Маг сельского профиля

Глава 1

Глава 1

— Муа! — Под одобрительный свист зрителей из вагонов я крепко поцеловал Машу и, с сожалением выпустив её из объятий, грустно улыбнулся. — Ну всё, беги. А то поезд уйдёт без тебя. Я, конечно, буду рад, но, сама понимаешь, потом проблем не оберёшься, если на место распределения не прибудешь.

— Понимаю. — Девушка, не стесняясь, утёрла слезинку. — Ты пиши, ладно? Адрес у тебя есть.

— Обязательно! — Я постарался, чтобы в моём голосе звучала абсолютная уверенность, хотя точно знал, что никогда не напишу. — Как только устроюсь, сразу начну.

— Молодые люди, поезд отправляется! — как никогда вовремя влезла проводница. — Девушка, заходите в вагон или здесь останетесь!

— Беги. — Я снова улыбнулся и отошёл на шаг назад. — Вон уже ругаются.

— Ты только пиши! Обязательно! — Маша заскочила в вагон, и почти сразу же состав дрогнул и двинулся вперёд, набирая ход. — Пиши, слышишь?!

— Слышу, слышу, — процитировал я любимый мультфильм советских детей, глядя, как проводница поднимает лестницу и захлопывает дверь. — И… здравствуй, свобода! Эх, хорошо в стране советской жить!

Маша была хорошей, но излишне зацикленной на браке. Точнее, на том, как, по её мнению, надо вести себя правильно. Заниматься сексом можно, только если вы муж и жена, в крайнем случае — жених с невестой. В ещё более крайнем — встречаетесь и вот-вот парень сделает девушке предложение. При этом, когда всё же я затащил её в койку, Маша устроила такое родео, что я выполз оттуда чуть живым. Собственно, после этого и появилось последнее исключение, мы дружили, но о браке до этого речи даже не было. Но теперь, по её мнению, надо было всё сделать правильно.

И это при том, что безжалостное распределение раскидало нас по разным концам страны. Маги нужны были везде и везде их не хватало. К тому же я не стал биться за лучшие места, выбрав какую-то деревню в глухой глубинке, а вот Маше повезло, её, как отличницу, имеющую склонность к стихии воды, отправили во Владивосток. И да, по идее, вот именно сейчас девушка должна была гордо отказаться, но… не вышло из неё жены декабриста. Справедливо рассудив, что любовь любовью, а карьера карьерой, Маша выбрала последнее. Что не мешало ей строить планы на нашу совместную жизнь. И хоть мы оба понимали, что толку от этого не будет, но… всё должно быть правильно!

Выдохнув, я бросил последний взгляд на уходящий поезд и решительно взялся за багаж. Рюкзак повесил за спину, туда же закинул чехол с гитарой и подхватил чемодан — благо заранее прошёлся по нему рунами, уменьшавшими вес, и теперь забитый доверху переносной сундук не так уж и оттягивал руку, хоть и выглядел весьма внушительно. Встречать меня было некому, в деревне вряд ли знали точную дату моего прибытия, потому что я и сам её не знал, так что путь мой лежал на вокзал. Там имелась справочная, что должна была подсказать, где искать ту самую Ужаниху, в которой мне и предстояло служить магом следующие несколько лет.

Как молод и наивен я был, считая, что можно просто подойти и узнать то, что мне нужно. Справочная оказалась закрыта, хотя я лично считал, что это физически невозможно. Ну как, по-вашему, можно закрыть перевёрнутый стеклянный стакан, а будка справочной очень была на него похожа. Но нет предела совершенству, и местные служащие украсили своё рабочее место бархатными шторами, за которыми очень удобно заниматься своими делами.

Я подождал. Постучал. Подождал ещё, но, похоже, отвечать мне никто не собирался. Сунувшись в кассу с вопросом, я нарвался на гневную отповедь, что здесь не справочная, а кассирша не нанималась всё знать и вообще «ходют тут»! То, что она сидит в том же стеклянном стакане, буквально плечом к плечу с работниками справочной, хамку ничуть не смущало, такие незначительные детали она предпочитала игнорировать.

Время шло, а я зверел. Когда минутная стрелка отсчитала сорок шагов, я был уже на грани. От жары в здании вокзала было нечем дышать, открытые двери и окна не спасали, и топтаться на одном месте в надежде, что работники справочной вспомнят о совести и начнут исполнять свои обязанности, мне уже обрыдло. А значит, пришло время для крайних мер.

Пальцы сами сложились в знакомые знаки заклинания, отработанные до автоматизма, и я приложил ладонь к стеклу будки. По нему тут же поползли морозные узоры. Сейчас тёткам внутри станет очень хорошо, но вот потом явно не понравится, потому что останавливаться на полпути я не собирался.

Так и получилось. Поначалу внутри стало прохладно, я прекрасно слышал, как кассирша облегчённо выдохнула, громко радуясь, что наконец посвежело. Затем стало холодней, потом ещё холодней. Тётки принялись надевать кофты, и только после этого до них дошло, что происходит что-то непонятное. И только тогда они удосужились отдёрнуть шторы, чтобы увидеть наполовину замёрзшее стекло и меня, продолжавшего охлаждать их рабочее место.

— Ты что творишь, ирод?! — Работница справочной без разгона вышла на ультразвук. — Что же ты делаешь, а, изверг?! Да я тебя в милицию сдам! Хулиган! Я на тебя заявление напишу! Магичит он тут, понимаешь!

— И что вы там укажете? — Я и не подумал убирать руку. — Что в жаркий летний день вам сделали прохладу? Так вас менты за это сами побьют. Так что наслаждайтесь.

— Да ты... да ты… — Оспорить такой аргумент с ходу у тёток не получилось, и они хлопали ртами и выпучивали глаза, словно рыбы, выброшенные на берег, однако быстро сообразили, что просто так от меня не отделаться. — Да чего тебе надо, ирод?!

— Узнать, как добраться до Ужанихи. — Я пожал плечами. — Уже битый час торчу возле вашей будки, хоть бы кто свою работу выполнил.

— Так автобус пять минут назад ушёл… — ляпнула кассирша и тут же по моим глазам поняла, какую свинью себе подложила. — Так, может, Таньке на автовокзал позвонить? Может, ещё задержались…

— Может. — Я почувствовал, что зверею. — Очень даже может. Иначе у вас тут филиал Антарктиды может открыться. Случайно.

— Таня? Здравствуй! Да, да… — Я никогда не видел, чтобы на дисковом телефоне номер набирали с такой скоростью. — Слушай, времени нет объяснять. У вас автобус на Ужаниху ушёл уже? Только отходит?! Танечька, солнышко, задержи его, пожалуйста! Тут одному магу срочно надо в Ужаниху. Я тебе потом расскажу! Ага, беги… всё. Можете идти.

— Замечательно. — Я счастливо оскалился. — А куда?

— Так это… — Женщины в будке недоумённо переглянулись. — Вон в дверь и налево. Там здание будет, это автовокзал.

— Шикарно, блин. — Я почувствовал себя идиотом, просто так потерявшим целый час. — А нельзя какую табличку или указатель повесить? М-мать… Ладно, спасибо. И одевайтесь теплее.

— Ага, пожалуйста. — Стоило мне убрать руку, как работницы вокзала сразу почувствовали себя уверенней, но на конфликт решили не нарываться. — Счастливого пути.

Автобус действительно стоял возле приземистого здания автовокзала, и водитель лаялся с диспетчером, как я понял, не просто остановившей машину, а заставившей её вернуться. Шофёра поддерживал десяток пассажиров, и так злых от задержки отправления, а теперь ещё и вынужденных ждать меня. Точнее, они не знали, кого именно, поэтому злились ещё сильнее.

— Какой ещё маг?! — Водила сплюнул на землю. — Ты буханула, что ли, с утра?!

— Ой, договоришься ты у меня, Петька! — не осталась в долгу диспетчер. — Вот запишу сейчас опоздание и хрен тебе, а не премия!

— Чего?! — От возмущения у шофёра аж дыхание спёрло. — Вот ты сука! Да ты сама меня остановила! Я уже с площади выезжал!

— А должен был ещё семь минут назад на маршрут выйти! — упёрла руки в боки Танька, дебелая бабёнка лет сорока, с химией на голове. — А ты где был?! Колымил! Рысюхиным вещи возил, думаешь, не знаю?!

— Стерва ты, — снова сплюнул водила. — Где твой маг?!

— Вот он я. — Я как раз добрался до спорщиков. — День добрый. На Ужаниху?

— Ужаниха, Ужаниха, садись уже. — Водила явно обрадовался, что ждать больше не надо. — Вещи в салон бери, народу мало.

— Благодарю, что подождали. — Я слегка поклонился и вынул заготовленный полтинник. — Это за билет.

— Ой, сейчас сдачу принесу, — спохватилась диспетчер, но я отмахнулся.

— Не надо. — Денег у меня было совсем немного, но в деревне и покупать особо нечего, поэтому я позволил себе щедрость. — Считайте это штрафом за задержку.

— Садись давай, штрафник. — Водиле явно не терпелось быстрее выполнить рейс и вернуться на колым. — Время тикает!

— Простите, извините. — Я добрался до задней площадки мимо обмахивающихся чем придётся пассажиров, с интересом косившихся на мой перстень на левой руке. Такие носили только маги в качестве медиаторов. Я тоже отказываться не стал. Почти мгновенно поставить щит бывало жизненно необходимо, да и в целом удобно. — А можно окна закрыть?! Пожалуйста!

— Сдохнем от духоты, — заворчал кто-то. Остальные его дружно поддержали. — Палит, как в Африке.

— Закроете, поедем в комфорте. — Я не собирался страдать, а охлаждать только себя посчитал неправильным. — О! Спасибо! А теперь немного магии.

Уже привычный конструкт лёг как родной, и через несколько секунд температура в салоне упала на несколько градусов. Сильно морозить я не стал, остановившись на двадцати пяти, чтобы не простудить попутчиков, но, судя по счастливым лицам, им и этого было достаточно. Даже более того, никто не ожидал такого счастья, как душным летним днём оказаться в осенней прохладе, так что уважения во взглядах изрядно добавилось. Но и любопытства тоже. И первой не выдержали две женщины лет тридцати, судя по сумкам, ездившие в райцентр за покупками.

— А вы чего к нам? — Судя по навострившимся ушам, данный вопрос интересовал всех, включая водителя. — Неужто нам в село таки выделили мага?! Третий год ждём, как Викентий Николаевич уволился да уехал.

— Совершенно верно. — Я кивнул, слегка улыбнувшись. — Позвольте представиться. Новиков Лука Артёмович. Маг третьей категории. Выпускник Московского ордена Трудового Красного Знамени техникума комплексных магических дисциплин. Направлен к вам по распределению в качестве штатного мага. Прошу любить и потом не жаловаться.

— Что, прямо с Москвы?! — Я тут же был подвергнут обстрелу глазками всех женщин, невзирая на возраст. Серьёзно, даже бабка лет шестидесяти приосанилась, кокетливо поправляя платок, несмотря на то что рядом сидел её дед. — И в нашу глушь?!

— Ну не такая уж у вас и глушь. — Тут я немного покривил душой, поскольку после столицы эти места были глухой провинцией. — Да и когда ещё путешествовать, как не в молодости? Мир посмотреть, себя показать. Вот отработаю положенное — тогда буду думать, чего дальше делать. Может, вернусь на родину, в Москву, а может, у вас тут останусь. Женюсь. Девушки тут красивые.

Девушки приосанились. Мои акции в их глазах настолько резко выросли, что пробили крышу автобуса и умчались в заоблачные дали. Москвич. С пропиской проблем не будет, родители кровиночку не бросят. Маг, опять же. Не сын директора универмага, но весьма достойная профессия, с которой на кусок хлеба с маслом и икоркой всегда заработать можно. Молод. Хорош собой, а я выглядел действительно неплохо. Высокий, спортивный, светло-русые волосы, серые глаза. Ямочки на щеках даже имеются. Был бы понаглее, весь технарь бы огулять мог, а не одну Машку, но тут палка о двух концах. Не стоит гадить там, где живёшь, так что я предпочитал девчонок не из нашей шараги. Но что уж теперь, что было, то прошло, именно поэтому я и свалил подальше в надежде, что меня забудут.

— А болеешь за кого? — Мужикам все эти нюансы были неинтересны. Их волновал самый главный вопрос, который позволял определить, свой перед ними или чужак. — За «Спартак», поди!

— Не, я за «Зарю». — Магический футбол был самым популярным видом спорта, превосходя по количеству болельщиков даже обычный. Любительские команды, состоящие из обычных людей, кстати, тоже имелись, просто использовали артефакты. И только «Заря-Энергия», команда одноимённого спортобщества, не имела дублёров из неодарённых, потому что в ней состояли только маги. За это многие осуждали «энергетиков», но почитателей у них меньше не становилось. — За «мясо» даже в детстве не болел. А потом, как в техникум поступил, сам за «Зарю» играл, правда, в студенческом чемпионате. Но серебро на городе мы взяли.

— Да ну вас с вашим футболом! — не дали разгореться спортивной дискуссии женщины, озадаченные по-настоящему важными вопросами. — Скажите, а невеста у вас есть?

— Нет. — Я не видел причин скрывать своё семейное положение. Другой вопрос, что местным тоже ничего не светило, ну, разве попадётся прямо умопомрачительная умница и красавица. Но такие и в Москве редко встречаются. А вот отказывать себе в плотских утехах я не собирался, тем более что магу не страшны были ни преждевременный залёт подруги, ни срамные болезни. — Я свободен и холост.

— Да разве так можно?! — Женщины тут же сделали стойку, а самые шустрые принялись сватать своих дочек. — Такой молодой человек представительный и один! Вам надо с моей Зиной познакомиться! Очень хорошая девочка…

— Твоей девочке тридцать два. — И, естественно, конкурентная борьба тут же вспыхнула со страшной силой. — Она дважды за мужем была и троих детей имеет. Товарищу магу надо с моей Людкой познакомиться. Молодая, красивая, в прошлом году в техникум поступила, швеёй будет.

— Ага, и с половиной села переспала, прости, Господи. — Мамаша отвергнутой Зинки, естественно, не смогла промолчать. — И кто знает, кого она в подоле принесёт, с таким-то безотказным характером.

— Ах ты, сука старая! — Оскорблённая мать будущей работницы швейной промышленности нацелилась вцепиться сопернице в волосы, и лишь вмешательство мужиков не дало ей это сделать. — Вы не слушайте её, Лука Артёмович! Брешет она, собака сутулая! Не такая моя Люда, ложь это!

— А ну цыц! — прервал спор дедок, до этого словно кемарящий на переднем ряду. — Вы что тут устроили, курицы?! Вы в каком виде нашу деревню перед товарищем магом выставляете?! От ей-богу были бы вожжи под рукой, отходил бы обеих! Вы не слушайте их, Лука Артёмович. Девки у нас хорошие, но вам, поди, не по чину.

— Да почему? — Я пожал плечами. — Я себя звездой не считаю. И ко мне можно по имени, не дорос ещё, чтобы пожилые люди меня по имя-отчеству именовали. А так я обычный советский человек, разве что могу чуть больше, чем другие. Но оно ведь дело такое, кто-то умеет искры из пальцев пускать, кто-то свистит художественно, так, что заслушаешься, а кто фигурки из дерева режет. У каждого свой талант, не лучше и не хуже других. Главное, чтобы людям на пользу.

— От это правильно! — расплылся в улыбке дедок. — Меня-то дед Макар зовут. Ага, тот самый, который телят не гонял. Я их правда не гонял, всю жисть на тракторах проработал, механизатором. Начинал аж на Путиловце, потом в войну механиком-водителем от начала до конца. Трижды горел, в первый раз под Москвой. Потом Ржев. Ну и последний раз на Курской дуге. Ух, дали мы тогда пшекам! Разнесли их в хвост и в гриву, до самой Варшавы гнали, а оттуда до Берлина! А потом вернулся на родину, жанился, так и живу до сих пор. Приходи в гости, я тебя с внучками познакомлю.

— Зайду обязательно! — Причём я даже душой не кривил. К людям, прошедшим Великую Отечественную, у меня было огромное уважение и даже почтение. Если бы не такие, как этот дедок, меня бы даже в проекте не было, окончательное решение русского вопроса не даст соврать. Как и миллионы замученных в концлагерях. — Только устроюсь на новом месте. Сами понимаете, переезд — это не шутка.

— Да ты не волнуйся, устроим тебя в лучшем виде, — отмахнулся дед Макар. — Дом от Викешки остался хороший, добротный. Как раз для вашего брата строили. Мебеля там имеются. Вещи, коли какие надо, так мы всем миром подмогнём, правда? Ты, главное, это, порядок наведи. А то по лесу уже бывает страшно пройти, чуешь, что леший крутит. Да русалки баловать начали. Третьего дня Петро, муж моей старшей внучки, говорит, трактор мыл, так чуть не утащили. Он сам, конечно, дурень, кто ж технику в реке моет, да ещё там, где русалы живут, но не дело это. Так что давай, коли тебя поставили у нас главным, разбирайся. А мы отблагодарим, честь по чести. За нами не заржавеет, на то слово моё тебе дадено!

Глава 2

Глава 2

— А вы к кому, товарищ? — В сельской управе меня встретили неласково, буквально грудью встав на защиту главы сельсовета. — Ваших у нас нет! Это вам в Золотую гриву надо, там у нас стройотряды работают!

— Так я не студент. — Попытавшись как можно обаятельнее улыбнуться женщине лет сорока, исполняющей обязанности секретарши, я невзначай продемонстрировал перстень на левой руке. — Новиков Лука. Ваш новый маг. Прибыл по распределению после училища.

— Ой! — смутилась та. — А я думала, это опять стройотрядовцы заблудились. Ну, вы знаете, как это бывает, все деньги пропьют, сядут не на тот автобус, а потом прибегают — помогите! А мы что, обязаны за свой счёт всяких алкашей катать? Извините. Проходите, пожалуйста! Николай Петрович на месте!

— Благодарю! — Я ещё раз улыбнулся и позёрским жестом охладил воздух в помещении. — Небольшой презент. А то душно у вас, сейчас полегче будет.

— Вот спасибо! — кинулась закрывать окна секретарша. — Я Людмила, Людмила Прокофьевна! Если что, обращайтесь, обязательно помогу чем смогу!

— Конечно. — Я кивнул и, коротко стукнув в дверь, открыл, не дожидаясь ответа. — Можно? Добрый день. Маг по распределению.

— А, да-да! — начал подниматься из-за стола классический глава сельсовета. Ну, или председатель колхоза. Крепкий, даже кряжистый, с обветренным лицом и рабочими руками. Сразу видно, что раньше он не просиживал задницу за бумагами и лишь во второй половине жизни взялся за административную работу. — Ждали вас послезавтра, но раз приехали раньше, так даже лучше. Давайте знакомиться! Николай Петрович Кузьмин! Глава сельсовета Ужанихи. И, получается, ваш непосредственный начальник.

— Новиков Лука Артёмович. — Я крепко пожал протянутую руку, демонстрируя, что тоже не лыком шит. — Маг третьей категории. Выпускник Московского ордена Трудового Красного Знамени техникума комплексных магических дисциплин. И ко мне лучше на ты. Не дорос ещё до имени отчества.

— Так-то оно может быть, — ухмыльнулся Кузьмин, показывая мне рукой на стул, — но только наедине. А если при ком-то, то порядок должен быть. Маг ведь кто? Величина! При царях закончивший магическое училище сразу личное дворянство получал, невзирая на чин. И наследное давали на пять чинов раньше. Конечно, во время революции мы вышвырнули всю эту аристократическую шваль, но товарищ Ленин был не дурак и магов трогать не стал. А вы новые, советские магики, можно сказать, народные, но цену себе знать должны!

— Даже странно слышать такое. — Я уселся на стул, поставив рюкзак рядом. Гитара и чемодан остались в приёмной, тащить их сюда я посчитал лишним. — У нас же Союз рабочих и крестьян. Рабочий класс гегемон и всё такое.

— Так ты ведь тоже рабочий, только магический, — подмигнул мне Николай Петрович. — Ты не думай, я не диссидент и контра какая. Просто знаю, с чем магам приходится сталкиваться. В армии довелось в оцеплении постоять, пока ваш брат кладбище одно упокаивал. Таких ужасов насмотрелся. На нас упырь один выскочил, мы его в три ствола приняли. Ни одной пули мимо, и эта паскуда двух моих товарищей на лоскуты порвала. Меня тоже зацепило и, если бы не маги, всем бы нам хана и пришла. А так успели они: упыря размазали по асфальту, нас подлатали. Но у меня на ноге до сих пор шрамы такие, что ах жуть берёт. Показывать, извини, не буду. Так что с тех пор я к магам со всем уважением. Нужная у вас профессия, важная. И уважения требует.

— Как по мне, профессия как профессия. — Я пожал плечами. — Вон у шахтёров труд куда сложнее. Так что я за то, что все работы хороши и требуют уважения. Даже дворники и уборщицы.

— Вот это правильно! — воодушевился глава Ужанихи. — Сработаемся! Значит так! Давай бумаги. Я потом их оформлю как положено, запись в трудовой сделаю, ну вот это всё. А мы пока поедем поселим тебя. Дом у нас давно готов, заезжай и живи. Там и мебель есть, даже посуда и постельное бельё имеются! Я как узнал, наших баб попросил, они там помыли, что надо простирнули, короче, навели полный марафет.

— Там ведь раньше ваш прошлый маг жил? — блеснул я информированностью. — Я так понимаю, дом изначально делался под него?

— Да не, — отмахнулся Николай Петрович. — Не под него. Дому этому уже лет сто пятьдесят, а то и все двести! Там ещё при царях самый первый ужанихинский маг жил. Вот он да, под себя его строил. Там и комнаты для колдовства специальные и подвалы большие, чтобы ворожбу творить. Извини, я в этом не разбираюсь. В начале века его уже ремонтировали, ну и лет тридцать назад ещё раз перестроили. Ну, как перестроили, сруб поменяли, старый уже подгнил. Штукатурку обновили, водопровод провели с канализацией. Отопление, опять же, да у нас центральное, так что не замёрзнешь. Хотя, если что, печь там тоже есть, знатная печка! Короче, обновили дом, а фундамент там такой, что ещё полтыщи лет простоит, и ничего ему не будет!

— Потрясающе! — И я на самом деле был в восторге. Пусть сейчас принято хаять магов прошлого, мол, ретрограды, никакого научного подхода, никакой школы, знания передавались от наставника к ученику лично, но при этом мы до сих пор использовали их наработки. Да и просто интересно прикоснуться к истории. А вдруг там какие-то тайные знания спрятаны? Вряд ли, конечно, мои предшественники наверняка нашли бы, если что-то было, но вдруг? Могу же я помечтать? — Конечно поехали! Чувствую, что хотя бы ради этого стоило сюда приехать!

В приёмной, кроме секретарши, обнаружились ещё две дамы, коих мне представили как Тамару Михайловну, главбуха сельсовета, и Веронику Ивановну, работника военно-учётного стола. Кадрами заведовала уже знакомая мне секретарша, так что этой троице и были вручены мои документы с приказом оформить всё как положено. То бишь прописать в трудовой новое место работы, внести в реестр на зарплату и поставить на учёт в военкомате. Как маг, я являлся военнообязанным первой очереди и даже имел звание старшины, хоть и не служил. Но на сборы мы в технаре ездили каждый год, по месяцу проводя в поле, так что представление о службе я имел. Как и она обо мне.

После заверений, что всё сделают в лучшем виде, мы оставили дам разбираться с делами в прохладной конторе — а что, мне несложно, — а сами погрузились в «козлика» главы и рванули по пыльным улицам куда-то в сторону от центра. Я, кстати, оценил, что все основные улицы в селе были асфальтированными. Этот огромный плюс сельской администрации добавил мне уверенности в том, что я не прогадал, уехав сюда.

Дом… внушал. Почти все здания в деревне были деревянными, лишь несколько выделялись материалом, типа Дома культуры, сделанного по типовому образцу, такой же типовой управы, двухсотлетней церкви, сложенной из красного кирпича, которому сноса не было, да мельниц, старой и новой. Старая тоже была кирпичной, а вот новая бетонной. Нет, вру. Имелись ещё школа, больница, тоже современной постройки, типовой Дом быта и Сберкасса. Все остальные дома и здания в основной своей массе были деревянными. И сильно отличались от дома мага, как его тут и называли.

Начать стоило с того, что мой новый дом был двухэтажным, да ещё с цоколем. Кто не знает, это такой полуподвал, этажом не считающийся, но при этом даже имеющий окна. По словам Кузьмина, под ним имелся ещё и обширный подвал с арочными сводами, где держали запасы на зиму, ну и прочие нужные штуки. Туда, кстати, вёл отдельный вход, даже въезд с улицы. Например, чтобы сгрузить дрова, раньше-то отопления центрального не было. И в подвале же имелся личный колодец, пробитый больше сотни лет назад.

— Говорят, его устроил ещё Евлампий Арефиевич Алабашев, самый первый маг, здесь поселившийся. — Николай Петрович оказался большим патриотом малой родины и знатоком её истории. — И якобы он приказал водяному к колодцу жилу водную подвести. Правда это или нет, не знаю, но вода в нём самая вкусная в округе. Пьёшь и не можешь напиться. Мы даже думали там водокачку устроить, но понимаешь, какое дело, что только ни ставили: и погружные насосы, и трубы, — день–два работают, а потом сгорают напрочь. Словно специально кто ломает! Может, ты разберёшься? Очень уж вода местная всем нравится.

— Попробую. — Я задумчиво кивнул, прикидывая, в чём может быть причина, и пришёл к выводу, что легенда про водяного может иметь под собой основание. — Но обещать не буду. Если жилу и вправду водяной подвёл, то наверняка он за ней и следит. Сто–двести лет для него ни о чём. А раз у вас русалки водятся, наверняка и водный дядька тоже есть. Короче, есть вероятность, что договориться с ним не получится. Вкусная вода признак потаённых источников. Такие нечисть особо охраняет и людей не подпустит.

— Викентий так же говорил, — сокрушённо вздохнул глава, — Он сам-то колодцем и не пользовался вовсе и нас не пускал. Ладно, чего уж там. Давай дом смотреть.

А посмотреть было на что. Кроме цоколя и подвала, которых я пока не видел, имелись ещё два этажа. Первый кирпичный, щеголяющий свежей побелкой, а второй, жилой, как я понимаю, был деревянным. Размеры дома тоже внушали, двенадцать на двенадцать метров, это почти триста квадратов полезной площади, не считая того же цоколя. Тут явно было место и для заклинательного зала, и для библиотеки, и для лаборатории. И ещё площадь для большой семьи оставалась.

Собственно, так и оказалось. Первый этаж нас встретил обширной гостиной, за стеной которой расположилась приличная кухня. Уже современная, с электрической плитой и духовкой, но печь тут тоже имелась. Хотя нет, не так. Печь! Именно с большой буквы и восторгом в голосе. Меньшего подобный шедевр не заслуживал. Мы в техникуме изучали подобные, правда, в теории, но все необходимые формулы для работы я помнил. Эти печи, придуманные чуть ли не лично Ломоносовым, имели все необходимые для работы зельевара или алхимика функции и прекрасно держали заданную температуру. Мы же не дикие англичане, чтобы над открытым огнём зелья варить, к тому же некоторые снадобья требовалось настаивать при определённой постоянной температуре. Вот такая печь Ломоносова с этим прекрасно справлялась. Как, впрочем, и с готовкой. Правда, топить её ради яичницы ну прям такое себе, так что наличие электроплиты с духовкой было совершенно обоснованно.

Что меня отдельно порадовало, так это целая коллекция различных котлов и мешалок из различных видов древесины и металла, даже парочка каменных имелась. Честно говоря, зельеварение я не любил, но сдал на отлично и прекрасно знал, что ту же микстуру от грудной жабы гораздо проще и быстрее приготовить в бронзовом котле, используя липовую мешалку. А вот мазь от рожи выйдет гораздо более качественная и эффективная в медном котелке, особенно если растирать в нём ингредиенты гранитным пестиком. Короче, масса нюансов. И пусть я не собирался открывать филиал фитоаптеки, мне по должности было положено помогать врачам, если те не справлялись.

А вот обширные запасы трав и другого разного сырья не воодушевили. Мало того что непонятно, какое именно качество у них было изначально, так ещё за три года большинство точно пришло в негодность. А значит, придётся заниматься сортировкой и пополнением запасов. Я, конечно, напишу заявку, но зная, как именно их исполняют, раньше следующего года заказанного можно не ждать. И это в лучшем случае. А то и вовсе заявят, что фондов нет и крутись как хочешь. Самое обидное, что Николай Петрович может всей душой желать помочь, но лишних денег в бюджете просто не бывает. За каждую копейку драться приходится. Ладно, чай, не первый раз живём, есть варианты. Оказывать помощь населению мне никто не запрещал, а значит, и возможности пополнить запасы тоже найдутся.

— Ну как? — Кузьмин явно заметил восторженное выражение моей морды лица и был доволен произведённым эффектом. — Нравится?

— Более чем. — Я кинул тестовое плетение на печь и удовлетворённо кивнул. Сразу видно, старая работа, но содержали в полном порядке, так что состояние близкое к идеалу. — Как минимум зелья тут можно варить чуть ли не в промышленных масштабах.

— Ох, хорошо бы! — обрадовался глава сельсовета. — Викентий нам от вредителей готовил отвары, мы и зернохранилище обрабатывали и мельницы, а как уехал, так житья нет от крыс. Чего только не пробовали, плодятся проклятые.

— Разберёмся. — Кроме двух стандартных способов я знал ещё несколько, так сказать, альтернативных, так что меня такой задачей было не испугать. — Идём дальше? Давайте цоколь посмотрим. Там же электричество есть?

— Конечно, — даже немного обиделся Николай Петрович. — Всё как положено. Айда поглядим.

Цокольный этаж был просторным. Кроме технических помещений, типа водонагревателя и прачечной, кладовой и чулана, там нашлось место прозекторской и небольшому моргу. Да, приходилось магам и таким заниматься, поэтому лучше иметь, чем не иметь. Над столом нашлась хорошая, но явно списанная по старости бестеневая лампа. Видать, мой предшественник где-то в больнице подрезал. Проверил — всё работало. А вот в море стоило подновить руны охлаждения, но это на полдня работы. Отметив в блокноте, чем надо заняться, мы двинулись дальше, а именно в подвал.

Тут, кроме того самого колодца, сейчас надёжно закрытого металлической крышкой, ничего особо интересного не имелось. Да, подвал был большой, даже обширнее цоколя. Имелись бункеры для дров и угля. Отдельно хранилась картошка и другие овощи, имелся винный погреб, на данный момент пустой, но порадовавший бочками под пиво и брагу. Учитывая, что в лаборатории я видел вполне приличный перегонный куб на семьдесят литров, имело смысл задуматься об их прямом использовании. А пока просто прошли мимо в дальнюю часть подвала, где был свален всякий хлам. Кузьмин тут же смущённо принялся обещать, что вывезут, а меня больше заинтересовало другое. От камней явно разило мертвечиной. Обычный человек ничего бы не почувствовал, но ему было бы неуютно находиться в месте, где занимались некромантией, поэтому его и забили мусором. Чисто подсознательно. А вот мне стоило подумать, чистить здесь всё или нет. Так-то некромантии я был чужд, но зачёт сдал. У нас, правда, там в основном про упокоение нежити было, но… короче, дилемма.

— Ну что, наверх? — преувеличенно бодрым тоном поинтересовался Николай Петрович. Незримые эманации смерти давили на главу, хоть он пытался этого не показывать. — Только жилой этаж не посмотрели!

— Тогда наверх. — Я постарался сделать вид, что не услышал вздоха облегчения, и первым двинулся к лестнице. — Дом отличный. Беру не задумываясь, но жилую часть тоже надо посмотреть. Для порядка.

— Это правильно! — поддержал меня Кузьмин. — Порядок должен быть во всём. Викентий хорошим магом был, пятой категории, но раздолбай знатный. То вместо зелья от пневмонии слабительное сварит, то с заклинанием ошибётся. Вроде ничего опасного, но, когда у Марфы Сидоровой свёкла заколосилась, та чуть Богу душу не отдала. Хорошо ещё, что уже седая была, а то потом претензий было бы… И на работу его не дождёшься. Обещает сегодня быть, жди послезавтра, и это если вообще не забудет. И без мага никак. Ладно, хозяйство мы и без этого ведём, а вот с лешим что делать? Помню, охотнички одни залётные по нему из двустволки картечью дали, так лесной хозяин так осерчал, что месяц никто в лес не совался. Зайдёшь, так хрен выйдешь. Ну вот, смотри. Это спальня, это ещё одна. Тут кабинет. Тут библиотека. А вот это комната, где Викентий заклинания творил.

— Ага, вижу. — Я шагнул в заклинательный зал, он же комната для медитаций, чувствуя, как по всему телу проходит дрожь. Ну да, теперь понятно, почему древний маг выбрал именно это место. Линия силы воды, что я почуял возле колодца, окрепла и налилась цветом. К ней присоединился поток зелёного цвета, несущий энергию природы. С ним переплеталась почти прозрачная струна ветра. Огня и земли я не чувствовал, но узел трёх потоков это уже больше, чем можно надеяться. У нас в техникуме лишь два зала могли таким похвастаться и там всегда очередь была на месяц вперёд. А тут… нет… не три… я глубоко вздохнул, закрывая глаза. Четыре. Линию эфира заметить было сложно. Для этого требовалась невероятная чувствительность, и, если бы не Происшествие, вряд ли бы я уловил хоть что-то. А так… почувствовал, как на лицо выползает счастливая улыбка.

— Понравилось? — Николай Петрович не понял, чего я лыблюсь, как дурак, и принял это за свой счёт. — Ремонт, конечно, не капитальный, но мы старались.

— И у вас получилось. — Я со счастливым вздохом открыл глаза. — Спасибо большое. Мне всё очень нравится. Надеюсь, и я вас не подведу. Поработаем!

Глава 3

Глава 3

— А жить, как говорится, хорошо! — Я не без удовольствия развалился на огромной, трёх, а может, даже четырёхспальной кровати, потягиваясь всем телом. — Это я удачно заехал!

Да уж. Эфир считался самой неуловимой стихией, но при этом наиболее полезной для развития мага. Даже просто медитация на линии эфира способна поднять чувствительность, один из важнейших параметров для волшебника. Если ты не чувствуешь потоки энергии, как будешь с ними работать? То-то же! И это не говоря о том, что сама энергия эфира была крайне универсальной и применялась во множестве крайне специфических заклинаний. Работа с тонкими энергиями мира как она есть, мощные территориальные заклинания, способные, к примеру, подправить климат в отдельно взятом районе. Правда, для такого у меня нет ни сил, ни знаний, но это дело поправимое. Зато понятно, с чего бы какому-то магу селиться в такой глуши.

Судя по колодцу, он был силён, очень силён, раз сумел подправить течение водяной жилы. Зуб даю, изначально четверного узла здесь не было. Это он сам, пользуясь возможностями эфира, создал весьма полезный узел. И, возможно, подтягивал другие, правда, это уже риск. Даже четыре потока уже редкость, если один из них эфир. Пять — само по себе привлечёт внимание. Шесть — стоит о таком узнать государевым людям, они тут же установят за ним наблюдение и контроль. Ну а те, что равны или больше семи, автоматически считаются стратегическими и переходят в собственность государства. На таких узлах ставятся или мощные научно-исследовательские институты, или не менее мощные военные части. Так что я не обольщался. Да узнай в технаре, что здесь узел на три потока, была бы драка за право сюда отправиться. Кстати, странно, что в документах ничего подобного не было… Грохот из коридора, где я оставил свои вещи заставил меня вздрогнуть и подскочить с кровати. Похоже, не все были рады моему появлению, и, если что-то случилось с гитарой, я оторву этому кому-то все выступающие части тела.

Коридор встретил меня тяжёлым полумраком, в котором мелькали тени. Жутковатое зрелище, надо сказать, пробирающее до самых пяток. Если бы я уже не видел что-то подобное, сейчас сквозанул бы отсюда так, что ветер свистел бы в ушах. Но… к чему-то такому нас и готовили. Так что я лишь с ухмылкой смотрел на разворачивающийся спектакль, ожидая продолжения.

— Уходи-и-и-и… — Видя, что я не собираюсь двигаться, пространство задёргалось и что-то завыло замогильным голосом: — Уходи-и-и-и! Убирайся-а-а!

— Ага, сейчас, только шнурочки поглажу. Ну-ка, посмотрим, кто тут у нас шалит? — Я с улыбкой хрустнул пальцами и сделал замысловатый жест, начав читать заговор. — Дух домашний, домовой. Предо мною появись! Не скрывайся, не таись! Ты сейчас мне покажись!

Вербальная форма всегда вызывала у меня улыбку и привкус клюквы во рту, но главное, что она работала. У магов по крайней мере. Мелкая домовая нечисть вообще была чувствительна к энергии, поэтому просто не могла ослушаться. Вот и сейчас давящая тьма и мятущиеся тени вдруг пропали, а передо мной оказался заросший бородой мужичок высотой мне по колено, в типичной русской косоворотке, подпоясанной кушаком, в штанах с заплатой и яловых сапогах. Это, кстати, показатель, силён, зараза. Был бы послабее, шастал бы в лаптях да онучах. А вот неопрятная борода и копна волос говорили о том, что в доме нет хозяина. Эти нюансы мы тоже заучивали. Там ещё и про рубаху, и про кушак, и про штаны было, но сейчас они роли не играли. Главное, что домовой смотрел на меня грозно затравленным взглядом и был явно настроен негативно.

— Уходи! — Несмотря на приказ, мужичок не собирался сдаваться. — Убирайся отсюда, некрот! Нечего тебе тута делать!

— Не тебе решать. — Как и писалось в методичке, общаться я собирался вежливо, но сесть на шею себе не позволил. — С этого дня я здесь живу. И если тебе что-то не нравится — можешь уходить. Даже обряд проведу, вынесу тебя. Вон у главы сельсовета поселю, у него дом большой должен быть.

— Да чтобы я, приличный домовой, на чужое место позарился? — вспыхнул гневом сусед. — Не бывать этому! Я тута жил, живу и жить буду!

— Тогда давай налаживать контакт. — Я пожал плечами. — Я тоже здесь жить буду, хочешь ты того или нет. Прибыл по распределению для работы. И я не некромант. Просто Она отмечает всех, кто ступил за грань. Такие вещи знать надо.

— Ты меня поучи! — Домовой дерзко вскинул голову, но было видно, что он смутился. — А коли жить приехал, так чего как положено не зашёл? С поклоном да подношением.

— Ты там не опух в атаке? — Я от удивления поднял бровь. — Я тебе что, тёмный крестьянин, опутанный суевериями? Или показать тебе, кто тут главный? Сработаемся, будет тебе и миска сливок, и каша, и даже мёд. Ну а нет, тогда останется кто-то один, и сдаётся мне, это буду я. Ну так что, будем жить мирно и помогать друг другу? Я вашего брата весьма уважаю, но спуску не дам. Мир?

— Точно не некрот? — Было видно, что домовой колеблется, но, как обычно, холодильник победил телевизор. — А сливки точно будут?

— Гарантирую! — Я улыбнулся. — И даже завалы в подвале разбирать не буду. Нет нужды мне в некромантских печатях.

— Тода ладно, — кивнул сусед. — Хован я. Вот уже почитай два десятка лет тута обитаю. До этого тута дядька мой хозяйство держал. Муж троюродной кузины моего крёстного, который приходится сводным братом моей прабабке по линии её третьего мужа, если считать через усыновлённого племянника её молочной сестры, при этом он же двоюродный шурин моего бывшего свата, но только до его развода с тёткой, которая была кумой моего покойного дяди по доверенности. Но его прошлый хозяин с собой забрал, а меня, как ближнего родственника, сюда и позвали.

— Родня всё-таки. — Я даже не вникал в хитросплетения семейных отношений домовых. Мы проходили их факультативно, и полученных знаний мне явно не хватало, чтобы оценить степень родства, но и говорить об этом грубо. Да и пофиг мне было, чего греха таить. Единственное, что меня расстроило, — это срок обитания домового. Признаюсь, я рассчитывал, что здесь будет более старый сусед, заставший ещё первого хозяина и знакомый с его секретами. Но раз нет, значит, нет. И так сойдёт. — Новиков Лука Артёмович. Маг третьей категории.

— Аспирант, значится, по-старому, — кивнул Хован. — Добре! Место тут хорошее, глядишь, и до Арканиста дорастёшь, а там и до Магистра рукой подать, чем боги не шутят.

— Я не сомневался, что ты в курсе про линию эфира. — На моём лице мелькнула улыбка. — Но говорить о ней, ты, конечно, не собирался.

— Почуял, стал быть. — Теперь и домовой расплылся в улыбке. — Добре. Значит, точно быть тебе Магистром. Эх, заживём!

— Обязательно заживём. — Я пусть и не рассчитывал на быстрый рост, но надеялся хотя бы до первой категории подняться. — Но это дело отдалённого будущего. А сейчас надо что по дому? Есть какие-то проблемы?

— Продуктов нету, — сокрушённо вздохнул нечистик. — Три года тута никто не жил, так что с едой тяжко. Ты, хозяин, озаботился бы? А то сливки обещаешь, а в доме шаром покати. Добудь чего, а я уже не подведу, расстараюсь с ужином. Ты не думай, я домовой грамотный. И плитой електической и духовокой пользоваться обученный. Так что не боись, пожару или чего такого не будет. Я и проводку починяю, ежли надо.

— Да я и не сомневался. — Врать я умел с абсолютно честными глазами, так что Хован тут же поверил. — Но про еду ты правильно сказал. Надо в магаз сгонять, пока не закрылся. А завтра уже буду решать вопросы с запасами. Как раз подъёмные должны будут дать.

Сказано — сделано. Я и раздеться не успел, так что просто натянул кеды, сунул в карман пакет, специально для этой цели имевшийся в рюкзаке, и выскочил на крыльцо, нос к носу столкнувшись с женщиной лет пятидесяти, азартно прислушивающейся к тому, что происходило в доме. Зачем — не знаю. Дом мага дело такое, защищённое от внешнего воздействия. Конечно, проверить руны и печати мне ещё предстояло, но я и так мог сказать, что большинство работало без нареканий. Дома было прохладно и свежо, несмотря на летний зной и дело далеко не в толстых стенах. Точно так же именно из-за печатей нельзя было ничего ни услышать, ни увидеть из того, что происходит в доме. И вряд ли баба могла этого не знать, но любопытство человека безгранично… как и наказуемо.

— Ой, батюшки! — Тётка взмахнула руками и рухнула прямо через порог. — Убили! Ой, убили!

— Да не блажите вы. — Я подхватил её под руку и не без усилия вздёрнул на ноги. — Аккуратнее надо быть, гражданочка. А если бы дверь наружу открывалась? Прилетело бы вам по лицу.

— Так я чего, я ничего, — тут же принялась оправдываться доморощенная сексотка и в доказательство схватила стоящую рядом корзину. — Я вот покушать принесла! Молочка, сметанки, огурчиков, лучка. Сальца, опять же, с чесночком. Сама солила. С прослоечками мясными, не мыло, как у Глашки. Мы-то поросей комбикормом не кормим. Тока картошечка да зелень разная. Картошечки я вам тоже положила, на обед своему варила, так осталось ещё.

— А я как раз в магазин собрался! — Я с трудом подавил желание узнать, кому именно варили картошку, мужу или поросю, а вот в доме за спиной кто-то сдавленно хрюкнул. Вернусь, проведу беседу на тему юмора над хозяином. А пока проигнорировал злостные инсинуации, вернувшись к разговору. — Сколько я вам должен?

— Так я чисто по-соседски! — принялась отнекиваться женщина. — Вот моя изба, через одну, с зелёной крышей. Какие между соседями счёты могут быть. Ну разве что жука колорадского бы извести. Жизни не даёт, зараза. У Викентия Николаевича сильно ловко это выходило. Выйдет, поводит руками, и эта паскуда вся на землю осыпается.

— Жука? Да без проблем. — Я не спешил брать протянутую корзинку, потому что ожидал чего-то подобного. — Пишите заявку в сельсовет. Всё сделаю.

— Так я думала, чисто по-соседски, — увяла улыбка у любопытной бабы. — Викентий Николаевич никогда не отказывал.

— А я, если вы не заметили, Лука Артёмович. — Блеснув оскалом, я сразу установил личные границы. — И обработка частного хозяйства от вредителей стоит тридцать рублей. Не знаю, как вы с прошлым магом договаривались, что он денег не брал, но мне тратить силы и время бесплатно совсем не интересно. Ладно мы бы с вами знакомы были давно, тут ещё можно подумать. А пока, извините. Тем более что в ближайшее время я занят буду. Заявок накопилось огромное множество, и на частную подработку времени вряд ли останется.

— Вот правильно про вас, москвичей, говорят, жлобы вы! — Тётка хотела плюнуть на крыльцо, но, заметив мой взгляд, передумала и, схватив корзину, шустро отбежала от дома на пяток метров. И лишь там дала волю эмоциям. — Ну и тьху на тебя! Смотрите-ка, денег ему подавай! Жлоб и есть!

— Приятно было познакомиться! — Я с улыбкой запер дверь и, не обращая внимания на вопли, двинулся к магазину. Где он находится, я видел, когда с Николаем Петровичем мимо проезжали. — Ну что, первое знакомство с местными жителями прошло в предполагаемых пределах.

Брать что-то у посторонних лиц без предварительной договорённости я отучился ещё в школе. Возьмёшь на рубль, потребуют потом на четвертак. Маги зверьки редкие, но дружить с нами безвозмездно почему-то никто не спешит. И даже если говорит, что сейчас ничего не надо, впоследствии обязательно появятся просьбы. То одно то другое по мелочи. Потом что-то посложнее. Потом ещё что-то. Глядишь, а ты уже на крючке у каких-то ушлых дядей, которые проворачивают свои делишки. И в зависимости от уровня их криминальности можно так влететь, что остаток жизни придётся доживать на спецзоне за полярным кругом. За четыре года в технаре туда двое наших уехали. И пусть деревенскую бабу сложно заподозрить в причастности к организованной преступности, но сегодня жук, завтра ещё что-то, потом ещё. Плавали, знаем, в деревне всегда найдётся работа, в том числе для мага. Лучше сразу рамки обозначить.

Несмотря на позднее время, а солнце уже клонилось к закату, магазин ещё работал. И я даже мог сказать почему, прямо возле крыльца обнаружилось трое тружеников села, разливающих портвейн по стаканам. Почему нельзя бухать дома, я никогда не понимал, но со своим невероятно важным мнением не лез. Лето, свежий воздух, хотят мужики после работы накатить прямо у магазина, бога ради. Лишь бы другим не мешали. А судя по всему, ребята уже дошли до кондиции и хотели приключений. И тут я такой красивый и чужой. Неудивительно, что все трое резко двинулись мне наперерез, желая пообщаться.

— Слышь, ты кто такой?! — Вперёд выдвинулся самый высокий и мускулистый селянин в десантном тельнике и с татухой «За ВДВ» на плече. — Откуда тут взялся?

— А ты с какой целью интересуешься? — подобными наездами меня было не напугать. Я в склеп к личу спускался, и неважно, что тот был учебным. Скелеты были настоящими, и я ни одного не пропустил, а тут просто поддатый колхозник, пусть и бывший десантник. — Или ты тут дежурный вертухай, следишь, кто куда и откуда?

— Чё сказал, сука?! — возмутился десантник и зарядил мне в морду. Точнее, попытался, потому что тут же со стоном боли повалился на землю после удара в печень. — Падла-а… урою…

— Урывался не выросла. — Я уже уклонялся от размашистых ударов следующего, решившего отомстить за кореша. Правда, в отличие от десантника, этот дрался плохо. Так что я не стал сразу жёстко вырубать, за что чуть не поплатился. Лишь в последнюю секунду успел пригнуться, и над головой просвистел кулак третьего, напавшего со спины. — А вот это уже наглость!

Чтобы закончить драку, хватило нескольких ударов. Первый мститель рухнул, получив хук в челюсть, а вот крысу, напавшего со спины, я сбил на землю лоу-киком и наступил на руку, ломая пальцы. А когда тот завопил от боли, вырубил ударом в голову. И, естественно, наша драка привлекла всеобщее внимание. Из магазина выскочили продавщица и человек пять ужанихинцев, заглянувших за покупками. Да и от соседних зданий спешили люди, в том числе придерживающий фуражку старший лейтенант. Наверняка местный участковый, но меня людьми в форме было не испугать, я и не подумал дёргаться и убегать, так и оставшись стоять над поверженными бухариками, ожидая развития событий.

— Что здесь происходит?! — Милиционер затормозил, поправил фуражку, одёрнул китель и окинул поле боя суровым взглядом, остановившись на мне. — Хулиганим, гражданин?! Документы!

— Он Ваську Петрова искалечил! — тут же подали голос свидетели, которые, естественно, ничего толком не видели, но готовы были рассказать, как всё было. — Прямо пальцы ему переломал!

— Телесные повреждения? — Старлей нахмурился, лапая кобуру. — Чего молчишь?

— А чего говорить? — Я улыбнулся, почесав грудь левой рукой, как бы невзначай демонстрируя перстень на пальце. — Шёл за покупками, на меня напали. Я разобрался. И покарал за удар в затылок кастетом.

— Васька, кретин, — поморщился мент, разглядев на искалеченных пальцах железяку, которую снять просто так было невозможно. Только везти в район, а там наличие кастета обязательно зафиксируют. И отмазать дурака не получится. — Маг, что ли, новый?

— Маг. — Я улыбнулся во все тридцать два. — Лука Артёмович Новиков. Прибыл по распределению.

— Лыков Андрей Фёдорович, — козырнул старлей. — Плохо начинаете, товарищ маг.

— Не люблю, когда меня бьют в морду, — пожал я плечами. — И ещё меньше, когда в крысу целятся в затылок железякой. За такое надо наказывать.

— Надо, — вздохнул Лыков. — Васька так-то нормальный, но, как подопьёт, берега теряет. Мы с ним учились в одном классе. Я потом в училище пошёл, а он так и остался… может, простим на первый раз? Жалко дурака. Если сядет, не выйдет же больше. Не с его характером. А я потом в частном порядке ему внушение сделаю?

— Ну, если только на первый раз. — Я наигранно вздохнул и под прицелом десятков любопытных глаз сплёл аркан ржавчины, кинув его на кастет, который тут же сначала порыжел, а потом осыпался трухой. — Но руку лечить не буду, иначе воспитательный эффект пропадёт. И, товарищи, пока магазин не закрылся, мне бы продуктов прикупить, а то в доме шаром покати. И сливок бы свежих, домовому обещал. Нехорошо будет обмануть, он хоть и нечисть, но своя, полезная. Можно сказать, человечная. Как такого без сливок оставить? Вот и я думаю, никак. Ну что, поможете?

Глава 4

Глава 4

— Да, неудобно получилось, — почесал в затылке Николай Петрович и пододвинул ко мне стакан с чаем. Как и положено суровым крестьянам, в сельсовете чай и кофе пили стаканами. Причём, что меня восхитило, гранёными, вставленными в стальные подстаканники с эмблемой серпа и пучка колосьев. Заметив мой интерес, глава сельсовета пояснил: — Подарок от райисполкома за победу в соцсоревновании. Так про что я? Лука Артёмович, может, простишь дурака? Васька Петров так-то нормальный парень. Золото, а не механизатор. С закрытыми глазами любой трактор или машину переберёт, да и вкалывает за троих. Но как выпьет, так лезет из него всякое. Мы-то привыкли уже, да и не быкует он на своих, а вот на чужаков постоянно кидается. Я просто не ожидал, что он за кастет возьмётся, а так бы, конечно, внушение сделал!

— А я тут при чём? — Я подхватил стакан и отхлебнул обжигающе горячей и крепкой, как полено, чёрной жидкости, по недоразумению названной чаем. Скорее уж это следовало называть чифирём, но мы, как люди культурные, таких слов не употребляли. — Все вопросы вон, к Андрею Фёдоровичу. Он же представитель карательных органов государства. Ему и решать.

— Да с ним мы уже поговорили, — тяжело вздохнул Кузьмин, а Лыков согласно кивнул. — Устроим этим сукиным детям головомойку, чтобы навсегда запомнили. Но тут дело в другом. Понимаешь, Лука Артёмович, мы с утра в больничке были. Там говорят, надо Ваську в райцентр везти. Переломы сложные, операцию делать надо, кисть фактически заново собирать. А это даже в самом лучшем случае месяца три из жизни минус. И так-то пусть, может, ума бы набрался, но Петров на самом деле отличный механизатор. И заменить его некем. А сейчас самая пора, покосы, заготовки кормов на зиму, колхоз «Маяк», где он работает, на животноводстве специализируется. Наш маслозавод, считай, только на их сырье и работает. И колбаску свою делаем, мяско, опять же. И если Васька всё лето, считай, проваландается, его, конечно, заменят, чего уж там, но всё же сделают куда меньше, чем могли бы.

— Так пусть у председателя этого «Маяка» голова и болит. — Пока я не услышал ни одного аргумента, достойного того, чтобы взяться за лечение ублюдка, чуть не проломившего мне череп. — Вы-то тут при чём? И при чём тут я?

— А куда, думаешь, они кинутся за помощью?! — всплеснул руками глава. — А не поможешь — пожалуются в райисполком. А те мне мозг чайной ложкой выедят, и неважно, что я к колхозам отношения иметь не должен. У них своё руководство есть, тут ты прав, но ведь мы все советские люди, должны помогать друг другу, — явно процитировал кого-то ещё и голосом сыграл. — А я что, разорвусь?! Это только кажется, что у нас в Ужанихе народу много живёт. Вместе с фермами тысяч под пять наберётся! А откинь стариков и детей, баб, тех кто другими делами занят, тех же кооператоров, артельщиков да частников, кто останется?! Вот и выходит, что каждый человек на счету. А насчёт оплаты не переживай. Михалыч, то есть Виктор Михайлович Хвостов, председатель колхоза «Маяк», мужик правильный. Рассчитается честь по чести, потом с Васькиной зарплаты вычтет. Помоги, а?

— Чтобы не было недопонимания. — Я тяжело вздохнул, отставив чай в сторону. — Я вылечу руку вашему Ваське. Но только потому, что не хочу показаться зазнавшимся мудаком и нам ещё долго работать вместе. Но, если эти ваши любители помахать железяками ещё раз ко мне сунутся, я им переломаю не только пальцы, а ещё и ноги. И уже тогда лечить никого не стану. Надеюсь, я доходчиво донёс свою мысль?

— Если Васька с Колькой-десантником не уймутся, я им сам ноги переломаю, — зло бухнул стаканом о стол участковый. — Всяко будет безопаснее, чем с магом связываться. У нас в учебке был инструктор по рукопашке маг, тоже третьей категории. Так он против пятерых выходил и ни разу не проиграл. Магией, кстати, не пользовался при этом.

— Потому что незачем. — Я кивнул, подтверждая слова милиционера. — Мы же работаем с энергией мира, пропуская её через себя, тем самым укрепляем тело, делая его прочнее, сильней и выносливей. Слабый физически маг — это нонсенс. Такой просто сгорит или не сможет оперировать достаточным количеством энергии, чтобы создать заклинание. Я уже не говорю о том, что чаще всего приходится чаровать сразу два заклятия, а «Щит» даже с медиатором жрёт силу как не в себя. Поэтому нас ещё детьми в спецшколе с самого утра гоняли в обязательном порядке на зарядку, потому учишься, потом медитация и под вечер снова тренировка. И так каждый день! Невзирая на погоду, время года и твоё собственное состояние!

— Да. — Старлей уважительно кивнул. — С такими тренировками и без всякой магии можно машиной стать. Тогда неудивительно, что Пал Борисыч нас, как котят, расшвыривал. Ну ничего. Кроме Кольки и его шоблы больше у нас особых задир не имеется. Остальные, бывает, в клубе морды друг другу подрихтуют, но без фанатизма, за девчонку там или если кто кого оскорбил. А так не кидаются. Но Кольке я пистона вставлю, а не уймётся, посажу суток на пять. И остальных предупрежу, не сомневайтесь, товарищ маг!

— Я и не сомневался. — Было у меня подозрение, что это не поможет, но плевать, подраться я всегда был не дурак. Только пусть потом не обижаются. — Ну что, идём? Где там ваш инвалид головного мозга?

В ФАП, то бишь фельдшерско-акушерский пункт, мы отправились всё на том же УАЗе Кузьмина. Участковый тоже присоединился, как представитель органа правопорядка, ну и для солидности. Правда, ехать пришлось не слишком далеко, буквально на соседнюю улицу. И кстати, я оказался неправ, потому что вместо ФАПа здесь была целая участковая больница. С поликлиникой и даже полноценным стационаром. И хирургическое отделение имелось, о чём мне с гордостью и поведал Николай Петрович. Оборудование для больницы было подарено колхозом-миллионером «Маяк», который базировался тут же, в Ужанихе, и это сразу добавило очков его председателю в моих глазах. К тому же, как оказалось, у них ветеринар была одарённой и занималась селекцией стада, отчего за телятами к ним приезжали со всего Союза.

Я сделал себе пометку познакомиться с коллегой, но вообще было странно при наличии в селе мага посылать сюда ещё одного. Хотя в заявке об этом вообще ничего не было сказано. Ладно, с этими проблемами будем разбираться по ходу жизни, тем более если дамочка имеет специализацию в ветеринарии, в остальном она может не разбираться. Видно будет, но раз меня так ждали, очевидно, что ветеринар не рвётся помогать землякам. Тоже вопрос, но по большому счёту плевать. Рано или поздно узнаю.

— Здравствуйте, товарищи, — встретил нас на пороге мужчина лет сорока пяти, выглядевший, как и должен, на мой взгляд, классический земский доктор. Небольшие очки, аккуратная короткая бородка клинышком и усы. Если бы не более полное лицо и белый халат, его легко можно было бы принять за Чехова. Тот ведь тоже из докторов был. — А вы, значит, наш новый маг? Позвольте отрекомендоваться, Векошкин, Фёдор Ростиславович. Сразу предвещая вопрос, нет, не из тех самых Векошкиных, князей Ярославских, просто однофамилец. Служу хирургом в этом храме Асклепия.

— Не обращайте внимания, Лука Артёмович, — недовольно дёрнул щекой глава сельсовета. — Любит Фёдор Ростиславович выделываться. Но хирург замечательный. Можно сказать, от Бога. Если бы не он, мы столько бы народу потеряли.

— К сожалению, сейчас мои умения оказались недостаточны, — немного наигранно грустно вздохнул Векошкин. — Тут требуется совсем иное оборудование и навыки работы с подобными травмами. Это не говоря уже о титановых скобах, без которых собрать осколки воедино просто не получится.

— Попробуем обойтись без этого. — Я шагнул вперёд, протягивая руку. — Лука Артёмович Новиков. Из тех самых Новиковых, в прошлом мещан, а теперь граждан Советского Союза. Думаю, мы с вами сумеем помочь страдальцу.

— Конечно! — Рукопожатие хирурга было крепким, но без попыток показать свой мачизм. — Идёмте! Баба Нюра, выдай товарищам халаты и бахилы!

— Ой, да, конечно! — подорвалась бабулька, усиленно греющая уши, и, метнувшись в открытую дверь кабинета, тут же появилась с требуемым. — Здрасьте. Вот держите, накиньте. А это вот на ноги! Давайте помогу завязать!

Бахилы больше напоминали вытянутые целлофановые мешки, которые требовалось завязывать примерно под коленом. Понятное дело, от помощи я отказался, ещё не хватало, чтобы меня бабушки обслуживали, да и мужики тоже справились сами, причём никто не спорил, даже товарищ Кузьмин, чем заслужил моё уважение. Понимает, что больница не место для начальственных понтов. Да и участковый подчинился без вопросов. Мне всё больше нравилось моё место службы и люди, живущие здесь. Ну а такие, как Васька, будут всегда, чего уж тут греха таить. Главное, чтобы их оставалось меньше, чем нормальных людей, и всё будет в порядке.

— Да я просто датый был. — Голос я услышал ещё в коридоре. — Мы с Коляном и Глухим уже два пузыря рассосали, ну и этот хмырь нарисовался. Был бы я трезвый, на раз бы его рубанул!

— Я тебе так рубану, так рубану! — Николай Петрович в палату буквально ворвался, опередив даже врача. — Ты у меня нарубишься до блевоты!

— Дурак ты, Васька. — Следующим оказался Лыков. — Тебя человек от статьи отмазал, которую ты по своей дурости буквально с земли поднял, а ты его же говном поливаешь. Вот откажется товарищ маг тебя лечить, я слова не скажу. А если ещё раз поймаю на драке — отправишься на пятнадцать суток. Это если свой заход с кастетом не повторишь. Тогда года на три отъедешь, не меньше.

— Хотел сказать, что, мол, если будет желание, давай встретимся по трезвому, я тебе ещё раз морду набью, но, чтобы не портить воспитательный эффект, уже не буду. — Я зашёл последним и лучезарно улыбнулся двум девчонкам, стоящим возле кровати больного. — Здравствуйте, товарищи! Не ожидал, что у вас в больнице такие красавицы работают!

— Это наши практикантки, — пояснил для меня «не тот самый Векошкин». — Точнее, Танечка у нас практикантка из первого медицинского техникума. — Та, что постарше, лет двадцати, приветливо кивнула. — А вот Людочка хочет в медицинский институт поступать, поэтому подрабатывает у нас сиделкой. — А вот младшая, лет шестнадцати с виду, наоборот, глядя на меня, нахмурилась. — К сожалению… точнее, к счастью, работы у нас для них немного, так что присутствие младшего персонала не требуется, и красавицы могут идти домой. Отработанный день я вам поставлю.

— А можно остаться? — подала голос Татьяна. — Никогда не видела, как маг лечит. У нас нет курсов ассистирования целителям, это только факультативом дают на последнем курсе, но мне ещё два года.

— Ой, да ну его, пошли лучше на пляж, — попыталась увести подругу Людмила, имеющая на меня какой-то зуб, скорее всего, из-за избитых хулиганов. Не знаю, кто они ей, то ли родственники, то ли сердечный интерес, но девица явно повелась на их рассказы. Впрочем, в этом возрасте девочки живут чувствами и эмоциями, а не мозгом, так что я ничуть не обиделся.

— Хочешь — иди сама, а я хочу работу настоящего мага посмотреть.— А вот старшая из медсестёр уже умела отделять зёрна от плевел, так что на героические рассказы не повелась. Чем сразу заработала от меня несколько очков. Да и в целом было видно, что она уже в городе пообтёрлась и выглядела куда интереснее молодой подружки. — Можно, Фёдор Ростиславович?

— Я тут сам на птичьих правах, — отмазался хирург. — Как Лука Артёмович скажет, так и будет.

— Да пусть смотрит, только здесь работать будет неудобно. — В принципе, мне было всё равно, но зачем преодолевать трудности, когда можно этого избежать. — Давайте куда-нибудь переместимся. Не обязательно в операционную, достаточно процедурной, где места побольше и можно пациента положить.

— Почему нет? Не вижу причин отказать, — на правах хозяина согласился Векошкин. — Давайте в процедурную и проследуем. Там и света больше. И места всем хватит.

Гнать Кузьмина и Лыкова тоже никто не стал, и мы всей дружной толпой двинули в процедурную. Людочка, что характерно, тоже пристроилась в хвосте, но я не стал обращать на неё внимания. Понятное дело, ей тоже было жутко любопытно, настолько, что даже можно было противного мага потерпеть, лишь бы увидеть настоящее волшебство. Нормально, я к такому вниманию уже привык. Ещё в детстве, когда пошёл в спецшколу, все ребята во дворе доканывали просьбами показать настоящее чудо.

Может, поэтому, как только мы становились способны чувствовать потоки силы и впитывать её, нас учили простейшему заклинанию «Радужных брызг». Всё, что оно делало, — это вызывало разлетающиеся в разные стороны цветные искорки, не способные нанести хоть какой-нибудь урон или что-то поджечь. Но выглядело симпатично и пользовалось неизменным восторгом публики. Со временем я его отработал до такой степени, что вызывал просто щелчком пальцев. Очень помогает кадрить девчонок, особенно вот таких, приехавших из деревни и ничего такого раньше не видевших. Понятное дело, что сейчас я не стал кастовать никаких брызг, а принялся отдавать распоряжения.

— Уложите пациента и снимите с него гипс, больше он нам не понадобится. — Пока обе сестрички суетились над Василием, я повернулся к хирургу. — Смотрите, я сейчас соберу кости, восстановив целостность, но это будет только поверхностная склейка. До полного сращивания нужны минимум сутки. На самом деле больше, но я подстегну регенерацию, однако на это время понадобится плотная повязка на руку, обильное питание с повышенной долей кальция и ваш контроль. Собственно, и сейчас рассчитываю на вашу помощь, а то у меня это первая самостоятельная практика. До этого отрабатывал под присмотром наставников.

— Конечно! — Фёдор Ростиславович не выказал ни капли ревности, что кто-то выполняет его обязанности. — Можете всячески располагать мной и моими знаниями!

— Э! Что значит «первая»?! — попытался возмутиться механизатор, но получил указательным пальцем в лоб и, обмякнув, растёкся по кушетке.

— Pequeñamuerte! Это так называемая «Малая смерть», — пояснил я для встревожившихся зрителей. — Как и понятно из названия, это заклинание разряда так называемой «белой некромантии». Человек фактически на самом деле умирает, но временно и без каких-либо последствий. Можете убедиться, он дышит и сердце бьётся, но вся высшая нервная деятельность остановилась.

— Потрясающе! — восхитился Векошкин. — И никакой возни с анестезией! Ни тебе аллергических реакций, ни проснувшихся не вовремя пациентов. Даже не знал, что такое возможно! Всё-таки магия удивительна! У нас имеется весьма обширный набор эликсиров, спасибо Виктору Михайловичу за помощь, но они имеют опосредованное, пролонгированное действие. А вот так, чтобы махнул рукой и получил результат… никогда не устану восхищаться. Завидую, завидую вам белой завистью! Надеюсь, мы с вами будем активно сотрудничать!

— Да, очень удобно, поэтому все, кто имеет возможность, используют именно его. — Я размял пальцы. — Белая некромантия вообще крайне востребована в медицине. Например, лечение рака на данный момент целиком отдано на откуп именно этому направлению магии. И надо сказать, результаты впечатляют. За последние тридцать лет удалось добиться значительных успехов в лечении онкологии, за что спасибо товарищам Блохину и Савицкому, разработавшим целый ряд специализированных заклинаний белой некромантии. Итак, приступим! Зафиксируйте пострадавшую конечность!

Глава 5

Глава 5

— А почему вы не пользуетесь волшебной палочкой? — как и ожидалось, прозвучал самый популярный вопрос, правда, я ставил на Танечку, но вперёд вылезла её младшая коллега, за что и заслужила от старшей подруги суровый взгляд.

— Ты не пошла на пляж, так стой и молчи! — шикнула та. — Не мешай товарищу магу!

— На самом деле вопрос вполне легитимный. — Я подмигнул Татьяне, отчего та вдруг засмущалась. — Но, чтобы понять ответ на него, стоит разобрать, что вообще такое есть волшебная палочка. А это у нас фокусирующий медиатор, усиливающий и направляющий когнитивно-энергетический импульс оператора, то бишь заклинание, в точку пространства. На самом деле медиатором может выступать что угодно. Традиционно маги используют палочки, стилусы, для тонкой работы с рунами, жезлы, посохи для заклинаний большой силы либо для охвата широкой площади, однако ими список не ограничивается. К примеру, кольцо мага, которое большинство из нас носит на левой руке, это тоже медиатор. И традиционно он настроен на создание щита. Очень удобная штука, например, можно сделать зонтик, и он практически не будет потреблять энергию.

— А что, взять обычный зонтик понты не позволяют? — фыркнула Людмила, но я-то видел, что ей очень интересно.

— Не слушайте её, Лука Артёмович, — вступилась за меня Татьяна, заработав ещё один ласковый взгляд, который был воспринят весьма положительно. Мне определённо начинало нравиться в Ужанихе. — Рассказывайте дальше, пожалуйста, а кому неинтересно, может валить на пляж!

— Так вот про медиаторы. — Я с улыбкой отметил надувшуюся моську младшей медсестры, которая, впрочем, никуда уходить не собиралась. Остальные в разборки не вмешивались, прекрасно понимая, что здесь происходит. — На самом деле они считаются подпорками, мол, настоящий маг должен уметь кастовать без них, медиаторы лишь мешают, но, скажу я вам, всё это фигня! Да, палочки не универсальны, и зачастую приходится иметь целый набор, но даже самая простая значительно упрощает жизнь. Далеко не всегда требуется уметь чаровать быстро, чаще всего нужна точность и аккуратность. Так что… вуаля!

— А разве палочка не должна быть деревянной? — удивился Фёдор Ростиславович, внимательно рассматривая металлическую телескопическую палочку, которую я вынул из чехла. — Металл же инертен к магии.

— Не совсем так. — Я разложил палочку, получив инструмент в двадцать пять с половиной сантиметров длиной. — Металлы разные, как, впрочем, и дерево. И все они имеют свои свойства, придающие проходящей через них энергии свой оттенок. Именно поэтому для варки зелий используются разные котлы и мешалки. С палочками то же самое. Например, медиатор из ветки дуба, в который попала молния, идеально подходит для огненной магии. Расход энергии падает более чем в два раза, мощность заклинаний, наоборот, растёт в геометрической прогрессии. Но вот скастовать с её помощью простейший снежок или чашку воды уже не выйдет. Это же максимально нейтральное устройство. Сталь с напылением серебра изнутри. Просто, надёжно и подходит для любых заклинаний. Вот например… Manifiesta!

Повинуясь движению волшебной палочкой, опухшая кисть вдруг стала прозрачной, словно сделанной из стекла. В глубине плоти отчётливо виднелись раздробленные кости, осколки которых довольно широко разошлись, да и перелом на месте кастета был с приличным смещением. Фёдор Ростиславович был прав. Без магии здесь требовалась серьёзная операция, пальцы пришлось бы собирать по кусочкам, щадить ублюдка, чуть не проломившего мне голову, я не собирался. Но сейчас пора было вернуть всё на место.

— Как видите, картина ясна. — Я проигнорировал возмущённый взгляд Люды. Остальные с комментариями не лезли, разве что Векошкин подался вперёд, с огромным интересом рассматривая результат заклинания. — Что ж, не будем затягивать и приступим к лечению. Vuelve!

Вырвавшейся из палочки энергии, окутавшей кисть, никто не видел, кроме меня, но все заметили, как осколки костей дрогнули и начали притягиваться друг к другу. Строго говоря, это не было заклинанием лечения, данный аркан восстанавливал предмет в своей первоначальной форме, однако за счёт естественного сопротивления ауры человека нельзя было починить таким образом целиком. Приходилось выбирать отдельные участки или, вот как сейчас, конечность и тратить уйму силы. Да и результат не был идеальным, в плане того, что кости не срастались друг с другом намертво, но довольно плотно приклеивались, и собственная регенерация уже делала своё дело, особенно если её искусственно подстегнуть и направить в нужное место. Так что, дождавшись, когда последний кусочек прилипнет куда положено, я снова взялся за палочку.

— Repórtate! — Вот теперь все заметили лёгкое зеленоватое облачко, впитавшееся в повреждённую кисть, где сразу стал уменьшаться отёк. — Всё! Можете накладывать плотную повязку. Послезавтра утром её надо снять, а до этого момента руку не нагружать, обильное питание, минимум пять таблеток кальция, ну и в целом всё. Разве что поменять образ жизни, потому что больше его я лечить не буду.

За завершение операции Векошкин взялся сам, а ассистировала ему Татьяна. Людмила хоть и смотрела со странной смесью эмоций в глазах, даже с места не двинулась, чтобы помочь. Я тоже не лез ни с советами, ни с чем ещё. Сами разберутся, не маленькие, к тому же я совершенно не в курсе сложившихся отношений между этими тремя. Просто дождался, когда они закончат, и отменил «Маленькую смерть». Васька, дёрнувшись, подскочил на кушетке, но размахивать руками ему не дал строгий окрик Фёдора Ростиславовича.

— Лежать! — Оказалось, когда надо «не тот самый Векошкин» мог проявить командирский характер. — Не двигаться! Значит так, если не хочешь без руки остаться, слушай меня внимательно! Руку тебе замотали, повязку не трогать! Рукой без крайней нужды не двигать! Сейчас тебе выдам лекарства, это кальций в таблетках. Неделю принимаешь по две штуки во время еды. Следующие три дня питаешься обильно, но без фанатизма! Ничего жирного и острого! На приём приходишь послезавтра с утра, снимем повязку, и будешь как новенький. Всё понятно?

— Ага, — закивал Василий. — Так это… всё уже? Я могу домой идти?

— Иди, — благосклонно кивнул хирург. — Анна Ивановна! Выдайте Петрову два стандарта кальция.

— Всё сделаю, Фёдор Ростиславович! — отозвалась баба Нюра, отиравшаяся возле двери, но зайти внутрь процедурной побоявшаяся. — За мой иди, ирод! Ух, дала бы тебе тряпкой за дурость, а они ещё лечат его. Ирод, как есть ирод. Все нервы мамке вымотал!

— Это… спасибо. — Васька неуклюже поднялся на ноги и, пряча глаза, кивнул, всем сразу и никому конкретно. И тут же шмыгнул за дверь. Лыков хмыкнул, а Николай Петрович хотел было плюнуть на пол, но под суровым взглядом врача передумал.

— Вот молодёжь пошла. — Глава сельсовета от досады шлёпнул себя по ляжке. — Ему, можно сказать, жизнь спасли, от зоны отмазали, руку сделали, чтобы инвалидом не остался, а он даже «спасибо» сказать не удосужился. Буркнул что-то и свалил. Ладно, пусть подойдёт ко мне в следующий раз. Хрен чего получит! Вон как все, в порядке живой очереди! А то распоясались в конец!

— Если это всё, то я пойду. — Не сказать, что лечение было сложным, но «Возврат» тратил довольно много энергии, и я чувствовал себя немного уставшим. — Мне надо передохнуть и поесть. Николай Петрович, я после обеда к вам загляну, определимся с заявками. Не хотелось бы терять время попусту.

Новый дом встретил меня аппетитными запахами жарящейся колбасы, отчего я едва слюной не подавился, пока шёл на кухню. А там уже был накрыт пир на весь мир! Ну ладно, ладно, не на весь, но яичница с колбасой и луком из пяти яиц, салат «Свежесть», творог со сметаной и горячий чёрный чай присутствовали. А также имелся Хован, с гордым видом осматривающий плоды своих трудов и полотенцем смахивавший невидимые крошки со стола.

— Откуда богатство? — Вчера, с этими разборками я практически ничего не купил, кроме булки хлеба, банки консервов «Завтрак туриста», тушёнки да бутылки воды. Молока, не говоря уже о сливках, в магазине, естественно, не оказалось, правда, их принесла с утра соседка. Не та, с которой я познакомился вчера, другая, но куда более приятная в общении. Мы договорились, что я буду покупать у неё молочку, так что утром Хован своё блюдечко сливок получил. Но ни яиц, ни овощей в доме не имелось, не говоря уж о колбасе. В то, что домовой занялся воровством, я не верил, нечистики потому и звались домовыми, что ходу из дому им не было. Тем интересней было происхождение продуктов.

— Люди принесли, — с довольной моськой протёр табурет Хован. — Как положено поднесли, с уважением. Яички, колбаска, огурчики. Сальце. Добрая снедь, хозяин. Не забыли смерды, как надо господина мага потчевать.

— Ещё раз услышу от тебя про смердов или что-то похожее — вышвырну из дома. — Я спокойно сел на табурет, схватил вилку и отправил в рот первый кусок. И, лишь дав домовому осознать свой косяк, продолжил: — Я им не господин, да и крестьяне не быдло. Господ у нас вообще больше нет, уже лет семьдесят как. Так что покажешь мне каждого, кто еду приносил, я с ними рассчитаюсь. Не деньгами, так работой. Мы поняли друг друга?

— Как тут не понять, — насупился Хован. — Но не по правде это, чтобы маг с… землепашцам кланялся.

— Кланяться я и не собираюсь, — отмёл я обвинение. — Но каждый труд достоин уважения. То, что у меня имеется дар, не ставит меня выше них. Каждый человек важен, чем бы он ни занимался, если это, конечно, не противоречит уголовному кодексу. Так что давай снобизм свой спрячь подальше.

— Тебе, хозяин, виднее. — Нечистик не собирался менять своего мнения. — Но неправильно это. Кому много дадено, с того и спрашивается поболе. И уважение должно проявлять соответственное.

— Самоуважение и спесь — это разные вещи. — Я методично уничтожал всю еду, до которой мог дотянуться, и признавал, готовить Хован умеет. Причём делает это великолепно. — Да и уважение людей надо заслужить сначала, а уже потом нос задирать.

— От тут прав, значит, прав, ничего не скажешь! — одобрительно кивнул домовой. — Будь по-твоему, всех покажу, кто снедь приносил. Да их и было двое всего. Соседи это, которые за огородом обитают. Червонец им дай, и нормально. Ты не думай, что, коли я к дому привязатый, цен не знаю. Не тёмные, чай, понимание имеем!

— Даже в мыслях не было, — закончил я обед, допив чай могучим глотком. — Благодарю! От души накормил! С меня премия! Чего желаешь?

— Тоды мне тоже червонец дай, — поскрёб в затылке Хован, огорошенный новостью. — Прикуплю кой чего.

— Держи! — Я положил на стол монету в десять рублей. — Я пошёл поработаю, если кто придёт — позовёшь.

Первым делом, как и собирался, я занялся медитацией. На самом деле после прогулки и обеда силы у меня почти восстановились, но, как говорил Дмитрий Иванович, наш учитель, ведший практику развития, медитация никогда не бывает лишней. И это правда! Без медитаций и постоянной работы над собой маг не рос в силе и навыках, оставаясь жалким фокусником, чьего умения больше чем на цветные брызги не хватает. А вот если ты хотел стать чем-то большим, надо было пахать. И медитация при всей своей кажущейся простоте являлась весьма серьёзным упражнением для развития способностей мага. Причём весьма многогранным.

Первым делом, как обычно, я начал с прокачивания чувствительности. И нет, это не способность рыдать над женскими романами, а умение чувствовать потоки энергии. Те самые линии силы разной окраски, что пронизывали наш мир сверху донизу. Конечно, пополнить резерв можно было и просто разлитой в воздухе энергией, но происходило это на порядок медленнее, если брать её из потока. И наличие линии эфира было огромным плюсом, ибо почувствовать его удавалось далеко не всем и, даже поймав это неуловимое ощущение, его не получалось удержать надолго.

Чувствительность при этом прокачивалась с огромной скоростью. У меня и так с этим было неплохо, но теперь я рассчитывал серьёзно вырасти в этом вопросе, но пока поток эфира с лёгкостью ускользал от меня и, если бы не узел и руническая печать заклинательной комнаты, хрен бы я его почувствовал. Полчаса, и я оказался выжат как лимон, но… мне показалось, что в самом конце улавливать эманации эфира стало проще.

Следующее упражнение было проще, знай накачивай себя энергией до предела и чуть-чуть за, а потом медленно, потихоньку выпускай её обратно. Таким образом тренировались сразу несколько факторов. Объём внутреннего резерва, контроль за энергией, необходимый для сложных заклинаний, стабильность и ширина каналов, проводящих энергию, ну и укреплялась физическая тушка, ведь выпускать силу можно было не просто в воздух, а прогонять по телу, укрепляя кости, связки, мышцы и прочую требуху. Начинающим магам это делать, кстати, строго запрещали, потому что можно себе навредить, но я-то уже был опытным чародеем, да и с контролем у меня всё в порядке. Но нет предела совершенству.

Через час я был мокрым как мышь, тяжело дышал от усталости, но при этом ощущал себя совершенно счастливым человеком. Да, это тебе не технарь с лимитом в полчаса два раза в неделю. Сегодняшняя медитация не просто подтолкнула моё развитие, она дала понять, где у меня слабые места, к примеру, были проблемы в скорости усвоения энергии. А точнее, её переработки. Маг же не только мог чужой, заёмной силой пользоваться, заполняя резерв и тратя на заклинания, но и сам являлся источником силы. Грубо говоря, нюансы были в оттенках. Кто к чему склонен, такой оттенок личной силы и получался. И работать с переработанной энергией было на порядок проще, чем с чистой силой стихий.

Опытный Хован успел раскочегарить титан, так что после медитации было приятно принять душ и переодеться в чистое. Время ещё оставалось, и я решил потратить его с пользой. А именно — послать сообщение родителям и пообщаться с друзьями, узнать, как они устроились. Не с Машей, конечно, та ещё была в пути, но и в Москве осталось много знакомых. Так что, переодевшись, я двинул в рабочий кабинет.

Стол и шкафы сияли девственной чистотой в том плане, что мой коллега, уезжая, забрал отсюда вообще всё, не оставив ни листочка, но ничего, меня это устраивало. Отсутствие описи материальных активов заставляло с одной стороны напрячься, с другой — расслабиться. Повесить на меня какую-нибудь ценную вещь, стоящую на балансе, но пропавшую ещё до моего появления, просто физически не получится, я ничего не принимал, ничего не подписывал. Но ревизию сделать всё равно было нужно, хотя бы чтобы понимать, что у меня вообще тут есть, а чего не хватает. Пока же всё, что было нужно, я принёс с собой, вынув из коробки, набитой газетами, и осторожно опустив на подставку большой хрустальный шар.

Астрал! Как много в этом слове для сердца мага налилось. Да, не в такт, зато честно. Пользоваться подобными устройствами действительно могли только маги, но по удобству астральные шары с лёгкостью переплёвывали телефоны. Вот, например, сейчас я создавал послание для родителей, настроившись на их образ. Теперь, уснув, они увидят меня, рассказывающего им, как доехал, как устроился, узнают мой номер телефона, а в доме проведена линия, правда, аппарат был отключён и лежал в ящике стола. Но суть не в этом, а в том, что во сне родители со мной даже пообщаться могут, правда, на строго заложенные темы. И это было куда приятнее, чем обычный звонок, особенно с нашим качеством связи. А ещё можно было заглянуть в особые места, где посредством своих шаров собирались маги, обсудить последние новости, да и просто поболтать. Эдакий чат из интернета, который только недавно появился. Но у магов давно был свой аналог, и следующие полтора часа я планировал провести с пользой и удовольствием.

Глава 6

Глава 6

Что такое астрал? Это… а хрен его знает! Ещё шумеры бились над этим вопросом и в принципе пришли к тому же выводу. До современности добралось более двух тысяч теорий, что же такое этот самый астрал, и что самое удивительное, все они в какой-то степени правдивы. Но при этом не в состоянии описать астрал полностью. Так что лично я, после того как сдал зачёты и экзамен, просто выбросил из головы всю теорию, оставив только практику. Вот, например, сейчас, расслабившись в старом кресле, я устанавливал связь с хрустальным шаром, чтобы позволить сознанию выйти в астрал и связаться с товарищами по техникуму.

На самом деле методик, позволяющих выйти в астрал, было великое множество. Кто-то с бубном танцевал вокруг костра, кто-то жрал ядовитые грибы, а кто и лягушек лизал. Магам в этом вопросе было немного проще, мы изначально работали с тонкими энергиями и занимались медитациями для собственного развития. Методика выхода в астрал была схожа с медитацией, только внимание было направлено не в себя, к пупку, как шутили наставники, а наружу, в шар, а уже через него, как медиатор, в тонкий мир.

Конечно, многое зависело от личной предрасположенности и таланта, но уж первый слой был доступен всем магам без исключения. Многим этого было более чем достаточно, чтобы пообщаться с другими магами, не обращая внимания на расстояния, передать привет родственникам и друзьям и призвать простейших духов для несложных заданий. Я лично так и поступал, хоть и мог заходить весьма глубоко. Но нет, спасибо, мне хватило экспериментов. Накушался до кровавой блевоты. В прямом смысле этого слова.

Одним из определений астрала было — внигде. То есть расстояния для него не имели значения, как и география в целом. Многомерность пространства, а может, и времени отпугивала многих, но лично мне нравилось, что не нужно долго и нудно перемещаться из точки А в точку Б, достаточно лишь настроиться на так называемый астральный маяк, чтобы уже через секунду очутиться в уютной комнате, похожей одновременно на дореволюционный салон, библиотеку и рабочий кабинет. Поддерживать подобное помещение в изменчивом астрале было весьма непросто, но у нас в группе нашёлся настоящий медиум, гений астралоходства, для которого подобное не составляло труда. Точнее, для которой, потому что это была девушка, Катя, и именно её аватар оказался первым, что я увидел в комнате. Волшебная фея в платье принцессы парила рядом с русским витязем, чьи черты были немного смазаны и постоянно менялись.

Да, аватар, а точнее, устойчивый астральный образ, был обязательным условием для долгого нахождения внигде. Если не создать этот самый устойчивый образ, получивший название аватара, то астрал тебя начнёт размывать, размазывать и растворять в себе. И в итоге можно не возвратиться, став частью астрала. Что становится с духом таких людей, до сих пор никто не знал, а вот тела, как ни странно, продолжали жить, но фактически в вегетативном состоянии. Овощами, грубо говоря, которых даже кормить приходилось с ложечки. Любая высшая нервная деятельность в них угасала. Так что, если ты не хотел стать таким же, стоило озаботиться созданием аватара. И я сделал его ещё три года назад, правда, никому не говорил, что не выбирал образ специально. Он сам проявился после… ну, неважно. Вспоминать о своей тупости мне было неприятно. Зато вместе с аватаром я получил и прозвище, под которым был известен в технаре.

— Хароша! — искренне обрадовалась моему появлению Катя. — Ты уже добрался?!

— Ага. — Я двинулся вперёд, скользя над полом. — Вчера приехал. Сегодня уже к делам приступил, сейчас вон на обед пошёл, ну и решил заглянуть, узнать, как у вас дела. Тебя взяли? Хотя чего это я, конечно взяли, ты же гений. Здорово, Свят.

— Ой, да ладно! — мило засмущалась Фея. — Ты тоже сильный медиум. Тоже мог бы подать документы в институт, но предпочёл сбежать в Сибирь.

— Самое место для него, — подал голос богатырь. — Привет. Чё припёрся?

— Тебя забыл спросить, куда мне ходить, а куда нет. — Я улыбнулся своему старому сопернику, но под глухим капюшоном, закрывающим лицо, это было незаметно. К тому же не факт, что голый череп был способен передать эмоции. — Но можешь мамочке пожаловаться. Она меня наругает за своего сыночка-пирожочка.

— Мальчики, ну не начинайте снова, пожалуйста! — встала между нами Катя. — Святослав! Я создавала комнату для всей нашей группы! Поэтому Лука имеет такое же право находиться здесь, как и ты!

— Значит, ты так?! — надулся богатырь, разом потеряв в детализации. — Ладно. Только знаешь, что я тебе скажу, Катенька, надо уметь выбирать себе друзей. Этот может как угодно стебаться, но моя мама действительно работает в отделе контроля магии московского исполкома. И я к концу года буду работать там же, вот увидишь! Все эти отработки, они для тех, у кого связей нет. Они валят в жопу мира и там остаются навсегда! Так что подумай хорошо, Катенька, с кем ты хочешь быть! С тем, у кого большое будущее, или с тем, кто сгниёт на задворках!

— Вот зачем он так? — тяжело вздохнула Фея, глядя как образ богатыря растворяется в воздухе. — Я же просто хочу со всеми дружить.

— Потому что дурак и маменькин сынок. — Я погладил костистыми пальцами девушку по плечу. — Не забивай себе голову. С твоими талантами нет нужды подлизываться к кому бы то ни было. Скорее уж тебя будут облизывать, предлагать лучшие условия. Вот и Свят… — Я прервался, не собираясь выглядеть в глазах девчонки ябедой и наветчиком.

— Да я понимаю, — вздохнула Катя. — Он же четыре года на меня внимания не обращал, а тут как ошпаренный начал бегать. Ни в реале прохода не даёт, ни в астрале. Но при этом я чувствую, что не нравлюсь ему, ну вот ни капельки! И когда он думает, что я не вижу, постоянно кривится. А я ведь не дура, понимаю, что это значит.

— Маманька сыночке-корзиночке хорошую партию присматривает, такую, что потом будет его тащить по карьерной лестнице. — Я тоже понимал, что это значит. — Не поддавайся. В институте и после у тебя выбор будет больше, да и маман Свята всего лишь какой-то там специалист в одном из отделов. То есть полагаться на них в расчёте на карьеру тоже особо не стоит, это скорее они будут тебя как буксир использовать.

— Я понимаю, но… — Фея тяжело вздохнула, а потом встряхнулась и заулыбалась. — Ладно, пусть их! Расскажи лучше, как ты устроился! Я всё-всё-всё хочу знать!

— Доехал нормально. — Я приземлился в кресло и начал рассказ. — С Машей мы окончательно расстались, она так во Владик и укатила. Но это она сама расскажет, как доберётся и в астрал выйдет. А устроился я прям замечательно. Поселили меня в доме сельского мага, построенном ещё лет сто пятьдесят назад, а то и двести. Прикинь, там чистейшая водная жила с потоком подведена к колодцу прямо в доме, а в заклинательной комнате узел из четырёх линий. Причём одна из них — эфир!

— Свистишь! — подскочила почти на метр Фея. — Да быть такого не может! Если бы это было реально, за такое место драка была бы почище, чем за стажировку в министерстве магии! Не, Харон, серьёзно! Это нереально!

— Слушай, как я понял, прошлый маг свинтил внезапно, не оставив никаких документов. — Я почесал затылок. — По крайней мере, я ни описи не нашёл, ни каких-то других документов учёта. Мне просто махнули рукой, мол, заезжай и живи. А там только котлов дюжина из разных металлов, причём некоторым лет по сто, не меньше! Сама знаешь, что чем старше котёл и чем дольше использовался, тем сильней получаются зелья. А мешалки?! Любые, считай, есть. Но самое прикольное, что в подвале есть рунический круг некроманта. Он, правда, завален всяким хламом и очищать его я не собираюсь, но сам факт! Прозекторская, кстати, тоже имеется, и морг на два тела.

— Потрясающе! — В глазах Екатерины вспыхнули искорки. — Слушай, значит, тебе офигеть как повезло, а все думали, что ты неудачник! Ой! Извини…

— Да ничего, я прекрасно понимаю, как это выглядело. — Обижаться действительно не было смысла. Когда коренной москвич уезжает в какую-то глушь за три тысячи вёрст от столицы — это в глазах окружающих действительно выглядит так, будто он или тупой как пробка, или реальный неудачник, не сумевший воспользоваться связями родителей и возможностями, предоставляемыми столицей. Маги весьма востребованы во многих сферах, и при наличии таланта или усердия найти место или того, кто выкупит свободное распределение, можно было без проблем. Перед выпускным в технаре было не протолкнуться от вербовщиков разных предприятий и предпринимателей. Только пожелай, и тут же всё решат. Но там, конечно, были свои нюансы. — Но я ни о чём не жалел бы, даже если бы здесь всего этого не оказалось. Нельзя вырасти профессионально, сидя в тёплом кабинете. Ну, если ты не медиум, конечно. Но сама знаешь, я в медиумы не рвусь.

— А зря, — вздохнула Катя. — У тебя талант. Могли бы вместе в институт поступить, работать. Ладно, чего уж теперь.

— Может, ещё поработаем. — Мы оба знали, что это ложь, но что ещё сказать, я не знал. — Кать, мне бежать пора. Председатель ждёт. Надо уже фронт работ определить и наряд получить. Если получится — вечером заскочу. Привет всем нашим, кого увидишь!

— Ага, пока, — махнула мне рукой Фея, но в глазах застыла грусть. — Не теряйся! Забегай, я часто тут бываю. Буду ждать!

Я махнул костлявой кистью и мысленно пожелал вернуться. Комната исчезла, астрал смазался в серую пелену, а в следующую секунду я осознал себя сидящим в кресле напротив хрустального шара. Как обычно, пара секунд ушла на адаптацию. После астрала, где мой аватар парил над полом, а мог и взлететь при необходимости, поскольку для него отсутствовали такие понятия, как вес и притяжение, вернуться опять к земному тяготению было не то чтобы сложно, но требовалось немного времени, чтобы освоиться. Однако уже через полминуты я спокойно поднялся и, оставив шар на столе, двинулся на выход. Время обеда вышло, пора было приступать к работе.

— Лука! Проходи, проходи! — Кузьмин меня уже ждал, обложившись бумагами и смоля «Приму», отчего в кабинете висел туман, несмотря на открытое окно. — Присаживайся! Я как раз заявки разбирал, чтобы тебе работать начать. Ты не поверишь, какой чуши только не пишут! Вот послушай: «Я, Алевтина… ладно, неважно, доярка колхоза «Маяк», который год являюсь передовиком производства, обеспечиваю высокие удои и победу в социалистическом соревновании! Требую… — Понимаешь, она требует! — Требую содействовать в создании крепкой ячейки советского обсчества… — так и написано, — потому как без мужика совсем тяжко. Прикажите свому магу приворожить мне кого, только чтобы не алкаша и руки не распускал! А Марфу, ведьму, накажите, чтобы неповадно было пьянь всякую подсовывать!»

— У вас есть ведьма? — Вот тут я удивился. Если в селе есть свой маг, зачем меня прислали?

— Да есть, даже две, только толку от них особо нет, — отмахнулся глава сельсовета. — Марфа уже старая, ей, почитай, лет сто десять будет, не меньше. Она ещё мою бабку при родах принимала. И поди с ней договорись о чём, она из дому, считай, не выходит. А Наташка, наоборот, молодая, ветер в голове. Учиться не пошла, Марфа не пустила, говорит, чему маги ведьму научить могут, вот и сидит девка на селе да дуреет. То голая над полями летает, комбайнёров отвлекает, у нас две аварии в прошлом году из-за этого были, то с русалками договорится, те всю рыбу у рыбаков из сетей вынут. Бесится, короче. Но с приворотами их не ловили, ты не думай! Я знаю, что запрещено, только поди нашим бабам это объясни!

— Да уж, если женщина намерена устроить своё семейное счастье, её ничто не остановит, тем более Уголовный кодекс. — Я с улыбкой кивнул. — И много таких запросов на привороты? Ладно, пофиг, их всё равно только в мусорку. У меня другой вопрос. Я вот в дом заселился, а есть опись имущества какая? Инвентаризацию прошлый хозяин делал перед уходом?

— Викентий-то? Да ни хрена он не делал! — хмыкнул Николай Петрович. — Приволок бумагу, мол, увольняется. Я, конечно, попытался настоять, но дело в том, что он должность принимал тоже без всякой инвентаризации. Я, если честно, даже не помню, делалась она когда-нибудь или нет. Вы ж по своему ведомству идёте, хоть формально и подчиняетесь сельсовету. Короче, я тогда прошёлся с ним по дому, посмотрел, вроде всё на месте, ну и махнул рукой. Пускай едет, а то поди его удержи.

— Понятно. — Я предполагал, что такое может быть, поэтому ничуть не расстроился. — Тогда, с вашего разрешения, я в ближайшие дни проведу инвентаризацию. Хотя бы перепишу, что в доме есть. Заодно и пойму, что мне ещё нужно.

— Конечно! — обрадовался глава. — Обязательно надо сделать! А то, раз ты приехал, может и проверка нагрянуть, проследить, как молодого специалиста устроили. Лучше, чтобы все бумаги были в порядке. Кстати! Держи вот, квиток на подъёмные. Получишь в кассе. Три сотни, как положено. Заодно зайди к Веронике, она тебя на военный учёт поставит. Там рядом кабинеты, не заблудишься. Оклад у тебя тысяча, знаешь уже?

— Конечно, тарифную сетку нам показывали. — Я с благодарностью убрал бумагу в карман. Деньги заканчивались, так что подъёмные были как раз кстати. — Тысяча — неплохой заработок даже по меркам Москвы. У меня родители примерно столько же получают.

— Ну так вы, маги, зверь редкий, вот вам и платят, — пожал плечами Николай Петрович, ничуть не ущемлённый, что кто-то получает больше него. — Так, вот гляди! Я тут отобрал более-менее подходящие заявки. Во-первых, русалки. Сделай с ними что-нибудь, а то житья мужикам не дают.

— Ага, я слышал, что они кого-то чуть не утопили. — Я пододвинул к себе бумажку. — Сделаю. Только мне проводник нужен, ну и в идеале транспорт. А то сколько я буду до их места обитания добираться.

— Всё будет! — обрадовался глава. — Я запрос на выделение тебе отдельного автомобиля подал, думаю, в райпо тянуть не будут. А пока вон, мой УАЗик бери! Права у тебя есть? Если нет, не страшно, тут, кроме Лыкова, другой милиции нет. Он, кстати, тебе и права сделать может. А проводником сын мой старший пойдёт. Всё равно, обалдуй, дома сидит ничего не делает. Он у меня студент, приехал на каникулы вот. На строителя учится! Будет мосты строить и плотины!

— Весьма достойно. — Я никогда не делил профессии на элитные и не очень, да и в голосе Кузьмина слышалась неподдельная гордость за сына. — Я так понимаю, что он всю округу хорошо знает. Это то, что мне нужно!

— Ну и ладушки, — припечатал ладонью по столу глава. — Так, что у меня ещё есть для тебя… На старую мельницу жалуются, мол, какие-то движения там непонятные. Я приказал её закрыть, но мало ли. Проверь, пожалуйста.

— Правильно приказали. — Я принял вторую бумагу. — Мельницы часто становятся пристанищем нечисти, а то и нежити. Разберёмся. Это как раз мой профиль.

— Вот ещё знаешь что… — Николай Петрович с сомнением почесал затылок, но всё же пододвинул очередную заявку ко мне. — Третья силосная башня в колхозе «Победа». Третий год уже какие-то проблемы с ней. Вроде заложили силос как положено, всё проверили, всё было в порядке. Остальные башни точно так же закладывали, и по анализам силос точно такой же. Но не жрут его коровы, понимаешь, нет?! Хоть убей не жрут. Разве что с большой голодухи, но тогда или в ступор впадают, или дурными становятся. В прошлом году так нетронутой башня и осталась. В этом году даже закладывать не собираются. Ты глянул бы, что там такое. Есть что по твоей части? Потому что, если нет, придётся санэпидемстанцию вызывать, выжигать всё до кирпича. А это возни… ну, сам понимаешь.

— Сделаем. — Мне любое дело было интересным, а уж определение потустороннего воздействия являлось первичной задачей мага. — Это всё?

— Так-то да, остальное шлак, разве что… — Кузьмин немного замялся, но всё же решился. — Слушай, а ты не можешь чего-нибудь с колорадским жуком сделать? Сил нет его проклятого собирать! Оно, конечно, вроде как не твоя забота, но мы бы всем селом тебе благодарны были. Ну что, возьмёшься?!

Глава 7

Глава 7

— Вот тут мужики и моют технику. — Петька, как представился сын главы сельсовета, махнул рукой на изъезженный пологий берег явно рукотворного пруда. — У нас в округе с нормальными водоёмами проблема, вот пруд углубили экскаваторами, чтобы скот поить, но маяковцы потом себе возле пастбищ ещё пару вырыли. Но те далековато, туда не наездишься, а этот вот остался нам. В нём и купаются, и рыбачат. А особо несознательные повадились машины мыть. Им объясняли, даже морду набили самым непонимающим, но попадаются ещё отдельные несознательные личности. В прошлую субботу Пётр Васильев загнал трактор, типа сполоснуть, вот его русалки чуть не утащили. А раньше их тут не было! Дальше — там да. На Каяке, по Суме на Благодатке их видели. В Иткуле, опять же, говорят, много обитает, ну и по Чулыму в Чаны тянутся. Или оттуда, хрен их знает, я не специалист.

— Это сложный вопрос. — Я припомнил информацию о водной нечисти. — Сами русалки и водяные солёную воду не любят. Обитать могут, но, если есть выбор, уйдут в пресные водоёмы. В Оби их очень много обитает, на Енисее. Про Байкал и не говорю, там особая экосистема. А в Чанах, кстати, тритоны водятся. У них с нашими русалками частичная совместимость, так что те, кто не вошёл в гарем к водяному, могут вполне и в Чаны рвануть. На поиски мужика, так сказать. А новорожденные русалки уже обратно, на поиски своего счастья.

— А я думал, что русалки — это души утопших девок, — удивился младший Кузьмин. — У нас бабки всегда говорили, мол, смотри, ночами не купайся, защекочут, утащат на дно, будешь им служить.

— Не, служить не будешь, — отмахнулся я. — Тупо сожрут и всё. Русалки хоть и нечисть, а не нежить, человечиной не брезгуют, даже скорее наоборот. Любят они это дело. Как любой нечисти, русалкам важна энергетическая составляющая, и от человека её получить проще всего. Конечно, они прекрасно могут без этого обходиться, подпитываясь от естественных источников, но, если попробуют человечину, больше отказаться не смогут. Так что таких требуется уничтожать в обязательном порядке.

— Значит, убивать? — нахмурился Петька. — Говорят, водяной потом мстить будет.

— Да пока вроде не за что. — Я пожал плечами, всматриваясь в водную гладь пруда, а затем прикрыл глаза. — Не мешай мне минут десять.

Без шара выйти в астрал было сложнее, но мне туда было и не надо. Я завис на тонкой грани реальности и астрала, сканируя пространство. В таком состоянии можно было заметить большинство духов и нечисти, но сейчас меня интересовали не они. Любое убийство оставляло след, и сейчас я видел все смерти, произошедшие на этом пруду за последние лет пятьдесят. Более старые уже могли выветриться, да и не интересовали меня, а вот недавние и особенно насильственные очень даже. И надо сказать, дело обстояло куда лучше, чем можно было подумать. Парочка явных отпечатков имелась, но ни от одного из них не шёл отклик нечисти. Немного подумав, я всё же дотронулся духом до каждого, впитывая остаточные образы, и в голове вспыхнули картины прошлого.

Вот девчонки, доярки, после вечерней дойки решили освежиться. Мужиков поблизости не было, так что, сбросив платья и нательные рубахи, они с визгом кинулись в прохладную воду. Пруд как раз недавно углубили, по берегам лежали кучи глины, а глубина перевалила за два метра. Большинство девушек старались далеко не заходить, ограничившись средней глубиной, но парочка подруг поплыли на самую глубину. Молодые, сильные красивые. И, к сожалению, положившие глаз на одного и того же парня. Как говорится, на войне и в любви все средства хороши, так что я не удивился, когда одна неожиданно дёрнула за ноги вторую, заставляя погрузиться с головой. Та не ожидала атаки, в этот момент как раз набирая воздуха в грудь, и нахлебалась воды. Короткая борьба, и неудачливая соперница погружается на дно. А более удачливая конкурентка начинает звать на помощь.

Я на всякий случай запомнил лицо. Судя по всему, произошло убийство как минимум лет двадцать назад, но срока давности по таким преступлениям не имелось. А одной из обязанностей магов была помощь в расследовании уголовных преступлений. Правда, мало кто знал, что я могу получать отклики, иначе хрен бы я куда уехал и сейчас тянул бы лямку в отделе криминалистики с очень смутными перспективами, так что надо ещё подумать, озвучивать ли эту информацию. Ну как минимум лишней не будет. И, приняв решение, я прикоснулся ко второму отклику, расположенному куда ближе к берегу.

Тут всё было попроще. Пьяная драка. Компания, жарившая шашлыки на берегу пруда. Алкоголь. Взаимная неприязнь, толкнувшая одного схватиться за нож. Пять ударов, от которых жертва нападения свалилась в воду у самого берега. Отпечаток яркий, но бесполезный. При таком скоплении народа избежать наказания у убийцы шансов не было. Впрочем, я приехал сюда не следить за соблюдением селянами уголовного кодекса. Но то, что следов нападений русалок не имелось, меня радовало. Значит, был шанс договориться без лишней крови. Выдохнув, я потихоньку вернулся в тело и открыл глаза.

— Ну, чего? — Кузмин с жадным интересом уставился на меня. — Нашёл русалок?!

— Я их и не искал, — отмахнулся я, легко вскакивая на ноги. — День на дворе, они без самой крайней нужды не вылезут. Сегодня ночью сюда приедем, возьми у бати машину. Слушай, вопрос на засыпку. Тут на берегу, вон там примерно, отпечаток насильственной смерти. Вроде бы зарезали кого-то. Было такое?

— Было! — Вопрос привёл Петра в полный восторг. — Генка Лохматов Игоря Ушакова на нож посадил. Они с самого детства рамсили, в школе постоянно бились насмерть. Потом Ушаков учиться уехал, а Генка сел за драку. Ну и когда вышел, они тут и встретились. Игорь на агронома учился, ему место в колхозе уже обещали. Ну, Генка и психанул. Уехал на пятнашку. А как ты узнал?!

— Любое убийство оставляет отпечаток в астрале. — Мне было несложно пояснить. — Опытный медиум может его прочитать. У меня таких навыков нет, но какую-то информацию получить могу, например, что здесь кого-то именно зарезали. Значит, это не русалки и у нас есть возможность договориться без лишней крови. Я вообще сторонник дипломатического подхода.

— Ага, — заржал матёрым скакуном младший Кузьмин. — Васька не даст соврать!

— А я в пацифисты и не записывался. — Смущаться я и не подумал. — Война, она, знаешь ли, продолжение дипломатии. И если для лучшего понимания надо двинуть кому-то в морду, я завсегда пожалуйста. Но с нормальными людьми и нелюдью предпочитаю сначала поговорить. Вот не поймут — тогда да. Ну что, поехали дальше? Здесь до ночи делать нечего.

— Лады! — Петька был за любой кипиш, кроме голодовки. — Куда теперь? Батя сказал, что я в твоём распоряжении на весь день.

— Давай к третьей силосной башне в «Победе». — Я прикинул, что на мельницу меня сегодня не тянет. — Посмотрим, что там случилось.

— Не вопрос! — тут же подорвался парень. — Только это нам в «Маяк» надо. У «Победы» там башни стоят.

— Почему? — Я пока ещё не понимал, что и как тут устроено, поэтому не стеснялся спрашивать. — Зачем им башни на чужой территории? Своей, что ли, не хватает?

— Так они силос «Маяку» и продают! — начал пояснять мне за экономику района Кузьмин. — «Маяк» он ведь только скотину выращивает, но много. Колхоз-миллионер! У них ветеринар, Алёна Семёновна, маг! Скрещивает там кого-то, новые породы выводит. А мужик её, Михалыч, рулит колхозом. У него и молочные фермы, и откормочное стадо бычков, и экспериментальные стада. Короче, полный набор. А их же всех надо кормить! Вот «Победа», считай, на «Маяк» и работает! Сажают кукурузу, какой-то кормовой сорт, устойчивый к заморозкам. Зерно собирают, а зеленуху всю рубят в силос и в башни закладывают. Эти башни Хвостов и построил да Шмелёву, директору «Победы», передал.

— Короче, полное взаимоопыление. — Я понятливо кивнул. — И башня нужна всем. Нет силоса, нет денег, нет кормов. Понятно. Ну, давай посмотрим, чего там случилось. Надеюсь, смогу как-то помочь.

Ехать пришлось не слишком долго, но всё же прилично. Колхоз «Маяк» лишь частично располагался в самой Ужанихе, основные фермы были вынесены в небольшой посёлок Малая Ужаниха. И силосные башни стояли там же. Понятное дело, не будешь же таскать еду коровам за несколько километров. Так что всё пока выглядело логично. Правда, был нюанс, что сами башни стояли на балансе у колхозов и, по идее, об их проверке нужно было договариваться с председателем той самой «Победы», но глава сельсовета, во-первых, был выше по должности, а во-вторых, всё равно заявка шла через всё того же Кузьмина. И мне, по идее, разницы не было, сам Николай Петрович решил меня сюда направить или это запрос колхоза. Наряд у меня на руках, значит, могу работать.

— Вот они! — Петька лихо подрулил к трём бетонным цилиндрическим башням под полукруглой крышей. — Каждая на сто тонн силоса. Монолитный железобетон, построили пять лет назад. И… да и всё, собственно, больше я про них ничего не знаю. У меня специализация — гидротехническое строительство, мосты там, плотины, вот это вот всё. Сельхозсооружения мы не изучали.

— Да забей, — легкомысленно отмахнулся я. — Мне, собственно, этой информации более чем достаточно. Пошли, посмотрим её поближе.

— Ага. — Парень обрадовался тому, что был полезен, и без вопросов выпрыгнул из машины. — Вон та третья! Которая ближняя к ферме. Её последнюю делали, поэтому так и назвали.

— Понятно. — Я крутил головой по сторонам, но пока ничего необычного не видел. Самый банальный деревенский пейзаж. Коровник, от которого ощутимо несло испражнениями, навозная куча, с лёгкостью перебивающая запах от коровника, силосные башни, открытые для просушки, добавляющие в амбре кислые нотки. Вдалеке виднелось стадо, медленно бродящее по пастбищу. Ещё дальше — лесок или рощица, я в ботанике особо не разбирался. Но в целом мне нравилось то, что я видел. И никакой тебе аномальщины. Тишина, покой, умиротворение. — А красиво тут у вас. Прям смотрю и проникаюсь просторами родины! Вот только здесь понимаешь, насколько красива наша страна, как широки её поля и леса! Только ради этого стоило уехать из Москвы.

— Ага, — скептически скривился Кузьмин, пару секунд пытаясь понять, чего красивого я тут увидал, но, ничего не найдя, ткнул пальцем в траву возле башни. — Говном фонит и пасюки шастают. Ты смотри, наглый какой! Жирный и не боится совершенно! Вот ведь паскуда!

— Да, нагловатая скотина. — Я тоже углядел весьма упитанную крысу, трущуюся как раз возле той самой третьей башни, и что-то в этой зверюге меня насторожило. Но что именно, я понять не мог. — А если так?

Я щелчком пальцев отправил в серую мерзость искру. Но не те безобидные «Радужные брызги», годные только девчонкам пыль в глаза пускать да детишек веселить, а самое базовое боевое заклинание, требующие самого минимума силы. Его изучали самым первым, и пусть урона оно почти не наносило, им можно было разжечь костёр, например, если попасть на сухую растопку. Или шугануть кого, как сейчас. Искорка метнулась по воздуху, впилась в бок крысы, и ту аж подбросило в воздух на добрых полтора метра.

Истошно заверещав, пасюк шлёпнулся на брюхо и тут же сорвался с места, за секунду скрывшись из вида. Пётр зашёлся смехом, а я задумался. Да, заклинание базовое и самое слабое, но всё же, несмотря на бурную реакцию, двигалась крыса совсем не так, как положено при ранении. А ведь я рассчитывал, что прибью её одним ударом. Не садист же я в самом деле. Издеваться над животными, даже над пасюками, — это совсем не моё. Но разобраться, в чём именно дело, мне не дал новенький пикап «Форд-Сибирь», лихо притормозивший рядом. Я ещё в Москве засматривался на эти машины, только пошедшие в производство. Пять посадочных мест, вместительный кузов, широкие мощные колёса, гидроусилитель руля, двести лошадей под капотом, короче, мечта, а не тачка, особенно для покатушек за городом. И тем удивительней было увидеть её здесь, посреди настоящей Сибири, ведь, насколько я знал, очередь на покупку была расписана на полгода вперёд.

— Кто такие? Чего здесь надо? — выпрыгнул из пикапа высокий, худощавый мужчина с волевым подбородком и сединой в волосах, но, узнав Петра, сменил гнев на милость. — Петька, ты, что ли? На каникулы приехал?

— Ага, Виктор Михайлович, — пожал тот руку председателю колхоза «Маяк». — А это наш новый маг. Вот привёз его силосные башни показать.

— Новиков, Лука Артёмович, маг третьей категории, — официально представился я, разглядывая человека, руководившего самым прибыльным колхозом не только в этом районе, но и в области в целом. И не находил ничего особенного. Да, по глазам видно, что мужик строгий, спуску никому не даст, однако, кроме этого, ничем необычным Хвостов не выделялся. — Выпускник Московского техникума комплексных магических дисциплин. Направлен в ваше село по распределению.

— Замечательно! — Рукопожатие у Виктора Михайловича было крепким, но он явно не пытался сломать мне кисть, как некоторые товарищи, желающие продемонстрировать своё превосходство. И это мне тоже понравилось. — Давно, давно ждём! Моя жена тоже маг, но она по животным специализируется. А тут напасть какая, два года подряд! Заложим силос — с виду вроде ничего, а коровы от него дуреют!

— Так и запишем, коровы дуреют от этой прикормки. — Я с трудом удержал нервный смех, настолько ярким было воспоминание, но усилием воли взял себя в руки. Маг без контроля — потенциальный самоубийца, а у меня он был прокачан на максимум. — Два года, как это началось, говорите?

— Да теперь уже три, если с этим считать. Силос ещё не закладывали, но в третью башню и не планировали, пока не разберёмся, что к чему, — прикинул в уме Хвостов. — Надеюсь, теперь-то всё будет в порядке, а то без кормов приходится изворачиваться. Тебе… вам какая-нибудь помощь нужна?

— Наедине можно на ты, — успокоил я председателя. — Всё же я гораздо младше вас. А помощь не помешала бы. Мне надо башню изнутри обследовать, а у неё ни лестницы, ни скоб хотя бы, ничего нет.

— Да толку от неё! — отмахнулся Виктор Михайлович. — Туда же просто так лазать не будешь, правильно? Или загружать силос, или выгружать. Так что мы леса ставим, когда работаем. А внутри там да, скобы в бетон вделаны, чтобы выбраться можно было. Сейчас скажу мужикам, леса приволокут. У нас быстросборные, шустро управятся!

Процесс действительно был отработан. Через десять минут подкатил грузовичок, из которого выпрыгнули четверо мужиков, одним махом выгрузив металлические леса и деревянные настилы. И столь же споро собрали их на специально забетонированной для этого площадке. Осталось только затянуть болты, и конструкция была готова к работе. На всё про всё у них ушло меньше получаса, никто не филонил, не пытался перекурить после каждой операции. Может, стимулом служил суровый взгляд председателя, но я впечатлился. Было видно, что работа в колхозе поставлена по высшему разряду.

Конечно, я мог бы и просто взлететь. Заклинания левитации относятся к среднему уровню, и я вполне владел тремя их разновидностями, но, во-первых, мне надо не просто добраться дотуда, а ещё и поработать, а во-вторых, тот же Хвостов явно настроился со мной. Как и Петька. Мне было не жалко, так что отказывать им я причин не видел. Мы так втроём и отправились. Я первый, за мной Виктор Михайлович, а Петька замыкал процессию.

Башня изнутри не впечатляла. Пустой бетонный цилиндр, похожий на сухой колодец. Разве что просторней, но такой же тёмный и глухой. Я запалил светляк, вызвав восхищённый взгляд младшего Кузьмина, но на этом чудеса закончились. Тут было пусто, сухо и скучно. Однако кое-то имелось и кроме этого.

— Вот паскуды! — Хвостов с досадой пнул стену, под которой обнаружился крысиный лаз. — Бетон жрут, ты понимаешь! Вот нахрена им бетон?! Тут же пусто!

— Значит, их что-то тут держит. — Я прислушался к окружению и втянул чуть кисловатый воздух, до сих пор отдающий силосом. — И, похоже, в этом и есть проблема. Точнее, её половина. Или, я бы даже сказал, причина проблемы. А следствие — то самое, от чего коровы дуреют с этой прикормки. Это кикимора. Она терпеть не может крыс, вот и гадит. И теперь, чтобы решить задачу, мне надо вытравить крыс, найти то, что их тут держит, успокоить или прогнать нечисть. Не едь в деревню, говорили они, там работы для мага нет, говорили они. Вот сами бы пошли и решали эти ребусы!

Глава 8

Глава 8

Причин, по которым крысы могли облюбовать это место, было множество. И даже если отбросить самые банальные, типа за едой или у них тут гнездо, всё равно оставалось большое количество вариантов, каждый из которых надо было проверить. Кстати, естественные причины можно было сразу откинуть, кикимора обязательно выжила бы крыс, если бы тех что-то здесь не держало. Пасюки умные тварюшки и с потусторонним стараются не контачить. Ну разве что это не касается их лично, это когда речь идёт о крысином короле или подобных тварях. Но на кикимору это точно не распространяется, они с крысами смертельные враги.

— Петь! — Я повернулся к своему сегодняшнему водителю. — Можешь ведро найти? Какое-нибудь ненужное, но крепкое.

— Добеги до фермы, скажешь я послал, там найдут, — тут же среагировал Виктор Михайлович и снова повернулся ко мне? — Колдовать будешь?

— Немного. — Я старался не распространяться особо о своих методах или планах, потому что люди зачастую считали нормальный рабочий процесс чем-то вроде бесплатного цирка. И это ведь ещё сотовые телефоны с камерами не появились, а что тогда будет, мне даже страшно было представить. — Хочу пару экспериментов провести.

Пётр обернулся быстро. Десять минут, и он уже вернулся с помятым, но целым ведром, годным для моей задумки. На самом деле подошла бы вообще любая тара, но не думаю, что Хвостову или его работникам понравилось бы использовать её после меня. А всё, потому что я собирался устроить допрос! И теперь мне нужен был подозреваемый.

— И где вы тут? — Я внимательно осматривал внутренности силосной башни. — Цыпа, цыпа, цыпа! Идите к папочке… ага! Попалась!

«Призрачная рука» даже заклинанием не считалась. Так, небольшой трюк, позволяющий поднять что-то на расстоянии. Но изучали его все маги в обязательном порядке, потому что слишком удобным был этот фокус. Взять что-то горячее или ядовитое, дотянуться в труднодоступном месте, да даже выключить свет, когда уже улёгся в постель и лень вставать. Кто бы отказался от такого? И уж тем более ловить магических крыс голыми руками категорически не рекомендовалось, поэтому я и воспользовался столь полезным приёмом, ухватив за холку жирную, серую гадину и ловко закинув в ведро. А чтобы не пыталась вырваться, придавил её, фиксируя в ёмкости. Вот теперь для допроса всё было готово.

— Так, я сейчас замру, мне не мешать, пока сам не скажу. — Пол в силосной башне чистотой не отличался, но выбирать не приходилось, так что я уселся в позу лотоса, поставив перед собой ведро и глубоко вздохнув, медленно выдохнул, настраиваясь. — Ну… поехали…

Я привычно скользнул в то же самое состояние, в которым сканировал пруд, только на этот раз остановился на ещё меньшей глубине, фактически задев астрал лишь самым-самым краешком. Это и погружением-то назвать был нельзя. Но именно в таком положении можно было услышать или ощутить ауру, окружающую предмет или живое существо. И понять, что с ним не так. Конечно, для этого можно было использовать особые артефакты или зелья, повышающие чувствительность без выхода в астрал, но мне так было проще. Да и не имелось у меня никаких инструментов, чего уж греха таить. Только шар, но таскать его с собой было чревато. Не дай бог разобью, потом новый полгода, не меньше, ждать придётся. Да и по деньгам покупка бьёт весьма чувствительно.

Крыса в астральном зрении слегка дымилась, что уже можно было считать доказательством её необычной природы. Вот только получить информацию от неё оказалось куда сложнее, чем от смертной метки. Там, можно сказать, мне родство помогало, а вот сейчас пришлось изрядно попотеть в прямом и переносном смысле, чтобы суметь ухватить самый кончик образа и начать разматывать клубок.

Первым, что я услышал, оказался напев. Что-то на незнакомом языке, тягучее, вязкое, оставляющее на языке привкус полыни и раскалённой солнцем степи. Я начал догадываться, что это может быть, когда сквозь напев прорвалось бренчание монисто. Украшения из монет вздрагивали в такт движениям кружащихся женщин, размахивающих цветными широкими юбками. В нос ударил запах костра и конского пота, а после на самой грани слышимости возник шёпот, бубнящий что-то злое и колючее. Его громкость начала нарастать, и в этот момент я оборвал связь, вернувшись в реальность. Данных мне уже хватало, а подставляться под заговор цыганской ведьмы у меня не было никакого желания.

— Цыгане? — удивился вопросу Виктор Михайлович, пока я приходил в себя после весьма выматывающего погружения. — Да уже года три не было! А в последний раз я их сразу выгнал! С мужиками табор окружили, дали час на сборы и на хрен с пляжа! Лыков потом приезжал, возмущался, мол, это самоуправство, а если они у меня коней покрадут, кто отвечать будет?! Цыгане что, сегодня здесь, а завтра ищи ветра в поле, а у меня кони породистые, призовые! Алёна их десять лет выводила, над каждым жеребёнком тряслась, зато теперь за нашей, ужанихинской породой, даже из Арабских эмиратов шейхи приезжают! И платят валютой! Так что пусть Андрей что хочет говорит, но этих паскуд на моей земле не будет!

— Три года… — Я уже не сомневался в том, кто виноват в проблемах колхоза. — Всё сходится! Но, по идее, за три года зачарованные крысы должны были не просто весь силос сожрать, но и на фермы пойти. Видимо, противостояние с кикиморой не дало им расплодиться. Эта нечисть крыс терпеть не может, но вывести их самой цыганский заговор не давал. Вот они и бодались здесь, а от этого силос портился! Загадка решена!

— И чего теперь делать? — нахмурился председатель «Маяка». Привыкший решать проблемы на производстве и гасить конфликты между людьми, Хвостов с опаской относился ко всему, имеющему метафизическую природу, которой он не понимал и не представлял, что сейчас предпринять. — Ты можешь это исправить?

— Для этого я здесь. — У меня на языке вертелся вопрос о жене председателя, той самой Алёне, которая, как мне было уже известно, тоже являлась магом, но я сдержался. Какая разница, почему та сама не захотела, главное, что теперь я смогу записать в свой актив решённую проблему. Ну и о премии не стоило забывать. — Сейчас передохну и займусь. Нужно пару веников, а лучше метлу. Самую обычную, из прутьев, которую после сжечь не жалко. Надо пол перемести, найти цыганский заклад. Похоже, его именно сюда закинули, раз крысы не уходят, несмотря на кикимору. Кстати, может, и её «игрушку» найду. Кикиморы, они же не овинники, чтобы в силосных башнях обитать. Это домашняя нечисть, ну, или лесная, точнее, болотная. Скотину она не любит, да и к остальному равнодушна. Но вредить может, недаром целую башню силоса умудрилась испортить.

— Ищи, — согласился или распорядился Хвостов, я так и не понял, что именно это было. — Не надо мне больше сюрпризов. Метла сейчас будет! Если надо — помощников выделю, вон мужики балду пинают снаружи. Пусть тоже метут!

— Не, не, — поспешил я отказаться. — Тут же вопрос не в том, чтобы вымести мусор, а в том, чтобы в нём заметить то, что нужно. Я сам. Сегодня не найду, так завтра закончу, по срокам не горит.

— Добро! — протянул мне руку Виктор Михайлович. — Спасибо! Если чего надо — обращайся! Чем могу — помогу!

— Машину бы товарищу магу, дядь Вить! — влез с ненужными советами младший Кузьмин. Хотя, с другой стороны, в этом был смысл, но просить сам я бы не стал. — Батя запрос сделал, но вы сами знаете, как их выполняют.

— Ага, ждите! — отмахнулся Хвостов. — У этих крохоборов снега прошлогоднего не выпросишь! Напиши сто тысяч бумаг с обоснованием, и всё равно откажут, нет фондов! А в наших краях без машины никак, это да. Ладно! Решим проблему! Есть у меня кое-что. Дам команду на МТС, чтобы в норму привели, проверили всё, масло поменяли, как положено. Дня через три будет готово!

— Да не горит, но спасибо! — Я ещё раз пожал руку председателю, на этот раз с куда большим чувством. Светлая полоса жизни набухала и ширилась. Даже страшно, каким будет откат. — Тогда жду метлу. Время до вечера ещё есть, постараюсь управиться.

— Сейчас всё будет! — Виктор Михайлович кивнул и взялся за скобы. — И как всё же удачно вы приехали, а то я уже голову ломал, где корма хранить на зиму. Скотине ведь не скажешь, что одна башня из строя вышла. А теперь мы все потребности закроем! И коровки наши голодать не будут!

Я сомневался, что и без этой башни колхозные коровы в чём-либо стали бы нуждаться, но промолчал. Председателю виднее, а я в сельском хозяйстве мало что понимал. Так, по верхам нахватался, да и то с большими пробелами. Поэтому и предпочитал заниматься своим делом, а не лезть в чужие.

Метлу, даже две, мне принесли всё те же мужики, что собирали леса. Хвостов решил, что хватит им прохлаждаться. Неизвестно, когда я закончу, то ли сегодня, то ли завтра, а работы в колхозе всегда хватает. Так что, вручив мне орудие труда, мужики прыгнули в машину и умотали по своим делам. А я, выгнав Петра, принялся мести пол, гоняя мусор из одного конца в другой. Моей задачей было не очистить башню, а найти цыганский заклад, вещицу-артефакт, с помощью которой сюда приманили крыс.

Однако сначала мне повезло отыскать «игрушку» кикиморы. Небольшой клубочек пряжи, облепленный мусором, выглядел откровенно жалко. Но брать его руками не рекомендовалось, так что пришлось пожертвовать носовым платком и, тщательно завернув «игрушку», убрать в карман. А вот с закладом пришлось повозиться. Солнце начало клониться к закату, и я думал уже оставить поиски на завтра, когда заметил в одной из крысиных нор небольшой тряпичный мешочек.

Если в случае с кикиморой максимум, что мне грозило, — это лёгкий ожог и недовольство нечисти, то хватать цыганский заклад руками было чревато гораздо более серьёзными проблемами. Так что рисковать я не стал, выцепив мешочек «призрачной рукой». И правильно сделал, потому что из норы тут же выскочили несколько крупных крыс, с остервенением принявшихся прыгать, пытаясь достать заклад. Стой я поближе — точно кинулись бы на меня, но я держался на отдалении, так что успел угостить тварей искрами, перебив всех, но из норы показались новые. Пришлось кинуть заклад в ведро, предварительно вытряхнув оттуда уже ненужную крысу, и позорно ретироваться, хотя я лично предпочитал считать это тактическим отступлением. Да, я мог бы устроить побоище, но зачем? Да и мало ли какая пакость могла в них притаиться. И этих зря прибил, теперь башню мало того что чистить надо, так ещё и дезинфицировать.

— Петь! Срочно! Надо полыни найти, побольше! И бочку какую ненужную! — С лесов я буквально спорхнул ястребом, прижимая к себе ведро с опасным грузом. — И дров! И воды, но это потом, сейчас главное — полынь и дрова!

— Ага, ща всё будет! — обрадовался возможности помочь сын главы сельсовета и тут же сорвался с места в сторону фермы. Потом остановился, плюнул и кинулся к машине. — Дойка же сейчас! Все там!

Минут двадцать, пока Пётр не вернулся, я развлекался тем, что сбивал искрами появившихся крыс. Зараза заразой, но, когда на тебя кидается серая тварь, сидеть просто так не получится. Так что я набил десятка три, а может, и больше, стараясь подводить их к одному месту, чтобы потом было проще обработать. Ведро всё это время стояло возле меня, приманивая серую мерзость. И казалось, им не будет ни конца ни края.

— Нашли?! — Хвостов выпрыгнул из машины, когда она не остановилась полностью. — Ну, слава яйцам! И чего теперь?! Мы бочку привезли и дрова. Полынь сейчас будет, не знаю, хватит её или нет, но, если надо, ещё нарвём.

— Значит так. — Я сшиб очередную крысу и принялся командовать, полагаясь больше на импровизацию, чем на полученные в техникуме знания. — В бочку до половины налить воды. И нужна доска. Её положить на край, чтобы получился пандус. Дрова давайте и полынь. Думаю, этого будет достаточно. Сейчас в ведре запалим костёр, в него полынь и цыганский заклад. И всё это дело в бочку поставим.

— Чтобы крысы сами в неё шли?! — догадался Петька, держащий в руках охапку остро пахнущей травы. — Шикос! А они пойдут? Не дураки ведь. Крысюки твари хитрые, хрен их в капкан поймаешь. А тут добровольно в бочку…

— Куда они денутся, — отмахнулся я, набивая ведро дровами и пристраивая на подушку из полыни мешочек, в котором, судя по всему, были крысиные кости. — Магия не даст им сорваться. Вот увидите. Arde!

Дрова полыхнули, словно облитые бензином, но огонь тут же опал, придавленный моим «Щитом». Мне не нужно было, чтобы всё сгорело разом, тогда не получится фокус с крысами. Наоборот, желательно растянуть процесс, так что я добился небольшого горения, закинул ведро в бочку, куда мужики уже натаскали воды, и принялся ждать. Вместе со мной за происходящим с жадным азартом следили Петька и Виктор Михайлович. Остальные хоть и поглядывали, но не приближались. Мол, ну её нафиг вашу магию. Нам и так хорошо.

И крысы пошли! Сначала одна, порыскав, сунулась к доске, взбежала и не раздумывая прыгнула в воду, затем другая. А после они потянулись сплошным серым ковром, закрывая землю от горизонта до горизонта. Ладно, шучу, но штук пятьдесят крупных тварей я насчитал. А ведь были ещё и мелкие, некоторые вообще только родившиеся, даже ползать толком не умеющие, но магия гнала их на зов заклада ведьмы, и они ползли как могли. И падали в воду, уже кишевшую их собратьями.

Тем временем пламя в ведре разгорелось не на шутку, и это было хорошо, потому что иначе пасюки точно попытались бы достать из него заклад. А так запах полыни и огонь отбивали у них желание лезть в ведро, но и из бочки крысы выбраться уже не могли. И топили друг друга в попытке выпрыгнуть. Однако я не хотел давать тварям ни малейшего шанса, и как только последние крысы шлёпнулись в воду, сотворил над ними «Щит», притапливая зверьков и не давая им глотнуть воздуха. Пара минут, и любое движение в бочке остановилось. А ещё через несколько десятков секунд я отменил заклинание и устало привалился к машине.

— Всё? — Хвостов явно хотел заглянуть в бочку, но решил не подходить. — Дело сделано?

— Почти. — Я окинул взглядом окрестности силосной башни. — Теперь надо бочку, трупы крыс и всё остальное, включая даже воду, в которой они утонули, сжечь. Да, воду тоже, цыганские проклятия очень прилипчивая штука, и лучше с ними не рисковать. Сольёте воду куда-нибудь, а там ладно если крысы заведутся, а может и что-то пострашнее. Гораздо страшнее. Ведьмы, особенно цыганки, очень любят в своих чарах обращаться к потусторонним сущностям, и чаще всего они весьма и весьма опасны. Может, не демоны, но точно ушли не очень далеко. Так что сжечь, да ещё с добавлением в огонь полыни и чертополоха. Лучше всего на осиновых дровах. Это будет идеально. А остатки закопать на скотомогильнике. У вас же есть такой? Вот самое оно будет.

— А с башней что? — идея спалить всю эту гадость не вызвала у председателя никакого отторжения. Его заботило совсем другое. — С ней что делать?

— Разжечь внутри костёр, тоже желательно из осиновых дров. — Мне не нужно было ничего придумывать, методики очищения от проклятий были прописаны в методичке, и по ним я получил твёрдую пятёрку. — Весь мусор с пола — в огонь. Туда же побольше полыни, чертополоха, можно зверобоя и крапиву, лишним не будет. Нужно, чтобы дым как следует обкурил башню изнутри. Пепел от костра собрать и туда же, на скотомогильник. После пол промыть проточной водой, или приедете ко мне, наберём из домашнего колодца пару фляг, этого должно хватить. А дальше уже можно использовать башню по назначению. Никаких проклятий в ней не останется.

— Я надеюсь, вы лично всё проконтролируете? — Было видно, что Хвостову очень не хотелось разбираться с этим самостоятельно. Да и я не собирался отпускать процесс на самотёк, так что, естественно, кивнул. — Вот и замечательно! — аж расцвёл председатель. — Тогда сейчас дрова подвезут, и начнём. Чем быстрее управимся, тем лучше, правильно?!

— Конечно. — Я повернулся к Петру. — Похоже, к русалкам мы сегодня не поедем. И ты бы сгонял к бате, объяснил ситуацию. А это здесь ещё работы на пару часов. Башней и завтра можно заняться, а вот дохлых крыс действительно нужно спалить чем быстрее, тем лучше. А то мало ли. Цыганские ведьмы весьма паскудный народ, и от них стоит ждать любой гадости. Так что лучше держать всё под контролем, во избежание, так сказать. Ведь предотвратить всегда проще чем потом расхлёбывать последствия, уж поверь моему опыту. Я насмотрелся на тех, кто считал, что это всё глупости и его не касается. И многих из них мы изучали уже посмертно, а мне такого счастья не надо. Мне жить гораздо больше нравится, чем умирать.

Глава 9

Глава 9

— Хозяин, просыпайся! — Настырный голос Хована буквально вворачивался в мозг и выдернул меня из пучины сновидений. — Вставай! Солнце давно поднялось, дел невпроворот!

— Я сейчас тебя развоплощу, блин. — Открывать глаза было откровенно лень. — Ты чего, не видел, во сколько я вернулся? Даже не ужинал, так вымотался. Полночи цыганских крыс жгли, потом останки хоронили на скотомогильнике. У тебя вообще совесть есть?

— Дык я-то чё? — пошёл на попятную домовой. — Я ничо. Это Петька, старостин сын, у дверей уже трётся, а то чего? Завтрак сготовил, на столе, горячее всё, да и сижу жду.

— Завтрак, говоришь. — Валяться смысла не было, всё равно уже проснулся, так что я потёр лицо и резко сел на кровати. — Завтрак — это хорошо! Но сначала надо умыться. И Петра позови. Он, поди, тоже нормально не поел.

— Дык как я его позову-то? — возмутился было сусед, но я его уже не слушал, скинув одежду и забравшись в душевую кабину.

Вчера ночью и помыться толком не успел, настолько был уставший. А вонь соляры и палёной крысиной шерсти, казалось, въелась в кожу, так что я с удовольствием минут двадцать оттирался мочалкой, пока наконец не почувствовал себя чистым. И лишь после этого растёрся жёстким полотенцем, натянул чистое бельё, штаны и вышел в кухню. А там уже обнаружился младший Кузьмин, с интересом вертевший головой по сторонам.

— Привет, Петь. — Я пожал парню руку. — Проходи, давай позавтракаем. А то в животе кишка кишке стучит по башке.

— Да я дома поел, — начал было отнекиваться тот, но скорее для порядка, потому что шустро плюхнулся на табурет и схватил вилку. — Ты извини, что я зашёл, просто дверь открылась, ну, я и подумал, что ты уже выходишь.

— Не, это Хован, домовой мой, тебя приглашал. — Я тоже взялся за столовые приборы, отломив здоровенный кусок хлеба, и первым делом макнул его в жидкий желток. — М-м-м! Фантастика! Всё-таки у деревенской еды совсем другой вкус!

— Угу, — поддакнул Пётр с набитым ртом, но, проглотив, уставился на меня горящими глазами. — Чё, прям всамделишный домовой?! А поглядеть можно?!

— Да он не девка, чтобы на него любоваться. — Я покосился на недовольную морду Хована. — К тому же ему непросто показываться обычным людям, особенно днём. Вот вечером или ночью уже полегче, но, опять же, чего на него смотреть, домовой да домовой. Видел же рисунки? Вот сто процентов такой же!

— Не, рисунки — это одно, а вживую увидать — совсем другое дел. — Кузьмин так шустро работал вилкой, что казалось, дома его вообще не кормят. — У нас их только Наташка видела, но она ведьма. Ходит, нос задирает. По сторонам даже не смотрит. Вот я бы её и осадил.

— Если мне помогать будешь, насмотришься ещё, — отмахнулся я. — Вот ночью поедем с русалками договариваться, будет чего рассказать и Наташке, и остальным. Кстати, надо бы с ней познакомиться. Это ведь молодая ведьма? Есть же ещё и старая? Марфа вроде.

— Ага, но с ней стараются дел не иметь. — Пётр шумно выхлебал большую кружку молока и выдохнул. — Фух! Наелся! Вкусно, прям как бабка моя готовит! Неужели в Москве все так умеют? Я думал, там яичницу на сале не жарят, а какие-нибудь бифштексы едят.

— Дефлопе с семечками кациуса под соусом «Фиеста». — Я с трудом удержался от смеха. — Не, там едят то же, что и везде. В ресторанах, конечно, извращаются по-разному, а дома всё та же картошка, макароны, огурцы да помидоры. А готовил не я, а Хован. Так что это его благодари. Только без спасибо, не любит нечисть этого слова.

— Да ты что?! — вылупился на меня парень. — Тогда это, спас… то есть благодарю, дядко Хован! Накормил от души! Давно я такой вкусной яичницы не ел! Чтобы на шкварках, да с лучком, да с зеленухой и помидорками! Вот от души спас… благодарю!

— Ладно, скажи ему, чтобы ещё заходил. — Домовой хоть и сделал вид, что его ничуть не трогает благодарность Кузьмина, но я видел, что ему приятно. — Чай не обеднеем, раз–другой накормить.

— Хован говорит, пожалуйста, — перевёл я ворчание для Петра. — Ну что, сейчас к башне опять? Надо обкурить её, чтобы остатки проклятия выгнать. А потом этот наряд закроем и вечером к русалкам. Надо с ними разобраться побыстрее, а то мало ли. Сейчас жарко, кто-то может в пруд сунуться и уже не вынырнуть. Зачем нам лишние жертвы? Нам и не лишние не нужны, правда?

— Ага! — Младший Кузьмин шустро закинул в рот остатки своей порции и подскочил на ноги. — Я у машины буду! Сразу тогда и поедем! Ещё раз спас… благодарю, дядко Хован!

— Благодарит он. — Домовой проводил взглядом выскочившего за дверь парня. — Обормот. Как был в детстве, так и остался. А ты, хозяин, чаво всякую гадость в дом тащишь?! Думаешь, оно тебе хиханьки да хаханьки?! А заведётся кто, потом не вытравишь?!

— Ну, на это ты и нужен, чтобы ничего не завелось. — Я даже бровью в ответ не повёл на подобный наезд. — Но ты вообще о чём? Тараканов, что ли, в чемодане привёз? Так вроде у нас дома их не было. В поезде, может, подцепил?

— Да про кикимору я, дурья твоя башка! Про кикимору! — Сусед аж бардовым стал, так его моя непонятливость возмутила. — Кикимору ты в кармане приволок! В мой дом! Она же тут такое устроит, такое! Весь дом на уши поставит! Порядку не будет, одна беда да разруха!

— Ну, допустим, это мой дом. — Давать спуску обнаглевшей нечисти я не собирался. — А что до кикиморы — так возьми и перевоспитай. Чтобы не шалила, а помогала. Пусть пряжу прядёт, они же это дело любят. Да и тебе будет с кем пообщаться. Всяко лучше, чем скучать в одиночестве.

— Да что эта дикая клуша может знать?! — ещё больше налился кровью Хован. — О чём с ней говорить?! О цвете болотных лягушек?! Или о пряже?!

— Вот и займёшься просвещением. — С каждой минутой идея оставить кикимору себе нравилась мне всё больше. Не думаю, что Хован станет хуже готовить или там дом забросит, зато уж точно не позволит ей хулиганить. Изгонять нечисть я не хотел, но и бросить дикую кикимору, раздраконенную крысами, без присмотра было огромной глупостью. А тут решение само в руки шло. — Закрыли вопрос. Где там её игрушка? Тащи сюда.

— Я… да я… ну, хозяин, — попытался возмущаться домовой, но под моим взглядом сдулся и, исчезнув на мгновенье, вернулся с клубком, завёрнутым в платок. — Вот!

— Благодарю. — Я принял игрушку и, развернув, уложил у печки в самую густую тень. — В тёмном углу, где тлеет зола, выйди кикимора, явись на глаза! Слушай волю мою, властью и силой зову!

Заговор простенький, но тут важен настрой и вложенные эмоции. Ну и магия, конечно. Так что, едва я закончил читать, как клубочек задымился, и из пара соткалась невысокая, мне даже по колено не будет, фигурка. Скрюченная, с костистыми руками, скорее напоминающими ветки, худым лицом, на котором выделялся острый, длинный нос, обряженная в какие-то лохмотья. Кикиморе явно не нравилось то, что её выдернули чужой волей, да ещё и днём, и, скрючившись ещё сильнее, нечисть зашипела на меня, размахивая лапками.

Выглядело это потешно, но на самом деле кикиморы были весьма опасны для обычных людей. И придушить могли, и глаза выцарапать. Про детей вообще молчу, младенцев запросто могли сожрать или утащить на болото, но таким обычно дикие кикиморы занимались. Эта же явно была домашней, хоть и одичалой. Причём довольно молодой. Я бы сказал, очень молодой и слабой. Чтобы изгнать такую, достаточно одной воли, подкреплённой силой магии, но стоило ли оно того?

— А ну цыть! — Пока я разглядывал гостью, вперёд выдвинулся Хован, закрыв меня широкой грудью. Выглядело это забавно, домовой и сам не отличался огромным ростом, хотя над кикиморой немного нависал. Зато в нём чувствовалась сила и уверенность, отчего гостья съёжилась ещё сильнее, перестав шипеть и затихнув. — Ишь ты, волю взяла, в чужом доме на хозяев шипеть! Ужо я тебя! От щаз за шкирку ухвачу да на самый солнцепёк выкину! Будешь знать, как хвост топорщить!

— Осади, Хован, — притормозил я разошедшегося суседа. — Запугал нашу гостью, она того и гляди в обморок брякнется. Поздорову, кикимора-матушка, прости, что позвал тебя в неурочный час. Некогда мне было полночи дожидаться, дела, заботы. Жить тебя хочу позвать. Кормить буду, честь по чести, молоко, сливки, каша, даже мёд по праздникам. Ткани на одёжку дам. А ты уж не обидь, отслужи. Будь хозяйкой в доме да помощницей домовому!

— Ну, чего затихла?! — Сусед грозно сдвинул брови. — Кудесник тебя зовёт, честь по чести! Совсем дикая, что ли?!

— Шы-ы-ш! — клацнула зубами в его сторону кикимора, но больше агрессии проявлять не стала. Блеснула в мою сторону чёрными глазами и плотнее сжалась, прижимаясь к печке. Было видно, что та ей нравится, и нечисть инстинктивно пыталась спрятаться, но не могла, удерживаемая моей волей. Однако сам факт, что кикимора не пыталась вырваться, можно было расценивать положительно.

— Ой, да что с ней церемониться! — Хован тоже оценил настроение гостьи и метнулся вперёд, ловко ухватив её за загривок. — Ты, хозяин, иди, работай. А мы тута сами управимся! Объясню этой бестолочи, кто тут главный и кого слушать надо. Ты, главное, про ткань не забудь. А то стыдно перед обчеством будет за такую оборвань!

Хлопок, и оба нечистика пропали, будто их и не было. А я с улыбкой поднялся на ноги. Всё, можно сказать, кикимору пристроили, теперь домовой возьмётся за её воспитание. И ладно, будет ему подруга. В мифологии кикимор часто называют жёнами домовых, но это не совсем так. Они могут ими быть, а могут и не быть. Могут вообще отдельно жить в доме, правда, тогда между нечистью обязательно будет война. Ни один не потерпит другого на своей территории, и будут стараться всеми силами выжить соперника.

Кстати, не всегда в таких схватках побеждали домовые, сильная кикимора запросто могла задрать молодого суседа. Но такие твари обязательно перерождались во что-то куда более опасное и подлежали немедленному уничтожению. Как и одичалые домовые, ставшие навью и готовые убить всё живое. Но теперь всё было в порядке, Хован взял шефство над гостей, а та не могла оказать ему никакого сопротивления. Крысы изрядно ослабили кикимору, но сейчас это было даже в плюс. А когда войдёт в силу, будет уже мужняя жена и хозяйка в доме. Ну не красота ли?!

— Готов? — Я вышел на крыльцо уже при полном параде, оставив нечистиков самих разбираться между собой. — Погнали. Пора заканчивать с этой эпопеей.

Нас уже ждали. И вчерашние мужики, с которыми мы жгли крыс и закапывали останки на скотомогильнике при свете фар, и сам Виктор Михайлович, нетерпеливо расхаживающий вокруг башни. Конечно, в деревне принято просыпаться с первыми петухами и сразу браться за работу, но я человек городской, привыкший к стабильному рабочему дню, так что угрызения совести если и проснулись, быстренько спрятались обратно, а я спокойно вылез и машины и пожал руку Хвостову, а затем и мужикам.

— Ну что, Лука Артёмович, у нас всё готово! — Председатель кивнул на приличную кучу сухих дров и целую копну полыни. — С утра свежей накосили!

— Столько нам и не нужно, но, если ко мне домой остатки доставите, буду благодарен. — Полынь использовалась во многих зельях, да и в целом это было идеальным средством против потусторонних сил и проклятий, так что я с лёгкостью нашёл бы применение и большему объёму травы. — И да, давайте начинать. Только воды бы пару вёдер найти. Дрова слишком сухие, быстро сгорят, а нам нужен дым.

— Сделаем, — согласно кивнул Хвостов и махнул рукой. — Давайте, мужики! Раньше начнём, раньше закончим!

Судя по приготовленным верёвкам, блокам и полотну, Виктор Михайлович подход ко всему имел основательный, так что на разведение костра ушло не более получаса. Уложенную поверх дров полынь тщательно полили водой, зажгли растопку и шустро покинули башню, потому что по мере того, как дерево разгоралось, дым становился всё гуще. В итоге силосная башня стала напоминать гигантскую кубинскую сигару, настолько густой дым из неё повалил. И, нырнув в астрал, я буквально воочию наблюдал, как вместе с дымом полыни растворяется чернота, оставленная проклятием. И вскоре оно полностью исчезло, оставив после себя лишь запах палёной крысиной шерсти и быстро стихший звон монисто.

— Готово! — Я тайком облегчённо выдохнул. Пусть я и выглядел как абсолютно уверенный в себе специалист, это было моё первое настоящее дело, и я очень переживал, как бы не накосячить. Но вроде бы обошлось. Я всё сделал правильно, проклятие было сто процентов уничтожено, место очищено, и теперь моя работа закончена. — Осталось дождаться, пока дым выветрится, и можно заниматься ремонтом. Пол, наверно, стоит заново забетонировать. Крысы его основательно погрызли. Но больше их тут не будет. Проклятых, я имею в виду. Если и появятся, то только обычные, но вы мне, если что, маякните. Приеду проверю.

— Добро! Вот спасибо, а то я голову уже сломал, что с этой башней делать. Теперь, конечно, подлатаем, всё как надо сделаем! — обрадовался Хвостов и тут же замахал руками мужикам: — Сворачивайтесь! Тут дня три делать нечего, пока весь дым вытянет. Давайте, остатки полыни к дому Луки Артёмовича оттартайте и на работу возвращайтесь. Хватит балду пинать! Крышу на втором коровнике когда закончите?!

— Строго вы с ними. — Вмешиваться я не собирался, да и по опыту знал, что, если рабочих не пинать, процесс ремонта может затянуться на бесконечность. — Наряд подпишете?

— Да, конечно, — не стал рядиться председатель и черкнул закорючку в выданной мне главой бумаге. — Но, если что, я же могу рассчитывать на помощь?

— Не вопрос. — Я пожал плечами. — Это моя работа. Так что обращайтесь, чем могу — помогу. Петь, поехали! Пока твой батя на обед не ушёл, сдадим наряд, и до вечера ты свободен.

— Лука Артёмович, погоди секунду, — притормозил меня Хвостов. — Я про своё обещание помню. Вчера вечером загнали машину в МТС, сегодня мужики её раскидают, всё что надо смажут, проверят и обратно соберут. Дня три потерпишь? Не горит?

— Да хоть неделю. — Я пожал плечами. — Всё равно особо на свой транспорт в ближайшие пару лет не рассчитывал. Так что без проблем, буду только благодарен.

— Ну и чудно, — обрадовался Виктор Михайлович. — А то мне тоже треплом выглядеть не хочется. А машина, как для наших мест, отличная. Старенькая, не без этого, но на ходу будет, это гарантирую. А кузов мужики подварят, где надо, заново покрасят, и ещё лет двадцать пробегает. НЭШ, ему ж сносу нет, только масло вовремя меняй.

— Ну и замечательно! — Честно говоря мне было всё равно, хоть НЭШ, хоть АЗЛК, хотя такой машины навскидку я не вспомнил. Главное, чтобы на ходу была и печка работала, а то в Сибири без отопления даже магу совсем несладко придётся. — Тогда жду. А сейчас извините, надо наряд закрыть и к ночи подготовиться.

— Да, про русалок слышал, — кивнул Виктор Михайлович. — Правильно, не надо нам таких проблем. А то, глядишь, и скот начнут топить, кто их, заразу такую, знает. Так что не задерживаю! И, если что, звоните!

К счастью, Николай Петрович оказался на месте и уже был в курсе, что мне удалось решить проблему с силосной башней. Подписанный наряд был торжественно убран в папочку, мне пожали руку, напоили чаем и пожелали дальнейших успехов. По лицу главы сельсовета было видно, что он доволен результатом. Оно и понятно, успешный колхоз-миллионер на его территории давал ощутимый бонус к статусу и позволял открывать некоторые двери ногами не только в районе, но и в области.

А ещё Кузьмин явно не доверял моему опыту, хоть это тщательно скрывал. И тут я его прекрасно понимал. Молодой специалист он ведь только называется специалистом. Ключевое слово тут «молодой», а значит, неопытный. Чтобы вырастить из него настоящего профессионала, нужны годы. И я вполне мог облажаться, даже скорее, этого все ждали. Так что мой успех приятно удивил главу сельсовета, но это было только начало. Я собирался всем доказать, что прибыл сюда не для галочки, а как настоящий специалист широкого профиля. И русалки должны были стать очередной ступенькой на пути к намеченной цели.

Глава 10

Глава 10

— Слышал, слышал уже! — Николай Петрович встретил меня чуть не в коридоре, сияя словно начищенный медный пятак. — Только что Михалыч звонил, то бишь товарищ Хвостов. Говорит, всё сделано в лучшем виде!

— Ну, насколько «в лучшем» будет видно со временем, но наряд он подписал. — Я пожал руку главе сельсовета, протянув лист заказа. — Но не думаю, что возникнут проблемы. Мы всё сделали по уму, заклад уничтожили, крыс сожгли, остатки закопали на скотомогильнике, пересыпав солью и полынью. Приглядывать, я, конечно, буду, но уверен, без внешнего вмешательства рецидивов не случится.

— Да, Виктор Михайлович про цыган говорил, — нахмурился Кузьмин. — Вот ведь паскуды! Только вред от них один! То коней покрадут, то скот порежут, теперь вот это ещё! Ну ничего, пусть только попробуют на моей земле озоровать, я с ними церемониться не буду! Вызову наряд из райцентра, и поедут на Колыму. Как считаешь, Лука Артёмович, хватит этого, чтобы их посадить?

— Вполне. — Я пожал плечами. — Но тут ведь дело такое. Если табор будет другим, то на них старые дела повесить не поучится. И, если примете совет, не возитесь. Судиться с цыганами всё равно что стричь свинью. Визга много, а шерсти всего клок, да и та щетина, годная только на щётку, пол мести. Гоните их сразу со своих земель, а перед этим мага пригласите, чтобы проследил и заклад не подкинули. Вот если за руку их поймать, тогда да, можно по полной засадить, но всё равно возни слишком много ради морального удовлетворения.

— Да, я тоже так считаю, — плюхнулся в своё кресло Николай Петрович. — Ладно, это дело будущего, может, и не приедут к нам цыгане вовсе, а сейчас давай с тобой к нашим баранам вернёмся. Значит, наряд я закрываю. Михалыч акт выполненных работ сегодня подпишет. Заберёшь и можешь оправлять отчёт в район. Я наряд с актом в райисполком официальной почтой перешлю, и всё, можешь ждать премию. Обычно у нас всё довольно быстро проводят, так что если не в аванс, то в зарплату деньги точно будут. Ну и, Михалыч сказал, с тобой лично рассчитается.

— Да, товарищ Хвостов обещал с транспортом помочь. — Отказываться от собственного транспорта я не собирался, разве что там будет что-то вовсе убитое. Но не думаю, что до такого дойдёт. Председатель «Маяка» показался мне весьма разумным человеком. Прижимистым, не без этого, но в меру. Одна его машина чего стоила. «Плюшкин» такую не возьмёт, а вот тот, кто понимает, что от хорошего авто зависит многое, в том числе и возможность добраться в любую точку хозяйства, запросто. Собственно, именно поэтому я не стал отказываться от помощи. Это сейчас лето, а скоро пойдут дожди, потом ляжет снег, и пешком уже никуда не доберёшься. По деревне ещё ладно, но если чуть дальше, то всё, труба. И машина тут весьма кстати. — Надо только с бензином что-то решить.

— За это не беспокойся! — обрадовал меня глава. — Выдадим тебе талоны, честь по чести. Заправляться на нашем МТС будешь. Так что не переживай, не дадим пропасть.

— Благодарю. — Я и не сомневался, но уточнить стоило. — Тогда я пойду. Обедать пора да отдохнуть. Вечером с Петром собираемся к русалкам. Я его к воде не пущу, а то мало ли что, но в целом помощь может оказаться не лишней. С кикиморой и проклятием он мне здорово помог, так что спасибо вам, что послали сына. Без него я бы возился гораздо дольше.

— Да чего там, — отмахнулся Кузьмин, но я видел, что ему приятно. — Всё равно на каникулах ничего не делает, только бражку хлещет с дружками да за девками гоняется. Пусть пользу приносит. Так что, если нужно, дёргай его без вопросов! Хватит бока Петьке пролёживать! Может, ума наберётся! А, кстати, ты колорадским жуком не занимался ещё? А то в этом году спасу от него нет, хоть бери и огнемётом проходи по картошке.

— Да когда мне было? — Я даже удивился. — Но сейчас пойду домой, гляну, чего там по ингредиентам есть. Если чего не хватает, закину список. Ну а если всё в наличии, то завтра–послезавтра попробую сварить пробную партию зелья. Рецептура у меня имеется самая новая, буквально в этом году утверждена, так что жукам вашим точно карачун придёт. С гарантией.

— Добре! Добре! — От избытка эмоций Николай Петрович даже по столу хлопнул. — Веришь, нет, уже сил не осталось с этой тварью бороться. И ведь жучок маленький, плюнуть и растереть, но какой противный! Никак его не выведешь! Викентий Николаевич тоже всё какую-то отраву варил, год–два его нет, а потом, глядишь, опять лезет. И плевать он хотел на всякую отраву.

— Ходят слухи, что на самом деле колорадский жук — это химера, выведенная ведьмами из Салема. — Такие байки действительно ходили, так что мне даже не пришлось ничего выдумывать. — Как и энцефалитные клещи. Только последние твари заточены на заразу, а вот первые тупо на выживаемость. Точнее, приспосабливаемость к разным химикатам. Девяносто девять процентов популяции от новой отравы умирает, остаётся один процент, который впадает в спячку. Перерабатывает яд, вырабатывает устойчивость и, очнувшись, восстанавливает популяцию. Поэтому их так сложно вывести даже магическими декоктами. Надёжно работают только зелья и заклинания с некросоставляющей, но тут есть нюанс. Если ими часто пользоваться, можно тупо уничтожить плодородный слой и создать участок проклятой земли. А там мало того что расти ничего не будет, так ещё какая-нибудь нежить зародиться может.

— Нежити нам ещё не хватало, — размашисто перекрестился Кузьмин, что, впрочем, меня ничуть не удивило. Свобода вероисповедания в Союзе была не пустым словом, да и служители культа, неважно, православные батюшки, мусульманские имамы или даже иудейские раввины, долгое время считались главными борцами с восставшими мертвецами. Да и в целом являлись неким противовесом магам, причём куда более широко распространённым, отчего люди тянулись к церквям. Кстати, я сделал себе пометку, надо бы зайти в храм, познакомиться с батюшкой. Лишним не будет, зато, может, удастся избежать конфликта. — Ладно, не буду тебя задерживать. Иди обедай, отдыхай, а Петьку я пришлю ближе к вечеру.

Попрощавшись, я двинул… в магазин. Пора было наконец закупиться продуктами хотя бы на первое время. Да и хлеба дома не имелось, а без него что за обед. Да и в целом стоило пополнить запасы. Подъёмные я получил в тот же день у Тамары Михайловны, оказавшейся не только главбухом, но и кассиром. Триста рублей являлись минимальным размером оплаты труда, были неплохими в целом деньгами, особенно в качестве подъёмных. Жить на них уже было бы сложновато, но даже в Москве многие умудрялись укладываться в подобный бюджет. Я, правда, привык к куда большим тратам, но это были деньги родителей, а последние несколько лет я жил отдельно, в общаге, стараясь уложиться в студенческую стипендию. Те же самые триста рублей, между прочим. И ничего, голодать не приходилось. Правда, одежду по-прежнему покупали родители, но это уже нюансы.

— Лука Артёмович! Здравствуйте! — Стоило мне войти в магазин, как продавщица, та самая, которую я уже видел в день стычки с местными задирами, расплылась в улыбке, всей своей позой излучая радость встречи. — Наконец вы к нам заглянули! А то мы уже волноваться начали! В доме-то, поди, кушать совсем нечего, всё-таки три года стоял, как Викентий Николаевич съехал.

— Не без этого. — Я понимающе кивнул. — Добрый день. Вот получил подъёмные и пришёл закупиться.

— Конечно, сделаем в лучшем виде! Тем более вам и отметить есть что. — Тётка явно была в курсе всех последних событий, но оно и неудивительно. К ней стекались все новости и сплетни со всего села. И здесь, в продуктовом магазине, была главная точка по обмену информацией, так что я не удивился, заметив, как за мной заскочило ещё несколько женщин разных возрастов, но покупать ничего не спешили, сделали вид, что рассматривают выставленные на прилавок ящики с яблоками, сливами и вишней. — Виктор Михайлович вас так хвалил! Говорит, молодой, но сразу видно, специалист. Так лихо разобрался с проблемой: и причину нашёл, и цыганское проклятие вывел. Ох и повезло нам с вами!

— Ну, повезло или нет — это время покажет, но буду стараться помогать по мере сил и возможностей. — Мне даже неудобно стало от горящих взглядов окружающих. Особенно парочка дам выделялась, лет тридцати. Судя по неосознанным хватательным жестам, только присутствие конкуренток не давало им наброситься на меня прямо здесь. И нет, я никогда от общения с женским полом не отказывался, скорее наоборот, считал себя любителем подобных утех, но сейчас мне стало немного страшно, даже руку с перстнем приподнял, готовясь отгородиться от атаки «Щитом». — Только имейте снисхождение. Я буквально вчера выпустился, и опыта у меня практически нет.

— Ой, да не прибедняйтесь, Лука Артёмович! — хитро прищурилась продавщица. — Поди, неопытный цыганский заклад с ходу бы никогда не нашёл! А вы и заклад нашли, и крыс так ловко вытравили, просто загляденье, и нечисть извели! Красота, да и только! Кстати, насчёт крыс. Нет, вы не подумайте, у меня в магазине их отродясь не было. Но на всякий случай. Викентий Николаевич всегда шёл навстречу трудовому народу.

— Да и я не отказываюсь. — Подработки магам не запрещались, скорее наоборот. Считалось, что официальные наряды выписываются только на задачи для администрации, а вот всё остальное должно решаться в частном порядке. Типа того же яда для колорадского жука. Премии за решённые проблемы нам капали неплохие, за цыганское проклятие можно было рублей пятьсот ждать, но каким бы социалистическим ни было наше государство, платить за каждого оно не собиралось. — Давайте я с неотложными задачами закончу и заскочу к вам, обговорим объём работ. А пока давайте соберём мне заказ. Я хочу круп взять сразу, сахару, муки. Домовой у меня рукастый в плане готовки, а вот продуктов маловато.

— Да, конечно, конечно! — При упоминании домового по магазину пронёсся гул шепотков, а сама продавщица заметалась за прилавком. — Вы не переживайте, Лука Артёмович, сейчас всё сделаем в лучшем виде, и я сына к вам на мотороллере пришлю, чтобы руками не таскать. Всё привезёт, всё погрузит, и муки, и макарошек, и сахару. А вам сгущёнки класть?

— И тушёнки тоже. — Я с улыбкой посмотрел на стремительно заполняющийся список. — Давайте тогда так. Вы мне сейчас с собой дайте хлеба, чаю хорошего, конфет каких, чисто пообедать. А всё остальное потом уже ваш сын завезёт. Я оставлю залог, ста рублей хватит? И уже по факту рассчитаемся.

— Так и сделаем! — закивала продавщица. — Меня Людмила зовут, я тут и хозяйка, и продавщица. Так что, если вам что-то особенное надо, не знаю, конфеты дорогие, коньяк хороший или шампанское, вы говорите, я всё привезу!

— Буду знать. — Улыбнувшись, я отсчитал треть полученных подъёмных и начал прощаться. — Побегу, а то с утра на ногах и без обеда. И в ночь ещё работать. Так что прошу простить, милые дамы, но мне пора!

Подхватив свои покупки, я раскланялся и двинулся к дому. Жизнь налаживалась. Соорудить пугач для крыс было совсем несложно, простейший артефакт заставляющий грызунов чувствовать постоянную угрозу, делался буквально на коленке, там даже не заклинания использовались, а заговоры. Понятное дело, такая поделка долго не служила, зато и стоила копейки. Задирать цены я не буду, но свою сотню верну, это сто процентов. Ну и сверху ещё столько же возьму, если, кроме крыс, понадобится извести тараканов и прочую живность. Двести рублей за час работы, на мой взгляд, нормальный доход. Особенно учитывая, что тратить их мне здесь особо негде.

На самом деле я мог запросить и больше, гораздо больше. Несмотря на наличие десятка профтехучилищ, то бишь технарей, и целых трёх институтов, магов было мало. Плюс армия и спецслужбы забирали свою долю. Следом шло МВД с прокуратурой, тоже страстно желающие заполучить в свои ряды людей, способных в буквальном смысле увидеть следы преступления. И если бы я засветил свои способности к поиску астральных откликов, никто бы меня в Сибирь не отпустил. Сидел бы сейчас в Москве, скорее всего, уже был бы зачислен на юридический факультет какого-нибудь университета и следующие двадцать пять лет не вылезал бы из формы.

Остальные разъезжались по всей стране для обязательной отработки, но это была капля в море, теряющаяся на просторах нашей необъятной родины. И то, что местные ждали всего три года, можно считать огромной удачей. А уж два мага в одном селе и вовсе являлись крайней редкостью. И в целом было очень странно, что кого-то вообще сюда распределили. Обычно даже не находящийся на службе маг, живущий в населённом пункте, считается достаточным поводом для того, чтобы вычеркнуть его из списков на распределение ещё на первом этапе.

Немного выправляли ситуацию ведьмы, но надежды на них не было никакой. Природные колдуньи зачастую больше вредили, чем помогали. И не по злобе, хотя встречались и такие. Просто способы развития дара у них были очень разные и временами не совсем законные. Тут тебе и кража жизненных сил у людей, и контракты с потусторонними тварями, и ещё много чего. Те же цыганки все как одна продавали душу за силу и знание. В прямом смысле этого слова. Наличие иных планов бытия было документально подтверждено, и мы в технаре изучали их обитателей, алгоритмы общения и способы воздействия. А та же церковь не стесняясь использовала методы теургической магии и иногда добивалась значительных успехов. Правда, споры о том, имеют ли существа с иного плана отношение к христианству, велись ещё со времен Римской империи, и конца и края им было не видно.

А вот демонология была категорически запрещена, как и любые контакты с так называемыми планами «инферно». Да, те могли дать огромную силу, но при этом плату брали соответствующую. Чаще всего это были человеческие жертвы, причём чем выше запросы, тем больше требовалось жертв и тем страшнее их мучения. Конечно, всегда и во все времена находились люди, готовые пожертвовать ближними своими ради собственной выгоды, вот только подобные воздействия оставляли заметный отпечаток на душе или ауре, тут тоже споры велись уже многие столетия. И как раз священнослужители, неважно, какой церкви, хоть христианского вуду, чуяли их за версту. А отношение к проклятым у них было на удивление схожим.

В итоге получалось, что, с одной стороны, специалистов по работе с потусторонним хватало, с другой — по факту, обратиться можно только к магу. Священники тех же крыс просто не возьмутся изгонять, если крысы обычные, а не проклятые. Кстати, я сделал мысленную пометку для себя, в разговоре с батюшкой узнать, почему он сам не снял проклятие с силосной башни. Такое даже белому духовенству под силу. Ведьмы же за потраву могут запросить слишком много даже не деньгами, а чем-то иным. Отдашь то, чего дома не ждёшь, это как раз от них, и да, детей они вполне себе забирали в качестве платы. Сейчас с этим боролись, но изжить до конца не могли.

Про чернокнижников промолчу, те весь магазин проклянут вместе с продавщицами. Крысы исчезнут, факт, но на их место придут такие твари, что лучше бы крысы оставались. Поэтому и не было у меня конкуренции, что изрядно радовало. Однако это было не поводом задирать цены. В отличие от ведьм и колдунов, на штатного мага и в райисполком пожаловаться можно, а оттуда так прилетит, демоны завидовать будут. Лучше меньше да лучше. Курочка по зёрнышку клюёт, а сыта бывает, да и задачи ведь разные. За какие-то и пять тысяч содрать не грех. Так, в размышлениях о материальной стороне вопроса, я и добрался до дома, который встретил меня одуряющим запахом борща и жареной курицы. А жизнь реально начинала налаживаться, и с каждым днём мне всё больше нравилось новое место работы!