Маг. Ученик

Пролог

Деревня Новая Бревенчатая стояла на своем месте практически полвека. Её основали десять семей, переходящих на другое место после ужасного голода. Земля перестала плодоносить, почернела, вода отравляла скот, а вся еда портилась, едва появившись на свет. Молоко кисло, яблоки гнили, хлеб черствел, а мука заполнялась жуками. Старики, ещё как-то припоминавшие те времена, шептались, что незадолго до обрушившихся на деревню несчастий проезжие служители Триединого совсем рядом сожгли ведьму. Или колдуна, кто уж упомнит... Как бы то ни было, злое семя, упавшее в землю вместе с пеплом, отравило жизнь ближайших деревень на долгие годы.

Со стороны иногда кажется, что жизнь крестьян не слишком наполнена событиями. Действительно, их жизнь размерена, но это совсем не значит, что у них не бывает потрясений, проблем и страхов. В таком случае крестьянский разум спасает простая и логичная мысль: "Трудись — и всё наладится.". Увы, эта формула не способна помочь, когда земля, на которой ты работаешь, физически не принимает посаженные семена.

Пришлось искать новое место.

И вот, полвека спустя, Новая Бревенчатая выглядела даже лучше старой. Большие деревянные дома, почти сотня дворов, высокий частокол, поставленный больше для статуса, нежели ради защиты от врагов...

Утром из деревни неспешно вышел человек.

Он казался молодым, не старше двадцати лет на вид, хотя взгляд, которым он окинул открывающуюся дорогу, принадлежал человеку, видевшему чуть больше, чем положено в его годы.

На нем был некогда добротный темный шерстяной плащ, сейчас чуть рваный и покрытый дорожной пылью. Под ним угадывалась качественная одежда, не совсем бедная, но и не слишком богатая. Сапоги покрылись слоем засохшей грязи, отчего судить об их качестве было затруднительно. Лицо было бледным, чуть осунувшимся, по щекам и лбу тянулись тонкие, подзажившие царапины — явные следы недавних неприятностей.

Путешественник выглядел странно со всех сторон. Если богатый, то где его конь? Если бедный, то куда он направляется? Если купец, то где товар? Если воин, где оружие? Если на кого этот парень и походил, так это на ограбленного бедолагу, где-то нашедшего сумку. Но такие совпадения были бы слишком уж странными, чтобы оказаться правдой.

Он дошёл до ближайшего перекрестка и сел на камень, задумчиво смотря на дорогу перед собой.

Прошло около часа, когда на дороге из деревни показалась телега. Без груза — только возница в тулупе и двое крепких мужчин позади. Торговец с выручкой возвращается домой... Путешественник поднялся, махнул рукой. Телега не остановилась. Возница даже не повернул головы и проехал мимо, подняв облачко снежной пыли. Не нарочно, конечно, такой уж лежал снег.

Путешественник опустился обратно на камень, никак не выражая своего недовольства. Он был уверен, что эта телега — не последняя за эти сутки.

Зима набирала силу, но подготовка к этому периоду все ещё шла, поэтому артерии, соединяющие деревни, ещё не прекратили сообщения. Они вообще редко прекращали сообщения, разве что весной из-за распутицы и в конце лета, когда все заняты полями. В этом была сама суть деревенской жизни. Ни одна деревня не способна полностью обеспечить свой быт, и то, что деревня не производит, она получает от других деревень. В некотором, отдаленном идеале, это было похоже на клетки огромного организма под названием «страна».

Долгое ожидание было прервано шорохом слева. Путник не стал поворачиваться. Медленно, будто прячась от холода, он засунул руки под полы рубахи и подхватил тонкие костяные пластинки. Кость в их основе заметно потемнела и стала хрупкой. Места с процарапанными рунами слегка крошились, и, проведя по поверхности пальцем, мужчина нахмурился. Связи, которые удерживали заклинание и энергию, расплывались и напряжённо дрожали. Он совсем недавно перешел на ранг Ученика, и при всем несовершенстве своих чувств вполне мог это ощутить.

— Ничего, ничего... — утешающе пробормотал он и чуть повернулся, оценивая угрозу. — Это в последний раз, хорошо?

Их было трое. Все в каких-то лохмотьях, с обмотанными тряпками лицами. То ли от холода, то ли чтобы скрыть черты. Один держал топор, двое других — дубинки. Смутные подозрения тут же оформились в определенную мысль. Тем более, что они даже не скрывали своих намерений.

— Эй, малец! Слышали, что ты продал кобылу старику Харлу. — начал тот, что с топором. — А деньги... Они нам нужнее. Так что давай, выкладывай, что есть.

Мужчина, оказавшийся молодым парнем, медленно поднялся и повернулся лицом к ним. Улыбка моментально появилась на лице. Казалось, что ему было смешно от самой мысли, что его хотят банально ограбить.

— А слышали, за что он её отдал? — забавляясь, спросил парень чуть хриплым голосом.

— За деньги. — непонимающе сказал мужчина.

— Да. Значит, деньги мои. А я — маг. — просто кивнул он и поднял обе руки. Небольшой импульс маны — и две тонкие полоски черноты влетели в грабителей. Глаза мага не выражали никаких эмоций.

Жирные, короткие штрихи мелькнули и врезались в тела. Он не целился в какие-то точки, зная, что главное — попасть. Главарь и один из его прихвостней замерли, с неверием смотря вниз, на себя. Заклинания вошли в тела бесшумно, пробивая себе путь и отравляя ткани вокруг концентрированным ядом под названием Тьма.

Пока третий, ещё целый и невредимый парень осознавал, что происходит, маг засунул артефакты за пазуху и демонстративно отряхнул руки.

— Ну что, сам свалишь или мне и тебя проклясть? — он поднял бровь, давя взглядом на третьего. То, что на его лице не было никаких эмоций, кроме легкого веселья и усталости, пугало даже больше, чем если бы маг кричал. Ему было просто плевать на жизни тех, кто покусился на его деньги.

— Ты... Колдун... — выдавил из себя главарь и начал поднимать топор. Шагнул было вперёд, но тело подвело своего хозяина. Ноги подкосились, и грабитель свалился, ударяясь об валун практически одновременно со вторым, пусть тот, напротив, собирался сделать шаг назад.

Любой маг скажет, что Игла Тьмы, по сути, несмертельное заклинание. Точнее, как и всякое заклинание первого ранга, оставляет шансы на выживание, если пришлось в удачное место. Сила пробития у него невысокая, компенсирующаяся общим вредом маны с привкусом Тьмы. Здоровый мужской организм и дырку переживёт, и отравление вытянет, особенно если попадание было в какую-то конечность или в грудину. Но сейчас же оба попадания пришлись на мягкий живот, не прикрытый ничем, кроме рванья. Заклинание прошло глубже мышц и растеклось внутри, поражая все встречное — от селезёнки до печени.

Возможно, неудавшиеся бандиты могли бы выжить. Заклинание — не сталь, и риск занести инфекцию в пузо хоть и есть, но не гарантирован. Но пока они валялись, пытаясь отойти от скручивающей всё нутро боли, их шансы на выживание стремительно таяли, пока и вовсе не устремились к нулю.

Третий грабитель замялся, неловко приподнял и тут же опустил дубинку.

Тот, что свалился на валун, хрипел, схватившись за живот, из-под его пальцев сочилась темная, вязкая жидкость. Второй лежал на спине, беззвучно открывая и закрывая рот.

— Колдун... — повторил третий, и в этом слове отразился панический ужас. Его дубинка, а по факту — просто палка, снова опустилась. Он сделал шаг назад, потом еще один. Та часть лица, которую не прикрывали тряпки, была бледной.

— Унеси их. — милостиво предложил парень. — Пока они дышат. Можешь попробовать дотащить до деревни или оставить тут. Выбор твой.

Он кивнул, резко, судорожно, словно ему врезали по затылку. Потом бросился к тому, что лежал на спине, схватил его под мышки и, кряхтя, потащил прочь от дороги, в сторону чахлого кустарника.

Парень проводил его скучающим взглядом и неспешно подошёл ко второму.

— Идиоты. Из-за такой фигни вот так вот подставляться... Воистину, жадность — грех человеческий.

Дыхание разбойника, слушающего эту импровизированную проповедь, превратилось в глухой, булькающий хрип. Маг наклонился и обыскал его. Нашел маленький, тупой ножик, повертел в руках и закинул в сумку.

Звонко цокнув, он направился вдоль по дороге. Всё-таки сидение рядом с трупом не лучшим образом скажется на желании попутных телег его подобрать...

Глава 1

Возвращение было ужасным. Без денег, без какого-либо имущества... Я стучался в дома, которые занимал ранее, и заходил просто так, вовсю пользуясь своими правами. Колечко наследника, каким-то чудом оставшееся в кармане после всего пережитого, давало некую легальность таким действиям. Тем не менее, не все были рады вторжению оборванца с сумасшедшим взглядом.

Мужик надувал щеки и пристально смотрел на мою кобылу. Он был просто владельцем добротного, недавно крытого дома на краю деревни. Подошел сам, услышав от кого-то, что проезжий с лошадью собирается её продать.

— Пегая. — произнес он, видимо, чтобы как-то завязать разговор. Он не трогал ее, только стоял в двух шагах, заложив большие, мозолистые руки за кожаный пояс. — С седлом?

— С седлом и уздой. — я кивнул, готовясь до последнего торговаться за своё имущество. Увы, этот шаг был необходим. Без денег добраться до Ремана было невозможно. Невозможно было и нанять гонца с письмом, чтобы сообщить о происходящем беспределе с Рейном. В общем, потерять лошадь, но приобрести хоть какие-то ресурсы казалось единственным выходом.

— Зачем продаешь?

— Дорога дальняя. Пешком быстрее дойду.

Он хмыкнул, явно не веря.

— Пешком? — его взгляд переместился на мою ногу. Я мельком оценил её состояние. Чёрт, спустя два дня на лошади она действительно... Снова требовала перевязки.

— Да. Я не смогу её прокормить. — ответил ему с каменным лицом. — Поиздержался, как видите.

Он кивнул и наконец подошел. Взял кобылу за морду, грубо нажал на челюсть, заставляя разжать зубы. Она фыркнула, мотнула головой, но все же открыла рот, дёргая ушами.

— Старая. — мужчина цокнул, оглядывая зубы. — Пятнадцать-двадцать лет. Такую, разве что на мясо.

— Не больше пятнадцати. — автоматически возразил я. Какое-то понимание насчёт лошадей у меня было, спасибо урокам Ричарда. — Она крепкая.

— Крепкая. — невольно согласился он тем же бесстрастным тоном. — Но старая.

Он отпустил ее морду и обошел вокруг, шлепнул ладонью по крупу.

— Мясо на костях вроде есть. Работы от нее все равно немного будет.

Я поморщился, но промолчал. Стоит сначала дать ему высказать все свои аргументы. Он оценивал ее уже как кусок мяса, а не инструмент, а кусок мяса стоил меньше. После долгой дороги и потрясений в замке я и сам смотрел на нее почти так же — как на обузу, которую нужно срочно конвертировать во что-то полезное. Но от этой мысли стало мерзко на душе.

Что ж я делаю-то?

Людей убиваю. Лошадей убиваю. А ту, кто меня спас, просто продаю, как только срочная потребность в ней отпала.

— Послушная. Резвая. К тому же, спокойная, когда будете пахать, борозды не испортит. Зарезать-то всегда успеете. — начав выкладывать аргументы, я подался вперёд и чуть приглушенным голосом, заставляя прислушаться к своим словам, выложил последнюю карту. — Ну, и двадцати ей ещё нет, может, даже выносит новых работников. А то и несколько.

— Сколько хочешь? — спросил мужик, остановившись напротив.

— Двадцать золотых. И одежду там, рубаху, штаны, ботинки. Еды в дорогу.

Он даже не засмеялся. Просто покачал головой.

— Двадцать золотых — это цена породистого жеребёнка. Боевого коня, на котором аристократ не побрезгует сидеть. Одежду дам. Припасов в дорогу дам. И... Золотой сверху. Лошадь старая, зиму может не пережить.

Внутри себя я подивился, насколько падают цены, когда приходит нужда что-то продать. С другой стороны, может быть, сказывается отдаление от города. Все тут дешевле, и двадцать золотых, которые и в городе были внушительной суммой, здесь были бы не подъёмными.

Торг был унылым. Мы танцевали друг перед другом, приводя аргументы по второму, третьему кругу. Спор наш привлёк внимание, и окружающие забавлялись, пялясь на нас из окошек или из-за углов.

— Золотой и двадцать серебра. — наконец сказал я чуть охрипшим голосом. — Одежда, еда. И карту... хоть какую. Или я пойду искать удачи в другой деревне.

Мужик на мгновение задумался. Потом медленно, будто нехотя, кивнул.

— Ладно. Золотой и двадцать. Жди тут.

Он ушел в дом. Я остался стоять рядом с кобылой. Она повернула ко мне голову, ее темные, умные глаза смотрели куда-то сквозь меня. Я потянулся, чтобы погладить ее шею, но рука замерла в воздухе. Какой смысл? Через минуту она перестанет быть моей. Я опустил руку.

Мужчина вернулся, протянул мне золотой и горсть монеток, сверток из грубого холста и плоский, туго набитый мешок. Я развернул сверток. Рубаха и штаны из небеленого полотна, потертые на коленях и локтях, но чистые. В мешке обнаружились жесткие ржаные сухари и темные кусочки вяленого мяса. И то хорошо.

— Золото замени на серебро, серебро на медь. Неудобно будет крупными платить. — пробормотал я, не глядя на него. Получив положенную горсть монет, засунул их в карман и развернул приложенную карту. Буквально кусок плохой бумаги с практически отсутствующим разрешением. Зато там были дороги и отмеченные населенные пункты. Вплоть до самого Ремана, стоящего практически на границе карты.

— Сойдёт.

— Ага. Счастливого пути.

Он пожал плечами, уже не смотря на меня, и потянулся к поводьям. Я легко отдал их, перекинул мешок с припасами через плечо, засунул карту под рубаху — ближе к телу, чтобы не намокла, и пошёл прямо через деревню. Обернувшись, увидел хмурый взгляд в мою сторону и махнул рукой на прощание.

Сумма, полученная от продажи лошади, была одновременно достаточно большой для одного человека и недостаточно большой для немедленного путешествия. Тратить её на постоялые дворы в каждой деревне означало остаться ни с чем через неделю, поэтому я решил перебираться средневековым автостопом — на попутных телегах.

На попутных телегах я передвигался от деревни к деревне, постоянно сверяясь с картой, чтобы не заехать не туда. Слезал у перекрестков и развилок, садился и ждал.

Логика была проста. Если мужик везет товар на продажу в соседнее село — ему выгодно взять попутчика, чтобы было с кем языками потрепать и на подъемах вместе телегу толкать. Если едет пустым обратно — и подавно, лишь бы не скучно было. Присматривался к лошадям. Если та сытая, ухоженная — хозяин зажиточный, скорее всего, денег попросит, или вовсе плеткой махать будет. Тощая, но бодрая — можно сторговаться или вовсе за разговор притулиться.

Подходил я не сразу. Лишь когда телега поравняется, кивал коротко, без заискивания спрашивая, а не довезёт ли меня добрый человек, коли нам по пути.

Чаще всего косились, оценивали мою тощую фигуру. Иногда брезгливо отмахивались. Иногда, почесав затылок, говорили, что не против попутчика, и я садился сзади среди мешков, свесив ноги.

Разговоры были нехитрые. О цене на зерно, о том, как того-то в рекруты забрали, о том, что весна, гляди, ранняя будет. Я научился поддакивать, вставлять односложные реплики, смеяться в нужных местах. Это было интересно. Странно, но интересно.

Ночью, если везло, я оставался на ночлег в одиноких хуторках или заходил в ближайшие деревни. И там, и там, конечно, требовали денег, но это было проще, чем пытаться давить через статус.

Разбойники... С ними было несколько столкновений. Откровенно говоря, после второго я даже опасаться перестал. На дорогу выходили какие-то оборванцы, да ещё в каком-то смешном количестве. Самая большая группа, которую я видел, состояла из пяти человек, причем трое приходились друг другу роднёй, если судить по внешнему виду. От мага все драпали так, будто я был минимум Подмастерье. Смешные.

— В деревнях народ суетливый, бедный. — пояснял пожилой мужичок, подобравший меня. До Ремана оставались считанные часы, нога уже зажила полноценно, а в кошельке оставалось несколько серебряных.

— Ты сам посуди, ну кто будет из крестьян яблоки покупать? Кому эти яблоки нужны зимой? Разве только варенье есть, но кто варенье ест, тот его и делает обычно. А вот городские — это другое дело. Им яблочко, тем более сейчас, это ух какая диковинка. Можно поднять цену в четыре раза. Ко.. конкреции нет, вот.

— Хитро. — хмыкнул я, сидя рядом с извозчиком и свесив ноги вниз. Вдыхал одуряющий запах яблок и щурил глаза на тусклое солнце, в кои-то веки выглянувшее из-за туч. — А как это ты так яблоки сохранил?

— Эээ, нет. Свои секреты я не расскажу. Если хочешь — бери, за три серебра килограмм. А я тебе посочнее да послаще выберу.

Хитрый дед не стал говорить, что распространение хорошей репутации о торговце тоже входило в его планы, когда он угощал незнакомца, но я и сам догадался. Хмыкнув, отдал несколько монет и взял одно из яблок. Вцепившись в сочный бок, прикрыл глаза от наслаждения. Сладкий сок смешался со слюной, заставляя меня яростно сглатывать. Одновременно с яблочной сладостью на языке ощущался привкус какой-то магии. Скорее всего, жизни. Я задумчиво взглянул на дедка. Ах, не прост этот торговец, ой не прост! Вот только где его охрана, если он может позволить себе мага или же сам им является?

— Медовые! — я похвалил угощение, не став комментировать странности. — Я ещё куплю, пожалуй.

— Добре. — отозвался он. — Ещё обо мне скажи кому знакомому, цену снижу. Как зовут тебя, паря?

— Гордей.

— Ну вот, придут ко мне, скажут, от Гордея, а я у них дешевле возьму. Всё равно долго не пролежат, особенно на морозе.

С ним я был полностью согласен — Жизнь, при всех её достоинствах, была как бы не капризнее Хаоса, если судить по книгам. Именно поэтому полностью перевести питание на магию никогда не удавалось. Продукты, выращенные с помощью Жизни переспевали и начинали гнить в разы быстрее своих природных аналогов. Хотел ускоренный рост? Жди ускоренного старения. Не удивлюсь, если срывали их ещё недозрелыми.

— Скажу дед, скажу.

Когда телега, слегка подпрыгивая на дороге, подъехала к воротам, я легко спрыгнул с неё, разминая ноги.

— Бывай, дед!

— А ты что ль, не в город?

— В город! Но не на телеге же! — я махнул рукой и поправил полегчавшую за время путешествия сумку. Напоследок улыбнувшись, я лёгким, пружинистым шагом направился к другому входу для тех, кто побогаче и поважнее.

Какого-то сакрального смысла в подобном разделении не было, просто кому-то не хотелось стоять в жидкой очереди среди смердов. Надавив аурой на окружающий мир, я легко прошёл через вход для тех, кто побогаче. Проверяющий кивнул, пропуская меня.

Глава 2

Главное здание городской стражи Ремана располагалось на «богатом» берегу Опена, совсем рядом с рекой. Каменные стены были отмыты практически до мраморного блеска, а двое стражников перед входной аркой стояли как на параде. Новыми, обостренными к магии чувствами, я ощущал легкий флёр артефактов, висящих на них. Доспехи блестели не хуже стен и закрывали охранников с головы до пят. На первый взгляд, складывалось впечатление, что архитекторам поставили задание напустить побольше пыли в глаза — настолько пафосным казалось это место.

При более тщательном рассмотрении помпезный шатёр хранителей правопорядка превращался в маленькую крепость. Проход, кроме внешней охраны, преграждался стальной решеткой. Блестящие стены оказывались на удивление сложными для взбирания на них, а выступающие бастионы позволяли обстреливать тех, кто подбирался ближе. Узкие окошки были идеальны в роли бойниц. К тому же, я уверен, в здании имелись обширные подвалы — самое то, чтобы хранить припасы, оружие и держать оборону в случае необходимости.

Я сделал шаг вперёд и тут же ощутил лёгкое давление в висках. Слабый, но отчётливый магический барьер, даже не барьер, так, следилка. Заклинание скользнуло по моей ауре, запомнило ли, сравнило ли — неизвестно, но оно исчезло через секунду. Интересно. Тут я ещё не был, но почувствовал бы я это, когда был Одаренным?

Главное, что оно ничего не нашло — даже тот куцый артефакт из старой деревяшки, который я носил на груди, вырезал и зарядил щитом Тьмы в процессе путешествия. Хм... Или нашло, но это было неважно?

Я поправил сумку на плече, шагнул на вымощенный плиткой подход и направился к главному входу, держа лицо нейтральным, а шаг — уверенным. Надо было выглядеть как человек, который имеет право быть здесь. Из-за того, что множество горожан каждый день приходило решать свои вопросы с помощью городской стражи, застрять в попытках пробиться к важным людям было легче легкого. Я же не собирался сидеть в очереди, тем более с такой информацией.

Стражники у входа не шелохнулись, пока я не оказался на расстоянии трёх шагов. Тогда один из них, с какой-то печатью на груди, чуть наклонил шлем и произнёс:

— Имя и цель визита.

— Гордей Конхель. — начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и хоть сколько-нибудь авторитетно. — Наследный барон Конхель, маг в ранге Ученика. Прибыл по делу государственной важности. Требую встречи с капитаном городской стражи.

Слово «требую» повисло в воздухе одновременно с облачком пара, вырвавшимся изо рта. Стражник на миг замер, его глаза под шлемом недоверчиво сощурились. Потом он медленно поднял забрало, явив миру усталые глаза и пышные усы, тронутые сединой.

— Государственной важности? — переспросил он с иронией. — Это вы, молодой человек, наверное, не туда зашли? Вам, с такими речами, прямая дорога в ратушу, к бургомистру нашему, или, на крайний случай, к господину Анриготру, магу городскому. А мы тут, знаете ли, больше по ворам да драчунам.

Я внутренне поморщился. Типичная бюрократическая волокита, перекидывание просителя с порога на порог. Но у меня не было ни времени, ни желания обивать пороги в поисках нужного стола. Информация жгла карман, требуя немедленных действий, пока Рейн не окопался на моей земле ещё прочнее.

— Уважаемый… К бургомистру не пробиться, у него запись на полгода вперёд, а господин Анриготр… — я позволил себе легкую, пренебрежительную усмешку. — Его больше занимают звёзды на небе, чем то, что творится на земле. А вы, стража, — это первая линия. Порядок в городе — ваша забота. И если под самым носом у Ремана зреет заговор, который грозит перерасти в войну, вам, думаю, стоило бы узнать об этом первыми.

Сержант тяжело вздохнул. Лесть, даже завуалированная под заботу о государственных интересах, не произвела на него должного впечатления. Он бросил на меня взгляд, полный усталой обречённости человека, который понимает, что легче пропустить назойливого просителя, чем объяснять ему, почему он этого не сделает.

— Имя и титул ещё раз. — буркнул он, доставая из-за пояса потрепанную табличку и огрызок угля. — И с кем конкретно хотите говорить? Капитан у нас человек занятой, с каждым, кто с улицы пришёл, не встречается.

— Гордей Конхель, наследный барон Конхель, — отчеканил я, чувствуя, как желваки на скулах начинают играть. — Мне нужен капитан. Или, в крайнем случае, его заместитель. Дело касается убийства моего отца, захвата моих земель и организации, готовящей государственный переворот.

Последние слова я добавил для веса. Да, звучит пафосно, но это была чистая правда. Во всяком случае, моя версия правды. Братство готовится к войне, так почему это не может быть война против Фириан?

Сержант крякнул, ещё раз окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на потертой, но ещё крепкой дорожной одежде. Потом переглянулся со своим напарником, который за всё время разговора не проронил ни слова.

— Ждите. — буркнул он наконец, пряча табличку обратно. — Доложу.

Он скрылся в тени арки, оставив меня под прицелом напарника и, судя по лёгкому покалыванию в висках, под наблюдением всё того же магического барьера. Ждать пришлось недолго. Вскоре мужчина появился вновь. В его взгляде я прочел лёгкое удивление.

— Проходите. — коротко бросил он. — Капитан вас примет. Третий этаж, дверь направо по коридору.

Я кивнул, миновал арку и оказался внутри. Пахнуло бумагой, чернилами, полированным деревом и, как ни странно, табаком. Внутреннее убранство разительно отличалось от внешнего пафоса. Минимум декора, гладкие стены, выкрашенные в тёплый бежевый цвет, и магические светильники наверху, озаряющие все пространство мягким белым светом. Миленько...

Поднявшись по широкой лестнице на третий этаж, я без труда нашёл нужную дверь. Как я понял, что это именно она? Очень легко — на двери висела латунная табличка с простой гравировкой: «Капитан городской стражи А. Каменный». После стука из-за двери донёсся низкий голос:

— Входите.

Я толкнул дверь и переступил порог.

Кабинет оказался небольшим, даже тесноватым для человека такого ранга. Никаких тебе гобеленов и картин, только пара полок с аккуратно подшитыми бумагами и массивный шкаф в углу. За столом из тёмного дерева, заваленным свитками и бумагами, сидел человек.

Он был… колоритным. Молодой, с задорно торчащими в разные стороны жиденькими усиками, которые явно пытались придать его лицу мужественное выражение, но пока это удавалось с трудом. Массивная, тяжёлая челюсть, казалось, принадлежала грубому и приземлённому человеку. Создавалось впечатление, что природа собирала его из разных кусков — черты повесы и опытного бульдога перемешались в нём в равных пропорциях. Перед ним на столе дымилась изогнутая трубка, распространяющая аромат качественного табака.

— Ага… — протянул он, не вставая, и кивком указал на стул напротив. — Садитесь, господин… Конхель, если не ошибаюсь? Мне доложили. Одну секунду, нужно кое-что дописать…

Он снова уткнулся в бумагу, неторопливо выводя пером какие-то каракули. Я сел, стараясь сохранять на лице выражение вежливого ожидания, хотя внутри всё кипело. Тишина давила, нарушаемая только скрипом пера и далекими, приглушенными голосами из коридора. Я рассматривал капитана. На его пухлых, мягких пальцах, сжимающих перо, совсем не было заметно мозолей от тренировок. Видимо шпагу, висевшую на на спинке стула, доставали из ножен лишь для того, чтобы протереть пыль. Типичный мажорчик, купивший должность, или получивший её по протекции папаши.

Наконец, он закончил писать, аккуратно засыпал написанное песком и отложил перо в сторону. Взял трубку, с наслаждением затянулся, выпустив в потолок ровную струю сизого дыма. Только после этого он снова перевёл на меня взгляд своих светлых, цепких, совершенно не соответствующих общему облику глаз. Умные, холодные и очень внимательные.

— Гордей Конхель. — задумчиво произнес он. Низкий и уверенный голос тоже никак не вязался с образом изнеженного повесы. — Наследник. Маг, как мне доложили. И что же за дело государственной важности привело вас именно ко мне, а не в ратушу?

Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Нужно было говорить чётко, сухо, и выкладывать только факты.

— Капитан…

— Аарон Каменный. — перебил он, выпустив очередное облако дыма. — Для вас — господин капитан. Продолжайте.

Я слегка наклонил голову, принимая поправку. Нет, с этим человеком мы точно не сойдёмся.

— Господин капитан, месяц назад в моём родовом замке, в баронстве Конхель, были зверски убиты мой отец, барон Ричард Конхель, его советник-маг, Зелгрус, и более двадцати человек охраны и прислуги.

Капитан не шелохнулся. Лицо его оставалось бесстрастным, только весёлый, чуть насмешливый блеск в глазах сменился холодным вниманием.

— Продолжайте. — коротко бросил он.

— Я получил известие о смерти отца и незамедлительно выехал из Ремана, чтобы вступить в права наследства. — продолжил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Однако, прибыв на место, я обнаружил, что мои земли уже захвачены соседним бароном — Рейном. Он объявил себя новым владельцем баронства, а крестьян… крестьян он объявил своими людьми. Мужчин он силой забрал в свою дружину, потому что готовится, по его словам, к войне.

Капитан слушал, не перебивая. Трубка в его руке погасла, но он не заметил этого.

— Я предъявил ему перстень наследника, единственное, что у меня было с собой в качестве доказательства. — я вытащил из-за пазухи кожаный шнурок с серебряным перстнем и положил его на край стола. В таком виде я его таскал уже порядочное количество времени. — Он даже не стал рассматривать его. Он просто приказал своим людям убить меня. Мне чудом удалось бежать. В ходе бегства я выяснил, что убийство моего отца и всей его дружины было совершено демонологом. Я нашёл следы его магии.

Я замолчал, давая капитану время переварить информацию. Он медленно положил потухшую трубку на стол, взял перстень, повертел его в пальцах, рассматривая вензель Конхелей — слившиеся воедино буквы «К» и «Х».

— Демонолог, значит. Свободно использующий, соответственно, Демонологию... — протянул он, возвращая перстень обратно. — Это серьезное обвинение. А вы, господин Конхель, случайно не знаете, откуда этот демонолог мог взяться в наших тихих краях?

Я выдержал его взгляд. Вот он, момент истины.

— Знаю, господин капитан. — я сглотнул, пытаясь убрать напряжение. — Демонолог, убивший мою семью, имеет прямое отношение к организации, которая действует прямо здесь, в Ремане. К Братству Восьми Искусств.

В кабинете повисла тишина. Аааон Каменный молча смотрел на меня, я же ждал его слов. Любых. Наконец, он кивнул и откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда.

— Братство Восьми... Общество изучения тёмных искусств. Легальная организация, господин Конхель. Зарегистрированная, имеющая все необходимые разрешения от самого Круга Магов. Вы хотите сказать, что эта уважаемая организация причастна к убийству вашего отца?

— Я не говорю обо всём Братстве. — быстро поправился я, понимая, что ступаю на тонкий лёд. Уважаемая организация... Имеет все необходимые разрешения... Капитан сразу намекнул, что обвинения мои несколько голословны.

— Я говорю о конкретном демонологе, который, возможно, является его членом. Я столкнулся с ним… косвенно. Его магия… она оставила след. Специфический, серный запах. Я чувствовал его, когда был в замке после убийства. И я чувствовал его раньше, когда общался с некоторыми членами Братства в Ремане.

— Чувствовали. — жестко усмехнулся Аарон. Кажется, он несколько расслабился. — Вы, я смотрю, господин Конхель, настоящая ищейка. А доказательства у вас есть? Кроме вашего «я чувствовал» и перстня, который средней паршивости ювелир за пару серебряных сделает?

Я помрачнел. Происходящее мне разонравилось окончательно.

— Крестьяне из деревни видели, что в замке была бойня. Такая, какую просто нет смысла устраивать человеку. К тому же, кто бы ни убил моего отца, проблема Рейна всё ещё в силе...

— Крестьяне. — капитан скривился так, словно решил сжевать лимон. — Крестьяне, господин Конхель, это не свидетели. Они будут говорить то, что вы им скажете. Особенно, если вы пообещаете им защиту от барона Рейна. Их показания в суде будут стоить ровно столько же, сколько стоят они сами — ничего. Их слова против слов барона? Смешно.

Я почувствовал, как внутри закипает глухая злоба. Он просто отмахивается от меня, как от какой-то букашки, совершенно не желая вникать в проблему.

— Господин капитан, я — барон. Мой титул — достаточное доказательство того, что мои слова имеют вес. Я требую…

— Требуете? — перебил он, и в его голосе впервые прорезались стальные нотки. — Вы, молодой человек, можете требовать что угодно у своих крестьян. У меня вы будете просить. И знаете, в чём разница?

Он подался вперёд, и его цепкие глаза впились в меня.

— В доказательствах. Ваш титул, — он пренебрежительно махнул рукой на перстень, — ровным счётом ничего не значит, пока вы официально не вступите в наследство. А для этого вам нужно в Ленное Бюро, а не ко мне. Барон Рейн, насколько я понимаю, уже успел… хм… объявить эти земли своими. Подал ли он бумаги? Выяснит Ленное Бюро. Есть ли у вас документы, подтверждающие ваше право на наследство, кроме фамильной побрякушки? Тоже вопрос к Бюро. А у меня есть закон, по которому я работаю. И закон гласит: нет состава преступления — нет дела.

Каменный откинулся на спинку стула, снова взял погасшую трубку, раскурил её от небольшого магического огонька, возникшего прямо в воздухе.

Я молчал, чувствуя, как гнев медленно гаснет. Он прав. По закону у меня нет ничего, кроме моих слов и перстня.

— Значит, вы ничего не сделаете? — спросил я, хотя уже знал ответ. — Кто-то убил моего отца, барон Рейн захватил мои земли, набрал армию, готовится неизвестно к чему, а вы… вы будете сидеть здесь, курить трубку и рассуждать о законе?

— Да. Послушайте меня, господин Конхель. Я понимаю вашу злость. Правда. Но моё дело — ловить воров и успокаивать пьяных дебоширов на улицах Ремана. Войны баронов, убийства, захваты земель — это не моя епархия. Это дело королевского суда, Ленного Бюро, в конце концов, личной мести. Обращайтесь к графу Кенрингскому, он ваш сюзерен. Пусть он разбирается со своим вассалом Рейном.

— Граф Кенрингский за тридевять земель отсюда. Пока я доеду до него, Рейн уже продаст мои земли, пропьёт деньги и сбежит. Или наоборот, укрепится так, что его и не выкуришь.

— Это уже ваши проблемы, господин барон. — капитан развёл руками. — Я вам искренне сочувствую, но ничем помочь не могу. У меня нет полномочий. И доказательств у вас нет.

Он снова затянулся, выпустил дым и уставился на меня. Аудиенция была закончена. Я медленно поднялся. Ноги казались ватными. Надежда, которую я лелеял всю дорогу, испарилась в одно мгновение.

— Тогда… тогда что мне делать?

— Идите в Ленное Бюро. Оформите свои права. Потом, если получится, подайте в суд на барона Рейна. Или… — он хитро и одновременно даже как-то добродушно прищурился. — Или решайте вопрос по-другому. По-мужски. Вы же маг, как я погляжу. Ученик, кажется? Ну так вот. В этом мире, господин Конхель, прав тот, у кого больше силы. Закон — это хорошо, но иногда он работает медленно. Очень медленно. А иногда не работает совсем. Особенно в таких дырах, как ваше баронство.

Он замолчал, в свою очередь давая мне осмыслить сказанное.

— Свободны. — добавил он уже будничным тоном и снова уткнулся в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

Ну я и вышел, с трудом удержавшись от того, чтобы хлопнуть дверью. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Доказательства отсутствуют. Братство — законопослушное сообщество! Ну просто, чёрт возьми, прекрасно!

Мне надо выпить. Взять и конкретно так напиться. Залиться чем-нибудь покрепче и поваляться под забором, чтобы потом встать, охренеть от головной боли и решить, что по сравнению с похмельем все мои проблемы — это так, ерунда.

Именно с такими мыслями я свернул в ближайший кабак.

Глава 3

Несмотря на навязчивые мысли о грандиозной попойке, вливание в себя литров алкоголя пришлось отложить. Основой этого решения послужил самый обычный прагматизм. Увы, бухать, как не в себя, позволить я себе не мог — у меня не было достаточно денег. Точнее, деньги у меня были, и их хватило бы, чтобы конкретно нажраться, но в дело вступали обстоятельства. Поддержки отца и пособия, им выдаваемого, больше не было. Мне нужны были деньги хотя бы для того, чтобы платить за комнату в университете. Общежитие выходило все же дешевле, чем любое другое доступное жильё. Но кроме этого, мне нужно было есть, и уже сейчас становилось понятно, что вскоре обязательно нужно искать какую-то работу. С туго затянутым поясом можно просуществовать на три золотых в год, да вот только сейчас в моём кошельке оставалось шесть серебряных монет и немного мелочи. Надо будет получать минимум ползолотого в месяц, чтобы поддерживать некий уровень жизни и хоть немного подняться со дна бедности... Беда.

Так что я заказал только кружку пива и сел думать над вариантами. Разнорабочий, подмастерье какого-нибудь ремесленника, продавец на точку, счетовод — все эти подработки были довольно популярны среди студентов, но занимали много времени. А у меня его не было. Ещё совсем неясно, что делать с Братством. Возвращаться ли? Вернусь — и на меня повесят клятву. Я ещё не забыл слова Лиры об этом. С другой стороны, я уже Ученик, и мне могут дать в разы больше знаний, чем прежде... Но Братство убило мою семью. Пока бездоказательно, но я в свои подозрения верил. Это очень логично. Приласкай сына барона, убей барона и наслаждайся благами, даруемыми новым бароном. Даура говорила об этом практически прямо...

Скрипнула и хлопнула дверь. Не знаю, что привлекло меня в этом звуке, но я поднял голову от кружки с пенным. У входа оглядывались двое. Оглядывались слишком долго, чтобы это можно было списать на поиск свободных мест. Их было много — таверна была заполнена едва ли на половину. Но они искали кого-то конкретного.

Заслонив низ лица кружкой, я присмотрелся. Взгляд зацепился за знакомое лицо. Небольшой шрам на подбородке был слишком узнаваемым — я видел этого человека в Братстве. На той самой тренировке, которую прервал своим появлением, когда Даура гоняла троицу Учеников, а они позорно не могли пробить щит Адепта. Этот стоял тогда крайним, с левой стороны. Высокий, жилистый Ученик, с длинными русыми волосами, собранными в хвост. Второй был пониже, покрепче, с короткой стрижкой и тяжелым подбородком. Неброские плащи выдавали их желание слиться с толпой.

Их взгляды нашли меня одновременно. На лицах расцвели улыбки — открытые, дружелюбные, какие бывают только у старых знакомых при неожиданной встрече.

— Гордей! — воскликнул высокий, решительно направляясь к моему столику. Его голос перекрыл гул таверны, заставив пару ближайших посетителей обернуться. — Ну наконец-то! Мы уж думали, заблудился ты где или в пути застрял.

— Почти. Дорога выдалась та еще. — мой голос не дрогнул, несмотря на обуревавшие меня чувства.

Откуда они знали, что я вернулся? Знали, где меня искать? Понятно, что меня ждали... Или ждали весть от меня — в конце концов, я им вообще-то землю должен, если смотреть с их точки зрения.

— Идем. — коротко бросил второй. Говорил он скупо, рублеными фразами, и вообще был очень похож на бандита. В отличие от тех дорожных придурков, этот мужчина говорил с полной уверенностью в том, что его послушают. — Даура уже заждалась.

Мысль метнулась к артефактам. Кроме жалкой деревяшки с «Щитом Тьмы», которую я наскоро нацарапал в дороге, у меня ничего не было. Ни одной боевой Иглы, ни одного проклятия. Считал, что если я теперь Ученик, то в случае чего и так выкручусь. Мана есть, резерв вырос, заклинания я помню — чего бояться?

Вот только даже очень опытный Ученик читает заклинание несколько секунд. Этого достаточно, чтобы опытный боец всадил тебе нож в горло.

Идиот. Непозволительный, самоуверенный идиот. Было время в пути, были ночевки, когда можно было вырезать хоть пару примитивных артефактов. Но я побоялся пугать попутчиков магическими пассами, а на перевалах просто забывал, убаюканный мыслями о том, что теперь-то я сильный, теперь-то мне море по колено.

Море по колено. Ага. Сейчас эти двое, скорее всего, утопят меня в первой же луже.

— Конечно. — я нацепил на лицо кривое подобие улыбки и поднялся.

Пока поднимался, успел проанализировать ситуацию. Идти с ними было не вариантом. Не знаю, как меня будут убивать, но у них как минимум преимущество в численности, а я не настолько самонадеян, чтобы лезть в драку с неизвестным исходом. Тем более, кто может утверждать, что на улице меня не ждёт ещё одна пара ребят, которые присоединятся к первым?

Высокого с шрамом я, не думая особо, про себя назвал Шрамом, а второго — Плотным. Шрам якобы дружески хлопнул меня по плечу и словно невзначай приобнял, не отпуская от себя. Плотный уже развернулся к выходу, прокладывая путь.

Мой взгляд метнулся по залу, выхватывая лица, фигуры, возможные пути. Чуть сбоку от меня сидела группа подвыпивших работяг в засаленных рубахах. Официантка с подносом, полным глиняных кружек, ловко лавировала между столами, спеша к ним. У самого выхода сидел пожилой мужик, устало смотрящий в тарелку. Плотный стоял чуть впереди, Шрам — слева и чуть сзади.

Я шагнул вперед, делая вид, что собираюсь идти к выходу, и тут же — резко дернулся в сторону, будто споткнувшись. Нога скользнула по полу, рука взметнулась, пытаясь ухватиться за воздух, и в этом движении со всей дури врезалась в поднос официантки.

— Чёрт! — вырвалось у меня вполне искренне, потому что ладонь от такого манёвра обожгло болью. Но цели я достиг.

Поднос взлетел. Кружки с грохотом рухнули на пол, пиво фонтаном ударило в разные стороны, осколки брызнули под ноги, и почти все это великолепие пришлось на компанию работяг, которые как раз обедали за ближайшим столом.

Судя по близости трактира к верфям и одежде людей, это были корабелы, в крайнем случае, плотники. Судя по их рожам — те еще ребята. Холодное пиво вылилось им на колени, залило сапоги, часть попала в миски с похлебкой, которую они даже не успели попробовать.

На секунду стало тихо. Потом один из них, рыжий детина с медвежьей бородой, медленно поднялся. Лицо у него было такое багровое, будто он сейчас лопнет. Глаза выпучились на меня, и я отскочил назад, прямо между Плотным и Шрамом, вжимая голову в плечи — ну чисто перепуганный студент, который не знает, куда бежать от разъяренного мужика.

— Он толкнул! — выпалил я, ткнув пальцем в Плотного. Тот как раз стоял ближе всех, и со стороны действительно могло показаться, что это он виноват. — Я шел, а он подножку поставил!

Плотный аж рот открыл от такого наглого вранья он, видимо, не ожидал и завис, пытаясь разобраться, что к чему. Этой секунды хватило. Рыжий, не разбираясь, схватил со стола свою кружку и со всей дури швырнул в Плотного. Тот дернулся, уклоняясь, и кружка просвистела мимо его уха, врезавшись прямо в лоб какому-то купцу за соседним столиком.

Купец взвыл. Хрупкая глина разбилась, осколки брызнули, по лицу потекла кровь, смешанная с пивом.

И началось.

Корабелы, злые как черти, рванули вперед. Купец, держась за разбитый лоб, заорал и вскочил, сграбастав стул. Его соседи повскакивали следом — кто защищать, кто просто от греха подальше, но в такой толкучке это уже не имело значения. Кто-то с радостным предвкушением заорал: «Драка!» Кто-то (причем вообще не из-за столика купца) запустил кружкой в ответ. Через секунду в воздух полетело все, что не приколочено.

Шрам рванул ко мне, но я уже сместился вбок, ухватился за край тяжелого дубового стола и рванул его на себя. Стол с грохотом опрокинулся, посуда полетела на пол, и Шрам споткнулся, зацепившись за ножку. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и в этот момент кто-то из дерущихся, не разбирая, свой это или чужой, врезал ему по уху. Смачно — даже в поднявшемся оре я уловил этот глухой шлепок.

Плотный был уже в самом центре свалки. Рыжий вцепился в него мертвой хваткой, пытаясь приложить башкой об стол, а вокруг них уже молотили друг друга и остальные. Идеально.

Я рванул вдоль стены, туда, где за стойкой виднелся проход в кухню. За мной никто не бежал — не до отступающих, когда тут такая заруба. Из кухни как раз выскочил повар в засаленном фартуке, с вертелом в руке — здоровенная железная штука, на которой кур жарят. Увидел меня, замахнулся.

— А ну вон отсю...

Я не стал останавливаться. Влетел в него плечом, и мы оба рухнули на пол, только я успел сгруппироваться, а он — нет. Вертел с лязгом покатился по камню, повар закряхтел, пытаясь встать, но я уже перекатился и рванул дальше, в глубь кухни.

Запах здесь стоял — хоть топор вешай. Жир, чад, горелое мясо, какие-то травы. Я пронесся мимо печей, распугивая поварят, перепрыгнул через мешок с картошкой, врезался плечом в дверь черного хода и вывалился наружу.

Холодный воздух ударил в лицо. Задний двор был завален ящиками, бочками, кухонными отходами. Кто-то недавно явно выплеснул тут помои, воняло знатно. Я вдохнул поглубже, пытаясь отдышаться, и услышал сзади грохот — кто-то ломился через кухню, собирая по дороге всю утварь.

— Стой, паскуда! — донеслось изнутри. Голос я не опознал, но не стал ждать, чтобы узнать личность догоняющего. Рванул через двор, перелез через какую-то ограду, спрыгнул в переулок и сразу сбавил ход, вывернув к людскому потоку. Перешел на торопливый шаг, подстраиваясь под суету толпы. Бегущий человек всегда привлекает внимание, только если не бегут все вокруг.

Я скинул плащ на ходу, сунул его в первую попавшуюся кучу тряпок, и поплотнее запахнул темное сюрко, прижимая к себе сумку. Теперь я просто еще один прохожий, спешащий по делам.

Сердце колотилось, но дыхание я старался держать ровным. Первый порыв бежать подальше, за пределы города, был задавлен мгновенно. За городскими стенами меня бы быстро нашли, либо стражники, либо, что хуже, люди Братства. Тем более , что побегом ничего не решить, не остановить Братство. Вне города я даже вернуть себе землю не могу. Здесь же я могу затеряться, выиграть время и решить, что делать дальше.

Мысли лихорадочно работали, отсекая эмоции. Ленное Бюро сейчас, наверняка, заблокировано. Потеряв меня из вида, мои преследователи должны были задаться вопросом о том, куда я пойду в такой ситуации. Из вариантов кроме побега из города — университет, моё общежитие, в котором я успешно проводил кучу времени. Но, уверен, пути к студенческим общежитиям перекрыли или перекрывают прямо сейчас, как и подходы к ратуше или представительству Круга.

Капитан Аарон Каменный. Он единственный, кому я раскрылся достаточно, чтобы вызвать интерес Братства. И сразу же после него я столкнулся с людьми Братства. Которые точно знали, кого ищут и где я нахожусь. Совпадение? Возможно. Допустим, что он либо сам с ними связан, либо находится под их влиянием. В таком случае городская стража Ремана для меня больше не вариант.

Хорошо. Какие у меня ещё варианты? Всякие комнаты в случайных трактирах... В принципе, можно, пусть и опасно. Сейчас меня будут искать по всему городу, пока я не разболтал кому-то то, что знаю и подозреваю. Не уверен, что смогу нанести какой-то ущерб своими действиями, но Братство явно этого опасается, раз так быстро меня нашло. Но у меня нет денег. Моя комната в университете никуда не делась, но чёрт возьми, там же везде «братья»!

Мысль вернулась к тому, чтобы обратиться к кому-то стороннему. И в процессе короткой прогулки в голову таки пришла одна личность, практически не связанная со мной и при этом достаточно влиятельная для решения вопроса.

Велия. Алхимик и Подмастерье. Если за мной следят уже сейчас, ожидая, когда я уйду от оживленных мест, то нагрянут и в лавку, стоит мне только зайти. Однако, Подмастерье — это не тот ранг, на который сходу полезут, даже если это всего лишь алхимик. К тому же, она неплохо относится ко мне... Или ко всем покупателям? Не суть, наверняка её ума хватит, чтобы осознать грядущие проблемы. Поэтому может и помочь. А может и отказать...

Лавка Велии выглядела практически так же, как и всегда, красуясь простой деревянной вывеской, выкрашенной в яркий оранжевый цвет. Разве что дверь была закрыта, но это и не удивительно — зимой-то. Рядом вроде бы не околачивались подозрительные личности, поэтому я проскользнул внутрь.

За прилавком Велии не было, поэтому я просто постучал по нему кулаком, одновременно пытаясь прощупать окружение теми магическими силами, что имелись у меня.

Она вышла довольно быстро и молча посмотрела на меня. Мы не виделись довольно давно, но на ней это никак не сказалось. Все то же овальное, с четкими, почти острыми чертами, лицо, высокие скулы и тонкие, чуть поджатые губы. Выразительные карие глаза смотрели настороженно, а где-то в воздухе формировалось плетение — я чувствовал это, но даже не собирался сопротивляться. Она действительно была алхимиком — даже с точки зрения магии. Рядом с выраженной Водой незримым теплом сновал Огонь, и одновременно с этим магия была лёгкой, податливой, многогранной.

Спустя несколько секунд внимательного изучения моего вида плетение исчезло из моего восприятия.

Её брови поднялись в немом удивлении.

— Гордей. Уже Ученик. Кровь и Тьма, да?

— Именно так, Велия. — я расслабленно опустил плечи, заметив отсутствие напряжения или вражды во взгляде девушки. Значит, что у нее нет никого из Братства.

— Стоит ли надеяться, что с повышением твоего ранга ты, наконец, вернешь забранные флаконы или оплатишь их стоимость?

Я нахмурился. Точно... Когда я в последний раз был у Велии, я купил обезболивающую мазь, но так и не вернул флакончик из-под неё. Кажется, он так и остался где-то у меня в сундуке под горой одежды...

— Велия... Мне нужна помощь. И я не собираюсь просить у тебя денег, тут все куда серьезнее. — я вовремя прервал вскинувшуюся было магнессу и продолжил говорить.

— Меня только что пытались убить люди из Братства Восьми. Капитан городской стражи, я подозреваю, Аарон Каменный, сдал меня им. Братство замешано в убийстве моего отца и в захвате моих земель бароном Рейном. Теперь они хотят закрыть и мой рот...

— Стоп, стоп, стоп. — она приложила руку ко лбу и вскинула вторую, останавливая мой сбивчивый рассказ. — Ещё раз, по порядку. Тебя хотят убить, это я поняла. Теперь скажи кто, почему, и с чего ты решил пойти ко мне.

— Я состою в Братстве Восьми. — медленно начал я, но с каждой секундой распалялся все больше и больше. — Думал, что возвышусь, получу силу, чтобы защитить свои земли, чтобы стать чем-то большим, не быть обычным человеком! Отец был против магии, а тут... обучение, знания, власть... Черт... Они используют меня, используют всех! Они собирают наёмников, копят артефакты, хотели устроиться в моем баронстве... Это всё одно целое! Они хотят влезть в войну на юге, получить там влияние, а здесь, на моей земле, устроить плацдарм! Я хочу сдать всю их деятельность Кругу Магов, пусть их раздавят, как клопов!

— Не выйдет. — произнесла она с обескураживающей простотой.

— В смысле, не выйдет?! Они же... они демонологи! Заговорщики! Убийцы!

— Сядь, Гордей. — Она жестом указала на табурет у стены. — И слушай. Ты сейчас мыслишь как обиженный ребёнок. По порядку. Они, мол, собирают наёмников. Сколько наёмных отрядов формируется в Фириане за год? Двадцать? Тридцать? Все они идут либо на границу, либо нанимаются к мелким баронам для разборок, либо да, идут в другие страны. Сам факт найма солдат, пусть и таким странным образом — не преступление.

— Но масштабы... цели...

Было чертовски странно понимать, что настолько очевидная для меня картина совершенно не ясна Велии. И самое ужасное, что я сам понимал слабость своих аргументов... Но что ещё я мог думать?! Я видел, я знал... Чёрт, за несколько недель в Братстве через мои руки прошло два десятка некроконструктов. Два десятка! Дай мне возможность управлять... Да что управлять, просто направить на врагов, я бы взял штурмом замок Рейна. Без шуток, если все грамотно сделать, припомнить все штучки, которым нас учили в Братстве, присовокупить артефакты, дающие небольщую защиту на короткое время, то и Адепта можно свалить. А это всего-навсего я — то есть Одаренный, работающий с этим материалом меньше сезона!

— Цели? — Она перебила меня, скрестив руки на груди. — Ты знаешь их цели? Или предполагаешь? «Хотят влезть в войну и получить влияние». Гордей, этим хочет заняться каждый второй купец, снабжающий армию, каждый граф, отправляющий туда своих младших сыновей за славой.

Я сжал кулаки, чувствуя, как рациональность её слов гасит мою злость, оставляя только паническую пустоту.

— Они поклоняются темному богу. — тихо сказал я, наконец опускаясь на предложенный табурет. — Поклоняются прямо. Приносят клятвы.

Велия вздохнула. Для неё это было очевидными вещами, и их приходилось разжёвывать свалившемуся ей на голову малознакомому парню.

— Архимаги Круга десятилетиями практикуют Колдовство, а некоторые и Демонологию. Это знания, Гордей. Опасные, спорные, но знания. Круг следит за их применением, а не за мыслями в головах... Хотя, мысль интересная. Инквизиция не спит... Отложим это до тех пор, пока у тебя не будет доказательств.

Она поманила меня пальцем, уходя в другую комнату. Там хозяйка дома подошла к небольшой жаровне, где стоял медный чайник. Налила в две глиняные кружки густого, дымного отвара. Поставила одну передо мной. Запах полыни и мёда ударил в нос, слегка проясняя мысли.

— Единственное, что у тебя есть... — продолжила она после хорошего глотка, возвращаясь к беспощадной логике.

— Личная месть. Ты утверждаешь, что Братство убило твоего отца. Но доказательства? Свидетели? Следы, которые не стёрлись за... Сколько? Месяц? Стража может открыть формальное расследование, но, как ты сам понимаешь, без мага, способного заглянуть в прошлое, или без сцены с десятком свидетелей — это будет... Да ничего не будет. Оформят висяк, заверят, что ищут и сядут на попу ровно, занявшись более удобными делами. А учитывая, что капитан Каменный, по твоим же словам, уже на их стороне...

Она дала мне время проглотить эту горькую пилюлю, прежде чем нанести последний удар.

— И да, они пытались тебя убить. Сегодня. В трактире. — она прищурилась. — У тебя есть раны? Свидетели, которые видели, как они нападают конкретно на тебя. Нет? Тогда это твоё слово против слова магов и слова капитана городской стражи, который, я уверена, уже подготовил отчет о том, как ты, скажем... Обвиняешься в убийстве своего отца ради получения наследства.

— За это не судят. Меня не могут просто взять и бросить в тюрьму, в чём бы меня не обвиняли. — я опустил голову, уставившись в тёмный отвар. Да, всё, что она сказала, было правдой. Обесценивающей всё, что со мной произошло, правдой. Я был не жертвой заговора в глазах закона, скорее, проблемой. — Тут та же ситуация, нужны доказательства.

— Да нет. Тебя как минимум должны задержать, если получили заявление. В любом другом случае это решалось бы парой монет, но... Они просто убьют тебя. В тот момент, когда ты попадешь к ним.

Велия поставила этакий диагноз, приговор — меня убьют. Точка.

Я отпил из кружки. Горячий, горький отвар обжег язык, но я почти не почувствовал вкуса.

— Значит, все кончено. — произнес я и даже не узнал свой голос. — Мне нужно бежать. Куда-нибудь. В другую страну. Или в армию. Забиться поглубже и не отсвечивать. Начать новую жизнь.

— Да. — кивнула Велия. Она отставила свою кружку и подошла к полкам, уставленным склянками с мутными жидкостями, порошками в банках, засушенными пучками трав. — Это самый простой путь. И самый логичный. А ещё у меня есть яд... Хотя погоди.

— Да? — я вздрогнул, услышав про яд. Странная забота. Но Велия вдруг остановилась и уставилась на полку стеллажа. Резко развернулась на каблуках, так, что её волосы, собранные в высокий хвост, ударили ее по лицу, и она уставилась на меня с обвинением во взгляде.

— А откуда ты вообще взял, что Братство получило разрешение Круга?!

Глава 4

Иштван, Мастер Демонологии, Глава Братства в Ремане.

Воздух был холодным, даже мертвенным, легко пробирающим до костей даже через плотную накидку. Иштван сложил руки в замок и напряг их, пытаясь согреться. Температура тут была низкой не из-за отсутствия отопления или того, что этот подвал глубоко уходил под землю Ремана, а просто такого холода требовал связующий артефакт, целиком и полностью работающий на энергиях Тьмы и Смерти. Слишком деликатная вещь, требующая тонкого обращения. Из плюсов — связь со вторым таким же не отслеживалась практически никем и никак. Всё-таки, чтобы проследить канал, идущий через глубокие слои нижних миров, необходимо быть или великим астральным магом, или очень неплохим демонологом, а из таких поблизости был только сам Иштван. Даром, что он достиг только ранга Мастера.

Может, если бы в Ремане присутствовал Архимаг, он бы смог почувствовать что-нибудь этакое, да вот только делать больше нечего Архимагам, кроме как шататься по приграничным городам.

Сам артефакт стоял перед ним, разгоняя темноту светящимися рунами на раме. Огромное зеркало высотой три на два метра больше походило на портал, совершенно не отражая окружение. В нем клубился серебристо-свинцовый туман, сквозь который иногда можно было разглядеть смазанные контуры носящихся демонов. Опасно... Если бы Д'Ахалар не был настолько милостив, чтобы защищать точку прокола в этот мир своей силой, Иштван бы и думать не смел о том, чтобы подойти к этой смертельной глади.

Проведя пальцами в перчатках по лбу, Иштван слегка встряхнулся, ударив руками по подлокотникам трона, на котором сидел. И снова ждать. Вся его жизнь прошла в ожиданиях тех или иных событий. Родившись в самом центре Сабды, он с самого детства знал, какой путь ему предстоит пройти. Его мать была прекрасным некромантом, и ещё с того момента, когда он впервые понял, какой высокий статус даёт магия, Иштван твердо шёл по этому пути. Связи матери дали ему необходимый старт, он вступил в пусть не узкий, но все равно очень почетный круг магов Сабдасской Империи. Убив своего учителя, смог занять его место, пусть и был в то время всего лишь Адептом. Мастер-демонолог, жрец одного из многочисленных темных богов, благоволивших его стране, Иштван добился невероятного успеха для своего возраста, но оступился — и его сослали сюда, в затюканный городок на границе Фириан.

Официально, несомненно, это была честь. Мало кто удостаивался такой ответственности, которую возложили на его плечи. Иштван и его ученики должны были встать на острие войны, быть одной из многочисленных костяных игл, которые впиваются в земли королевства и несут некротический яд. Захват власти в городе, подчинение окрестных земель и подготовка плацдарма для наступающих войск Сабды. Масштабная задача и соответствующая ей награда — в случае успеха город с землями остаётся под контролем того, кто его захватил, что автоматически ведёт героя на четвертый круг посвящения и дарует приставку «лорд» к имени. Вот только Иштван всё равно знал, что это была именно ссылка, очень уж вовремя его отстранили от борьбы за власть...

Но прошлое не переиграть заново, поэтому Иштван занялся тем, что ему было поручено — стал захватывать власть и готовить армию. Армию, которой было суждено сгореть в первые же дни полномасштабной войны, потому что большая часть того отребья, которое они подводили под клятвы, была ни на что не годна. Круг Магов королевства Фириан действовал глупо, нерационально и очень жадно. Были понятны цели, вроде сохранения личного могущества, ведь маги Сабды тоже стерегли личные секреты как зеницу ока. Но платное обучение даже самым основам магии? Глупость.

Обучая азам каждого, в ком проснулась искра магии, можно получить многое. Очень многое — мясо для армии, накопители для ритуалов, подопытных для сомнительных способов усиления, станки по созданию артефактов и нежити, ценную требуху, которую можно пустить на усиление действительно талантливых магов. И все эти ресурсы королевство просто выбрасывало в печь ради получения пары-тройки десятков золотых монет. И это только в том случае, если из условной обученной сотни не выйдет ни одного мага выше Адепта! А если там окажутся таланты? В постоянной борьбе за знания и ресурсы маг совершенствует свой разум, тело и магию. Дуэли, интриги, подставы, использование каждой свободной секунды на развитие самого себя — вот суть любого мага, сделавшего себя в Сабде. И, конечно, любой, кто возвысится над этой бесконечной грызней, будет сильнее тех, кто достиг того же ранга, сидя в тепличных условиях.

Да, у такого подхода были свои минусы. В то время как в королевстве Фириан, при численности населения немногим более тридцати миллионов человек, одновременно существовало двадцать три Архимага, в Сабдасской Империи, с населением свыше пятидесяти миллионов, их было лишь пятнадцать. Зато в Сабде также было около трёх сотен Архиличей, которые перерождались из Архимагистров, и столько же их живых коллег. По суммарному количеству живых и мертвых магов Сабда превосходила Фириан в три с лишним раза. Ведь что может быть более долговечным, чем мёртвый маг, уже не способный развиваться далее и поэтому отошедший от дрязг живых? И это уже не говоря о мастерстве тех, кто был вынужден на протяжении веков оттачивать свой репертуар без возможности выучить что-то новое.

Конечно, на странное обучение магов в Фириане повлияла Церковь Триединого. Вот только давно уже не появлялось Святых, способных возглавить Церковь, и власть её держалась разве что на былых заслугах и договорах. Ещё какой-то десяток лет, несколько спорных столкновений Церкви и Круга Магов — и может вспыхнуть новая гражданская война. Но ждать... Увы, Сабда не могла больше ждать.

В победе Империи над Фириан и Вестрой Иштван совсем не сомневался. Проблема была в самом его задании. Он ведь уже внутри государства, и, когда начнется война, то в первую очередь вся мощь Фириан обрушится именно на Реман и другие приграничные города с коллегами Иштвана, с целью выбить врага со своей территории. Армии могут просто не успеть дойти до завоёванных позиций, всё-таки, расстояние тут не маленькое...

Внимание мага привлекло движение в зеркале и он тут же подобрался, ровнее сев на троне. Туман в глубине зеркала заклубился стремительнее, отбрасывая серебристые всполохи на каменные стены подвала. Свинцовая муть рассеялась, сменившись бездонной чернотой, в которой замерцали далекие, словно звезды, точки холодного света. Затем в центре черноты возникло расплывчатое, но узнаваемое изображение.

— Господин. — склонил голову демонолог, отдавая уважение тому, кто был намного выше его. Тому, кто командовал всей операцией по внедрению низкоуровневых магов в другую страну. Сильных тоже можно было отправить, но, как думал Иштван, зачем рисковать ценными жизнями, если можно возложить выполнение задачи на всяких неугодных?

Архимагистр Генрантадар, имеющий прозвище Душитель Армий, выглядел как мужчина лет пятидесяти, с крючковатым носом, выбритым начисто черепом и цепким взглядом ярких багровых глаз, зыркающих из-под опущенных век. Некроманты вообще редко толком ухаживали за своей оболочкой и не старались выглядеть на десятилетия младше, чем они есть. Частый контакт со смертью рано или поздно приводил их к мысли о том, что живая плоть — это переходная форма жизни, поэтому они не особо беспокоились насчёт внешности. Магия есть, работает, как прежде? Ну и отлично, разве что-то ещё нужно? Секс и любовь красивых людей гарантировали деньги, а личная сила так и вовсе отбивала желание нижестоящих смотреть на что-то, кроме их ног. А равные им и вышестоящие считали внешний вид условностью, гораздо больше ценя знания и силу.

— Иштван. — слегка кивнул Генрантадар, что для него было проявлением необычайного благодушия и расположения. Жаль, что Иштвану придется испортить ему настроение... — Твои достижения умножились с предыдущей нашей встречи?

Иштван кашлянул, прочищая горло и заодно давая понять Архимагистру, что возникли небольшие проблемы, чтобы тот заранее настроился.

— Пятьдесят четыре Ученика, тридцать один Адепт и ещё около сотни Одаренных под нашим контролем. Кроме этого, ещё с два десятка личей, сделанных из Учеников. Сделано триста управляющих жезлов и около трёх тысяч единиц низшей нежити.

— По десять единиц на человека? У тебя будут сложности с командованием. — констатировал Архимагистр.

Он был прав. Ученики могли взять на себя три-четыре связи, не потеряв контроль за собственным телом. Шесть-семь, если будут сидеть в безопасном месте и командовать оттуда. В итоге значительная часть войска оставалась неподконтрольной, способной выполнять лишь самые простые приказы.

Иштван покачал головой и широко улыбнулся, поднимая предвкушающий взгляд на господина.

— У нас достаточно материалов для личевания. Думаю, не меньше трети пойдёт на смерть, чтобы шагнуть вперёд на пути к силе. Естественно, что об отсутствии развития позже им не будет сказано ни слова.

Лич — колдующий труп... Древний, очень древний ритуал, созданный теми, кто собирался жить вечно. Практически каждый маг Сабды в какой-то момент шёл на него, когда упирался в потолок своей силы. Обычно в глубокой старости, когда не оставалось никаких вариантов шагнуть ещё дальше. Бесчисленное количество Учеников, Адептов, Подмастерьев, Мастеров и Магистров шло на это, делая последний рывок, чтобы застыть на пике своей силы на века.

Совершенствующийся тысячелетиями ритуал позволял многое. Особенно много преимуществ он давал Ученикам, разом поднимая их почти до уровня Адепта по резерву и даруя несколько «бонусов», доступных в обычных условиях лишь рангам выше. Вместо одного крупного ядра магии молодые личи имели магию, пропитывающую всё тело, как у Адептов. Будучи уже магическими существами, они видели ману, как Подмастерья. Разум, не ограниченный органикой, становился почти также остер, как разум Мастеров. Лич, получившийся из Ученика, мог сразить Адепта без особых проблем, особенно если провел в таком состоянии дольше, чем его противник живёт.

Естественно, что после подобных модификаций для мертвеца управление подобными ему становилось в разы легче.

За такое приходилось платить — жизнью, остановкой в развитии, привязанностью к одному типу маны... Увы, заменять элементы в заклинаниях можно было только на ранге Ученика. Там все заклинания были настолько просты и крепки, что выдерживали формирование из любой энергии. Именно поэтому заклинания первой ступени были настолько однообразны у всех школ магии. А вот Адепты уже не могли позволить себе такую вольность, поэтому личи поголовно становились некромантами.

Кроме того, без правильных ритуалов для закрепления души, в какой-то момент те просто растворялись, и высшая нежить становилась низшей. Был колдующий труп — стал отлично приспособленный для проведения магии зомби. В таких можно было подселить демонов или духов, заключив с теми контракт. Так они держались намного дольше и работали в разы лучше. Таким, кстати, был убит барон Конхель, чьи земли до сих пор не перешли Братству. Но, если сравнивать разумного лича и просто сильную куклу, любой, обладающий хоть каплей мозгов, сделает выбор в пользу первого.

— А кого определишь на жертвенный стол? — признав про себя, что вариант хороший, наклонил голову Генрантадар. — И сколько останется живых и мертвых после этого?

— У меня есть несколько червей на примете, чья верность Братству... — Иштван хищно оскалился. — Проявляется только в спокойной обстановке.

— Кстати, о червях. — багровые глаза слегка разгорелись, и Иштван тут же напрягся. — Я слышал недавно... Краем уха... Что один из них уполз куда-то к себе в норку, и Братство не может его найти.

Ну вот. Началось. Старый монстр был бы и вполовину не так страшен, если бы не умудрялся знать все и обо всем, как будто не прикладывая к этому никаких усилий. И ведь не ясно, как он этого добивается! Своих людей Иштван проверял не один раз, и выяснил, что они не стучат. От астральных сущностей и духов он практически постоянно защищен, да и здесь половина помещений экранирована... Тогда как? А бес его знает.

— Ему всё равно придется вылезти, и тогда...

— И тогда Братство разоблачит себя, вступив в бой на улицах Ремана. Не пройдет и трёх дней, как такая же бойня начнется в соседних городах, а войска королевства устремятся к границе.

Руки, до этого спокойной лежащие на подлокотниках, сжались в кулаки. Быстро, практически незаметно — уже через секунду Иштван расслабил их, пытаясь ничем не выдать секундную потерю самоконтроля.

— Это маловероятно. Стража куплена...

— И Церковь тоже куплена? Эти надоедливые черви, отдавшие души Небесам за приобретение заемной силы? Их ты тоже смог купить? — ядовито спросил маг.

Иштван поджал губы.

— Нет.

— Значит, как только червь доползет до одного из них и скажет хоть что-то, они начнут рыть. Хотя... Церковь никогда не стремилась получать доказательства прежде, чем действовать.

— Вокруг храма и ратуши стоят наши посты. — из горла Иштвана вырвался чуть ли не рык. Невидимая тяжесть, опустившаяся на его плечи, мгновенно напомнила о необходимости сдерживать свой норов перед Архимагистром.

— Ненадежно. — отрезал старик. — Твои песики уже упустили его. Ничего не мешает им упустить его снова. А я говорил, чтобы ты не заигрывал с червями...

Гордей Конхель действительно оказался занозой, несмотря на блестящие перспективы. Конечно же, для Братства. Это казалось очень простым — взять наследных аристократов, подвести к клятве и убить их семьи. Тонкостей много, зато какой хороший куш! И Гордей был удобным бриллиантом. Подконтрольное баронство, причём совсем близко к Реману — шанс совершенно легально спрятать целую армию на землях Фириан...

Даура действительно облажалась, но Иштван не мог винить эту девочку. Кто же мог подумать, что за то время, пока Конхель будет принимать баронство, он вскочит на ранг Ученика, и клятву не успеют установить? Что барон выведает о произошедшем с отцом и немедленно возложит вину на Братство, даже не решившись вернуться за объяснениями? Осторожность — это хорошая вещь, но не тогда, когда проявляется в тех, в ком ты совсем не хотел её видеть.

— Я исполню любое ваше желание, господин. — склонил голову Иштван, унижаясь перед Генрантадаром. Это была единственная возможность получить руководство к действию. Совет, выход из ситуации, и обязательно такой, который бы удовлетворил старого Архимагистра. Разочаровать некроманта можно было только изощренным способом самоубийства. Однако... Не все ли равно уже?

Губы старика расползлись в стороны, натягивая старую кожу и обнажая сколотые жёлтые зубы.

— Тогда приступай к захвату Ремана, пока наш червь не докопал в нужную сторону.

Демонолог прикрыл глаза, холодея изнутри. Бессмысленно. Это было настолько же бессмысленно, насколько самоубийственно. Даже если гурьба едва ли подготовленных к войне магов сможет завалить трупами защитников Ремана (в том числе Магистра Анриготра), если он вовремя заблокирует главный храм Триединого, отрезав его от внешнего мира, если удастся провернуть всё тихо, за несколько дней информация все равно просочится, и Иштван со своими людьми окажется посреди земель страны, с которой воюет его авангард, предназначенный для того, чтобы отвлечь внимание фирианцев от другого, более важного направления.

Справившись с болью от этого понимания, Иштван снова открыл глаза и внимательно посмотрел на собеседника. Морщины, скопившиеся в уголках глаз и чуть нахмуренные брови Архимагистра подсказывали, что тот с нетерпением ждёт возражений. Что ж... Иштван был не против удовлетворить и эту потребность.

— Архимагистр Генрантадар, при всём уважении, когда сообщение между городами резко прервётся, происходящее выяснится практически моментально. И это приведёт к нежелательным результатам.

— У вас будет достаточно времени. Реман не придется удерживать.

— Но вы только что сказали...

— Захватить нужно. Но не обязательно удерживать. — видимо, увидев на лице Иштвана некоторые не скрытые эмоции, могущественный маг поморщился. — По расчетам разведки, первая фаза войны с Вестрой может затянуться. Поэтому нам необходимо что-то, что позволит оттянуть вступление королевства Фириан в войну. Несколько разрывов, ведущих в Инферно, например. Или проклятия, отравляющие землю на многие дни пути вокруг. Каждому из городов будет найдено своё применение, а вам нужно лишь сделать грязную работу до прибытия специалистов. Они уже мчатся к вам на некрохимерах. А затем вы вместе с ними вернётесь в Империю, где получите все надлежащие награды. В том числе и собственный город.

На последних слова маг сделал особый акцент, давя на жадность Иштвана. Для мага в Сабде город под его началом приносил огромное количество пользы. Начиная от особого статуса, заканчивая тем, что каждый горожанин был чуть ли не лично ему должен. В том числе и маги. Но и риски... Риски.

Специалисты на некрохимерах, скорее всего, были личами. В конце концов, если кто-то уровня Генрантадара называет разумного «специалистом», то этот разумный в своей области разбирается. А двойка «лич и некрохимера» способна передвигаться с огромной скоростью, не останавливаясь ни на сон, ни на приемы пищи. Вполне возможно, что осталось всего несколько дней до их прибытия.

— Ваши объяснения сняли груз с моего сердца, Архимагистр Генрантадар. — в последний раз склонил голову Иштван. — К рассвету следующего дня Реман будет захвачен.

Архимагистр ничего не сказал, но изображение пропало, вернувшись к свинцовой мутной глубине, в которой вновь замелькали тени демонов.

Глава 5

За полчаса неспешной беседы за чашкой травяного чая Велия вытянула из меня все подробности моей жизни и деятельности в Братстве, заставляя вспоминать каждую деталь. Причём чем больше я рассказывал, тем больше говорила она, и от её слов мне становилось страшно. Странно делать что-то постоянно и привыкнуть к тому, что ты это делаешь, а потом узнать, что это незаконно. То есть... Единственная незаконная вещь, которую я, по моему мнению, делал — это разок разграбил кладбище. Да и было это в общем, давно, и по сути никто меня уже не заподозрит... Ну да, держи карман шире.

Так вот, оказывается, что без существующей лицензии практикующего темного мага и регулярной проверки от Круга Магов и Церкви Триединого нельзя создавать автономную нежить. Нельзя проводить ритуалы выше первой ступени с участием энергии Тьмы, Крови, Хаоса и Смерти. Тут, кстати, я, считай, ничего не нарушил, но участвовал в нескольких под руководством Дауры, поэтому тоже несу вину.

Нельзя призывать демонов в местах, которые не предназначены специально для этого. Причём под фразой «предназначенные» также скрывается необходимость наблюдения за призывом мага не слабее Мастера. И тут уже совсем не важно, кого именно ты призываешь, слабенького нетелесного беса или воплощенного дьявола. Нельзя.

Клятва темному богу также была под запретом. Точнее, клясться можно было, но только определенным темным богам, одобренным Церковью. Их список состоит из пяти имен, и четверо из них — очень местечковые боги из одного пантеона. То есть, под их влиянием находится не больше нескольких городов на Хребте Дракона. А последняя, пятая — богиня ночи, которую упоминают также в связи с плотскими утехами. Если она и связана с нежитью и демонами, то только в контексте «адски жаркой ночки» и «даже мертвого возбудит». Слова Велии, если что.

Учитывая, сколько из этого я в той или иной мере нарушил, в глазах закона королевства я оказывался чуть ли не опаснейшим злоумышленником. В разных случаях меня ждало либо несколько лет лишения лицензии темного мага (то бишь, никаких ритуалов и артефактов), либо вообще жизнь в качестве батарейки и чернорабочего по созданию всякого полезного. Не слишком отличается от того, что я делал в Братстве, но совсем не на добровольных началах.

— В принципе, можно и эксплуатацию магов впихнуть... — вдохновенно размышляла Велия, покачивая в руке кружку. — И неразрешённое обучение опасным школам. Вряд ли у них всех есть должное образование или документ, подтверждающий квалификацию... Но этим должен был озаботиться Круг, странно, что он этого не сделал...

Я уже не пытался перебить Велию и приступить к какому-то действию. Жажда куда-то броситься, что-то срочно сделать, навеянная адреналином и общей ситуацией, весьма заметно притупилась под действием ароматного чая и беседы. И я не думал, что это что-то странное. В конце концов, если Велия, целый Подмастерье, не переживает из-за происходящего и не бросается что-то срочно доносить и рассказывать, то и мне беспокоиться не нужно.

Можно расслабиться, попялиться на оштукатуренные и покрашенные в теплый, желтоватый цвет стены, потягивать и дальше сладко-кисло-горький аромат всяческих ингредиентов, поразмышлять, как часто Велия заряжает магические шары, запечатанные в матовое стекло и развешенные под потолком... Кстати, светильники не мерцали, что означало высокое качество артефактов. Стоимость этого дома в моих глазах значительно подскочила, когда я понял, сколько тут различных бытовых артефактов высокого качества.

При этом все это не превращалось в обезличенное творение дизайнера. Да, порядок был — вряд ли жилище алхимика могло представлять собой берлогу. Книги на полках из темного дерева стояли ровными рядами, стол был застелен зеленым сукном, и на ткани прекрасно выделялись всякие инструменты, но все несло в себе некий уют. Аляповатый, на мой вкус, но уют.

— Несомненно, я рад, что мы сможем прижать этих тварей. — расслабленно произнёс я, когда Велия погрузилась в какие-то размышления, создав продолжительную паузу. — Но с не меньшей радостью я бы выслушал конкретные мысли по поводу того, как именно это будет происходить.

Кружка с тихим стуком опустилась на столешницу. Велия дала молчанию, нарушаемому лишь потрескиванием углей в камине, повиснуть в воздухе, прежде чем заговорить снова.

— Конкретные мысли... — повторила она, взвешивая каждое слово. Если честно, это напрягало. Иногда хочется, чтобы говорили быстро, чтобы все происходило по щелчку пальцев, но ты сидишь и вдумчиво слушаешь каждое слово, которое тебе втирает собеседник. Медленно и монотонно, будто тебе решили как назло накапать на мозги.

— Конкретика — это именно то, чего нашим обвинениям пока не хватает. Да, они сильны, даже страшны по своим масштабам, но, увы, пока остаются лишь историей, рассказанной одним человеком. Даже если ты падёшь на колени в самом сердце храма и выложишь всё под священной клятвой, для Церкви это будет лишь начало долгого и до отвращения бюрократического расследования. А Братство, почуяв угрозу, либо свернёт свою деятельность здесь, растворившись в тени до лучших времён, либо, что куда хуже, решит ускорить свои планы, какими бы они не были. В любом из этих сценариев ты останешься у разбитого корыта, а они, возможно, ещё и прихватят твою голову в качестве трофея на прощание.

Она откинулась на спинку своего стула, и тёплый свет магических шаров мягко скользнул по её высоким скулам, подчёркивая беспощадность слов. Спустя секунду выражение на лице смягчилось.

— Однако ты прав, чем быстрее мы начнём действовать, тем легче нам будет.

Скупое движение руки — и один из листов оказался перед Велией. Неспешно пододвинув к себе чернильницу, она вынула перо и, тщательно обстучав стальной наконечник о край, задумалась, так и не вознеся руку над листом.

— Как же его зовут-то... — рассеянно пробормотала она, и тут нужное имя, видимо, всё же вплыло в памяти. Просияв, Велия что-то быстро застрочила, отточенными движениями окуная кончик в чернильницу. Сопровождалось это бормотанием:

— Многоуважаемый... что ко мне явился... юноша в непростой... тёмная магия... одолжения, не мог бы... три-четыре, больше не нужно... Со всем уважением, Подмастерье Велия Кенринг, алхимик.

— Кенринг? — я приподнял бровь, жадно воспринимая новую для себя информацию. Граф Кенрингский владел Реманом и окружающими землями, и фамилия Велии была явно производной от его.

— Ну а ты думал, что вот это... — она кивнула на стеллаж с книгами. — Заработано честным трудом? Алхимики много зарабатывают, но и тратят не мало, особенно в самом начале. Естественно, без лёгкого покровительства от предков я бы не смогла так легко обустроиться.

— А кто у нас предки?

Я спросил не для того, чтобы показать свою неосведомлённость насчёт высшего света. Напротив, я-то более-менее разбирался в этом, и был практически полностью уверен, что никакой внучки, дочки и племяшки у графа нет. Жена и два сына — есть. А младших деток женского пола... Да и не стал бы граф родную кровь пихать в Реман. Держать родных под боком, конечно, хорошо, но что-то мне подсказывает, что условности высшего света не дадут его членам сидеть в захолустье и уж тем более — заниматься ручным трудом. А Велия — продавец, пусть и алхимик. И даже для меня, зачуханного барона зачуханной земли, лично вести дела с чернью, а не работать через управляющего... Зашквар, кринж, не комильфо, позор, стыд и дно!

Велия не ответила, но зыркнула так, что желание задаваться подобными вопросами отвалилось само собой.

— Я в смысле, может, имеет смысл написать и им?

— Нет. — отказалась Велия после двух секунд размышлений. — Слишком далеко, а нанимать астральщика или шамана для отправки сообщения всё же дорого. Особенно здесь. Ладно.

Она поднялась, пристально смотря на лист. Чернила уже каким-то образом высохли — то ли это были настолько качественные чернила и бумага, то ли имело место какая-то бытовая магия, которую незаметно использовала Велия. По моим ощущениям, магия в комнате не сдвинулась ни на йоту, поэтому я поставил бы на первое. Да и странно было бы практикующему алхимику в своём доме держать плохие чернила. Сапожник без сапог и то не так сюрреалистично выглядит.

Пройдя по комнате, она вытащила с полки небольшую печатку и небольшую горелку с совсем маленьким ковшиком, скорее даже ложкой. Щелчок. Спиртовка, судя по характерному запаху, загорелась мягким пламенем, раскаляя ложечку. Через несколько секунд туда упало несколько кусочков сургуча. Вернувшись ко столу, Велия ловко сложила письмо в небольшой конверт и, капнув сургучом, приложила печатку.

— Сейчас я ненадолго выйду, чтобы отправить письмо, ничего здесь не трогай. — сказала она, дуя на сургуч, чтобы тот быстрее застыл.

— А книги хоть можно?

— Книги?.. книги можно. Особенно советую глянуть вон ту тоненькую книжечку. Уверена, что раздел о магии Крови тебя приятно порадует.

Слова «раздел о магии Крови» заинтересовали меня достаточно, чтобы я поблагодарил магнессу и немедленно взял этот самый труд. Хотя, конечно, по первым страницам это больше походило на брошюру о пользе светлой магии и вреде тёмной. Учитывая хорошо узнаваемый символ Триединого на обложке, это было очевидно.

Тем не менее, когда я уселся за стол, налил себе ещё чаю и открыл это произведение чуть подальше от начала, то был приятно поражён. В конце концов, очень редко в этом мире я видел настолько качественное и увлекательное изложение. Причём, что интересно, называлось произведение «Пособие для начинающего мага или как правильно выбрать энергию» и было написано живым, не нагруженным излишней философией языком.

Не без интереса пролистав часть, посвященную полностью восхвалению Святой магии, я перешёл к остальным разделам так называемой Белой или Светлой магии. Почему такая разница в названии? Всё достаточно просто — где-то полвека назад Фирианский Круг Магов совместно с Церковью Триединого соединил и переработал классификацию Светлой и Тёмной магии. Раньше всё было довольно просто — если этим можно нанести вред и только вред, то это Чёрная магия. Если этим, в том числе, можно сделать что-нибудь хорошее, не связанное с убийством или порчей чьего-то имущества, то это Белая магия. Такая вот простая, но весьма, как бы парадоксально это не звучало, сложная в нюансах классификация.

По старой классификации, кстати, выделялось меньшее число школ, чем выделили в новой. К примеру, магия Крови, Малефицизм, Магия Душ, Шаманизм, Магия Теней.

Таким образом, в раздел Белой магии попали: Святая магия, магия Света, магия Душ, магия Жизни. Из этого списка больше всего интереса вызывает магия Душ, потому что раньше это был отдел магии Смерти, но теперь... В этот отдел попали привороты, эмпатия и многие другие магические трюки, которые завязаны на душу, но не требуют её отделения от тленной оболочки.

Дальше взяли всё то, чем можно причинить вред и пользу одновременно, обозвав это Искусствами Нейтрали: Огонь, Вода, Воздух, Земля, Ритуалистика, Шаманизм, Алхимика, Артефакторика, магия Разума, Пространство и, наконец, Астральная магия.

А Шаманизм, как и Астральная магия, в притирку ходит с Демонологией. Разница лишь в том, насколько глубоко для призыва опускается маг. Залез в Инферно? Демонолог. Остановился в одном из соседних планов? Шаман. Отыскал в этом мире обрывки чужих сознаний и слепил из них что-то? Астральщик. Видимо, ни Круг, ни Церковь не собирались лишаться астральных сущностей, с которыми так удобно доставлять сообщения на многие недели пути и получать ответ уже вечером.

Ну, и на закуску, конечно, Чёрная магия. Её, кстати, черной никто не называл, предпочитая старое и привычное наименование «Темная». Попали туда Колдовство (потому что нельзя якшаться с какими-то левыми Богами, когда у нас тут есть Триединый), Магия Хаоса, Демонология, Тьма, Смерть и Малефицизм, потому что в этих школах действительно надо извратиться, чтобы своими действиями не угробить кого-нибудь. Магия Тени попала туда как чрезмерно опасное явление, толком никем не изученное. В конце концов, ни одного даже Архимагистра со склонностью к этой энергии за многие века так и не появилось. Все или бесследно пропадали, или погибали, не успев открыть свои секреты. Поэтому на знания эта область была очень скудной.

Ну, а магия Крови...

«Не является секретом, что так называемая магия Крови является химерообразной школой, много почерпнувшей из других направлений. Вода, Алхимия, Жизнь, Малефицизм... Магия сия столь вспомогательной казалась нам, что мы не сразу решились выделить её отдельно, несмотря даже на то, что мана, отмеченная Кровью существует, хотя не существует, к примеру, маны, отмеченной миазмами Проклятий. Мы посмотрели на то значение, которое сами сформулировали для Темной магии, и всё же решились её оставить... И суть проявления сего — вампиризм...»

Я кивнул зашедшей Велии и перелистал к началу раздела о Тёмной магии. Она не стала меня беспокоить, уйдя куда-то в соседнюю комнату, наверное, в лабораторию.

«Черной магии суть — совращать души лёгкостью и силой творимых заклинаний, даруя надежду на заемное бессмертие, но взамен забирая силу, жизнь и ограничивая мага в развитии», — гласило упомянутое определение. Действительно, все Восемь школ очень туда подходили, особенно Смерть и Кровь.

Некроманты могли вообще превратить себя в мёртвых тварей, которые всё также были вроде бы они. Заточить свою душу и управлять неживым телом — бессмертие? В каком-то извращенном роде, да. Правда, в этом случае маг никогда не станет Архимагом. Да и Архимагистр из него выйдет только в том случае, если ритуал обращения был проведён уже на ранге Архимагистра. Всё же приобрести источник магии, как раз показывающий достижение ранга Архимагистра, невозможно в случае настолько сильного искажения энергетики.

Снова перелистнув на Кровь, я погрузился в изучение. Вампиризм... Звучит очень интересно. Настолько интересно, что я не смог сдержать улыбку.

Школа Крови славилась в основном способами усиления мага, взятыми и адаптированными из магии Жизни, кое-какими боевыми заклинаниями, в основном тянущимися из магии Воды, несколькими эффектными трюками навроде «чтения памяти крови» и, собственно, вампиризмом, то есть, способностью забирать жизненные и магические силы от других живых существ.

Чтобы твоё тело могло переварить подобные улучшения, было необходимо сильно его усовершенствовать, поэтому стать вампиром на ранге Ученика невозможно. Адепт — минимальная планка. И это не какой-то особый ритуал, а простой побочный эффект из-за частого использования чужих сил. Привыкая к дармовой энергии, тело перестаёт вырабатывать собственную, что ведёт к необходимости снова и снова использовать чужую. А бессмертие? Да, бессмертие возможно. К тому же, переход на подобное состояние ведёт к очень резкому и качественному улучшению эффективности магии Крови. Проблема остаётся лишь одна — то, насколько один вампир вредит окружающим. Выпить человека лишь частично возможно, только после этого он будет месяца два ходить бледным и тощим. Ему будет плохо, он окажется подвержен болезням, потому что тело не будет с ними справляться. А питаться даже опытному вампиру нужно часто, не меньше раза в неделю. А молодые так и вовсе убивают, не рассчитав сил.

Насчёт сил, кстати. Пусть вампиры тоже не могут стать ни Архимагистрами, ни Архимагами, с хорошим питанием и долгой жизнью они накапливают достаточно магии в теле, чтобы соревноваться с этими двумя рангами. Не долго, не часто, но потягаться способны.

— Велия. — окликнул я вышедшую из лаборатории девушку, которая начала что-то искать на полках с ингредиентами. — А почему все так гонятся за рангом Архимага? Учитывая, что разных способов достигнуть бессмертия... Не то, чтобы много, но они есть.

— Этот вопрос настолько странен, что мне даже сложно придумать ответ.... — удивлённо посмотрела на меня девушка. — Если попробовать объяснить очевидное, то ранг Архимага означает не просто какое-то там нестарение. Это бессмертие, огромная магическая сила и вершина развития живого существа. Архимаг — это личинка Бога. В итоге именно они становятся истинно бессмертными. А все остальные варианты такого не дают. Любой лич, вампир, одержимый, Аватар в итоге наткнется на того, кто сильнее, или умрёт, не справившись с собственными силами.

— Почему же тогда Архимаги умирают?

— Потому что это невероятно сложно. Даже имея неограниченное количество времени, стать Богом... Мы бы сказали, что это невозможно, но для них нет ничего невозможного. К тому же, примеры есть.

— Примеры?

— Поверь на слово, в нашем мире Боги редко не являются древними Архимагами, которые все же шагнули вперёд.

— А Триединый? Он тоже был когда-то Архимагом? — в голове почему-то возник образ этакого сиамского близнеца с тремя телами.

— Как все запущено... — вздохнув, покачала головой Велия. — Триединый — это эмиссар Небес. Как Дьявол —Инферно, но наоборот. Жители Небес и Инферно не имеют душ, поэтому вечно ведут войны за души обитателей Серединных миров. Это наш мир и множество, множество других. Демонологи в итоге могут стать демонами, а священнослужители — ангелами, и это тоже один из способов достижения бессмертия. Кстати, тоже лучше становления вампиром или личом.

— Этого не было ни в одной из книг, которые я читал. — ошарашенно отметил я, пытаясь представить, насколько же велики Инферно и Небеса, чтобы воевать сразу за множество миров одновременно.

— Теория миров преподаётся в Академии Магии и на домашнем обучении в аристократических, я имею ввиду, от графа, семьях. Особенно эта информация не распространяется. Может, ещё священники и демонологи друг другу рассказывают то, что узнали от своих покровителей. В свободном доступе этого почти нет.

— Мне... — я до сих пор пялился на зеленое сукно. — Нужно это переварить.

— Отлично! А пока ты перевариваешь новые знания, не хочешь переварить что-нибудь более съедобное? Я приготовила ужин.

Глава 6

Велия действительно приготовила ужин. Оказалось, что за дверью, в другой комнате, куда она уходила, была кухня, а мясное рагу уже наполняло воздух потрясающими ароматами. Едва дождавшись, когда оно окажется у меня на тарелке, и Велия тоже сядет есть, я приступил к поглощению. Горячее, мясное, вкусное, сочное и полное разных приправ блюдо... Боже, как это было хорошо.

— Завтра, если не будет отказа, сюда придёт небольшой отряд, чтобы сопроводить тебя в главный Реманский храм Триединого. Так что выгонять тебя на улицу, где ты можешь столкнуться с Братством, не слишком хорошая идея. — пояснила Велия, кладя на кухне длинную, широкую доску и несколько набитых травой мешков на неё. Второй кровати у неё не было, но я и не думал обижаться на такое «пренебрежение», спал я и в условиях похуже, а на кухне, благодаря недавней готовке, было тепло. В некоторых местах даже горячо, так что до утра я точно не замерзну. Лечь пришлось в одежде. Снова.

Если задуматься, от меня должно конкретно так нести, в конце концов, последний раз я принимал ванну около недели назад, хорошо доплатив хозяину постоялого двора за подогрев воды и небольшую бочку. Велия, конечно, не воротила нос, но мне и самому было не очень приятно осознавать себя в подобном состоянии, находясь в обществе красивой девушки. Или женщины... Не важно.

Чёрт возьми, а ведь завтра, когда меня приведут в храм Триединого на исповедь-допрос (я не сомневался, что это будет что-нибудь этакое), я предстану перед святым отцом воняющим бродягой... Триединый, это действительно не очень хорошо звучит.

Проснулся я оттого, что меня кто-то тряс за плечо.

— Просыпайся, Гор, чтоб тебя! — как-то раздражённо, даже зло шипела Велия, наклонившись над моим импровизированным ложем. Сонно хмурясь, я уставился на неё. В ушах странно, гулко стучало, путая моё сознание ещё сильнее.

— Что ещё случилось?

— Колокола звонили. Слышишь? Снова звонят.

Действительно, странный звук, который бил по моему слуху, был тревожной, гулкой канонадой звона церковных колоколов. Я так часто слышал этот звон в Ремане, что даже перестал обращать на него внимание. Тем более, что обычно он был потише, и в некоторых местах вовсе незаметным. Но сейчас какой-то, очевидно, пьяный в дрова звонарь забрался на своё место и начал хреначить по колоколам изо всех сил. И это посреди ночи, крылан он тупорылый!

— И что? — затупил я спросонья. — Они постоянно звонят.

— Это боевая тревога, мать твою! — вскрикнула девушка и отвесила мне пощечину. Я вскинулся и всё же поднялся на ноги. Я никогда не слышал в Ремане боевую тревогу и даже не знал, как она должна звучать, но... Наверное, как-то так — дико, страшно, беспорядочно. Не до соблюдения каких-то канонов, когда необходимо со всей силы звонить в колокола, чтобы услышал каждый человек в городе, чтобы разбудить даже последних пьяниц, поднять на ноги всех и каждого.

В помещении было темно. Наверное, Велия не успела включить свет, когда бросилась меня поднимать. Его, идущего из открытой двери, хватало лишь на то, чтобы очертить контуры дровяных печей, но даже так было заметно беспокойство на лице девушки.

Внезапно раздалось несколько ударов, не соответствующих предыдущему уровню громкости, и колокол стих. Видимо, звонаря прервали. Но кто?

— Идём. — Велия потянула меня за руку, и я пошёл за ней, силясь окончательно очнуться. — Здесь небезопасно.

Девушка двигалась уверенно, хотя её голос звучал чуть выше обычного. В рабочем кабинете она вытащила ящик, стоящий в дальнем углу, и, быстро заглянув в него, отодвинула, закрывая крышку.

— Будешь нести. — безапелляционно сказала она, быстро передвигаясь к стеллажам. Взяв пару книг, перехватила их под мышку и кинулась обратно в кухню. Уже через несколько секунд она появилась снова, удерживая в руке металлический жезл. Также на руках появились новые браслеты, если судить по едва заметным ощущениям в магии, артефактные.

С парой книг и жезлом в руках, магнесса выскользнула через дверь, откинула столешницу прилавка и вышла. Я подхватил ящичек и пошёл за ней.

Всё происходило слишком быстро, чтобы по-настоящему осознать, и я, таща увесистый ящик, пошёл за Велией. Мои ноги двигались почти автоматически, а мозг всё никак не мог сообразить, почему звон колоколов, обыденный и почти не замечаемый в ритме города, должен был вызывать такую панику.

Обычно довольно изящная Велия двигалась теперь со сдержанной, почти хищной стремительностью, её взгляд метался, выхватывая из темноты переулков что-то своё. Я чувствовал неправильность, какую-то угрозу, но не мог оценить её величину, занятый ящиком. При каждом шаге в нём что-то позвякивало, и вскоре магнесса не выдержала, резко оборачиваясь ко мне.

— Неси тише!

— Поооонял. — я широко зевнул и немного поежился от холодного ветра. Для моего согретого во сне тела он казался самым противным явлением на свете. Не мог этот колокол на час попозже позвонить?

— Слушай, а чего мы не остались в лаборатории? У тебя там продукции на армию хватит, наверное, и стены крепкие, защита, уверен, есть...

Она только отмахнулась, а затем не проронила ни звука, пока мы не выскочили из её лавки на пустынную, тёмную улицу, потом пересекли её и вышли на следующую, более людную. Только тогда она резко остановилась, схватив меня за локоть, и её пальцы впились в мышцу с такой силой, что стало больно.

— Ты не слышишь? — прошептала она, и в её голосе, помимо привычной жёсткости, прозвучала тревожная нота, которую я слышал впервые. — Чувствуешь?

Я заставил себя сосредоточиться, отбросить остатки сна. И да, сейчас, в тишине, нарушаемой лишь отдалёнными криками просыпающихся людей, я ощутил привкус гниения... Не так. Стагнации, может быть? Тот самый привкус, что сопровождал меня всю мою недолгую карьеру в Братстве.

— Нежить. — выдавил я, и слово повисло в морозном воздухе облачком пара.

— Верно. — Велия сжала в ладони свой металлический жезл, от которого теперь исходил едва заметный гул. Последствие слегка неверных рун или слишком большого потока проходящей маны. — Ее очень много. И... Жизни гаснут, чувствуешь? Пойдём к храму на Кожевенном ряду — он ближе всего. Там должны быть укрепления. К тому же, настоятель там неплохо святым словом разбрасывается, пригодится.

Мы рванули бегом, и почти сразу же иллюзия ночного спокойствия Ремана разбилась вдребезги. Из боковых улочек, из распахнутых настежь дверей трактиров и домов стали высыпать люди — растерянные, полуодетые, с дикими глазами. Они сталкивались друг с другом, кричали, кто-то тянул за собой детей, кто-то волок узлы с пожитками. Липкая паника разливалась по улицам, как нефть по воде. Ветер донёс до моих ушей конкретные обрывки фраз: «...на набережной!», «...разрывают всех!», «...стража не может сдержать!». Никто не знал толком, что происходит, но все инстинктивно бежали от центра города туда, где возвышались тёмные силуэты храмов, которые традиционно служили последними убежищами во время осад и мятежей.

Мы пробивались сквозь эту нестройную, паникующую толпу. Страх, подкрепляемый неизвестностью, гнал людей из, казалось бы, крепких домов на улицу. Понять, что происходит. Что дальше делать. Чуть не споткнувшись о мужчину, упрямо тянущего за собой козу, я чуть качнулся влево, пропуская с воплями бегущую женщину. Та будто бы обезумела от ужаса, и мне не хотелось стоять у неё на пути.

Небо прорезал луч света, вылетевший, судя по направлению, откуда-то с другой стороны Опена. Очень яркий и широкий, он на короткое время превратил ночь в день. Увидев его, Велия прикусила щёку.

— Осадный щит. Всё очень серьезно.

Через несколько секунд её слова обрели подтверждение. Луч, ушедший за редкие облака, раскрылся. Десятки, если не сотни лучей поменьше ринулись в разные точки города и будто распластались о невидимое стекло, формируя слабо светящийся, но всё же заметный купол.

— Это поможет? — запыхавшись, я выдохнул, когда мы свернули в узкий проход между домами, где было поменьше людей.

— Если бы атака шла снаружи, то да. — Велия нахмурилась, и я понял её без слов. Атака шла изнутри, об этом говорила и нежить, которую я чувствовал по атмосфере Тьмы и Смерти, и то, что в колокола больше никто не бил. Братство сделало свой ход, и ход этот был страшен. Неужели ради своей безопасности они готовы на такое?! Или не Братство?! Но кто ещё?!

Где-то вдалеке послышались короткие, отрывистые командные окрики. Стража пыталась навести порядок. И, судя по звукам, встречала что-то, что этот порядок не признавало. Велия, демонструя своё знание города, быстро пошла через переулок, ориентируясь неизвестно на что. Уж точно не на звук — в переплетении домов, которые строили люди по своим желаниям, не следуя никаким планам, и черт ногу бы сломал. Даже я за несколько месяцев узнал только устройство университета и большую часть трактиров рядом с ним. Всё остальное приходилось спрашивать.

Мы выскочили из очередной тесной арки на более-менее просторную площадь перед одним из мелких рынков. Здесь людей уже не было. И было ясно, почему. Все, кто мог бы оставаться на мелкую ночную торговлю, разбежались. На земле, покрытой слякотью от растаявшего снега, сотворился хаос. То тут, то там была разбросана продукция торгового ряда.

Лежали разбитые и опрокинутые лотки, рассыпавшие по грязному снегу немудрёный товар кожевенного ряда: клочья невыделанных шкур, груды липких от дубильных составов тёмных лоскутов, пустые бочки для вымачивания. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным смрадом дубления, кровью и чем-то ещё, тёплым и сладковато-приторным, от чего сводило желудок.

Я шагнул вперёд, заглядывая за разнесенную лавку. Или не разбежались...

Там передо мной предстал безмолвный свидетель произошедшего ужаса. Мужчина в кожаном переднике, с лицом, навсегда застывшим в гримасе непонимания, раскинулся под опрокинутой стойкой. Его неестественно вывернутая рука сжимала длинный нож, так и не оправдавший возложенные на него надежды.

— Что там? — крикнула Велия. Я оглянулся на неё. Магнесса смотрела исподлобья, слегка проворачивая жезл в руке, куда-то вперед, в сужающийся проход.

— Тело. — сдавленно сказал я. Тревога девушки передалась мне, и я тоже устремился взгляд туда, откуда раздавались значительно усилившиеся крики.

— Нежить? — не отвлекаясь, бросила девушка.

— Нет.

— Тогда иди сюда.

Я повиновался. Пока шёл, заметил больше убитых горожан, разбросанных то тут, то там. В сумме их было не очень много — едва ли десяток. Но я видел жестокую трагедию, трагедию многих прервавшихся жизней. Женщина постарше, должно быть, хозяйка одной из лавчонок, прижалась спиной к двери, будто пытаясь запереться, но голова её была откинута так, что взгляд пустых, широко открытых глаз упирался в небо. Рядом валялся ребёнок, маленький комочек в тёмной одежде. Может, помогал в продаже...

Разве, видя эту бойню, можно сказать, что всё обошлось малым? Разве человеческая жизнь может быть ничем? Я не знал. Поэтому отвернулся и подошёл к Велии, продолжая удерживать ящик у груди. Зычный голос, приказывающий кому-то встать и сражаться, резко стих, и эта пропажа напрягла меня сильнее той шумной паники, которая доносилась с соседней улицы.

— Так. Подержи.

На ящик приземлились книги. Велия, больше не обращая на меня внимания, вышла чуть вперёд. Жезл, опущенный к земле, описал короткую дугу, и вслед за его концом поднялась грязная вода, собравшаяся в шар.

Я напряжённо застыл, изо всех сил вглядываясь в поворот, у которого лежало чье-то небрежно опрокинутое тело, возможно, затоптанное толпой. И несмотря на это, появление врага оказалось для меня неожиданностью.

Мелькнула фигура, кинувшаяся к нам. Пригнувшись, она практически распласталась по земле, пытаясь уйти с линии атаки, но сноп ледяных игл, посланных Велией, накрыл огромную площадь, прибивая атакующего к земле. Метнувшимся за ним врагам также досталось — иглы прошлись по ногам бегущих, разрывая мышцы и ломая кости. Фигуры упали, кубарем покатившись, тут же вскочили, ломаными движениями поднимаясь обратно. Последний враг, которого не коснулось заклинание Велии, небрежным прыжком перескочил через товарищей и, не делая остановок, мощно оттолкнулся от земли, растягиваясь в прыжке.

Жезл мелькнул в руках девушки серебряной молнией, и нежить влетела грудью прямо в выросший за доли секунды длинный ледяной шип, остановившись едва ли в нескольких метрах от нас. Последним ударом Велия прошлась водяной плетью по ногам поднявшихся с такой силой, что я мог видеть, как выгибаются назад разодранные магией конечности. Нежить снова рухнула на землю и, цепляясь пальцами, молча поползла вперёд.

Сомнений в том, что это не живые люди, не было никаких. Все четверо были голыми, что прекрасно демонстрировало их обескровленную, белесую кожу и ряд грубых швов на теле. Кроме того, на лице ближайшего красовалась зияющая чернотой рана, никак, однако, не повлиявшая на его боеспособность. Да и огромная льдина не то, чтобы окончательно его убила, — махал руками труп всё так же активно, показывая длинные, нечеловеческие когти.

— Твои поделки? — спросила Велия, удостоверившись, что опасности нет. Ползущих даже я не считал за таковую — при желании от них можно было сбежать пешком. Я шагнул чуть ближе, вглядываясь в мутные, расплывшиеся глаза ближайшей куклы.

Кожа была восковая, серо-белая, местами отливающая синевой, но при этом не дряблая. Она была натянута на мускулы и кости чуть ли не насильно, прикрывая каждый миллиметр мышц. Я сделал шаг в сторону, чтобы посмотреть на спину.

Швы тянулись по всему телу: вдоль рук, ног, через грудь, сходились на затылке, будто кто-то собрал эти тела из кусков. Когти на руках оказались заострёнными, обточенными осколками кости, вживлёнными в фаланги пальцев. Кровь, которой они, несомненно, были покрыты совсем недавно, уже почернела и засохла, слившись с цветом самих костей.

— Нет. — наконец выдохнул я, отступая на шаг. — Это не моё. Такого мне не доверяли.

—...логично. — кивнула она. — А вообще по работе что скажешь? Функции, слабые места? Мне не нравится, что для своей силы они такие живучие.

Я ещё раз бросил взгляд на труп, пытаясь применить познания, полученные при создании подобной нежити.

— Зомби для уничтожения простых людей, в голове, скорее всего, руны, задающие алгоритм действий. Энергию телу даёт субстанция, в которую превратилась их кровь. Алхимический субстрат, в смысле, для этого тварь и облеплена кожей, чтобы не вытек. Долгий по времени, но эффективный способ для создания автономной нежити. Такие могут неделями бегать без постоянной подпитки. Энергетика завязана на какой-то узел в груди, скорее всего, прямо под грудиной, чтобы было сложнее добраться. Из слабостей — огонь и сильные повреждения тела. Второе увеличивает расход энергии, огонь же нагревает алхимическую жижу, и это портит её свойства.

Велия выслушала мои мысли внимательно, не перебивая. Я постарался обобщить то, что вспомнил, потому что ну какой смысл в том, что я скажу, как именно обеспечивается работа глаз и восприятия? Через взгляд может смотреть некромант. Но таким автономным моделям они не нужны. Их просто включают, они нападают на всех живых поблизости. Так, для создания паники и хаоса.

— Некромант им нужен? На каком расстоянии от группы он должен находиться?

— Не нужен. Это просто тело с заложенными командами.

— А как обеспечивается безопасность для членов Братства? — задалась важным вопросом Велия.

Я хотел бы сказать, что эти твари не обязательно созданы Братством, но вот только они были созданы по тем схемам, о которых нам рассказывала Даура. Типичный зомби для охраны территории, практически такой, какой должен быть.

Нахмурившись, я обошёл ледяной кол и направился к ползущим мертвецам. Заметив меня, они потащились в мою сторону. Значит, не ориентация на некромантию... И не на принадлежность к Братству... Просто жизнь? Хотя... Может...

— Возможно, какие-то простые амулеты, которые нежить различает. — с сомнением сказал я, остро сожалея, что давно потерял тот амулет, который использовал для прохода на территорию особняка Братства. — С небольшой структурой-паролем. Понятия не имею.

— Ладно. — судя по нахмуренным бровям, ответ ей не понравился. — Идём. Если поймёшь, как перехватить контроль, говори.

Глава 7

Воздух был тяжелым от запаха крови — я чувствовал его достаточно четко, различая среди гари и привычной вони улиц. Когда-то я то ли читал, то ли слышал, что кровь не пахнет. Может быть, в моём мире всё так и было, но здесь и сейчас я очень хорошо ощущал кислинку металла и лёгкую сладость, что ли... Как будто кардамон смешали с металлической стружкой и сбрызнули соком лайма, перед тем как подать это странное блюдо на стол неведомому дегустатору.

Чертов ящик с каждой минутой становился всё более тяжелым, в пояснице появилась ломота, заставляя все чаще перехватывать груз новым способом: то на плечи, то за плечи, то под бок, то под другой...

Рядом шагала Велия. Ей я даже несколько завидовал. Единственное, что замедляло ее шаг, — это магический жезл, однако в женской руке он лежал прочно, и ничего похожего на усталость или дискомфорт Велия не показывала. Света от магической защиты, накрывшей город, было достаточно, чтобы подсветить ночные улицы. Магнесса будто знала каждый поворот и каждый переулок в городе и уверенно шагала впереди, заставляя выкладываться всё больше и больше.

— Еще немного. — прошептала она, оборачиваясь ко мне. — Там нас не достанут.

Я кивнул, силясь не сбить дыхание бесполезными словами еще больше. Глоток воды из фляги, которую протянула Велия (я даже не понял, откуда она её достала), помог не сильно. Несмотря на мою внешнюю уверенность, внутри я мучался тревогой. А если... Если храм уже взят? Мы вообще можем быть уверены в том, что не идём в ловушку? Я мог лишь доверится Велии. Сейчас было не время для сомнений. И почему в храм? Отделения стражи, если подумать, тоже должны быть хорошо защищены от нападений. В конце концов, это же стража, и мне, как порядочному горожанину, хотелось верить, что мои налоги уходят на зарплату настоящим богам войны, неусыпно охраняющим мой сон. Хрена с два, конечно, — несколько групп трупов в доспехах стражи мы уже видели, пока шли по улицам к храму.

Пространство вокруг нашей цели было завалено трупами. Кровь, смешанная с грязью и растаявшим снегом, покрывала их темной коркой. Разбитые щиты, обломки копий, разбросанные по земле сумки и пожитки — кто-то пытался спастись бегством, но не успел. Люди с окровавленными лицами лежали рядом с телами нежити, хорошо различимыми благодаря их бледности и наготе.

Многие тела несли следы боя. Кирасы на некоторых сражавшихся, которые должны были защищать людей от вражеских атак, буквально проело чем-то неизвестным, оставив лишь хрупкие осколки по краям дыр. От этих тел так несло Смертью, что гадать о природе унесшего их жизнь явления не приходилось. Где-то лица людей были разодраны до кости, превратившись в кровавую кашу. Меня чуть не вырвало от этого, и я поспешно отвернулся в другую сторону.

Конечно, бой не превратился в бессмысленную резню — мертвякам дали отпор, навеки оборвав их пародию на существование. Много нежити валялось с арбалетными болтами, торчащим из лиц, доказывая, что для того, чтобы увернуться от атаки, необходимо понимать, что от неё необходимо уворачиваться. У оживленных трупов не было такого понимания. Во всяком случае, не всегда.

Где-то в обгоревших пятнах на земле было свалено сразу по несколько тел, обугленных до хрустящей корочки. Огонь всегда был эффективен против всякого рода нежити — повышение температуры отлично разрушало магические связи, на которых работала оживляющая тело магия.

Несколько зомби были буквально расчленены мощными ударами и уже валялись неподвижно, не справившись с потерей алхимической крови...

Деревянные ворота храма были разбиты в щепки, остатки створок висели на петлях, поскрипывая на ветру. Перед главным входом лежал тяжелый брус — попытка создать баррикаду. Я прищурился, пытаясь посмотреть, что там, в храме, но ничего не увидел — проход оказался перекрыт светлым деревом. И это все — за то время... Час, который мы сюда добирались? Полтора максимум? Даже полчаса. Даже если соединить с колоколом и сборами, то, чёрт возьми...

Тишина была просто звенящая.

— Храм... Уничтожен?

— Нет. — отрезала Велия и кивнула на две жалкие ступени, вроде как лестницу в здание. — Вряд ли бы некроманты или те, кто им служит, не осквернили бы алтарь. А святость всё ещё на месте.

Не согласиться с этим я не смог. Даже несмотря на произошедшее, на страшную картину кровавого боя, от невысокого здания с символом Триединого наверху исходило что-то... Благостное, что ли? Такое, что заставляет вдохнуть полной грудью и одновременно не дышать, чтобы не нарушить момент.

Велия пошла ко входу, но резко замерла. Не понимая причины её остановки, я осторожно перешагнул через тела, оказываясь рядом с ней, сделал шаг вперёд и тоже замер, уставившись на чьи-то глаза, внимательно смотрящие на нас из-за баррикады. Но, конечно, взгляд вряд ли бы остановил Велию. Чуть ниже глаз недвусмысленно поблескивал наконечник, выпирающий с ложа просунутого чуть вперёд арбалета.

— Меня зовут Велия Кенринг! Подмастерье, алхимик! С собой — Ученик Гордей Конхель! У нас есть лечащие зелья! Ищем убежища! — крикнула Велия, не двигаясь ни единой частью тела, чтобы не спровоцировать неизвестного.

Глаза на несколько секунд пропали из виду — владелец, видимо, отвернулся, чтобы сообщить информацию своим товарищам. Вскоре исчез и арбалет, а в дыре показалось мужское лицо.

— Подойдите! — это слово насколько агрессивно прошептали, что тише было бы, если бы говорили нормально.

Махнув мне рукой, Велия первой подошла ко входу.

— Что с ним? — я оказался подвержен долгому враждебному взгляду. Велия чуть повернулась, осмотрела меня с ног до головы и немного недоуменно ответила:

— У него зелья, которые мы вытащили из моей лавки, когда это началось...

Лицо снова исчезло. Переглянувшись с Велией, я перехватил ящик и прислонился к каменной стене, давая себе хоть какой-то отдых.

— Велия, ты? — подслеповато прищурился старик, пришедший на смену мужчине.

— Я, отец Марк. Приютите на время? — девушка радостно улыбнулась. Я мысленно возвёл глаза к небу. Ну наконец-то, хоть кто-то знакомый и хоть какой-то кредит доверия.

— Конечно, девочка. А с тобой кто это такой? В нём ты уверена?

— Да, святой отец. Он сам — жертва, его чуть не убили вчера.

Настоятель, как стало понятно из обращения, перевёл взгляд на меня. Его глаза, казалось, смотрели прямо в душу.

— Я чувствую в тебе тёмную магию, сын мой.

Я безразлично кивнул. Это было опасно — Церковь Триединого и темные маги в принципе никогда не ладили друг с другом. Но я не собирался врать. Отрицать очевидное было бы глупо.

— Да, святой отец. Я практикую магию Тьмы. Но только недавно получил ранг Ученика. К тому же, меня совсем недавно пытались убить те, кто устроил всё вот это. Они убили моего отца и всех, кто был рядом с ним.

Не соврал ни единым словом, но и не сказал о том, что сам недавно работал с Братством. Могу собой гордиться.

Отец Марк долго смотрел на меня, а потом мягко улыбнулся.

— Ты пришел сюда не для того, чтобы причинить зло, и веришь в то, что говоришь. Я это чувствую. И Триединый чувствует. В любом есть тьма, но главное не наличие, а умение сопротивляться ей.

Я только кивнул. Знал бы он, как мне сейчас плевать на его проповеди и добрую улыбку... Всё ещё хотелось спать, спину ломило от переноски не такого уж и лёгкого ящика, нервы натянулись, растревоженные происходящим. Тело ощущалось разбитым, хрупким — в общем, отвратнейшее самочувствие делало меня совершенно не способным к восприятию тонких материй.

Баррикаду разобрали быстро. Точнее, не разобрали, а сделали достаточно крупную дыру, чтобы в неё мог без особых проблем протиснуться человек. Первой пошла Велия, затем — ящик, который я всё это время таскал. Догадаться о том, что именно там находится, было несложно, я это сделал ещё на первых шагах из лавки, но вот зачем это конкретно нужно, было не совсем понятно.

Отдав наш самый ценный ресурс, быстро размялся и сам полез, продираясь через нагромождение деревянной мебели, каких-то каменных урн и прочего мусора. Мысль о том, что мы как-то не слишком правильно распределили порядок захода в помещение, пришла как раз в тот момент, когда я, согнувшись, стоял под плоской доской и думал, как поставить ногу, чтобы не шлепнуться на пол.

По логике, гораздо вернее было бы заходить наоборот — послать меня, как менее ценного, первым, а затем, получив подтверждение о безопасности внутреннего пространства, заходить Велии и нести с собой ящик. Но паранойя стихла, стоило мне только оказаться внутри.

Тут не было ничего опасного.

Семьи с детьми на руках, старые мужчины с потухшими глазами, женщины с узлами пожитков — все они жались у стен, со страхом смотря на нас. Стояла практически гробовая тишина, едва нарушаемая тихими перешептываниями и режущими слух стонами невыносимой боли.

Я взглянул на Велию, ещё не отошедшую от входа, и стал осматривать тех, кто стоял рядом. Святой отец Марк оказался старичком лет шестидесяти. Он был чуть выше меня и имел седую бороду. Его лицо было исчерчено морщинами, но в глазах горел огонь такой силы, что я почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Рядом стоял тот мужчина, который целился на нас из арбалета, он оказался стражником — уж на такой комплект брони я успел налюбоваться, пока добирался сюда. Владельцы встречались нам, увы, уже мертвыми, что вызывало где-то внутри безотчетную грусть. Однако этот был цел, здоров и даже невредим.

— Десятник Берен. — представился этот широкоплечий стражник. Настоящий медведь по внешнему виду уверенно протянул мне мозолистую руку. — Я рад, что вы с нами. Маги нам пригодятся.

— Гордей. — представился в ответ, без сомнений пожимая ладонь. — К тому же, не скажу, что у нас был особый выбор. Одиночкам сейчас не выжить.

— Да. — кивнул мужчина и бросил взгляд на магнессу. — Госпожа Велия, прошу вас, у нас раненные...

В углу храма был устроен импровизированный лазарет. Несколько человек в окровавленных одеждах лежали на подстилках из тряпья и одеял. Над ними склонилась женщина в серой одежде. Она перевязывала рану на руке одного из стражников, а другой сжимал в зубах деревяшку, пока его товарищ прижигал ему рану на ноге раскаленным ножом.

— Держись. — отвлекая, Берен хлопнул его по плечу. — Еще немного, и все пройдет.

Молодой парень с огненно-рыжими волосами, стиснул зубы до крови, но не закричал, а его пальцы впились в лавку до побеления.

Велия присела рядом и зарылась в ящик, слегка позвякивая склянками. Вскоре на свет появился небольшой флакон с широким горлышком, заткнутым пробкой. Внутри была какая-то мазь.

— Смажешь, чтобы ожог быстрее зажил. Никакой инфекции не будет.

Парень смог только кивнуть. Велия поставила флакончик рядом и пошла дальше, оглядывая людей, пострадавших в бою с нежитью.

Алхимия и знания в медицине творили настоящее чудо — людям легчало на глазах, и всё больше больных довольно бодро расползались по территории, стремясь воссоединиться с друзьями или родными.

Однако магнесса недолго оставалась без дела. Вскоре, получив, очевидно, весточку от сарафанного радио, к Велии потянулись люди. Первой была женщина с ребенком на руках. Мальчик лет пяти тихо плакал, прижавшись к матери.

— Госпожа. — прошептал она. — Вы не могли бы... посмотреть? Он заболел вчера...

Велия кивнула и положила ладонь на лоб ребенка. Я отметил изменение в магическом фоне.

— Простуда. Не слишком опасная. — Она достала из ящика очередной флакон. — Дайте ему это, по две капли каждые два часа. К полудню станет легче.

Женщина благодарно кивнула и отошла, прижимая ребенка к груди.

Я же отошёл к стене, чувствуя себя лишним. Доставил груз? Молодец, теперь не мешайся под ногами. Конечно, дураку понятно, что это не соответствует истине, но человек — такая зверушка, у которой голова не всегда включена. Там меня перехватил Берен.

— Я вспомнил, где слышал твоё имя. Гордей Конхель, студент нашего прославленного университета. — саркастично хмыкнул десятник, прислоняясь к стене рядом со мной. Мне хотелось верить, что сарказм в его тоне относился к «славе» университета, а не к чему-то иному. — Это же тебя обвиняли в убийстве соседа по комнате?

Чёрт побери. Я и забыл уже эту историю. Интересно, куда всё-таки подевался Каир? Умер или сбежал? Нашли ли его труп?.. Вроде нашли... Или нет? Но почему-то же меня схватили, почему-то подняли вой, мол, пропал какой-то там студент. Стало быть, тело было? Не помню ничего уже. Такая история, а прошла мимо памяти, канув в Лету.

— Был такой эпизод. — я не стал отпираться и уходить от разговора, но поднял голову чуть выше, смотря десятнику в глаза. — Но это был не я. К тому же, меня оправдали.

— Да, дело-то громкое было. Чуть до бургомистра не дошло. А потом раз — и тишина. Расскажешь, почему?

— А вы подозреваете меня в чем-то плохом? — я устало вздохнул и чуть повернулся, разглядывая фрески на потолке. — Хотели на меня надавить покрепче. А потом, когда поняли, что дело не выгорит, отпустили, да и замяли всю историю, чтобы слухов плохих не ходило.

— Что-то ты не договариваешь, но сейчас... Мне больше важно, что рядом со мной маг, преступник он или нет.

— Приятно слышать. Вы что-то хотели? — я вскинул бровь, намекая, что пора бы уже переходить к делу. От Велии, что ли, жест подхватил? Непонятно, раньше за собой таких привычек я не замечал.

— Пойдём. — он мотнул головой, показывая на дверь чуть левее алтаря. — Не будем тревожить народ, сейчас и так первая передышка...

Мы прошли глубже в храм.

Дверь рядом с алтарём скрипнула, открывая взору небольшую комнату, почти келью. Каменные стены были увешаны иконами, а оставшиеся после этого открытые части заслонены полками с религиозными книгами в потрепанных переплетах. В центре находился массивный стол, за которым сидело несколько людей. На столе лежала карта Ремана, придавленная чем попало. Марк, которого я не ожидал здесь увидеть, увлеченно раскладывал какой-то мусор на бумаге, следуя одной ему ведомой схеме.

— Берен, я же просил... — начал было настоятель, но осёкся, увидев меня за спиной стражника. Его седые брови взметнулись вверх, но он тут же взял себя в руки. — А... Проходи, сын мой. Место найдется.

Я сделал ещё один шаг и сел на свободное место. Рыжий парень рядом подвинулся, стремясь освободить ещё больше пространства. Это был тот самый парень, которому Велия совсем недавно дала мазь. Тут вообще, кроме Марка, все сидели в броне и с оружием — всего шесть стражников, исключая Берена. С десятником их было семь, то есть на четыре человека меньше, чем должно быть в полноценном формировании. Было нетрудно понять, куда делось ещё трое...

Из оставшихся двое были перевязаны, остальные выглядели так, будто прошли через ад. Хотя почему «как будто»? Так и было. В углу, на табурете, сидела женщина в кирасе — ее шлем лежал на коленях, обнажая коротко стриженные волосы и глубокую царапину на щеке. Единственный представитель прекрасного пола в отряде. Ее глаза метнулись ко мне, а потом вернулись к карте.

— Это Гордей Конхель, Ученик. — представил меня Берен, усаживаясь рядом. — Тот самый, о котором я говорил.

— Рад познакомиться, я Лин. — улыбнулся мне рыжий парень, и остальные незамедлительно последовали его примеру. Так, женщину звали Эльда, мужчину с перевязанной рукой — Норн... Я вежливо кивал, пытаясь запомнить их имена, хотя про себя понимал, что, возможно, проделываю бесполезную работу. После знакомства атмосфера слегка потеплела, и напряжение снизилось, как бы не парадоксально это звучало с точки зрения того, кто заперт в храме посреди города, в котором куча нежити.

Марк хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание, и, дождавшись внимательных взглядов, обращенных к нему, продолжил своё занятие, раскладывая на карте монетки, угольки, чернильницу...

— Триединый в своей бесконечной милости даровал мне знание о передвижениях некромантов и их мертвых слуг, — низким голосом пояснил настоятель, продолжая закрывать целые улицы мелкими предметами. Я внимательно уставился на довольно качественную карту, выискивая храм, что стал для нас убежищем. Он обнаружился чуть левее центра нижней части, достаточно далеко от лавки Велии. Да, сюда я заходил всего несколько раз, и то по случайности. Хотя, если бы я пошел в другую сторону, то уверенно бы вышел к улицам, окружающим университет.

Нежить же, если следовать знаниям, дарованным Триединым настоятелю (хотя, скорее всего, это была просто чувствительность настоятеля к энергиям, не одобряемым его покровителем), собиралась вокруг ратуши, Главного Управления Стражи Ремана, главного храма Триединого и небольшого района, отличающегося от остальной части города наличием стен вокруг и довольно строгой расстановкой домов внутри. Это был наш Реманский гарнизон. Забавно, что никакой крепости в Ремане, при всем при этом, не было, так что гарнизон одновременно выполнял её функции, а значит, что все беженцы сейчас стремились туда — под защиту крепких стен и умелых войнов.

— Этот храм милостью Триединого остался чуть в стороне от основных сил некромантов, — взял слово Берен, указывая на карту. Действительно, той части города, в которой мы находились, весьма повезло. Рядом не было убежищ Братства, а значит, что и мертвецы сюда не слишком быстро добегали. Основной наплыв был отбит, и пока было тихо. — Но мы не знаем, как долго это будет продолжаться. Поэтому надо решать, что делать.

— Останемся здесь? — сказал кто-то, но десятник лишь скривился.

— У нас есть еда и вода, но если господин Анриготр и наши товарищи не справятся?

Всё было понятно и без слов — город падёт. Все, кто находятся здесь или закрылись в своих домах, погибнут. Вряд ли нападавшие будут жалеть простых горожан.

— К тому же, защитой войну не выиграешь, а никто из нас не питает иллюзий насчёт происходящего. Мы можем попробовать выйти из города. Некромантов со слугами много, но полную осаду Ремана они не устроили. Я практически уверен, что уже сейчас многие люди пересекли городские стены и бегут.

Берен нахмурился, как и его товарищи. Скользнув взглядом по лицам, я понял, что никому из них не нравится эта идея.

— Но это... Трусость. — произнёс десятник настолько недовольно, что последнему идиоту стало бы понятно, как ему не хочется выбирать этот вариант. — Это не какие-то непобедимые демоны, а обычные люди, которые решили, что могут делать всё, что хотят. Троих мы убили ещё на подходах к храму, а тут святой отец разобрался ещё с двумя посильнее. Наши ребята сражаются с этими исчадиями ада прямо сейчас, а мы прячемся за толстыми стенами, как крысы какие-то.

— А у нас теперь ещё и два мага. — добавила Эльда. — Гордей, может, и не является силой, способной своим появлением переломить ход боя, но определенно разбирается в некромантии. А госпожа Велия — Подмастерье, то есть может заменить нас всех разом.

— И тогда третий вариант, кроме ожидания и побега... — медленно протянул я, игнорируя некоторое недовольство внутри. Ведь как же так, да я, да я силён, Ученик и всё такое. Но на самом деле нет. Прямо сейчас я слабак, которого Велия не бросила по доброте душевной. — Который, насколько я понимаю, по душе всем присутствующим... Это…

Глава 8

Реман вымер. От неестественной тишины звенело в ушах, а в голову приходили странные мысли, что это всё сон, что всё это не по-настоящему... Человек очень редко остаётся в полной тишине, но сейчас я ощущал себя так, будто находился в самом центре гигантской звукопоглощающей камеры. Не было даже ветра — и винить в этом следовало огромный купол, закрывший небо над людскими головами. Перекрывший практически все способы связи с внешним миром осадный щит, необходимый для сдерживания врагов, был абсолютно бесполезным в ситуации городских боёв, когда враги уже внутри.

— Ну... — я обвёл глазами на удивление светлую улицу. — Хотя бы света добавляет.

— О чём ты? — тихо шепнул Лин, напряжённо сжимая арбалет. Как ни странно, его нервозность немного меня успокаивала. Мол, не только я испытываю желание всё бросить, забиться в какую-нибудь дыру и сидеть там, пока все не закончится в ту или иную сторону.

— Осадный купол. Какой в нём смысл сейчас? — горько сказал я, хотя чувствовал себя слишком вымотанным, чтобы отвечать. Нервы наложились на отчаяние, вызвав вспышку злости. — Ссссука! Как же бесит! У нас Магистр, около пяти Мастеров, целый богословский факультет и чертова туча стражи. И всё это пошло коту под хвост из-за кучки недоучек с кривыми поделками! На что, мать их через три казармы, уходили налоги?!

— Тише! — шикнул десятник, и я заткнулся, скрипя зубами от невозможности выплеснуть пар. Внутри всё кипело, и подобрать слово лучше не смог бы даже самый изысканный стихоплёт. Меня затащили сюда насильно! Я не хочу никуда идти! И особенно не хочу идти к мертвецам с некромантами! Я не хочу ни с кем сражаться, я мирный человек, я не воин! Я убивал, да, но я не хочу, чтобы это становилось привычкой!

Вдох, выдох. Вдох, выдох. Спокойно. Надо быть спокойным. Чуть прикрыв глаза и шагая позади отряда, я начал вспоминать, каким образом я тут оказался...

***

— И тогда третий вариант, кроме ожидания и побега... — медленно протянул я, игнорируя некоторое недовольство внутри. Ведь как же так, да я, да я силён, Ученик и всё такое. Но на самом деле нет. Прямо сейчас я — слабак, которого Велия не бросила по доброте душевной. — Который, насколько я понимаю, по душе всем присутствующим... Это...

— Мы соединимся с главным гарнизоном, градоначальником и господином Анриготром. Под их контролем крупная часть города, и там точно будет безопаснее для обычных людей. — кивнул десятник.

Внутри всё сжалось от упоминания этого варианта. Соединиться с уже практически осажденным гарнизоном означало необходимость пробиваться через нежить с поддержкой магов. Мы кто? Армия? Может быть, высококвалифицированные наёмники? Да вроде бы нет. Так, горстка измученных стражников, Ученик, который, считай, ни на что не способен, несколько десятков обеспокоенных горожан... На всю толпу только две более-менее приличные боевые единицы — Велия и Марк. Против Братства звучит... Слабовато.

Я потер подбородок, невольно выпрямляясь сильнее.

— Если кратко, то я состоял в Братстве. — я закусил щёку, осторожно обведя окружающих взглядом. — Кто-нибудь о нём слышал?

— В жизни не слыхал. — покачал головой Берен. Остальные напряглись, выискивая в закоулках памяти упоминания о Братстве. И когда я решил, что придется выкладывать всё с самого начала, один из стражников пробормотал:

— Сталкивался с вашим братом...

На усатого стражника, на лице которого были заметны следы злоупотребления алкоголем, тут же устремились все взгляды в комнатке. Тот, оказавшись в центре внимания, чуть вскинулся, принимая невинный вид.

— Рассказывай. — припечатал Берен.

Тарс, а именно так звали этого мужчину, несколько замялся.

— Командир... Вы же знаете, что я немного... Люблю хорошую жизнь... Там, выпивка, девчата...

— Ближе к делу.

Тарс от всей души вздохнул. Это вышло настолько эффектно, что даже затрепетали его усы.

— Короче, подошёл ко мне один хмырь, предложил выгодное дельце. Я тогда как раз на дне находился, в кармане дырка, пива три дня в руках не держал. В общем, предложил мне стать посредником. Предлагали продавать страже полезные амулетики, защитные и атакующие... Одноразовые, конечно, со встроенным накопителем. Я был бы посредником, мне деньги бы давали. Часть от того, что я мог продать. Удовольствие, конечно, выходило недешевое, но пару десятков я отдал. В общем, это был человек из Братства Восьми, какое-то общество по... — Тарс судорожно сжал кулаки и ошарашенно посмотрел на меня. — Изучению темной магии. Восемь тёмных школ, от Некромантии до Колдунства. Это они, да?!

— Колдовства. — педантично поправил я, собираясь с мыслями. Напряжение в коллективе резко подскочило, теперь недоверчивые взгляды были направлены на меня.

— Всё верно, я пошёл в Братство, думая, что смогу нормально обучаться магии, но оказалось, что оно ведёт подготовку к войне. Сразу скажу, что такого исхода я предположить не мог, потому что сейчас большинство новостей говорили о Республике Вестре и их конфронтации с Сабдой. Думал, что это просто большой отряд наемных магов...

— Но ты ошибался, потому что твоё сраное Братство решило перебить жителей города. Всех, от стариков до детей и женщин. — презрения в голосе Берена хватило бы на десятерых.

В моей груди что-то сжалось, во рту появился кислый привкус. Я понимал Берена. У него была закономерная реакция. Ещё день назад всё было в порядке, жизнь шла своим чередом — спокойная, размеренная, минимально опасная жизнь городского стражника. И тут в городе начинается бойня. Тебя выдергивают из кровати, выдают оружие и посылают бить неизвестно откуда появившихся зомби.

— Я понимаю ваше негодование, но я никак не связан с Братством сейчас. Я рассказал это лишь для того, чтобы объяснить, почему это плохая идея.

Голос Берена стал тише, но от этого только опаснее. Его рука легла на рукоять меча, и я заметил, что остальные также подобрались, сверля меня недоверчивыми взглядами.

— Ты советуешь нам не идти к своим? Сидеть тут и ждать, пока нас не раздавят, как затаившихся клопов?

— Не идти в ловушку. — ответил я, так же презрительно дернув уголком рта, но не позволяя себе других движений. — Те, кто планировали эту бойню, прекрасно знают, где соберутся все, кто пережил первую атаку. Отец Марк, вы сказали, что основные силы некромантов сосредоточены у гарнизона. Представим на секунду, что они не не смогли... Тьфу. Что они не собираются атаковать, а ждут, пока побольше людей соберётся в одном месте?

— У них не хватит сил уничтожить всех одним ударом. Это попросту невозможно. — встряла Эльда.

— Я не так в этом уверен. Накрыть город сложно, но им нужно накрыть всего лишь один район в городе, при этом по округе разлито просто огромное количество энергии смерти. По сути — массовое жертвоприношение с очень маленьким коэффициентом. — я нахмурился, сморщил лоб, вспоминая нужные слова. Смерть города после штурма... — Pоst mortem urbis oppugnationem. Общее название для массовых заклинаний Темных искусств, направленных на уничтожение скоплений слабых противников. Ритуализм, Малефицизм и Тьма прекрасно подходят для этого.

Отец Марк тяжело вздохнул и провел ладонью по седой бороде.

— Я чувствую то, о чем вы говорите. Но если не идти, то что делать? Оставаться здесь? Храм не выдержит долгой осады, а еды у нас на пару дней, если экономить.

— Оставаться нельзя. — отрезал Берен, наконец убрав руку с меча, что меня порадовало, пусть пристальный взгляд мужчина так и не свел. — Если город падёт, этот храм станет братской могилой. Я не могу просто ждать.

Раздались подтверждающие возгласы окружающих.

— А вы ждёте от меня какое-то очень умное решение?! — огрызнулся я, чувствуя себя максимально некомфортно. Совет в Филях, мать его за ногу!

— Если имеешь смелость отвергать чужой план, то имей смелость предложить и свой.

Я прикусил щёку, смотря на этого умника. Вот вроде бы Берен ничего такого не сказал, а ощущение, что меня обплевали с головы до ног. Я для него кто, главнокомандующий? С какого черта он пытается возложить на меня какую-то ответственность за разрешение происходящего?

— Если бы моё мнение действительно имело какое-то значение, я бы сказал, что горожане нам к чёрту не нужны, — я мотнул головой в сторону зала, откуда даже сейчас доносился гул разговоров. — Простите, святой отец. Я к тому, что тащить такую толпу хоть куда-то — совершенно неблагодарное дело. Я бы предпочел оставить овец в загоне и пойти на охоту, нежели тащить овец к волкам. Разделиться, то есть.

— И оставить беззащитных людей? — ядовито процедил Берен. Я поморщился, показывая, насколько меня раздражают его слова, но он не обратил на это никакого внимания. — Здесь женщины, дети, старики. Без защиты они станут легкой добычей, если сюда доберется хоть одна группа мертвецов.

— Насколько я понимаю, отец Марк вблизи алтаря Триединого тоже показывает гораздо большую силу, чем за пределами этой площади. Он может остаться и защищать людей без нас. — по выражениям лиц окружающих было понятно их отношение к моему предложению, пришлось добавить. — Я тоже готов остаться здесь, в конце концов, я всего лишь Ученик и вряд ли буду полезен в бою, в отличие от госпожи Велии.

Говорил последние слова я максимально аккуратно, не выражая собственных эмоций, пытаясь не показать, насколько я этого хочу, но и не желая перегнуть палку с выражением недовольства. Просто факт — оставшись, я буду более полезен, чем если пойду с ними.

— Щенок трусливый! Ты думаешь, что я оставлю тебя здесь?! Зная, что ты прислуживал тем, кто в этом виновен? Ну уж нет, ты пойдешь с нами, и это не обсуждается. — несмотря на грубые слова, сам Берен был спокоен. Он уже что-то для себя решил, и здесь не было никого, кто мог бы поставить под сомнение его авторитет и прозвучавший аргумент. Действительно весомый, надо признать. То, что меня не прирезали на месте, — уже чудо.

Я мелко кивнул, показывая, что услышал, но по телу разлилась противная слабость. Да, я, чёрт возьми, был трусом! И что?! Что плохого в том, чтобы ценить свою жизнь, чтобы бояться выйти на улицы города, в котором идёт бойня? Да, я боялся. Боялся, что меня зарежут, проклянут, загрызут. Боялся столкнуться лицом к лицу с Итом, Меном, Фреей... Лирой, в конце концов. Где они сейчас? Там же, осаждают гарнизон? Идут, связанные клятвой, или добровольно встали на службу новой эпохи, поверили в свою значимость для нового, революционного порядка?

Даже не верилось, что они такие идиоты. Да, была пропаганда, но это была пропаганда Темных Искусств. Тёмной магии. Что нужно было приткнуть к этому понятию, чтобы мы всерьёз пошли убивать людей? Как Патрик будет смотреть в лицо родителям? А остались они у него вообще или пропали, сгинули, подобно моему отцу? Какого несвежего пива надо было нахлебаться, чтобы всерьёз устроить это?

Срань господня, я не хотел туда идти. Я не хотел их видеть. Ни живыми, ни тем более мертвыми.

Но что я мог сделать? Настаивать, что не пойду, останусь в храме? Да меня бы убили на месте. Просто так, из здравых опасений. Забавно выходит — вот я вроде бы полноценный маг, целый Ученик, а подчиняюсь приказам всё так же, как раньше. Я ведь даже уйти в самоволку не могу — заподозрят, что иду сдавать их позиции и планы Братству, и привет, арбалетный болт в спину.

***

— Смерть чуть левее впереди. — шикнула Велия и замерла, будто прислушиваясь. С ней замер и отряд, покрепче сжав оружие и тут же подобравшись. Я тоже запустил руку в мешок с широким горлом и аккуратно вытащил из него флакон с вязкой серой жидкостью, готовясь в любой момент передать туда ману. В ящичке, который Велия забрала из лавки, кроме множества лечащих зелий разного качества, также присутствовали так называемые «боевые», то есть те, которые поставлялись армии. Боевая алхимия — вообще страшная штука, если задуматься. Напалм, бомбы, кислоты, стимуляторы и ещё многие, многие вещицы, имитирующие тот или иной эффект. Стимуляторы, к примеру, были розданы стражникам, причем исключительно тем, кому не хватило арбалета. Всё-таки несчастным придется столкнуться с нежитью в ближнем бою, а это не то, от чего можно отмахнуться. Зомби, которых наклепало Братство, конечно, вряд ли многое понимают в тактике, но сил у них за троих.

Конкретно сейчас у меня в руках находилась жидкая бомба. Что-то вроде нитроглицерина, но более безопасного. Накачал манной и, пока разворачивается алхимическая реакция, бросаешь подальше в толпу врагов. Если повезёт, то все сдохнут. Если нет... То нет.

Настороженным подобием строя наш отряд подполз к ближайшему углу, и Велия выглянула из-за него. Оценив обстановку, она резко выскочила на середину и подняла жезл, сметая наледь и грязь с земли. Раздался шум, кто-то вскрикнул, что-то загремело и тут же стихло.

— Путь свободен!

Шипастой гусеницей наш отряд втянулся за угол, осматривая поле короткой стычки. Точнее, ультракороткой — нежить Велия снесла с бесподобной скоростью, попросту разорвав заштопанные серые тела ледяными осколками. Их было всего двое, и, смотря на эти остатки, я задумался, разве не справились бы мы с этим без Велии? В том смысле, что, чёрт возьми, из пушки по воробьям!

— Десятник Берен, неужели действительно необходимо тратить ману нашего единственного настоящего мага на подобную мелочь?

— Заткнись и иди вперёд! — огрызнулся десятник. — Чем быстрее мы проскочим...

Он завел все ту же опостылевшую шарманку. Я наперед знал, что он скажет: "Надо быстрее пробиться к своим, чтобы никто не успел заметить пропажи зомби и не явился по наши души". Он трижды уже это повторил, несмотря на все мои аргументы по поводу того, что Велии надо бы экономить энергию, ведь что будет дальше, не знает никто.

— Тем меньше шансов вляпаться в какое-нибудь...

Я закатил глаза, бросая нечаянный взгляд на крыши невысоких домов. Это спасло мою жизнь.

Рухнувшая сверху тень не дотянулась до своей цели на каких-то полпальца, со свистом вспоров воздух под моим подбородком. Я вскрикнул, заваливаясь назад, но никто уже не успевал среагировать. Тварь резко метнулась мимо, вбивая Лина в стену, и тут же отскочила, размашисто полоснув Эльду по лицу. Под её тонкий, пронзительный визг я повалился на землю, краем глаза успев заметить блеснувшие вокруг Велии завихрения. Внутри всколыхнулось неуместное торжество. Вот сейчас наша магиня пустит тварь на ремни!

Тем временем парень, имя которого я так и не запомнил, перехватил типовую алебарду стражи и с кратким хеканьем ткнул ей в нежить. Та на какой-то дикой реакции схватилась за древко и рванула на себя, а стражник не удержался и полетел ей под ноги. Чудовище стремительно топнуло по подсунутой голове противника, и та с коротким, но очень мерзким хрустом смялась. Тварь не успела вытащить ногу, как на неё налетел Берен, орудуя мечом. И тут десятник проявил себя во всей красе, давя на противника. Напавший отступал, уворачиваясь от лихих ударов рубаки, иногда огрызаясь ударами, которые приходились на щит.

Я очнулся от ступора и постарался отползти и подняться, одновременно выкручивая глубоко загнанную пробку из флакона. Триединый, как всё-таки хорошо, что мне не дали меч, как настаивал Берен!

Чёрт возьми, где же Велия?! Почему она не действует? Где арбалетчики?! Быстрый взгляд в ту сторону чуть не заставил моё сердце остановиться. Едва ли в десятке метров от меня начиналась область какого-то черного тумана, из которого доносились резкие крики и звуки сражения. Я и Берен остались с тварью один на один.

Непослушная пробка наконец поддалась и выскочила из флакона, из-за чего рука дернулась, расплескивая половину реакционной жидкости на землю. Будьте вы все неладны!

— Берен, назад! — крикнул я, одновременно загоняя в остатки зелья как можно больше маны. Облитую кисть обожгло, но не успел я испугаться, как температура упала — видимо, концентрации маны не хватило, чтобы запустить полноценную реакцию на моей коже.

Десятник сделал нелепый прыжок спиной назад, открывая на мгновение замешкавшуюся тварь, и я не упустил шанса, выплёскивая наливающееся краснотой зелье куда-то в сторону противника. К счастью, попал, и вскоре на одежде прыгучей суки вспыхнул яркий огонь. Вне флакона зелье не взорвалось, оно превратилось в подобие напалма, впитавшегося в ткань. Тварь завыла, рванув свои лохмотья, но ничего больше сделать не успела — Берен снова насел на неё, заставляя тратить драгоценное время на то, чтобы уходить от широких, бескомпромиссных ударов меча. Огонь, пылавший на теле, очевидно, причинял боль страшному врагу, и через несколько секунд десятник смог его подловить, начисто срезая голову после нехитрой обманки.

— Сука! — Берен плюнул на упавшее тело и бросился в висящий черный туман, до жути напоминающий массовое проклятие. — Защищаем мага!

Я выдохнул, пытаясь взять себя в руки, и огляделся в поисках оружия. Мой взгляд споткнулся на отрубленной голове, и я на секунду отвёл глаза, пытаясь проморгаться. Но зрелище не изменилось, заставляя меня коротко поджать губы. Вот и выяснилась твоя участь, Каир...

Я снова посмотрел на туман, из которого всё ещё доносились звуки ожесточенного боя, и схватил арбалет Эльды. Сама она не двигалась, лежа на земле и прижимая окровавленные руки к лицу. Умерла. Или потеряла сознание?

Непослушными руками я кое-как сжал её шею, пытаясь уловить пульс с простым расчетом — при такой хватке я по-любому перекрываю какой-нибудь сосуд. Ничего.

— Чёрт.

Я быстро снял колчан с болтами и взял кинжал, напряженно смотря в туман. Страшно! Боги, почему так страшно!?

— Раз, два, три, пошёл! — отчаянно прошептал я и бросился в туман, уже в движении отчаянно жалея об этом. Надо было делать ноги, а не геройствовать! Но нет же, как же так — все дерутся, а я драпаю? Идиот.

С такими мыслями я ворвался в плотную завесу. Звук сразу практически исчез, верх, низ и прочие направления стали неразличимы. Я замер, пытаясь определить, куда идти.

Глава 9

Оказаться в ситуации, когда твое зрение практически бесполезно, а слух барахлит, на нормальной громкости выдавая только звук твоего собственного дыхания, мягко говоря, неприятно. Да что там неприятно, без мата, кажется, вообще не обойтись. Я и матерился. Правда, очень тихо, вообще про себя, тщательно прислушиваясь к звукам и вглядываясь в мельтешащую черноту. Улица не была очень уж широкой, я бы мог пройти от одной стены до другой за несколько шагов. Что и сделал, прилипнув к левой стене и осторожно идя вперёд.

И как Берен ни обо что не споткнулся, ворвавшись сюда на бегу? Спотыкаться ведь было обо что — мои ноги постоянно натыкались на что-то, и я тихо приседал, разглядывая очередной труп. К счастью, не своих однополченцев, но когда третий раз подряд в непроглядном тумане натыкаешься на обезображенного зомби, начинает потряхивать даже самых крепких. Что уж говорить обо мне?

Сколько ещё зомби тут осталось? Я ничего не слышу из-за тумана или из-за того, что никого живого не осталось, и где-то в паре метров от меня бродит нежить, нацеливаясь на жизнь в моём теле? Зарядив арбалет, я положил его на сгиб локтя, одновременно выставив кинжал вперед, и медленно шёл, борясь с желанием всё бросить и выбежать из тумана вперед собственного крика. Вообще не следовало сюда лезть... Возможно, я уже отравлен каким-нибудь проклятием, которое содержится в окружающем воздухе.

В лицо ударил поток свежего, насыщенного влагой ветра, и я почувствовал, что концентрация маны в тумане резко падает. Одновременно с этим он начал рассеиваться, и видимость улучшилась, позволяя рассмотреть силуэты впереди. Прежде чем направиться к ним, я быстро сунул руку в мешок, вытаскивая второй флакон с гремучим зельем. Раньше смысла в нем не было, но теперь, когда я хоть немного, но вижу окружение...

Кинжал, увы, пришлось заткнуть за пояс, но, думаю, что если я не успею среагировать на опасность, особого смысла в нём не будет.

Силуэты не двигались и стояли, опустив руки, оружия у них не было. Это сильно меня напрягло — даже у Велии был жезл, а эти фигуры вообще не вооружены. В ситуации, когда ты потерял оружие, в принципе необходимо как можно быстрее его поднять, но три смутных силуэта вообще не шевелились. Надо ли пояснять, насколько это неестественно? При любом разговоре человек как-то двигается, машет руками, покачивает головой, делает ещё что-нибудь, лишь бы действовать. Неподвижность вообще не свойственна человеку, в конце концов, у нас нормальный метаболизм, мы, если смотреть эволюционно, в первую очередь собиратели, а не охотники, которым дай только полежать в засаде.

Туман продолжал расползаться, и вскоре я обнаружил какую-то инстанцию за фигурами, а также понял, почему те стоят неподвижно. На свету тела нежити весьма характерно блестели. Уже не опасаясь так сильно, я подошёл ближе. Всё верно — все трое были покрыты тонкой ледяной коркой, и, судя по тому, что я ощущал, лёд был не только снаружи, но и внутри. Их не заморозили, а проморозили насквозь.

Инсталляцией был длинный ледяной шип, растущий из земли, и висящий на нём некромант. Он ещё и шевелился довольно бодро для мертвого человека, проявляя чудеса стойкости и презрения к боли. Черный балахон был основательно потрепан, с открытого подбородка на грудь спускалась целая река крови, а из уст доносились какие-то хрипы. Ладно, с этим понятно. А где Берен, Велия и остальные?

— Паа.. мо..хи.. — громко сглатывая кровь, прохрипел парень. От неожиданности я чуть не подпрыгнул — я думал, что он мертвый или у него предсмертная агония, а он даже болтает осмысленно!

Я повернулся, прицеливаясь парню прямо в голову. Арбалет, конечно, не совсем для такого предназначен, но с пяти шагов даже я не промахнусь. Целясь, я невольно обратил больше внимания на лицо мужчины и едва не вздрогнул. Внутри стало совсем гадко.

— Да что за вечер встреч...

На мгновение я заколебался — может, я смогу с ним поговорить? Может, по старой дружбе он расскажет что-нибудь полезное?

— Ит, ты что ли? Кто с тобой это сделал?! — громко сказал я, обращая на себя его внимание.

— Гор...кхэй... Бха...ство... — демонолог тоже узнал меня и скривил лицо, пытаясь что-то из себя выдавить. Я снова вскинул арбалет, решив, что добить Ита будет гораздо лучше, но тот сделал над собой страшное усилие и заговорил более разборчиво. — Пад...оти... Пожалуйста... Сними... Кол... Больно... Я... Не хочу... Умереть... Так...

Я передёрнул плечами, пытаясь стряхнуть с себя дискомфорт, рожденный в звуках этого страшного, сиплого голоса. Так звучал голос мертвеца, зовущего героя из-за Завесы в каком-нибудь камерном фильме ужасов.

— Черт... Мне тебя не снять так просто... Хотя погоди. — максимально беззаботно произнёс я, приближаясь к ледяному шипу. Его основание было очень широким, и я остановился около него, положил арбалет на землю и начал отковыривать пробку. Велия загоняла их туда ну очень плотно, и, наверное, только из-за нежелания тратить деньги, пробки не были запечатаны воском или сургучом. Или не успела... — Я сейчас попробую сломать шип, ты главное не дергайся.

Справившись с пробкой, я по уже отработанной схеме загнал в жидкость ману и щедро... Нет, не полил кол, а плеснул этой гадостью в Ита.

— Как ты понял?! — воскликнул тот уже нормальным голосом, кажется, вообще не обращая внимания на языки пламени, поглотившие верхнюю часть тела. Ну, как нормальным? Абсолютно безэмоциональным, ровным голосом, больше подходящим роботу, нежели человеку. Вместе с голосом, кажется, к Иту вернулись силы — он начал мощно колотить по шипу, пытаясь его обломать. Также механически, не показывая никаких эмоций на залитом кровью лице. Аура, которой я до сих пор не ощущал, раскрылась, обдав меня ароматами разложения и могильной земли.

— Ты себя вообще видел? — я поднял арбалет, наставляя его на лича. — И Велия бы не оставила за спиной живого врага.

— Та Подмастерье? Я убил её и всех, кто был рядом. — тем же ровным тоном, плохо слышным из-за треска огня, сказал лич и кивнул на что-то позади меня. — Вон они, валяются на земле.

Оборачиваться я не стал, подозревая ловушку и наблюдая за сюрреалистичным зрелищем. Человек горит, но ему на это абсолютно плевать. И это учитывая, что слабых личей вообще довольно легко убить, то есть это не презрение к боли, это ещё и презрение к смерти!

Лишь по достижению ранга Магистра можно сделать из себя кого-то отдаленно бессмертного, привязав душу к какой-нибудь филактерии. Но Ит, конечно, не такой, он просто колдующий труп. Разумный, возможно, при проведении нужных ритуалов даже не гниющий и способный заращивать повреждения мертвой плоти с эффективностью живого человека. Но убить его лишь немногим сложнее, чем человека. Разорви сложный конструкт, обеспечивающий связь духовного и материального, опустоши сосуд магии, питающей тело, и душа покинет его, не в силах сопротивляться своей природе.

Тем не менее, Ит не боится. Мертвым уже на всё плевать, и единственное, что не даёт им совершить самоубийство, — это... Да чёрт его знает. Можно считать, что их на этом свете держат принципы, а так они абсолютно инертны, отчего могут лежать себе пару веков в каком-то склепе, размышляя о вечном.

Прерывая какие-то слова лича, я спустил скобу, вбивая в череп Ита болт с гранёным наконечником. Он лишь ускорил нанесение ударов по ледяному шипу, а я мысленно поблагодарил Велию за то, что она перебила всех его подчиненных и полностью опустошила его резерв. Или это заклинание черного тумана высосало из него все силы? В любом другом случае я уже лежал бы мертвым — не с моими навыками противостоять личу, пусть даже такому молодому.

Несмотря на все ещё активные движения тела, теперь я был уверен, что лич обречён. Связь энергии и магии все ещё не поддавалась моему анализу, но та же Даура красочно рассказывала, что холод и тепло влияют на магию, разрушая её. Именно поэтому инквизиторы сжигают магов, именно поэтому стихия Огня считается одной из самых разрушительных. Казалось бы, а что пламя может сделать каменному голему? Но нет, огонь справляется со всем на этом свете, а если не справляется, то его просто мало.

Единственное, чего я опасался, — огонь может разрушить и лед, и тогда Ит освободится. Далеко он не убежит, но может попробовать использовать меня для жертвоприношения, пытаясь восстановиться. А я не хотел схлестываться врукопашную с живым трупом, не знающим ни боли, ни страха и способным действовать, значительно выходя за рамки физических возможностей живого тела. Да ещё и горящим, как чертов факел!

Черный туман рассеялся, и я, не отрывая взгляда от бьющейся на колу нежити, подобрал алебарду мёртвого парня. Ей и совершил казнь, попытки с пятой всё же измочалив голову лича. Тот дёргаться перестал, но я всё равно продолжал монотонно работать, пока от него не осталось туловище, повисшее на заклинании Велии. И только после того, как я таким же методом разобрался с вмёрзшими в лёд зомби, я смог устало привалиться к стенке и немного расслабиться. Адреналин схлынул, оставляя лишь дрожь в натруженных мышцах и пустоту в груди.

Мн-да... Вот же вечер встреч. Каир, каким-то образом затесавшийся к зомби, Ит, ставший личем. Кстати, зомби из Каира вышел какой-то очень уж резвый и умный, явно с какими-то механизмами адаптации и осмысленности действий. Обычный зомби просто кидается на всех, как идиот, а Каир и уклонялся, и имел приоритет целей, раз не кинулся добивать девушку... То ли демона подсадили, то ли ритуал уровня этак Подмастерья с внесением сложной матрицы действий... Ит хотел быть демонологом, так что первое вероятнее.

Гадко как-то на душе.

А я ведь маг, чёрт возьми! Мог бы и заклинанием Ита прибить — всяко вышло бы эффективнее. Да, логически я сделал верное решение, сохранив резерв на дальнейшие сражения, вот только проблема сохранялась. Ни разу в опасной для жизни ситуации я даже не вспомнил про магию. Как когти у горла пронеслись, так и проснулся во мне дикарь, жаждущий схватить дубинку побольше и лупить по страшной гадости, пока та не перестанет шевелиться. А ведь у меня всё ещё висит на шее щит! И что, помог он мне? Да нифига, я даже не подумал его активировать, просто шатнулся назад, только чудом разминувшись со смертью. Это плохо, что у меня нет рефлексов, связанных с магией. Я её знаю в какой-то степени, умею применять, но лишь в той ситуации, когда заранее планирую её применить. Когда у меня холодная голова и время на моей стороне. Надо будет этим заняться, ведь именно это отличает настоящего мага от знающего теоретика. Это как с фехтованием — какой смысл иметь меч и уметь использовать приёмы, если всё, что ты умеешь, было наработано перед зеркалом в тренировочном зале?

Я поднялся и символически отряхнулся. Надо бежать отсюда. Но прежде чем бежать, я решил оглядеться. Лучше бы я этого не делал. Лучше бы я продолжал считать, что остальные просто ушли, посчитав меня мертвым. Да, это было бы обидно, но...

Переулок, на который мне показывал Ит, действительно содержал следы боя. И тела… Тела моих… Соратников. Я отвернулся, чувствуя подкатывающую к горлу желчь, и скривился. Надо было уходить отсюда, валить куда подальше и как можно быстрее, но я продолжал стоять, опираясь на каменную стену. Перед глазами, застилая реальный мир, вставали те образы, которые мое сознание успело вырвать из открывшейся картины и запечатлеть в себе на долгие годы вперед. Расплавленное в черный студень тело Берена с прожженными насквозь доспехами, изломанное тело какого-то парня, кучкой сваленное у стены, окровавленный жезл магнессы, рядом с которым, кажется, валялось что-то, напоминающее женскую кисть. Лужицы с плавающими внутри осколками, показывающие места ледяных заклинаний Велии, иссеченные стены и кровь, кровь, кровь. А еще зловоние гнили, прохлада Смерти и тело самой магнессы, торчащее из-под нескольких тел, которые я не смог опознать за тот короткий миг, который смотрел на этот ужас.

Как!? Как мог проиграть Подмастерье какому-то вшивому Ученику?! Кто в этом виноват? Как…

Изо рта неожиданно вырвался всхлип, вырывая меня из ступора. Я усилием воли заткнулся и выпрямился, не поворачиваясь к телам погибших. Рядом с болью, терзающей мою душу, и выворачивающим наизнанку чувством вины возник страх. Мне не добраться до гарнизона одному. Пройти туда даже горсткой воинов вместе с хорошим магом оказалось невозможно, тогда на что надеяться мне? Мне, который выжил только какой-то нелепой случайностью, только тем, что все остальные умерли, волей-неволей, но защитив меня от прямого столкновения с личем. А я ведь, сука, маг! Я мог бы защитить себя от заклинаний с большей эффективностью, чем те же ребята из городской стражи. Что отделяло Велию от победы? Несколько секунд, не больше… Она просто не ожидала, что противник ударит достаточно сильно, будучи пробитым насквозь.

Я вздохнул, опуская взгляд. Стукнул по стене и сжал зубы, пытаясь болью привести себя в порядок. Да какого черта все дохнут?! Ричард, Велия, сраный Каир, даже после чертовой смерти решивший попортить мне кровь!

Я снова вздохнул. Злость прошла, как и не было ее. Слишком мало сил у меня осталось, чтобы злиться. Я ведь сам виноват, не так ли? Полез в Братство, навлекая на отца пристальное внимание темных магов, предложил разделиться, оставив очень ценного бойца, отца Марка, в храме Триединого, отвлек Берена и Велию своим неуместным замечанием… В конце концов, в том, что Велия оказалась тут, виноват тоже я. Принцесса в беде, черт возьми. Охотится на тебя стремное Братство с мутными целями?! Сожми зубы и сделай что-нибудь, но не тащи в свои проблемы других людей, гораздо лучше тебя!

Я просто идиот. Изначально идиот. Надо было просто достать денег и поступить в Академию... Или напроситься в ученики... Даже в армию пойти.

Я чуть повернулся, но тут же вернул взгляд обратно и медленно пошёл вперёд. Не хочу это видеть снова. Даже если жезл Велии мог бы мне помочь... Разве я заслуживаю это? Разве я заслуживаю хотя бы чего-то из того, что имею? Заслужил ли я второй шанс, или это была ошибка, некий сбой в отлаженной машине Вселенной? Заслужил ли я вторую жизнь, тело барона, магию... Нет. Я не заслужил.

Шаги давались тяжело. Хотя тело работало также, как обычно, но разве был какой-то смысл вообще его передвигать? Я ведь снова всех подведу. Снова недоделаю, не избегу, не предупрежу, не проверю... Снова вляпаюсь, и снова пострадают все вокруг меня. Как тот же Каир. Увлёкся этой суетой с Братством, поссорился. Знаю я, куда он пошёл после этого — лечить заикание к какому-то мутному магу, там ему дали текст и подготовили ритуал, чтобы тот добровольно отдал своё тело демону... И тоже моя вина.

Крестьяне мои в чём виноваты? Мужская половина вскоре поляжет на полях сражений, гонимая в бой амбициями Рейна. Женщинам и детям тоже придется несладко, и тут даже не знаешь, кому из них хуже. Идти на войну с некоторым, пусть очень небольшим шансом на выживание, или скитаться без крова, надеясь прибиться к какой-нибудь деревеньке? А ведь это тоже из-за меня. Это ведь из-за меня погиб Ричард. Это я не смог защитить свои владения. Что я сделал? Сбежал, убив невинных животных, чтобы сбегать было проще. Разозлил Рейна и обрёк деревню на голод даже при самом хорошем развитии событий.

Может, мне лечь здесь и дождаться кого-нибудь? Наверняка кто-нибудь из Братства заглянет на огонёк. Убью хотя бы одного зомби, кому-то, может, хоть этим облегчу сражение за свою, более достойную жизнь.

Эта странная, самоубийственная мысль внезапно меня оживила. Я осмотрелся. А если не одного, а больше? Двух, трёх? Может, самого кукловода? Это явно будет лучшим выходом для всех. Но тогда к бою надо подготовиться. Я сел на покрытую легким снежком землю и высыпал перед собой содержимое сумки. Итак, что я могу подготовить?

Глава 10

Иштван, Мастер Демонологии, Глава Братства в Ремане.

Хаос. Иштван любил это слово. Короткое, сильное, оно отдавало чем-то совершенно неизвестным, непостижимым. Хаос был всем и ничем одновременно. Можно сказать, что хаос — противоположность порядка, но что такое порядок, как не хаос, случайно принявший чуть более устойчивую структуру? Недаром же не существует никакой магии Порядка. Есть только Хаос, и из Хаоса рождается всё. Сейчас на глазах у Иштвана рождался новый кусочек порядка из царившего на улицах Ремана хаоса. Он был готов признать это ощущение забавным. Вот улицы, по которым он ходил уже несколько лет, вот река, в которой он иногда купался погожим летним деньком, вот небо... Всё было старым и одновременно новым. Улицы наполнились криками и метаниями людей, река покрылась льдом, а небо застлал осадный барьер, блокируя все попытки горожан выбраться наружу. Братство было заперто с Реманом, но только город страдал от такого соседства. Иштван на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, уже обозревал город с высоты птичьего полета. Некроконструкты, поднятые в воздух, кружили над каждым кусочком Ремана, позволяя контролировать всю обстановку на поле боя. А боем был охвачен весь город, как и полагалось по плану. Он с гордостью полагал, что то, что происходит здесь и сейчас, — вершина, квинтэссенция всего его таланта, выжимка из раздумий и действий на протяжении многих лет. В Сабдасской Империи не хватит земли, чтобы похоронить всех некромантов, магов Тьмы и до чёртиков много демонологов. Но сколько из них талантливых управленцев, тех, кто из какого-то сброда Учеников и Адептов, обладая скудными ресурсами, при необходимости прятать все свои действия от властей, соберёт грозную армию, способную захватить целый город?! План, приведенный в движение этой ночью, был расписан по часам. По минутам Иштван просто не успел его расписать — чертов Генрантадар не оставил ни секунды лишнего времени. Надеялся ли он на провал или действительно считал, что каждый миг промедления увеличивает шансы на поражение? Неизвестно. Личи с отрядами зомби и посланными в помощь одержимыми методично вырезали защитников города. Это был второй этап — первый заключался в том, чтобы посеять панику, заставить людей спрятаться в храмах или по домам. Иштвану было совершенно неважно, где именно будут находиться горожане — лишь бы не бежали из города. Огромное количество выведенных на улицы зомби способствовало тому, чтобы беззащитные простые люди не пытались выбраться наружу. Жаль было, что многие умерли — мертвое тело в жертву не принести. Совершенно лишняя трата ресурсов, но, к сожалению, не было у Братства достаточно магов, чтобы контролировать каждого зомби. Не переставая осматривать окрестности с помощью летающих некрохимер, Иштван неспешно шел по улицам к одному из очагов сопротивления, втайне надеясь, что справятся без него. Был же ещё Магистр, до сих пор не вылезший на глаза Братству. Ну или убивающий его членов слишком быстро, чтобы они успели донести о его местоположении. Тратить силы до финальной схватки не хотелось. — Уважаемый Глава, — склонился в глубоком поклоне один из ценных членов Братства. Всего лишь Адепт, но он имел широкие связи среди торговцев, что позволяло получать больше ресурсов для развития. Этой пользы было достаточно, чтобы Иштван знал его в лицо. — Доброе утро, Карн. Как продвигается подавление защитников? — Мастер поправил перчатки и задумчиво оглядел штаб управления городской стражи Ремана. — Почти завершено, Глава, — отозвался Карн, не поднимая глаз. Его голос дрожал, но он старательно держал спину ровно. — Основные силы стражи разбиты. Остатки, человек двадцать, забаррикадировались в главном холле этого здания. Они ждут подкреплений, которых, разумеется, не будет. Но у них есть несколько магов, они держат защитный периметр, и мои ребята не хотят лезть на рожон, теряя людей из-за какой-то горстки обреченных. Иштван скривился. Потеря людей? Какие люди? Половина из них уже мертвы, а оставшиеся — просто мясо, которое он и так планировал поднять через пару часов в виде зомби. — Десяток личей, Карн. Два Адепта, шесть Учеников... — разочарованно бросил Мастер. — Неужели парочка Адептов оказалась настолько сильной, чтобы остановить вас? — Простите, Глава. — склонился в поклоне Карн. Иштван резко поднял руку, и Адепт дрогнул, готовясь к смерти. Но Мастер всего лишь поймал выброшенный из окна снаряд, одновременно выжигая ток магии в нем. Хмыкнув, Иштван поднес каменное яйцо, покрытое вязью рун, к лицу и задумчиво оглядел. Это был артефактный камень, из тех, которые применялись пращниками в армии Фириан. Оружие до недавнего времени невероятно эффективное. На стрелу слишком много не навесить, их предел — слабенькое заклинание, позволяющее, при удаче, пробить слабенький щит и поразить одного-единственного врага. А вот такой вот камешек мог нести в себе энергии достаточно, чтобы разметать осколки на несколько метров вокруг, да ещё и строй разрушить. Да и зашвырнуть его можно на полкилометра без особых проблем. До появления пушек пращники играли важную роль... Однако из-за распространения другого вида артиллерии в Сабде новых пращников не обучали уже полвека. Хотя чего там обучать? Если бы Иштвану понадобилось тридцать средненьких пращников в следующем месяце, он бы взял тридцать трупов, двадцать дней тренировал бы одного демона в мертвом теле и ещё парочку дней потратил на обучение остальных по матрице. И каждый бы показывал идеальный результат — если у всех были идентичные пращи, снаряды и телосложение. Ну, собственно, поэтому и «средненьких». С идеалом вообще тяжело возиться... Удивительно, что Фириан до сих пор их использует. Хотя чего ожидать от Ремана? Отбросив яйцеобразный камень в сторону, Иштван сделал несколько шагов вперёд, к главному препятствию на пути его войск. Массивные дубовые двери штаба, окованные полосами черного железа, могли остановить среднего мага минут на десять. Но не Мастера. Воздух вокруг дверей мгновенно посерел и пошел рябью. Концентрированная магия Смерти ударила в материал. Древесина мгновенно постарела на сотни лет за долю секунды, превратившись в трухлявые, прохудившиеся досочки, железные полосы вспучились, покрылись толстым слоем ржавчины и с тихим, почти жалобным скрипом осыпались на землю. Иштван просто толкнул дверь плечом, и она с грохотом развалилась на части, открывая проход в полумрак холла. Демонолог шагнул вперёд и тут же отскочил обратно, с отстраненным интересом наблюдая за каменной плитой, всего мгновение назад бывшей стеной над проёмом. Та рухнула, едва не придавив вторженца, а в открывшейся дыре на втором этаже уже стояли трое. Два рыцаря городской стражи в тяжелых, начищенных до блеска латах с обнаженными мечами в руках тут же бросились вниз, пытаясь задержать Иштвана, пока Адепт в форме старшего офицера выкрикивал слоги на латыни. Рыцари были элитой. Скорость, сила, выносливость — всё это у них находилось за пределами человеческих возможностей. Защищенные артефактными доспехами, они могли часами сражаться с атакующей армией. Но маг в ранге Мастера, усиленный контрактом с самим Д'Ахаларом, был всё же лучше. Увернувшись от первого выпада, Иштван протянул руку и схватился за рукоять чужого меча, вывернул его и резко прыгнул. Снизу пронеслось лезвие второго рыцаря, но он не достал, а Мастер разом оказался напротив Адепта. — Тig... Кхааа... — только и успел сказать тот, с выпученными глазами хватаясь за клинок, вбитый ему в горло. — Неправильно. — Веселясь, Иштван подшагнул к нему и вышвырнул в пролом, прямо на рыцаря, уже находящегося в прыжке. Того просто смело, а сорвавшиеся с рук личей заклинания добили тело ещё в воздухе, несмотря на хваленые доспехи. Слишком много ударов на них пришлось за какую-то секунду. Второй рыцарь, до сих пор безоружный, бросился на стоявших неподалёку магов. Планировал забрать с собой хотя бы кого-то, но также бесславно погиб, влетев в целый рой плетений. И чему их учат? Иштван брезгливо поморщился, идя вглубь этажа. Никакого удовлетворения от этой легкой победы... Надо тут закончить побыстрее, пока настоящая угроза еще не вступила в игру. Магистр Анриготр. «Водоворот». Главный маг Ремана. До сих пор он не показывался на глаза, но концентрация членов Братства у восточной стены гарнизона неуклонно падала, причём со скоростью, превосходящей все расчёты. Значит, Анриготр там, просто старается не показываться до поры до времени. Ничего — Иштвану известно, как его выманить. Западная стена ждала. И Мастер Сабды был готов преподнести Магистру Фириан его последний урок.

Анриготр, Магистр Воды, главный маг Ремана.

Анриготр был стар. Нет, не в том банальном смысле, который привыкли вкладывать в это слово обычные люди. Никаких скрипящих суставов, белых волос, выпавших зубов, морщин на лице... Чёрт, да ему не было и семидесяти! Для мага его силы — вообще не возраст. Протянет и до двухсот, если не будет жрать в три горла и бухать на пять печенок. Нет, к возрасту физическому его старость не имела ни малейшего отношения.

Нет.

Он, скорее, завял. Завял, как цветок, не получающий живительной влаги. Двадцать лет назад Анриготр был гораздо моложе. Он был новоиспеченным Магистром, настоящим гением своего поколения. В Академии он блистал, пройдя путь от Ученика до Мастера за неполный десяток лет. Потом потратил ещё пятнадцать лет на то, чтобы стать Магистром — потрясающий, без кавычек, результат. У него были все шансы стать Архимагистром до того, как ему стукнет век, а это заявка на то, чтобы в будущем, лет в двести-триста, стать Архимагом и внести своё имя в историю.

И всё было бы хорошо, если бы не смерть его ученика. Самоуверенного, самодовольного типа, полезшего в такие дебри магии Воды, куда и сам Анриготр соваться опасается. И, казалось бы, что за беда — смерть паршивого ученичка, решившего срезать путь на проторенной другими магами дорожке? Плюнул и пошёл дальше. Но нет, ученичок этот был всунут Магистру не кем-то там, а лично Гагирианом. Бастард целого короля — каково, а? Заслуженная, по мнению Анриготра, смерть привела Магистра к ссылке в Реман.

Реман! Нищий городок на краю огромного королевства. Настоящее болото. И в этом болоте Анриготр пропал. Десять долгих лет он потратил, пытаясь доказать, что всё ещё на что-то годен, что не достоин того, чтобы прозябать в безвестности, как какой-нибудь паршивый Подмастерье! Камнем преткновения стали традиции и новые правила, введенные королём задолго до проклятой ссылки. Ведь как обычно маг получает влияние? Всего несколькими путями — через золото, через силу и через уважение к нему, как к источнику знаний. От каждого этого пути идут свои тропинки, и опытный взгляд обычно легко сыщет маршрут для возвращения в светское общество.

Но в Ремане не было золота. Превратить этот городок в какой-нибудь важный промышленный центр было невозможно. Не было рядом достаточно ресурсов для добычи, не ходили торговые караваны. Анриготр вытащил на ясный свет несколько запылившихся патентов с отчасти уникальными заклинаниями, но и это не принесло достаточно пользы. Сила? Как бы не впаривали молодым магам, что рост силы зависит лишь от них самих и их тренировок, любой, кто жил в Академии Магии дольше одного дня, замечал, насколько легче совершенствоваться в месте, где ежедневно творят заклинания сотни людей. Да, Магистр становился магически сильнее, но это был рост на долях процента, настолько смешной, что речь шла о десятилетиях упорного труда, прежде чем он сможет победить того себя, который приехал в Реман двадцать лет назад.

Исследования в магии... Отдельная песня. Куда ни ткни в тонкую науку магической теории — везде найдутся дыры и целые области, которыми никто не занимался целыми веками. И, стало быть, радуйся, исследуй, проводи сотни опытов и постигай бесконечность! Но и тут в дело вступала власть, а точнее, Церковь. Боялись рабы Триединого силы магов, а поэтому под хитрым прикрытием «беспокойства за жизни обычных людей» ограничивали Круг Магов во всём. Хочешь провести самостоятельное исследование? Или задуманный ритуал чуть отклоняется от канона? Получи лицензию, печать на разрешение и позволь проверяющему присутствовать. Ага. Чтобы этот проверяющий всё тщательно записал и отдал своим, где это подробно разберут, решат, может ли «новинка» быть опасной. Если может, то это какой-то священный ужас, необходимо срочно запретить! Да и мага, предложившего это, на всякий случай сжечь.

Увы, в раздел «опасных» шла практически вся боевая магия, отличающаяся от классических Школ. К примеру, практически семьдесят лет назад напрочь запретили соединять Жизнь и Огонь. Сочетания Жизни и Воды рассматриваются уже больше десяти лет, и всё больше заклинаний оказываются под графой «только с разрешением». И то повезло — подсуетилась высшая аристократия, которой хотелось подольше быть молодыми и красивыми. Ведь именно Жизнь, Вода и Свет стоят в основании любого приличного исцеления.

Другая сторона вопроса — кому дают эти самые лицензии и печати? Ответ — тем, кто не ошибается. Людям с идеальной репутацией, с восторгом в глазах смотрящих на Церковь Триединого. Анриготр никогда не был вторым, и после смерти ученика ему оставалось лишь мечтать о первом.

Так что да, Анриготр был стар. Потеряв способность к тому, чтобы идти по жизни с гордо поднятой головой, он по инерции продолжал существовать, уже не пытаясь вырваться из болота, в котором увяз. Горечь потери он пытался утопить в качественном вине и развлечениях — тех немногих, которые доступны на его посту и не унижают его достоинство ещё больше. К примеру, плел небольшие интриги. С высоты своего положения в Ремане он мог сделать всё, что угодно, но ему нравилось наблюдать за тем, как другие изо всех сил пытаются ему угодить.

— Магистр, помогите! — вырвал мага из воспоминаний дикий вопль. Городской маг двинул пальцами, взрывая голову зомби, навалившегося на его помощника. Паренёк, в общем, малополезный. Ну что он мог дать Анриготру, что не мог он взять сам, стакан воды? Даже смешно. Но Магистр уже привык к нему и надеялся, что тот пройдёт Инициацию. В конце концов, брать учеников ему не запрещали... Нормальных тут не было, но почему бы не попытаться из отборного дерьма слепить что-нибудь удобоваримое?

— Не суетись почём зря, отрок, — хмыкнул Анриготр, рассматривая бледное лицо парнишки, покрытое малоаппетитным содержимым гнилого черепа. — Руку в шею упирай и бей ножом в висок. Эти поделки совсем никудышные... Лесной волк опаснее будет.

— Д-да, господ-дин Маг-гистр... — потешно клацая зубами, проговорил «отрок».

Магистр уже не слушал, идя дальше лёгкой поступью. Вокруг кричали. Вот троица воинов, окруженных сиянием святого благословения, повалила очередного зомби и несколькими ударами лишила его нежизни, вот из-за угла выскочил Ученик, направляя руку на скучковавшихся стражников...

Какой хороший день! Снежок, лёгкая прохлада, какие-то культисты, вылезшие из какой-то дыры... У Анриготра без шуток было потрясающее настроение. Потому что культисты — это что? Это угроза! И когда он её устранит... О-о-о, церковников он прижмёт хорошенько. Это ведь их работа. Это они должны следить за тем, чтобы такого не случалось...

Анриготр заморозил язык какого-то мальчишки в пафосном чёрном балахоне, который уже две секунды что-то судорожно бормотал. Совсем же слабаки! Ну куда Ученики лезут на Магистра Воды?

...и когда Анриготр зачистит весь город, то станет героем не только Ремана, но и всего королевства Фириан...

Ледяной осколок, в который превратился язык нападающего, явно доставлял неудобства противнику. Протолкнув льдину в горло что-то мычащего парня, Анриготр пошёл дальше, наслаждаясь предсмертными хрипами врага. Прикрылся на мгновение взмывшим вверх водяным щитом от летящего темного сгустка и взорвал мозг ещё одного нападающего блуждающим заклинанием. Попробуй защититься плоскостью от того, что летает, опираясь на влагу в воздухе! Вот и противник не смог...

...и выбьет из Церкви все то, чего лишился!

— Магистр! — к нему подбежало несколько мужчин в форме стражи.

— Да? — лениво спросил Анриготр, осматривая окрестности. Три Ученика, Адепт и полсотни простейших зомби... И с этим возилась стража столько времени? Слабаки. Можно сколько угодно отнекиваться тем, что их застали врасплох и всё такое, но тем не менее — слабаки. Стража должна быть готова всегда, иначе это не стража, а сборище ни на что не годных мужиков в доспехах. И для кого, чёрт возьми, сделан отдельный магический квартал? Для кого ежедневно трудятся практически все работающие маги Ремана, насыщая рынок разнообразными артефактами?

— Нужна помощь на западной стене, оттуда видны главные... Наши ребята держат их, но среди противников Мастер и множество демонов...

Анриготр кивнул. На секунду замерев, он сплел заклинание водяного кокона вокруг себя и понёсся к западной стене. Надо отдать должное реманским войскам — та всё же частично справлялась со своими обязанностями, и даже без участия Магистра смогла бы подавить большую часть культистов. Большую часть — это ту, которая состояла из простых зомби, Учеников и Адептов. Самое страшное пока, с чем столкнулись защитники города, — это с большим количеством одержимых, которые были банально быстрее и сильнее людей, но толковые маги в Ремане тоже были.

Мастеров среди противников до этого замечено не было. А это значит, что в бой вступили главари, ответственные за это безобразие. И Анриготр был уверен, что стоит реманским Мастерам собраться вместе, они смогут уложить одного-единственного Мастера врага. Ну уж нет, эта слава должна достаться ему!

Огромный водяной шар с заключённым внутри Магистром пронесся по улицам, постоянно набирая и теряя воду. Заклинание это было личной разработкой учителя Анриготра, и подходило, пожалуй, только для магии Воды. Попробуй-ка запихнуть себя в шар огня или света, да ещё катиться в нём! Зато для мага Воды это был прекрасный способ передвижения — быстрый, безопасный и удобный.

Когда Магистр приблизился к западной стене, на его пути прекратили попадаться живые люди, а водяной кокон окрасился в розовый от чужой крови. Не требовалось даже смотреть на заваленные телами улицы — смрад Тьмы и Смерти красноречиво говорил о том, что защитники пали. Причём пали за очень короткое время. Ну сколько могло потребоваться, чтобы добежать до Анриготра и доложить ему о появлении вражеского Мастера? Путь сюда можно даже не брать в расчёт — в конце концов, он передвигался действительно быстро.

А эти мрази даже успели устроить ловушку!

Анриготр сшиб первого прыгнувшего на него мертвеца, второго, прокатился кругом, давя поднимающиеся тела горожан и защитников. Те продолжали вставать и бросаться на него, не способные осознавать того, что эта цель им не по зубам. Видимо, те, кто устроил эту засаду, не ждал целого Магистра так рано — ожившие мертвецы могли бы отвлечь даже крупный отряд с несколькими боевыми магами, но Анриготр был банально слишком силён для них.

Шар продолжал вращаться, перемалывая чужую плоть и превращая мостовую в липкое месиво из костей и грязи. Анриготр не торопился высовываться. Должны же появиться те, кто собирался добить завязших в бою с нежитью защитников?

И они появились.

Магистр бросил взгляд налево, где из-за обломков каменной арки, разломанной чьим-то шальным заклинанием, шагнули двое. Мастер в гладкой маске и Подмастерье. В лицо второй Анриготр вцепился взглядом, пытаясь опознать эту женщину. Реман — слишком маленькое болото для того, чтобы Подмастерье оставался незаметным. Но нет — Магистр в жизни не видел это милое личико.

Значит, чужаки. Это хорошо. Хотя бы потому, что среди нескольких убитых им Учеников Анриготр опознал учащихся на факультете богословия. Забыть что-то на его ранге довольно затруднительно, и в кои-то веки это принесло пользу, а не душевные страдания по минувшим временам...

Магистр позволил себе на несколько секунд замереть, повернув голову направо, откуда чувствовалась плотная аура смерти. Личи... Враги постарались усилить свой основной состав перед тем, как устроить бойню на улицах города. Странно, что среди них все ещё встречались живые... Неужели подготовка проводилась в спешке? Это объясняет такую неподготовленность.

Текли секунды. Анриготр тщательно прощупывал пространство вокруг себя, формируя заклинание и одновременно позволяя врагам прицелиться как следует. Вот он — главный защитник Ремана. Убейте его, и всё будет решено окончательно. Ну давайте же...

Анриготр рванул, закружив себя по узкому пятачку мостовой. Водяная сфера заскользила с огромной скоростью, уклоняясь от ударивших со всех сторон заклинаний. Распластавшись по земле тонким блином, Магистр пропустил какие-то неприятные заклинания сверху и тут же собрал кокон обратно, подкидывая себя наверх. Выстрелившие из камня щупы чёрной материи бессильно скользнули по упругой поверхности шара, отталкивая Анриготра выше, и Магистр ударил по врагам ледяными иглами, выросшими внутри сферы. Безрезультатно — противники легко сбивали их с траектории, встречая на подлёте щитами.

Магистр рванул на личей, собираясь сократить расстояние до минимума и снести мёртвых магов быстрыми и простыми заклинаниями, но что-то внезапно замедлило сферу, позволяя врагам подготовить свои сильнейшие заклинания для удара. Водяной шар сначала замедлился, а затем и вовсе оторвался от земли, сопротивляясь всем попыткам мужчины вернуть себе контроль. В этом слабость подобного типа защит — если взять их под контроль, маг становится на удивление беспомощен в собственной стихии...

Анриготр ощутил, как кокон густеет изнутри, и быстро сообразил, в чем дело. Вода впитывала чужую кровь и насыщалась другой, гнилостной энергией. Забавно, как часто маги забывают, что кровь — это тоже жидкость. На какую-то долю секунды Магистр сосредоточился, пытаясь отфильтровать воду в собственном заклинании, и резко отпустил контроль, собственноручно перебивая узлы в собственном плетении.

Кокон лопнул, рассеченный невидимым клинком изнутри, и тут же от врагов сорвались заклинания, призванные прикончить Анриготра. Но не успела вода упасть на землю, как Магистр уже перехватил контроль над остатками стихии и швырнул окровавленную массу прямиком в Мастера, тут же изымая из воздуха немного влаги и ставя перед собой тонкое «Ледяное Зеркало». Тяжелая волна столкнулась с чужим заклинанием и взорвалась облаком снега, почерневшим под влиянием Тьмы. В пленку щита ударил спаренный серый луч, направленный от мертвых Адептов, и отразился в землю. Повернув Зеркало так, чтобы отраженный луч пересёк Мастера, Анриготр вынудил его защищаться от заклинания союзников, и тут же отпрыгнул назад, уклоняясь от выстрелившей из земли Тьмы — Подмастерье тоже вступила в бой.

Экономными шагами Магистр перемещался по площади, отмахиваясь и уклоняясь от вражеских заклинаний и отправляя в ответ свои, также безнадежно вязнувшие в многочисленных щитах противников. Бой перешёл в затяжную стадию, и это напрягало. Магистр надеялся не потратить много сил, но враги были достаточно подготовлены, чтобы не умереть от той мелочи, которую Анриготр посылал в них. В то же время обе стороны копили силы — ему уже приходилось специально сносить щиты, которые прикрывали вражеского Мастера, плетущего что-то убойное, и вынуждая защищаться его лично. А сам Анриготр опасался потратить лишнюю секунду на то, чтобы добить какого-нибудь из врагов — неизвестный маг Крови, дестабилизировавший кокон, затаился, ожидая подходящего момента. Поджав губы, Магистр стал уходить в сторону, стремясь к той воде, которая не будет так сильно загрязнена чужой кровью. Выскользнув из клещей, он возвёл высокие щиты на пути врагов и бросился вперёд, не тратя время на создание нового кокона. Широкими шагами разменивая метры камня под собой, мужчина прорывался через все препятствия, которые чинили на пути его враги. Те были не глупы и быстро сообразили, что именно делает городской маг. Но понимать происходящее и взять ситуацию под контроль — две вещи, расположенные друг от друга на огромном расстоянии.

Магистр магии Воды, Анриготр по прозвищу «Водоворот» стремился к святому Опену.

Глава 11

Настроение было паршивым, и ничего такого особенного выдумывать я не стал. Просто повторил практически тот же трюк, что в конюшне, но направил рунный круг на поглощение Смерти и Тьмы. Их в округе было какое-то запредельное количество, то ли от резни, то ли... Да какая, к черту, разница? Было и было, мне только на руку.

Также круг был намного больше. Увы, я не мог сделать что-нибудь вроде автонаведения, и понятия не имел, откуда появится враг, поэтому уповал лишь на то, что количества энергии хватит, чтобы порвать любого на значительном расстоянии от эпицентра. Таким образом, круг занял всё пространство от стены до стены. В прошлый раз я работал с подручными материалами не самого высокого качества вроде сена, каменной соли и снега, у меня было ограниченное количество времени и я был вынужден спешить, на скорую руку сооружая что-то грубое и работоспособное именно из-за своей примитивности, но сейчас...

Сейчас я творил. Под влиянием момента и горечи, погасившей все душевные порывы, я работал, не беспокоясь о времени. Враг появится раньше? Умру, пытаясь его достать. Появится позже? Отлично, тогда я точно сделаю то, что собираюсь! Нет смысла беспокоиться, в любом случае я вряд ли выживу.

Странно, но это ощущалось, как свобода. Наконец-то я мог воплотить в жизнь всё то, о чём думал, пока возвращался в Реман. Неоднократно ведь, лёжа на чём придется в ожидании сна, я обдумывал тот ритуал. Знаний, заложенных в Братстве, хватало, чтобы свободно менять свойства простеньких ритуалов и составлять свои. Нужны были лишь руны и понимание того, как себя ведёт энергия, цепляемая той или иной закорючкой.

Напоминало... Программирование? Даже проще — строительство из блоков. Да ещё и блоков этих можно было понастроить самых разных.

Вполне возможно, что такая мнимая легкость появилась из-за того, что я уже был Учеником. Мне не требовалось иметь каких-то очень специфичных знаний о сочетаемости рун — я и так видел все, что происходило в магических полях. А благодаря разнообразию ресурсов, существовавших вокруг меня, мог встраивать один круг в другой, не допуская пересечения потоков энергии.

Вскоре к уже имеющемуся функционалу добавилась точка фокуса, на которую я и встал. Возможность подпитать чары накопленной энергией — не чудо ли? А в процессе попытки прикинуть, как добавить этой гадости убойности, я услышал несколько взрывов неподалеку. Ну, как «неподалеку»?

Мои чувства, подавленные собирающимся вокруг меня облаком энергии, всё же уловили несколько раскрытых на полную мощь аур. Вода, Тьма, Смерть... Я почувствовал, как напрягается моё тело, а меланхолию смывает бешеная волна адреналина. Несмотря на всё то, что я сам себе насвистел...

Я не хотел умирать!

Таким образом, о появлении по-настоящему сильных магов я узнал за несколько секунд до того, как увидел их.

В конце переулка, где лежали тела моих товарищей и несколько порубленных в фарш мертвецов, вылетел мужчина и тут же начал творить что-то невероятное. Лед, ещё стоящий на месте последнего удара Велии, превратился в воду, смел что-то, ударившее в сторону, распылился в туман, поймал ещё одну фигню, прилетевшую по сложной траектории, собрался и улетел за угол, откуда в мага и пуляли те, с кем он боролся. И это за какую-то секунду, не больше.

Я поймал взгляд этого аннигилятора всего живого. А кто ещё мог быть с такой скоростью сотворения заклинаний?!

На краткий миг неизвестный Мастер... Магистр! Анриготр, Магистр Воды — главный маг Ремана... Посмотрел на меня, оценил угрозу, моё покореженное ужасом лицо, едва заметное движение головой, которое я сделал просто инстинктивно...

И отвернулся, продолжая принимать атаки на гибкие, сверкающие щиты. Те сплетались прямо из воздуха, легким потоком огибая тело Анриготра... И защищали от ударов, отметки которых превращали камень в пыль. Угольно-черная вспышка за мгновение обтекла фигуру Магистра и пробила стену рядом.

Клянусь, я заметил эту до ужаса ровную дыру лишь через секунду после её появления. А Водник продолжал отбиваться, раз в две-три секунды уклоняясь от не менее сокрушительных заклинаний и принимая на щиты не меньше пяти заклинаний помельче.

Большее количество, конечно, шло прямо в лицо Анриготра, но иногда и воздух позади мага наливался чернотой, мелькал неуловимый щит, и всё возвращалось к той же бешеной пляске.

Мгновение — слишком большая величина для такого темпа боя. Тем не менее, Анриготр будто приклеился к определённому пяточку и танцевал лишь в его пределах уже больше десяти секунд, вкладываясь лишь в защиту. Чего он, блять, ждёт? Неужели не может, боится соваться дальше?!

Я смотрел, затаив дыхание. Да, по-хорошему надо было бы делать ноги, но... Сколько уже я буду убегать от того, что может изменить мою жизнь?! Я же уже решил, что выжму из себя и этой жизни максимум. Решил сейчас, или полчаса назад, или во время истерики, сопровождающейся суицидальными мыслями, не знаю. Но это было единственное верное решение.

Взгляд Магистра снова пал на меня.

«Защищайся, сзади Адепт Крови», — стукнуло что-то в голове сухим тоном.

То, что мне довелось испытать на себе настоящую магию Разума, я понял уже в развороте. Видит Триединый, так быстро я ещё не поворачивался. Видел пару раз забавные видео, как кошка прыгает, увидев позади себя что-нибудь — так вот, я обогнал кошку. Первые градусов девяносто я работал на колющем страхе, а остальные — на охренеть каком ужасе. Позади меня уже поднимал руку Адепт!

Щит раскрылся, вытолкнутый из амулета резким импульсом маны. Неидеальный, кое-где искривленный диск из Тьмы раскрылся в воздухе и тут же смялся, приняв на себя едва заметную структуру, созданную из очень знакомой энергии Крови. Распрямился... И снова прогнулся, темной дымкой демонстрируя паразитные потери энергии.

В обычных условиях любой, даже самый ничтожный Адепт пробил бы эту поделку первым же заклинанием, но, как я уже упоминал, мой ритуал РЕАЛЬНО зарядился от окружающей среды. Тем более, что сейчас, после краткой стычки Магистра, Тьмы и Смерти в воздухе было в разы больше. И ритуал питал меня, а я — заклинание.

Так что Щит Тьмы выдержал.

А голову Адепта сорвало с плеч одновременно с резким свистом. Мелькнула окрашенная чужой кровью полоса, возвращаясь к хозяину, и я обернулся на Магистра, чтобы увидеть его полный торжества оскал.

В тот же момент ледяной щит, прикрывающий главного мага Ремана, разбился, но... Кажется, убийство этого Адепта крупно повлияло на его возможности. Вверх взмыла ВСЯ вода, которую только можно было углядеть в округе. Снег и лёд, перемешанные с грязью и кровью, скрыли фигуру мага. А из земли прямо под его ногами ударил настоящий гейзер... Говна.

Так вот откуда Велия взяла достаточно воды, чтобы устроить бой с Итом и его отрядом одержимых! Под нами проходила канализация! И если Подмастерье могла манипулировать только чистой водой, которую приходилось очищать, то вот Анриготр...

От вони меня чуть не вывернуло наизнанку, глаза заслезились, но я продолжил на это смотреть из природного мазохизма, наверное. Масса жижи закрутилась вокруг Магистра, разбрызгивая саму себя по сторонам, а затем устремилась вперёд, поглощая улицу впереди. Через несколько секунд оно уже скрылось с моих глаз, уводя бойню дальше, а я всё же блеванул на землю и закачался. Едва ощущая тело, я сделал несколько шагов в сторону и упал, ударяясь о стенку. Рот инстинктивно хватал омерзительный воздух, и меня вывернуло ещё раз — я едва смог наклониться вбок, чтобы не запачкать себя. Мне было очень плохо, и мир вокруг стремительно выцветал. Пожалуй, посижу чуть-чуть...

Магистр Анриготр, несколько минут назад

Враги, решившие напасть на Анриготра, вопреки разнице в рангах, тупыми не были. Сложно вообще назвать тупыми членов настолько сработавшихся команд. Подмастерье прикрывала Мастера заклинаниями первой, изредка второй, ступени. Личи на максимальной скорости молотили мелкими укусами, не позволяющими опустить щиты, а Мастер пользовался своей недосягаемостью вовсю, стабильно выдавая какую-нибудь гадость, которая начисто сносила те барьеры, которые пытался наслоить Анриготр.

Ну и последний, практически невидимый маг Крови, который мешал всем попыткам взять под контроль хоть насколько-нибудь большой объём воды или вовсе пытался подчинить кровь в теле Магистра. Усугублялось это тем, что удары шли со всех сторон, заставляя вертеться, как шлюхе на шесте, лишь бы избежать попадания.

В общем, тупыми враги не были, и когда Анриготр бросился к большой воде, обменяв резерв на хоть сколько-нибудь прочный щит, ему начали тщательно препятствовать.

В поле боя превратилось всё вокруг — крыши домов, на которых лежал чистый снег, земля, сами стены и дома, через которые приходилось прокладывать путь, чтобы дать себе хотя бы секунду передышки. Резерв стабильно проседал. От опустошения он был всё ещё далек — судя по ощущениям, Анриготр превосходил всех врагов суммарно почти в два раза. Да толку-то?!

И Анриготр печенкой чуял, что когда он дойдет до реки, бой не закончится. У всех есть козыри в рукавах, и все они выложат их, только лишь сейчас в пределах ощущений покажется река. Следовало что-то делать.

Как-то подловить.

Устроить ловушку.

Благодаря нескольким опасным раскрытиям, Анриготр смог вырваться чуть вперёд, и атаки перестали сыпаться со всех сторон. Эта передышка позволила ему быстро сконструировать и спрятать в ауре парочку заклинаний. Приходилось одновременно работать с несколькими констуктами, отчего ему чуть не оторвало руку, но растяжение и дискомфорт — малая цена за победу.

Теперь нужна была вода. Сугроб, не обагрянный кровью. Бочка с плохим рассолом...

Он нашел кое-что получше. Выход канализации! И рядом Одаренный... нет, Ученик. Это всё, что они поставили для охраны?

Анриготр вылетел на небольшой пятачок, уже залитый волшебным льдом (кто-то явно уже черпал отсюда воду), отбил посланное вдогонку заклинание и ощутил, как разделяются враги. Всё верно — он же остановился, а значит, можно, наконец, окружить снова и забить...

Магистр бросил взгляд на Ученика, недоумевая, почему тот не нападает, когда стоит в центре активного ритуала... Но молодой парень просто замер, с восхищением и страхом смотря на Анриготра. А в эмоциях просвечивал ужас по отношению к тем, кто атаковал Магистра.

«Не враг», — подивился Анриготр и довольно отвернулся, продолжая следовать стилю Малой Капли и отбивать атаки.

Типичная «вилка» — это положение, в котором кто-то не может дёрнуться на одну из сторон, чтобы не получить от другой, и Анриготр уже пару раз попадал в такие позиции в течение этого боя. Сейчас же он заманивал мага Крови в такую. Этот Адепт постоянно действовал чуть в стороне от своих, поэтому появился на улице, с которой Анриготра невольно прикрыл Ученик. Не сказать, что это была хорошая защита.

Но Магистр магии Воды мог предсказать, как будет действовать враг, когда между тем и его целью стоит резервуар с бесценным ресурсом, который требуется для сотворения магии. Конечно же, взорвет резервуар!

Только вот бочки и корыта на Анриготра никогда не огрызались, в отличие от этого Ученика, который не хотел отдавать свою свежую кровь.

Перед парнем расцвел туманной кляксой кривой барьер, а Магистр уже вытаскивал из ауры качественную модификацию Хлыста. За те несколько секунд, которые он вертелся на перекрестке, Анриготр уже дважды прокрутил в голове нужную последовательность.

Раз — чистая вода, парящая у ног в виде тумана, взмыла вверх, чтобы собраться и застыть ледяной стеной.

Два — пока стену ломают, Магистр разворачивает водяной хлыст и бьёт по Адепту, снося ему голову.

Три — стену пробивают, но Анриготр использует то, что ему не давал использовать маг Крови — уже грязную воду, лежащую под ногами, и снова защищается, формируя вокруг себя водяной кокон. И черт с ним, что грязный, главное, полностью подконтрольный.

Четыре — канализационный люк срывает, и в небо бьёт то, что он скрывал.

Магистр закрутил вокруг себя потоки нечистот, не позволяя чужим заклинаниям пробиться к нему. Грязно? Зато действенно! И даже от самых безопасных атак чисто инстинктивно захочется уворачиваться.

Как говорил его наставник фехтования — ангард! Алле!

Анриготр перешёл в атаку, не беспокоясь, что его защиту пробьют. Ледяную стену такой толщины разбить не сложно, пусть и потребуется какое-то время. Но массу жидкости, которая не стоит на месте — как? Тут или ударить с огромной силой, достигая мага за мгновение, или долго ковырять, разрушая само заклинание, или, в конце концов, применить какую-нибудь молнию, используя недостатки стихии... Но магов Воздуха во врагах видно не было.

Первыми лишились нежизни личи. Не было в арсенале Смерти действительно эффективных способов бороться с тоннами нечистот, хлеставших со всех сторон. Какую-то часть, они, конечно, испарили, создав сферический барьер, но это было совсем не то. Прокляли ту массу, что их обхватила, но зря — Анриготр четко разделял то, чем атакует и то, чем защищается. Закрученные потоки стесали их плоть и раздробили кости, а по энергетическим телам в последний момент прилетело несколько лезвий, порвавших насильственную связь душ и тел.

Подмастерье влетела прямо в поток Анриготра — её толкнул Мастер, пытаясь выиграть себе ещё немного времени. Взорвалась красивая, в общем, девушка, совсем некрасиво, выпуская всех тех бесов, которых в неё запихали, и разлетаясь шматами мяса.

Нематериальные сущности разных размеров и форм разлетелись по нечистотам, не в силах двигаться против потоков маны, которую туда закачал Магистр, увидев, что происходит. Сработало — до него родственники демонов не дотянулись. Но любая посторонняя энергетика в работающем заклинании плохо на нем сказывается.

Нечистоты опали на землю, а в Магистра ударила черная молния, от которой он ушел, откатившись чуть в сторону. Нахмурился. В этой грязи всё ещё действовало проклятие, внедренное личами. По такому передвигаться было небезопасно, и следовало куда-нибудь уйти. Увы, улица — прямая линия, и тут либо идти назад (что невозможно — враг в лучшем случае просто сбежит), либо переть вперёд, прямо на очень неплохого Мастера, однозначно ещё способного удивить Анриготра.

Впрочем, бросаться грудью на чужие заклинания никто не планировал. Подкрутив свойства шара, Магистр катнул его вправо, влево, разгоняя. Убедившись, что минимальная скорость достигнута, он сплющил, а затем расширил его, заставляя подпрыгнуть, сбивая наводку заклинаний и понёсся вперёд, рикошетя от стен.

Глазомер и скорость реакции помогали сориентироваться в несущемся на огромной скорости водяном коконе. Несколько заклинаний, быстро выкинутых Мастером, просто не пробили дико закрученную толщу воды, а через миг Анриготр ударился в то место, где секундой назад стоял враг. Конечно же, уклонился.

Внизу вспыхнуло, а стены посекло разлетевшейся брусчаткой. Вода защитила Анриготра, но сила взрыва была такова, что шар подкинуло на десяток метров вверх. Он выкинул от глади водяной щуп, зацепился за печную трубу и рванул на себя, смещаясь в сторону. Вовремя — мимо сверкнула очередная черная молния. Учитывая поражающую мощь этого заклинания, оно было как раз Мастерского ранга, и скорее всего принадлежала какому-то артефакту. Не мог Мастер так часто бить плетениями своего ранга! Да даже Анриготр был уже пуст, если бы с начала боя расшвыривался подобными плетениями!

Шар рухнул на землю и снова покатился вперёд, пока Магистр засыпал противника всякой мелочью. Их роли явно поменялись — скорость создания заклинаний у него была явно выше.

И это дало свои плоды. Снаряды, пропускаемые щитами Мастера, проходили всё ближе к телу. Тот не мог двигаться также живо, как в начале схватки, и очередной ледяной шип разорвал ему бочину. Когда до очередного столкновения остались считанные метры, Анриготр вырвал себя из воды, до последнего момента поддерживая летящий во врага шар и одновременно собирая одно-единственное копьё.

Перед шаром раскрылся черный провал и поглотил его, тут же захлопываясь. А пущенное в тот же миг копьё пробило пассивный щит и накололо врага. Мастер страшно зарычал, рванулся, переламывая лёд. Из его ран вспыхнул огонь, но Анриготр собрал воду в последнем усилии и заключил голову врага внутрь. Закрученные потоки разорвали череп, как гнилое яблоко.

Подергивающеся тело рухнуло на землю, не закончив трансформацию. Монстру, в которого хотел превратиться Мастер, наверное, последнее заклинание даже не слишком навредило... Но история не знает сослагательного наклонения — Анриготр выиграл этот бой.

Магистр выдохнул, прикладывая влажную ладонь ко лбу. Голова разболелась. Зажмурившись, маг унял внутричерепное давление и выдохнул. Мягкий свет, идущий с неба, изменился, становясь ярче и желтея. Купол над Реманом падал, больше не забивая сенсорику Анриготра своим безжалостным Светом. Падал и раскрывал страшную правду. Реман было не спасти.

Глава 12

Не знаю, сколько времени я провёл, сидя у стены. Мутило меня конкретно, но уже не рвало — было банально нечем. От постоянных позывов скрутило живот, и я сидел, ожидая, когда мне станет хоть капельку лучше. Действительно, в какой-то момент в голову вернулись заглушенные шумом звуки, и по-новой ударило амбре вскрытой канализации. Брезгливость, поднявшаяся из глубины души, заставила меня встать на ноги и отойти подальше от источника непереносимого зловония.

В итоге я просто пошёл куда-то. Мелькнула мысль, что нужно пойти по следу Магистра, найти его... А если тот проиграл? Тогда нужно бежать. Меня продолжало мутить, а в голове появлялись и исчезали вялые мысли. Пафоса-то сколько навалил. Убью, мол, хоть кого-нибудь. Ага. Нихрена я не убил, сам чуть не помер. Бесполезный. Не хочу быть бесполезным. Но мне мешает трусость и слабость. Надо стать сильнее, но как стать сильнее, если ты вот-вот умрёшь?

Сильнее надо было раньше становиться. Когда было время. Зря. Зря я вообще поперся в Братство. Невезучий я человек. Или везучий? Когда-то на кладбище в меня попала молния. Невезение, однозначно. Тот день вообще был неудачным. Но я переродился. Везение? Определенно. Не знаю, сколько ещё людей получили этот невероятный шанс. Может быть, много — всё-таки литература про попаданцев принесла в свои объятия сотни профессий. Кто только не умирал и не перерождался в новом мире! Всех и не вспомнить. Переродился хорошо. Или не хорошо? Нет, всё-таки хорошо — благородная кровь, всё такое. Простолюдин бы не получил и десятой доли тех благ, которые я имею по праву рождения. А тогда, на кладбище, когда я выкапывал череп? Мне повезло или нет? Я убежал, и в меня не попал арбалетный болт, но что было бы, если бы он в меня все же угодил? Ха. Меня бы подлечили, а потом заставили платить. Отец бы приехал и отмазал. В самом худшем случае выгнали бы из университета. И что? Вернулся бы домой. Зелгрус, может быть, увидев, на какую дурость я иду, чтобы получить доступ к магии, сжалился и начал бы учить. Хоть как-то. А может, и заинтересовался Братством, и всё так повернулось бы, что Братство раскрыли, а я стал каким-нибудь магом Воздуха или Огня...

— Кем будешь? — раздался рядом голос, заставив вздрогнуть. Рука сжалась на мешке, дёрнулась... Пришло осознание, что я идиот, который оставил всё оружие на месте, где создавал ритуал. Сопротивляться бесполезно.

— Гордей... Имя моё. — сказал я чуть путано, смотря на источник голоса. Магистр Анриготр, который, видимо, прибил всех противников. Хорошо. — Господин Магистр.

Мужчина хмыкнул, вытянул вперёд руки, разминаясь. Поморщился, прокрутил правую ладонь. Я тем временем разглядывал его. Не скажу, что он выглядел как-то особенно необычно, но сила, стоявшая за его спиной, впечатляла слишком сильно, чтобы его можно было не выделять из толпы. Магистр был довольно приземистым мужчиной, на вид лет пятидесяти. Седые волосы, голубые глаза, желчные складки у узкого рта, влажная сероватая кожа. Клянусь Небесами, нежить он напоминал сильнее, чем иной некромант. Может, его так вымотал бой?

— Аристократ? — в итоге поинтересовался Анриготр, но тон был таким, будто в меня плюнули. — Если не хочешь сдохнуть, то лучше бы тебе идти за мной.

— Спасибо, Магистр. — осторожно поблагодарил я. Чисто на всякий случай, всё равно никуда отлипать от могущественного мага я не собирался. Но мои слова вызвали очередную вспышку усталого гнева.

— Прекращай изрыгать помои. Ответь на вопрос.

— Не совсем аристократ... Рождён им. Сейчас... В сложном положении.

— Изгнали? — пепельные брови Анриготра дёрнулись. Казалось, впервые он обратил на меня больше внимания, чем на землю под ногами.

— «Прогнали» будет вернее, думаю... — вздохнул я. Мы довольно быстро шли куда-то от места, где располагался гарнизон, но я не особо переживал из-за этого. Во-первых, целый Магистр и главный городской маг явно получше меня знает, что делать. Во-вторых, убить меня он мог и на месте — совсем не обязательно куда-то вести.

— Рассказывай.

— Сейчас?! — всё-таки возмутился я на такой приказ, на что получил саркастичную отповедь:

— Разве тебе что-то мешает?

Я сплюнул горечь, накопившуюся во рту, почесал затылок и выдохнул. Действительно, мне ничего не мешает раскрыть всё, что со мной произошло. И я начал рассказывать. А Магистр — перебивать меня в некотором подобии поддержания разговора.

— При рождении меня звали Гордей Конхель...

— Конхель... Барон Ричард, так?

— Да. Он недавно умер, и я поехал получать наследство...

Шёл шаг за шагом, шли минута за минутой, а я всё говорил, раскрывая историю под шквалом уточняющих вопросов. Мы двигались по разбитым улицам, петляя между обгоревшими остовами лавок и телами, так и лежавшими на земле после постигшей их смерти. Анриготр слушал, кивал, иногда бросал короткие, рубленые реплики, заставлявшие меня спотыкаться на полуслове и перестраивать фразу. Он не пытался казаться сочувствующим. Да и не должен был, наверное.

Я выложил всё. Про баронство. Про то, как приехал и обнаружил Рейна с его дружиной в моём замке. Про попытку откупа, про поджог конюшни. Про Братство Восьми Искусств, в которое пошёл из-за жажды силы и знаний. Говорил сбивчиво, перескакивая с мысли на мысль, но Магистр терпеливо вылавливал главное, возвращая меня на нужные ветки разговора.

— Братство. — Анриготр вдруг сбил меня, чуть повернувшись. — Что это за организация?

— Легальная, по документам. Ну, мне так сказал капитан стражи... Каменный? Аарон Каменный, да. Общество изучения тёмных школ. Но под прикрытием они собирали людей, уж не знаю для чего, но на момент моего появления там это уже была секта. Поклонялись и приносили клятвы Д'Ах...

— Заткнись! — рыкнул Магистр, и я послушно заткнулся, чуть не умерев от сердечного приступа. Убедившись, что я не произнес имя до конца, маг чуть расслабился. — Какому-то темному божку или демону?

— Да. Вступивших учили магии, в основном — Смерти и Тьме. Учили делать зомби, создавать артефакты... Я думал, это наёмный отряд, который хочет вписаться в войну за деньги. А оказалось... — я запнулся, чувствуя, как снова подступает тошнота.

— Видел я, что оказалось. Но ты сказал, что была клятва. Почему тогда ты ещё не напал на меня?

— Я стал Учеником в...

— В том лесу, во владениях. Слишком далеко, и клятву просто смело переродившейся энергетикой. Это логично. — Анриготр посмотрел на меня с каким-то восторженным удивлением. — Да ты просто везунчик, парень!

Я ответил тяжелым взглядом, присовокупив слегка вздернутую бровь. Мол, серьезно? На Анриготра не подействовало, но мне стало легче.

— Наверное, вы правы. — в итоге сказал я. — В конце концов, я хотя бы могу отомстить кому-то из Братства за смерть отца.

— Разве не Рейн убил твоего отца? Он тоже из их шайки?

— Нет, — я покачал головой. — Рейн — соседний барон. Обычный, жадный, азартный. Он просто воспользовался моментом. Узнал, что Ричард мёртв, наследника нет, замок без защиты. Пришёл, объявил земли своими, забрал мужиков в дружину. Говорит, готовит их к войне. К какой — без разницы, главное — поживиться.

Анриготр желчно ухмыльнулся:

— Да уж ясно, к какой, если Сабда напала на Фириан. К короткой и победоносной.

В отличие от Магистра, я так уж уверен в победе королевства не был. В конце концов, Братство умудрилось захватить Реман. Но ничего не сказал, лишь уткнулся взглядом в промерзлую мостовую.

— Значит, один волк убил, а другой дожрал падаль. — недовольный затянувшимся молчанием Анриготр едко усмехнулся. — И ты, наследный барон, оказался лишь обгрызенной костью, которую по случайности выронили изо рта.

— Выходит, так. — хрипло согласился я.

— И что планируешь делать?

Кинул на него недоумевающий взгляд. Так-то я не особо планировал дальнейшие действия, но общая канва была понятна и проста, как палка.

— Стать сильнее. Вернуть то, что моё по праву. Отомстить Сабде. А вы?

— Я?!

— Вы тоже лишились многого. Крупного поста, дохода...

— Не суди о том, чего не знаешь. Я только рад, что смог вылезти из этого болота. Сейчас начнется война... Это хорошо.

— Хорошо?! — настал мой черед недоумевать с заскоков собеседника. Увы, Магистр не был похож на того, кто сейчас сказал смешную шутку и ждет реакции окружающих.

— Даже отлично. — серьезно кивнул Магистр. — Это пошатнет трон Гагириана, заставит суетиться весь свет в поисках реформ. Время, когда наша гусеница наконец выползет из кокона и превратится в прекрасную бабочку.

— Война — двигатель прогресса. — пробормотал я известное выражение.

— Отлично сказано! — восхитился Анриготр. — Сам придумал?

Я только отмахнулся.

Мы свернули за угол полуразрушенной лавки, и перед нами открылся берег Святого Опена. Река выглядела странно спокойно посреди этого хаоса. Вода, обычно бурлящая и сильная, сейчас застыла тёмным стеклом, лишь местами скрытая подо льдом. Воздух здесь был чуть свежее, пахло озоном, сыростью и чем-то сладковато-горьким, что отдавало магией разложения.

Анриготр подошёл к кромке воды, опустился на одно колено и протянул ладонь над поверхностью. Никаких пафосных взмахов или заклинаний на древних языках я не заметил. Но вода под сухими пальцами пошла рябью, потом резко затвердела, образовывая лёд. Он поднялся, изогнулся, выстраивая борта, киль, плоское дно. За считанные секунды на мутной глади реки выросла утлая рыбацкая лодка. Но полностью из мутного льда.

— Влезай. — Анриготр поднялся, отряхнул колени и легко шагнул на борт. Лёд не треснул, хотя я этого очень ожидал. — Не утонем, не беспокойся. Я не идиот, чтобы делать посудину, которая развалится от первого же порыва ветра.

Я осторожно ступил на палубу. Сразу стало холоднее — вокруг всё-таки лёд. Лавок не было, поэтому я просто замер, чувствуя, как слегка покачивается борт под ногами.

— Плюхайся сразу на пол. — Анриготр показал пример, невозмутимо опускаясь на плоское дно. — Только подстели что-нибудь под задницу, а то отморозишь себе инструмент продолжения рода.

Я послушно опустился, подложив под себя мешок с остатками алхимии. Лёд пробивал даже через плотную ткань, отдавая в поясницу тупым, ноющим холодом, но терпеть было можно.

Вода под днищем глухо ухнула, пошла волнами. Лодка дрогнула и сорвалась с места. Ветер ударил в лицо, моментально вызывая слезы на глазах, заставляя щуриться и втягивать голову в плечи. Мы понеслись вдоль берега, и Реман начал смазываться по бокам, превращаясь в размытый серо-чёрный силуэт из домов, крыш и редких просветов с развороченных улиц.

Я вжался в борт, пытаясь укрыться от безжалостного ветра, и посмотрел наверх.

Небеса над городом стояли практически чистые, светлые, покрытые редкими облачками. Мороз и солнце — день чудесный....

Купол пал. Это осознание ударило по мне довольно болезненно. Я ведь даже не заметил, в какой момент.

— Купол рассыпался минут двадцать назад, — констатировал Анриготр. — Или пятнадцать. Неважно. Результат один. Реман пал, Гордей. И купол сняли, потому что уже не было смысла глушить пути сообщения и опасаться какого-нибудь Архимага, пришедшего на помощь.

В его голубых, выцветших глазах не было эмоций, а ровный голос продолжал сыпать фактами:

— Я больше не чувствую скоплений жизни. Только редких людей из тех, кто спрятался в погребах или забился под половицы. Но это не выжившие, скорее трупы, которые ещё не остыли.

Меня передёрнуло от этих слов.

— А храм? — голос прозвучал хрипло, почти шёпотом, но ветер заглушил его, и я сказал громче: — Храм на Кожевенном ряду. Там были люди, они забаррикадировали вход. Святой отец сильный, я... Алтарь был полон под завязку! Они не могли...

Анриготр медленно покачал головой и отвернулся, входя в изгиб русла.

— Давно ты слышал колокола, парень? Те самые, что трезвонили всю ночь, а потом резко заткнулись под утро? Думаю, их планомерно вырезали, пока остальные думали о том, как выжить. К тому же, нет ничего лучше для темного бога, чем оскверненный алтарь Триединого.

Я сглотнул, чувствуя, как в горле встаёт мешающий дышать ком.

— Вы даже не собираетесь проверять? — прозвучал мой упрёк. Глупый, детский, но вырвавшийся сам по себе, прежде чем я успел прикусить язык. — Вы Магистр, в конце концов, можете быстро сходить туда и посмотреть...

— Проверять что? — Анриготр резко повернулся ко мне, и лодка тут же отреагировала на его движение, круто вильнув. Брызги ледяной воды хлестнули мне по сапогам, мгновенно пропитывая ткань. — Посмотреть на что, на их трупы? Посчитать, сколько зомби лежит у колокольни? Или убедиться, что настоятель действительно пожертвовал собой, пытаясь спасти пару десятков горожан? Нет уж, я покину город, и ты сделаешь также. Или ты уже расхотел искуплять свои прегрешения, а?

Лодка продолжала рассекать воду. Анриготр поддал на прямой, и мы летели уже с попросту безумной скоростью, практически не касаясь воды. Нос задрался, защищая нас от ветра, который выл и свистел за бортом. Я молчал, обдумывая слова Магистра.

С одной стороны, это звучало как предательство. Но опять же, какой толк спасать обычных горожан? Если бы речь шла о тысячах или хотя бы о сотнях, то да. А так... Да, старик был прав.

— Куда мы едем? — наконец спросил я, перекрикивая шум воды и рёв ветра.

— А что находится ниже по течению? — вопросом на вопрос ответил Анриготр, пересев чуть ближе к носу и массой тела опуская его вниз. Причём лицом он оказался ко мне, а спина «следила» за происходящим впереди. Несмотря на ужас, охвативший мою душу, управлялся с лодкой Магистр всё также ловко, поэтому вскоре я перестал обращать на это внимание.

— Лейнсбрук? — спустя несколько секунд напряжённого припоминания карты, всё-таки ответил я.

— Именно. Городок небольшой, но там уже должны знать о произошедшем. А если не знают — мы будем теми, кто донесёт эту весть. — щёлкнул пальцами Анриготр. — А ещё там есть армия... Гарнизон. Не важно, в общем, у нас будет место, где есть, спать и планировать дальше.

— А потом?

— Война во всем своем отвратном обличии. — пожал плечами старик. Кажется, я даже оскорбил его таким тупым вопросом. — Но также — шанс сделать несколько шагов на пути к величию. Большая часть родов аристократии, которые сейчас составляют верхушку нашего света, когда-то закалились в горниле войны. Твой отец, Ричард, наделал немало шума, вернувшись на родные земли с богатством, вырванным из лап войны. И я вижу в этой войне время перемен. Время перековать королевство, выкинуть шлак, накопившийся за годы бездействия...

Слушая эту речь, я не мог отделаться от мысли, что Магистр Воды — тот ещё обдолбанный милитарист. Или, неизвестно по какой причине, пытается таким казаться.

— Разве вам не страшно? Молот на этой наковальне, — продолжил я его метафору, — держит криворукий слепец, и попасть может по каждому, навсегда отправляя его в утиль.

Магистр посмурнел и отмахнулся.

— Боятся те, кому есть что терять. А ты? Ты боишься?

Я посмотрел в сторону, разглядывая смазанный пейзаж. За то время, что я был здесь, я сильно отвык видеть такие скорости, и с новым удивлением выхватывал участки пути из общей картины. Внутри всё трепетало от осознания, что впереди меня, может быть, ждет война. Война.

Слово-то простое, а сколько смысла, боли, ненависти, страданий, погубленных душ, оборванных жизней. О многих войнах я читал и слышал — из телевизора, из учебников, из художественной литературы, от экскурсоводов, родителей, знакомых, от диванных экспертов и прочих, прочих...

Сам факт того, что в мире ведутся войны, совершенно спокойно появлялся в сознании каждого человека практически с младенчества. Вместе с понятиями добра и зла, ещё в том примитивном оформлении, которое закладывается родителями. И я даже не могу вспомнить, а задавал ли я в детстве вопрос: «А почему воюют люди?». Кажется, всегда была простая причина, ещё с драк в детском саду. Отобрали игрушку — и карапуз напротив уже враг, и у вас уже своя маленькая, крошечная до невозможности, но всё-таки практически настоящая война.

— Нет. Не боюсь. — удивлённо произнес я. Я помнил, как боялся Братства всего... Всего день назад. Помнил, как меня чуть не убил Адепт, купленный Рейном, как бешено стучало сердце, когда я сидел на дереве, смотря на стаю волков... Но прямо сейчас, думая о том, что мне придется сойтись в бою с кем-то и или выжить, или умереть, на чужой земле, за чужие интересы... Тревога — максимум. И легкое, омерзительное предвкушение, от которого стало стыдно. Может, я слишком устал?

— Сохрани это чувство, — кивнул Анриготр, ничуть не удивленный моим ответом. — И возвращайся к нему, когда станет по-настоящему страшно.

Глава 13

В какой-то момент пейзажи за бортом перестали походить на картину импрессиониста. Лодка шла ровно, рассекая воду Святого Опена. Ветер, недавно забивавший уши своим шумом, постепенно стихал, уступая место влажному холоду, поднимавшемуся от реки. Редкие, но жёсткие удары воды об борт сменились почти неслышным скольжением. Анриготр, до этого сидевший у носа, поднялся и медленно прошелся, как будто разминаясь.

— Мы вырвались из окружения. — произнёс он этаким тоном юного натуралиста. Довольно и одновременно как-то безразлично. От налетевшего порыва ветра его плащ хлопнул, чуть не ударив меня по лицу.

Я поднял голову, потирая руками замёрзшие щеки и оглядываясь. Какое к чёрту окружение!? Мы плыли по реке, за спиной остался мёртвый Реман. Никаких стен, никаких войск, только идущее с двух сторон голое русло и деревья.

— Какое окружение? — наконец спросил я. В горле запершило, и я сглотнул, поморщившись.

Анриготр остановился позади меня. Я обернулся. Он смотрел на Реман, исчезающий вдали.

— Над чувством магии тебе придется поработать. — Он махнул рукой в сторону берега. — Вот там вот бежит какая-то мертвая гадость, она несёт на себе какого-то мертвого мага... И таких точек минимум десять, все приближаются к Реману.

— Зачем?

— Этого я не знаю. Но знаю, что не хотел бы сталкиваться с ещё несколькими Мастерами, тем более мертвыми. Кто знает, насколько могущественными они стали за годы нежизни? — Анриготр философски пожал плечами.

Я всматривался в сторону, в которую махнул Магистр, и пытался что-то почувствовать. Естественно, ничего не вышло. Но я все равно чувствовал... Неправильность?

— Вы мне врёте, Магистр.

— Что? — он повернулся ко мне, удивлённый моей наглостью. — Если у тебя чувства червяка и ты не можешь почувствовать птицу в небе, это не значит, что...

— Я не об этом. — мотнул я головой, как будто смахивая в сторону его слова. — Вы соврали о том, что Реман пал. Город не имел каких-то значимых мест, чтобы его было необходимо именно захватывать. Это значит, что либо личи идут на помощь Братству, либо они собираются провести там ритуал, забрав единственное, что ещё ценно — человеческие жизни. Следовательно, там или есть ещё те, кто сопротивляется, или есть те, кого можно пустить на жертвоприношение.

Я замер, ошеломлённый собственным открытием, и тайно надеялся, что старик сейчас рассмеется, плюнет в меня, скажет, что я идиот, и укажет на какую-нибудь деталь, которую я упустил, пытаясь играть в великого сыщика.

Анриготр стоял и молчал.

— Хорошая интуиция, — наконец ответил он.

— Нет. Нет! Вы бросили свой город?!

— Там все равно практически никого не осталось. Армия разбита, горожане разобщены. — Осознав, что оправдывается, Анриготр добавил со злостью, обвалившейся мне на плечи целой горой. — Мы проскочили в узкую щель! В очень узкую щель!

— Как подвальная крыса...

Заткнись. Это слово не прозвучало, но от давления, разошедшегося от Магистра, мне стало тяжело дышать. Хотя сложно вообще осознавать и передавать это чувство. Как будто со всех сторон моё тело сжало невыносимое давление, как будто я опустился на самое дно Марианской впадины и больше никогда не выплыву, потому что сила Архимеда уже не действует на такой глубине... Я задыхался и умирал, тонул и кашлял кровью, дышал водой, не способный осознать, что не могу ей заменить воздух.

— Успокоился? — размеренный голос совпал с освобождением из-под гидравлического пресса. Я вдохнул, как в первый раз в своей жизни, чувствуя с невероятной ясностью, как кровь бежит по телу. Воздух был таким же, как всегда, но дышать им, жить, чувствовать было блаженством.

— Я спросил, ты успокоился?

От малейшего намека на повторение этого я испытал ужас и поспешно выпалил, вспоминая, как складывать слова:

— Да! Да, я ус... успокоился.

— Хорошо. — Анриготр неспешно проследовал на нос и снова сел там, обратившись лицом ко мне. — Вот в чём проблема аристократов — отчего-то вам всегда кажется, что происхождение заменяет силу. И считаете возможным указывать тем, кто намного сильнее вас. Теперь молчи и тихо радуйся тому, что собственная глупость не привела тебя к смерти.

Я промолчал. Конечно же, я никогда не считал себя лучше кого-нибудь лишь только по праву рождения, но вёл себя действительно неподобающе. Подумать только, накричать на Магистра!

— Магистр, позвольте вопрос.

— Зачем мне такой слизняк, как ты?

— ...да.

— Вопрос появился после того, как я показал разницу между нами, или до?

— После того, как я узнал, что остальные не удостоились такой милости, — сухо ответил я, даже не пытаясь язвить. Серьезно, то, что Магистр вывел из города не только себя, но и меня, какого-то там вшивого Ученика...

— Прихоть. Ты был рядом... — Анриготр хмыкнул, его рот исказился, показывая презрение. — Помог мне, в конце концов.

— То есть никаких планов навроде «пленного культиста»...

— Забываешься.

Я замолчал. Но через какое-то время Магистр сам начал разговор.

— Как называется тот ритуал, который ты активировал в бою?

Я нахмурился, припоминая название той пентаграммы, которая стояла в фундаменте. Даура как-то говорила о том, как это называется.

— Печать... источник... Печать малого источника?

— Старое название. — кивнул старик и зарылся в сумку. — Но это не она. Как минимум потому, что не имеет плавающего фокуса, не может быть такого размера и не удержит даже десятой доли того, что там собралось.

— Плавающего фокуса? — рассеянно моргнул.

— Без этого ритуалист не может быть внутри, из него самого бы тянулась сила. В отличие от твоего варианта.

Я задумался. Да, такая проблема была, но я просто... Эм...

— Я поставил ограничивающий круг внутри. Большой фокус.

— Большой фокус? Имеет смысл... — Магистр задумался, открыл и закрыл рот, будто хотел что-то спросить, но передумал. Опустив руку за борт, он вытащил идеально ровную пластину льда. — Рисуй.

Вытащив медяк из каким-то чудом пережившего эту ночь кошелька, я начал старательно царапать поверхность. Нацарапав первый круг, остановился.

— Магистр, я ещё на стенах рисовал...

— Две плоскости?

Вода из-за борта плеснула в лодку, и ледяная плита приобрела две стены — прямо моделька той улицы. Я поставил плиту на дно, опустился на колени и пропал в начертании, тщательно повторяя всю пройденную работу.

Законченную работу я передал Анриготру. Тот тщательно изучил всё, потом начал прикладывать руки к разным участкам. Закончив это странное облапывание макета, он снова хмыкнул.

— На удивление точно. И оригинально. Конечно, только из-за того, что никому не придёт в голову творить такую хрень, когда есть связка Рингерета и эфирный стопор...

Пластина полетела за борт. Я сопроводил её в последний путь грустным взглядом. Повернувшись, я напоролся на задумчивое выражение на лице старика. Что-то решив, он сказал:

— Ладненько. Пока плывём, давай развлечёмся простенькими задачками.

По ухмылке, сопровождающей эти слова, я и представить не мог, что задачки будут действительно лёгкими. Думалось, что вот сейчас Анриготр обрушит на меня всю мощь магической науки, но он начал с геометрии. Причём уровня этак средней школы. Стоит ли говорить, что я щёлкал эти задачки практически с той же скоростью, с которой Магистр называл условия задачи? Минут через десять такого времяпровождения старику надоело.

— Кто тебя учил арифметике в Реманском университете?

— Господин Вейтен.

— Не знаю такого. Должно быть, он обладает острым умом и обширным педагогическим опытом.

— Он всю жизнь преподавал. — уклонился я от подтверждения или опровержения. Ну не говорить же, что Вейтен — зазнавшийся тупица, а все мои познания в математике — продукт обучения в более развитой с этой точки зрения цивилизации?

— Тогда попробуем что-нибудь посложнее. — пожевал губы Анриготр.

И мы попробовали. Теперь задачки требовали не только знания теоремы косинусов, синусов и свойств самых разнообразных фигур, но и кое-какое понимание алгебры, чтобы считать все величины, встречающиеся на пути. Добавилась необходимость придумывать что-то, достраивать, и задачи вышли на уровень старшей школы, кое-где заглядывая на олимпиадный.

Теперь, конечно, мне приходилось требовать условия задач в письменном виде, просить всё новые пластины для записи промежуточных результатов и периодически напряжённо думать, тратя на задачу по несколько минут... Но я всё равно справлялся.

Тем временем берега стали ниже. Сквозь голые ветки идущих вдоль реки деревьев начали проглядывать крыши. Деревни. Небольшие, приземистые, с высокими трубами, из которых валил густой белый дым. Периодически доносился смех людей, совершенно не подозревающих о том, что в паре десятков километров вверх по течению имперцы режут таких же, как они.

Я поднялся, оторвавшись от очередной задачки, выпрямился. Не раздумывая, я поднёс руки ко рту, сделав из ладоней рупор.

— Реман пал! — крикнул я. — Враг в городе! Некроманты! Тёмные маги! Бегите в Лейнсбрук! Готовьтесь к войне! Сабда начала войну!

Из-за низкого забора высунулось заспанное лицо мужика. Он лениво крикнул что-то, обернувшись к дому. Его сосед махнул рукой и рассмеялся, а жена, развешивая что-то на верёвку, даже не оглянулась. Никто не побежал собирать вещи.

Я крикнул ещё раз. Потом ещё. Пока горло не засаднило. Анриготр молчал. Он даже не посмотрел в мою сторону, рассматривая недорешенную задачу. Лишь когда деревня окончательно растворилась за поворотом, он наконец подал голос.

— Только силы потратил.

— Они должны знать. — поджал я губы, опускаясь на прежнее место и растирая замёрзшие руки. — Если не сбегут...

— Да ничего не изменится. Ты для них — безумец или идиот, а может, пьянчуга, решивший повеселиться. Кто-то встревожится, конечно, но все равно все будут на своей земле сидеть, пока не увидят кого-нибудь своего, кто скажет им, что это правда.

Где-то в глубине души я понимал, что он, в общем, прав. Что никому дела нет до моих слов. Вот скажи такое староста... Или бегущее от чего-то большое скопление народа...

— Я бы перекусил. — заметил я, не став спорить. В ответ лодка снова рванула вперёд.

— К ночи будем у Лейнсбрука. Там и поедим, и поспим, и согреемся. Скажи лучше, а вот если бы линия стояла во-о-от так, значение...

И мы продолжили трудиться умственно. Это очень здорово отвлекало от всяких мыслей. Задачки изменились. Я пытался скрывать часть знаний, много спрашивал у Анриготра, и после этого задачки поменялись. Исчезла надоевшая геометрия, мелькнула статистика. Алгебра за полчаса проделала всё тот же путь, что и геометрия. Производные, логарифмы. На пределах выражение лица Анриготра стало совсем каменным.

— Должно быть, богатая домашняя библиотека, да? — с ехидцей спросил старик.

— Очень много ходил в университетскую. И господин Вейтен помогал. — попытался отмазаться я. Анриготр ничего не спросил, хотя на вопросе: «А какие труды ты читал?» я бы посыпался не хуже самого сухого песка.

— Допустим. Я дам тебе пять задач. Если ты решишь хоть одну из них, я научу тебя любым трём ритуалам и заклинаниям твоего ранга на выбор.

— Ого, — только и смог сказать я, услышав об этом аттракционе невиданной щедрости. — А если решу все пять?

Анриготр весело хмыкнул, а затем даже улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы, отчего улыбка стала какой-то злобной.

— То я возьму тебя в ученики.

Сказать, что я остался невозмутимым, — это нагло соврать. Я вылупился на Магистра так, как будто он вдруг переоделся в балетную пачку и начал танцевать «Лебединое озеро». Я не знал, что сказать. Обучение у Магистра?! Мне?! Да я раньше плевался при мысли, что ученик у отдельного мага — считай, его раб. Сейчас же я хотел харкнуть на эти мысли с небоскреба. Познав, насколько сложно выскребать знания, я с трудом представлял ту гору возможностей, что рухнула передо мной в виде этого могучего старика.

— Господин Магистр!..

— Реши сначала, сопляк, — расхохотался Анриготр, отчего-то очень развеселившийся. — Признаю — ты смог меня удивить. Но посмотрим, сможешь ли ты решить мои задачи до нашего прибытия в Лейнсбрук.

Я нахмурился и кивнул, дав себе зарок решить эти задачи во что бы то ни стало. Взорвать себе память, изнасиловать мозг, но вытащить сейчас всё, что касается высшей математики... И решить. Все. Пять. Задач.

Лейнсбрук показался, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая появившиеся облака в багрово-желтые тона. Город был невелик, но крепок. Высокие каменные стены, увенчанные частоколом, башни с натянутыми луками, широкие ворота, за которыми угадывалась жизнь.

— Мы ещё не достигли Лейнсбрука. — сказал я чуть истерично протянувшему руку Анриготру.

— Бессмысленно. — спокойно отозвался он и поднял с пола очередную плиту. У меня на душе было пусто. Я не решил. Не решил ни одну из этих задач.

Конечно, можно и пооправдываться. Кажется, Магистр изначально дал мне невозможные задания, которые, пусть и звучали просто, требовали какого-то запредельного знания. Просто запредельного. Казалось, что даже если бы я потратил год, каждый день несколько часов тратя на решение, я бы не смог доказать то, что требуется. Да и как? После того, как я посмотрел на задачи...

Пути мои с высшей математикой разминулись достаточно давно, но задачу о совершенном кубоиде я помнил. Как и то, что это вроде как задача столетия или тысячелетия...

Господин Анриготр не собирался давать мне шанс стать его учеником. Жестокая насмешка. Я пытался решить хоть что-то, но вполне допускаю мысль, что все задачи там были таковыми. В конце концов, я просто сидел несколько часов и пытался подступиться хотя бы к одной из них... Бесполезная трата времени.

Плита канула в воду, и я прикрыл глаза, усмиряя злость. Ну что ж. Значит, не судьба.

Лодка мягко ткнулась носом в деревянный причал, и мы молча ступили на мокрые доски.

— Иди за мной, — бросил Анриготр, затапливая наше плавсредство. — И держи язык за зубами. Говори только когда спросят.

Я кивнул, до сих пор ошеломлённый этим поражением.

Улицы Лейнсбрука были чище, чем в Ремане. Здесь прекрасно пахло хвоей, свежим хлебом и чем-то металлическим, люди на улицах привычно суетились, не зная, что вскоре в их дома придёт война. Мы шли быстро и вскоре свернули в сторону административного квартала, где возвышалось здание ратуши.

— Реман пал. — Анриготр не стал тратить время на приветствия, ворвавшись в главный зал ратуши. Он подошёл к столу, за которым сидел мужчина лет пятидесяти с окладистой бородой, и посмотрел прямо в глаза... Видимо, бургомистру. — Некроманты с почерком Сабды атаковали нас. Зомби заполонили город изнутри. Я вывел единственного магически одарённого выжившего, которого удалось найти. Город мёртв.

— Магистр Анриготр. — медленно произнёс мужчина. Перо со стуком опустилось в высокую чернильницу, а пальцы потянули за воротник, ослабляя его. — Что... Что вы сказали?

— Сегодня ночью из-за атаки Империи Сабды Реман вымер.

— А... Доказательства? — слабо спросил бургомистр, бледнея прямо на глазах.

— Господин Жерман, разве то, что Магистр Анриготр лично прибыл сюда — недостаточное доказательство? — мягко произнёс какой-то мужчина, появляясь из-за наших спин. Собственно, он и встретил Магистра на подходе к ратуше. Городской маг Лейнсбрука, Мастер магии Воздуха и Огня с говорящим именем Игнас.

— Ф-ф-ф... Да... — слабо отозвался Жерман, остервенело дергая воротник. — Но я не могу поверить... Что… Что нам делать?

— Первым делом — отослать весть об этом графу и королю. — Анриготр выпрямился и сложил руки на груди. — А после обсудим оборону и возможность эвакуации жителей.

— Я... Я распущу приказы. Сейчас же. Магистр Анриготр… Благодарю вас. За предупреждение. — Бургомистр сделал над собой усилие и все же поднялся, тяжело дыша. В глазах его загорелась какая-то уверенность, и моё отношение к нему сразу улучшилось, пусть и было значительно понижено из-за первоначальной реакции.

Анриготр коротко кивнул и развернулся к выходу. Я поспешил за ним.

Глава 14

Нас поселили в лучшей гостинице Лейнсбрука — «У Серебряной Подковы». Это был полноценный постоялый двор с тёплыми полами, тяжёлыми шторами, мягкими кроватями и горячей водой, которую принесли в медных тазах по первому указанию Магистра. Мне выдали чистую одежду и накормили густым мясным рагу с теплым хлебом. Я ел медленно, с наслаждением. Небеса, как давно я так хорошо не ел! Анриготр же съел свою порцию за пять минут, с такой же суровой деловитостью, с какой вручал мне те заморочные задачи.

Глупо. Еды же скоро станет меньше из-за наплыва людей, спешащих под городские стены... Есть надо так, чтобы запомнить еду на долгое время, а не как Магистр — закинул дрова в топку и пошёл по делам. Но дело его, конечно.

— Завтра утром мы разделимся, — сказал он, вытирая рот полотенцем. Я поднял брови. Разделимся? Я полагал, что после неудачи с задачами Анриготр на меня плюнет, и мы, ну как бы, расстанемся навсегда. Но у Анриготра была другая точка зрения.

— Ты идёшь в Ленное Бюро. Оформи титул или претензию, что получится. Главное — не дать потеряться запросу. Совсем скоро всем станет не до этого, но! После войны все в принципе забудут о том, что когда-то существовало баронство Конхель, а запрос при случае напомнит. Это важно. Кстати, вот.

На стол со звоном опустился полновесный золотой. Я непонимающе посмотрел на Магистра. Нет, понятно, что он дядька богатый, статусный и всё такое — всё-таки ранг у него не хухры-мухры, но разбрасываться золотом вот так?...

— Пригодится для проверки личности.

— Хорошо. А вы? — спросил я, отправляя в себя очередную ложку хорошо просоленного рогу и сгребая золотой в карман. Отказываться от бесплатных денег я никогда не собирался, и этот акт получения золотого значительно улучшил моё настроение. Ну и вкуснейшее блюдо, конечно, сыграло свою роль. Вкусно-то как!

— Я к бургомистру. — Он поднялся, потягиваясь. — Будем координировать дальнейшие действия. Но сначала — хороший сон.

Я кивнул, не задавая больше вопросов. Он вышел, едва слышно заскрипела лестница под его ногами. Я заскоблил по тарелке, собирая остатки рагу, и с надеждой подумал о том, что в кои-то веки я буду спать не на полу, не на сене, не на старом топчане, не на сундуках, не на земле... Кровать! Широкая кровать! Мягкая кровать! Мелочь, но как же мне этого не хватало...

Утро выдалось ясным, морозным, с инеем на стёклах. Я понаблюдал за ним, сидя на кровати и приобняв подушку. Хорошо, когда не надо никуда спешить. Жаль, что это ненадолго.

Я оделся, проверил сумку, застегнул плащ. В зале уже стоял поднос с завтраком, не менее шикарным, чем ужин вечером. Анриготр уже куда-то ушёл по делам, так что завтракал я в одиночестве, пялясь на каменную стену впереди. После пошёл наружу. Улицы Лейнсбрука просыпались, слышались крики возниц, стук топоров, команды стражи.

Ленное Бюро располагалось в двух кварталах от ратуши, в приземленном, но зато довольно широком здании с гербовым щитом над дверью. Внутри было светло, чисто и пахло чем-то резким, заставляя сморщить нос. За столом сидел пожилой клерк, который поднял на меня взгляд сразу же, как я вошёл.

— Меня зовут Гордей Конхель, я — законный наследник баронства Конхель. Мой отец погиб... Чуть больше месяца назад. Только добрался. — Я сел на стул перед работником этого заведения.

Мужчина кивнул и выдвинул один из ящиков стола, закапываясь в него.

— Документы?

— Остались в замке.

Он поднял голову, недоуменно щурясь.

— Барон Рейн занял замок и пытался меня убить, когда я потребовал его убраться с моей земли.

Покачав головой, клерк вытащил два тонких деревянных короба, подписанных, как «Рейны» и «Конхели». Открыл обе и начал выкладывать листы. На столе постепенно появились родовые древа наших семейств, полная история, данные о ресурсах и прочем. Я ждал, наблюдая за происходящим с ледяным спокойствием.

— Перстень наследника?

Я кивнул и заглянул в свою небольшую сумку. Вскоре на свет появилось многострадальное украшение, все также обвязанное всё тем же кожаным шнурком.

— Хм... — клерк принял перстень и положил его в шкатулку, вытащенную из-под стола. От неё исходил легкий флер магии, и я с интересом смотрел за происходящим. Но после закрытия шкатулки ничего не произошло.

— Вы уверены, что это настоящий перстень?

— Да. — я чуть поджал губы в беспокойстве, хотя по идее не должен был его ощущать — проверяющая магия даже не запустилась. Стало быть, на понт берут.

— Проверка будет стоить один золотой. — через несколько секунд напряжённой тишины сказал писака.

— Можно ли проверить именно меня? Потому что перстень я мог отобрать и так далее.

— Мы и так будем проверять вас. После оплаты вы капнете кровью на кольцо, а артефакт, — он хлопнул по шкатулке, — запустит реакцию.

Я положил на стол золотой и получил в обмен острое шило. Шкатулка с открытой крышкой оказалась передо мной. Медлить не стал, вдавив острие в указательный палец левой руки и мазнув выступившей каплей по ободку. Я ведь, кстати, маг Крови. А вдруг это повлияло как-то на меня?

Моё запоздалое беспокойство не отразилось на проверяющем. Мужчина кивнул и поднялся со стула.

— Подождите секунду, я сейчас вернусь.

Ждать пришлось чуть дольше, но вскоре он вернулся, ведя за спиной трёх мужчин: двух крепких бойцов и одного мага, пышущего магией так, что я чуть не упал со стула. Ученик, но безделушек магических столько... Хотя каких, к чёрту, безделушек? Артефактов! Навешенных в какое-то подобие брони. Уверен, что они защищают практически от всего хотя бы до ранга Подмастерья. Ну а Мастеру грабить это заведение...

Хотя зачем вообще это место грабить?

— Итак, — мужчина закрыл шкатулку и быстро положил на крышку небольшой кусочек кварца. Несколько секунд никакой реакции не было, и мы все замерли в напряжении, но потом кварц стал светлеть, в итоге становясь похожим на лампочку накаливания. — Отлично. Рад вас приветствовать, наследник Конхель.

Осторожно наклонив шкатулку, клерк позволил камешку скатиться с крышки и ловко подхватил его, передавая магу. Охрана расслабилась и тут же пошла обратно, оставляя нас с проверяющим наедине. Значит, они опасались не того, что я буду грабить. Нет, это были люди специально для того, если на проверку явится самозванец. И знать не хочется... А, впрочем, хочется.

— А что бы было, если бы камень не засветился? — полюбопытствовал я, наконец расслабившись.

— Штраф. А при наличии живых родственников Конхелей, и если бы вы пропали, — обвинение в убийстве. Тюрьма. — отстраненно сказал мужчина, снова зарываясь в ящик. — Итак, перо, чернильница. Пишите.

— Что? — хмыкнул я, беря богатое перо в руку. Не какое-нибудь там гусиное, а стальное, расписное. Забота о клиентах, однако.

— Всё то же самое, что мне рассказали. Мол, я, Гордей Конхель, заявляю, что барон Рейн предпринял попытку захвата моих родовых земель и моего убийства...

После написания заявления, я написал ещё одно — о получении титула барона по праву наследования. А то Ричарда уже давно нет, а я как бы и не барон до сих пор. Нехорошо.

— Сначала отправим это, — клерк продемонстрировал заявление о получении титула и тут же поменял листы. — А потом это. Потому что наследник может писать что угодно, но сначала мы уточняем у отца претензии сына.

Я кивнул. Это было совершено логично. В конце концов, наследники частенько пытаются лезть впереди законных правителей, что заканчивается плохо. Как для наследников, так и для тех, кто выполнил их пожелания.

Попрощавшись, я вышел из здания и пошёл в гостиницу. Всё равно Анриготр там рано или поздно появится... А делать мне дальше нечего, по сути. Обучение в университете? Плевал я на него с высокой колокольни. Тем более, что в Лейнсбруке не было никакого университета.

Работы у меня никакой нет. Да и какая работа, чёрт возьми! Совсем скоро объявят о войне. Несмотря на то, что он был тем ещё милитаристом, я предпочитал доверять тому, кто старше меня в несколько раз.

В итоге я сел на лавку около гостиницы и стал рассматривать тот кусочек жизни Лейнсбрука, который был доступен моему взгляду. А ведь Реман и Лейнсбрук сильно отличались... Или отличались только части, которые я видел? Так-то слишком далеко в Ремане от студенческой территории я практически не отходил, а тут сидел в самом центре города...

Это было странное ощущение — такое вот ожидание неизбежной катастрофы. Как бы ни казалось противоречивым, но будь вокруг мирный рай, резонанс был бы не таким оглушающим. Ни для кого не бывает сюрпризом, когда идиллия обращается адом, но когда твоя мелкая обыденность, со всеми проблемами и радостями, обращается в пыль под молотом судьбы... Многим людям вокруг придется вскоре пройти то, к чему их жизнь не готовила. Кто-то погибнет, вон тот лавочник, возможно, никогда больше не испечет хлеба, а тот довольный столяр никогда не притронется к топору, став, к примеру, сапожником. Война — это маленькая смерть цивилизации, и после неё придется, чёрт возьми, отстраивать всё заново.

— Чего расселся? — спросил Магистр, подойдя ко мне. — Всё сделал?

— Ну да. — слегка недоумевающе сказал я.

— А ещё что-нибудь сделать хочешь?

— Да-а-а-а... — протянул я, слегка прищурившись, и тут же завернул, — Но у меня нет денег.

— И что же ты хочешь сделать на деньги? — Анриготр прищурился в ответ.

— Купить одежду и какую-нибудь броню. Потому что сейчас начнется суета, и цены подскочат в несколько раз...

Магистр хмыкнул. Через несколько минут мы уже шли в какую-то кузницу...

Анриготр:

Наблюдая за тем, как Гордей вертится перед зеркалом в подогнанной по телу бригантине, Анриготр подсчитывал траты. Несколько десятков золотых для него — ерунда, но вместе со всеми собственными покупками, сделанными в расчёте на то, чтобы обучать ученика хотя бы год, сумма выходила на удивление неприятной. Но расходники были необходимы, без них учить ритуалиста полноценно невозможно. Мага Крови ещё туда-сюда, у него и своя кровь есть, но ритуалиста...

А ритуалистом Гордей стать просто обязан. Не дело это, когда такой разум простаивает в бездействии, просто преступление. Анриготр сам недоумевал, как так вышло. Что привело его к такому решению — взять какого-то... Какого-то слабачка к себе в ученики? Сначала думал просто прихватить свидетеля, отблагодарить так за то, что этот Ученик так удачно подвернулся в бою, что выдержал удар того надоедливого Адепта.

Потом, когда Гордей поведал свою историю, Магистр с удивлением осознал, как много совпадений может встретиться в двух разных жизнях. Может, это и называется судьбой? Маг Крови, темный, необученный, считай, ничему, изгнанный аристократ... Гордей был кривым отражением его погибшего ученика.

Тот был бастардом короля, по сути, никем, но с очень важным отцом, Гордей же был законным сыном, считай, никого. Тот получал наилучшее образование, этот — не знал вообще ничего. Тот был магом Воды, полезшим к Крови, этот был магом Крови, практически не использующим её, тот ни черта не знал в ритуалах и не желал им учиться, этот сходу, просто так, показывал уровень крепкого Подмастерья Ритуалистики, а в некоторых разделах дотягивался и до Мастера. И это в двадцать лет!

Знания Гордея выходили за пределы мыслимого, потому что такого уровня достигали годам к тридцати-сорока. Откуда у сына барона с края королевства такие знания, как он смог этому научиться, где достал информацию, если даже университет учил до уровня примерно Адепта? Конечно, способность к алгебре и геометрии не показывали уровень мага, как ритуалиста, конечно, необходимо было ещё знать руны, связки, законы взаимодействия... Но базис для сотворения был один, и в этом базисе Гордей ориентировался, как рыба в воде.

Спросить? Не спросить? Включить этот пункт в клятву ученика-учителя? А клятва будет — ведь последнюю проверку Гордей прошёл с честью. Она заключалась в том, чтобы дать ему шанс и невыполнимое задание впридачу. За шанс он вцепился чуть ли не зубами, не сдаваясь несколько часов, но после с достоинством принял поражение. То есть, настойчивый и упорный, но не упертый, как некоторые. А значит — умный не только в математике.

— Господин Анриготр, — задумчиво сказал Гордей, выходя из кузницы в новенькой броне и с новеньким, качественным копьём, из-за чего прохожие косились на него с недоумением. Уж Анриготр знал, какой ширпотреб валяется сейчас на складах, и предпочёл потратиться на снаряжение будущего ученика, нежели вверять это дело «ответственным». — За это всё я и за год не расплачусь.

— Расплатишься. Ты же будешь получать жалование. Как аристократ, на десятника сможешь рассчитывать, к этому добавится жалование армейского мага. Думаю, половина золотого в неделю будет. За год как раз всё и отобьёшь, не переживай. — спокойно отозвался Магистр, прекрасно понимая по тону Гордея, что его это не волновало совершенно. Нет, эти слова были лишь подводкой к чему-то более важному. Анриготр не мог отказать парню в сообразительности, поэтому примерно представлял, к чему конкретно.

Гордей задумался, очевидно, пытаясь представить эти деньги и рассчитать, на что этого хватит. Это было усредненное жалование, полученное из суммы двух слагаемых — жалований офицера и мага. Точнее было бы сказать, что офицер получает больше, чем Ученик, но Гордей точно не будет стоять на месте в своём развитии. Уж Магистр об этом позаботится, поэтому на выплату долга всё же можно рассчитывать.

Конхель качнул головой, растрепывая светлые волосы.

— Это я к чему, собственно... Почему вы мне так помогаете?

— Сформулируй иначе. Так, как ты думаешь.

— Вы... Магистр, вы все же решили... — на лице юноши отразилось слегка напускное удивление вперемешку с сомнением. Впрочем, скорее всего, это выражение было использовано специально, чтобы смягчить возможную реакцию Магистра. Мол, вот какой я дурачок, сказал то, во что сам не верю. — Быть моим учителем?

Анриготр внимательно посмотрел на Гордея, потом вперёд на дорогу, многозначительно помолчал, нагнетая интригу, и просто ответил:

— Да.

Гордей побарабанил пальцами правой руки по стальным пластинам новой брони, почесал затылок.

— Почему я, господин учитель?

— Просто «учитель». — поправил маг, размышляя, насколько откровенным быть. Решил, что лучше не иметь тайн вообще. — На то есть несколько причин, от тех, которые можно отнести к прихотям, до действительно серьезных. Первое, ты напоминаешь мне моего прошлого ученика. Второе, мне интересно, что из тебя получится. Третье — я хочу знать твою тайну.

Гордей задеревенел. Анриготр практически не обратил на это внимания, но всё же решил пояснить.

— Те упражнения, которые ты решал вчера, обычно даются при обучении Подмастерьев Ритуалистики. Ты же решил их без проблем. Мне интересно, откуда у тебя такие познания. И не надо отговорок. Не беспокойся, под клятвой в моём разуме эта тайна будет никому недоступна. Четвертое — ты был выведен мной из города, и если решат проверить, а почему вообще Анриготр «Водоворот» взялся опекать мальчишку, лучше и для тебя, и для меня будет, если все будут считать тебя моим учеником. А то мало ли до чего додумается Инквизиция? Тебя это касается в большей степени, конечно, — всё-таки ты темный маг, пусть и начинающий, но и мне может достаться. Всё-таки репутация у меня не лучшая.

— Понятно...

— Времени на размышление у тебя нет, — добавил Магистр, уловив в чужом голосе нотки сомнений. Нет уж, добрячка из себя строить он не собирался. — Либо ты соглашаешься сейчас, либо проваливаешь.

— В таком случае... Я согласен, учитель!

Глава 15

Отказаться я не смог. У других, может быть, и был широкий выбор — Мастера, Магистры, Архимагистры, да ещё именно тех направлений, которые они пожелают, но мне найти учителя выше Магистра невозможно. Никогда у меня не будет столько денег, не будет таких связей. Так что Анриготр, предлагающий ученичество за раскрытие одной-единственной тайны, был настоящим благодетелем. Вода, как ни крути, довольна близка к Крови — моей главной склонности, к тому же Анриготр разбирался в Ритуалистике и был готов просто так передать мне все свои знания.

Точнее, не «просто так», а за определенные шаги с моей стороны. Все требования были записаны в договор. Подписывали его мы прямо в обеденном зале гостиницы, разложив бумагу и чернила прямо посреди заказанной еды.

В обязанности наставника были включены такие вещи: обучать, обеспечивать безопасность в разумных пределах, предоставлять доступ к знаниям, проконтролировать достижение ранга Подмастерье.

В мои обязанности входило всё то же самое, но с другой стороны. Если грубо обобщать, то я клялся «учиться, не тупить, не пытаться умереть как-то извращёно, выполнять приказы в боевой обстановке и на тренировках».

Сохранению тайн был посвящён отдельный раздел, и условия там были действительно жёсткими. Я хранил всё, что мне поведал Анриготр, и что не было связано с моим обучением до самой его смерти. Он обязывался молчать об источниках моих знаний в математике и отдельно о том, что я расскажу ему, назвав тайной.

Клятвы ученика и учителя мы зачитывали совместно с подписью договора в номере Анриготра, расположившись на стульях напротив друг друга. Меня немного трясло от осознания, насколько важное событие сейчас происходит.

Никаких ловушек, всё максимально прозрачно — ясные формулировки черными чернилами на плотной бумаге. Внизу располагалось место для подписи. Подпись, как и полагается, необходимо было ставить кровью.

Анриготр достал из кармана маленький кинжал, судя по лунному отсвету — серебряный.

— Руку. — коротко бросил он.

Я подчинился, перетерпел боль в подушечке безымянного пальца, и завороженно замер, ощущая формирующуюся нить, обвивающую меня изнутри. Она прошла внутри плеч, нырнула до солнечного сплетения, поднялась к шее, обернула её и снова устремилась внутрь, закрепляясь в сердце. Через несколько мгновений всё было закончено, и чувство безболезненного прошивания моего тела исчезло, как и не было. Но клятва осталась, повисшая на самой перефирии чувств, едва касаясь пальцев протянутой в поиске руки. Пластырь, стягивающий кожу где-то на ноге, камешек в ботинке — бесконечно можно продолжать этот ряд.

Ну вот. Клятва есть. Если нарушу — клятва сама найдет способ напомнить. Не самая безболезненная, но зато очень качественная и быстрая смерть от травм души и тела.

— Готово. — Анриготр сложил пергамент, спрятал его во внутренний карман плаща. — С этого момента ты отвечаешь за свои действия передо мной. А я — за твои знания и выживание. В пределах разумного, разумеется. Не жди, что я буду вытаскивать тебя из каждой лужи.

— Понял, учитель.

Он фыркнул, но в звуке не было насмешки. Скорее, удовлетворение. Встал, прошел к кровати и снял с покрывала несколько явно недавно купленных книг — на лодке их у нас точно не было. Я ждал, жадно наблюдая за ним и посасывая кровоточащий палец. Уже второй за сутки!

— Что, никак вылечить себя не можешь? — усмехнулся Анриготр, вернувшись с тремя увесистыми книгами в руках.

— Не могу, учитель. — грустно вздохнул я.

— Как раз научишься. — книги рухнули на стол, подняв небольшое облачко пыли. — Кхе. Да, издания старые, их никто не брал, но зато я хотя бы знаю их программу. Тебе к изучению на ближайший месяц прекрасное издание «Основы Ритуалистики» Галлена Рычага, и «Теория энергетических контуров» какой-то... кхм... В качестве дополнительного «на посмотреть»...

Магистр усмехнулся, обнажая крепкие зубы, и открыл третью книгу, демонстрируя множество странных формул и трехмерных моделей.

— «Малое собрание заклинаний ранга Ученика». Смерть там урезана, в основном из-за нежелания автора прикасаться к этой Школе, но вот Тьмой и Кровью сможешь насладиться по полной.

Я провел пальцем по тиснению на последней книге и заглянул внутрь, разглядывая пока ещё не ясные картинки.

— И что, заклинания вот так вот просто записывают в книгах и продают?

— Скажем так, ты бы их не купил, даже если бы у тебя на руках было деньги всего Лейнсбрука. Церковь Триединого довольно трепетно относится к знаниям магов, пусть сама к магам не относится никак... Я отвлёкся. Твоё задание — до вечера ты должен залечить эти царапины.

Я во внезапной тревоге пролистал «Собрание». Ничего напоминающего словесные формулы не было и в помине. Нахмурившись, посмотрел на учителя. Тот, хмыкнув, постучал по «Основам Ритуалистики».

— А как соотносятся истинная, техническая и словесная формы, ты узнаешь отсюда. Именно знание, как перевести получившуюся штуковину в том, что смогут использовать все.— то, что отличает мага от живого артефакта, заполнившего несколько формул.

— Значит, учитель, я должен отыскать исцеляющее заклинание, перевести его на ритуал и провести его, исцелив себя?

— Ну вот, не зря в университете учился. Удачи, ученик.

Дверь закрылась, и я остался один с тремя книгами на столе.

Тут же маска почтительности и опаски была сброшена, и я нетерпеливо, чуть ли не дрожащими руками схватился за книги, раскрывая сразу три. «Основы» и «Контуры» на первой странице, а «Собрание» пришлось пролистать до раздела магии Крови.

«ЗНАНИЯ! ЗНАНИЯ, СУКА! НАКОНЕЦ-ТО! НЕБЕСА, СПАСИБО, СПАСИБО, ЧЁРТ ВАС ЗА НОГИ В АД ВОЗЬМИ!» — восторженно орал я про себя, никак не способный сейчас сосредоточиться на чем-то сложном. Это было ни с чем не сравнимое счастье, и строчки, десятки лет назад напечатанные в местной типографии, казались мне откровением Бога, манной небесной, святым Граалем...

Минут через десять я уже вошёл в рабочий темп, сосредоточено листая то один, то другой учебник. Должен сказать, что математика, оказывается, действительно играла большую роль в этом всём. Ритуалистика зиждилась на математике ничуть не меньше, чем в более мистических вещах, таких, как плотности энергии, её тока, и «полярности». И если математическую часть я понимал слёту, то вот мистическую...

Начались сложности.

Были тяжелые и легкие энергии, были едкие, отделяющие и абсорбирующие. Тот же Огонь априори был «тяжелым» и «едким», что очень сильно затрудняло его применение с Землей, которая была тяжелой и отделяющей. Смешать их вместе было практически невозможным, НО!.. Если понизить плотность Огня до десятой части плотности Земли, то Огонь проникнет в Землю. А плотность, в свою очередь, определялась как качеством резерва, из которого вышла энергия, (чем выше ранг, тем выше плотность), так и качеством материалов, в которые энергию запихали...

Именно плотностью, кстати, объяснялось отсутствие какого-то единого стандарта, потому что разные маги могли создать одно и то же заклинание абсолютно по-разному.

От нюансов смешивания стихий шла кругом голова, и никакая физика не спасала. И это только первые четыре главы — Огонь, Вода, Воздух и Земля. А зачем смешивать стихии? Для крутых заклинаний, естественно. «Огненная птица» ранга Адепта (именно такой пример был в «Основах») требовала Огня и Воздуха в очень точных пропорциях, а это значило, что в ритуале нужно будет сделать минимум две зоны контроля, а это — несколько материалов с разной проводимостью.

А ещё, у нормального заклинания было несколько форм. Словесная — те самые слова на латыни, которые заставляли энергию сворачиваться в заклинание, техническая — описание заклинания через углы, длины и пропорции нитей, полей и узлов, и инстинная — именно то, что появляется в ауре, когда ты создаёшь заклинание. И создание словесной требовало тончайшего знания латыни и магии... Не удивительно, что словесные формулы существовали только для Учеников и Адептов, их банально некому создавать, потому что перевод даже самого простенького заклинания требовал многих годов проб и ошибок. Это мне было не по зубам сейчас, и возможно, не будет по зубам когда-либо вообще.

Жестовый способ в данном случае всё же более удобный... Наверное. О-о-о, это вообще отдельная история. Берётся маг, в него задалбливается шаблон определенного движения пальцами. На пальцы (на ногти под кожей, на кости фаланг, на перчатки) наносятся руны, увеличивающие плотность выходящих энергий. Если добиться определённой плотности, то энергия пару секунд не будет рассеиваться. Маг быстро-быстро собирает из вытекающей с кончиков пальцев энергии истинную форму заклинания, и оно активируется, просто потому, что должно по законам магии. Из плюсов — Ученик может выпустить плетение со скоростью Адепта.

Это единственный плюс. К минусам: ты теряешь время на заучивание рефлекторного шаблона, ты теряешь в мощности заклинания из-за утечек энергии в среду, ты не сможешь запустить что-нибудь крутое, потому что пока ты будешь собирать заклинание, оно уже развеется. Даже рекорд есть — заклинание ранга Подмастерье за две секунды с полным опустошением резерва.

Впрочем, я отвлёкся. Нашёл более-менее подходящее заклинание — «Заживление плоти». По описанию, оно залечивало неглубокие (до нескольких сантиметров) раны в мышцах, жире и коже. На мои царапки хватало с лихвой. Через несколько минут я приступил к пересчёту его на ритуал. Это было нелегко, но шаг за шагом я выстраивал схему, по которой пойдет мана. Из плюсов — энергия Крови пойдет, собственно, из моего же резерва, поэтому резать себя не придется. Да и глупо как-то — резать в одном месте, чтобы залечить другое. Хотя если, там, артерию царапнуло, то ты раз — и на бицепс рану переместил. Профит! Нет, фигня всё-таки — из артерии и так крови польет, хоть обколдуйся.

Основа представилась легко — многострадальная пентаграмма. К ней я мысленно добавил символы... И начал чертить весь этот ужас прямиком на столе обычным угольком. В отличие от ритуала-функции, ритуал-заклинание требовал большего разнообразия рун, поэтому в каждый угол пентаграммы обзавёлся собственным кругом и собственной геометрической фигурой, а уже потом туда я вписал символы, долго подбирая те, которые не будут конфликтовать.

Думать, вычитывать, высчитывать, рисовать и стирать слюной было долго. Но по итогу ритуал выходил совсем несложным — набив руку, я бы вычерчивал его за минуту, не больше.

После этого я методично стирал уголь, вычерчивая те же линии уже мелом. И положил кулак в центр, закачивая ману в контур.

Я чувствовал, как она, вытекая из меня, заходит в контур, как тыкается по рукотворным углам, цепляется за руны, сворачивается, подпрыгивает, взмывает и изгибается, поделенная на пять неравномерных потоков. Техническая формула, записанная в виде рун и геометрических фигур, на моих глазах обретала плоть. Медленно — десяток секунд, наверное, потребовалось ритуалу, чтобы сделать заклинание. И в миг завершения оно нырнуло в мою плоть.

Мышцы дернулись и заныли от напряжения. Потом по коже пробежала мелкая чесотка — будто в ладонь очень слабо потыкали чем-то острым. Я стиснул зубы, но руку не убрал, лишь повернул её, пытаясь разглядеть работу. Зуд сконцентрировался на царапинах, из-за чего мои пальцы начали дрыгаться, не справляясь с рефлексами. И все закончилось.

Я медленно повернул руку, поднося её к лицу. Мелкие ступики, появившиеся на месте уколов, отвалились от легкого движения пальцами. Под ними была гладкая, розовая кожица. Потёр большой палец указательным — ощущения были абсолютно нормальными. Никакой стянутости, или какой-нибудь «не такой» кожи, которая отличается от старой. Идеальная регенерация.

— Вау. — выдохнул я, чувствуя, как внутри разливается детский восторг. И это у меня вышло с первой попытки! — Реально работает.

Стоит ли говорить, что на этом я не успокоился? О нет, я обрёл второе дыхание и зарылся в учебники с ещё большим энтузиазмом, радостно рассчитывая положение рун уже для артефакта с этим заклинанием.

В общем, когда Анриготр пришел, он увидел истинный хаос — все поверхности в комнате были изгвазданы углём. Осталось только одно чистое место на полу, вокруг недостроенного мелового наброска.

— Да, ученик... — задумчиво протянул Магистр, осторожно ступая между нарисованных линий к стулу. Сев на него, он бросил взгляд на меня, стоявшего у стены, и сразу начал забрасывать вопросами. — Сколько углов в каркасе ритуала, предназначенного для тяжелых энергий?

— Нечетное количество, от пяти.

— Почему треугольник не подходит?

— Слишком резкие углы. Равносторонний можно применять как добавочный каркас при смешении нескольких энергий.

— Зачем нужен круг?

— Чтобы поле стремилось к центру.

— Можно ли описать кругом треугольник и квадрат, не расположенные друг в друге?

— Можно, если треугольник не будет равносторонним.

— А если равносторонний?

— Нужен добавочный контур, прямоугольник.

Анриготр закидывал меня вопросами со скоростью пулемета. Большинство были простыми, гуляли по Основам Ритуалистики, потом пошли более сложные, но я продолжал отвечать. Увы, на все так и не ответил, и в какой-то момент допрос превратился в лекцию, где Магистр задавал вопрос, получал от меня смутные догадки и сам отвечал на него, поясняя, что да как.

— Хорошо. Начерти созданный ритуал.

— Так вот же он, на столе...

Миг — и собравшаяся из воздуха вода стёрла мел со стола.

— Заново.

Пятиугольник, круг, круг, круг, круг, круг, шестиугольник, квадрат, трапеция, робм, добавочный треугольник... Через минуту фигура уже была начерчена, и я приступил у рунам. Определение крови, вверх, влево от широкого основания, короткая диагональ...

— Неплохо. Даже на удивление хорошо. Ты усваиваешь информацию очень быстро. Я бы сказал даже, запредельно быстро для твоего ранга. Это невольно возвращает нас к вопросу: откуда? В твоих взглядах видна система. Очень хорошая система обучения. Кто ты?

— Учитель... — я на миг задумался, как бы так вывалить информацию. — Что вы думаете о теории множественности миров?

— Как известно, существует Инферно — темные миры, где живут демоны, существуют Небеса — светлые миры, там обитают ангелы, и есть Нейтральные миры, с множеством разумных существ. Наш мир Нейтральный. — хмыкнул Анриготр. — Но как это относится к вопросу?

— Вот оно как... В общем, думаю, что я перенёсся в тело Гордея Конхеля из какого-то Нейтрального мира. Наш мир... В нём либо не было маны, либо было настолько мало, что от общественности она была скрыта. Конечно, были сказки о магии, но весь наш мир уже две тысячи лет минимум обходился без чудес. В итоге мы шли по пути технологий, механизмов, познания законов природы, изобрели способы путешествия, позволяющие за день обогнуть планету, устройства, передающие голоса в любую точку мира, оружие, стирающее в пыль города... И это требовало образования. В моей стране каждый умел читать, писать и считать — и это были только базовые знания, которые получали жители.

Магистра я загрузил. Размышляя, он ходил кругами по комнате, стирая ногами начерченные наброски.

— Две тысячи лет. Откуда такая точность? — наконец спросил он. Вопрос меня удивил — мне казалось, что более логичным будет выспрашивать детали о технологическом прогрессе, но старик думал каким-то своим методом.

— В одной из ведущих религий нашего мира есть книга, повествующая о жизни сына Бога. Тот жил около двух тысяч лет назад, воскрешал, ходил по воде, обращал воду в вино... Очень похожая на триединство религия. Там был Рай, где жили ангелы, Ад, заселенный демонами, а бог был в трёх лицах — Отец, Сын и Святой Дух. Сейчас я думаю, что две тысячи лет назад наш мир обнаружили Небеса.

— Действительно, очень похоже. А теперь расскажи подробнее...

Глава 16

Анриготр из меня чуть душу не вынул. Сначала он вытянул из меня описания всех религий, какие только я смог упомнить. Отдельно обсудили латынь — да-да, тот самый язык, на котором общались в Римской империи и с помощью которого строятся вербальные заклинания в этом мире.

Магистр покумекал, расспросил меня про веру римлян, ещё немного подумал и сделал предположение, что боги римлян появились у нас после того, как ушли отсюда. Где-то три тысячи лет назад в этом мире произошла массовая заварушка богов, и многие исчезли навсегда. Возможно, что часть оказалась у нас.

Интересный факт — до этого я не задумывался, как называется эта планета. Называл весь мир просто «мир», но оказалось, что название есть, и гораздо более поэтичное, нежели «Земля». Свет! Этот мир называется Свет.

А потом начался ужас под названием «опиши все более-менее хорошие изобретения так, чтобы было понятно». Я называл — ручки, холодильники, поезда, самолёты, телефон, телевизор, телеграф, машины, винтовки, пулемёты, паровозы, пистолеты, пушки, кислоты, патроны, кофеварки, утюги... Каждое изобретение нашего мира Анриготр какое-то время обсасывал, выпрашивая у меня детали производства, и отбрасывал в сторону.

— Понимаешь, мой прогрессивный ученик, — с лёгкой насмешкой в голосе говорил старик, — Все эти изобретения практически невозможно создать прямо сейчас. Точнее, некоторые можно, но они или бессмысленны, или дороги и бессмысленны.

И правда — на всё у Магистра находилась собственная аналогия, построенная на магии. Где-то кривая, где-то менее удобная в применении, но в разы легче по созданию. Самолёты заменяли маги, машины и паровозы — тоже. Единственное, конечно, были проблемы с переносом большого количества людей, которые не являются сильными магами, но и тут был свой вариант — магия Пространства. Редкий зверь, действительно — на всё Королевство было пара десятков магов, имеющих возможность применять её не только посредством ритуалов. Но при крайней необходимости перебросить туда-сюда парочку городов наш король бы смог.

Ручное оружие в несколько раз лучше, чем лук и арбалет? А попробуй-ка это всё сделать. К тому же, чтобы те же винтовки дошли до уровня действительно опасных на поле боя устройств, необходимо было наладить производство чего-нибудь хотя бы годов тридцатых двадцатого века, а это требовало... Много чего. Очень много чего. Никто не согласится на такие траты. Гораздо дешевле выучить мага, чем десятилетиями забрасывать деньгами инженеров, алхимиков и артефакторов в попытке получить что-нибудь удобоваримое. А ещё какой-нибудь Мастер с вероятностью в девяносто пять процентов может наплевать на пули, потому что для пробития его щитов потребуется уже что-то похожее на противотанковую винтовку.

А пушки и вовсе были довольно известны в мире. Их признавали полезными, но сложноприменимыми в реальном бою без соответствующей магической поддержки. Порох можно воспламенить, заставить отсыреть, пушка редко будет достаточно точной, чтобы ударить в быстро передвигающегося мага, а именно они являются главной силой на поле боя.

В итоге удел огнестрельного оружия в этом мире на данный момент — палить по плотным толпам слабозащищенных противников. К примеру, кавалерия Фириан, представляющая собой отлично обученных магов в артефактных доспехах прямиком на измененных Жизнью лошадях, могла бы и спасовать против слитного залпа... Если бы не была прикрыта щитами магов, стоящими за их спинами.

Да и вообще, военная наука нашего королевства, насколько я помнил из рассказов дружинников моего отца, представляла собой методичку по типу «как лучше всего применить мага». И пока слабенькие маги, по типу Учеников и Адептов, шли в бой вместе с пехотой, более сильные стояли за их спинами и крыли заклинаниями всё поле боя, одновременно прикрывая своих людей от ответных ударов магов другой стороны. Парадоксально, но исход боя зачастую решали именно простые люди. Доберешься до магов противника, заставишь отвлечься от магического противостояния — и твои маги размажут их тонким слоем. Конечно же, если силы магов обоих сторон были равны.

На пренебрежение Анриготра я обиделся, а тот лишь покачал головой.

— Летающие шары с прикрепленными к ним лодками, установленными пушками, запасом бомб и несколькими магами на борту. Представил?

— Да... — сказал я, представив что-то наподобие боевого дирижабля.

— Это — одна из последних штуковин, поставленных Вестрой в строй. Поднимаются на пару километров ввысь, где до них практически не долетают заклинания, и ведут обстрел из пушек по противнику. Республиканцы идут по пути, очень близком к тому, что ты описал, и у них это получается. Лучшая сталь, множество товаров, много технических диковинок и странных артефактов. К примеру, стальные доспехи, позволяющие магу ранга Адепта сравниться с Мастером или Магистром, быть быстрее и крепче конного всадника...

— Экзоскелеты? — предположил я нечто, наиболее похожее на описанное. — Но, учитель, если вы это описываете и продолжаете рассуждать о неприменимости многих технологических решений...

— Да, у всего есть своя цена. Пушки не способны точно попасть даже по неспешно идущему человеку, из-за разогрева ядра из снарядов невозможно сделать артефакт, а доспехи требуют маны для функционирования, и не способны действовать на действительно больших расстояниях. К тому же, привыкая питать артефакты, маг теряет время, которое мог бы потратить на развитие себя. Вестра имеет лишь пять Архимагов, и эта пятёрка — старые пни, развившиеся ещё до того, как Вестра повернула на технологический путь. На их мощь это не влияет, но даже Архимага можно убить. А заменить их некем...

Магистр ещё много рассуждал, приводил примеры и контрпримеры, описывал тактики и стратегии, вспоминал решения Круга Магов и Церкви Триединого. Сводилось по итогам всё к одному — у Фириан свой путь, и путь этот — магия. Только магией Королевство обрело свою силу, и это не поменяется из-за одного выскочки с непонятными, местами даже фантастическими идеями.

Не быть мне прогрессором, мда...

Впрочем, думать о прогрессорстве мне скоро стало некогда — Анриготр крепко вцепился в моё обучение, подкидывая всё новые задачи, заставляя зубрить ритуалы и способы их применения. Пока всё обходилось теорией — учитель утверждал, что мне нужно иметь хотя бы какую-то базу, и сейчас ни у него, ни у меня нет времени нарабатывать рефлексы и строить эффективные связки. Анриготр обмолвился, что всем этим мы будем заниматься уже за пределами Лейнсбрука, и я ждал этого с нетерпением, день за днём накапливая всё больше теории в своей голове.

От очередного расчёта меня отвлек какой-то шум на улице. Я нахмурился и поднялся из-за стола, намереваясь закрыть слегка приоткрытое окно — его я оставлял в таком состоянии, чтобы свежий воздух с улицы проникал в помещение. Сейчас, очевидно, лучше было бы посидеть в тишине. Я коснулся стекла и замер, смотря наружу.

На улице шла какая-то демонстрация. Крайне нетипичное зрелище, точнее, нетипичное в таких масштабах. Какие-то мелкие толпы, скажем, студентов, пришедших высказывать свои претензии кому-то, или торговцев на рынке, пытающихся донести страже, что не нужно распугивать их покупателей своими облавами, — это было привычным, можно сказать, традиционным. Но вот это...

Народ просто тек по улице неорганизованным сборищем, кучкуясь по компаниям, спотыкаясь о соседей, таща за собой мешки с жалким скарбом. Это были ободранные, изгвазданные, измождённые люди, но с такой дикой смесью отчаяния и решимости на лицах, что мне стало страшно. Не узнать их было сложно — это были беженцы, начавшие прибывать в Лейнсбрук пару дней назад. Сначала их было не так уж и много, и власти вроде справлялись с размещением, но сейчас, видимо, чаша народного терпения лопнула.

Периодически среди лохмотьев и серых, убитых горем лиц мелькали более богатые или хотя бы добротные одежды — в демонстрацию включились и горожане, вышагивая в толпе с гордостью и что-то крича страже, которая пусть и присутствовала, но неуверенно жалась к краям улицы, опасаясь противостоять такому количеству народа.

Я распахнул окно пошире и высунулся наружу, краем глаза замечая таких же любопытных.

— Ээээй! — заорал кто-то, подняв голову. Обращался он, очевидно, ко мне. — Давай с нами!

— А что происходит? — крикнул я, пытаясь перебить гул толпы. — Куда идёте?!

— К ратуше! Узнать, что происходит! Добиться определённости! Война! Где жить! Давай с нами! — прокричал молодой парень, позвавший меня. Речь его быстро стихла, потому что толпа прошла дальше по улице, а в толпе ты или идёшь со скоростью толпы, или тебя затопчут.

Поразмыслив, я быстро закрыл окно, накинул верх и спустился, вливаясь в нестройные ряды идущих. Вокруг меня сразу образовалась небольшая зона отчуждения — очень уж я был чистеньким для большинства вышедших на улицу, слишком хорошо одет. Я не волновался по этому поводу, в конце концов, я ни с кем не собирался брататься. Просто удовлетворить любопытство.

До ратуши мы добрались довольно быстро. Неудивительно — гостиница, в которую нас поселили, располагалась совсем недалеко, и даже размеренный шаг толпы, продиктованный самыми истощёнными участниками демонстрации, был достаточно быстр, чтобы пересечь квартал за пару десятков минут.

На ступенях ратуши уже стояли фигуры. Бургомистр Жерман сейчас выглядел иначе. Я запомнил его бледным, испуганным навалившейся ответственностью человеком, но сейчас, стоя в окружении стражи, он представлял собой воплощённую власть. Прямая спина, уверенный взгляд, холодное лицо, и какая-то аура ответственности, заставлявшая людей трепетать перед ним. Толпа медленно остановилась, забив площадь. Шум, состоящий из отдельных возгласов самых разных людей, нарастал, но Жерман поднял руку, призывая к молчанию. Стоявший рядом Игнас тоже поднял руку, и сквозь шум пробился рёв пламени. Вспыхнувший над площадью огненный протуберанец на короткое время ослепил нас, и люди затихли.

— Жители Лейнсбрука и те, кто ищет здесь укрытия! — донеслось до меня, когда я наконец протиснулся ближе. — Мы знаем ваши страхи. Сейчас, в этой ужасной ситуации, мы можем только сделать всё, чтобы ваше пребывание в Лейнсбруке не было обременено отсутствием пищи и крова!

Толпа гудела. Кто-то выкрикивал вопросы: «А что с Реманом?», «Где наши родные?», «Еда будет?». Жерман снова поднял руку. Гул стих, оставив после себя напряжённое, звенящее молчание.

— Места для временного размещения уже готовы. Старые казармы на восточном холме, складские помещения порта и пустующие амбары за северной стеной. Их уже прогревают. Там есть вода, есть сухая солома. Медикаменты и продовольствие будут распределены в порядке очереди. Паники не будет. Никто не уйдет голодным, если люди не начнут грызть друг другу глотки. И вы не станете! Я верю в это! Сохраняйте спокойствие, и всё наладится!

Он замолчал, обводя площадь взглядом. Я понимал, что слова — это лишь инструмент. Настоящая проверка начнется завтра, когда все эти люди получат первые порции пищи. Будут ли они довольны качеством?

— Я издал приказ открыть зернохранилище! И каждый получит свой мешок! Теперь то! Что касается происходящего!

Жермар поморщился и кинул взгляд на городского мага, потому что на слова о зернохранилище люди отреагировали радостными воплями. Поддавшись настроению, я закричал с остальными, хотя логически это была не очень хорошая новость. Да, всех накормят, но насколько тяжелой должна быть ситуация на самом деле, если бургомистр решил открыть главный склад города? Без зерна весной будет нечего сеять, а уже осенью произойдёт настоящая катастрофа, если, конечно, соседи не помогут, прислав часть своего зерна.

Воздух над нашими головами снова вспыхнул, широкий язык пламени вышел из рук Игнаса, и люди затихли, с явно усилившимся уважением следя за Жерманом.

— Король ещё не сделал заявление, но мы знаем, что Сабда начала войну. — Тон бургомистра изменился, став предельно серьезным и напряженным. Его голос стал даже немного тише, заставляя толпу инстинктивно молчать в попытках уловить его слова. — От приграничных городов практически нет вестей, но мы знаем, что Реман, Бротер и Итраш пали, остальные города... Не буду вам лгать — шансов на то, что они выдержали, мало. Пусть каждый, кто стоит на этой площади, услышит и запомнит: павшие в Ремане, Бротере и Итраше — это те, кто мог стать нашими братьями, мужьями, отцами, жёнами, те, кто вез нам товары и пищу, те, кто строил дома. Их вероломно убили, вырезали спящими под покровом ночи! Резали их, как овец, беззащитных, не щадя ни женщин, ни детей!

Бургомистр прервался, обводя площадь тяжёлым взглядом. Люди... Ну... Бесновались. Но теперь от злости, от прорывающегося в деталях гнева. На лицах ходили жвалки, руки сжимались в кулаки, а народ выкрикивал яростные лозунги.

— Сабдасцы не пришли как воины, они подкрались, как ничтожные воры, спрятавшись за обещаниями мира, и нанесли свой удар в доверчиво подставленную спину. Но мы — не жертвы! Мы — жители Королевства Фириан, самого сильного и процветающего королевства в мире! Я объявляю о формировании ополчения. Завтра все, кто чувствует в руках силу, чтобы держать оружие, а в сердцах храбрость, чтобы идти навстречу врагу, могут прийти сюда, к ратуше, и записаться в ряды защитников нашего королевства. Возьмём в свои руки наши судьбы! Докажем, что способны защитить наши земли и вырвать с корнем этот сорняк под названием Сабда!

Мы взревели, и я ревел вместе со всеми. Орал, хлынул с остальными к ратуше, качнулся назад, подхваченный этим диким настроением. Вынесли пиво, но я в этой давке решил не участвовать и тихонько слился вдоль по улочкам обратно в гостиницу.

В хорошем настроении положил плащ на спинку кресла и сел обратно за стул. Ну надо же, создание ополчения! Надо будет обсудить это с учителем, может, и нам туда вступить?

А пока... Ритуалистика. Я листал страницы, вырисовывал схемы на бумагу, стирал их и начинал заново. Сейчас уже получалось видеть логику в чертежах и сразу понимать, что и как устроено в заклинании. Там движитель, тут атакующая часть, здесь преобразователь, тут что-то рассеивающее... Всё это было даже красивым, если постараться и забыть, что ошибка в расчётах может быть смертельной.

Анриготр вошел без стука. Сбросил плащ на спинку стула рядом с моим, повёл плечами, сбрасывая напряжение.

— Жив?

— Старался не лезть туда, где меня может убить.

— Здравое решение. Видел тебя на площади.

Мои брови взлетели ко лбу, потому что учителя на площади я не видел. И вряд ли бы я пропустил присутствие Магистра — такого монстра сложно не заметить, в конце концов, аура на несколько сотен метров шарашит. Это тебе не Ученик какой-нибудь, от которого на три шага отойти — и уже не ощущается, это матерый маг, хранящий в себе такой запас энергии, что хватит часть города с землёй сравнять.

— Был. Мимо нас проходили, и решил... Ну, посмотреть, что за демонстрация.

— А говоришь, мол, не лез туда, где тебя убить могло. Ты, считай, голым туда пришёл, ни одного щита, амулетика, ничего абсолютно! А если какой-нибудь пьяный мужик бутылкой не так махнул — ты же умер бы, как чернь паршивая.

— Учитель... — Я замер, не уверенный, что сказать. Что это вообще было, укор? Претензия? Беспокойство? И слово «амулетика»... Анриготр в жизни бы так не сказал. — Что-то случилось?

— Случилось! Мой ученик — идиот! Запомни, Гордей, раз и навсегда: если у мага нет пассивной защиты от разного рода неожиданностей, то это не маг, а пьянь подзаборная. И, скорее всего, уже мертвая.

— Вы так-то тоже без защиты ходите. — огрызнулся я, не посмев добавить предположение о том, кто такой Анриготр по его же словам. В ответ Магистр потянул за рукав, обнажая запястье, и сунул его мне под нос. На расстоянии в палец от ладони кожа... Была влажной? Слегка блестела, покрытая водой. Я протянул руку и попытался ущипнуть кожу учителя.

— Если защита не видна и никак не ощущается, то это хорошая защита.

Пальцы бессильно соскользнули — эта пленка была гораздо прочнее. Не уверен, что она бы выдержала удар топором, но ударить под дых Магистру точно бы не получилось.

— Я был уверен, что до начала полноценного обучения у тебя хватит ума хотя бы не лезть куда не следует! — продолжал разоряться старик, яростно вернув рукав на место и закружив вокруг стола со стулом. У меня дёрнулась щека. Внутри начало расти раздражение.

— Тогда, может, начнёте меня полноценно обучать?

— Начну! Вот прямо сейчас и начну! Черти! Вот мел, на полу черти заклинание восстановления!

Я взял протянутый мел и встал из-за стола. Ну... Я же послушный ученик? Внушая себе эту мысль, опустился на пол и начал вычерчивать уже зазубренную схему, пока Анриготр ходил вокруг меня.

— Школы, которые направлены на взаимодействие с материальными энергиями...

«То есть энергиями, имеющими материальное воплощение», — мысленно перевёл я, вырисовывая пентакль, — «Вода, Земля, Кровь, Огонь, Воздух, в какой-то степени Свет и Тьма»

— Позволяют запечатать готовое заклинание в соответствующую материю. Маги Огня, пользуясь этим, часто выглядят странно, потому что им приходится нести с собой факел или лампу, но иногда такое применяется для штурмов — на территорию врага забрасывались горящие соломенные шары, в которых было скрыто заклинание, но только у них заклинание может высвободиться без контроля со стороны, в остальных Школах оно просто тухнет после разрушения вместилища. Магам Земли сложно использовать это — слишком тяжелая стихия, но на подготовленной местности, когда под ногами сплошной гранит, они могут быть противником, сочетающим лучшие стороны ритуалистов и традиционных магов. Воздух позволяет своим пользователям окружить себя неисчислимым количеством щитов, практически не распадающихся со временем. Мы, маги Воды, такое практически не используем — очень странно носить с собой бочку воды, хотя оригиналы бывают.

Я продолжал чертить, незаметно для себя замедлившись, чтобы ничего не пропустить.

— Маги же Крови имеют одно большое преимущество — они сами по себе бурдюк с кровью. Передвижной артефакт. Начертил?

— Да, учитель.

— Отлично. К сожалению, запечатывание возможно только при помощи ритуалов, поэтому несколько схем знает практически каждый маг. Вставай в круг и активируй.

Глава 17

Тук-тук. Тук-тук.

Ммммм... Ммммм...

Сердце стучит. Сердце бьётся, как будто это нормально, как будто ему вообще не важно, что прямо в нём сейчас замерло полностью раскрытое заклинание. Заблудилось там, видите ли, в двух желудочках, и стучит, вертится, гудит вместе с сердцем.

Ммммм... Ммммм...

Я чувствовал себя как человек, нашедший с помощью интернета у себя неизлечимую болезнь по трём чихам, и уже ощущал, как сердце начинает неправильно работать, проваливается глубже в грудную клетку, готовясь встать навсегда...

А всё так просто начиналось! Активировал ритуал, заклинание собралось по вложенной схеме и проникло в моё тело где-то в районе бедра. Потом поплыло вниз, к ступне, потом снова вверх, к тазу, выше, выше... Я думал, что оно просто идёт с кровью, но...

Я перевёл взгляд с пола на учителя и обречённо сказал:

— Оно... Застряло. В сердце.

В голосе моём было столько трагедии, что я мог бы заставить расплакаться камень. Но Анриготр весь затрясся и, к моей нескончаемой обиде, расхохотался. При мне он не ржал так никогда. От его смеха задрожали стёкла в окнах. Или это от того, что он лупил кулаком по столу?

— Учитель? — неуверенно позвал я, чувствуя, как губы подергиваются, пытаясь сложиться в улыбку. Если Анриготру весело, то очень вряд ли у меня что-то страшное.

— Оно там и должно быть... Идиот, ой, — он вновь залился смехом.

— Ага... Непривычно...

В общем, с болтающимся в сердце заклинанием я проходил ещё два дня, пока однажды, проснувшись утром, не обнаружил, что оно исчезло. Анриготр заявил, что, скорее всего, я ночью сильно об стенку ударился, синяк залечился автоматически. И заставил чертить новый ритуал... А потом ещё... И ещё.

Во мне же много крови, я могу носить в себе несколько заклинаний, и теперь мой арсенал сильно расширился со стороны медицинского направления. Причем медицинское направление — это только срастить кость, плоть, восстановить потерю крови? Нет, конечно же нет. Медицинское направление — это также взаимодействие со всей нервной системой, со всеми, абсолютно со всеми частями тела, даже самыми незначительными. Магия способна заменить даже, не знаю, целую лабораторию. Яд из крови — легко, противоядие — ещё легче, хочешь подлечить голову после похмелья, починить заслезившиеся глаза, отрастить когти вместо ногтей, укрепить кости, мышцы? Без проблем, дорогой, без проблем — главное, чтобы у тебя была мана и побольше свободного времени, чтобы всё это переложить на ритуалы и запихать в себя.

Всего за неделю я начал напоминать себе очень обрезанную версию какого-то супергероя. Обрезанную — потому что всё было одноразовым, буквально на десяток секунд всех эффектов одновременно. Или пара минут чего-то одного. Но я мог стать сильнее, быстрее, убрать боль, затянуть пробитые насквозь ладони, восстановить потерю почти литра крови, видеть лучше, слышать дальше. Всего семь заклинаний (больше не поместилось, плотность энергии не та) ученического уровня, но какой эффект!

Мог активировать это всё вместе или по отдельности, в зависимости от потребностей. Я стал мультиартефактом на ножках, мобильным ритуальным залом, я мог...

От возросших возможностей кружилась голова. Казалось, что у меня есть все шансы навалять практически любому Адепту. Нет, конечно, умом я понимал, что это совсем не так, и приличное заклинание в лицо или в тело выведет меня из строя надолго, если не навсегда. Даже хороший удар мечом сделает мне плохо, и я не стал даже отдаленно менее уязвимым, чем хорошо тренированный человек в кожаной броне, но то, что я мог такое, будучи ни тренированным, ни бронированным, дарило мне крылья.

А уж потенциал всего этого, который открывался при активных тренировках... Порвал все мышцы под «Отстранение боли», срастил — и они уже крепче. А уж если рвать и восстанавливать одновременно, так и вовсе красота выходит.

Поэтому, когда на третий день «усиленного» обучения за окном прогремели возгласы глашатаев о том, что война началась, я вообще не парился.

Мне было гораздо интереснее впитывать информацию про многоступенчатые ритуалы изменения плоти, позволяющие закрепить некоторые эффекты на уровне тела. То есть, возможно вообще не тратить ману на такую фигню. А можно же ещё сделать половину на половину — постоянную модификацию, которая требует энергии Крови для работы. Несмотря на этот недостаток, там они очень крутые. Прямо ОООЧЕНЬ. Жаль, конечно, что про это были одни упоминания...

Хотя хорошо всё-таки, ведь так вампирами и становятся. Ну сколько модификаций потянет маг Крови, учитывая только естественное восполнение резерва? Есть мыслишка, что не очень много. А восполнение ты никак не увеличишь, только если не сидишь постоянно, скажем, на скотобойне, где этой энергией пропитан воздух. Приходится подсасывать у других животных с кровью.

Но это ещё полбеды. Если вампир может прожить без человеческой крови, высасывая пару козочек в месяц, то это не вампир, а так, игристый сосунок. Гораздо хуже, когда из-за вынужденного донорства маг начинает всё хуже вырабатывать свою энергию самостоятельно — вот тогда-то начинает настоящая жесть. Вот такому уже нужен приток человеческих жизней, чтобы поддерживать свою. Зато, получив такой механизм, можешь стать реально бессмертным. В том смысле, что нестареющим. Сложно стареть существу, которое и живым-то остаётся чисто номинально, потому что отнести к живым или мёртвым однозначно получившегося паразита нельзя.

Да и относить таких вообще нельзя. Уничтожать на месте, с ходу, как только увидел и подтвердил, что это действительно вампир. Потому что разожрется, станет сильнее и перебьет тех, кто был отправлен на его уничтожение. А потом и вовсе партизанскую войну устроит на землях королевства...

Война, да... Ополчение Лейнсбрук собрал. Не уверен, что несколько тысяч — это прямо-таки несметная рать, но для города, в котором проживало, дай Триединый, сорок, да, толпа собралась приличная. Бургомистр слово сдержал — и еду выделил, и оружие, чтобы снарядить большую часть, где-то нашёл. Основную часть снаряжения, конечно, собрали сами ополченцы. А вот у тех, кто подписывал контракт, условия были лучше.

Я уже практически пошел в рекрутский пункт, обустроенный недалеко от казарм, как Анриготр сказал мне немного подождать. Учитель, как всегда, был прав: на следующий день глашатай орал новый приказ короля. Все маги, начиная с ранга Ученика, были военнообязанными.

— А вот теперь уже можно идти?

— Нет. Подождём. — нахмурил седые брови Анриготр и выдал несколько заклинаний на заучивание. Вербальных! Наконец-то! Радость от этой подачки затмила мои сомнения и тревогу, поэтому ещё несколько дней я безвылазно пробыл в гостинице.

— Вот теперь можно идти. — как-то по-своему определил самое лучшее время Анриготр и не ошибся.

Рекрутское депо для магов оказалось всё той же обычной казармой с парочкой комнат, выделенных в качестве приемной.

— Гордей Конхель? — спросил толстый старичок с длинной редкой бородой, которая спускалась под стол. Это был Адепт. Его мелкие глаза уставились на лист с моей прописью.

— Гордей Конхель, да. Девятнадцать лет. — подтвердил я.

— Маг ранга... — старик слегка приподнял брови. — Ученик?

— Ученик.

— Направления... Кровь, Тьма, Смерть?

Брови принимающего взлетели ещё выше. Я его отчасти понимал — у вас только объявили войну с Сабдой, страной, вся магическая традиция которой основана на тёмной магии, и тут приходит маг, работающий как раз с этими Школами. Может, шпион?

— Кровь, Тьма, Смерть, — спокойно кивнул я. — Когда инициировался, не знал, что... Начнётся такое.

— Неважно. Здоровье?

«Важно», — дёрнулся уголок губы, но я пожал плечами.

— Я маг. Идеальное.

— Действительно, действительно...

Старик перелистнул листок и начал жаловаться:

— Пятьдесят человек каждый день, вы представляете?

Я промолчал. Не было интересно вступать в этот разговор. Скорее всего, эта речь отточена на тех самых пяти десятках человек каждый день, хотя я искренне сомневался, что число было таким большим. В десяток-другой бедолаг ещё можно было поверить, но в Лейнсбруке не факт, что отыщется несколько сотен магов... Откуда?

— Раньше-то ещё терпимо было, а с тех пор, как Империя с Вестрой воевать начала, много людей в армию пошли. Приказы короля, да... — вздохнул проверяющий. — А ведь можно было бы просто подождать...

Я качнул головой. О том, что Республика имела все шансы остановить безобразные завоевания Сабдасской Империи, продолжающиеся на протяжении последних трёх веков, кричали на каждом шагу, вот только правды в этом было... Не то чтобы много. Во всяком случае, вряд ли бы Сабда напала бы ещё на Фириан, не будучи уверенной в победе над Вестрой. А уж фантазии о том, что Вестра нагнет Сабду и потом уже примется за Фириан... Глупость, нам нечего делить. Тем более после того, как Вестра серьезно потратится в боях с Сабдой. Нападать после войны на гораздо более свежую страну — это надо быть совсем идиотом.

— Так... Искусствами владеете?

— Ритуалистика на уровне Адепта.

— Адепта?

Проверяющий оторвался от бумаги и поднял на меня удивленный взгляд.

— Продемонстрируете?

— Легко. Что надо сделать?

— Решите этот небольшой тест... — передо мной сиротливо лёг листочек, а чернильница пододвинулась ближе. Взяв протянутое перо, я макнул его кончик в чернила и стал расписывать значения некоторых рунных цепочек. Ничего сложного в том, чтобы зазубрить такую мелочь, не было. Больше пришлось подумать над задачками внизу. В отличие от давнишних тестов Анриготра, они были гораздо практичнее с точки зрения Ритуалистики.

«Где поставить ключ в гексагональной схеме при наличии вписанного треугольника?» — на точке пересечения медиан, дальше...

Решив тест, отдал его Адепту.

— Однако... — пробормотал тот. — Может, Алхимия? Грамотные алхимики нужны везде...

— Увы, с ней практически не знаком.

— Хорошо... Какую специализацию хотите? С Кровью и Ритуалистикой такого уровня вы можете стать отличным целителем.

Ага, отправиться в тыл и моментально потерять учителя?! Да шиш вам.

— Боевым магом.

— Вы уверены? Ваша магия не очень хорошо подходит для прямого противостояния. Может, инженерные войска?

«Воевать в инженерных войсках» переводилось примерно как «клепать артефакты всю войну, с небольшим шансом поучаствовать в подготовке позиций». Конечно, если всё пойдёт по плану военачальника. Никакой славы там, увы, тоже не приобрести, а что учитель, что я, мы нацелены на получение большого количества славы, чтобы вернуть себе что-то своё.

— Боевым. Магом. — отрезал я.

— Но...

— Смерть и Тьма как раз предназначены для боевого применения.

— Но вы — Ученик, — осторожно заметил Адепт, и это невольное беспокойство о случайном прохожем заставило меня улыбнуться. Действительно, маги низких рангов, скорее всего, будут в больших количествах отправляться в светлые объятья Триединого.

— Как вы могли заметить по наличию у меня фамилии, я — аристократ. И буду сражаться, как аристократ.

— Хорошо, — сдался писарь и вписал в последнюю графу заветное словосочетание. — Отправление завтра утром от западных ворот, в каретах. После окончания подготовки вы, скорее всего, станете офицером. Ваше оружие выдадут в подготовительном лагере. Как и остальное снаряжение.

— Спасибо.

— Постарайтесь выжить, господин Конхель.

На войну я собирался... Основательно. Кроме мелкопластинчатой бригантины и копья, основными расходами стали бумага, чернила и качественные перья. Учитель сказал, что, возможно, именно с этим могут быть проблемы, а ритуалисту просто необходимо иметь место, куда записывать идеи или где делать расчёты. Я хороший ученик, я послушался, поэтому явился к месту отправления в виде гибрида воина и библиотекаря. Несколько вариантов повседневной одежды плотно накрывали набитую книгами и бумагой сумку, а сверху я дополнительно перевязал всё верёвкой, потому что опасался, как бы всё не выпало ненароком.

Западные ворота Лейнсбрука с утра напоминали потревоженный муравейник. Земля дрожала от постоянного топота копыт, воздух наполнился звуками скрипа несмазанных осей и перекрывающих всё командирских окриков. Кареты выстроились в два неровных ряда. Эти лакированные коробочки с королевским гербом на дверцах вообще казались неуместными среди груженных повозок. Туда-сюда сновали люди, перенося вещи и водя за собой лошадей.

Я протиснулся сквозь толпу, чувствуя, как сумка давит на плечо, и подумал, что всё-таки хватанул лишнего. Хорошо хоть, мы не маршируем до места обучения — бургомистр не идиот, чтобы настраивать против себя магов, даже самых слабых. Слабость в нашей среде — недостаток, но быстро проходит, если задаться такой целью.

Несколько магов, уже стоявших у своей кареты, обернулись на мой приход. Их взгляды скользнули по бригантине, копью в руке, по сумке, больше похожей на тюк с сеном, и остановились на моём лице. Не скажу, чтобы в их глазах читался восторг. Скорее, смесь снисхождения и лёгкого недоумения.

— Ты что, на турнир собрался? — спросил парень в длинном дорожном плаще, поправляя на плече лямку небольшой сумки. На поясе у него висел аккуратный жезл из полированного дерева.

— На войну, — отозвался я, уперев пятку копья в землю.

— С копьём? — хмыкнул второй, чуть постарше, с проседью в коротко стриженных волосах. Результат окрашивания или неудачного эксперимента? — Да ты прямо воин... Не боишься забыть о магии, пока этой дурой махать будешь?

— Формулы в голове я всё ещё держу. — Пожал плечами и пренебрежительно хмыкнул. — А копьё — это так, на случай, если не успею сказать заклинание. Ученику, как мне кажется, лучше научиться защищать себя и так, и этак. Мана же не бесконечная.

Первый нетерпеливо махнул рукой, будто я был назойливой мухой. Я поджал губы. Он тоже был Учеником, и пускай рядом с ним стоял Подмастерье, мои аргументы были логичными.

— Дело твоё. Только не загромождай салон. Места там и так в обрез.

Интендант, толстый мужчина в засаленном жилете, махнул мне рукой, указывая на крайнюю карету. Внутри было тесно и ярко — из-за высоты спинок кресел казалось, что красным бархатом обиты даже стены.

Я просунул внутрь сумку и стал пытаться уместить копье, но древко длиной в два метра в салон не влезало ни под каким углом. Разве что если высунуть его в окошко, но это было совсем уж извращением.

— Багажник. — буркнул возница, спрыгивая с козел и кивая на отсек под днищем, и тут же поправился. — Господин маг.

Я спорить не стал и засунул копьё в кожаный гамак снизу. Слегка торчало, но, думаю, если на дороге возникнет препятствие, на которое оно натолкнется, сама карета и вовсе не проедет. Главное, чтобы сам гамак не отвалился на первой же кочке. Потом устроился на скамье, засунув сумку внутрь сиденья, и выдохнул.

Минут десять просидел один. Мимо сновали другие маги — кто с посохами, кто с сумками, парочка вообще несли с собой огромные чемоданы — подход, который нельзя было не одобрить. К моей дверце никто особо не приближался. Видимо, сочетание «броня, копьё, незнакомое лицо» работало как лучшее из отпугивающих заклинаний. Ну и ладно. Тишина давала возможность проверить ритуальные схемы в голове, повторить формулы, подремать, в конце концов. Успеем ещё все перезнакомиться тысячу раз.

И только я свыкся с мыслью, что поеду один, как из-за дверцы послышалась мелодичная речь. Одновременно с ней отворилась дверца, открывая мне картину прелестной девушки, стоявшей с сумкой у порога.

— Можно к вам? Все остальные кареты заняты... теми, с кем я бы не хотела ехать.

Невысокая, в тёмно-сером дорожном плаще и светлыми волосами, она производила приятное впечатление. И эта убийственная честность... Я улыбнулся и привстал, протягивая руку.

— Тогда залезайте.

Глава 18

Девушка поправила лямку сумки, уложенной на колени, и наконец посмотрела на меня. И вот тут я впервые по-настоящему её разглядел.

Ангел, без шуток.

Чистое лицо с чуть вздёрнутым носом и мягкими, почти детскими чертами. Несмелая улыбка, от которой на щеках проступили ямочки. Нежные, неглубокие, но такие выразительные, что на секунду в груди что-то ёкнуло. Улыбка вышла невинной, почти извиняющейся, но стоило ей моргнуть, как в тёмных, чуть раскосых глазах мелькнула хитринка. Она заметила мой изучающий взгляд и чуть прикусила нижнюю губу, отводя глаза.

— Лина.— представилась она, будто спохватившись. — Целитель... Точнее, магнесса Жизни и Света. Пока ещё Ученик.

Слово «магнесса» было произнесено потрясающе серьезно, этакой заученной интонацией, но с оттенком недоумения — а что оно значит-то?

— Гордей, — улыбнулся я. — Тоже Ученик. Кровь. И немного, самую капельку Тьмы и Смерти.

В её глазах на мгновение промелькнуло что-то вроде испуга, и я замер, сохраняя дружелюбную улыбку. Но Лина склонила голову набок, и ямочки на щеках углубились.

— Кровь? — переспросила она, не скрывая интереса. — Это же… опасно, да? Я слышала, что она требует постоянного контроля. И источников.

— Источников предостаточно. А вот контроль… Контроль придётся нарабатывать. Но мои заклинания уже летят в нужную сторону... — я многозначительно подвигал бровями, напустив на себя уверенный и пафосный вид, несмотря на то, что уголки губ подрагивали, пытаясь разойтись в улыбку. И добил, слегка опустив взгляд и показав смущение на лице. — Примерно.

Лина рассмеялась. Звук вышел лёгким, звонким и мгновенно разогнал скучную атмосферу ожидания отправления, что нависла над каретой. Она расправила плащ, устроившись поудобнее, и вдруг спросила:

— А ты давно инициировался?

— Год назад где-то проснулся Одарённым. Но месяц назад, даже меньше, стал Учеником. — Я пожал плечами.

— А я… — её аккуратные пальчики нервно потеребили край сумки. — Я стала Учеником почти год назад, а Одарённой... Давно уже. Наставник водил в храм и заставлял сидеть в роще, развивая Свет и Жизнь. Они хорошо ложатся друг на друга и подходят девушкам. А ты почему сделал... Такой выбор?

— Не повезло. Или повезло, как посмотреть. Просто... — я задумался, как рассказать о своем идиотском решении. Было как-то неловко делиться своими ошибками. — Бесплатно. И... Так вышло. Зато эти Школы отлично сочетаются с Ритуалистикой, а у меня к ней талант, вроде как. Я уже Адепт по этому искусству!

Лина приоткрыла рот, уставившись на меня с искренним изумлением, что мне крайне польстило. Я сразу приосанился, чтобы не выглядеть горбатым в глазах девушки.

— Ты разбираешься в ритуалах? — в её голосе прозвучало лёгкое восхищение, а губы шокировано округлились. — Я думала, это только для Мастеров и далее...

— Для всех, на самом деле. Я просто хорошо считаю. — отмахнулся я, старательно не выдавая, какое удовольствие мне доставляет её восхищение. — К тому же, наибольший потенциал магии Крови можно раскрыть только с помощью ритуалов, от этого никуда не денешься. Ты же вот в целительстве будешь? Ну, собираешься.

Она кивнула.

— Есть ритуалы на основе Смерти, позволяющие удерживать душу в теле, пока целители лечат это самое тело. Думаю, когда ты посильнее станешь, тоже в Ритуалистике начнёшь разбираться...

— Ого. Гордей, а тебя кто-то учил?

Я осекся. С Анриготром мы заранее договорились, что я не рассказываю, что являюсь его учеником. Также мы не прощались перед моей отправкой в подготовительный лагерь, потому что Магистр встретит меня на том конце короткого путешествия. Ведь он каким-то образом получил место одного из наставников этого лагеря.

И это не говоря уже о том, что о медицинском применении магии Смерти я узнал ещё в Братстве...

— Откуда такие мысли? — после краткой заминки я вскинул брови.

— Ты много знаешь и говоришь с такой уверенностью о том, о чём я даже не слышала.

— Много читал. — Я пожал плечами, стараясь не встречаться с пытливым взглядом девушки. А глазища-то голубые, яркие, глубокие...

Лина задумчиво кивнула, но глаза её снова блеснули той самой хитринкой. Она явно поняла, что я уклоняюсь от прямого ответа, но не стала давить. Вместо этого перевела тему, и разговор потёк сам собой. Она рассказывала о своём детстве в небольшой деревушке рядом с Лейнсбруком, о том, как её чуть не выдали замуж, но всё-таки передумали, когда их деревенский маг заявил, что она Одарённая. Да, тот самый, её наставник. Одарённой девушка была два года, и вот, когда уже отчаялась, смогла прорваться до Ученика. А тут война...

Я слушал, подхватывая нити, подшучивал, когда она сбивалась на пафосные фразы, и постепенно замечал, как тяжёлый ком в груди, что сидел там со дня отъезда из Ремана, начинает потихоньку рассасываться.

Она была… другой. Не наивной, что-то другое. Но и нельзя сказать, что она как-то притворялась, играла какую-то роль. Она была милой, но при этом очень как-то по-своему мудрой, знала, что хочет от жизни, как будет выглядеть её жизнь. Точно знала, какого ранга хочет достичь, прежде чем забросит это и выйдет замуж. Была твердо уверена, что наносить вред — это плохо, что у каждого есть своя причина поступать так или иначе, и не осуждала никого на этом свете. Этим она мне очень импонировала, я был захвачен той лёгкостью, с которой она высказывала мысли, которыми многие не задаются вообще когда-либо.

И пусть эти идеи преподносились на каких-то совершенно примитивных примерах дикой природы, за которой Лина могла наблюдать всю свою жизнь, они настолько совпадали с моими мыслями, что не чувствовать симпатии я не мог. Да что там! Такой радости от общения с кем-либо я не испытывал, наверное, никогда.

Лина посмотрела на меня долгим, пристальным взглядом. В её глазах снова промелькнула та хитринка, но теперь она была тёплой. Почти благодарной.

— Ты странный, Гордей, — усмехнулась она. — Говоришь правильно, одет дорого, но при этом не считаешь зазорным общаться с простолюдинкой вроде меня. Аристократ или просто богатый парень?

— Аристократ, — я пожал плечами. — Жду подтверждения из Ленного Бюро о титуле.

Девушка заинтересованно повернула ухо, как бы показывая, что не против услышать продолжение, но я промолчал. Несколько секунд она колебалась, а потом осторожно положила свою руку на мою. Её пальцы осторожно сжались.

— Соболезную.

— Спасибо. У тебя потрясающая интуиция.

— Просто логика. Ты совсем молод. По собственной воле так рано не вступают в наследство.

— Это да... — протянул я, смотря на стенку чуть поверх головы Лины. — Это да.

Сам собою из груди вырвался тяжелый вздох. Ричард Конхель не был моим настоящим отцом, я не делил с ним радость и горе на протяжении всей своей жизни. Но и полностью чужим он мне не был. Не знаю, каким отцом, но человеком барон был хорошим. Может, от меня что-то скрыто, но то, что Ричард сделал для меня за то время, пока мы были рядом, дорогого стоит.

— Как думаешь, для чего дана магия? — заметив, что я ухожу в мысли всё глубже, девушка постаралась меня отвлечь, переведя разговор в другое русло.

— Дана?.. Не уверен. Думаю, она просто есть, так же, как есть и жизнь, и всё на свете.

— Но почему только у людей она есть? Почему её не получили животные, почему нет волков, которые не мёрзнут зимой, почему птицы не управляют воздухом сами, чтобы лететь туда, куда захотят?

Я слегка наклонился, поправляя броню, и посмотрел на Лину.

— Очень любопытные вопросы. Но, с другой стороны, у растений есть магия. У них и у животных просто нет резервов, но магия проходит через них, питает... Иначе на чём зарабатывали бы алхимики? К тому же, вопрос твой очень философский. Почему нет разума у животных и растений? Почему они не задаются теми же мыслями?

Лина смешно надулась.

— Я не об этом вообще! Мне кажется, что магия дана нам, чтобы делать жизнь лучше!

— Если считать эволюционно, то да, конечно. Практически любая вещь в живом организме когда-то создавалась, чтобы делать его лучше. Эволюция ведь.

— Эволюция?

Я прикусил губу. Слово такое было, понятие тоже, обычно касалось животного мира и мира науки, но мне как-то... Черт, да я понятия не имел, какая версия происхождения человека сейчас в ходу. И, представляя себе религиозные штучки, я мог с уверенностью предположить, что человек был создан Триединым, и никак иначе.

— Эволюция. Развитие. Вот мы, как маги, эволюционируем с каждым рангом, приобретая всё больше свойств. Знаешь же наверняка. Самый яркий пример — мы были Одаренными, были слабыми и всесторонними. Но, углубившись в какую-то область магии, мы, став Учениками, стали сильнее в именно этой области магии. Практически приобрели инструмент ее дополнительного контроля.

— Действительно. Но как мы стали магами вообще?

— Столкнувшись с магией, думаю. Духи, демоны, астральные существа и прочая живность. Они ведь наверняка на нас влияют. Вот и многие тысячелетия назад...

Я осекся.

«Какой-то человек случайно мутировал в мага и смог закрепить свои гены в генофонде». Но так же не скажешь? Или скажешь? Чёрт... Понятия не имею. Наследственность как понятие есть, но насколько... Что мне вообще можно говорить, а что вызовет лишние вопросы?

— Всё и случилось.

— Значит, я права! — обрадовалась Лина, слегка подпрыгнув на сиденье и радостно хлопнув в ладоши. Магия дана людям, чтобы помогать другим людям!

— И не поспоришь ведь. — Я улыбнулся, наблюдая за такой радостной магнессой.

Карета качнулась на ухабе, подвески жалобно скрипнули, а Лина, не успев сесть ровно, ойкнула и повалилась вперёд. Я автоматически раскинул руки, пытаясь уберечь её от падения. Светлые волосы защекотали мне лицо, повеяло какими-то цветами. Ромашки, что ли? Щекой я почувствовал её щёку, и мы замерли так, в неловких полуобъятьях. Несмотря на всё моё горячее желание остаться в такой позе подольше, а лучше — вообще убрать этот глупый зазор между нашими телами, я сдул её прядь и осторожно шепнул на ухо:

— Ты в порядке?

— Да... — не менее робко сказала Лина, и я мягко посадил её обратно. Щеки её покрылись румянцем, а глаза взволнованно блестели. Признаюсь честно, я сам не был так уж и спокоен, но делал вид, что все нормально.

За окном медленно плыли деревья, поля, редкие поселения. Всё дальше от Лейнсбрука, всё ближе к неведомому тренировочному лагерю. Только вот скорость... Почему-то после лодки Анриготра, несшейся по воде с огромной скоростью, неспешно скачущие лошади не впечатляли. Мы с Линой поговорили, перекусили вяленым мясом и задремали с набитыми животами. Первым был я.

Скованно потянувшись, я подавил зевок и немного сонно посмотрел на девушку. Она ещё спала, откинувшись чуть вбок и оперевшись на стенку. Её светлые волосы разметались по плечам. На удивление пышная шевелюра для простолюдинки, но магия Жизни — не только про раны.

Взгляд зацепился за локон моих собственных волос. Тоже светлые, правда, не такие ухоженные. Просто отросшие. Интересно...

Я наклонился, взялся за свой локон и поднёс его к её волосам, пытаясь сравнить цвет. Надо же... Практически один и тот же... У меня на самый полутонюсенький полутончик темнее.

От девушки ударило светлое, искрящееся давление. Я столкнулся взглядом с Линой. Та, широко раскрыв глаза, наблюдала за мной. Я замер.

— С пробуждением...

— Ты хотел разбудить меня поцелуем? — она иронично наклонила голову, но вспыхнувший на щеках румянец выдал её смущение. Тем не менее, такие инсинуации меня возмутили.

— Вообще я сравнивал цвет волос, но-о-о... — я смерил её оценивающим взглядом, от которого она стала ещё краснее. — Если ты хочешь...

Молчание затягивалось, и я начал чувствовать себя очень неловко, ровно как и Лина.

— Становится темновато, — медленно начал я, судорожно переводя тему. А затем в моей голове вспыхнуло осознание. — О! Ты же маг Света! Покажешь светляка?!

Мой голос, наполненный непритворным энтузиазмом, грянул по всей карете, заставив Лину очнуться и посмотреть на меня очень удивлённо. Я восторженно улыбался, едва ли не пританцовывая на месте.

— Ну что, покажешь? — как маленький ребенок, повторил я. Небеса, да я и был маленьким ребенком, в конце концов, я сейчас мог увидеть «светлячка»! Это же классическое заклинание, стоящее в фэнтези моего прошлого мира вровень с невероятным «файерболом».

— Светляка? — непонимающе моргнула Лина.

— Искру Света!

— А... Хорошо...

Лина подняла правую руку на уровень глаз и начала читать заклинание, а я нетерпеливо упёрся взглядом в её пальцы. Внутри что-то пело и танцевало.

— ...lux apparebit!

Над указательным пальцем затлела искорка света и за считанные секунды разрослась до небольшой белой точки размером с горошину. Она совсем не слепила, но всё пространство стало гораздо светлее, как будто вместо небольшой структуры Лина держала в руке качественную светодиодную лампу.

— Потрясающе... — прошептал я, боясь нарушить чужую концентрацию.

Она хихикнула.

— Не смотри на него так, можно повредить глаза.

— Нельзя. Сложнее обычного. Это же Свет!

— Но Свет обжигает. — мудро подметила Лина и подвинула светлячка ближе ко мне. — Хочешь подержать?

Я моргнул и перевёл взгляд на Лину. Подержать?

— Хочу, конечно... Но как?

— Ты не умеешь поддерживать чужое заклинание?

Я смущённо отвёл взгляд, разглядывая дверцу. Теоретически, конечно, я знал, что это возможно...

— Как-то так? — я протянул руку, касаясь светляка, и подцепил питающий канал, подтягивая его к своей ауре. Светляк дрогнул, но Лина сама оттолкнула заклинание от себя. На краткий миг шарик света замер между нами, медленно угасая, но я всё-таки поймал его и начал подавать свою ману.

Белое, мягко-матовое свечение тут же потускнело. Точнее, посерело, как если бы молоко смешали с золой. А затем и вовсе окрасилось в красный, будто эту смесь щедро смешали с кровью. То тут, то там в этом грязном комке, едва дающем какой-то свет, мелькали черные пятна.

— Кровь, Тьма и Смерть. — из моей груди вырвался тяжелый вздох.

— Что-то случилось? — встревожилась Лина.

— Да нет, — я ещё раз тяжело вздохнул. — Знаешь, я ведь когда-то представлял магию именно в этом образе — свет на кончиках пальцев. Свет, разгоняющий тьму. В моём воображении магом... Нет, волшебником. Волшебником был этакий добрый дедушка в мантии, расшитой звездами, а на конце его посоха в любой момент мог разгореться яркий огонь, чтобы осветить дорогу поздно ночью...

Я пошевелил пальцами, заставляя заклинание немного задрожать.

— А вышло вот так. И никакого света принести я уже не смогу.

— Сможешь! А как же ритуалы, зелья, артефакты... — затараторила Лина, заставляя меня невесело улыбнуться.

— Это всё-таки не то. — Я отрицательно качнул головой. — Своими руками я могу только грабить могилы, сшивать мертвые тела и заманивать молодых, наивных простолюдинок в своё логово, чтобы там позабавиться...

Я понизил голос почти до шёпота и скользко ухмыльнулся, смотря на шокированное выражение на лице Лины. Серый свет, ещё кое-как разгонявший сумерки, тревожно мигнул и погас. На мгновение стало очень-очень тихо, и в оглушительной тишине клацнули мои зубы, а затем её окончательно разрушил вскрик.

— Дурак!

— Зато тёмный маг из меня очень убедительный, а? — я стряхнул с себя тоску окончательно и широко улыбнулся, садясь ровнее.

— Всё равно дурак! У меня чуть сердце не остановилось! — Лина возмущённо стукнула меня кулачком, нервно хихикая.

— Что, действительно страшно было?

— Не то слово! Я подумала, что ты на меня сейчас набросишься!

— Не думай, что избежала этого окончательно. — Я не мог перестать ухмыляться. — Такая красивая девушка уже привлекла внимание страшного тёмного мага...

— Страшный тёмный маг хочет пирожок? — Лина зарылась в сумку.

— Страшный тёмный маг определённо хочет пирожок. — смиренно ответил я.

Глава 19

Проплывали по бокам деревья, карету покачивало, когда слабее, когда сильнее. Ехали мы в темноте уже довольно долго. Я понимаю, что зимой сумерки наступают раньше, но, чёрт возьми, мы ехали по темени уже несколько часов, а значит, что время близилось к полуночи. А то и вовсе за неё перевалило.

— Приехали! — радостный возглас раздался откуда-то снаружи, судя по всему — из ехавшей впереди кареты. И правда, мы повернули, а потом начали замедляться. Конечно, и раньше какая-нибудь карета могла встать, там, кучеру приспичило по ветру сходить, или кому-нибудь из пассажиров, но обычно в таком случае карета съезжала на обочину, а после догоняла проехавших мимо. Сейчас же это было организованное мероприятие — останавливались все.

— Ну что, время размять ноги?

— А потом поспать в нормальной кровати. — поддержала меня Лина, радуясь не меньше того неизвестного, который первым оповестил о приезде.

Крякнув от резкого подъёма, я практически выпал наружу, с облегчением потянулся, пытаясь разогнать кровь, и обернулся, протягивая руку выглядывающей из кареты девушке. О, я знал, что она рассматривала, так и замерев на подножке, и это самое располагалось у меня прямо за спиной.

— Вылезай скорее, я тоже хочу повернуться и посмотреть на этот замок.

— Хорошо, — она хихикнула и всё-таки взялась за мою руку, спрыгивая вниз. Я осмотрел её сапоги, погруженные в лужу.

— Предполагалось, что ты посмотришь вниз...

— Предполагалось, что ты предупредишь меня о ней... — Лина вздохнула и чавкнула грязью, вышагивая на твердую землю.

Я промолчал, с интересом разглядывая замок. Дааа, вот это действительно — замок! Как бы ни мил мне был уголок Конхелей и наш небольшой замок на холме, этот потрясал в разы сильнее. Там стены были метра четыре, в самых высоких местах не превышая десяти, тут, ну... Наверное, десять метров и было. Может, даже чуть-чуть побольше. Видно это было издалека.

— Это замок моего вассала! — громко хвастал какой-то парень, можно сказать даже, что кричал. Я посмотрел на него. Простое широкое лицо, прямые черные волосы, выглядящие невероятно редкими из-за попытки опустить их ниже плеча. Ему бы в хвост их собрать, и то лучше будет... — Я Кринарион Анзур, мой отец — граф Анзур! Родерик, сам хозяин этого замка, подтвердит.

Раздались восхищённые возгласы, а этого Кри... обступили сразу с нескольких сторон.

— Ух ты!

— Вау!

— Вы не говорили нам об этом, ваше благородие...

Я скосил задумчивый взгляд на Лину. Она выглядела не очень довольной. Даже злой, если подумать. Кулачки сжались, губы дрожали, брови сошлись вместе, в общем, все признаки вместе.

Я осторожно, но крепко взял её за запястье, привлекая внимание к себе.

— Лина, — прошептал я, наклоняясь к её уху, чтобы мой голос потонул в общем гвалте толпы. — Выдохни. Что случилось?

Она резко выдохнула. Облачко пара вырвалось из её губ и поплыло, стремительно размываясь в холодном воздухе.

— Ты его знаешь? — спросил я, стараясь, чтобы мой тон звучал как можно более нейтрально, хотя внутри у меня тоже начинала закипать собственная злость на этого патлатого. Я не знал здесь абсолютно никого, кроме Лины, но был практически полностью уверен, что если Лина реагирует так ярко, значит, есть причина.

— К сожалению, да, — процедила она, выдернув руку из моей ладони, но тут же снова нашла мои пальцы и крепко переплела их со своими. Какая маленькая ладонь... — Кринарион Арзун. Или, как он сам себя величает, «сын великого рода Арзунов». В прошлом месяце я была в алхимической лавке по указанию учителя, так он решил зажать меня в уголке и потискать, как... Как блядь какую-то! А когда я отказалась, начал нести какую-то чушь о том, что девушкам моего положения следует быть поуступчивее с «истинными носителями дара».

Я сжал её руку в ответ, и на этот раз она не стала сопротивляться, а даже чуть прижалась ко мне, ища защиты.

— И что ты сделала? — спросил я, внимательнее приглядываясь к этому Кринариону. Небеса, какое же тупое имя! Он довольно крепкий, но в моей голове я уже представлял, как мой кулак вбивает нос этого выскочки в его широкую, самодовольную физиономию.

— Вызывала расслабление мышц перистальтики кишечника, а сама воспользовалась суматохой, чтобы уйти. — В её голосе проскользнула тень гордости, но тут же сменилась досадой. — Он сказал, что отомстит... А теперь он здесь, и, судя по всему, считает, что мы оказались в его личных владениях. Смотри на того, кто рядом с ним. Это Вансол. Сын богатого торговца, маг Воздуха и Воды, Адепт. Подпевала Кринариона...

— Ты поэтому села ко мне?

— Да. — Она нервно, как мне показалось, качнула головой.

— Не обращай внимания на этого придурка, — твёрдо сказал я, оглядываясь на потомка графа Арзуна, который всё ещё купался в лучах чужого восхищения, размахивая руками. — Он не хозяин здесь. И если он попытается подойти к тебе с грязными намерениями, я вполне официально вызову его на дуэль.

— Не глупи, — тихо возразила Лина, хотя в её глазах мелькнула благодарность. — Он Адепт. Но спасибо.

Я кивнул, и мы двинулись следом за толпой, которая, гудя, как потревоженный улей, потянулась к распахнутым воротам.

Тяжёлые дубовые створки, окованные чёрным железом, с глухим, вибрирующим скрипом начали расходиться. Нас встречала настоящая крепость, наспех приспособленная для комфортной жизни. Из ворот тянуло тёплым воздухом, пахнущим дымом, жареным мясом, свежим хлебом и пряными травами. Этот запах мгновенно прогнал промозглую сырость ночи, заставив желудок предательски заурчать.

Во главе процессии, встречающей нас на внутреннем дворе, стоял мужчина, чьи габариты могли бы поспорить с дверным проёмом. Он был одет в богатый, но практичный камзол, поверх которого был небрежно наброшен тяжёлый плащ с меховой оторочкой. Его лицо, разрумяненное морозом и, вероятно, недавним застольем, сияло искренней, почти детской, а может, даже отчаянной радостью.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Серебряный Оплот! — его голос, усиленный необычной архитектурой двора, прогремел над головами притихших учеников. — Я, барон Родерик Сильвер, бесконечно счастлив приветствовать вас! Наш король, чья воля изъявлялась его преданным сторонником, графом Игнацием Анзуром, оказал мне величайшую честь, доверив подготовку будущих боевых магов именно моему замку. Мои стены, мои слуги и мой стол — всё к вашим услугам! Мы устроим здесь настоящую кузницу воинов!

Он говорил искренне или очень хорошо притворялся, понятно до конца не было. Для мелкого вассала принимать у себя цвет магического юношества под прямым патронажем самого графа Анзура — это билет в высшую лигу политической игры, шанс выбиться в люди и получить защиту могущественного дома. Почему я говорю «цвет»? Да потому что вокруг ни одного старика или бабки, ни одного опытного мага-рабочего лет тридцати-сорока, который был каким-нибудь магическим золотарем или алхимиком. Нет, все «будущие боевые маги» были молоды, независимы и сильны. Последнее было особенно заметно — никаких Учеников, кроме меня и Лины, тут не было. И если своё появление тут я могу объяснить протекцией Анриготра, то вот Лина... Неужели Свет и Жизнь — такие ценные направления?

Хотя о чём это я? Конечно, ценные. Лина — будущий целитель экстра-класса. В отличие от целителей на основе Воды или Жизни, она будет способна легко латать даже энергетические тела больных, и при этом не будет обладать основным недостатком тех клириков, которые лечили Светом — неспособностью работать с материальным телом. Магия Света вообще так себе приспособлена для взаимодействия с реальным миром, её область действия гораздо больше затрагивает души.

— Он слишком... Трепетный. Встречает, как господ... — прошептала с сомнением Лина мне на ухо.

— Так мы и есть господа. И дамы, конечно же. Кто-то в перспективе, а кто и прямо сейчас имеет высокий статус. Так что причины у него есть. — шепнул я, ничуть не сомневаясь в своих словах. Подмастерьев среди нас, конечно, не было, да разве это что-то значит? Их могли обучать в других местах и другим методом. По тактике, которую в меня когда-то вдалбливал капитан Джек, маги рангом выше Адепта обычно находятся за спиной пехоты, чтобы их не выбило случайными массовыми ударами или не завалило бегущей толпой. Любой Подмастерье уже слишком ценен, чтобы рисковать им так глупо.

А так тут собрались прямо-таки сливки магического сообщества. Небольшой процент тех, кто через несколько десятков лет имеет все шансы стать кем-то значимым, чтобы оказывать влияние на политику Фириан. Вот Родерик и старается сделать так, чтобы у нас остались наиболее приятные впечатления от этих месяцев.

Пока я раздумывал над связью гостеприимства и влиятельности гостей, Родерик стремительно двинулся вперёд, расталкивая толпу подобно добродушному медведю, и его взгляд вскоре нашел Кринариона, который чуть ли не подпрыгивал, пытаясь привлечь внимание.

— А, юный Кринарион! — барон расплылся в ещё более широкой улыбке и, не церемонясь, распахнул объятия. — Граф писал мне о вас особо! Рад видеть, что дорога не слишком вас утомила, ваше благородие!

Кринарион, ничуть не смутившись, позволил себе эту фамильярность. Он шагнул вперёд и принял баронские объятия, похлопав того по спине с видом равного, хотя по статусу он, наверное, всё-таки уступал признанному барону. Иначе тот не был настолько раскованным.

— Дорога была долгой, милорд Сильвер, но ради таких стен стоило потерпеть, — ответил он, и в его голосе звучала скользкая приторность, которая действовала на нервы.

Я почувствовал, как пальцы Лины снова впились в мою ладонь.

— Сволочь, — прошептала она едва слышно. — Смотри, как он себя ведёт, будто это он тут хозяин, а не Родерик.

— Пусть наслаждается, — прошептал я в ответ, притягивая её чуть ближе к себе.

Из-за спины барона выступили новые фигуры. Атмосфера во дворе мгновенно изменилась, став более сложной, тяжёлой и напряжённой. Воздух словно сгустился.

Чуть позади барона появился неизвестный Мастер, бледный и худощавый мужчина. В отличие от Родерика, он не впечатлял габаритами, но вызывал лёгкую неприязнь тем высокомерием, которым был наполнен его взгляд.

— Кто это? — тихо спросил я, не сводя с неизвестного Мастера глаз.

— Понятия не имею. — мгновенно отозвалась Лина, её голос стал серьёзным.

— Позвольте представить вам тех, кто будет наставлять вас в искусстве магии в ближайшие месяцы. Мастер Вениамин — высококлассный маг Огня, а также личный маг графа Игнация. Его милость послала его, чтобы обучить тех из вас, кто идёт по пути магии Огня.

Маг снисходительно кивнул, его взгляд скользнул по нам. Судя по выражению лица, даже Кринарион, вроде как отпрыск его хозяина, не вызвал в нем ни малейшего тепла. Кто-то зааплодировал, следуя примеру Родерика, я вяло поддержал, Лина тоже. Кажется, мы оба были невероятно довольны тем, что к магии Огня не относимся никаким боком.

— Личный маг? — переспросил я, прищурившись. — Зачем граф прислал своего личного мага сюда, в глушь, к какому-то барону?

— Затем, что граф не доверяет этому барону, наверное, — пожала плечами Лина, а потом кивнула в сторону Кринариона. — Или следить за этим.

— Магистр Анриготр не смог присутствовать этим вечером, но он вызвался учить юных дарований Ритуалистике и магии Воды, — продолжил Родерик, кидая взгляд на следующего мужчину, поднимающего на возвышенность. — А это — Мастер Охр, признанный специалист в тонком искусстве Алхимии. Он согласился провести базовый курс по своему Искусству в ближайшую неделю.

Охр мне понравился сразу. Алхимик выглядел как честный человек, увлеченный своим делом, насколько возможно судить об этом по первому впечатлению. Невысокий и крепко сбитый, он с лёгкой опаской глядел на Вениамина, но всё же тепло улыбался окружающим, щуря глаза, несмотря на толстые очки, водруженные на нос.

Следующий Мастер, поднявшийся к барону, был инвалидом. Мы в гробовом молчании наблюдали за тем, как с лязганьем стали об камень шагает этот человек. С каменным лицом и плотно сжатыми губами. Вместо ноги у него было несколько железных палок на каких-то соединениях. Тем не менее, несмотря на простоту конструкции, железная нога шевелилась сама собой, практически не уступая обычной. Без магии тут не обошлось.

— Мастер Саман преподаст вам Артефакторику, магию Земли и Воздуха, — прокомментировал Родерик. — Все остальные Школы и Искусства, если среди вас найдутся те, кто пожелает их практиковать, преподаватели будут давать лично.

Мы всё ещё молчали.

— Ну что ж, юные дарования! — громко сказал барон, потирая руки и явно пытаясь разрядить повисшую тишину. — Прошу в зал! Ужин стынет, а камины уже растоплены! Слуги проведут вас и помогут с багажом. Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома!

Мы двинулись следом за толпой. Я не выпускал руку Лины, прокладывая нам путь сквозь суету. Я внимательно следил за тем, чтобы Вансол или кто-то из компании Кринариона случайно не «толкнул» её в толчее. Когда какой-то неуклюжий парень в тяжёлом плаще (как я позже узнал, его звали Торин, и он был сыном мелкого дворянина) слишком близко навалился на Лину, я просто выставил локоть, жёстко встретив его ребро. Торин охнул, виновато пробормотал что-то и ретировался, бросив испуганный взгляд на моё лицо.

Огромный обеденный зал был освещён десятками свечей в массивных железных подсвечниках и двумя гигантскими каминами, расположенными с двух сторон напротив друг друга. Стены украшали гобелены, изображающие охотничьи сцены, а длинный дубовый стол в центре ломился от яств.

Пахло просто одуряюще, мы набросились на еду, едва дождавшись разрешения хозяина. Ели практически молча, разве что компашка Кринариона что-то радостно обсуждала. Вообще, по посадке можно было заметить несколько групп учеников. Первая — условно Анзуры, там сидел сам Кринарион, Вансол, несколько девушек и парней, судя по всему, довольно обеспеченных. Вторая — более бедные, но на вид довольно уверенные маги. Там я заметил парочку знакомых лиц — те самые ребята, с которыми я успел переброситься парой слов перед посадкой в кареты.

К третьей группе я причислял себя и Лину, потому что мы ещё не успели влиться ни туда, ни сюда. Впрочем, думаю, всё ещё впереди.

После ужина нас развели по комнатам. Старый управляющий, представившийся как Горан, провел нас по длинным каменным коридорам. Женская часть отправилась в одно крыло, мужская — в другое. Правило не было всеобъемлющим — как минимум Вансол, чьё щекастое лицо я привык высматривать вокруг, куда-то пропал сразу же, как от нас отсоединили девушек.

— Вот ваши апартаменты, господин. — сказал управляющий, останавливаясь перед деревянной дверью. — В ней есть камин, который уже растоплен, чистая вода и смена белья. Ужин будет подаваться в зал в седьмом часу утра.

— Благодарю, — сказал я.

Он поклонился и удалился, оставив меня в тишине коридора.

Комната была просторной, с высокой кроватью под балдахином, массивным шкафом и действительно горящим камином. Я сразу же подошёл к окну – проверил, что оно плотно закрывается на железную защёлку. Дверь, в свою очередь, можно было закрыть на засов. Такой уровень безопасности заставил меня восхищённо покивать. Неплохо, неплохо.

Сомнительно, конечно, что именно в таком виде комнаты пребывали с самого своего заселения. Думаю, это расстарался сам Родерик, понимая, что жизнь пары десятков молодых людей в одном месте будет сама собой дополняться конфликтами и половыми актами. И, чтобы второе не было насильным, а первое не переходило все границы, и было решено поставить засовы. А также защёлки на окнах.

Бросив сумку рядом с кроватью, я начал расшнуровывать бригу, с надеждой поглядывая на манящую кровать. День закончился, а значит, можно и завалиться дрыхнуть...

Глава 20

Я поднял чуть закопчённый флакон с мутной серо-жёлтой жижей и повторно просмотрел его на свету. Так, ничего не изменилось, это хорошо.

— Ну как эликсир, Гордей? Всё также похож на дерьмо? — выкрикнул парень, стоявший на другой стороне комнаты. Часть магов с готовностью захихикала. Видимо, отсутствие остроумия у Вансола было очевидно лишь мне. И Лине. О Небеса, лишь бы у Лины в женском коллективе всё было не так плохо, как тут у меня в мужском!

— Не уверен. Давай я вылью его на пол, а ты слижешь, тогда и скажешь, насколько это похоже на дерьмо.

Вансол не сразу нашел, что ответить на такую грубость, а когда нашелся, я уже стоял у преподавателя, снисходительно наблюдавшего за нашей грызней. Повезло, что Кринарион сейчас был у Мастера Жара, учился каким-то премудростям — ему такое сказать я бы не посмел. Мне-то ничего бы не было, скорее всего, а вот Лине эти придурки могли доставить неприятности. Сейчас мы балансировали на грани вооруженного нейтралитета, то есть с удовольствием поливали друг друга грязью, но не опускались до руководства и каких-либо откровенных пакостей.

— Новая попытка? — полюбопытствовал Орх. Этот немолодой уже мужчина раньше был чуть ли не главным алхимиком всея Лейнсбрука, а потом его взяли и выпнули обучать молодых магов варить простейшие зелья. Это мне Лина рассказала. А она, в свою очередь, подслушала разговор Велы и Астрикции, которые узнали это, скорее всего, от Кринариона, в спальне которого уже два раза ночевали.

— А как иначе? — пожал я плечами, передав колбу.

— Стабильная? — он поболтал ей в воздухе и глянул на просвет.

— На нагрев не среагировала.

— И даже вязкость в этот раз нормальная. Если действие окажется хотя бы отдаленно напоминающим действие эликсира Бодрости, я вас отпущу. — Мужчина вздохнул и добавил: — Замучили вы меня.

Я тоже вздохнул и поджал губы.

— Не даётся мне этот эликсир, вы понимаете, магия не та.

— Надо, чтобы каждый мог варить это зелье, даже самый последний Одарённый.

— Может, всё-таки оформить мне лицензию на использование зелий на основе крови? — печально спросил я, уже зная ответ, и забрал колбу обратно. А затем начал резко приседать. Очень быстро, раз-два, раз-два. Мне нужно вызвать физическое утомление, так что лучше ещё дыхалку сбить, вызвать лёгкий отказ мышц и только потом попробовать собственное творение. Я уже не боялся пить эту бурду — в конце концов, там нет никакой отравы, а единственное действующее вещество в чистом виде максимум слегка взбодрит. Собственно, зелье и направлено на усиление этого эффекта.

— Когда она у вас будет, я объяснял это ещё неделю назад, меня тут уже не будет. И зачёт я вам не поставлю. — скучающе сказал Мастер, наблюдая за моими приседаниями. Учителей нам действительно набрали сильных. Сплошь Мастера да Магистры. Ну ладно, Магистр был один — Анриготр, но все остальные — Мастера!

Приседание, ещё одно... Счёт за четвёртый десяток пошёл, а какой-то смертельной усталости всё нет и нет. Да, никакой усталости, кроме моральной, я не ощущаю. Но приседания уже утомляли. Вот что с людьми делают семь дней на свежем воздухе! И официально не одобряемые ритуалы под присмотром учителя. Может, всё-таки перейти на отжимания на руках? М-да, зря. Зря я снял бригу. Мог бы и целый день отходить. Но, с другой стороны, тогда бы я вспотел... Но мне ещё с Линой общаться, а мне не хочется пахнуть неприятно рядом с Линой. Девушка всё-таки...

А какая хорошая штука всё-таки эти ритуалы. Принципиально ничего нового не делают, но возможность заменить полгода тяжелых тренировок неделей каких-то этаких средних тренировочек... Это настоящее чудо. Вон, практически все пыхтят на воинской подготовке, бегают в доспехах, чуть не умирают, а я вот пробежал пару километров, использовал заклинание внутри, и бегу себе дальше. А главное, что в следующий раз я пробегу больше. Есть только приходится плотнее, но разве это цена, когда ты находишься на таком обеспечении?

Так-то тут курорт настоящий. Питание трёхразовое, обширные ванные, горячая вода в любой момент, несколько часов отдыха, длительный сон. Общество, конечно, не самое приятное, но тут можно и потерпеть. Особенно если не говорить с богатенькими лишний раз.

Я взял свой эликсир и с усталым вздохом в очередной раз посмотрел на флакон. Осадка нет, неплохо. В этот раз действительно не совсем брундыхлыста вышла. Пробку в сторону, резкий выдох.

Горько. Очень горько. Моё лицо скривилось до боли, а всё тело передёрнуло. Чтобы я там не возражал Вансолу, это по-настоящему дерьмище ещё то. К сожалению, тут ничего не поделаешь, магия у меня действительно не та, слишком уж вредоносная сама по себе. Тьма и Смерть плохо подходят для создания зелий, в которых нужно хотя бы нечто нейтральное, а для наиболее качественного эффекта — и вовсе магия Жизни. Вот какой-нибудь яд или, скажем, расходник для ритуала я сделаю без проблем. Главное, чтобы яд был именно вредоносным, прямо ядом, а не каким-нибудь лекарством в малых дозах, а ритуал задействовал Тьму и Смерть... И даже Кровь не помогает. Точнее, помогает, но не так уж сильно, как хотелось бы. Наверное, только благодаря ей у меня выходит хоть что-то с этим эликсиром Бодрости.

— Хааа... — я выдохнул, чувствуя, как разгоняется сердце. Хрустнул шеей, блаженно прикрыв глаза. Тяжесть в забитых ногах стала стремительно проходить.

— Работает? — с неподдельным интересом спросил алхимик, чиркнув себе какую-то пометку.

— Да... Вполне, — чуть помедлив, сказал я. Вообще, по своему действию эликсир Бодрости должен быть качественным соединением общевосстанавливающего и улучшенного подобия энергетиков из моего родного мира. Заживление мелких травм, легкое обезболивание, блокировка ощущения усталости и ударная доза энергии, чтобы не истощать ресурсы организма для работы. Идеально сваренное зелье практически не имело побочных эффектов — его можно было пить на протяжении целой недели, и самое страшное, что произойдет после, — крепкий и долгий сон.

— Поверю... — с сомнением протянул Охр. — Надеюсь, что вы помните о том, что это зелье может спасти жизнь не одному воину, поэтому лучше бы вам не врать об его эффективности.

— Мастер, я бы никогда!

Мелькала у меня, конечно, такая мыслишка, мол, выпью очередную бурду, скажу, что работает, да пойду себе спокойно. Но кто же знает, как оно повернется после? Может, алхимик сам попробует, может, меня раскусит, может, скажет наварить на всех, и все потравятся до поноса. Непредсказуемые последствия.

— Убирайтесь за собой. Постарайтесь, чтобы эликсир не пах канализацией в следующий раз, — бросил Охр на прощание, даже не подняв глаз от своего журнала. — Зачёт условный. Если на контрольной создадите что-то похожее на нормальное зелье, получите полноценный. А пока — свободны.

— Благодарю, — кивнул я, быстро вытирая стол и пряча склянки в сумку.

Вансол, который всё это время делал вид, что усердно очищает свою колбу, хмыкнул мне в спину, но я предпочел сделать вид, что не услышал. Спорить с ним было всё равно что биться головой о стену — ровно столько же смысла, а головной боли даже больше.

Я вытолкнул тяжелую дубовую дверь лаборатории и жадно вдохнул воздух коридора. После запаха серы, сушеной полыни и моей собственной бурды прогретый воздух замковых помещений казался воздухом зеленых лугов. Вытяжки не хватало, определенно. Сходить, что ли, на занятие Мастера Самана, поклянчить какое-нибудь подходящее заклинание? Хотя я уверен, что у алхимиков в репертуаре обязательно есть что-нибудь своё для подобных ситуаций. И почему Охр сидит в этой парилке?

А вообще, несмотря на некоторые неудачи, обучение здесь мне нравилось. Во-первых, меня тут действительно учили. Забавно, насколько сильно это обучение походило на то, которое устраивало Братство. Небольшие группы, несколько наставников, которые рассказывают что-то или заставляют делать. Если маг чем-то выделялся, то получал особое внимание от кого-то из наставников. У меня, к примеру, был Анриготр — всех он учил Воде, меня — Крови. Кринарион дополнительно обучался у Мастера Вениамина, а Лина была уникумом и тут: работать с Жизнью её учил Анриготр, а со Светом — замковый церковник.

Во-вторых, у меня было довольно-таки удобное расписание. Вставал я довольно рано, час тратил на тренировки по обращению с копьём, устраиваемые дружиной Родерика, завтракал, шёл на занятия у Охра. Обедал и снова пытался добиться результата в Алхимии. После этого у меня было немного свободного времени, а вечером, перед ужином, я тренировался у Анриготра. А после ужина я был свободен, как птица!

В-третьих, наконец, надо было заметить благоустройство территории. Камины, туалеты, теплые ванны, нагреваемые не костром под днищем, а магами Воды (или артефактами), много вкусной и полностью халявной еды. Курорт, как ни посмотри.

Лина ждала меня у арки, ведущей во внутренний двор. Она прислонилась к холодной стене, скрестив руки на груди, и выглядела просто прекрасно, несмотря на легкие тени усталости под веками. Хотя, может, мне так просто казалось? Ведь, несмотря на это, она жизнерадостно улыбалась, да так заразительно, что я расплылся в улыбке ещё на подходе к ней.

— Ну что, великого тёмного мага можно уже величать великим алхимиком? — спросила она, отталкиваясь от стены и направляясь ко мне. В её голосе прозвучали знакомые насмешливые нотки.

— Конечно, можно. Мне осталось, думаю, занятий пять, и я смогу варить вполне сносный «Бодрячок», — ответил я, подстраиваясь под её шаг. Мы двинулись по широкому коридору, направляясь к лестнице, ведущей в нижний двор, где можно было немного поговорить без ушей Вансола и его свиты. — Зачёт условный. Зелье более-менее работает, но на вкус это, цитирую почти дословно, «канализация». Я, кстати, с ним полностью согласен.

Я поморщился и высунул язык, показывая, насколько отвратным вышло моё зелье.

Лина тихо рассмеялась.

— Я же говорила, что с твоей магией в алхимии ловить нечего. Тьма и Смерть не дружат с восстановлением в каком бы то ни было виде. Тебе бы в некроманты податься толком, а не зельеваром притворяться.

— Некроманты сейчас конкретно так не в моде. Ещё перепутают с врагом, а мне такие приключения нужны? Не-е-ет, я лучше как-нибудь вместе со всеми. — отшутился я, но тут же стал серьезнее, заметив, как её улыбка дрогнула и сошла на нет. — Не переживай. Я тоже боюсь.

— Ариана говорила, что наши войска уже вступили в бой с Сабдой.

— При всём уважении к твоим источникам, это невозможно.

— Почему?

— От начала войны прошла пара недель. Я бы за это время едва успел отряд собрать и только-только выдвигался куда-нибудь в сторону Сабды. Если считать провизию, приведение хозяйства в какое-нибудь стабильное состояние и какое-нибудь простейшее обучение на уровне «кричат бежать — бежим, кричат стоять — стоим». И это в моем маленьком баронстве. Король наш, да будет долго на престоле, владеет территориями, несравнимыми с моими. Просто не сравнимыми, поэтому только сборы образования, отчасти напоминающего армию, займут минимум месяц. Ты бы не стала вступать в бой с войсками, в которых, дай Триединый, один обученный боец на пятьдесят вчерашних землепашцев?

— Но бои же идут... Сабда не станет ждать, пока мы приведем армию к порядку.

— Не станет, — кивнул я. — Но говорить о том, что наши войска уже сражаются, всё же преждевременно. Я готов поверить, что сражаются отдельные гарнизоны, что наши архимаги вышли из дворцов и пару раз жахнули по приближающимся врагам, даже в то, что наши земли уже захватываются некромантами и прочими поклонниками тёмных искусств. Но не в то, что король успел собрать армию и встретил силы сабдассцев.

Я помолчал, посмотрел на печальную девушку, которую, кажется, очень расстроили эти размышления. Вздохнул.

— Ладно, давай забудем. Как у тебя дела с магией?

Лина тяжело вздохнула.

— Всё плохо, Гордей. Мои уроки магии Света превратились в ужас.

Я безмолвно наклонил голову, приглашая её продолжить.

— Проблема в моём основном инструкторе по Свету. Мастер-клирик Кассиан.

Кассиан. Высокий, моложавый, накаченный мужчина, служивший в замковой капелле. Я не мог сказать о нём ничего плохого, как и не мог сказать хорошего — мы практически не пересекались. Я не ходил в места силы Триединого, он не особо сновал по замку. Пары мимолётных встреч не хватало, чтобы составить о нём собственное мнение.

— Раз уж это целый клирик... Наверное, это хорошо?

— Да, да. Сильный и верующий раб божий, говорят, в недавнем прошлом чуть ли не инквизитор, и мне сильно повезло, что он согласился меня обучать магии Света, но... — Лина пнула какой-то камешек, показавшийся на земле из-под небольшого слоя снега. — Мне кажется, что он меня использует.

— Использует? — я повторил за ней, отпнув несчастный снаряд куда-то к стене.

— Как... Переносной алтарь?

— И что именно он делает? — я нахмурился. Звучало это не очень хорошо, как минимум из-за того, что порядочный некромант обозвал бы переносным алтарём обыденную такую жертву. Живую и послушную.

— Знаешь, сколько я освоила молитв и священнодействий за целую неделю? — с иронией спросила Лина, заглядывая мне в лицо.

— М?

— Нисколько!

— Поразительно! — я воздел руки к небесам, потрясая ими в припадке фальшивого энтузиазма. — Да он же наставник от Триединого! Не талант, но талантище! Ему срочно надо дать место преподавателя в семинарии!

Лина засмеялась.

— Погоди, погоди, это ещё не всё. — хихикая, остановила она моё паясничество. — А знаешь, чему меня научил сей великий наставник?

— Не-е-ет...

— Передавать святую силу от человека к человеку! — Лина замерла в ожидании моей реакции.

— Хммм... — глубокомысленно протянул я. Потом закрыл глаза рукой, выставил вперёд другую и забормотал, как повитуха, подрабатывающая гаданием. — Вижу, вижу... Ой, вижу, вижу... Это то, что ты и без него умела делать?

— Именно!

— Меня переполняет религиозный трепет. — покачал я головой с максимально одухотворённым выражением лица. — Десятины мало. Для того, чтобы прокормить таких великих умов, надо отдавать пятую часть урожая. Нет, половину. Нет, лучше я сам войду в ряды священников, отдав самое дорогое, что у меня есть — себя! И буду также относиться к своим обязанностям. И кааак заживу!

— Тебе святые отцы не дадут... — Лина вдруг засомневалась в моём прекрасном плане. С чего бы? — Ты же темнее некуда. Тебе ещё Хаос и Тень добавить, и будешь живым воплощением тёмной магии.

— Пять в одном... Это же как в борделе с одной... Кхм, — восхитился я, захотел продолжить, но замолчал, наткнувшись на укоризненный взгляд Лины. — Молчу-молчу, святая дева. Что у тебя сейчас?

— Анриготр. Будет учить меня Жизни. — скаламбурила девушка.

— О, у меня тоже. Будет обучать меня... Ц. — я цокнул, понимая, что такой сочный каламбур не перебью. — В принципе, тоже жизни. Точнее, у него там занятие с водниками, но мой арсенал, по идее, та же вода, но с железным привкусом. В общем, как всегда, буду перекладывать заклинания Воды на Кровь.

— Скукота, — «поддержала» меня Лина. — А я буду лечить ваши ушибы, растяжения, ссадины и прочие радости тренировок.

— Ух ты, прямо на живых подопытных? И без наркоза?

— А то! В отличие от тебя, могу похвастаться тем, что работаю с живым материалом.

— Ничего-ничего, придет и мой час. Кринарион нарвется на темную, у меня столько материала будет, о-о-о...

— Нет-нет-нет, этот материал — для землероек, — уверенно возразила девушка, широко улыбаясь и получая от этого шутливого разговора не меньше удовольствия, чем я.

— А им-то зачем?

— Практика могилосозидания!

— О как завернула...

Глава 21

Занятие у Анриготра проходило снаружи замка на небольшой площадке, покрытой льдом, подпалинами, щебнем и ямками неизвестного происхождения. Этот своеобразный полигон использовался каждый раз, когда молодым магам необходимо было выпустить силу, поэтому и пришёл в такое вот плачевное состояние. Не беда, каждый справляется с этими условиями по-своему.

— Рыбки мои костлявые, сварганьте мне нормальную площадку, а не это убожество. — такими словами приветствовал нас Анриготр. «Нас» это: я, Лина и ещё четыре мага, показывающих большие успехи в Алхимии, поэтому освобождённых от занятий с Охром.

Тем, кто имеет в мане признаки Воды, зельеварение в принципе даётся в разы легче. Точнее, они легко варят все зелья, но готовый продукт выходит у них стабильно среднего качества. Зато провалов тоже не случается, как, к примеру, у меня. Вообще, лучшее сочетание энергий для занятий Алхимией — это Вода, Огонь и Земля. Такому уникальному магу даже не придется каких-то усилий прикладывать для создания качественного продукта. Плохо у него может быть только со специфическими ингредиентами, содержащими какие-нибудь сильные энергии, но это уже другая история. В таком случае надо искать специалиста, заточенного конкретно под работу с этими энергиями. К примеру, меня. Или Лину.

Я махнул рукой и отошёл чуть в сторону. На вопрошающий взгляд Лины я пояснил:

— Не мой профиль. Шершавый лёд я буду полчаса создавать. Но на то я и Ученик.

— Вечно отлыниваешь от самого сложного. — неодобрительно покачал головой Циний, берясь за руки окружающих. Четыре Адепта собрали маленький хоровод.

— Serratus glacies! — грянуло от них, и окружающие снега хлынули на голую площадку в виде тонкой пленки воды, замерзающей прямо на ходу. Мутный лёд покрыл щебень, заполонил ямки и остановился, сверкая на свету.

Анриготр шагнул на это покрытие первым, смотря на Адептов с таким суровым выражением, что становилось страшно за их жизни. Если Магистр поскользнется... Старому монстру ничего не станется, а вот тем, кто не может толком выполнить простейшее заклинание... Упокой Триединый их души.

Конечно, я утрирую, но проверять последствия неудачи я не собирался. Как и ребята, настороженно следившие за каждым шагом Анриготра.

— Хм... — протянул тот и резко сорвался на бег. Затормозив у самого края созданного покрытия, учитель обернулся назад, оглядывая оставленный белый след из мельчайших крупинок льда, отломанных с поверхности. — Хрупковато, конечно. Ваш лёд должен стесывать плоть, как язык лесной рыси! А вы... Ладно, пойдёт. На занятие хватит. Линочка, поди сюда.

«Линочка», не тратя ни секунды на колебания, практически подбежала к Анриготру. В отличие от Кассиана, Анриготр постоянно учил её чему-то новому, показывал новые способы применять силу. Вот и сейчас, после короткого перешептывания, Лина отошла подальше в сторону и села на заготовленный Анриготром пенёк. Судя по всему, этот пенёк изначально был предназначен для его задницы, но учитель всегда снисходительно относился к женщинам. Иногда это играло на руку.

— Теперь вы. — Анриготр снова повернулся к нам. Пока он говорил с Линой, мы выстроились в одну короткую линию. — Сегодня у вас ответственное поручение!

Мы вытянулись, одним видом показывая, насколько впечатлены оказанной нам честью. Впрочем, никто не обманывался — методы Анриготра были довольно однообразны, пусть и действенны. В прошлый раз мы таскали воду из ближайшей реки, потому что замковый колодец неожиданно усох. Стоит ли говорить, что вечером, когда я заглянул к колодцу, он был в порядке?

— Замковый лесоруб... — задумчиво начал Анриготр, смотря куда-то в сторону с печатью размышления на лице. Вот явно же на ходу выдумывает! — Оступился на охоте и сломал ногу и две руки. У него, к несчастью, оказалась непереносимость восстанавливающих зелий... И аллергия на магию Жизни... А ещё он верующий в Богиню Плодородия, поэтому святой отец отказался его лечить. Поэтому его увезли лечиться к семье.

Мы молчали, ошеломлённые от поворотов фантазии Магистра. Не говоря уже о том, что никакого замкового лесоруба в Серебряном Оплоте никогда не было, а провизию нам привозили раз в неделю, такое фатальное невезение было сложно представить.

— Так что теперь всему замку, от последней собаки до самого барона Сильвера, грозит смерть от холода, потому что у нас как раз закончились дрова! Но! Именно вы можете спасти себя и близких от этой страшной смерти!

Анриготр замолчал, осматривая нас.

— Как, Магистр? — задал я ожидаемый вопрос.

— Просто — нам нужно просто пополнить запас дров!

Магистр картинно махнул рукой. Я моргнул и уставился на шесть высоких сосен, растущих на холме в каких-то двадцати шагах от нас. Это... Чёрт возьми, как я мог их не замечать?! Это же высокие! Сосны! В двадцати шагах от меня! Чёрт, да одно из деревьев практически касалось белесого льда, только наколдованного ребятами.

— Мастер Саман со своими землеройками согласился с моим предложением сотворить маленькое чудо и перенести кусочек леса поближе. Специально, чтобы вам было удобнее делать дрова.

Анриготр повернулся и обошел линию сосен слева, вставая боком к нам. Я в это время представил, какой объем работ был проведён за пару часов предыдущего занятия магов Земли, и восхищенно ужаснулся. Выкопать десятки метров корней, уходящих глубоко в землю, поднять многотонные бревна с хвоей и ветвями, транспортировать их на несколько сотен метров, вкопать обратно в землю... Титанический труд, даже для Адептов.

— Показываю один раз. — Из снега под ногами Магистра поднялся поток воды. Сверкая влагой, он лёг в твёрдую руку мага. — Водяной хлыст — универсальное оружие на средней дистанции. Создать способен даже Ученик, отличается чрезвычайной устойчивостью конструкции, благодаря возможности вкладывать в удар физическую силу мага — отличается поражающими характеристиками. Благодаря совокупности этих качеств может заменить до нескольких десятков заклинаний аналогичного ранга.

Резкий жест рукой, в воздухе сверкнула полоса — и крона сосны с треском начала заваливаться в сторону. Подхватив её хлыстом, Анриготр положил на землю и нанёс новый удар поперёк основания. Ствол начал падать на нас, но, прежде чем мы начали что-то делать, вода обвилась вокруг бревна и остановила падение.

— Используй я другие методы, я бы потратил больше времени или больше маны, — произнёс Магистр, откладывая ношу на землю. — Гордей, это — цель для тебя. Снести и разделить на две части. Все остальные должны разделить свои сосны до чурбанов, пригодных для разделения на дрова. Теперь текст! Кто не знаком с заклинанием водяного хлыста?

Руку поднял только я.

— Хорошо. — мне передали лист с заклинанием Кровавого Хлыста, и я начал вчитываться в содержание. В принципе, не так уж и сложно. Разок прочитаю полностью, а потом смогу и сократить до предложения-другого...

Пока остальные уже вовсю колошматили водой по стволам, я встал чуть в стороне и вытащил небольшую фляжку. Увы, там был не алкоголь, а разведенная с одним зельем кровь. Зелье-антикоагулянт — единственное из всего алхимического арсенала, которое у меня выходило вполне себе прилично. И не удивительно, потому что варил я его уже третий раз. Ежечасно цедить из себя кровь мне не улыбалось совершенно, а так заветная фляжка покрывала почти все мои потребности по занятиям магией. Наколдовал чего-то? Если быстро всё сделаешь, то сможешь вернуть часть потраченного на заклинание. Что-то безвозвратно смешивалось с землёй, какие-то капли успевали засохнуть, пока я искал, куда улетело моё творение... Зато такая практика прививала мне одно из главных качеств мага, работающего с материей, — бережливость.

— Quod filum a filo dependet... — читал я с листка, аккуратно выливая себе на ладонь драгоценную жидкость. Та как будто бы прилипла к руке и продолжила стекать дальше, наращивая хвост.

— Flagellatio sanguinis! — закончил я заклинание и с сомнением посмотрел на небольшую алую веревку, сужающуюся к низу и свисавшую у меня с руки. Я поднял руку выше головы, поднимая плеть со снега, и поболтал этой висюлькой. Метра полтора, наверное. Весьма тонкая, кстати.

Я пересёкся взглядами с Линой, которая с любопытством наблюдала за мной со своего пенька. Она явно продвинулась в выполнении своего задания — перед девушкой, пробиваясь из-под снега, зеленела трава. Такая высокая, сочная луговая трава. Лина уже не обращала на неё внимания, устремив взгляд ко мне.

Вместо всяких слов я несколько раз подвигал рукой из стороны в сторону, заставляя хлыст качаться в воздухе, как большую соплю, и пожал плечами, мол, «видишь, какую штуку уделал?»

Лина хихикнула и махнула рукой, говоря мне работать. Я улыбнулся, удобнее перехватывая свою плеть. Это было странное ощущение — держать неудобную, гибкую и скользкую рукоять, и в то же время чувствовать, что она практически намертво прилипла к коже и отлипать не собирается.

С сомнением оглядывая толстый ствол сосны, я сделал пару шагов вперёд и на пробу легонько махнул плетью. Та свистнула, разогнавшись гораздо быстрее, чем я намеревался, и щелкнула по стволу. Небольшие кусочки коры осыпались вниз, обнажая более светлую, крепкую кору. Я остановился и уже с большей опаской оглядел покорно свисающую плеть. Странно, что оттока маны такой удар не вызвал. Да, выжрало заклинание на своё формирование почти половину от моего резерва, но, как и сказал Магистр, теперь оно было совершено стабильным. Допустим, Иглой я бы смог пробить этот ствол на пару пальцев вглубь, но сколько продержится Хлыст, прежде чем потеряет силу?

Пристально рассматриваемый мной кончик Хлыста дрогнул и выгнулся, как живой, загибаясь колечком. Я вздрогнул в ответ.

— Наставник! — крикнул я. Как к учителю я обращался к Анриготру лишь наедине. Не знаю зачем, но тот тщательно скрывал наличие этой связи у нас. — У меня заклинание странно себя ведёт!

— Оно подчиняется твоим мыслям! — крикнул Магистр в ответ, отвлекаясь от втолковывания чего-то одному из Адептов.

Мыслям, значит? Я продолжил разглядывать Хлыст, представляя, что он что-то делает. И он делал! Не слишком точно, постоянно опадая обратно, стоило мне только отвлечься или хотя бы восхититься собственным успехом. Но заклинание мне подчинялось.

Наигравшись, я встал потверже, расставил ноги, завёл руку как можно дальше себе за спину. Надо ударить так, чтобы попасть в то же место. Удар!

Свистнуло и треснуло. Количество коры, выбитой в этот раз, значительно увеличилось, а мне в руку пришёл мягкий толчок, будто я в ладоши хлопнул. Понятно. Слишком много по твёрдым объектам лучше не лупить...

Снова отвёл руку назад, подмечая, что удар действительно пришёлся туда, куда я целил. Удобная это вещь, Хлыст Крови, — куда прикажешь, туда и летит. Главное, чтобы спина не зачесалась, пока ты размахиваешь, а то ведь так и себя приголубить можно.

Свист!

Я резко выгнулся, втягивая в себя воздух сквозь зубы. Поперёк спины как будто раскалённую кочергу приложили!

— Идиот! Не думай о плохом исходе! — крик Анриготра достиг моих ушей, когда я уже валялся на спине, пытаясь прийти в себя с помощью холодного снега. Скрючившись, я перевернулся, тяжело поднимаясь. Спину уже пекло, а я почувствовал, как исчезает одно из заклинаний, плавающих в крови. Минус одно «Заживление плоти». Эвоно как в меня засандалило, даже тело повредило. Ну да, чувствую, что рубашка от крови слегка намокла... Ух, как страшно-то, адреналина хапнул по самое не хочу.

Я с досадой размахнулся снова и остановился, пытаясь понять, что не так. Махнул плетью в сторону, расправляя её. Пригляделся. Вытянул руку вверх, как в самом начале. Мать моя, да она же длиннее стала! Это она так моей крови напилась?! Очешуеть!

Вместо того чтобы расстроиться, я обрадовался. Получается, если я буду хлестать ей врагов, с каждым ударом она будет становиться всё сильнее?! Это же офигеть как круто! Да чёрт возьми, в моём лексиконе нет слов, чтобы описать крутизну этого явления!

Влекомый энтузиазмом, я продолжил хлестать по дереву, тщательно концентрируясь на том, чтобы бить в одно и то же место. Вскоре от моих усилий там образовалось заметное углубление, что показывало мой прогресс и в принципе радовало глаз. Но я не останавливался, меняя стойки, пробуя разные замахи и правой, и левой рукой. Я пытался ударять и прямо, и вскользь, и самым кончиком, и так, чтобы обвило, а потом сработало, как круговая пила...

— Как успехи, ученик? — тихонько спросил подкравшийся Анриготр. Вокруг уже никого не было — я оставался на площадке последним. Лишь Лина сидела в стороне, наблюдая за мной.

— Мне кажется, что скоро упадёт, — бодро ответил я, удовлетворённо оглядывая проделанную работу. Правда, от Хлыста остался какой-то огрызок длиной не больше метра. Им ещё можно было бить, но без особого толка, и мне казалось, что именно поэтому Магистр и подошёл. — Правда, с Хлыстом беда.

— Действительно. — Хмыкнул маг, посмотрев на подсунутый ему под нос огрызок. — А я-то думал, почему у тебя не распадается заклинание...

— В смысле?

— Заклинание в полном объеме должно создавать трёхметровый Хлыст и требует для этого чуть меньше литра материала. У тебя же в самом начале было раза в два меньше, поэтому контроля тебе требовалось меньше... А сейчас ты постепенно теряешь контроль, что выражается в том, что заклинание теряет подконтрольную массу. Не подумал, да... Ну-ка, создавай новый хлыст. Это убожество убери обратно во флягу.

Я с готовностью достал флягу и приказал заклинанию переместиться в неё. Забавно ощущать, как подконтрольная часть тебя плотно свивается внутри ограниченного пространства... Запихнув самый крупный кусок, я отменил заклинание, и кровь плюхнула в сосуде. Спешно я постарался слить остаток в горлышко.

— Но, Магистр, где мне найти литр крови?

— А вот это уже твоя проблема. И пока будешь искать, замени одежду, а то твоя совсем пришла в негодность. И ещё — если дерево всё ещё будет стоять, когда солнце коснется горизонта, ты будешь наказан.

Я недоверчиво приподнял бровь. Ну и как Анриготр меня накажет? Практикой в магии? Да я только рад буду, и он это прекрасно знает.

Магистр едко ухмыльнулся.

— Зазнобу твою работать заставлю с утра до вечера.

Я прищурился.

— И есть она тоже будет у меня.

Я скорбно вздохнул.

— И другие занятия отменю. Так что вы не будете видеться целый день.

Я бросил взгляд в сторону солнца. О чёрт, у меня осталось пара часов, не больше! Испуганный этими мыслями, я припустил на кухню. Наверное, там ещё осталось немного крови, в конце концов, недавно на обед была говядина, и явно не засоленная. Очевидно, что резали прямо тут. Может, осталось немного крови?

На кухне крови не было. Алхимики всё потратили. Пришлось цедить у себя в одолженный кувшин и позволить заклинаниям латать себя. Черт, после заката придется опять час тратить на то, чтобы что-то вернуть, а утром снова. Надо будет припомнить эту подлянку учителю. Я даже записал, чтобы это не забыть. Краткое «Анриготр — бяка Х6» пополнило список таких же заметок на отдельной странице моей тетради.

К моменту, когда я уже ощущал подступающий предел, кувшин оказался заполнен. Конечно, там было и зелье, и остатки из фляги, так что моей крови туда попало всё же поменьше литра, но чувствовал в итоге я себя не очень. Пошатываясь, я поднял кувшин и побрёл к площадке, поглядывая на солнце. Время ещё было...

Обновленная версия хлыста была шикарной. Длинное и толстое заклинание лежало в руке как влитое. Им было одно удовольствие бить, а сами удары выходили в разы мощнее, чем те щелчки, которыми я награждал дерево раньше. О-о-о, теперь я понимал, как водники так быстро справились со своим упражнением! И всего через несколько ударов сосна опасно затрещала. Я остановился, выдохнул и сделал резкий поворот, целясь хлыстом повыше с другой стороны, туда, где толчок покажет максимальное действие.

Лесной гигант неумолимо качнулся. С громким хрустом он наконец переломился на месте, в которое я вгрызался больше часа, и тяжело рухнул на землю под аккомпанемент ломаемых ветвей.

— Линочка, поди сюда! — крикнул Магистр и дал подошедшей девушке ценные указания. — Перед тобой пациент с недостатком крови. Его холить, лелеять и подлечить по возможности. Нужные заклинания ты знаешь. Всё, идите отсюда.

Лина меня поддержала, пока мы брели обратно в замок. Довела до своей комнаты (так было ближе), уложила на кровать и стала раздевать.

— Для того чтобы стимулировать кроветворные клетки твоего организма, мне нужно иметь доступ к телу. Не двигайся! — пресекла она мои попытки возразить. В момент, когда её холодные пальчики стали скользить по моему телу, окутанные теплым сиянием магии Жизни, я подумал о том, что надпись в тетради всё-таки надо зачеркнуть. Не может быть бякой тот, кто устраивает мне такие моменты...

Глава 22

Наколотые нами чурбаны всё же сыграли свою роль — на следующий день Анриготр заставил нас колоть дрова. Поставил чурбан, и парой ударов надо превратить их в симпатичные четвертинки. Подходить при этом, например, для того, чтобы поставить их в удобное положение, запрещалось. Мне повезло — я всё ещё разделывал своё бревно.

Как бы то ни было, в Серебряном Оплоте было тепло. Камины в каждом коридоре, магические светильники, подогревающие воздух, толстые каменные стены, не пропускающие наружу драгоценное тепло — всё это создавало обманчивое ощущение уюта, которое разбивалось вдребезги, стоило только выглянуть в окно. За окном выл ветер, потому что погода портилась прямо на глазах. Заниматься в таких условиях... Было можно и даже нужно, ведь, черт возьми, когда ещё будут настолько суровые условия? Очевидно, именно так думали наши преподаватели, выгоняя молодых ребят в едва ли достойной защите от холода на мороз. Фу. Просто ужас.

Я брёл по коридору без особой цели. Тренировки с Анриготром выжали из меня все силы, эликсир Бодрости, который я всё-таки допил, действовал уже четвёртый час и начинал потихоньку сдавать позиции — в голове появилась приятная пустота, а ноги налились тяжестью, но спать пока не хотелось. У Лины сейчас было что-то с Анриготром, что-то из разряда практики на людях. Кажется, огневики умудрились друг друга нехило подпалить. Спрашивается, и как они смеют друг друга величать гордым словом «Адепт»?

Надо бы к Саману на парочку уроков заглянуть, всё-таки создание артефактов мне не чуждо. Пока не хватало времени, но Охр утром уехал, и несколько часов в день, которые я проводил за бдением над котлом, у меня стали свободны. Заявился бы прямо сейчас, да вот только посреди занятия вливаться в тему — не самая удачная задумка.

Я завернул за угол и чуть не налетел на дверь, которую раньше не замечал. Массивная, дубовая, с коваными петлями и маленьким зарешеченным окошком. На ней был нарисован круг, поделенный на три сектора привычной лигатурой в виде «игрека». Здесь витал едва уловимый запах ладана. По совокупности признаков было не слишком тяжело догадаться, куда я приткнулся в бесцельных брожениях. Церковь. Точнее, замковая капелла.

А почему бы и нет? Я толкнул дверь.

Внутри было полутемно. Свет проникал только через узкие стрельчатые окна под самым потолком, окрашивая пространство в мутные серо-голубые тона. Лавки, грубо сколоченные из тёмного дерева, тянулись к алтарю — простому каменному блоку, накрытому белой тканью. На стенах красовались несколько икон. Ну как красовались? Они больше напоминали пятна копоти, чем лики святых. Никакого намёка на богатство. Скромно, по-спартански.

У алтаря на низкой скамье сидел сам «хозяин» помещения.

Кассиан.

Вблизи он производил странное впечатление. Лицо — слишком молодое для мага его ранга, тело — слишком накачанное для клирика, который половину жизни должен проводить в молитвах и чтении. Его пальцы, сплетённые в замок, лежали на коленях, а взгляд был устремлён куда-то сквозь алтарь, в точку, которую видел только он сам.

Я кашлянул.

— Можно? — спросил я, хотя, по сути, уже вошёл. Кассиан медленно перевёл на меня взгляд. Его глаза, прозрачные, как утренняя роса, ничего не выражали. Ни удивления, ни раздражения, ни интереса. Он напоминал слепого, только слепота эта была эмоциональной.

— Душа просит света, сын мой? — спросил он, и в голосе мелькнула тень насмешки. — Для вас это будет... небезопасно.

А, нет. С эмоциональной слепотой я всё-таки погорячился.

— Душа просит размять ноги. — Я прошёл вперёд, сел на ближайшую лавку через проход от него и демонстративно окинул взглядом полутёмное помещение. — А свет... Ну, здесь его и так немного. Сплошная тьма.

Кассиан хмыкнул. Что-то неуловимо изменилось в его позе — может, чуть расслабился, может, счёл меня недостаточно опасным, чтобы тратить на меня ресурсы.

— Я слышал о вас, — сказал он. — Тёмный маг, затесавшийся среди остальных. Тёмный, который пришёл учиться убивать.

— Защищаться и защищать. — поправил я, недовольно поджав губы. — Вы же не станете упрекать нашего короля из-за желания оградить подданых? К тому же, борьба с некромантами, лишающих души посмертия, — благое дело по всем канонам. В том числе и вашим.

Кассиан хотел что-то сказать, но мои последние слова явно заставили его перестроить разговор. Задумавшись на секунду, он повернулся ко мне.

— Вы читали Писание?

— Попадалось на глаза пару раз, — я безразлично пожал плечами.

— И как оно вам?

— Я не читал. Просто попадалось на глаза.

— И чего я ожидал от мага? — с оттенком иронии вздохнул Кассиан.

Я промолчал. Не особо хотелось ввязываться в богословский спор с человеком, который, по слухам, ещё недавно был инквизитором. Такие споры заканчиваются плохо. Костром. Кассиан тоже молчал. Мы сидели вдвоём в полутьме, слушая, как потрескивает свеча на алтаре, а где-то за стенами воет ветер.

— Лина, — сказал я наконец.

Кассиан не шелохнулся.

— Что — Лина?

— Почему вы не учите её?

Тишина стала другой. Кассиан повернул голову ко мне. В его глазах зажглись какие-то огоньки — не гнев, нет, скорее... любопытство?

— Она тебе пожаловалась?

— Она сказала, что за неделю не выучила ничего нового, — ответил я. — Только то, что умела и без вас. Передавать силу от человека к человеку. Это она делала и раньше.

— Это она тебе сказала?

— Верно.

— Магия Света — это не просто энергия, — произнёс он, практически перебивая меня. — Это состояние души. Молитва. Чистота помыслов. Если я начну вкладывать в неё... Мирское, она потеряет то главное, что в ней есть.

— То главное, — повторил я, пробуя эти слова на вкус. — А что именно в ней главное? Наивность? Доверчивость?

— Вера.

— Нет-нет, святой отец, — я покачал головой. — Давайте без красивых слов. Магия Света — это лишь сила Небес, которую Триединый, как их эмиссар, передает тем, кто больше всего старается привлечь новых верующих. Именно поэтому вы и многие ваши собратья молятся, постятся, общаются с людьми, помогают окружающим...

Кассиан резко поднялся. Для клирика он двигался слишком быстро — плащ взметнулся, открывая подрясник, под которым угадывались очертания бригантины. Боевой священник, а не кабинетный молитвенник.

— Думаешь, ты достиг разгадок тайн мироздания?! — гневно прошипел он. Я даже не дрогнул, слишком распаленный собственными мыслями о происходящем.

— Я не закончил! — рявкнул я, вскакивая едва ли не резвее него. — Вам, простым людям, это нужно! Насасывание силы, божественная благодать... Но Лина — маг! И то, что она маг Света, значит, что в её резерве постоянно появляется та самая сила Небес! И пока Триединый смотрит на этот мир, пока Небеса хоть краем помыслов касаются нас, эта сила будет пополнять её резерв. А потом ещё сотни лет после, если Небеса отвернутся от этого мира! А значит, что плевать ей на благосклонность Триединого. Ей нужны лишь способности применять силу, которая уже есть у неё!

— Ей нужна дисциплина и моральный ориентир, который я пытаюсь ей привить!

Я набрал побольше воздуха в грудь и резко выдохнул.

— Нет. Пока вы пытаетесь затормозить обучение практически уникального мага со способностями к Жизни и Свету одновременно. Именно так это и выглядит. Будто бы вы не хотите, чтобы получился маг, способный пошатнуть авторитет Церкви.

— Вот так, значит... — Кассиан как будто потух и снова сел на лавку, как бы показывая, что не собирается драться.

— Ну а как иначе? — я пожал плечами, не собираясь извиняться перед ним. Как увидел ситуацию, так и рассказал, и нечего тут обижаться.

— Значит так, — жестко сказал клирик, слегка сощурив свои бледные глаза. — Я замковый капеллан, в пределах нескольких часов конной езды отсюда нет никого, кто разбирается в магии Света лучше меня. Именно мне доверили обучение этой магички. Потребуешь прекратить обучение? Не сможешь — это идёт вразрез с приказом короля. От меня требовать ты ничего не можешь, потому что я — учитель девочки. Именно я решаю, как именно проходит её обучение.

— Неужели вас не спросят за то, как вы её учили? — я зло сжал зубы, сверля глазами церковника. Но ответ разрушил все мои фантазии о том, что приедет какая-нибудь комиссия, надает по шее мужчине и уедет.

— Девочка учится, лечит она явно лучше, чем когда только приехала сюда. — Кассиан пожал плечами, чувствуя себя хозяином положения. — К тому же, она всё ещё слишком слаба, чтобы применять Свет для работы.

— Да, только не вашими стараниями.

— Уж не тебе, тёмный богохульник, что-то говорить о моей работе, — фыркнул мужчина, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку лавки. — Только и можешь, что виться вокруг девочки, отравляя её мысли...

Кассиан ещё что-то говорил, но я уже не слушал, задумчиво разглядывая лики святых. Когда глаза привыкли к полутьме, они всё-таки расцвели своими красками, да только толку в этой красоте, если всем этим заправляет этот... раб?

Я вздохнул. Ладно, натравлю на него Анриготра. Видит Триединый, а тут он должен всё очень четко видеть, я пытался решить всё простым разговором. А уж в том, что Анриготру по силам закатить громкий скандал на этот счёт, можно было не сомневаться. Он на опыте порвёт и Кассиана, и Родерика, стоит тому заступиться. А граф Анзур...

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, мастер-клирик. — сказал я, перебивая пламенную речь и поднимаясь с лавки.

— Буду ждать. — безмятежно кивнул мужчина.

Плевать. Я пошёл к выходу, резко открыв дверь.

— Кстати! — донеслось мне в спину. Я повернулся, всем своим видом показывая нежелание оставаться здесь ещё хоть на сколько-нибудь значимое время.

— Сходи в нижний двор, к аркам.

— Зачем?..

Кассиан повернул голову и снова уставился на алтарь, показывая, что ответа мне не будет.

Я закрыл дверь за собой, едва удержав мальчишеское желание хлопнуть ей, да покрепче, чтобы стены задрожали. Неважно.

И всё-таки слова Кассиана не выходили у меня из головы. Нижний двор, арки... Это место, где мы обычно встречались с Линой после того, как заканчивались наши занятия. Если, конечно, мы занимались не у Анриготра. Тогда, конечно, мы в принципе не отлипали друг от друга. Хах. Тревожно как-то...

Гонимый смутным предчувствием, я спустился вниз и пересёк верхний двор, выходя за первую стену замка.

И тут я услышал то, чего раньше не было. Голос Кринариона разносился по воздуху, жёсткий, насмешливый, полный той особенной интонации, которую используют, когда хотят унизить, втоптать в грязь, расковырять душевные раны. Полностью уничтожить собеседника, а не просто оскорбить.

— ...На что ты вообще рассчитываешь, Лина? Ты — дочь какого-то там деревенского знахаря, который, кстати, даже не смог нормально тебя обучить. Ты — Ученик, который едва выучил пару лечилок. Ты — никто, ты просто грязь под ногами.

Сердце заколотилось где-то в горле, я ускорил шаг.

— Кринарион, — голос Лины был твердым, но тихим, и уже полным ноток подступающей истерики. Или взрыва. — Я не хочу ссоры. Просто...

— Просто что? — перебил Вансол. — Тебе жалко раздвинуть ноги разок, поблядушка? Перед своим простолюдином чуть ли не сама раздеваешься, а для господина Анзура не можешь дойки вытащить? Гордей твой — пустое...

— Замолчи! — сорвалась Лина на визг, и я рванул вперёд, бегом преодолевая последний отрезок.

Кринарион рассмеялся. Громко, наигранно.

Я выбежал из-за угла, готовый вырезать всех к чертовой матери. Такого бешенства я не чувствовал никогда в своей жизни.

Они стояли втроём — Кринарион, Вансол и ещё один парень, имени которого я не запомнил. Лина прижалась спиной к стене, её кулаки были сжаты, лицо побледнело. Она не плакала, но, кажется, была на грани. Внимание всех троих было приковано к ней, поэтому меня они не видели.

— Тогда сделаем это молча, цыпочка.

Кринарион шагнул вперёд. Всего один шаг — и он навис над ней, почти касаясь грудью её плеча. Рука его опустилась к её груди, и на ней зажёгся огонёк, призванный без единого слова. Лина замерла, с ужасом смотря на пламя, находящееся в считанных сантиметрах от кожи. Взвился дымок — огонёк начал жечь качественное серое сюрко.

— Кринарион!

Он замер. Рука дрогнула и отодвинулась от Лины.

— Гордей, — процедил Адепт, опуская руку. — Как ты вовремя. Твоя...

Я не дал ему закончить. Шагнул ближе, стремясь спрятать Лину за себя, но путь мне преградили Вансол и незнакомый парень. Кажется, тоже огневик.

— Заткнись, а потом собери свою шушеру и валите облизывать друг другу жопы где-нибудь на сеновале.

— Ребят, уберите его, — хмыкнул парень, оценив композицию. Два Адепта против Ученика.

Но у меня были свои мысли на этот счёт — они стояли слишком близко для того, чтобы я не успел ударить их физически. Я шагнул ещё чуть-чуть вперёд, слегка присел и выдохнул, привыкая к давлению Адептов, развернувших ауры на полную мощность...

— Всем стоять! Что тут происходит?! — прежде, чем импульсы маны отправились из моего резерва, чтобы активировать заложенные в кровь заклинания, прозвучал хриплый и гневный голос. Я обернулся.

Из-за поворота вышел Мастер Саман, опираясь на свою странную железную ногу. Его глаза скользнули по нам — по моему лицу, Вансолу, неизвестному подпевале, Кринариону и Лине. Картина открывалась чрезвычайно ясная. Яснее сложно себе представить.

— Ничего, — быстро сказал Кринарион. — Просто разговаривали.

— Поговорили? — Саман приподнял бровь, очевидно, не поверив. Но вмешаться более прямо он не имел права. — Тогда расходитесь.

Кринарион скривился, но смолчал. Вансол отошёл к нему, дёрнул его за рукав, и они начали отступать.

— Твоё везение не вечно, — бросил Кринарион через плечо.

— Увидимся на ужине. — ответил я, стоя как каменный. Сердце продолжало бешено стучать, но врага уже не было. Поздно. Надо было ударить на мгновение раньше, точно бы успел выбить зубы Вансолу. А может, и второго отоварить...

Они ушли.

Саман задержался на несколько секунд, посмотрел на меня, потом на Лину.

— Берегите друг друга. — сказал он. — У нас нет времени на дрязги.

И ушёл, тяжело ступая железной ногой по камню.

Мы остались вдвоём.

Лина стояла, прижавшись к стене, и я видел, как она дрожит. Вся. Плечи, руки, губы. Я шагнул к ней, медленно, чтобы не спугнуть.

— Лина.

Она подняла глаза. В них стояли слёзы.

— Я не хотела... Он... Ты слышал? — сказала она. — Но...

— Не важно. — Я взял её за руку. — Всё хорошо.

— Он сильнее. — Она сглотнула. — Адепт. А я...

— А ты — целитель. И ты тоже станешь Адептом. — закончил я и достал платок, который всегда носил с собой. — Вытри слёзы. Пойдём. Я провожу тебя в комнату.

Она взяла платок, промокнула глаза. Я с небольшим облегчением принял платок обратно. Понятия не имею, как утешать девушку... Но Лина вроде бы в порядке. Хорошо.

— А ужин?

— Ещё три часа. Идём.

За три часа до обеда мне удалось растормошить Лину, вытащить её из странного лепечуще-слезливого состояния и сходить в свою комнату, пока она переодевалась в новую одежду.

Там я всё-таки вытащил документы, которые только недавно пришли ко мне. Подтвержденный статус барона Конхеля и подтверждение начавшейся обработки по делу Рейна. И перстень барона. Новенький, сверкающий. Из сплава серебра и с чем-то... Не суть.

До этого дня я не торопился раскрывать свой титул. До получения этих документов это было бы глупо — от меня бы потребовали доказательств, а их бы не было. Я бы стал насмешкой. После я как-то не стремился что-то делать, чтобы изменить сложившееся мнение. Появиться с перстнем барона — значит терпеть расспросы, формировать собой новый политический центр в этом змеином гнезде... Не хотелось. То, что о моём статусе знает лишь Лина и Анриготр, меня устраивало.

Теперь у меня есть причина, по которой я не могу останавливаться простолюдином.

Вскоре на моём указательном пальце красовался массивный перстень с красивым вензелем «К» и «Х» по центру. Герба как такового у Конхелей не было — он был позволен лишь графам, герцогам и королевской семье. Непривычно как-то украшать руки. Но это необходимо.

Надел бригантину. Бумагу с подтверждением титула сунул под броню. Жаль, копьё тащить будет слишком уж приметно...

Обеденный зал привычно гудел. Три десятка молодых магов, разбитых на группы по интересам и кошелькам, обсуждали последние новости, сплетничали, травили анекдоты и делали вид, что война где-то далеко, а здесь, в Серебряном Оплоте, жизнь течёт своим чередом.

Лина сидела рядом со мной с идеально прямой спиной. Глаза её, периодически соскальзывающие на компанию Кринариона, вспыхивали гневом и снова испуганно затухали.

Я покрутил в пальцах ложку, посмотрел на дверь, потом на стол компании Кринариона. Они сидели в центре, на лучших местах, громко смеялись и то и дело поглядывали на нас. Нехорошо так, с явным обещанием продолжить незаконченный разговор.

Я ждал, периодически покручивая перстень. Хорошо, что расстояние было неблизкое. Да и не просматривались они ко мне. Даже никак не прокомментировали броню на мне. Наверное, подумали, что я был на тренировке.

Они переживали типовой ужин, а я терпеливо ожидал, пока они набьют желудки.

Не сразу. Не в начале ужина. Пусть расслабятся, наедятся, напьются. Чем тяжелее будут их животы, тем легче будет мне.

Когда подали десерт — мёд с орехами и творогом, я поднялся.

Лина дёрнулась, словно что-то поняла, попыталась удержать меня за рукав, но я мягко высвободился и улыбнулся.

— Всё будет хорошо, дорогая.

Когда я подошёл к ним поближе, разговоры затихли, и окружающие настороженно уставились на нас. Кринарион же даже не поднялся. Откинулся на спинку, поигрывая ложкой.

— Гордей, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Что-то случилось? А, знаю. Пришёл извиниться?

— Конечно. — тихо, но чётко сказал я, сложив руки так, чтобы прикрыть перстень. — Я кое-чего не сделал тогда, во дворе.

Я чуть повернулся, обратил внимание на Вансола, открыл рот...

— Господин Вансол...

...и с кратким размахом вбил кулак в щекастую рожу простолюдина. В нем не было какой-то сверхсокрушающей мощи, потому что я боялся, что при длинном размахе Вансол сумеет закрыться, что, конечно же, оказало бы влияние на произведенный эффект. Но всё оказалось идеально.

Удар пришёлся точно в челюсть.

Голова его дёрнулась вбок, и он, не удержав равновесия, рухнул с лавки прямо в объедки, оставшиеся на столе соседей. Кто-то взвизгнул, кто-то отшатнулся, звеня посудой.

— Ты... — Вансол поднялся, прижимая ладонь к разбитой губе. В глазах его плескалась смесь ярости и неверия. — Ты ударил меня!

— Ударил, — согласился я, придирчиво оглядывая костяшки и заодно демонстрируя всем желающим перстень. — И готов повторить, если не уймешься.

Кринарион поднялся.

Неспешно, величественно, как хищник, которому некуда спешить. Он обошёл стол, встал напротив меня, и только тут заметил перстень на моём пальце. Его взгляд на мгновение задержался на вензеле, но он тут же отвёл его, сделав вид, что не заметил.

— Ты, простолюдин, посмел поднять руку на моего человека? — голос Кринариона был тихим, но в нём чувствовалась сила. Аура Адепта начала расправляться, давя на окружающих. — Ты понимаешь, что я могу...

— Можешь что? — перебил я, делая шаг вперёд. Моя ученическая аура тоже раскрылась, перекрывая удушающий жар Огня холодом Тьмы. — Ударить меня? Пожаловаться папочке?

Я поднял руку с перстнем, поворачивая её так, чтобы все в зале могли разглядеть серебряный вензель.

— Позвольте представиться заново, — мой голос разнёсся по залу, заставляя замолчать даже самых разговорчивых. — Гордей Конхель, законный барон Конхель.

Я достал из-за пазухи бумаги, развернул их, демонстрируя печати. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже барон Сильвер, сидевший во главе стола, отложил ложку и уставился на меня с неподдельным интересом.

— Барон? — Кринарион побледнел, но быстро взял себя в руки. — Это ничего не меняет. Ты ударил моего...

— Я слегка научил вашего подчинённого уму-разуму, — поправил я, любезно улыбнувшись. — Неужели вы, носитель благородной крови Анзуров, считаете, что простолюдин имеет право оскорблять девушку, находящуюся под защитой барона?

Вансол, всё ещё державшийся за разбитую губу, открыл было рот, но Кринарион жестом заставил его замолчать.

— Какие оскорбления? — процедил он. — Никто никого не...

— Не помните? — я наклонил голову, продолжая улыбаться. Правда, улыбка держалась уже на чистой злобе, едва удерживаемая от того, чтобы перейти в оскал. — А я помню. И Лина помнит. И мастер Саман, который разнял вас, помнит. Так что давайте не будем делать вид, что ничего не было.

Я взял со стола кубок Кринариона — полный, тяжёлый, с тёмным, терпким вином. Покрутил в пальцах, глядя, как играет в гранях свет свечей.

— Кстати, о вине, — сказал я задумчиво. — Слишком сладкое, на мой вкус. Не находите?

Не дожидаясь ответа, я опрокинул кубок, выплёскивая его содержимое прямо на Кринариона. Тёмная жидкость залила его камзол, побежала по лицу, смешиваясь с капельками пота на лбу.

В зале ахнули.

— Ой, — сказал я, поставив пустой кубок на стол. — Какой я неловкий. Простите, я совсем не хотел.

Он стоял, не двигаясь. Вино капало с его подбородка на грудь, на расшитый золотом воротник. Глаза его налились кровью.

— Ты... — голос сорвался на рык.

— Я? — я поднял брови, изображая полнейшее недоумение. — Право, не понимаю, чем вы так раздражены. Я извинился. Разве барон не должен быть выше таких мелочей, как... мокрая одежда?

Кринарион выдохнул. Шумно, с присвистом. Его аура вздулась, как парус на ветру, заставляя ближайших магов отодвинуться. Но он не ударил. Не посмел. Ещё нет.

— Чего ты добиваешься? — прошипел он, наклоняясь ко мне.

— Чего добиваюсь? — я перестал улыбаться. — Я добиваюсь, чтобы вы перестали оскорблять моих людей. И чтобы вы извинились перед Линой. При всех.

— Иначе?

— Иначе... — Я сделал паузу, давая тишине сгуститься. — Не знаю, право слово. Отметелю тебя прямо здесь, сломаю ноги и оставлю так, чтобы ты мог лишь ползать, как полагается это делать такому, как ты?

Кринарион молчал. Его взгляд метался между моими глазами, перстнем на пальце и людьми, которые ждали развязки, затаив дыхание. Он уже понял, к чему всё идёт.

— Ты сдохнешь, — прошипел он наконец едва слышно. — От тебя и пятна крови не останется.

— Какое ты ссыкло, Кринарион, — сказал я на весь зал. Разочарованно сказал, с чувством. — Барон Сильвер, разве я не прав?! Мне кажется, что Кринарион ведёт себя как мален...

— Дуэль! Дуэль, ублюдок! — раздался разъярённый ор.

Я осекся и довольно улыбнулся, уже не скрывая злорадного оскала.

— Принимаю.

Глава 23

Конечно же, нам попытались помешать. И первым был Родерик.

— Дуэль между учениками запрещена уставом, — начал он сухо. Забавно, учитывая то, что никакого устава мы здесь не видели ни разу за всё время обучения. Но Анриготр подошёл к нему, что-то шепнул, и барон переменился на глазах.

— Впрочем, в качестве тренировки, — уже более благодушно сказал Сильвер, прожигаемый взглядами присутствующих. — Думаю, ничего страшного не случится. Мы, аристократы, имеем право решать свои вопросы по-мужски.

Увы, как бы отчаянно я ни настаивал на том, чтобы провести дуэль здесь и сейчас, властью хозяина она была перенесена на час вперёд. Чтобы, мол, ученики доели десерты, отдохнули и могли полюбоваться на схватку, не раздираемые тяжелым выбором между условным хлебом и зрелищем.

— Что ты наделал, Гордей... — с тихим ужасом спросила меня Лина.

— Совсем не веришь в своего друга, да? К тому же, я тебе обещал. — криво ухмыльнулся я, берясь за ложку и принимаясь за десерт. Признаться честно, я сам уже не слишком верил в успех этой затеи, особенно после того, как на моих глазах Кринариона чуть ли не за руку утащил Вениамин. Конечно, личный маг графа не может позволить, чтобы его отпрыск проиграл, и будет делать всё для обратного.

Забавно, конечно... Кринарион никогда не заявлял, что является наследником. Он также никогда не заявлял, что в принципе находится где-то на линии наследования. Об этом говорили шёпотом и тщательно оглядывались по сторонам, но ходил слушок, мол, Кринарион-то бастард! И признанный не из-за благородства отца, а тупо из-за того, что стал магом. Адепт в его возрасте — вполне себе шанс на становление Мастером позже. А там уж как сложится. Уверен, что любой аристократический род отдаст половину своей истории, чтобы получить в свои ряды хотя бы одного Архимагистра. Держать стратегический ресурс королевства в руках — значит иметь возможность диктовать свои условия всем остальным. Не королю, конечно, у того имеются связи с каждым Архимагом, причём прямые, оттого и военный переворот в Фириан невозможен. Но большей части остальной аристократии — почему бы и нет?

Что ж, если я выиграю, эти шепотки определенно станут громче.

Если проиграю...

— Дело не в том, верю я или нет, но он Адепт! С ученичеством у Мастера с прозвищем! И что ты обещал?

— Когда мы только-только сюда приехали, помнишь? Стояли, смотрели на Кринариона... И я пообещал, что если он полезет к тебе, то вызову его на дуэль. А я привык держать обещания — в конце концов, я всё-таки аристократ.

Я выдохнул, сказав эту речь, и продолжил отвлекать Лину от мыслей о моей скорой погибели.

— Что же касается прозвищ... После войны появится столько магов с прозвищами, что плюнуть будет некуда, чтобы не попасть в какого-нибудь Огненного, Палящего или Горячего. Ты знаешь, за что вообще эти прозвища выдаются?

— Нет. — после короткого раздумья ответила Лина, и я украдкой выдохнул. Кажется, удалось перевести тему.

— За некие особые заслуги. — Слово «некие» я выделил особо, подчеркивая легкое вопросительное недоумение, мол, кто знает, что там вообще понапихано в это определение. — Войн давно не было, поэтому за «боевые» заслуги прозвища имеют разве что Архимаги и Архимагистры. Может, парочка десятков магов рангом послабее, которые были наемниками и смогли доказать Кругу, что делали полезное дело, а не просто наживались на заварушках. Вениамин к ним явно не относится.

— Почему?

— Не думаю, что такого бы отпустили на службу графу. Не суть. Главное, что сам Кринарион — всё ещё не слишком сильный Адепт. Да, для его возраста — отличный результат, но вот опыта у него кот наплакал.

— А у тебя разве есть опыт?

— Есть. — я дёрнул щекой. — У меня очешуенный опыт. И он мне подсказывает, что у меня имеются все шансы на победу. Кстати...

— Да? — грустно спросила Лина, размазывая по плошке сладость.

— Не приходи на дуэль.

Нижний двор преобразился.

За то время, пока молодые маги заканчивали трапезу, наставники успели соорудить некое подобие арены. Лавки, вынесенные, видимо, из капеллы, что я не без злорадства отметил, выстроились в два неровных ряда по краям. В центре, на расчищенной земле, маги Земли нарастили крепкую каменную плиту, на целую ладонь возвышающуюся над поверхностью и вбитую в землю ещё на столько же, судя по следам.

Мастер Саман, опираясь на свою железную ногу, лично проверял границы, время от времени поправляя их взмахом руки и нанося какие-то руны на рёбрах. Очевидно, чтобы чуть позже поднять над площадкой барьер.

Кринарион уже был там.

Он стоял на краю круга, свежий, чисто огурчик, только-только достанный с грядки и старательно помытый заботливой хозяюшкой. Волосы были вымыты и заново уложены, вместо окрапленного камзола красовалась новая, явно шёлковая рубашка, расшитая серебром.

Сверху была накинута легкая кожаная жилетка, и я был практически полностью уверен в том, что в неё вшита сталь. Образ завершали понтовые перчатки из тонкой кожи и ремень с пряжкой, на которой был вычеканен герб Анзуров. Весь его самодовольный вид кричал, что он — Кринарион Анзур, готовый к дуэли! Настоящий маг, с жезлом в руках! А теперь посмотрите на этого барончика, выходящего ему навстречу... Бригантина и копьё? Серьезно? Фу, как неприлично. Да ещё и вшивый Ученик, не имеющий понимания, что лезть на Адепта — полная глупость.

Копьё я действительно притащил на дуэль. Вообще, пока как таковые занятия с оружием у нас не проводились, они были назначены на конец первого месяца обучения, когда общая физическая подготовка изнеженных магов станет получше. Тут я был как будто бы исключением — и как маг в ранге Ученика, и как самый развитый в физике. На поле боя Ученики представляли собой мясо, едва ли лучше обычных пехотинцев. Предполагалось, что они будут драться в пехоте, подпитывая невеликим резервом общие защиты, и пару раз защитят себя... Если успеют. Таким был воинский устав нашего королевства, и с ним никто не спорил.

Поэтому меня всё-таки тренировали по утрам дружинники Анзура. Сухо, с прохладцей, но тренировали. Я даже научился разбегаться и тыкать копьём в мешок с сеном! А ещё поднимать щит по команде!

Мда... Но копьё я притащил — пусть думает, что знает, как я буду действовать.

Вениамин стоял рядом с подопечным, что-то нашептывая ему на ухо. Личный маг графа выглядел довольным. Уверенным. Для него исход был предрешён, и оставалось только решить, как именно поступить с жалким мной.

— Гордей! — окликнули меня.

Я обернулся. Анриготр стоял у края площадки, в тени старой оружейной мастерской. Он махнул рукой, подзывая.

— Иди сюда.

Я подошёл. Магистр выглядел... невозмутимым. Как всегда. Только в глазах горело что-то странное. Может быть, беспокойство?

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

«Нет, учитель, я не знаю. Но другого варианта я не вижу», — вместо этого ответа я кисло улыбнулся и кивнул.

— Они знают, что ты будешь делать. Для Ученика единственный способ одолеть Адепта, если тот не полное говно, — это перевести бой в ближний. Готовься к взрывам. — Учитель вильнул взглядом на собирающуюся толпу и заговорил быстрее. — Приоткрой рот и кричи изо всех сил. Защищай ноги. Не жалей себя, всё восстановят. Иди! Проиграть не имеешь права.

— Знаю, учитель. Спасибо. — увереннее улыбнулся я напоследок и пошёл обратно в круг.

Судьёй вызвался быть мастер Саман. Он вышел в центр, поднял руку, привлекая внимание.

— Дуэль между бароном Гордеем Конхелем и господином Кринарионом Анзуром, — голос его разносился по двору, не встречая помех. — Правила: до полной недееспособности или до признания поражения. Запрещены посмертные проклятия! Запрещены отсроченные проклятия, несущие вред здоровью после окончания боя. Запрещены атаки после признания поражения! Если у участников есть возражения против этих условий, прошу высказаться.

Он опустил руку.

— Я возражаю. Уберите у него артефакты, — сказал я, задумавшись. Вообще, моё уважение организаторам: видя конфликтность ситуации и учитывая, что мы собрались сражаться едва ли не до смерти, они выбрали самый жёсткий формат дуэли — до полнейшей недееспособности. В нашем случае, думаю... Перелом всех конечностей и челюсти. Конечно, если мы не сдадимся или не вырубимся раньше. Какая-то из сторон конфликта отправится лечиться о-о-очень надолго, а значит, что в замке снова будет благодать.

— Жезл — моё оружие, — поразмыслив, ответил носитель благородной крови, но я тут же среагировал:

— Я готов выйти без копья.

Кринарион стрельнул глазами в Вениамина. Тот кивнул. Меня выгодно оставить без копья — я не смогу нанести хоть какой-то урон противнику и теперь стану в несколько раз безопаснее, вынужденный играть по правилам Адепта.

Ну-ну.

Догадываюсь, что пункты о проклятьях ввёл именно Вениамин и специально против меня. Ибо я тёмный во всех смыслах — и проклясть могу, и неизвестно, чем вообще прокляну. Может, и Кассиан с Анриготром не откачают, если я решу умереть так, чтобы Анзурам поднасрать посильнее.

Кринарион отдал жезл и перстень с руки Вениамину. Я вручил копье Саману и открутил крышку у фляги, полной крови до самого горлышка. На это никто не среагировал — очевидно, из-за моей слабости все решили дать мне хоть какую-то фору.

Тишина. Выкрученное до предела напряжение. Моя рука замерла у бедра, вцепившись за флягу, а взгляд вцепился в Адепта.

— Начинайте.

— Ignis... — крикнул противник.

Резерв просел на четверть, потраченный на единовременную активацию всех моих заклинаний. Одновременно с этим я перевернул флягу себе за воротник и резко прыгнул в сторону, практически слыша, как трещат собственные связки.

— Sanguis sanguinis adiicit... — затараторил я свой козырь, который зубрил всё время с отъезда из Лейнсбрука.

Рука Кринариона немного замедлилась, вставая на окончательную позицию, и тут же двинулась в сторону, реагируя на мой прыжок.

— ...sagitta!

Красно-желтый луч слабенького, проверочного плетения скользнул по боку, и я мгновенно почувствовал, как раскаляются пластины, пережигаются кожа и ткань. Боли не было.

И не будет ещё минимум десять секунд.

— ...custodire dominum tuum... — я выдернул флягу из-за ворота и плеснул себе на штаны, бросаясь дальше, по широкой дуге обходя Кринариона слева.

«Восстановление» уже латало меня.

— Ignis FRAGOR! — взревел тот, снова смещая направление руки, указывая на камень подо мной. Я подпрыгнул, вытряхивая остатки себе на лицо и выкрикивая последние слова заклинания Кровавого Доспеха.

— AB NOXA ALIARUM MAGICARUM! ААА...

Кровь успела сформироваться, прочной твердью закрывая лицо, ноги и грудь с руками. А через секунду грянул ВЗРЫВ.

Меня подкинуло ещё выше, волной раскаленного воздуха окатывая ноги и тело. Левым плечом я врезался в возведённый щит, продолжая орать, рухнул на землю, едва успев подставить руки. Звон в ушах чуть не свел меня с ума, но я оттолкнулся всеми четырьмя конечностями, отскакивая вправо от того, что неслось на меня. Магическая чувствительность спасла мне жизнь.

Новый толчок перемешал все мои органы, обжёг подбородок, прошёлся волной по пояснице. Спину резко выгнуло, я рухнул обратно на камень и несколько раз перевернулся, по инерции подпрыгивая. Через секунду я впечатался в барьер уже на правой стороне площадки.

Вцепился руками в пол, чуть приподнимаясь, и с низкого старта рванул дальше, на Кринариона. Осталось несколько секунд.

«Левую сломал», — только и успел подметить я, мчась на судорожно кричащего врага, добавившего вторую руку к первой. Сдаётся?

Чёрт, это не жест остановиться, это ещё одно заклинание!

Я закрылся руками и влетел в огненный поток, ударивший с рук Адепта. Крутанулся, уходя чуть в сторону, чтобы дать себе миллисекундную передышку — ровно до того, как Кринарион сдвинет свой огнемет обратно на меня. Тело стало медленнее, и в нем, кроме напряжения, уже нарастала боль.

Плевать.

Выброшенная правая рука дотянулась до цели. Резким движением, с мучительным пониманием резко убывающих сил, я рванул схваченное запястье на себя.

Поток прервался, и на меня полетел потерявший равновесие ублюдок. Глаза его округлились, лицо исказилось в непонимании и страхе.

«Да насрать мне на твои проблемы, высерыш», — именно этой сладкой мыслью сопровождалось изменение хвата. Анзур падал, я держал его за руку. И сломал в локте, подставив под него собственное колено.

Как же больно!

Я подтянул тело к Кринариону, перевернул его, сел сверху и начал бить, вкладывая каждый порыв воющего от боли тела в удары. Хотелось кричать — я рычал, хотелось схватиться за левую руку — я лишь крепче сжимал его плечо, чтобы не дёргался, хотелось выгнуться и побаюкать явно сожжённую до мяса спину — я отчаянно насиловал себя, сгибаясь и разгибаясь, чтобы вложить весь свой вес в удары.

Меня оторвали от Кринариона чьи-то сильные, жёсткие руки. Не сразу — пришлось приложить усилие, потому что мои пальцы, сведённые судорогой, отказывались разжиматься. В какой-то момент я осознал, что сжимаю не плечо врага, а пустоту, и меня волокут назад, на холодный, покрытый копотью камень.

— Хватит. — Голос Самана звучал приглушенно, объёмно, как будто он говорил из колодца. — Он без сознания.

Я выдохнул и скорчился от боли. Сначала меня удерживали, наверное, думали, что я собираюсь добить его, потом опустили, осознав, что эти трепыхания никак на атаку не похожи.

Я стонал. Слышал это прекрасно, но не мог прекратить, надеясь хотя бы звуком своего голоса утихомирить боль, которая, кажется, всё ещё нарастала. Бред — просто моих чувств не было достаточно, чтобы точно определить предел этой муки.

Доспех перестал держаться и растёкся по телу, заливая нетронутые участки кипящей кровью. Я заорал, когда она прошла по спине вниз, к пораженной пояснице, и окатила ожог.

Охрип. Задергался на земле, пытаясь подняться.

Очнулся, отпинываясь от кого-то.

— Гордей, — смутным полушепотом, заглушаемым каким-то неясным шумом и канонадой моего собственного сердца, сказало лицо Анриготра, возникшее надо мной. — Гордей!

Убедившись, что я сфокусировал на нём взгляд, учитель жестко сказал:

— Убери боль и встань.

Я скосил взгляд на камень, а затем на своё тело. О-хо-хо, да я же дымлюсь! Интересно, а какой я на вкус сейчас? Думал отжарить Лину, а в итоге отжарили меня. Главное, такую скабрезность при Лине не ляпнуть...

— Гордей! — снова потревожил меня учитель. Я поднял взгляд.

— Обезболивающее заклинание! Гордей! Ты должен прочитать «Отстранение боли»!

От этого требовательного тона мне вдруг захотелось плакать. Совершенно по-детски, словно мне снова шесть лет. Разве он не видит, что мне плохо? Шмыгнул носом, чувствуя ароматы паленой плоти, дыма и раскаленного металла. Ох, блять, а волосы?! Я же не стал лысым, правда?!!

— Sanguis tranquillitas. Dolorem tollit. — от накатившего ужаса мои силы удесятерились. Заклинание подействовало мгновенно. Я осторожно сел, пытаясь беречь тело, и поднялся на ноги.

— Дуэль окончена! — крикнул Саман, хватая меня за левую руку.

— Эта сломана, — успел предупредить я, и Мастер в два шага обошел меня, берясь за правую.

— Победитель — барон Гордей Конхель!

Я прикрыл глаза, чувствуя, как поднимается моя правая рука. Темно что-то... А, уже вечер же.

Тишина.

Потом — шёпот. Потом — голоса, накладывающиеся друг на друга, сливающиеся в единый гул. Я не разбирал слов. Я смотрел в черное небо с несколькими точками едва появившихся звезд и пытался дышать.

Дышать получалось с трудом. Кажется, я себе и горло обжёг. Потрясающая победа.

— Гордей! — голос Лины прорвался сквозь шум. Я повернул голову. Она стояла у края площадки, замерев в нерешительности, и смотрела на меня широко раскрытыми, мокрыми глазами. — Гордей, ты...

— Я в порядке, — прохрипел я и попытался улыбнуться. — А что, видок не очень?

Она хотела ответить, но её перебил Анриготр. Магистр шагнул ближе, оттесняя Самана.

— Идиот, — сказал он, щупая мою левую руку. Я поморщился от страха — боли пока не было, но, черт, там же кость! — Кость сломана. Восстановят. Спина...

Он приподнял край рубахи, хмыкнул.

— Ожог всего-навсего второй степени. Три денька полежишь и будешь бегать, как раньше.

— А голова? Волосы? — спросил я.

— Как раз разберём с Линой выращивание покровов, — ухмыльнулся Анриготр, повернулся к Лине и добавил шёпотом: — Линочка, если ты давно хотела, чтобы Гордей был брюнетом — только намекни, всё сделаем. И ему скажем, что это побочный эффект от магического зелья.

— Магистр, ну я же всё слышу! — возмутился я, перебарывая выцветание мира вокруг. Адреналиновый откат...

— Отлично! Значит, контузии нет, перепонки в порядке. — продолжал веселиться Анриготр...

— Держите его, падает! — меня подхватили.

Отлично.

Можно поспать.

Глава 24

Каменный, низкий, с толстыми деревянными балками, почерневшими от времени и копоти. Кто? Правильно, незнакомый потолок. В щелях между балками пряталась паутина — кто-то давно здесь не убирал.

Больничное помещение. Что-такое, очевидно.

Я повернул голову и тут же поморщился, потому что каждое движение отдавалось тупой болью в шее и плечах. Левая рука была обнажена, в отличие от всего остального тела. Я пошевелил ей, проверяя, всё ли в порядке. Отяжелённые пальцы двигались неохотно, но в локте она сгибалась уверенно. Стиснув зубы в ожидании боли, слегка приподнял её всю. Хм. Ничего такого. Рука двигалась, как обычно, только слегка заторможенно — неудивительно, после сна-то.

Огляделся.

Рядом стояли ещё три кровати. Один в один, как моя: узкие, деревянные, с тонкими матрасами, набитыми соломой, и серыми тканевыми одеялами. В конце помещения был камин, уже погасший. Впрочем, здесь было тепло.

Сквозь мутные стёкла окон пробивался бледный дневной свет. Значит, я проспал всю ночь. Или больше.

— Ску-учно, — протянул я и осознал, что лежу на спине. Той самой, что должна быть сожжена до корочки, и вроде как Анриготр говорил, что восстановление займет три дня.

Чуть повернулся и осторожно прикоснулся к пояснице. Хм... Старая кожа вплавилась в новую. Шершавенько... Но явно всё зажило, и, думаю, в будущем станет только лучше. Пройдёт месяц-другой, клетки обновятся, и всё у меня будет как раньше.

Точно! Волосы!

Я ощупал башку. Да, волосы там были, явно короче, чем я привык, но были. Но они какого цвета? А то шутками шутками, а если Лина всё-таки решила поменять мне шевелюру?!

Кряхтя, как старый дед, я поднялся с кровати. Ох, сколько же я спал? Весь одеревенел. Пошатываясь, опустил ноги на пол, и тут же начал легонько подпрыгивать. Чёрт, почему такой холодный-то?! Тяжелыми, топающими шагами добрался до стула, на котором сиротливо болталась моя одежда и лежала фляга. А бригантины не было. Унесли чинить?

Хотя, если припомнить, в каком она была состоянии после дуэли... Уверен, что чинить там нечего. Я не бог весть какой кузнец, точнее, я абсолютно точно совершенно никакой не кузнец, но об опасности перекала стали всё-таки слышал. Скорее всего, просто выкинули. Чёрт. Как это странно — лишиться вещи ещё до того, как она сослужит хоть какую-то службу. Сыграла ли она свою роль в этой дуэли или просто мешала мне двигаться? Без неё, наверное, от бочины мне бы отхватило какой-то кусок, возможно, обуглило бы до рёбер, но... Была бы разница, если учитывать то, что я всё равно не чувствовал боли?

У Анриготра спрошу.

Кое-как нацепил штаны, снова рухнув на кровать. Жаль, рубашка порвана... Впрочем, как известно, если до раны не добраться — рви одежду ко всем чертям. Даже если она из золота сделана. Владелец всё равно потом благодарить будет, если он не больной на голову.

Бросил взгляд на копьё, прислоненное к стенке. Опёрся бы на него, но побоялся потерять самоуважение, поэтому до окна дошёл самостоятельно, одновременно разминая тело.

Кое-как стерев иней, пригнулся, оглядывая голову. Синие глаза — на месте! Смазливое лицо — на месте! Светлые волосы — тоже на месте! Никаких шрамов, царапин, ожогов! Помыт и побрит. Барон Конхель, победитель Адептов! Красавчик, белокурая бестия, секс-символ всего королевства...

— Любуешься?

Я вздрогнул и повернул голову. В проёме стояла Лина.

— Смотрю, чтобы цвет был тем же. Шутки шутками, а мои волосы мне дороги как память! А вдруг ты всё-таки решила сделать из меня брюнета, чтобы я соответствовал образу мрачного некроманта?

Лина фыркнула, закрывая за собой дверь. В руках она держала небольшой глиняный кувшин и пару чистых бинтов. В ней что-то изменилось, но не во внешности, а как-то внутренне. Отдохнула, что ли? Глаза сияли, лицо весьма живо реагировало на мои слова, да и вообще она как будто светилась. Неужели на неё так повлияло поражение Кринариона?

— Не льсти себе. — усмехнулась она, подходя ближе и ставя кувшин на пол. — Ты и без этого достаточно мрачный. Так что там ничего не изменилось, кроме длины.

Я с облегчением выдохнул и провел рукой по короткой, но всё ещё знакомой на ощупь копне волос.

— Слава Триединому. А то ходить с чужой прической... Фи.

Я сел на край кровати, стараясь не делать резких движений, и поморщился. Тело всё ещё гудело.

— Как ты? — голос Лины стал серьезнее. Она подошла и положила прохладную ладонь мне на лоб, проверяя температуру. Её пальцы пахли мятой и какими-то сладкими, едва уловимыми травами.

— Ты мне скажи. Чувствую себя очень и очень неплохо, ну, для того стейка, которым я принимал победу, — я попытался изобразить бравую улыбку, но тут же вспомнил о главном. — Кстати, о мозгах. Что там с нашим благородным противником? Надеюсь, он не слишком быстро оправился? Мне бы не хотелось, чтобы он уже строил планы мести.

Лина отвела взгляд, сосредоточенно оглядывая меня.

— У него был сложный перелом кисти, челюсти, и вдобавок выбито семь зубов. С челюстью и костью всё в порядке — мы с Анриготром собрали их за пару часов. А вот зубы, — несмотря на профессиональный тон, который пыталась поддерживать Лина, в её голосе проскользнуло лёгкое злорадство, — всё ещё не восстановились. Те, которые расшатались, мы поставили на место и укрепили, но вырастить новые с нуля... У меня пока не хватает навыков, Магистр просто не может.

— Магистр не может?!

— Перевернись на живот. Выращивание твердых структур в организме — не самая подходящая задача для магии Воды, — она пожала плечами и, когда я перевернулся, начала внимательно осматривать мою поясницу. — Сейчас над ним трудится Кассиан, но отрастить ему зубы Свет не поможет. Во всяком случае, у Кассиана, только если тот не решит разорить всю капеллу.

— И что, он так и будет ходить беззубый? — с любопытством поинтересовался я, представляя себе напыщенного парня в роскошном камзоле, печально черпающего разваренную кашу на обед и шамкающего слугам, мол: «Принешите фина!». Репутации Кринариона полный конец.

— Да нет...

— К сожалению? — с ехидцей добавил я.

— Гордей... Я как раз учусь выращивать твёрдые структуры, вроде зубной эмали и корней. Будь готов, кстати, что тебя тоже привлекут. Так что Кринариону зубы всё же отрастим.

— И как долго? — уточнил я, представляя себе перекошенное от боли и ярости лицо Кринариона. Очень уж будет он доволен увидеть среди лечащих его врачей того, кто отправил его на больничную койку. Забавно, что здесь его нет. В принципе не лежал или уже выписался?

— Минимум неделю, — вздохнула Лина. Раздался плеск воды. — Так что он будет вынужден ходить с дырками во рту и ни с кем не говорить. Представляешь, как это бьет по его гордости? Для него это сейчас страшнее любой физической боли.

Я не смог сдержать ухмылки, хотя честно пытался, зная, что Лина не держит злобу долго. Неприязнь — да, но злобу... Не такой она человек.

— Звучит как справедливая плата за попытку сжечь меня заживо. Жаль, что нельзя продлить этот эффект на месяц.

— Не жадничай. — Лина легонько шлепнула меня по плечу и приложила смоченную тряпку к моей пояснице. Вряд ли это была обычная вода — да и сильный травяной запах подтверждал, что в кувшине находилось какое-то зелье. — Ему и так хватит. Главное, что ты жив.

Мы замолчали, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим завыванием ветра за окном. Я смотрел на неё, на то, как она аккуратно складывает тряпки, и вдруг осознал, насколько же я был близок к тому, чтобы никогда больше этого не увидеть.

Дверь со скрипом отворилась, нарушая идиллию. В комнату, не потрудившись постучать, ввалился Анриготр. Выглядел он, как всегда, бодро, но на лице было то самое выражение, которое обычно предвещало долгую и мучительную лекцию о моей тотальной никчемности. Ладно, это я утрирую. Но помучить меня Анриготр был готов, это точно.

— А вот и наш герой! — преувеличенно-радостно воскликнул он. — И у меня для тебя целых две новости, хорошая и плохая. Какую хочешь услышать первой?

— Давайте хорошую.

— Мой ученик теперь официально мой ученик!

— А раньше, что ли, не был? — подивился я.

— Не так официально, как сейчас. Но так как ты выиграл дуэль, я смог открыто показать, что заинтересован в твоём потенциале и всё такое. — Анриготр пренебрежительно махнул рукой. — Не обращай внимания, это маленькие пунктики одного опального Магистра, с которыми тот уже успешно разобрался.

— Ладно... — медленно кивнул я. — А плохая?

— Мой ученик — идиот! — радостно возвестил Анриготр, расплываясь в добродушной улыбке. Правда, на его лице она напоминала больше оскал — очевидно, что Магистр давно не упражнялся в подобных выражениях лица.

— Мгм... Соглашусь с вами, учитель. — вздохнул я.

— Да? — заинтересованно спросил Анриготр. — Тогда давай разберём эту, не могу говорить без сарказма, «дуэль». Какую ошибку ты сделал самой первой?

— Неправильно подготовился. — уверенно сказал я.

— Ммм... Поясни.

— Улучшенное зрение никак мне не могло помочь в этом бою. Как и слух. Не говоря уже о том, что слух мне больше помешал, я потратил часть резерва впустую и сократил время действия тех заклинаний, которые действительно были полезны.

— Допустим, — согласился учитель, потирая подбородок. — Логика верная... А дальше?

— Позволил ему подготовиться к дуэли... — продолжил я, но Анриготр меня перебил.

— От тебя это не зависело, забудь. Перейдем сразу к началу боя. Прозвучал сигнал начала. Какие твои ошибки после?

Я задумался, смотря на Лину. Та пожала плечами и скорчила смешную рожицу, мол, я-то откуда знаю, меня там не было.

— Позволил ему навязать свои условия?

— Нет. Ты, напротив, так и не дал ему это сделать, хотя и действовал слишком очевидно. Будь ты быстрее или храни ты в крови боевое заклинание, а не медицинское, смог бы ударить в ответ, а потом сделать рывок вперёд. Но в тех условиях ты отыграл практически свой максимум. Но две ошибки ты сделал.

Меня охватил ступор. Какие ошибки я сделал? Да больше никаких, мои действия были полностью продиктованы условиями, в которых я находился. Растерянно я начал шарить глазами по окружению, пытаясь найти ответ в нём. Но ни койка, ни пол с потолком почему-то не спешили мне показывать ответы.

— Эээ... — многозначительно ответил я, пытаясь вымучить из себя хоть что-то связное. Я ведь показал свой максимум, какие там ошибки ещё могли быть?

— Фляга. — подсказал Анриготр, с любопытством натуралиста наблюдая за моим мыслительным процессом.

Мой взгляд метнулся к емкости, лежавшей на стуле. Ну... Фляга как фляга.

— Фляга... Она... Есть? — я снова посмотрел на Анриготра, пытаясь по его реакции определить хоть что-то. На меня напал жесткий ступор, а мысли крутились больше вокруг слов в голове, а не поиска ответа.

Вздох моего учителя мог бы повалить несколько деревьев, будь мы в лесу. Казалось, ещё чуть-чуть, и Магистр получит приставку «Архи», ведь терпение он проявлял действительно «архи» великое.

— Зачем ты выбросил флягу?

— Ну так она мешалась, да и пустая была...

— Но почему ты выбросил её в сторону? — надавил Магистр, чуть наклоняясь ко мне. — У тебя был в руках тяжёлый сосуд обтекаемой формы — прекрасный снаряд. Достаточно тяжёлый, чтобы лететь туда, куда кинешь, и не слишком большой для того, чтобы его нельзя было метнуть вообще.

— Но это фляга! — возмутился я. — Она ведь не нанесла бы какого-либо урона!

— Никто не говорит об уроне, мой юный и глупый ученик, — жёстко сказал Анриготр, явно закипая, но пытаясь держать себя в руках. — Не все удары должны быть смертельны для противника, но все — вести к победе над ним.

Лина удивлённо раскрыла глаза, и я был с ней согласен. Магистр редко переходил на такой пафосный тон. Такой закос под древнего философа обычно обозначал, что это цитата, которую он ввернул в речь, не заботясь о том, поймет ли отсылку собеседник. Ответ в таком случае мог быть только один:

— Вы правы, Магистр.

— Пф, сопляк. — уголок его рта дернулся. — Ты думаешь, что если сделаешь невинный вид и непременно согласишься со мной, я не пойму, что в твоей голове ничего не отложилось?

Я тактично промолчал.

— Даже если бы фляга пролетела в метре от него, возможно, что его рука бы дрогнула, он замешкался. Увидев бросок, он мог бы отреагировать заклинанием, потому что кто знает, что в этой фляге спрятано? Может, это артефакт. У каждого мага ты обязательно найдешь в арсенале несколько ложных, малозатратных на ману, но очень эффектно выглядящих ударов. Всё для того, чтобы враг открылся, чтобы среагировал, чтобы отвлёкся от основной задачи. А ты просто выбросил шанс в сторону.

— Больше не повторится, — успел вставить я, прежде чем Анриготр перешёл к следующей ошибке.

— Надеюсь на это. Скоро у вас начнется обучение магическому бою, надеюсь, там ты не заставишь меня краснеть. Дальше. Зачем ты полез в огонь?

А вот к этому вопросу я был готов как никогда, потому что сам думал о том, мог бы ли я сражаться более успешно, смог ли бы я не допустить таких травм? Ещё неизвестно, сдерживался ли Кринарион, чтобы не убить меня, или бил в полную силу. Если сдерживался, то по итогу я проиграл, несмотря на то, что де-факто победил. Потому что в реальном бою умер бы, даже если бы каким-то чудом добрался до врага.

— У меня заканчивалось время действия Доспеха и обезболивания. Решать итог схватки надо было в ближайшие секунды, иначе я стал бы беззащитной жертвой...

— Это понятно, что ты должен был приблизиться. Но почему так прямо? Поток Огня — это конус, ты мог уйти вниз, прыгнуть, но ты лишь один раз бестолково крутанулся, а всё остальное время бежал по прямой. Будь твой противник чуть умнее — отпрыгнул бы в сторону и зажарил тебя окончательно.

Я посмотрел на Лину. Она покусывала щёку, смотря в пол. Наверное, это было осознание близости моего поражения... Меня и самого слегка тряхнуло — представшая в воображении сцена, в которой я катаюсь по земле, объятый огнем, была ужасна. А ведь не только долгим лечением страшна такая пиррова победа.

На поле брани, где с двух сторон сталкиваются сотни магов, каждое повреждение может быть фатальным. Войнов, к примеру, учат не добивать противников. Не целиться в голову, горло или грудь. В той мясорубке, в которую превращается фронт столкновения, на это просто нет времени. Ударил — побежал дальше, бить других. Если кого-то оцарапал — то ты уже преуспел в сражении. Подранок уже не сможет так эффективно сражаться, и его обязанности добьют. Главное для тебя — задеть другого и не дать задеть себя. И чем дольше воин остаётся в сохранности, чем меньше на нем порезов, травм и чем целее снаряжение, тем больше у него шансов дожить до конца битвы.

— И наконец, последний маленький промах. Если ты упал — вставай. Нельзя лежать, если ты ещё можешь встать, если в резерве есть хоть что-нибудь, то бездействовать нельзя. На этой дуэли тебе повезло — Кринарион не мог встать сам, и у него не было помощников. Но на то это и дуэль. В реальности же...

— Я понимаю. Мои товарищи меня не прикроют, думая, что я мёртв, могут затоптать свои же.

— В общем, верно... — учитель хотел что-то сказать ещё, но, оглядев нас, качнул головой и пошёл к двери. — Ладно. Отдыхай. Ты это заслужил.

Мы с Линой снова остались одни. Я откинулся на подушку, чувствуя, как из меня уходит воздух. Слова Анриготра тяжелым камнем легли на душу, но сейчас, глядя на Лину, этот камень казался не таким уж неподъемным. Я был жив. И она была жива. Мы были живы, молоды, здоровы. Имели ресурсы и какой-то статус. Разве не чудо?

— Он прав, знаешь, — тихо произнесла Лина, не поднимая глаз. — Ты был слишком беспечен. Когда я увидела, как ты горишь...

Её голос дрогнул. Совсем чуть-чуть, но я уловил эту нотку.

— Просил же тебя не смотреть на дуэль, — пробурчал я.

— Ты невыносим, Гордей. — прошептала она и слабо улыбнулась. — Обещаешь мне, что в следующий раз такого не допустишь?

— Обещаю. — кивнул я, легонько касаясь её руки.

Лина не сопротивлялась. Она подалась вперёд, её свободная рука легла мне на грудь, прямо над сердцем, которое вдруг забилось так сильно, что никакая магия не смогла бы его успокоить. И поцеловала меня.

Мир остановился. Я вздрогнул, ощутив её вкус и запах, машинально закрыл глаза. Ощущения, которые мне доводилось испытывать всего несколько раз в жизни, пронзили мой разум.

Лина отстраняется, с легким испугом шепчет:

— Гордей, я…

Но я не обращаю внимания, закрыв глаза, снова тянусь к ней и, почувствовав её губы вновь, судорожно вздыхаю, забываясь в неповторимых мгновениях.

Лина обнимает меня, углубляя поцелуй. Я чувствую, что сердце в груди бьётся как бешеное, страстное тепло разливается внизу живота, в паху, и целую снова, ощущая, как бьётся уже её сердце, как дрожат на щеке её ресницы. Мой нежный ангел дрожит.

Лина прерывает поцелуй, тяжело дышит и садится на койке ровно. Я любуюсь ей такой: растрёпанной, с румянцем и блеском в глазах.

— Всё же будет хорошо?

— Всё будет хорошо.