Широков Алексей

Маг сельского профиля 4

Глава 1

— И часто у вас такое? — я с интересом посмотрел на своего ровесника, одетого в форму сержанта дорожной милиции, что неуверенно мялся рядом. — Станция крупная, считая всё, что на запад или восток идёт, всё через вас.

— Да мы же скорее транзитные, — грустно вздохнул тот. — У нас максимум грузовые поезда останавливаются, пассажирские по стандарту, две минуты стоянка. Жуликов гоняем, что вагоны вскрыть пытаются, а вот такое, чтобы задержание пассажира, да с магами, это в первый раз. Это у вас жизнь интересная, а мы чего, дом работа, дом. Как белка в колесе каждый день.

— Слушай, ну надо искать себе занятие по душе, чтобы дни похожими друг на друга не казались. — мне было непривычно поучать парня своего возраста, но что я ему мог сказать? Бросай всё езжай на север? Нет уж, такую естественность я на себя брать не был готов. — У вас ещё райцентр, а как люди в деревнях живут? Да у нас в той же Ужанихе вечерами делать нечего, но молодёжь находит развлечения и без пьянок. Да хоть вон, в те же ролевые игры гонять можно! У нас и в школе целый клуб и в доме культуры играют, я знаю, и в библиотеке. Берсерк, Небожители, или вон в Подземелья и драконы или Мир боевого молота можно гонять. Ну или в Звёздное ремесло если фэнтези не нравится.

— Ну не знаю, — сдвинув шапку на лоб почесал затылок милиционер. — игры это для детей, а я здоровый лоб уже.

— Тут ты не прав. — я покачал головой. — ролевые игры тем и хороши, что развивают воображение и позволяют стать кем угодно, пусть и на время сессии. С хорошим мастером реально забываешь где находишься. Не зря же их к производству ещё сам товарищ Сталин рекомендовал. И лично участвовал в создании тактическо-стратегического военного симулятора. Говорят, что в него до сих пор даже генералы в Академии генштаба играют.

— Серьёзно? — парень от удивления даже рот раскрыл. — Да ну! Брехня!

— Да почему? — я пожал плечами. — У нас во дворе об этом мужики говорили, да и так где-то слышал. Я ж москвич, сюда по распределению попал. А так у нас в доме и полковники жили, и профессура. Про ту стратегию нам один доцент рассказывал, математик. Он тогда ещё аспирантов в разработке поучаствовал. На брехне его не ловили, кристальной честности мужик был, так что не верить смысла нет.

— Ничего себе! — милиционер уставился на меня, словно я на его глазах только что с Луны спустился. — А ты сам-то играл?

— Было дело, — я припомнил счастливое детство и грустно хмыкнул. — лет наверно, до четырнадцати в Берсерка шпилил. Где-то дома, в Москве до сих пор моя колода валяется. Сейчас поди, устарела уже. Я не следил, но там куча обновлений выходила. Потом правда, бросил, по независящим от меня причинам. А сейчас, кстати, снова начал играть. Девушка меня пару раз на сессии ролевух затаскивала. Как раз в библиотеке играли. Она сама учитель русского и литературы, с детства играми увлекается. Так что пару деревень от злобных псоглавцев спасли.

— Надо попробовать… наверное. — уверенности в голосе сержанта оставшегося безымянным не прибавилось. — Да ну! Засмеют меня там!

— Так я не настаиваю. — стоять просто так было скучно, так что я был не против потрепать языком. — Тут ведь главное что? Найти себе занятие, которое будет давать эндорфины, ну гормон удовольствия, и при этом не спиться. Это может быт что угодно. Хочешь — рок группу собери, хочешь — в хоре пой или танцуй. Да хоть солдатиков раскрашивай!

— Ну это вообще детский сад! — возмутился милиционер. — Ты бы ещё куличики из песка лепить предложил!

— Ты сейчас только что весьма уважаемых людей оскорбил. — хохотнул я. — был у меня в школе одноклассник, так у него дедушка академик, профессор исторических наук. Вот у него было увлечение раскрашивать солдатиков. И я тоже поначалу смеялся, а оказалось что это очень серьёзное дело и абы кто с ним не справится. У нас в стране есть одна контора, что два раза в год выпускает наборы по сорок штук солдатиков. Наборы тематические, привязанные к определённой эпохе и стране. Для начинающих там брошюра идёт, где всё расписано, но в среде увлекающихся считается самым шиком её не читать, а делать всё самим. И вот этот академик он заставлял жену сразу выкидывать коробку и брошюру не показывая ему, а после начинал работать.

— А в чём прикол? — не понял парень. — Ну солдатик бери да крась.

— А что это за солдатик? — ответил вопросом на вопрос я. — Какая эпоха, какая страна? Допустим по некоторым признакам ты увидел что это Пруссия начало восемнадцатого века, хотя эти признаки ещё надо найти. Хорошо молодец, а что за полк? Какие у них цвета мундиров? Какое знамя? А вдруг есть отличительные особенности у барабанщиков и знаменосцев? Там я тебе скажу такое исследование требуется что шарики за ролики заходят. И ладно Пруссия, по ним хоть материалов много, а ну как в наборе будут самураи эпохи Нара или Эдо? Или вообще индейцы. Поди пойми сначала какое это племя. А ошибиться нельзя, у них целые фестивали проходят, где свои работы выставляют. Привезёшь неправильно раскрашенные фигурки тебя заклюют. Потом во век не отмоешься от позора.

— Фига се!!! — искренне восхитился милиционер. — Ты прикалываешься надо мной что ли?

— Да если бы, — я наигранно тяжело вздохнул. — Это ты ещё про филателистов не знаешь. Вот где мрак и беспросветная хтонь. Они за марки людей резали. Серьёзно! И не только резали. Травили, стреляли, сбрасывали под поезд. Страшные люди, говорю тебе.

— Не, нафиг эти марки! — вздрогнул сержант. — я лучше в зал ходить начну. Занимался когда-то, но после армии бросил. Там хоть морду могут набить, но не зарежут.

— Факт, — я кивнул, стараясь скрыть улыбку, а после замер, услышав карканье призрачного ворона. — погоди ка! А это не наш клиент?

— Где? — начал озираться милиционер, но я и так понял, что никто кроме меня не видит девушку, выскочившую из вагона на перрон.

Я тоже замер, разглядывая незнакомку. Невысокая, в простеньком пальто, вязаной шапочке, ботинках и с небольшим чемоданом в руках она не выглядела опасной, но при этом что-то внутри меня говорило, что здесь что-то не так. Слишком лёгким выглядело пальтишко, а ведь, несмотря на то, что уже стояла середина марта, морозы и не думали отступать. Конечно, это ничего особо не значило, но вот то, что на девушку чуть не наехали телегой, от которой она ловко увернулась, уже вызывало вопросы. Что-то не замечал я у местных рабочих стремления давить всех подряд. А девица подмигнула мне, и деловито шустрым шагом направилась в сторону входа в вокзал, рядом с которым дежурила Небогатова. Но судя по тому что та скользила взглядом по перрону, странную пассажирку она не видела.

— Ну вот уж фига с два, — я сунул руку под воротник и вытащив подарок берендеев со всей мочи дунул в свистульку.

Реальность дрогнула, словно кто-то сорвал с неё тонкую плёнку, но сам вокзал, поезд и перрон не изменились. Зато деловитая девица вдруг обзавелась лисьими ушами и шикарным рыжим хвостом. А ещё вздрогнувшая Акулина Сафроновна в упор уставилась на неё, нехорошо так улыбнувшись. Я даже не успел заметить, когда в руках старой магини возникла уже знакомая мне палочка, но лисодевочка явно не собиралась знакомиться с ней поближе. Развернувшись она дала было стрекача в одну сторону, но там словно чёрт из табакерки возник Спиридон Иванович, поигрывая новой саблей, с которой практически не расставался. Остальные маги над ним немного подшучивали, но по-доброму. Все понимали, что к новому жезлу надо привыкнуть, ну и чтобы он к тебе привык. Именно оружие это тебе не просто так. Особенно такое. И девица явно что-то почувствовала, потому что развернулась и кинулась в противоположную сторону. Прямо на меня.

Двигалась лисодевочка стремительно, легко огибая людей и уворачиваясь от попыток её схватить. Ей бы по-хорошему проскочить под вагоном и отгородившись от нас поездом бежать, но как назло именно сейчас по соседнему пути проходил грузовой “стовагонник”, так что она просто оказалась бы заперта в очень узком коридоре без возможности манёвра. А я видимо, показался ей самым слабым звеном. И я не спешил переубеждать девицу в этом. Лишь когда между нами осталось не более пяти шагов протянул руку в сторону и отправил зов.

После моего эпичного боя в астрале у нас со Старыми костями наметился серьёзный сдвиг в отношениях. Они и раньше вполне себе слушались, но теперь стали помогать. Творить заклинания стало на порядок легче, сила их возросла, а ещё теперь я мог призывать жезл прямо через астрал. Достаточно было позвать и Старые кости оказывались у меня в руке, невзирая на расстояние. Этот эффект назывался “притягиванием” и был описан в научной литературе, хоть проявлялся крайне редко. Но выглядел эффектно и мог стать неприятным сюрпризом, как например сейчас, для лисодевочке. Стоило жезлу возникнуть у меня в руке, как та замерла, словно налетев на стену.

— Умная девочка. — врать не буду, я немного красовался перед незнакомкой. — Не двигайся и никто не пострадает.

— Такой сильный и смелый маг угрожает бедной девушке, — голос хвостатой оказался хрустальным, звенящим, словно в нём перекатывались звонкие колокольчики. Он в буквальном смысле завораживал. — до чего докатились мужчины. Но вы же не такие, да? Вы же не станете…

— Кар!!! — Морон вырвался у меня из груди, чуть не стегнув крылом по лицу лисодевочке и своим криком разгоняя наваждение. — Кар!!!

— Проклятая птица, — оскалилась та, демонстрируя завидный набор клыков. — Клянусь, я ощиплю тебя…

— Не стоит обещать того, что не сможешь сделать. — заклятие “Пресс” швырнуло беглянку на землю, а над ней появилась Небогатова, успевшая до нас добраться. — И не скалься, хули-цзин! Мне твои угрозы не страшны.

— Я не хули-цзин, я кумихо! — зашипела лисоухая, пытаясь вырваться, но Акулина Сафроновна ловко накинула ей на запястья особую зачарованную верёвку. — Больно!!!

— Потерпишь! — к Небогатовой присоединился Коротков, выскочив из вагона, — Ты смотри! Сумела глаза отвести! Лука ты очень удачно здесь объявился. Так бы точно ушла.

— За что её? — не то чтобы мне было жалко кумихо, скорее просто интересно. Уверен, свои мучения она заслужила, да и не причиняла верёвка особой боли. Жгла немного, не более.

— Мошенница, — пояснила Акулина Сафроновна. — Там дело в три локтя. И азартные игры, и мошенничество, и вымогательство, да и по нашему направлению хватает. Кражи под отводом глаз, ментальное внушение, когда мужики всё из дома выносили чтобы её порадовать, короче обычные лисьи проделки.

— Ничего не докажете, волки позорные! — подала голос лисица, которую закончили вязать и вздёрнули на ноги. — Нету у вас ничего на меня и быть не может!

— Ошибаешься, милочка, — Всеволод Кириллович проверил как держатся путы и передал задержанную подоспевшим оперативникам. — Мы же не сами по себе тебя ловить взялись. Ориентировки на тебя скинули. Так что нам и доказывать ничего не надо, просто сдадим тебя в спецприёмник, а там пусть опера из Омска, Красноярска и Барнаула сами разбираются. Или ты ещё где-то успела погулять?

— Дяденька ну не надо в спецприёмник, я буду послушной, — тут же заканючила девушка. — Я всё, всё расскажу, честное слово!

— Вот ещё лисе верить, — хмыкнул Ефим Захарович, крепко ухватив кумихо за локоть, а другой рукой подхватив её чемодан. — Лука, а ты чего тут вообще? За помощь, конечно спасибо, но как-то вовремя ты появился. Или на полставки оракулом начал подрабатывать?

— Вот ещё не хватало, — я чуть не перекрестился. Про магов способных заглядывать в будущее ходило много слухов и ни одного хорошего. Все сходились в одном, что они не от мира сего и живут словно во сне. При этом их прогнозы зачастую носили вероятность в пятьдесят процентов. То бишь или сбудется или нет, одно из двух. — Не надо мне такого счастья. Я киношников встречать приехал. Хочу тряпки из наследства Абалашева уже пристроить куда-нибудь. Вот должны костюмеры с Мосфильма приехать, посмотреть и отобрать что-нибудь.

— Нормально! — Спиридон Иванович подхватил кумихо с другой стороны. — а наши из студии Сибирь, что? Не захотели брать?

— Они были готовы отдельно кафтаны забрать и ещё что-то по мелочи, но Алсу меня отговорила. — скрывать этот факт от коллег я не собирался, но всё же пояснил, для понимания контекста. — дело даже не в цене, просто там некоторые вещи прям комплектами. Типа наряда опричника или парадный кафтан с поясом и штанами. Отдать можно было, но тогда и остальное придётся по частям раздавать. Вот Урусова и предложила подождать. Если москвичи не заберут сразу всё, тогда уже буду по отдельности реализовывать.

— За шубу тебе ещё раз спасибо! — не удержался Ефим Захарович. — Вот умели же всё-таки раньше делать вещи. Я в ней сколько не сидел на льду, хоть бы озяб!

— Да на здоровье, — мне было не жалко сделать приятное хорошему человеку. — Лишь бы на пользу.

— Это ты его супруге расскажи, какая польза бывает от того, что муж с утра до ночи на озере проводит. — Рассмеялся Коротков, но махнул рукой. — отправляемся! Быстрее сдадим эту Лису Патрикеевну, быстрее избавимся от лишней головной боли. Лука, тебе ещё раз спасибо. Долго ещё москвичей ждать?

— Полчаса примерно, — я бросил короткий взгляд на часы. — Да я пойду в машине посижу. Не замёрзну.

— Ну тогда давай прощаться, — начальник районного ПМАКа махнул мне рукой, а следом потянулись и остальные. Через минуту они запихнули рыжую в служебный УАЗ и унеслись куда-то в даль, оставив меня одного.

А я, вопреки тому что говорил, хоть дошёл до машины, но лишь для того, чтобы убрать в кофр Старые кости. Нечего ими народ пугать. А после сел на лавку и расслабился, несмотря на довольно ощутимый морозец. После той битвы в астрале моя жизнь более-менее вошла в колею и больше никаких подобных приключений не происходило. Я проводил профилактические осмотры, согласно утверждённого министерством Единого календарного плана магико-профилактических осмотров за 1981 год, который мне выдали под роспись. Там в принципе не было ничего такого, что я и так бы не знал, ну например, что перед Масленицей надо проверить места будущих массовых гуляний.

Но одно дело просто знать, другое когда есть чёткое предписание, на которое нужно составить рапорт. А ведь кроме работы были ещё государственные праздники. И меня по полной припрягли к организации концертов как на двадцать третье февраля, так и на восьмое марта. Я может быть и отказался бы, но Алсу вошла в организационный комитет, а отказать, когда на тебя жалобно смотрят, особенно если это происходит в тёплой кроватке, после раунда постельных игрищ было выше моих возможностей.

С иллюзиями у меня было по-прежнему плохо, так что на спецэффекты организаторам рассчитывать не приходилось, зато меня заставили петь. Да, каюсь, я дома иногда играл для Урусовой, чисто под настроение, ну и чтобы практику не терять. А то скоро май, а там и Руальная неделя. Всяко придётся с этой нечистью общаться, а они музыку сильно уважают, вот я и практиковался. А в итоге заставили выступать, да хорошо ещё что решили ограничиться тремя песнями. Дай Алсу волю она бы и вовсе мой личный концерт организовала, но сейчас желающих участвовать было слишком много, поэтому решили ограничиться тремя композициями. И их моя девушка выбрала сама, полагаясь только на свой вкус, благо он у неё был отменный и людям очень понравилось.

Натка сидела тиши воды ниже травы, но на исходе февраля начала потихоньку ездить в район. Гульбищ не устраивала, училась, что-то там сдавала, но чуяло моё сердце, это ненадолго. Чуть больше месяца оставалось до Вальпургиевой ночи, а на неё ведьмы реально дурели. И дай Бог если обойдётся только шабашем. Конечно, соваться к ведьмам в это время дураков не было, но те и сами могли прийти в гости туда где их не звали. Короче, я ждал, заранее чувствуя, как сжимается… душа в предвкушении неприятностей. И думал как бы подстраховаться, если у Натки сорвёт крышу.

— Скорый поезд “Москва-Новосибирск” прибывает на первый путь. — Хриплый динамик вырвал меня из размышлений. — Стоянка поезда две минуты.

Ну вот и дождался. Я поднялся на ноги, наблюдая как к перрону прибывает поезд, медленно останавливаясь. А после из вагона первого класса, то бишь “СВ” как сейчас стало принято говорить, стали высаживаться пассажиры. Женщина лет пятидесяти в пальто, пышном шарфе и берете. Вместе с ней трое молодых людей, две девушки и парень, тоже одетые скорее практично, чем модно, да и тяжёлые роговые оправы очков намекали, что они скорее рабочие люди чем богема, но вот последняя пара точно относилась именно к творческой интеллигенции. Явно поддатый парень, в распахнутой модной куртке, без шапки, с одной сумкой Адидас в одной руке, и глупо хихикающей девицей в другой буквально выпал из вагона, но сумел удержаться на ногах. И тут же начал громко, на весь перрон восхищаться “этой милейшей провинциальностью”. При этом девица хихикала на каждый перл типа “биографии облупившегося окна” или “благородство провинции”, но было видно, что она его особо не слушает, а пытается понять, как её занесло в такое убожество. Судя по всему, это и были те кого я ждал. Делать было нечего, я вздохнул и пошёл навстречу гостям. Пусть они мне не слишком нравились, но я всё ещё оставался магом сельского профиля, а гостеприимство было отличительной чертой русской деревни. И не мне нарушать эту традицию!

Глава 2

— Любовь Ивановна Сальникова? — я обратился сразу к женщине, как явно самой главной в этой пёстрой компании. — Добрый день. Меня зовут Лука Новиков и мне было поручено встретить вас и отвезти до места.

— Добрый день, молодой человек, — отозвалась та, внимательно меня разглядывая. — Это очень предусмотрительно с вашей стороны. Честно говоря, слабо представляю, как бы мы сами добирались.

— Только автобусом на следующий день, — я пожал плечами. — К сожалению, Ужаниха не самое популярное направление. Село находится в стороне от современных трасс, на старом Московском тракте, который так же являлся частью Шёлкового пути. Точнее его северной ветки. Но у нас ещё будет возможность об этом поговорить. Позвольте ваши вещи.

— Братишка, это ты нас повезёшь? — буквально повис на мне поддатый, успевший со своей спутницей добраться до остальных. — Милая, ты только посмотри на это лицо!!! Это же типичный комбайнёр! Я так и вижу его за рулём многотонной машины посреди бескрайнего поля спелой ржи…

— Вообще-то я москвич в двенадцатом поколении, — я легко сбросил руку с плеча, но поддатый ничуть не обиделся, лишь крепче прижав к себе захихикавшую красавицу. — и предки мои были в основном служащими. Не дворянство, мещане и разночинцы, но уж точно за сохой не ходили.

— А знаете, по вашему говору это слышно, хоть сейчас вы явно перестраиваетесь на местный, — ещё внимательней уставилась на меня Сальникова. — Даже интересно, как молодой человек с такой родословной оказался в Сибири.

— Никаких страшных тайн тут нет, — я пожал плечами, подхватив несколько чемоданов. Остальные взял парень из окружения Любовь Ивановны. — Распределение после техникума. Вот уже более полугода работаю на селе, постигаю премудрости деревенской жизни.

— И как вам? — костюмерша Мосфильма явно была настроена поговорить, но в целом и я был не против пообщаться. — Домой не тянет?

— Тянет конечно, — не стал отрицать я очевидного. — Но знаете, в целом если отбросить предубеждения перед глубинкой и провинцией, то устроился я замечательно. Да, село, но крупное, почти пять тысяч жителей. Есть и кино, и танцы и почти всё что захочешь. Хочется чего-то эдакого — всегда можно в Новосибирск мотануться. Два, три часа и ты на месте, если утром выехать хватает времени и погулять и по делам сходить и домой вернуться до полуночи. Вот если бы я был приверженцем так сказать, ночной жизни, ну знаете, вечеринки, тусовки, дискотеки, вот это вот всё, тогда возможно было бы тяжело. А раз нет мне и нормально. Да и есть что-то в деревенской размеренной жизни.

— Вот видишь, солнышко, какие люди у нас в глубинке?! — похоже, всё, что я говорил о своём московском происхождении уже выветрилось из головы поддатого, которого я никак не мог идентифицировать, но спрашивать не торопился. Мне было интересно самому понять, кто он такой. То, что они с Сальниковой вместе, но по отдельности было фактом. Она явно знала этого парня, и хоть его присутствие ей не очень нравилось, не гнала его прочь. — И с одной стороны это хорошо, кто-то должен и здесь работать, но с другой — плохо. Нельзя, категорически нельзя так жить! Зарастать тиной! Нужно рваться вперёд, гореть, понимаешь! Именно это я и хочу показать! Ого! А неплохо зарабатывают колхозники!

— Форд-Экспедиция? — так же удивилась Любовь Ивановна. — Недешёвое удовольствие. Пожалуй даже соглашусь с Жаном.

— В Ужанихе два колхоза, — я открыл боковые двери, пропуская в салон пассажиров. — и один из них миллионер. Славится своим мясомолочным стадом, а за семенным материалом и телятами приезжают со всех концов Советского Союза и даже из-за границы. У них своя порода, выведенная женой председателя, Алёной Семёновной Хвостовой, магом второй категории. Любовь Ивановна, садитесь вперёд, вам тут удобней будет.

— Благодарю, — приняла мою помощь женщина, забираясь в машину. — Потрясающе. Признаться, не слышала об этом, но я и не интересовалась. Но всё равно потрясающе.

— Это не то, что вы ожидали увидеть в сибирской глубинке? — я уселся на место водителя, захлопнув дверь. — В этом и прелесть нашей страны, Любовь Ивановна. Здесь всегда можно найти нечто потрясающее там, где совсем этого не ожидаешь. Вот например, сейчас у нас летом все рвутся на юг. Крым, Константинополь, Сочи, в идеал вовсе Куба или Ливия. И я их даже понимаю. После той же сибирской зимы хочется яркого солнца, моря, фруктов, вот этого вот всего. Но если посмотреть чуть шире, то окажется что у нас огромное количество мест, где отдохнуть можно не хуже, только эти направления никто не развивает. Тот же Манжерок например. Там сейчас начали строить горнолыжную базу, но и летом тоже есть куда приехать. Я сам не был, но знакомые отдыхали, ездили дикарями. Отсюда кстати, не так далеко, за сутки можно добраться.

— А мы раньше на Иссык Куле отдыхали. — подала голос одна из девочек Сальниковой. — у отца родня в Киргизии, мы к ним летали. Там такое озеро потрясающее. Вода прозрачная просто. И рыба очень вкусная. Янтарная форель, я такой даже в Москве не видела. Но да, инфраструктура там не очень. Есть несколько санаториев, но развлечений никаких, максимум дискотеку проведут и всё.

— Вот о чём я и говорю, — я кивков поблагодарил девушку за рассказ. — И таких интересных мест масса. Не все для отдыха пригодны, некоторые просто интересные, но соваться туда я бы не советовал, как на Васюганские топи, например, но если в болото глубоко не лезть, а прокатиться по рямам вокруг это ведь тоже впечатление. Уверен, что вы даже не представляете, что это такое. Я и сам не знал, пока недавно не побывал в одном. Потрясающие ощущения.

— Вот! Вот именно за этим я и приехал! — перебил меня Жан. — Вот она настоящая жизнь! Мы обязательно должны сесть и поговорить. Взять вина, да чёрт с ним с вином! Я хоть воду готов лакать, лишь бы до такой натуры добраться.

— Жан у нас режиссёр. — наконец, раскрыла мне секрет спутника Любовь Ивановна. — Вот хочет найти вдохновение для своего первого фильма.

— Нового! — влез поддатый режиссёр, который уже успел пройтись по ящикам, но не найдя там ни капли алкоголя приложиться к фляжке. Что характерно, его спутница тоже вроде бы глотнула, но я заметил, что она скорее смочила губы и вернула фляжку обратно. Да и по сторонам зыркала вполне себе осознанно. Почему-то память доставшаяся от альтер-эго называла её старлеткой и считала, что она на охотничьей тропе. Сам Тим с таким типажом ещё не сталкивался, поэтому своего мнения не имел. — Я работал над такими картинами как “Дневник директора школы”, “Семейная мелодрама”, “Ася”, да над “Таёжной повестью” в конце концов!

— Но только вторым помощником режиссёра. — с ледяным спокойствием отбрила его Сальникова. — Так что первого, Жан, первого. Но я верю, что у вас получится, тем более, что есть конкретная тема, а с ней всегда работать легче.

— Да, кстати, дружище! — придвинулся ближе будущий режиссёр. — Я же чего приехал, не просто так! В прошлом году у вас тут происшествие было, с восставшим кладбищем, и какой-то молодой маг дескать в одиночку сражался с упырями! Ты по любому про это слышал! Это далеко отсюда?!

— Да прилично, — я с трудом удержался чтобы не развернуться, уставившись опешившими глазами на Жана, но сумел сохранить спокойны и независимый вид. — Это совсем в другую сторону от Новосибирска. Отсюда круг придётся приличный давать. Честно говоря, не уверен, что сейчас кто-то в ту сторону поедет.

— Блин, жалко. — расстроился будущий режиссёр, но долго горевать не смог и снова пристал ко мне с вопросами. — А ты вообще что про это знаешь? Что там было? По любому же у вас слухи ходят, а может ты знаешь тех, кто там был?

— Ой, давайте не сейчас всякие ужасы! — возмутились пассажирки. — И так за окном темно уже, мы неизвестно где, а тут ещё такое!

— Да, жути там хватало, так что давай позже. — меня особо не тянуло откровенничать с каким-то незнакомцем, особенно сейчас, зная, что он собирается снять по моей истории фильм. Ведь переврёт всё как пить дать. Оно мне надо? Хотя пустить на самотёк будет ещё хуже, так что я пока не решил что делать, отложив это на потом. — и не стоит бояться. У нас тут довольно спокойно. В начале зимы, правда лешак объявился, но его быстро успокоили, а недавно ходаг забрёл, это такая громадная тварь, в основном в Северной Америке обитает. Как к нам попал никто не понимает, но поймали и отправили в зоопарк. А в остальном тишь и благодать. Летом, правда, чуть активней жизнь идёт, всё же Васюгань под боком, но охраняют её дай Бог. Боевые группы магов постоянно дежурят, так что можете ничего не боятся.

— Вот вы сейчас совсем не успокоили! — в голосе девушек слышалось искреннее возмущение. — как тут вообще можно жить?!!

— Счастливо! — я от души рассмеялся. — да на самом деле до обычных людей все эти ужасы даже не доходят. Инспекторы ПМАК бдят, вон буквально перед вашим приездом кумихо-мошенницу поймали.

— А это кто? — на смену испугу пришло любопытство. — что-то не доводилось слышать.

— Магическая лиса, оборотень. — охотно начал пояснять я. — в разных странах её зовут по разному. В Японии — кицуне, в Корее — кумихо, в Китае — хули-цзин. У нас отдельного названия им нет, но таких называют Лиса Патрикеевна. Ну и как вы уже должны были понять из контекста, это в основной своей массе хитрые бестии, промышляющие обманом, воровством, мошенничеством и тому подобными штуками. Поймать её очень тяжело, лисы в совершенстве владеют отводом глаз, иллюзиями, могут выскользнуть буквально из рук.

— А я слышала про одну такую! — обрадовалась одна из помощниц Сальниковой. — Да вы тоже слышали поди! Года два назад в новостях гремело как хитрая мошенница непмана на квартиру развела. А потом оказалось что она какая-то там лиса.

— Да, да было такое, — наперебой загалдели остальные. — там разбирательство несколько месяцев шло, но вроде бы квартиру владельцу вернули.

— Вот! — я наставительно поднял палец. — И сегодня на такую лису ориентировка пришла из Омска, что дескать едет в Новосибирск, подозревается в массе преступлений и прочая, прочая. Ну её прямо на перроне и приняли. Своими глазами видел. С виду обычная девушка, лет двадцати пяти, волосы пышные, рыжеватые. Одета в пальто и беретик, с чемоданом. А у самой лисьи уши и хвост здоровенный рыжий из-под пальто торчит.

— Милая, а ведь это шикарный персонаж, не хуже Остапа нашего Берта Мария Бендер Бея! — оживился Жан. — Это же такую авантюрную комедию можно снять! Ты только представь…

— Пупсик, но мы же приехали за другим сюжетом. — заканючила старлетка. — Если ты откажешься, его отдадут Старлицкому, а он никогда не возьмёт меня на главную роль!

— Между прочим маг, что с нежитью сражался — мужчина. — влезать я не хотел, но и не был готов, что мой кинообраз настолько изменится.

— Ой, да это мелочи! — отмахнулась девица. — Он же, говорят, молодой? Значит буду его невестой!

— Вы бы не делили шкуру не убитого медведя.— осадила её Сальникова. — Лука, нам ещё долго ехать?

— Где-то минут двадцать, двадцать пять. — я пожал плечами. — Это Сибирь. Тут расстояния меряют иначе. До пятидесяти, считай рядом, рукой подать. А до Ужанихи от райцентра около шестидесяти. Половину мы, считай проехали.

— Просто странно вот так едешь, едешь и вокруг ничего, только дорога, лес и поля. — слегка поёжилась Любовь Ивановна. — Страшно становится.

— А это тоже местная особенность. — я уже практически ощущал себя сибиряком и смело рассуждал на данные темы. — Сейчас покажу, как раз подъезжаем к повороту. Вон, вон видите?! Указатель и цифра. Это значит если свернуть там будет деревня через полтора километра. В Сибири в основном так. На самой трассе мало деревень, они по обеим сторонам в отдалении. Это у нас в том же Подмосковье ты из одной деревни в другую переезжаешь, а здесь нет.

— Так ты чего, на самом деле москвич? — удивился режиссёр. — Я думал просто языком треплешь.

— Не имею такой привычки. — я подумал было оскорбиться, но махнул рукой. Жан был какой-то лёгкий, что на него даже злиться не получалось. — Не скажу, что всегда правду говорю, но стараюсь лишний раз не врать. Так, почему-то проще жить.

— Понимаю вас, — Любовь Ивановна стрельнула глазами за плечо, на старлетку, и снова повернулась ко мне. — Скажите, Лука, а вы товарища, к которому мы едем хорошо знаете? Что он вообще за человек? Не может так оказаться, что мы зря такой путь проделали. Конечно, мне его рекомендовали очень авторитетные товарищи, но всё же, хочется побольше информации, из первых рук, так сказать.

— Знаю неплохо, но что за человек… так с ходу сложно сказать. — я пожал плечами. Всегда были проблемы с самоописанием, я никогда не знал что сказать, да и не любил выпячивать свои качества, особенно после отдельных событий. Поэтому сейчас решил отделаться общими словами. — Живёт, работает, в порочащих связях вроде бы замечен не был. Вещи у него точно есть, так что не сомневайтесь. Аж четыре сундука тряпок тогда достали. Сохранность великолепная, всё же в охранных ларях время почти останавливается. По ассортименту не скажу, просто не разбираюсь что есть что. Вроде бы кафтаны какие-то или ферязи, чем одно от другого отличается, извините, не знаю. Но завтра сами посмотрите. Сегодня пока доедем уже поздно будет, но вам квартиру выделили, правда, там всего две кровати и диван. Но я думаю, товарища режиссёра на постой пристроим кому-нибудь. Позвоню Николаю Петровичу, это наш глава сельсовета, он найдёт место.

— А в гостиницу, что нельзя что ли? — подала недовольный голосок актриска. — Что это за варварство…. пристоим! Как будто мы бичи какие-то!

— Ну во-первых о вас нас никто не предупреждал. — спорить с ней я не собирался. — в телефонограмме было сказано про Любовь Ивановну и двух, трёх её сопровождающих. А во-вторых, в Ужанихе просто нет гостиницы. Я ж говорю, трактом сейчас редко пользуются, лишь местные ездят, а они и без гостиницы могут найти где переночевать, если нужда застанет. Поэтому нет смысла держать отдельно. Квартиру для проживания выделили из фонда Маяка, того самого колхоза миллионера. Держат они парочку для гостей, кто за семенным материалом приезжает или за телятами, но в остальных вроде бы кто-то живёт уже, да и для четырёх человек не было смысла две квартиры бронировать. Так что мадам извините, но придётся потерпеть.

— Я вообще-то мадемуазель! — возмутилась старлетка.

— Очень рад за вас, — я заметил как Сальникова с улыбкой смотрит на меня и подмигнул ей. — Но советую посмотреть на это с другой стороны и отнестись как к новому опыту. Вы же актриса! А значит вам полезно будет увидеть быт простых людей изнутри, а не только с балкона квартиры на Арбате. Я вот далеко не сразу смог привыкнуть к новым условиям.

— Так чтобы с другой стороны посмотреть, надо изначально жить на Арбате. — подала голос одна из ассистенток Любовь Ивановны. — А если ты родом из села Большие Бдыщи Мухосранского района, то никакой другой стороны не будет. Просто словно домой, в родные говны вернулась, правда Мариночка?

— Сама-то давно из дерьма вылезла, чтобы на меня зубы скалить! — тут же окрысилась старлетка. — Сиди в своей дыре и не выделывайся! Подумаешь мне, королева ниток и утюгов! Кто ты такая чтобы надо мной глумиться?!! Костюмерша! Пыль студийная! А я актриса! Меня люди на экране видят!!!

— Ага, секунды три, — хихикнула вторая ассистентка, но её тут же, с нарочитой серьёзностью перебил парень.

— Нет, Варенька, ты категорически не права! — он деловито поправил очки на переносице. — Какие три секунды? Минута! Целая минута, и даже слова имелись. Как там… “Вам меню принести или так заказывать будете?”. Вот!

— А ты вообще заткнись, четырёхглазый!!! — вспыхнула актриса и от немедленной расправы парня спас лишь Жан, обнявший спутницу за плечи и начавший что-то шептать ей на ухо. Скорее всего про будущую главную роль и как все эти завистники потом слезами умоются. Девушка подёргалась, но позволила себя успокоить, а я покосился на Сальникову, не принимавшую участие в травле, но и не сделавшую замечание своим людям.

— Так и живём, — пожала плечами та. — Это ещё мелочи. Вы не представляете какие страсти на самой киностудии кипят. Там и шпильки в одежде и бритвы в стельках бывают. А уж помоями друг друга поливают с удовольствием и выдумкой кто во что горазд. Знали бы зрители какие на самом деле в быту популярные артисты, никто бы на их фильмы никогда не пошёл.

— И хорошо что не знают. — я сам был сторонником что личность от творчества надо отделять, но мало ли считающих обратное. — А я ведь в детстве тоже хотел стать актёром. Мне даже успешное будущее пророчили, дескать лицо фотогеничное, слух есть, даже играть и петь умею. Но потом мечта поменялась, а сейчас слушаю вас и думаю, что слава Богу. Что-то в болотах с нечистью как-то спокойней будет.

— Совершенно верно, — рассмеялась Сальникова. — если бы ваша нечисть попалась нашим студийным монстрам, они бы от неё даже мокрого места не оставили. А насчёт актёрства… знаете, что-то в вас есть такое. Мужественный профиль, взгляд твёрдый. Типаж эдакого отличника боевой и политической подготовки. Хоть сейчас бери, надевай форму и фильм про армию снимай. Но всё же правильно сделали что передумали. Не стоит оно того. Сценой надо гореть, тогда и зрители загорятся с вами. А мечты… на них далеко не уедешь. И большинство мечтателей очень плохо заканчивали. Так что оставайтесь лучше тут. Видно же что вы на своём месте. А кино лучше смотрите на большом экране. Так будет хорошо и правильно и никто больше не пострадает.

Глава 3

— Проходите, раздевайтесь, — я шагнул в дверь первым и сместился, давая дорогу остальным. — Вещи — вот сюда, тут вешалки есть. Тапочки обязательно. Печь топится постоянно, но полы всё равно холодные, так что можно застудить ноги. Кстати, обратите внимание на тапки. Это местный кооператив делает. С десяток бабушек с дедушками, внуки скинулись купили им швейные машины, войлок на подошвы у нас в райцентре делают. Дедушки нарезают заготовки, а бабушки сшивают и вышивают. Получается вот такая красота! А тёплые, почти как валенки. В городе хорошо берут, особенно с народными мотивами.

— Лука, а вам не попадёт, что вы так вольно распоряжаетесь в доме мага? — удивилась Любовь Ивановна и вдруг прищурилась. — Напомните, пожалуйста, кем, вы говорили, работаете?

— Так я и не говорил, — я с улыбкой стянул перчатки, демонстрируя кольца на руках. — Так что добро пожаловать в мою скромную обитель. Вещи для вас я подготовил, точнее они так и лежат в сундуках, для сохранности. Обед будет по расписанию, мой домовой великолепно готовит, правда не любит показываться, и…

— У нас гости? — посреди комнаты возник призрак Вжебицкого, от чего костюмеры резко шарахнулись, вжавшись в двери. — Ох, покорнейше прошу прощения. Не имел цели вас напугать. Позвольте представиться, доктор магических искусств, ординарный профессор и заведующий кафедрой некромантии факультета наук о смерти Варшавской академии магии Казимеж Вжебицкий. В данный момент пребываю немного не в материальной форме и являюсь наставником сего молодого человека.

— П-призрак? — Сальникова даже в этой ситуации оставалась профессионалом и сумела взять себя в руки, внимательно присмотревшись к Вжебицкому. — Простите, а когда вы умерли?

— Ну знаете ли, спрашивать такое не слишком вежливо, — надулся профессор.

— Ох, прошу прощения за бестактность, просто ваш костюм… — костюмерша подалась вперёд, заставив призрака отступить. — Это ведь семнадцатый век? Прага, если вы были заведующим кафедры Варшавской академии.

— Совершенно верно, — с достоинством поклонился Вжебицкий. — Но… что не так с моим костюмом?

— Всё так! — с жаром заверила его фанатка одежды, уже забывшая что перед ней не человек, а метафизическое создание из эктоплазмы. — Но знали бы вы как сложно достать достоверные данные об нарядах того времени. Вы позволите себя сфотографировать? Исключительно в научных целях!

— Эм, Любовь Ивановна, — вмешался парень из числа ассистентов, судя по кофру и висящему на груди фотоаппарату бывший ответственным за фотофиксацию, — Я не знаю, смогу ли зафиксировать образ на обычную плёнку. Нет, я слышал, что приведений фотографировали, но там обычно белое пятно…

— Значит зарисуем! — отрезала Сальникова, не собирающаяся терять ни единого шанса узнать что-то новое. — Варя, займись! А мы пока сундуки осмотрим.

— Но… — судя по голосу девушке категорически не хотелось оставаться наедине с призраком, но и ослушаться руководства она боялась. — Но Любовь Ивановна…

— Не стоит бояться, душенька, — принялся ворковать профессор. — Уверяю вас, даже в мою бытность живым я категорически не кусался. Вот кадавры, которых мне доводилось поднимать — другое дело, но к сожалению, мой нынешний ученик категорически не желает изучать данное направление нашего искусства. Чем обрекает себя…

— Закончили разглагольствовать, сударь мой, Казимеж, — перебил я призрака. — И Варя, вам нет нужды оставаться с профессором наедине. Идёмте в гостиную, места там хватит всем. Мы займёмся одним делом, вы зарисуете наряды и присоединитесь. Думаю, так будет удобно для всех нас.

— Спасибо, — девушка кинула на меня благодарный взгляд и повернулась к Вжебицкому. — Простите, а вы как к свету относитесь? Просто вряд ли я что-то смогу сделать в темноте.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, милочка, — обрадовался вниманию давно мёртвый чех… или еврей. — В крайнем случае попросим нашего гостеприимного хозяина напитать меня, тогда я буду светиться чуть ярче. Идёмте, идёмте же скорее! Мне не терпится начать! Вы не представляете себе, как муторно это двести лет обитать в подземелье без возможности с кем-то поговорить! Но вам, милочка, я всё всё покажу и расскажу! Идёмте же!!!

***

— Любовь Ивановна, а это сюда? — Жанна, вторая ассистентка, указала на разложенные на столе вещи. — Мне кажется что подходит?

— Нет же! Ты что не видишь? Это конец семнадцатого века, а тут у нас костюм опричника середины века! — отчитала её Сальникова. — На второй стол его! К красной ферязи. Нет, я просто не верю! Такая удача! Честно говоря, я больше чем на пару кафтанов не рассчитывала, а тут такой клад!

— Рад, что вам понравилось, — я сидел на стуле в стороне от этой суеты, лениво листая гримуар. За прошедших полтора месяца мы с Вжебицким серьёзно продвинулись как в изучении латыни, так и в основе некромантии. По крайней мере теперь учебник мне не казался дикой филькиной грамотой, хоть со многим я был категорически несогласен. Но тут ничего не попишешь, триста лет развития магической науки бесследно не проходят. — Честно говоря, если бы вы не приехали, я бы скопом всё отправил в краеведческий музей и забыл об этом.

— И были бы категорически не правы! — возмутилась костюмерша. — Конечно, здесь есть много работы для историков, но прятать это сокровище в запасниках музеев это преступление! Да, в целом мы имеем представление о том, каким именно был костюм того времени, но даже на вскидку я могу указать несколько деталей, о которых мне лично было неизвестно. А ваш профессор? Это же кладезь информации!

— Ой, ну шо вы такое говорите, — засмущался призрак. — подумаешь, рассказал пару баек из своего детства. Когда растёшь в семье портного, волей-неволей подмечаешь разные детали. А за двести лет в подвале я соскучился по разговорам, так что мне только в радость ответить на ваши вопросы.

— А мне вот не понятно, — подал голос Михаил, фотограф с киностудии, сейчас делавший снимки очередного кафтана. — Вы же преподавали некромантию, так? Ну раз являлись заведующим соответствующей кафедры. А теперь учите чему-то нашего гостеприимного хозяина, который так небрежно листает некроматический гримуар.

— А я думал никто не заметит, — я подмигнул фотографу. — Считайте это моим хобби.

— Ты!!! — громко хлопнув входной дверью, в гостиную влетел Жан, даже не потрудившись снять ботинки у входа. — Это ведь ты там тогда с этими…

— Любовь Ивановна, как думаете, что будет если вы вернётесь в несколько усечённом составе, — я перевёл взгляд на ботинки, испачканные какой-то гадостью. — Просто у меня домовой очень трепетно относится к порядку. И вот сейчас я даже не знаю, смогу ли удержать его от рукоприкладства. Да и захочу ли.

— Чего? — не понял страдающий похмельем начинающий режиссёр, когда тряпка, спокойно лежавшая в углу, вдруг сама собой поднялась и с оттягом хлестанула его по морде. — Ай!!! Что за… ай!!! Да б… м-м-м!!!

— Не стоит материться в доме, нечисть этого сильно не любит. — я со вздохом поднялся, глядя как Жан пытается выдернуть тряпку изо рта. Хорошо ещё не половую, а просто какая-то подвернулась под руку, а то с Хована бы сталось. — Довольно! Товарищ режиссёр осознал свою ошибку!

— Дорогой! — в комнату заглянула старлетка но натолкнувшись на бешеный взгляд любовника мигом испарилась.

— Да вы чего, сдурели что ли?!! — взвыл наконец освободившийся от кляпа Жан. — Да я… я…

— Сними свои грязные ботинки, сядь и успокойся уже! — осадила его Сальникова, за всю экзекуцию даже не удосужившись оторваться от вещей, разложенных на столах. — Если бы ты в таком виде заявился к нам в секцию, тебя наши домовые ещё и не так бы приложили. Правила приличия были придуманы не просто так, раньше это был залог выживания, да и сейчас многим не мешало бы их подтянуть. Это в Москве в квартирах домовиков почти не осталось, а овинников, банников и прочих так и вовсе днём с огнём не найти, а здесь Сибирь! Да ещё деревня. Тут много чего водится, включая профессоров некромантии.

— К вашим услугам, сударыня, — изобразил поклон Вжебицкий. — И вынужден с вами согласиться. Вот так ворваться в чужой дом, это нужно быть или очень сильным или очень глупым. Как мы видим, даже днём сильный домовой вполне может постоять за себя, особенно в доме мага. Пусть мой ученик пренебрегает традиционной защитой, я так и не убедил его сделать ни одной вменяемой ловушки, однако обычно маги селились на узлах линий силы. А домовая нечисть очень чувствительна к данному обстоятельству и вполне способна подпитываться от фоновых флуктуаций.

— Да понял я уже, понял! — Жан тяжело дошёл и плюхнулся на табурет в прихожей, стягивая ботинки. — Прошу прощения. Просто эмоции перехлынули когда узнал, что Лука это и есть тот герой, что сражался с восставшей нежитью. Сразу нельзя было сказать, что ли?

— Да вы меня и не спрашивали, — я пожал плечами, неуютно чувствуя себя под прицелом шести пар глаз. — к тому же основную работу там сделал товарищ Кутайсов, маг первой категории и некромант. А я, несмотря на некоторые признаки, всё же маг сельского профиля и деревенский инспектор ПМАК.

— У которого в загашнике совершенно случайно нашлись редчайшие экспонаты, например, полный комплект одежды опричника, чего нет даже в Государственном историческом музее или Государственном музее этнографии. — ввернула комментарий Сальникова. — Да ещё с подтверждением происхождения. Я даже не уверена… хотя нет, я полностью уверена, что всё это у нас заберут сразу же, как только об этом станет известно, но мы хотя бы зафиксируем все данные и сможем создать дубликаты. И всё это у скромного деревенского мага, да, да.

— Скромность моё второе имя, — я притворно вздохнул, а затем кивнул Жану с подружкой. — Верхнюю одежду снимайте, тапочки одевайте и проходите. Собственно скрывать я ничего не собирался, но рассчитывал на менее эмоциональную сцену. Да и рассказывать мне особо нечего. По сути я там ничего особенного не сделал.

— Ну да, у нас же медали раздают просто так, — с ехидством протянула старлетка. — Особенно “За ликвидацию магической угрозы”.

— Решение о награждении принимал не я, — я пожал плечами и тут услышал как хлопнула входная дверь. — Секунду. Сейчас вернусь.

— Привет! — повисла на мне Алсу, которую я встретил у порога. — Приехали да? Прости вчера позвонить не успела, задержалась на тренировке с девочками.

— Да, привет, — я поцеловал девушку и отпустил, посторонившись. — Проходи знакомься. И не удивляйся. Кроме костюмеров там ещё пара человек, весьма своеобычных. Режиссёр с подругой. Приехали посмотреть натуру фильма о происшествии в Краснозёрке.

— Да ты что?!! — удивилась Урусова. — Про тебя будут кино снимать?!! Ничего себе!!! Идём скорее я хочу с ними познакомиться. Добрый день! Меня зовут Алсу и я в какой-то мере виновница вашего появления здесь. Я маму попросила найти кого-нибудь, но не ожидала, что прибудет целая делегация.

— Люда Иванова, это твоя мама? — с интересом уставилась на неё Любовь Ивановна. — Да, есть что такое. Люда тоже красавица была, ты чертами лица явно в неё пошла. А разрез глаз наверно папин?

— Да, он у меня татарин, — засмущалась девушка. — И Иванова она в девичестве, сейчас Урусова.

— Известная фамилия, — кивнула Сальникова. — Если не ошибаюсь, княжеская. И мама твоя сейчас в Казани живёт. А тебя каким ветром сюда занесло?

— Да подождите вы!!! — вылез вперёд Жан, буквально нависнув над Алсу, от чего та пискнула и спряталась мне за спину. — Девушка не пугайтесь! Просто я в восхищении вашей красотой и фотогеничностью! Вам обязательно надо сниматься в кино! Я уже вижу афиши…

— Но пупсик!!! — буквально взвизгнула забыта Марина-старлетка. — Ты обещал снять меня!

— И обещание обязательно сдержит, — я упёрся взглядом в глаза будущего режиссёра, всем своим видом транслируя единственную мысль — не лезь, моё! — товарищ Урусова в отличии от матушки пошла по другой стезе и учит детей русскому и литературе. И намерена остаться в школе, не так ли!

— Именно! — осмелела девчонка. — Я в детстве насмотрелась на так называемую богему, когда к маме её московские друзья приезжали, так что сразу решила, что никогда актрисой не стану. А учить детей у меня вроде получается.

— Хорошо получается. — заверил я девушку. — Не зря Григорьева с тобой подружилась, хоть сначала волком смотрела.

— Так! Стоп! Я всё понял! Я уже вижу этот сюжет!!! — от вопля Жана все вздрогнули, а я поймал себя на том, что автоматически схватился за атам, по-прежнему висевший у меня на спине под кофтой. Очень удобный кстати метод, если без верхней одежды. И достать легко и не мешается. — Молодой маг из Москвы приезжает в село по распределению. Здесь ему всё не нравится, он пытается жить так же как в столице, но у него ничего не получается. Следует ряд комических и не очень моментов, показывающих степень разложения героя, это я ещё докручу, но самое главное, что здесь он знакомится с молодой учительницей, которую тоже направили в деревню по распределению. Но в отличии от мага, она не форсила перед местными, сразу подружилась со всеми и постепенно перевоспитывает москвича, прививая ему любовь к труду и деревне. И заканчивается всё это подвигом! Перевоспитавшийся маг встаёт против нежити и защищает село и свою любовь!

— Потрясающе!!! — захлопала в ладоши старлетка. — Жан, ты гений!

— М-мать… — я с чувством приложил себя рукой по лицу, уже представляя в каком виде мой кинообраз предстанет перед зрителями.

— Но… всё было совсем не так! — возмутилась Урусова. — Это я когда приехала поругалась со всеми и не смогла общий язык найти, а Лука он сразу как-то вписался, начала всем помогать. Крыс извёл, проклятие снял, даже детей от арыси спас.

— Деточка, это кино! Тут нельзя просто взять и показать хорошего парня, — снисходительно посмотрел на неё будущий режиссёр. — Нужно развитие истории, надрыв, катарсис, а уже потом кульминация!

— Я знаю что такое трёхактная структура! — огрызнулась Алсу, не позволяющая говорить с собой в таком тоне. — Но вы выставляете Луку в самом неприглядном свете, а это ложь! Он не такой! Да он даже за ведьму заступался, когда её несправедливо обвинили, что она залом сделала!!!

— И что? — фыркнула Марина, — людям нужна история! Вот когда я перевоспитаю хама и зажравшегося москвича они будут счастливы!

— Это кто тут хам…

— Хватит. — я поймал Алсу за талию, оттащив её немного в сторону и дунул в ухо. Девчонка сразу зафыркала, отбиваясь. Она этого не любила и очень забавно возмущалась. — Жан прав. У кино свои законы. Драматургия все дела. И надрыв с катарсисом и исправлением смотрят охотней чем насквозь положительного героя. К тому же сценарий ещё не утверждён, да и повлиять на него мы никак не можем. Так что смысл нервы тратить?

— Всё правильно. — подала голос Сальникова. — Вариант сценария с исправлением главного героя неплох с точки зрения зрелищности, но это именно что вариант. Вполне возможно редколлегия зарубить его как раз чтобы не очернять образ героя. Всё же подвиг есть подвиг. Поэтому Лука прав, нет смысла спорить пока сценария не будет на руках. А там всё будет зависеть от режиссёра и от расставленных им акцентов. Ведь и московского гуляку можно показать по-разному. Можно сделать серьёзный конфликт с местными, а можно пройтись по верхам, устроив несколько комических сцен, но в целом показав героя положительным. Уверена, что Жан примет правильное решение. Если, конечно, сценарий ему достанется.

— Нет уж, я такой шанс из рук не выпущу!!! — возмутился режиссёр и тут же насел на меня. — Ты говорил, что поищешь транспорт съездить натуру посмотреть! Теперь я точно не отступлюсь! И обещаю, фильм будет хитом сезона или я не Жан Милославский! И мне обязательно надо с тобой поговорить. Я хочу знать всё. Как ты там оказался, почему, что делал, что говорил, кто ещё был… короче знай, пока я всё это не запишу, я от тебя не отстану.

— Не было забот, купила баба порося. — я тяжело вздохнул и снова дунул Алсу в ухо. — Милая, попроси Хована сделать взвар. Чувствуется мне, что говорить придётся много. И хорошо бы чтобы было чем горло смочить. И Афоньке скажи, чтобы баню топил. После работы всем захочется сполоснуться, а банька у меня хорошая. В Москве такой точно нет даже в Сандунах. Итак, Жан, что ты хочешь узнать? Давай я расскажу вкратце, а потом уточнишь что захочешь. Вызов поступил мне утром. Тогда я уже получил от коллег атам некроманта и призвал в фамильяры призрачного ворона.

Глава 4

— Всё, жди приглашения на премьеру ближе к концу года!!! — Жан от избытка чувств обнял меня. Пятый раз за последние десять минут. — Это будет абсолютный хит! Упыри, вурдалаки и советские маги защищающие мирных жителей!!! Мы порвём кинозалы!!!

— Ты сейчас опоздаешь на поезд и будешь сутки на вокзале куковать, — я отцепил от себя руки режиссёра будущего шедевра кинематографа. — Езжай уже! А на премьеру обязательно приедем, не переживай. Главное сделай всё как надо. А за нами не заржавеет.

— Договорились!!! — Милославский снова повис на мне, но на этот раз отцепился сам и заскочил в вагон, улыбнувшись недовольной проводнице. — Жди звонка!!! Я обязательно сообщу когда начнутся съёмки!!!

— Ага, жду не дождусь, — я дождался, когда дверь вагона закроется и облегчённо выдохнул. — Блин, наконец-то! Что-то общение с богемой меня утомило.

— Терпи, — хохотнул Косицын, оказавшийся на вокзале и подошедший поздороваться. — таково бремя славы. И это ещё неизвестно, чего этот ухарь наснимает.

— Вот именно этого я и боюсь, — я тяжело вздохнул. — Как раньше было просто. Думал приеду, три года отработаю магом сельского профиля, опыта наберусь. Потом переведусь куда-нибудь к Москве поближе или в частную практику уйду. На жизнь хватит, много мне не надо. А теперь… вот зачем мне всё это?

— Попала собака в колесо, пищи да беги!!! — в голосину рассмеялся Спиридон Иванович. — Кто если не ты? У нас со всей области уже пару десятков заявок на услуги некроманта лежат, это тебя просто не трогают, потому что официально ты им не являешься, вот и футболим в область. А там тоже специалистов раз, два и обчёлся. Редкие вы звери, навьи проводники, а ещё реже те, кто хоть что-то из себя представляют. И не боятся ответственность брать. Так что привыкай, покоя тебе не будет пока как тот же Кутайсов не станешь. Всегда работа найдётся, и дай бог, чтобы армейцы или контора не припахала. К этим попадёшь — всё! С концами.

— Нет, спасибо, мне одного раза хватило, — я вспомнил о встрече с абиссаром и слегка вздрогнул. Да, теперь у меня не было безотчётного страха перед тварями астрала, но это не означало, что я желал снова с ними встретиться. — Ладно, поеду домой. Там вроде заявка была, а я с телевизионщиками этими половину недели потерял. Хорошо ещё костюмеров вчера отправил своим ходом. Они из города вызвали машину, а до Москвы должны были самолётом добираться. Ты вот знал, что у нас можно самолёт заказать, грузовой?

— Знал, — пожал плечами оперативник. — Даже у нас аэротакси есть, только, правда, на вертолётах. Вертолётодром возле лесхоза находится, ты там просто не бывал ещё. Пять машин у нас на район. В основном “коровы”, но Ми-6 один имеется.

— Надо же, не знал, — я искренне удивился этому факту. — Надо будет аккуратнее летать, а то врежемся ещё ненароком.

— Мы однажды с Ефимом чуть не влетели, — хмыкнул от воспоминаний Косицын. — увернуться сумели, но воздушной волной от винта нас едва на землю не сбросило. Но в целом если днём и хлебалом не хлопать то опасности нет. Но ты прав, надо будет на следующее совещание с ветролётчиками тебя позвать. Мы обычно весной встречаемся, определяем коридоры и порядок вылетов. Просто раньше кроме штатного ковра-самолёта больше лётных средств не было. Я передам Всеволоду, чтобы не забыть.

— Буду благодарен. — я кивнул и протянул руку. — Побегу. А то дел накопилось, пора разгребать. Нашим привет, передай, что к концу недели заеду заодно и воду привезу. А то Сан Саныч уже звонил на днях.

— У него опять изжога обострилась, — отмахнулся Спиридон. — Счастливо! На связи.

Я кивнул и прыгнув в Форд умчался, оставив позади вокзал и очередную страницу своей жизни. Выгорит там что-то с кино или нет, меня на самом деле мало волновало. Я уже понял, что экранный образ ко мне настоящему отношения иметь не будет вовсе. Ну и пофиг. Зато наконец окончательно разобрался с наследием Абалашева. Москвичи забрали почти всё, разве что шубы я так и не отдал, хоть позволил их тщательно измерить и сфотографировать. А ну и соболью отдал тоже, но не насовсем, а с тем, что в мастерской киностудии её перешьют.

Размер оригинального изделия внушал уважение, в него можно было дважды завернуться, так что Любовь Ивановна пообещала что сумеют сделать из него две шубки. Одну сразу передадут маме, для чего мне пришлось всеми правдами и неправдами доставать её размеры. А вторую получит Алсу. Да, подарок выбивался из разряда дружеского или даже варианта, когда вы просто встречаетесь, без особых планов на будущее, но я мог себе позволить. Киношники насчитали не менее четырёхсот тысяч за тряпки, за которые я бы и сотки не дал. Но тут кто на что учился.

Итоговая сумма всего наследства вышла астрономической, хотя пока ещё не была до конца определена. Возить с собой сотни тысяч рублей никто не собирался, и Сальникова после оценки просто написала запрос через сберкассу. В течении месяца на книжку должны были деньги упасть, как приходили до этого от ювелиров. Тех до сих пор будоражило и пару раз ко мне доставляли копии дневников Абалашева, причём привозили их фельдъегеря, что намекало на высочайший интерес государства к данным записям. Однако, до полной обработки записей никакой речи об экспедиции в Иран не стояло, поэтому я особо не напрягался.

Из оставшегося лично мне клада часть я использовал на подарки. В основном это была посуда, серебряные стопки и бокалы, иногда небольшие блюдца или соусники. Разве что Небогатова очень просила медную турку, затесавшуюся между серебряными изделиями и получила её. Сам я к кофе был равнодушен, а если Акулине Сафроновне хочется возиться с нагретым песком, пусть балуется. А так подарки кроме коллег получили директора колхозов, глава сельсовета, директор школы, и несколько человек в районе, типа главы исполкома, начальника милиции района и тому подобных. Конечно, им можно было ничего не дарить, всё же нагнуть мага административным ресурсом не так просто как кажется, но я предпочёл не ссориться.

Ну и один из перстней подарил Мартынову. Он, конечно, подставил меня с этой авантюрой в астрале, но он сам там был лишь посредником. Организаторы операции сидели в высоких кабинетах и относились к ведомству из трёх серьёзных букв. За подставу, они, кстати, так и не извинились. Инициатива с путёвкой была полностью Мартынова и областного руководства ПМАКа. Максимум на что мне намекнули, так это на ускоренную аттестацию как некроманта. По-хорошему подобная специализация присваивалась только после третьего курса университета, но мне разрешили самоподготовку и аттестацию по желанию. Так себе уступка, надо сказать, потому что тоже самое я мог через Кутайсова получить, но с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Варлам Илларионович, кстати, долго ржал, когда узнал подробности авантюры, а скрывать их я не собирался. С меня подписку о неразглашении не брали, так что могут идти козе в трещину. По словам Кутайсова любили чекисты такие вот штуки, чтобы что-то да чужими руками, да ещё ничего при этом не обещать. Ну красота. Правда и винить меня тоже не стал. Сказал, что у меня своя голова на плечах, да и профессиональный рост как мага был очевиден. Особенно после того как я продемонстрировал новую форму жезла.

Медиумов было ещё меньше чем некромантов, а способных разделать абиссара и вовсе единицы. Это не означало что я изменил своего мнения об астрале, но среди нежити хватало не только восставших костяков разной степени морфизма, но и эктоплазменных сущностей, то бишь приведений и призраков. И вот эти твари вполне могли уходить в верхние слои астрала, да и достать их обычному некроманту было не так уж просто. Зато я теперь мог крошить ублюдков в капусту не особо напрягаясь. Что с одной стороны радовало, а с другой намекало, что работы у меня может серьёзно прибавиться.

Не то чтобы я от неё бегал, но и лишнего брать не хотел. Впереди была весна, самая горячая пора в деревне. Пахота, посевная, телята в стаде, вот это вот всё. Да и у меня работы было за гланды. Там и русалки проснуться должны были, а они первую неделю дурные и ничего не соображают, и водяной с лешим. И шурале, кстати, который так и дрых в заброшенном стогу. Его надо было поднять раньше лесного хозяина и отправить восвояси. Ну и допросить перед этим тоже. А то могли быть проблемы, а оно мне надо разнимать двух лесных повелителей в лесу? Что я дурак что ли?

Про Вальпургиеву ночь я тоже не забывал, но ведь были ещё государственные праздники, перед которыми мне требовалось обследовать место проведения митингов, а в процессе охранять людей от появления нечисти. И церковные, где шанс появления зловредных тварей с одной стороны снижался, с другой, на Страстную неделю количество происшествий с инфернальными созданиями заметно вырастало. И это не суеверия, это статистика, и вот думай что хочешь. Конечно, я бы мог сказать, мол, а какое отношение я к этому имею? Путь батюшка напрягается! Но это как-то не по-человечески что ли. Да и чревато было такое отношение, особенно сейчас. На меня в селе может и не смотрели косо, но разговоры ходили. И вряд ли успокоятся в ближайшие полгода.

Хотя откровенной зависти в свою сторону я не видел. Да, шептались, что мне повезло, но так, чтобы языками почесать. Особой злости или недовольства в этом не было. Может быть потому что местные не знали полной суммы, а может потому что даже став фактически миллионером я не ударился во все тяжкие, продолжив жить как жил раньше. Да, купил машину, но не понтовый Форд Рысак или тем более Альфа-Ромео, а вполне себе рабочий Север. Даже ещё в формате Экспедиция. Мужики как один сошлись во мнении что они сами бы от такого не отказались. Это ж можно на зимнюю рыбалку на неделю уехать и жить прямо в лесу в комфорте! А на открытие охоты?!! Вот то-то же!

И церкви я пожертвовал старинные иконы да и денег дал. Батюшка Никодим уже смету составил, купол церкви подлатать, да и оградку обновить. Ну и так по мелочи, побелить, покрасить, угля купить на следующий год. Об этом все были в курсе и считали что я богоугодное дело сделал. Сам же при этом продолжил работать как раньше, никому в помощи не отказывал, по своей части, конечно, да и в целом не изменился. И уж тем более не начал разговаривать со всеми через губу. Но для этого меня слишком хорошо воспитали родители, объяснив, что деньги в жизни далеко не главное, а чваниться из-за того, что ты можешь позволить себе больше чем кто-то другой самое последнее дело. И подобное осуждалось как на официальном уровне, так и среди обычных людей. Собственно, нэпманов не любили скорее именно за понты, чем реально за то, что они занимались бизнесом. Тех кто сидел тихо даже не замечали и уж тем более не третировали. А вот кто кичился своими деньгами поливали презрением по полной программе.

Конечно, кто-то мог бы сказать, что я поступил неправильно, отдав оценку, а главное архив Алабашева на откуп каким-то там ювелирам из Москвы, но тут вставало сразу несколько проблем. Каждое слово дневников требовалось проверить перекрёстными ссылками. Найти подтверждение в других источниках, доступа к которым у меня просто не было. Да и не читал я на старославянском, на котором было написано как минимум половина документов. Сидеть же разбирать каждую букву означало просто забить на всю остальную работу, погрузившись в исследования с головой.

Второй момент, почему я так легко согласился отдать бумаги, был в охране визитёров. Девятое управление КГБ не занимается кем попало, эти волкодавы охраняют первых лиц государства и если уж их приставили к парочке старых евреев, значит они пользуются доверием руководства страны. Да и оформили изъятие по полной программе, с описью, актом с печатями, и прочей бюрократией, причём заверено всё было не левыми штампами ОАО “Рога и копыта”, а государственными печатями Второго главного управления.

Да, того самого, что занималось внутренней безопасностью и контрразведкой. Оказался среди охраны ювелиров молодой лейтенант, до этого момента ничем не выделявшейся среди остальных. И я даже понимал, почему он вдруг проявился. Да, бумагам по самым скромным подсчётам было лет двести пятьдесят, но одного джинна хватало, чтобы признать их потенциально опасными. И никто не знал, что там будет ещё. Мало ли сюрпризов оставили нам предки, особенно во времена Смуты. Лучше перебдеть чем недобдеть и я тут был полностью с ними согласен.

Дорога стелилась под колёсами форда. Март в Сибири мало чем отличался от зимы, разве что погода стала хуже, часто дули метели, а температура скакала как ошпаренная от почти весны до заморозков за тридцать. Но уже чувствовалось, что холода сдают позиции. С каждым днём день становился длиннее, колхозники начали проверять технику, птицы щебетали по утрам как оглашенные. Весна пусть с трудом, но пробивала себе дорогу. Но проблем меньше от этого не становилось, так что когда я подрулил к нужному дому меня уже ждали.

— Наконец-то! — дородная женщина лет от пятидесяти до шестидесяти, всплеснула руками, — Лука Артёмович, спасайте!!! Жизни никакой нет, всех несушек передавил, ирод!!!

— Давил или рвал? — я захлопнул дверь машины и поздоровавшись, прошёл на двор. — Тушки вы не выбрасывали?

— Да как можно! — возмутилась хозяйка. — Вона, в сарае лежат. А драл, аль душил, я не знаю, но сил моих больше нет! Это что делается, люди добрые?!!

— Они вряд ли в курсе, так что давайте посмотрим птицу. — остановил я причитания. — Где они у вас? Здесь? Показывайте!

Надо сказать выглядели тушки кур не очень. Я думал, что хорёк повадился ходить, но тут явно было что-то другое. Головы были пробиты и я было подумал на ласку, ведь это был её стиль, напасть со спины, прокусить голову и выпить мозг, но взрослые несушки были для мелкой охотницы слишком крупными. Это её конечно не остановило бы, но ладно одна две птицы, но десяток уже перебор, да и были ещё признаки, которые не позволяли свалить всё на ласку или какого-нибудь хорька.

Головы куриц были пробиты ударом сверху чем-то острым и длинным. Если бы делали ставки, я бы поставил на коршуна или сову, но в закрытой стайке? Не вариант. Да, в строении были отдушины, но совсем небольшие. Повелители воздуха в них просто не протиснулись бы, даже если бы нашли дорогу. При этом тушки выглядели так, будто их драли когтями, разрывая и перья и мясо. На вскидку я бы предположил, что здесь порезвилась мелкая нечисть или даже твари инферно, типа тех же анчуток, но они бы вырезали весь курятник, а тут убивали по одной, две птице в сутки. Опять несовпадение. Короче одни загадки кругом, даже самому стало интересно, что же это за тварь повадилась ходить на охоту. И я собирался найти её во что бы то ни стало.

— Идём в курятник. — я поднялся, отряхивая руки от снега и перьев. — Посмотрю на месте что происходит. Куры там ещё?

— Да куда там! — возмутилась хозяйка, — Ещё вчера всех домой перенесла, да их осталось всего три штуки!

— Ну извините, был занят, — я развёл руки. — но обещаю, что хищника вашего обязательно выловлю и он за всё заплатит.

Курятник оказался лишь огороженным углом в общей стайке. Основное место занимала меланхолично жующая сено корова, покосившаяся на меня лиловым глазом, мол ходят тут. За перегородкой бодро хрюкали пара подсвинков, толкающихся боками у кормушки. И те и другие никаких повреждений не имели, значит версию с нечистью можно было отменять. Взявшаяся убивать она никогда бы не отпустила скотину. Значит, что-то другое, но что? Я задумался, оглядывая стайку и задрав голову на сеновал, сделанный прямо здесь же, так сказать вторым этажом, вдруг встретился взглядом с громадными зелёными глазами, притаившимися под балкой сеновала.

— Ну здравствуй, хищник. — сомнений не было, хоть я до сих пор так и не определил, кто это был. — Сам спустишься или в догонялки играть будем? Лично я бы не советовал. Я всё равно тебя поймаю, но тебе это не понравится. — глаза мигнули и исчезли. — И вот всегда так. Ладно, давай пойдём длинным путём. Ocuir Baeshra!

Глава 5

— Припёрси! — встретила у ворот меня Марфа. — И чего ходишь, девке мозг канифолишь?!

— Твоя девка сама кому хочешь мозги засрёт. — не поддался я на провокацию. — Знала же, что та в городе неприятности на жопу найдёт, зачем отпустила?

— А кто ж ея удержит? — справедливо возмутилась старая ведьма. — Это раньше она не признанной была, а таперича всё, в силу вошла, теперь своим умом пусть живёт. Свои шишки собирает. Я своего горюшка до дна хлебнула, чтобы чужое подбирать. Хочет — пусть гуляет. Коли в башке один ветер да моча, толку всё одно не будет. А коли поймёт чего, так может и вырастет из неё справная ведьма. Тока ты ведь не меня стыдить пришёл. Избалуешь ты ея, сам потом не расхлебаешь.

— Не избалую, — я открыл ворота, благо Марфа, наконец, отступила в сторону и вошёл на двор. — А избалую так выпорю, чтобы компенсировать разницу. Тем более есть за что. Натка! Выходи уже, хватит уши греть!

— Ой, больно надо! — дверь в избу ведьм открылась, выпуская девушку. Та всеми силами пыталась изобразить безразличие но получалось так себе. — Что, послала тебя твоя Княжна?

— Почему? Даже не думала, — я пожал плечами. — А у тебя что, так свербит на неё? Смотри мне, узнаю что гадость какую задумала, лично удавлю. Или в колодце утоплю, как предки завещали.

— Ну да, давай рви задницу за эту сучку!!! — мигом окрысилась ведьмочка. — Её золотом осыпал, а мне даже монетки не подарил!

— Я из-за тебя подставился по полной, чуть не сдох, и на поруки тебя взял! — тут же озверел уже я. — Ещё подарки тебе дарить?!! Скажи спасибо, что я тебя в спецкамере гнить не оставил, стерва неблагодарная!!!

— Ой, да будто меня посадили бы! — как и ожидалось, ужасы тюрьмы уже выветрились из симпатичной, но пустой головы Натки. — попугали бы да отпустили.

— За приворот и вымогательство?!! — я почувствовал, как рука сама сжимается в кулак от желания дать этой бестолочи просветительский чапалах. — Дура, блин!!! Тебе трёха минимум светила! Да, в спецприёмнике держать не стали бы, отправили в лагерь, но думаешь там лучше?

— Рассказывала я ей как при Сталине оно было, — проскрипела Марфа. — тогда мне десятку дали, за вредительство. Хотели к стенке поставить, да пожалели. Но иногда такое накатывало, что лучше бы поставили. На Колыме тогда зона была для магического контингента, на Ягодном озере. Навь с Явью там совсем через тонкую плёночку обитали, чихни и на другой стороне окажешься. Сильное место, кровью политое. Зелья мы варили, для фронта, апосля победы как раз амнистия многим выпала. Но дожили не все. Скока ведьм там сгинуло, скока чародеев, скока нечисти. Давно со счёта сбилась. А как вышла, так отринула всё чуждое, токмо природное оставило. Так с тех пор и живу. Так и тебя, дуру, учила, да видать всё зря.

— А вы меня раньше времени не хороните! — окончательно взбеленилась девка. — Ещё посмотрим кто кого!

— Я тебя! — навис я над Наткой, и та, ощущая мою ярость, подала назад, мигом растеряв всю воинственность. — Моё слово ты слышала. А учитывая, что я за тебя поручился, клянусь, рука не дрогнет! Уясни это, а пока… ты же фамильяра себе так и не нашла?

— Да кады ей! — раскудахталась хриплым смехом Марфа. — Хвостом же вертеть надо, кады учиться!

— Так вот, — я не обратил внимания на старую ведьму. — есть у меня один вариант. Как тебе глянется, не знаю, но… вот!

— Эт-то кто? — от удивления девушка даже икнула, глядя на вытащенное мной из-за пазухи существо, покорно повисшее в руке. — Это кот?! Или…

— Химера. — я повернул пойманного хищника к себе мордой, рассматривая его ещё раз. — смесь кота и совы. Видишь клюв и глаза какие? А крылья? Он маленький ещё но уже матёрый убийца. У Федосеевой десяток кур задавил.

— Жрать хотел! — припечатала Марфа, без страха перехватив у меня зверя. — Леникина работа. Снова за старое взялась. Ужо говорила я ей, доиграется, допрыгается. Велес непотребства не потерпит, рано или поздныть достанет её, да всё бестолку. Не хуже тебя, Натка, упёртая.

— Фиу, фиу!!! — подал голос котосовёнок, крутанувшись и попытавшись вырваться из рук ведьмы, но куда там. — Фиу!

— Жрать хочет. — припечатала Марфа. — ишь, отощал. Как протянул только неделю не понимаю.

— Высшая химера, — я пожал плечами. — не сшитая из кусков разных животных, а созданная на уровне эмбриона. Даже не знал, что Хвостова так может. Но да, без подпитки магией всё равно скоро сдохнет.

— Ну уж нет!!! — рывок Натки был стремительный и котосов оказавшись у неё в руках тут же был потискан, поглажен и обцелован. — Мой! Никому не отдам!!! Мой будет! Я его привяжу и подпитывать буду! Ни у кого такого фамильяра не будет!!! Девки от зависти космы себе повыдергают!!!

— От бестолочь! — рассердилась старая ведьма, но так, для порядка. — И ты хорош! Совсем девке памроки забил!

— Ничего пусть лучше с котёнком возится, чем дурью мается, — отмахнулся я. — Глядишь и поумнеет. Хоть я в это и не верю. Ладно, поеду. Совокота пристроил, теперь самое неприятное осталось. И тут даже не знаешь, на какой козе подъехать.

Дом семейства Хвостовых знала вся округа. Громадный каменный двухэтажный особняк за высоченным забором и всегда закрытыми воротами. Сам Виктор Михайлович от людей не прятался, да и дома бывал редко. Его проще было на ферме поймать или в поле, а в случае сильной нужды вызвать по телефону, но на территорию усадьбы никого не пускали. И может быть кому другому этого бы не спустили, но именно чете Хвостовых Ужаниха была обязана своим процветанием и это давало им некоторые преференции и право на экстравагантность.

Я в гостях у Хвостовых тоже не бывал, да и общался только с председателем “Маяка”. Алёна Семёновна меня показательно игнорировала, но насколько я знал, она в принципе не общалась с коллегами по цеху, но сейчас у меня не было выбора. Высшие химеры не появляются из воздуха, для этого нужна целая лаборатория уровня НИИ или… талантливый маг-природник. Друид по западной классификации. И внезапно, такой, а точнее такая как раз жила в Ужанихе. И именно с ней мне требовалось решить вопрос так, чтобы не поругаться окончательно, но донести мысль которую я хотел озвучить.

— Чего надо? — всего через десять минут громогласного стука в ворота за ними раздался грубый мужской голос, явно не принадлежащий хозяевам дома.

— Хозяйку позови. — я не собирался обсуждать вопросы с подручным, да и вряд ли это понравилось самой Хвостовой.

— Ага, щаз-з! — но открывать мне, похоже не собирали. — Вали отседа, пока собак не спустил! Ишь ты, хозяйку ему! Ходят тут… всякие…

— Слышь, чудило, — меня происходящее начало серьёзно раздражать. — Я ведь по-хорошему прошу, а могу и ворота выбить. А шавок твоих на унты пущу. Бегом метнулся к хозяйке и передал, что Лука Артёмович хочет её видеть. Ну?!

Вместе с последним словом я ударил в ворота “Воздушным кулаком” от чего те не просто задрожали, а в них даже что-то хрустнуло. И подручного Хвостовых с места смело, я только услышал удаляющийся топот вперемешку с матами и проклятиями. А ещё собачий лай. Серьёзный такой. Зуб даю, что пёсики здесь непростые. Скорее всего как минимум улучшенные генетически или тоже высшие химеры, внешне похожие на собак, а по сути кто угодно, только не псины. И это тоже было проблемой.

— Чего надо?!! — ждать пришлось минут двадцать и в итоге передо мной предстала сама Алёна Семёновна, недовольно сложившая руки под грудью, а за её спиной топтался хмурый дед лет шестидесяти, в фуфайке, треухе и валенках с калошами. Ему я тоже не нравился, но в отличии от хозяйки наезжать на мага он опасался. — Ну?!! Я слушаю!!!

— Мы на улице будем говорить? — я демонстративно осмотрел округу. Усадьба Хвостовых стояла на краю села, занимая немалую площадь, но всё же не в одиночестве. И я чувствовал направленные на нас тайком взгляды из соседского окна. Всё же гости у Хвостовых бывали не часто, а тут и вовсе намечалась какая-то драма. Ну как устоять. — Вы уверены?

— Мне скрывать нечего! — друидка и не подумала сбавить тон. — Говори что хотел и проваливай!

— Точно нечего скрывать? — тут уже я зло оскалился. — И сбежавшую высшую химеру?

— Потапыч?!! — рывком развернулась к дедку Хвостова. — Ты же сказал, что объект сдох?!!

— Так без подпитки-то он как есть подохнет. — даже не подумал смутиться дед. — да и тепличные они. Жратву добывать не умеют. Поди уже гниёт где-то под забором.

— Этот умеет, — я с усмешкой уставился в глаза старика. — У Федосеевой вырезал десяток кур-несушек. Пикировал с сеновала пробивал голову клювом, затем рвал тушку когтями и кушал. Еле поймал его, пришлось усыпить, чтобы схватить.

— Давай сюда! — требовательно протянула руку ко мне Алёна Семёновна. И видя, что я не спешу отдавать химеру, возмущённо топнула ногой. — Ну?!! Я долго буду ждать?!!

— Да хоть всю жизнь, — я пожал плечами. — Я не ваш подчинённый и даже не вашего мужа. И вам ничего не должен. Зато обязан защищать жизнь и здоровье жителей села, а высшая химера, сделанная из двух идеальных хищников это не то, что они хотели бы видеть у себя на дворе.

— Чего ты хочешь? — всё же сбавила тон Хвостова. — Денег? Я дам тебе денег! Сколько? Тысяча, две, пять, десять? Десять тысяч и ты возвращаешь мне объект!

— Денег у меня самого как у дурака фантиков, — я покачал головой. — Не знаю куда девать. А хочу я, чтобы родители могли детей спокойно выпускать играть на улицу, не переживая, что им голову пробьёт очередное творение безумной бабы, которая решила что правила для неё не писаны. Насколько мне известно, любая работа с химерами в частном порядке запрещена. Но ментов вы не боитесь, у вас достаточно покровителей и в районе, и в области, да и в Москве найдутся, зуб даю. Однако, это не значит, что я закрою на это глаза. Уверен, если подниму шум, то на слова кавалеры медали “За ликвидацию магической угрозы” прислушаются, особенно на фоне прошлогоднего происшествия. Никто не захочет повторения, и больше всех, областное начальство. Возможно, саму вас не тронут, но от химер прикажут избавиться. А скорее всего пришлют группу зачистки, которая вывезет всё, что может представлять угрозу.

— Пошёл вон! — судя по белевшему лицу Алёны Семёновны, она прекрасно поняла, о чём я говорю, однако, с навыками коммуникации у неё было совсем плохо. Такое бывает с учёными, я ещё по малолетству сталкивался иногда с научными сотрудниками, родителями одноклассников и знакомых, которые категорически не были приспособлены к обычной жизни и совершенно не умели общаться. И вот сейчас, не сумев продавить авторитетом или купить, Хвостова сделала то, что умела, а именно сделать вид, что проблемы не существует, и надеяться что она решиться сама собой. — Вон я сказал!!!

— Хорошо, — я пожал плечами. — вы сами выбрали и последствия расхлёбывать тоже только вам. Оревуар, мадам. Было очень неприятно познакомиться.

Как я и ожидал, Виктор Михайлович примчался через полчаса. К этому времени я уже был дома, пил чай с хрустящим хворостом, посыпанным сахарной пудрой. Очень калорийно, неполезно, но офигительно вкусно. Хвостов ворвался в дом, тяжело шагая зашёл на кухню и плюхнулся на табурет. Я молча плеснул в чашку заварки, залил кипятком и подвинул ему. Председатель “Маяка” смерил меня взглядом, но также без слов взял стакан и сделал шумный глоток. Потом выдохнул и глотнул снова. И только после этого заговорил.

— Алёна сказала, ты приходил. Угрожал. — все знали, что за своих Виктор Михайлович был готов порвать любого, а уж за жену тем более. Но при этом он прекрасно понимал, что просто так я бы не явился, не тот у меня характер. И сейчас мысленно метался между желанием свернуть мне шею за угрозы жене и разобраться что происходит. К счастью, практичная часть натуры пока побеждала. — Сказала, что деньги требовал.

— Думаешь, мне не хватает? — я приподнял бровь, даже не пытаясь оправдываться.

— Люди меняются, — Хвостов отвёл взгляд, потому что сам понимал, насколько глупо это звучит. — Я говорил с Федосеевой. Заплатил ей за кур. Даже сверху дал. Лука… не надо. Пожалуйста.

— Ты дашь гарантию, что завтра ещё одна высшая химера на людей охоту не откроет? — я отставил чашку в сторону и уставился на мужика в упор. На самом деле мне его было даже жалко. Сильный, привыкший командовать, он сейчас был вынужден уговаривать сопливого пацана, и главное, что ничего больше сделать он просто не мог. Потому что знал, что в этой ситуации неправ. — Пойми меня правильно, Виктор Михайлович, я не хочу с тобой ругаться. Не хочу качать права, кричать, ату их, ату! Я не формалист и понимаю, что иногда законы можно обойти. Но для меня важней всего безопасность людей. Я думал, ты это уже понял. Оказалось, что нет, раз считаешь, что я мог явиться к тебе и денег потребовать.

— Это Алёна сказала. — было видно, что оправдываться Хвостову физически больно. Но и пустить ситуацию на самотёк он не мог. Я давно уже понял, что главной в семье у них была Алёна. Да и остальные ужанихинцы это косвенно подтвердили. При этом Виктор Михайлович оставался добытчиком и защитником, ограждая их семью от любых неприятностей. Вот и сейчас он судорожно искал слова, чтобы убедить меня не поднимать бучу. — Ты пойми, для неё эти звери… они как дети!

— И поэтому она называет их объектами и даже не обращает внимания если кто-то помер, — я понимающей кивнул, и жестом остановил вскинувшегося было мужчину. — Подожди! Давай я опишу ситуацию так, как вижу её со своей стороны! Вам обоим уже больше сорока, тебе даже ближе к пятидесяти. Детей нет. Причину я не знаю, слухи ходят разные, но я предпочитаю верить фактам, а не домыслам. Так или иначе, вы оба компенсируете отсутствие детей работой. Причём Алёна Семёновна, из-за своего дара и характера сторонится людей, предпочитая им животных. Только она не разводит золотых рыбок или породистых собак, а улучшает созданное природой. Что опять же является отражением её характера и натуры. Ты же всё своё время отдаёшь колхозу, за что тебя работники готовы на руках носить. Потому что и премии, и путёвки, и зарплаты такие, каких и в городе не сыщешь. Так?

— Ну, — ничего признавать Хвостов не собирался, но мне и отсутствия возражений хватило.

— Ещё раз повторю, я не знаю подробностей вашей жизни, но ты во всём жене потакаешь. — Виктор Михайлович даже не поднял взгляда, рассматривая рисунки на плёнке, застилавшей стол. — Вот и сейчас ты пришёл уладить проблему, созданную ей. Но мне важно не договориться с тобой, а обеспечить безопасность обычным людям. Понимаешь? Именно поэтому я не взял деньги, что предлагала твоя жена. Но при этом я прекрасно знаю, что живу в обществе, среди людей. А они не идеальны. И Алёна Семёновна будет продолжать свои опыты, как бы ей это не запрещали. И даже если я устрою бучу, подниму большую волну, её всё равно не посадят, потому что чего греха таить, её работа невероятно важна для страны.

— Её на Героя Социалистического Труда выдвинули, — глухо подал голос председатель “Маяка”. — Второй раз уже. В первый не дали, а сейчас точно дадут.

— Ну вот. — я понимающе кивнул. — Поэтому я не хочу ругаться. И оповещать соответствующие органы тоже. Совокота я отдал Натке. Всё равно он без магической подпитки загнётся, а ей фамильяр будет. Спросят откуда — скажу друзья из Москвы прислали, но я думаю не спросят. Те, кому положено по службе, наверняка и так в курсе чем Алёна Семёновна занимается, остальным и этого объяснения хватит. Единственное чего я хочу — убедиться, что завтра мне не придётся драться с настоящим грифоном, виверной или ещё какой тварью сбежавшей из вашей домашней лаборатории. И что меры безопасности достаточные, чтобы обеспечить сохранность химер. И увидеть это я хочу своими глазами. Не из вредности, а потому что это необходимо для понимания мной чего ждать. И к чему готовиться в следующий раз. Согласись, я не много прошу. И ты сам же мне спасибо скажешь, если создания твоей супруги не будут разгуливать по селу, пугая жителей. А то в прошлый раз Натку за залом, которого она не делала чуть на вилы не подняли. Я не пугаю, но мало ли. Нет ничего страшнее испуганной толпы, а испугаться тут есть чему. Уж поверь, я сам порядком перетрухал, когда с сеновала на меня уставились огромные зелёные глазищи. И слава Богу это оказался лишь мелкий совокот, а ну как нет? Кто тогда ответит за всё? Вот то-то же!

Глава 6

— Ничего не трогать, ни к чему не прикасаться, в руки ничего не брать, ни до чего не дотрагиваться! — инструктировала меня Алёна Семёновна, пока я надевал стерильные бахилы, костюм закрывающий всё тело, одноразовые перчатки, маску и очки. Точнее это и была маска, закрывающая всё лицо, а сверху ещё и прижатая капюшоном на резинках. Уровень защиты казался мне чрезмерным, но я не спорил. Не было у меня стремления обязательно поругаться с Хвостовой, скорее наоборот. Поэтому приходилось терпеть. — И категорически запрещаю применять некромантию! Если из-за вас мои объекты пострадают…

— Дорогая, Лука Артёмович всё понял, — поспешил успокоить её Виктор Михайлович, облачающийся рядом. — Он здесь чтобы убедиться, что всё под контролем, а не для того, чтобы создавать проблемы.

— Именно так, — последними я натянул перчатки и кивнул. — Моя задача как инспектора ПМАКа состоит в обеспечении безопасности жителей. Следить за соблюдением каких-либо иных положений я не обязан. И если происшествие с совокотом действительно было случайной ошибкой, я закрою глаза на происходящее, если, конечно, вы примете меры для того, чтобы это не повторилось.

— Идёмте! — всё ещё нервно дёрнула головой Хвостова. — Быстрее закончим это… всё!

Я улыбнулся, хоть под маской этого было и не видно и двинулся следом за друидкой. На самом деле её лаборатория меня уже удивила. Как оказалось, то самое каменное строение не являлось домом председателя колхоза “Маяк” целиком. Оно было разделено на два крыла. В одном Хвостовы жили, а в другом была оборудована полноценная лаборатория. Причём на самом высоком уровне. На первом этаже находились стоила для беременных племенных коров, оплодотворённых улучшенным семенным материалом. Тут же имелись боксы для телят. Всё это было оборудовано по последнему слову техники, вплоть до того, что в каждом стойле отдельно настраивалась температура, освещение и даже влажность.

Второй этаж полностью был отдан под лабораторию. Микроскопы, центрифуги, ещё какие-то приборы, название и назначение которых я не знал. Оказалось, что Алёна Семёновна имеет степень кандидата биологических наук, а от докторской её отделяет лишь нежелание тратить на это время. Хвостов с хорошо слышимой гордостью продемонстрировал мне научные работы жены, как минимум три из которых тянуло на диссертацию. Но заочно присвоить звание не могли, а ехать затворница отказывалась, считая, что и так сойдёт. На этом фоне байка, что её приглашали преподавать в МГУ звучала уже далеко не байкой.

Имелась здесь и лаборантка, причём я даже узнал эту тихую женщину лет тридцати. Видел несколько раз на улице, но она всегда куда-то спешила, да и у меня самого не было привычки приставать к людям. Как оказалось, она работала у Хвостовых уже больше семи лет, и как и начальница, могла защитить как минимум кандидатскую, но тоже не хотела тратить время. Я же никого уговаривать не собирался в принципе, пусть воюют со своими тараканами сами. Тем более что на этом сюрпризы не заканчивались, ибо под двумя внешними этажами лаборатории обнаружились три подземных. И вот именно туда мы сейчас и собирались спуститься, потому что именно там Алёна Семёновна и творила своё волшебство.

— Первый этаж, — мы подошли к солидным металлическим дверям, вскрыть которые без инструмента вряд ли получилось бы. Да и чар навешано было изрядно. Я лично рунологию и плетения знал только в рамках курса техникума, а здесь работал сильный профессионал и без ключа-артефакта пытаться вскрыть дверь означало в лучшем случае остаться без рук. В худшем тебя просто смели бы в совочек и забыли как страшный сон. — Здесь виварий. Чистые линии мышей, кроликов, морских свинок. Так же имеются гладкие шпорцевые лягушки, и земляные черви.

— А остальные? — я обвёл взглядом аккуратные ряды клеток и террариумов, где обитали не только перечисленные звери, но и несколько птиц, причём двое были попугаями, штуки четыре хамелеона, несколько котов, пара мелких собак и даже коза. — Я так понимаю, это уже образцы для химерологии?

— Я не режу животных!!! — меня обожгли взглядом с такой яростью, что я даже отступил назад. — Только полный бездарь может сравнивать этих маньяков, кромсающих туши с настоящим искусством!!!

— Да я вас как бы и не обвинял, но… — я постучал указательным пальцем по дверце клетки где сидела сова. Судя по форме ушей и клюва, именно она послужила прототипом совиной половины для совокота. — Против фактов не попрёшь.

— Я сказала ничего не трогать!!! — взорвалась Хвостова, но сумела взять себя в руки. Не без помощи мужа, пославшего мне укоризненный взгляд, но я его проигнорировал. — Я создаю жизнь! Новую, куда более совершенную!

— И не способную выжить без подпитки магической силой, — закончил я за друидку. — И не надо метать в меня молнии глазами. Это факт. Вы далеко не первая кто пытается создать новое существо, способное жить без подпитки и давать потомство и даже не тысячная. Даже нам в технаре читали об великих магах прошлого, и о том, что у них ничего не получилось.

— Но грифоны же существуют. — вставил свои пять копеек Виктор Михайлович. — И Химера тоже.

— Существуют, — я не стал спорить. — но и тот и другая сами по себе источники магии. Да и создали их или это просто случайная магическая мутация оказавшаяся устойчивой и удачной мы не знаем. Но оставим спор для более подходящего момента. Поучать вас я не собираюсь, вы взрослые люди и сами принимаете решения. Моя задача лишь убедиться, что они не навредят жителям села. А это, я так понимаю, холодильники для хранения семенного материала?

— И яйцеклеток. — подтвердила Хвостова. — Открывать не буду, требуется очень точное соблюдение температурного режима!

— Поверю на слово, если подтвердите, что там нет материала опасных существ, чьи химеры могут представлять опасность для людей. — и по тому как нахмурилась и так суровая женщина сделал вывод. — Значит есть. И вы не откажетесь от работы с ними, верно?

— Погоди, Лука, не нагнетай! — успел вмешаться Виктор Михайлович, пока его супруга не наговорила гадостей. — Алёна всегда очень ответственно подходит к своей работе. И то, что случилось лишь досадная случайность, человеческий фактор. Давай ты всё посмотришь, а потом будешь делать выводы?

— Хорошо, — ссориться с Хвостовым мне не хотелось. — Давайте так и сделаем. Идём дальше?

И мы пошли. Осмотр первого этажа особо не затянулся, потому что фактически мы всё уже посмотрели. Само здание было не таким уж большим, а подвальная часть и того меньше, и кроме вивария и холодильников тут ничего больше и не поместилось. Разве что я отметил ещё одни двери, ведущие сразу на улицу, доступ к которым как оказалось, был ещё у знакомого мне деда, который кормил животных и убирался в клетках. И уничтожал результаты неудачных экспериментов.

Для этого в котельной отапливающей лабораторию и дом Хвостовых была отдельная топка. И именно он был виновен за то, что совокот оказался на улице. Расслабился Потапыч, забылся. Решил, что можно особо не напрягаться. Сегодня, кстати, я его не видел и было у меня подозрение что больше и не увижу. Хвостов был суровым хозяином, это знали все его колхозники. На улицу деда не вышвырнут, уверен, что будет ему и дом и пенсия побольше многих, но и к хозяйству жены его больше не подпустят.

Второй этаж оказался гораздо интереснее. Здесь было гораздо меньше клеток, зато имелся операционный стол и лабораторные инструменты. Мощные микроскопы, анализаторы, боксы инкубаторов и даже колбы искусственных маток, где зрели эмбрионы высших химер. Подобные устройства я видел впервые и очень заинтересовался ими. Понятное дело, что без магии друидки работать они просто не могли, но сейчас в них созревали три существа, правда сейчас нельзя было понять, кто это такие.

— Вот это смесок кролика породы “фландр” и барана рунной породы. — ткнула пальцем в первую Алёна Семёновна. — Предполагается получение существа размером до двадцати килограмм, способного давать качественную шерсть, при этом ему не будет требоваться выпас на большой территории, а также мясо будет обладать известной степенью диетичности. Номер эксперимента двадцать третий. Подробности упущу, вряд ли выпускник ПТУ сумеет разобраться в терминах.

— Конечно, — я лишь улыбнулся на подколку. — а двадцать третий номер это сквозной или создания конкретно этой химеры.

— Конкретно этой, — скривилась Хвостова. — мне удалось добиться устойчивого результата ещё год назад, но все они оказались неспособны дать потомство.

— Ну так химеры же, — я пожал плечами и нарвался на ещё один обжигающий взгляд. Однако проигнорировал его, указав на вторую колбу, где плавало яйцо без скорлупы. В нём отчётливо виднелся уже весьма крупный цыплёнок, правда, было непонятно, какой именно птицы. — А это кто?

— Восьмая попытка вывести гибрид курицы и фазана. — небрежно отмахнулась друидка. — результат уже устойчивый, работы проводились уже на яйце второго поколения и направлены на эстетическую сторону существа. Ничего интересного, просто заказ от Тимирязевской сельхозакадемии.

— Про индоуток я уже слышал, а это кто будет? Куразан? Фазурица? — я рассмеялся, но видя, что моё веселье никто не поддержал, оборвал смех. — А в последней у вас кто? Тоже заказ?

— Это я попросил, — вдруг вмешался Виктор Михайлович. — помесь ондатры с норкой. Если получится, хочу развести на прудах. А чего? И мех и неприхотливые в разведении. Удобно же!

— Даже спорить не стану! — я поднял руки вверх, показывая что не собираюсь никого осуждать. — А готовые… гибриды, кроме уже знакомого мне совокота сейчас у вас имеются?

— Есть помесь козы и шиншиллы, — неохотно, но всё же ответила Хвостова. — Это уже отработанный гибрид. Добиться самостоятельного получения потомства не удалось, но процесс химеризации был отработан до мелочей, а получившееся существо прекрасно подходит для разведения в городских условиях. Чистоплотно, нет запаха, прекрасная шерсть, даёт до литра молока жирностью шесть процентов в сутки. Дружелюбно к детям. Получается прекрасный питомец, который приносит немало пользы.

— Это она? — я присел возле клетки, где сидело несколько забавных зверьков, с козлиной головой, но более округлыми ушами, более мощными задними лапами и длинным хвостом с кисточкой. Серый мех даже с виду был мягким и пушистым. Козьи шиншиллы уставились на меня огромными глазами, но даже не думали пугаться. Наоборот, придвинулись к дверце, в ожидании вкусняшек. — Потрясающе! Нет, я серьёзно, это просто чистый восторг! И часто их заказывают?

— Бывает, — пожала плечами Алёна Семёновна, явно не желающая откровенничать. — Не чаще чем свинокролей или симарглов.

— Крылатых собак? — удивился я, хоть зря. В целом что кот что собака разницы нет. — Интересно. А это кто?

— Это? — с удивлением уставилась Хвостова на котёнка месяцев трёх от роду, почти чисто-белого цвета. Лишь уши, мордочка, носочки на лапках и хвостик отличались чуть более тёмным цветом. Котёнок смотрел на нас огромными голубыми глазищами, наблюдая за каждым движением, но при этом не двигался и голос не подавал. — Это выбраковка. Потапыч должен был ещё вчера от него избавиться.

— Да? — я весьма удивился. Выглядел котёнок очень хорошо. Длинная, густая шерсть, симпатичная мордашка, умный взгляд и никакой агрессии. — А что с ним? На химеру он не похож.

— Это не химера, — отмахнулась друидка. — работаю с улучшением породы невской маскарадной кошки. Увеличение интеллекта и срока жизни. Этот объект — выбраковка четвёртого поколения. Не заметно изменений уровня интеллекта и окрас нестандартный. В дальнейшую селекционную работу непригоден.

— Но в остальном он полностью нормален? — я разглядывал котёнка, и чем дальше, тем больше он мне нравился. — Зачем тогда его ликвидировать? Давайте я заберу. У меня места хватит, да Алсу котёнок понравится.

— Дорогая? — перевёл взгляд на супругу Виктор Михайлович.

— Да делайте что хотите! — зло отмахнулась та. — Главное, чтобы к вечеру выбраковки здесь не было!

— Ну вот и славно! — я присел у дверцы клетки котёнка. — ну что пойдёшь ко мне жить?

— Мяу! — громко и отчётливо отозвался тот, хоть до этого молчал.

— Ты гляди! — не знаю почему, но меня это удивило. — А он точно выбраковка? Выглядит умным.

— Невские маскарадные сами по себе имеют высокий интеллект и способны запоминать отдельные слова и целые предложения, — неожиданно пояснила Алёна Семёновна. — А также как и любые сиамы очень вокалоидны, то есть мяукают в ответ на фразы. Этот объект не прошёл ни один тест повышенной сложности. Оставлять его на племя нецелесообразно, к тому же есть погрехи в окрасе.

— Как скажете. — я поднялся на ноги. — Давайте тогда посмотрим последний этаж и закончим на этом.

— Вам не хватило?!! — вдруг взорвалась Хвостова. — Видите же, что никаких опасных существ здесь нет!!!

— Не вижу, — я пожал плечами. — и именно поэтому хочу убедиться. Как вы заметили, я выполняю ваши инструкции, ничего не трогаю и не вижу причин, почему должен отказываться от полной проверки.

— Дорогая… — снова подал голос председатель колхоза, но жена его просто проигнорировала, секунд тридцать наливаясь дурной злобой, но потом неожиданно сорвалась с места и рывком распахнула дверь ведущую вниз.

— На, смотри! Делай что хочешь! Хоть сожги здесь всё, мне нет разницы!!!

— Лука, ну зачем так, — Виктор Михайлович бросил на меня укоризненный взгляд и кинулся за разрыдавшейся супругой.

А я всё же двинулся вперёд. Истерики истериками, но получить проблемы в селе от изделий психической друидки мне не хотелось. Так что я спокойно спустился по лестнице, открыл ещё одну дверь и… замер с занесённой над полом ногой. А всё потому что здесь не было никаких приборов или чего-то такого. Третий этаж подвала представлял собой пустое помещение, стены которого заросли мхом и грибами, посреди которого стоял громадный пень. И от этого пня фонило силой природы.

— Твою… мать… — других слов у меня не имелось. Получается, что безумная друидка обустроила в подвале свой алтарь, притащила откуда-то живой пень, запитала его, как бы не от моей же водяной жилы, а если прикинуть направление и расстояние то это вполне было реально, и именно поэтому у неё получаются и улучшения пород и высшие химеры. Только вот мне здесь делать было нечего. Да, я был навьим проводником, тем, кто скорее отправляет души за кромку, чем сам работает с силами смерти, но даже так я чувствовал, что исходящая от пня сила мне если не враждебна, то уж точно не дружелюбна. — ладно. Можно было и без истерики это сказать.

Хвостовых в лаборатории уже не было. Я по пути забрал котёнка, поднялся наверх, и сняв защитную одежду, засунул его за пазуху. Белоснежный комочек немного поворочался там и притих, даже не пытаясь вырваться или убежать. Да и на руки ко мне пошёл сразу, стоило открыть дверцу клетки. А говорят выбраковка. Нет уж, такая котейка нужна самому!

— Я не заходил в помещение, — хозяев я нашёл во дворе, где Виктор Михайлович успокаивал супругу, перешедшую от истерики к слезам. — Ничего не трогал и силу не применял, так что никаких последствий моего визита быть не должно. Прекрасно понимаю ваши чувства, но обязан был убедиться, что всё в порядке. Надеюсь, вы решите вопрос с человеческим фактором. В остальном как и обещал, никаких проблем с моей стороны не будет. Надеюсь, что больше происшествий не случиться. Виктор Михайлович, закройте за мной. И, Алёна Семёновна… благодарю, что пошли навстречу. Уверен, мы с вами сработаемся. И ещё раз спасибо за кота. Всегда о таком мечтал. Если будет нужна моя помощь — можете смело обращаться. Помогу чем смогу и сохраню это в секрете. До свидания и честь имею! Рад был пообщаться. Ну что белый? Пошли смотреть твой новый дом? Уверен, тебе там понравится!

Глава 7

— Снежок, какой же ты хорофенький!!! — Алсу валялась на кровати зарывшись лицом в мех на пузе котёнка. Тот стоически терпел, изредка посылая мне печальный взгляды, мол, когда это кончится. К сожалению, я ему ничем помочь не мог. Отобрать новую игрушку у Княжны было физически невозможно. Точнее нет, я вполне мог это сделать, но тогда Урусова делал глазищи ещё более грустные чем у кота, они наливались слезами, а нижняя губа начинала дрожать. И вот как ей откажешь в этом случае. — Как же я тебя люблю!!!

— Я думал ты меня любишь, — я лежал рядом с книгой в руках, изредка посматривая на дурачащуюся подружку. — И я уже тебе сто раз говорил. Его зовут Карл Вильгельм Третий. Можно просто Его Высочество.

— Ну уж нет! — на меня наставили палец. — Моего кота не будут звать каким-то там Вильгельмом! Он Снежок!

— И это мой кот, — я флегматично перелистнул страницу. — Чисто так, для информации.

— Снежок, не слушай этого буку! — закрыла руками ушки котёнку эта егоза. — Идём, я дам тебе покушать!

— Он недавно ел, — я даже не собирался вставать. — И снова откажется, а ты расстроишься. Поиграйте лучше с клубком. Карлу Вильгельму полезны физические нагрузки.

— Мя! — подтвердил кот и вывернувшись из рук девушки спрыгнул на пол. — Мяу!

Я не знаю, какие он тесты провалил у Хвостовой, но мне казалось, что кот понимает буквально всё. Его появление в доме было триумфальным. Хован немного повздыхал, но потом сам признал, что дом без кошки — не дом. Да и Карл Вильгельм не проявил к домашней нечисти никакой агрессии. Кошки не зря считались существами смотрящими в обе стороны, они прекрасно видели домовых и прочую мелкую нечисть, и вполне могли навредить или даже убить их. Но котёнок лишь обнюхал суседа с кикиморой и коротко мявкнул, здороваясь. И тут же завоевал их сердца. Уж не знаю откуда, но кикимора приволокла щётку и тщательно вычесала котейку, причём тот даже поворачивался, подставляя труднодоступные места. К лотку приучился с первого раза, достаточно было только показать. Дела свои делал аккуратно, ничего не пачкая, не разбрасывая наполнитель и при этом сохранял достоинство британского лорда, за что, собственно, и был назван мной Карлом Вильгельмом Третьим.

Но самое удивительное, что у нового квартиранта были вполне понимаемые интонации голоса. Вот сейчас котёнок позвал Алсу играть, и это было понятно без всякой магии. Точно так же мы понимали когда он хочет есть, спать, ему скучно или хочет на руки. Княжна от такого просто таяла, и в первый раз пришлось забирать животное чуть ли не силой, настолько девушка не хотела отпускать это белоснежное чудо природы. Да и сейчас я был отодвинут на второй план, а на первом с царской вальяжной небрежностью утвердился Снежок… тьху ты! То есть Карл Вильгельм Третий! Впрочем, я был не в обиде. Пусть играется, мне не жалко.

С Хвостовым мы помирились. Он заехал на следующий день прямо ко мне домой с бутылкой. Посидели, поговорили, несмотря на разницу в возрасте. Выпили чисто символически, чтобы обозначить мировую, а так в основном налегали на чай и выпечку Хована. Я подтвердил, что не собираюсь подавать никаких рапортов, Натка тоже будет молчать, потому что в этом случае у неё заберут Мрака, так она назвала совокота, уже ставшего её фамильяром. Виктор Михайлович в свою очередь рассказал, что жена его успокоилась. Правда перед этим проверила буквально каждый миллиметр своего заклинательного зала, но я действительно туда не заходил, не пытался как-то повлиять на пень, так что друидка признала меня относительно разумным. Вряд ли это добавить хорошего отношения с её стороны, но нейтралитет мы теперь поддерживать могли.

Хорошо посидели, заодно обсудили постройку колокольни, а точнее поскольку скинемся и кто будет делать. Естественно, у Виктора Михайловича был выход на шабашников, промышлявших стройками. И имелась у него на примете бригада, которая уже занималась возведением храмов и церквей. Армяне, что само по себе являлось хорошей рекомендацией, недаром именно этот народ во времена античности и средние века строил здания по всему Средиземноморью. Рим, Византия, Османская империя, Персия, Крым, Испания. Наверно, не было страны где бы они не отметились. А Эмчиадзинский кафедральный собор возведённый ими стоит уже две тысячи лет и является действующим. Главное присматривать, чтобы цемент не воровали, а там они сами всё сделают как надо.

Батюшка от идеи был в восторге и уже начал пробивать колокола для новой колокольни. Дело это было не быстрое, особенно если речь шла о центральном, самом большом. Его отливали отдельно, под каждый заказ, с украшениями по требованию. Например, можно было добавить благодарность для всех кто жертвовал на постройку. Я сразу отказался, просто потому что не считал себя достойным такой чести. Деньги мне достались можно сказать случайно. А значит и понтоваться было нечем. Пусть лучше внесут тех, кто действительно что-то сделал для села и его обитателей. Ту же Хвостову, например.

И я не шучу, больше чем она и Виктор Михайлович никто не способствовал благосостоянию ужанихинцев и жителей окрестных деревень. Места здесь, скажем прямо, не самые располагающие к земледелию. Мало того что Сибирь, то есть температурный режим сам по себе такой, что вырастить что-то это подвиг, так ещё и болота кругом. А если не болота то солончаки. Тоже та ещё зараза. И вот попробуй подними хозяйство на таких землях. Алёна Семёновна же, несмотря на всех своих тараканов, мало того, что сумела создать породу, которая даже в таких условия могла приносить сотни литров молока в сутки, так ещё сделала её неприхотливой и годной для массового разведения. Недаром к ней ехали со всего Союза. И медаль Героя труда тоже была полностью заслужена.

— Лука, там к тебе пришли. — заглянула в спальню Алсу. — Участковый и ещё какой-то мужик, я его не знаю.

— Иду. — я отложил книгу и сунув ноги в тапки спустился на первый этаж. Несмотря на то, что Хован печь топил регулярно, полы всё же были холодные и в тапках было куда комфортней. — Здравствуйте товарищи.

— Доброе утро Лука, — первым протянул руку мне Андрей Фёдорович. — Знакомься. Делягин Василий Иванович. Районный охотовед. Дело у нас к тебе, не терпящее отлагательств.

— Выручайте, Лука Артёмович! — с ходу рубанул правду матку Делягин. — Волчья стая к нам в район зашла. И ладно бы обычная, хрен бы с ней, дело привычное. Покружила бы да ушла, так нет! И что делать не знаю. Людей поднимать, так не дай Бог что, потом дерьма не оберёшься, и просто так оставить нельзя.

— Волколаки что ли? — удивился я. — Нам говорили в технаре, что дикие могу мигрировать на сотни и даже тысячи километров. Но они вроде бы к поселениям не приближаются обычно.

— Да если бы, — отмахнулся охотовед. — Волколаки беда привычная. Я бы вас беспокоить не стал, Емельяну позвонил бы, а дальше он сам бы всё уладил. Нет, тут проблема куда серьёзней. Бешеные они. И не просто больные, а кровавые. Я первым делом в ПМАК наш сунулся, а меня оттуда к вам переслали. Сказали, что вы разберётесь с волками гораздо быстрее и сумеете их правильно утилизировать.

— Вот ведь… коллеги, — я мысленно послал пламенный привет Небогатовой, будучи полностью уверенным, что это её работа. — у них же ковёр-самолёт есть! Могли бы сами…

— Это прекрасный случай проверить на практике то, что мы изучили за эти два месяца!!! — словно чёрт из табакерки возник передо мной призрак, заставив вздрогнуть, а мужики и вовсе отшатнулись, с трудом удержавшись на ногах. — К тому же можно на практике отработать утилизацию магически заражённых существ, а это, знаете ли, дорого стоит! Я сотни раз сталкивался с ситуацией, когда успешно уничтожив заражённое существо его не смогли правильно захоронить и кончалось это плохо для всех окружающих!

— Предлагаете взять вас с собой? — я скептически посмотрел на профессора, а затем перевёл взгляд на гостей. — не пугайтесь. Это свои.

— Конечно! — возмутился Вжебицкий. — Если вы не забыли, юноша, я ваш наставник! К тому же обладаю огромным опытом! Я уничтожал заражённых кровавым бешенством когда не только вас, но и даже вашего прадеда ещё на земле не было.

— Тогда уж прапрапрапра… и сколько-то там ещё раз прадеда. — пусть магическая наука ушла далеко вперёд, но опыта у старого призрака действительно хватало. Не всю жизнь он провёл под сводами университета за безопасной кафедрой. Алсу тут взялась написать биографию Вжебицкого и даже если он в половине случаев врал и преувеличивал всё равно получалось достаточно эпичное полотно. — Хорошо. Так, Василий Иванович, давайте конкретику! Откуда пришла стая, сколько голов, как определили что звери больны. Если уж я берусь за работу то хотелось бы знать подробности.

— Конечно, конечно! — охотовед постарался незаметно выдохнуть. Как по мне зря волновался. Даже если бы я отказался, а имел право, волками бы занялись коллеги из района. Оставлять стаю с кровавым бешенством никто бы не стал. — Сигнал поступил из Доволенского района. Сначала натолкнулись на следы стаи, потом нашли косулю, разодранную в клочья. Жрать её звери не стали, поэтому егеря сразу заподозрили что дело нечисто. Останки сожгли, место тоже обильно полили бензином и выжги на всякий пожарный. А вызванный на место инспектор ПМАКа подтвердил, что волки больные. После звонка я было сунулся, а куда? Теплынь третий день стоит! Снег тает. На снегоходе не сунешься, на машине тоже, только сядешь где-нибудь. А этих тварей ещё поди найди. Конечно можно было вертолёт поднять, лесники не отказали бы, но тут дело такое. Ну вы понимаете.

— Понимаю. — кровавое бешенство отличалось от обычного тем, что заражённое существо не чувствовало боли, агрессия увеличивалась на несколько порядков, причём заражённые стремились именно убить жертву, при этом сохранялся разума, а как вишенка на торте, между заражёнными образовывалась связь, так называемый “Роевой разум”. Но и это было ещё не всё. Паралич, финальная стадия обычного бешенства не наступал вовсе. Но даже если заражённое существо удавалось убить, оно превращалось в эпидемиологическую бомбу. Тело не остывало двое суток, при этом становясь очень привлекательными для падальщиков. И любая капля крови могла служить источником нового заражения. — Хорошо! Я немедленно выдвигаюсь в ту сторону. Бездорожье меня не задержит. Попробую найти волков с воздуха и уничтожить. Андрей Фёдорович, ждите моего звонка. Как закончу, доложу, сообщу координаты захоронения, для контроля.

— Принял. — кивнул участковый и потянул охотоведа за собой. — Пошли, Иваныч. Посидим у меня, чаю попьём. Если Лука сказал — значит сделает.

— Я могу чем-то помочь? — наверху встретила меня взволнованная Урусова, прижимающая к груди котёнка. — Это же опасно одному против целой стаи.

— Это моя работа, — я пожал плечами. — К тому же я будут не один.

— Не волнуйтесь, сударыня, — тут же показался Вжебицкий. — Я лично прослежу, чтобы ваш молодой человек вернулся живым и невредимым!

— Ну тогда я спокойна. — улыбнулась Алсу, пусть сама и осталась при этом бледной и с тревогой в глазах. — Скажу Афоньке чтобы баню к твоему возвращению вытопил.

— А вот за это спасибо! — я обнял девушку, быстро поцеловал и двинулся одеваться. Стоило поспешить. Кровавое бешенство — это не то, с чем стоило шутить. — Ну с Богом! Посмотрим, чему я научился за это время.

Холодный ветер хлестал по лицу, вышибая слёзы даже Щит особо не спасал. Несмотря на положительную температуру лететь было совсем некомфортно, но я заранее подготовился, оставшись в зимней парке, балаклаве и перчатках, так что не жаловался. Морон уверенно вёл меня за собой, безошибочно наводясь на заражённых волков. Это радовало, я думал, что буду искать их до темноты, но ворон сразу же встал на курс. А значит у меня был шанс закончить всё достаточно оперативно.

— Вон они!!! — первым волков увидел Вжебицкий, появившийся прямо в воздухе рядом со мной. — Шесть особей, эманации соответствуют кровавому бешенству!

— Сейчас проверим. — я заложил вираж огибая стаю по дуге. — Ocuir Baeshra! Ocuir Arcaniss! Anima Revela!

— Неплохо, неплохо, — оценил профессор мои старания. — поиск жизни, для точного установления количества заражённых, поиск магии, для проверки внешнего управления. И оценка состояния души, для точного диагноза. Всё по учебнику. Хорошая работа. Продолжай.

Я лишь кивнул и пригнулся, ускоряясь. Волки заметили меня, но пока никак не отреагировали. Это было обманчивое спокойствие. Их тела работали на пределе возможностей, выдавая сто пятьдесят процентов мощности и разрушая сами себя, но зверям на это было плевать. А вот неосторожному охотнику, решившему что на высоте он в безопасности они могли преподнести крайне неприятный сюрприз выпрыгнув больше чем на десяток метров вверх.

— Muro! — обогнав волков я взмахнул палочкой поперёк их движения. Сейчас требовалось разделить стаю, чтобы разорвать “Роевой разум”. И для этого идеально подходили заклинания контроля пространство. Так что я поставил магическую стену поперёк движения зверей, с удовлетворением глядя как двое волков с разбега врезаются в невидимую преграду. И тут же атаковал последнего, увернувшегося от столкновения. — Aplastar!

— Отлично! — похлопал мне Вжебицкий. — Половина стаи выведена из строя, однако стоит поспешить. Вскоре они придут в себя…

— Я в курсе! — я заложил вираж, выходя к волкам лоб в лоб, и убрав палочку в чехол, призвал Старые кости. Пришла пора некромантии, а жезл в этом деле был знатным подспорьем. — Arcus Ossium!

Это было одно из новых моих заклинаний выученных под руководством профессора. Как он говорил, кости есть основа некромантии. Плоть может сгнить, кость же не подведёт, так что сейчас на волков обрушился залп из костяных кольев, что падая с высоты не просто пронзали тела, а буквально пришпиливали зверей к земле, словно бабочек на булавки. А я промчавшись над прибитыми животными вышел на тех, что сбил на землю раньше и бросил ещё одно заклинание нового типа — венец из костяных шипов, сработавший как только достиг земли.

— Corona Ossium! — от удара о землю шипы брызнули в разные стороны, подрубая лапы и разрывая сухожилия. На ногах остался лишь один, вывернувшийся из-под пресса, но его я без затей запер в костяной клетке. — Carcer Ossium!

— А что, весьма, весьма, — облетел поле боя Вжебицкий. — Не скажу что безупречно, но в целом неплохая работа. Однако, теперь начинается самая важная фаза, а именно утилизация. Надеюсь, вы, молодой человек, не забыли как это делается?

— Вы мне битый час об этом над ухом зудите. — вздохнул я и снизившись, спрыгнул с доски возле первых трёх зверей. Несмотря на то, что они были пробиты кольями во многих местах, волки всё ещё пытались ползти вперёд, чтобы добраться до меня. С этим пора было заканчивать и я направил жезл на первого. — Polvo!

Снаряд их могильного праха, почти бесполезный против живых существ конкретно в этом случае был уникальным оружием, если направлять его не на самого волка, а в воздух, рядом с ранами. Он начинал вытягивать заражённую кровь и лимфу, обращая её в прах и заодно высушивая зверя до состояния мумии. Пара минут и всё закончено. А на всех шестерых ушло около получаса, учитывая, что последнего пришлось дополнительно приласкать костяным копьём.

— Прекрасно, прекрасно! — крутился рядом профессор. — Отличный материал! Кости пропитанные кровавым бешенством могут послужить отличной основой для сильного кадавра!

— А могут и не послужить. — я не собирался отказываться от своих принципов, пусть даже взял на вооружение изрядное количество заклинаний некромантов. Но одно дело создавать кости из воздуха, другое — работать с телами мертвецов. А это мне было противно по своей натуре. — Malleus Invisibilis!

На останки волков обрушился невидимый молот, кроша их в труху. Понадобилось несколько ударов, чтобы полностью раскрошить останки каждого зверя в труху, которая легко вспыхнула от малейшей искры. И через несколько минут я любовался на пылающие погребальные костры, завершающие путь стаи на этой земле. Оставалось лишь наложить на полянку два заклинания: “Solve Umbra”, развеивающее слабые духовные оболочки, и не позволяющие появиться призракам волков, и “Nox”, насыщавшее территорию эманациями смерти и отпугивающим других животных и нечисть. Через несколько дней они развеются сами собой, много силы я вкладывать не стал, но за это время места костров уже очистятся, огонь, вода и ветер унесёт пепел и место стане полностью безопасным.

— Ну что, если бы вы, молодой человек, были моим студентом, я бы зачёл вам экзамен. — деловито облетел поляну профессор. — но поскольку я ваш наставник, должен сказать, что вы можете лучше. Вам очень повезло иметь эту летающую доску. Но без неё бой мог пойти совершенно по иному пути!

— Без неё я бы и действовал иначе. — я пожал плечами, не собираясь оправдываться. — А вот каст новых заклинаний надо отрабатывать. К сожалению, Варлаам Илларионович куда-то уехал по делам, тренировки на полигоне пришлось отложить, но надеюсь он скоро вернётся. Или придётся искать замену. А то есть у меня подозрение, что скоро мне понадобятся все мои навыки. И дай Бог чтобы это осталось только предчувствием, но тенденция мне совсем не нравится. В прошлом году кладбище, в этом кровавое бешенство… а что дальше будет? Мор, чума и голод? Нет, так дело не пойдёт! Но… это потом. А пока пора домой. К Алсу и Его Высочеству Карлу Вильгельму Третьему. И в баню! Вы, профессор, как к бане относитесь? Ах да, прошу прощения. Но как по мне, ваша призрачное состояние не повод игнорировать это величайшее изобретение человечества! Решено! Сегодня идём вместе в баню! И отказов я не принимаю! Уж поверьте вы не пожалеете. А если и пожалеете то зря!

Глава 8

— Лука, выручай! — на внутренний двор влетел участковый, придерживая шапку рукой. — Боюсь, без тебя не разберёмся!

— Пожара вроде нет, потопа тоже, — я тут немного кривил душой, потому что подтапливало дворы, огороды и погреба капитально, но это беда была знакомая, даже привычная, и ужанихинцы не спешили паниковать. И уж тем более ради этого Лыков не стал бы бегать сломя голову. — Чего случилось?

— На МТС кто-то стартер спёр. — выдохнул Андрей и немного успокоился, оглядываясь по сторонам. — А ты чего, решил генеральную уборку сделать?

— Да вот готовлюсь к весенне-летнему полевому сезону. — Я отбросил кусок гнилой доски в общую кучу. — Ощущение такое, что мой предшественник огородом вообще не занимался. В доме там Хован порядок наводит, а вот приусадебная территория на мне. Решил с огорода начать, да сарай разобрать, а то я туда в прошлом году зашёл, осмотрелся и вышел. Дровник и углярка вроде в порядке, а до хлама руки не дошли. Вот и решил раз уж весна порядки навести. А чего там со стартером? Я-то тебе как помогу?

— Да хоть посмотришь, есть что по твоей специальности, — вздохнул старлей и сел на пристенок. — А то я уже всю голову себе сломал. Понимаешь, следов вскрытия нет. Все печати на месте были, Беляев в этом божится и я склонен ему верить. Мужики тоже говорят что ничего не видели, не трогали. И ладно было бы подозрение на кого, есть там пара — тройка мутных товарищей, что и соляру налево сливали, да и так на мелочах попадались, но нет, в этом боксе их не было, а с трактором работал совсем другой механизатор. К тому же там Стёпка Урманов был, а ты сам знаешь, берендеи они и сами воровать не станут и другим не дадут. Короче всё одно к одному, а стартер с трактора пропал, как будто и не было. Вот реально, на нечистую силу подумаешь.

— Реально на магию подумаешь, — я потянулся и решительно стянул рабочие перчатки. — Сейчас умоюсь только и двинем. Как твой УАЗик кстати? Обкатал?

— А то! — самодовольно улыбнулся Лыков. — Не Форд, конечно, но после мотоцикла небо и земля. Да и проходимость дай бог каждому. Это ж, считай, военная техника, даже сейчас по раскисшей земле прёт как трактор. Но если уж сядешь где, то без дэтэшки хрен выберешься. Но моща!

— Ну а то, — я улыбнулся и пошёл умываться.

УАЗ участковому подогнали после стычки с Каминским. Так сказать, подарок от неравнодушных граждан. Лыков плевался, но машину взял. Сказал, мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок, хотя лично я новенький УАЗ-3170 “Симбир” никак клоком шерсти считать не мог. Да и сам участковый, хоть и делал вид, что его чуть ли не заставили, пылинки с него сдувал. Оно и понятно, машина только в серию пошла, став больше, надёжней и проходимей предшественника. Для деревни лучше не придумаешь, точнее придумать то несложно, но совсем за другие деньги. А тут пусть в комфорте УАЗик особо не прибавил, зато во всём остальном очень даже.

Выдвинулись мы на двух машинах. Так и удобней, и при всей цивилизованности Ужанихи, дороги всё же здесь оставляли желать лучшего. Асфальт имелся всего на двух, трёх центральных улицах, да той, что шла к дому Хвостовых, Виктор Михайлович для жены расстарался, а вот остальные максимум грейдером прошлись да щебнем присыпали. И поначалу по наивности своей я считал, мол и что такого, пока не наступила осень, а вместе с ней и грязь. Но это было только начало. Сибирские морозы имели свойство разрушать всё, что было сделано до них и по весне ещё более-менее проходимые дороги превратились в жуткую мешанину, по которой не каждая машина проедет. “Жигули” точно сядут, собственно это и было главной причиной нелюбви к этой марке колхозников. А вот УАЗы и Форды пробирались, за что и имели уважение. Конечно, как сойдёт снег и грязь немного подсохнет, дороги снова приведут в порядок, но до этого момента приходилось страдать.

— День добрый! — затормозив у бокса, возле которого уже собралась толпа, я выпрыгнул из машины, направившись прямо к механизаторам. — Где у нас случилось?

— Ты как будто только с Одессы, Лука Артёмович. — первым пожал мне руку Константин Денисович, директор МТС. — Только мне не до веселья. Понимаешь, нам к весне технику готовить, а у нас стартер пропадает. Прямо с трактора, причём ни следов, ни останков, словно корова языком слизнула. Так, Сергей?

— Да, Константин Денисович, не брал я его!!! — чуть ли не со слезами в голосе завопил один из механизаторов, мужик лет тридцати. — Я что, совсем головой стукнутый?!! Говорю же, снял, почистил, проверил и на место поставил.

— А утром все болты отдельно, а стартера нема, — развёл руками Беляев. — Мистика, мать её!

— Ну если мистика, то я с этим разберусь. — я поздоровался с Степаном и другими знакомыми механизаторами, а затем направился прямиком к боксу, жестом остановив сунувшегося было за мной участкового. — Погоди пока, Андрей Фёдорович, дай мне самому всё осмотреть.

На первый взгляд ничего сверхъестественного в боксе не было. Синий “Беларусь”, то бишь МТЗ-80 со снятой мордой явно намекал, что пропажа произошла именно с него. На верстаке с инструментов царил небольшой беспорядок. Ключи не то что прям валялись где попало, но было видно, что не все на своих местах. Но в целом бардака особого не было, хоть и до стерильной чистоты было далеко. Но гараж есть гараж. Где-то что-то положил нужное, где-то забыл, кто-то чего-то отодвинул, а то и пнул. Вон в яме под трактором фляга валялась. Вот зачем она там? Судя по вмятинам и пятнам масла там отработку хранили или что-то такое. Впрочем, гарантию я бы не дал, просто не разбирался. Я даже что такое “отработка” особо не понимал. Раньше. Теперь, когда обзавёлся машиной приходилось вникать и уже понимал, что это масло слитое с двигателя и ходовой. Ну или что-то в этом роде. Копать глубоко мне всё равно было некогда.

— Ну что ж, мистика вы говорите. — я хрустнул пальцами и достал волшебную палочку. — Ocuir Arcaniss!

И… ничего! То есть конечно, не совсем. Я отчётливо смог разглядеть защитные амулеты, висящие под потолком и над окнами с воротами. Пара ловцов снов, заговорённая подкова, ничего нового. Так же засветилась обереги на стенах. Тоже классическая роспись, славянская. Петухи, кони, всё как обычно, по учебнику и методичке о защите жилых и промышленных объектов. Сто процентную гарантию они не давали, но отсекали где-то семь из десяти приблудной нечисти. А добиться большего если и можно было, то только за очень большие деньги, которые на заштатную машинотракторную станцию никто тратить бы не стал.

— Занятно, — я прямо палочкой почесал в затылке, словно надеясь что это волшебным образом прибавит мне ума. Не получилось. — Я закончил! Можно заходить!

— Ну что?! — первыми в бокс ворвались Лыков и Беляев. — Нашёл чего-нибудь?

— Не-а, — я пожал плечами. — Никакой магической или сверхъестественной деятельности. Даже если бы это были бесы, следы всё равно бы остались. Да и обереги бы выгорели. Но нет, ничего. Пусто. Если кто-то и спёр стартер, то это был обычный человек.

— М-мать! — с чувством выдохнул Константин Денисович. — Хреново.

— Да не брал я! — механизатор работавший с трактором был близок к истерике. — Христом Богом клянусь! Да я за семь лет даже гайки не взял!!!

— Да знаю я! — зло сплюнул на пол Беляев. — Хрен бы с ним, со стартером, новый поставим. Есть в запасе. Но сегодня стартер, а завтра что? Техника пропадать начнёт?

— Найдём. — Степан, как обычно, немногословный, деловито зашёл в бокс, и в отличии от всех остальных не стал убиваться, а подойдя к стене взял с пола небольшую металлическую миску и налив в неё молока поставил в угол. А для нас пояснил. — Хорь тут живёт. Крыс давит. Крысятины расплодились, спасу нет. Мы травили, вроде помогает, но потом опять появляются. А тут он прибился и давит эту паскуду.

— Дело хорошее. — я кивнул, потеряв интерес, но повернувшись к верстаку вдруг заинтересовался. Уж слишком странным выглядел бардак среди ключей. Словно кто-то по ним бегал и ронял. — А они часто разруху тут наводят?

— Да бывает, — немного успокоившийся механизатор принялся наводить порядок. — Но стартер с трактора свернуть бы не смогли. Он же привинчен.

— Ты вчера болты от него в коробку убирал. — вдруг вспомнил Степан и подойдя к верстаку быстро нашёл искомое. — Вот! Я ещё думаю, что что-то не сходится.

— Погоди, — наморщил лоб Беляев. — Ты же говорил что поставил стартер?

— Так я поставил. — но уверенности в голосе механизатора убавилось. — Или нет? Блин… не помню. С женой вчера в обед поругался, настроение ни к чёрту было, всё из головы вылетело… да нет, точно ставил… тогда почему болты здесь?

— И фляга. — ткнул пальцем в яму молодой берендей. — Она вчера у верстака стояла. Ну ка!

Урманов спрыгнул в яму и ухватив флягу поднял её наверх. Внутри что-то громыхнуло и мы все дружно напряглись, а всё так же оставшийся безымянным механизатор кинулся к таре и не чинясь сунул руку внутрь. А через пару секунд достал оттуда стартер, весь измазанный в отработке, но явно тот, который мы искали. И судя по лицу, мужик сам не понимал, что происходит.

— Это… как вообще? — он крутил стартер в руках, не в силах осознать, как так получилось, что тот оказался во фляге, лежащей в яме. — Денисыч, я… я не…

— Ты его вчера на верстаке оставил. — подал голос выбравшийся Степан. — а хорёк ночью крыс гонял, вон их следы по всему верстаку, они явно там дрались…

— И спихнул стартер! — уловил мысль директор МТС. — А тот упал во флягу, та от удара свалилась и закатилась в яму! Блин, если бы своими глазами не увидел как его оттуда достают, никогда бы не поверил!

— Уж мистика, так мистика! — мы с участковым переглянулись и дружно захохотали. — тут и следственной бригады будет мало!

— Как обычно, безалаберность! — припечатал Беляев. — ну Кузнецов! Вот ей богу без премии оставлю!

— А я чего? — пожал плечами тот. — Ну забыл что не прикрутил на место. Но на верстаке же оставил! Не упёр!

— Да лучше бы упёр, хоть целее был бы! — сплюнул Константин Денисович. — Вот куда его сейчас? Только под списание!

— Да зачем? — вмешался Степан. — Разберём, почистим, просушим. Будет как новенький!

— Ну смотрите! — погрозил им пальцем директор МТС. — Лично проверю! Ты извини, Лука Артёмович, что тебя по такой мелочи дёрнули.

— Ну я это мелочью не считаю. — я пожал плечами. — Да и ладно сейчас всё стечением обстоятельств обошлось, а ведь могла и на самом деле нечисть вмешаться. Мало вам гремлина было? Это моя работа, так что никаких обид.

— Так-то да, — согласился Беляев. — Ладно, давайте за работу! Я у себя если что. Может чайку? Андрей Фёдорович ты как?

— Нет, поеду я. — отбоярился участковый. — Дел за горло.

— У меня тоже весенняя уборка в разгаре, — я тоже отказался. — Так что тоже поеду. Счастливо оставаться. Степан, пока! Отцу привет!

Молодой берендей кивнул, а я, пожав напоследок всем руки вышел на улицу. Обидном мне не было, скорее наоборот. Уверен, в ближайшие сутки всё село будет судачить о крысах и хорьке, подставивших механизатора. На самом деле забавный случай. И усмехаясь извивам случая, я прыгнул в машину, вернувшись домой. Хлам сам себя не разберёт, а работы было ещё много.

— Ты не шутишь? — Алсу уставилась на меня удивлёнными глазами. — Правда крысы столкнули?

— Может и хорёк, не знаю, — я расслабленно растёкся в кресле, наслаждаясь приятной усталостью и чистотой после бани. Афонька сегодня расстарался, напарил меня так, что двигаться вообще не хотелось. Урусова тоже устроилась в соседнем кресле перед телевизором, глядя кота, уже привычно устроившегося на её коленях. Карл Вильгельм Третий уже полностью обжился в доме, выбрал себе любимые места, типа одного из кресел или уступа печи, где ему особенно сладко спалось, пришёл к взаимопониманию с Хованом и кикиморой и сейчас негромко тарахтел, в такт поглаживаниям девушки. — Но ситуация забавная.

— Ага, — Урусова потянулась и зевнула. — Устала. Последняя четверть началась, самая тяжёлая. Сейчас будем к годовым экзаменам готовиться, выпускники уже паниковать начинают. Две девочки уже сказали что в мае на йогу ходить не смогут. Зато четверо попросило о дополнительных занятиях по русскому и литературе. Будем учиться писать сочинения и разбирать основные темы. А кстати, знаешь какие разговоры ходят по поводу экзаменов?

— Честно говоря, понятия не имею. — было немного стыдно не интересоваться работой своей девушки, но у меня и так дел хватало. — Что там ещё придумали? Ввести обязательным предметом физкультуру?

— Да нет! — рассмеялась Алсу, поглаживая котика. — Говорят, что правительство хочет ввести общий экзамен, по типу китайского, результаты которого будут учитываться при поступлении в ВУЗы! Мол, один раз сдал и всё, лето свободно! Здорово, да?!!

— Наверное, — я пожал плечами, а в голове вдруг всплыла аббревиатура “ЕГЭ”, почему-то окрашенная отрицательным отношением к ней. — Я же после школы вступительные не сдавал по сути. У нас немного другая система зачисления. Но так, если подумать то да. Выпускник один раз сдаёт и всё, потом уже не напрягается.

— Вот именно! — с жаром вскинулась девушка. — Каждый экзамен — это жуткий стресс! По себе знаю. Можно элементарно на выпускных перегореть и вступительные уже не сдать. У меня так подружка пролетела, просто перенервничала перед сочинением в ВУЗе и слегла с нервным срывом. Тем более говорят что этот общий экзамен будет комплексным, то есть за все годы обучения и позволит более глубоко оценить знания учащегося.

— Ну… может быть. — я не стал спорить, потому что несмотря на негативное отношение к этом моего Альтер Эго сам я мнения на этот счёт не имел. — Главное, чтобы сделали всё как надо и чтобы мошенничества не допускали. А так вроде да, идея здравая.

— Гости идут, хозяин, — появился рядом со мной Хован, заставив Алсу вздрогнуть. А вот кот на домового лишь открыл один глаз и опять закрыл. — Муж чаровницы, что надысь приходил.

— Хвостов что ли? — я поднялся с кресла. — пойду узнаю, чего ему надо. Может что-то случилось.

— Выручай, Лука, — Виктор Михайлович откинулся на стуле, отказавшись, впрочем, от чая. — В область заявку подали, но когда они там растележатся. А своего некроманта у них нет. Я вообще не знаю, у кого он кроме нас есть. Добрый вечер Алсу.

— Добрый, — кивнула девушка, заходя в гостиную с котом на руках. Она его почти не отпускала когда у меня в гостях была, я даже ревновать начинал уже. — Что-то случилось?

— Да не то чтобы, — пожал плечами председатель “Маяка”. — Вот прошу Луку в Каинск прокатиться. Есть у нас город такой в сторону Омска. Старый, ещё в восемнадцатом веке основан. Я с ними работаю, они у нас и телят берут массово и семенной материал. Там как раз Барабинские степи, места много и скота держат очень большое количество. У них даже на гербе золотой бык. Масло делают, сыр, молоко опять же по всей стране отправляют, большой молочно-консервный комбинат у них и мясной. Да много чего там делают! По секрету если, там даже химический завод есть, который компоненты ракетного топлива делает. Но если что я этого не говорил.

— Призраки у них там завелись. — перешёл я к главному, пока Хвостов не продолжил перечислять достоинства этого самого Каинска. — Вроде бы даже на улицах показываются и людей пугают. Вот Виктор Михайлович просит на выходных съездить, посмотреть, может разобраться. Хочешь со мной?

— Конечно! — тут же загорелись глаза у Княжны. Вот что мне в ней нравилось, она всегда была за любой кипишь кроме голодовки. — А когда? Может в пятницу вечером? У меня во второй смене всего два урока, можно сразу уехать и там переночевать. Это же далеко от нас?

— Да уж не близко — я проезжал Каинск во время своего вояжа по области, так что мог прикинуть расстояние. — Виктор Михайлович, считайте, что я в работу взял. Посмотрю что можно сделать. Там же ещё с ПМАКом местным надо согласовать всё, а у меня лицензии некроманта так и нет. Но мы на выходных сгоняем посмотрим, и чем смогу — помогу.

— Вот и ладно, — кивнул Хвостов поднимаясь. — А кот, я смотрю, у вас прижился.

— Снежок хороший, — Алсу чмокнула котейку в затылок. — Передайте спасибо Алёне Семёновне. А можно просьбу? Если у вас ещё будут такие котики, можно мне одного? А то я маме рассказала, какой Снежок умный и красивый, она теперь тоже такого хочет.

— Я спрошу, — дипломатично не стал ничего обещать Виктор Михайлович. — До свидания. Лука, жду от тебя информацию. Если что-то надо купить — не проблема. Мужики сказали всё оплатят. И бензин компенсируют и за работу не обидят. Главное, сделай! Пожалуйста! Люди там хорошие, я с ними уже двадцать лет работаю. Жалко будет если из-за каких-то привидений проблемы начнутся. А уж мы отблагодарим. И по котёнку тоже порешаем. Обещаю!

Глава 9

— Каинск основан в одна тысяча семьсот двадцать втором году, как форпост Каин на реке Каинка, для защиты барабинцев от джунгар и киргизов, — зачитывала Алсу статью из атласа, взятого в библиотеке. — Кстати, если ты не знал, то название взято не из Библии, от Каина, а от татарского названия берёзы — каен.

— Да? — я этого точно не знал, поэтому слушал девушку с интересом. — Занятно. Никогда бы не подумал. А город старый выходит. Аж начало восемнадцатого века. Как бы не старше Ужанихи.

— Может быть, — кивнула Урусова. — По Ужанихе точных данных нет, только приблизительные. Хотя нет, вряд ли. Смотри, Алабашев переехал тоже в начале восемнадцатого века, и село уже было. Поэтому Ужаниха раньше образовалась. Просто Каинск в более удачном месте встал. Тоже на старом Московском тракте, только от него и на Томск можно уйти и к Омску. А сейчас и к Новосибирску тоже. А ты, кстати, знаешь, что каинские купцы не хотели, чтобы железная дорога шла через их город?

— Почему? — вот это у меня в голове не укладывалось. Я всегда считал, что железная дорога даёт толчок в развитии территорий. И взять и добровольно от неё отказаться… это кем вообще надо быть? — Они что, вообще не соображали, что ли?

— Считали, что им Московского тракта хватит. — махнула атласом Княжна. — И если бы не вмешательство местного мага, железка прошла бы десятком километров южнее. Из-за этого купцы с ним серьёзно поссорились, но когда тракт закрыли, дружно пришли на поклон.

— Ну фактически он им всю торговлю спас. — меня этот факт ничуть не удивил. — Люди они такие, да. Сильны задним умом. Я сам такой.

— Ага, но там всё немного сложнее было. — Снова углубилась в атлас девушка. — Знаешь, кто у них там магом был на тот момент? Бестужев! Но не тот, который граф, а другая ветвь рода, просто дворяне. Так вот, их было трое братьев, участвовавших в восстании декабристов. И всех троих отправили в ссылку, но до места ссылки они не доехали, оставшись в Каинске, и в итоге император это утвердил.

— Ничего себе! Не знал! — мои познания о декабристах заканчивались школьным курсом, ну ещё про жён что-то было, но фамилиями всех участников и где они отбывали ссылку, я точно никогда не интересовался. — А что, кто-то из них магом был?

— Да, Михаил. Он был средним среди пяти братьев, и на момент восстания ему было двадцать пять, и он уже был полноценным Магом! — Алсу пересказывала историю своими словами, но так было даже интереснее. — Его хотели сначала казнить, но потом смягчили наказание, потому что на площади Михаил использовал только защитные заклинания, прикрывая товарищей. Он же и стал местным магом Каинска, где на тот момент никого не было. После него место унаследовал его сын, Александр, а потом его сын, и Бестужевы закрепились на этом месте до самой революции. Но самое интересное не это! Идею насчёт железной дороги ему подкинул некто Венедикт Ерофеев, который на самом деле был двоюродным братом Александра! Николай Бестужев в ссылке сошёлся с буряткой, венчать их отказались, поскольку та была буддисткой, а дети взяли фамилию старого друга Бестужевых. Но при этом от родни не отделялись и жили одним большим кланом.

— Надо же! — я хмыкнул, неотрывно следя за дорогой. — Прям аргентинский сериал. Такие страсти.

— Ага, но это ещё не всё! — потрясла атласом Урусова. — При поддержке Бестужевых Ерофеев развернул добычу золота в Алтайском округе, а после организовал один из первых винокуренных заводов в Сибири.

— Ну тогда понятно, зачем ему железная дорога, — действительно, логистика в вопросе реализации продукции имела ключевое значение. — То есть получается, Бестужевы по сути правили городом?

— Ну там были и другие купцы, те, что скотом занимались, кожей или маслом, но по факту да. — согласилась со мной Княжна. — Против мага-дворянина и купца первой гильдии из его клана сделать они ничего не могли. Но, кстати, Ерофеевы не только деньги зарабатывали. Они активно вкладывались в благотворительность, а когда случился голод — бесплатно кормили бедных.

— Но во время революции их всё равно раскулачили, так? — хмыкнул я, представляя объём потерянного. — Или они на сторону большевиков перешли?

— Нет, но к Колчаку тоже не пошли. — покачала головой Алсу. — Поначалу приняли участие в формировании первых городских Советов, но когда города заняли белочехи — выехали в сторону Владивостока, а после эмигрировали в Америку. Но после начала Великой Отечественной вернулись, пусть и не все. Бестужевы добровольно отправились на фронт, а Ерофеевы остались в Каинске, налаживать поставки продовольствия и поднимать тылы. А после победы подали прошение на возвращение им винокуренного завода, которое удовлетворили. И сейчас они снова управляют Ново-Троицким ликёроводочным заводом, как его называют, поставляя продукцию по всей Сибири. Да ты видел, поди, в магазинах их водку.

— Может быть, я как-то к алкоголю не особо, поэтому не обращал внимания, — я пожал плечами. — Может, и видел. Так а сейчас кто в Каинске рулит? Тоже Бестужевы?

— Нет, именно Бестужевы вроде бы в Москву после войны перебрались, — уткнулась в атлас Алсу. — А кто рулит, не знаю. Тут не написано. Но, наверно, как и везде: горисполком, ПМАК и остальные организации.

— Ну да, логично, — покаялся я. — Затупил. Чего там ещё умного пишут?

— Умного… — девушка принялась листать страницы. — Население на семьдесят пятый год — восемьдесят тысяч человек. Большая железнодорожная станция, множество депо и сопутствующих производств. Две швейные фабрики, два мясокомбината, молочный комбинат, завод автозапчастей, сталелитейный завод, там, кстати, во время войны производили корпуса для гранат Ф-1. Ну, ликёро-водочный я уже говорила, но Ерофеевы его разделили на спиртовой и сам ликёро-водочный, и ещё поставили пивной завод и безалкогольных напитков. Ну и всякие птицеводческие комплексы, пищекомбинаты, какой-то керамзитовый гравий производят, не знаю, что это такое, железобетонные изделия и всё такое прочее. Завод связи ещё. Делают всякое разное: типа кабелей, телефонных кабин, аппаратуры, вот это вот всё.

— Богато живут. — я с уважением кивнул. — Я бы даже сказал, солидно. Я-то думал, там только скотом занимаются, а по факту это крупный промышленный город, обеспечивающий всю область. Даже странно, что они раньше не смогли решить вопрос с призраками.

— А как по мне, ничего странного. — пожала плечами Алсу. — Если призраки производству не мешают, то отдел по защите производства вмешиваться не будет. Не их епархия. У нас в Казани как-то русалки шалить начали, я у дяди спросила, почему он порядок не наведёт, у него же в подчинении есть сильные маги, да и он сам ого-го что может, а он мне сказал, мол, не его зона ответственности. И дело не в том, что ему лень или неохота руки пачкать. Просто, говорит, если влезешь на чужую территорию, то на тебя или сядут и ножки свесят, решив, что теперь ты должен за всё отвечать, или всех собак навесят, так что будешь отвечать даже за то, что ты не делал, потому что, ибо нефиг соваться туда, куда не просят. Вот и получается, что ведомственные маги, те, что железку охраняют или заводы, к призракам не полезут, а местные сами устранить не могут.

— Бардак и бюрократия, — я тяжело вздохнул, а после протяжно зевнул. — Мне иногда кажется, что самые страшные враги — это именно они.

— Устал? — меня погладили по плечу. — Давай я поведу.

— Да не стоит, мы уже подъезжаем. — я кивнул на очередной столб с указанием километров. — Минут десять осталось. Сейчас доберёмся, поселимся в гостиницу и отдыхать ляжем. Кстати, там гостиницы-то вообще есть?

— Целых три! — Урусова уже успела изучить карту с отметками, поэтому не задержалась с ответом. — Привокзальная, скотоводческая и центральная, для особо важных гостей города, с гордым названием «Гостиница」! Вот скажи, почему нельзя было назвать «Старый Каинск」или как-то так? Вот кто будет гостиницу называть «Гостиница」?

— Государство, — я пожал плечами. — Город маленький, это тебе не Москва или Казань, да даже не Новосибирск. Народу бывает мало, в основном по работе командировочные, а им пофиг, где спать: в гостинице «Гостиница» или отеле «Старый Каинск». А если нет разницы, зачем платить больше?

— Логично, — кивнула Алсу и тоже протяжно зевнула, прикрыв рот рукой. А потом ей же меня и стукнула. — Ну тебя! Заразил меня!!! Сейчас зевать буду весь вечер!!!

— Зёвка-коровка! — рассмеялся я, за что снова был бит. — Всё, всё, молчу, молчу! Не дерись!

— Нет уж! — похоже, Алсу была настроена серьёзно. — Ты мало того, что меня зевотой заразил, так ещё коровой обзываешься! Нет тебе прощения!!! Получай, получай!

Шутливая, пусть и односторонняя потасовка скрасила последние километры, и в Каинск мы въехали немного взбодрившись. Выпустившая пар Урусова взяла на себя роль навигатора, уверенно ведя меня по улицам к гостинице. Той самой, которая «Гостиница», ага. Тем более что она находилась на центральной улице, с которой и до горисполкома рукой подать, и до местного ПМАКа. Там мне тоже стоило отметиться, потому что просьба просьбой, а работать на чужой земле без разрешения — ну полное свинство. А я выглядеть свинтусом не хотел.

— Прибыли. — время подбиралось к десяти. Выехали мы довольно поздно из-за задержавшейся Урусовой, но двадцать минут заселиться у нас ещё оставалось. Да, удивительно, но гостиница работала строго до десяти вечера. Не успел — ночуй на улице. Такой вот сервис. Правда, у нэпманов было совсем по-другому: там и в полночь вполне себе можно было оформиться, но и цены там были соответствующие. Может, сейчас я бы и не обратил на это внимания, только где ж их взять, нэпманов. — Пошли быстрее, а то точно оставят ночевать в машине.

— Добрый вечер! — девушка первой оказалась у стойки регистратора, пока я тащил наши вещи. Ну как наши. Чемодан Алсу и свою сумку со сменой белья и мыльно-рыльными. И то на сутки это было перебор, но не скажешь же девушке, что у неё много вещей. Тебя просто не поймут. — Нам, пожалуйста, номер на двоих.

— Брак официально оформлен? — обожгла меня взглядом регистраторша, эдакая баба неопределённого возраста, с плохим макияжем, гулькой на голове, в роговых очках и со взглядом инквизитора. — Нет? Вместе селить не положено!

— Чего? — мы переглянулись. С подобным лично я сталкивался впервые, но, скажем так, мой опыт проживания в гостиницах был равен примерно нулю. — Почему? Вам какая разница?

— А хамить не надо! — гаркнула баба так, что задрожали стёкла. — У нас тут приличное заведение, а не бордель!!! А будете хамить — я милицию вызову! Пусть за аморалку вам штраф выпишут и на работу сообщат!

— Сообщайте, — я звонко клацнул о стойку магическими перстнями. — Могу номер подсказать.

— Не надо меня пугать! — даже не подумала осадить регистраторша. — Пуганая! Что, думаешь, на тебя управы не найдут?!!

— Лука, не надо. Нам просто надо переночевать и всё. — отодвинула меня в сторону Урусова. — Давайте тогда два отдельных номера.

— Хм! — тётка задрала нос, явно считая себя победительницей. А я просто решил, что Урусова права. Конечно, можно добиться, чтобы нас поселили в один номер, уверен, что это регулируется какими-то внутренними распоряжениями, которые, по факту, силы не имеют, но к чему тратить силы и нервы на тупое противостояние системе, если мы реально здесь на одну ночь? — Отдельных номеров нет! Только подселение!

— Вы, кажется, не поняли. — теперь уже я отодвинул девушку, протискиваясь к стойке. — Я сейчас наберу местное руководство ПМАКа, оно поднимет городское начальство, милицию и всех остальных. Поверьте, так и будет, если там узнают, что кавалера медали «За ликвидацию магической угрозы」здесь ни в грош не ставят. И тогда будете сами с ними объясняться, а вопросов будет очень много. Хотите этого? Или просто дадите нам переночевать, а с утра мы уедем?

— Ой, можно подумать! — баба явно была нацелена на конфликт, но всё же крупицу здравого смысла мне заронить удалось. Она сканирующим взглядом прошлась по нам, отмечая и марки одежды Алсу, её украшения, и стоимость перстней у меня на руках, а я сейчас носил доставшиеся от Алабашева, то бишь старое золото с камнями. И решила не связываться. И на стойку хлопнулось два ключа с брелоками в виде большой груши с нарисованным номером. — Одиннадцать рублей, двадцать три копейки! Сдачи у меня нет! И предупреждаю: если ночью застукаю вас в одном номере, то тогда уже я всех подниму. До областного руководства дойду, но не допущу аморалки в моём заведении!

— Договорились, — я кинул на стойку двенадцать рублей, сгрёб паспорта с ключами и подхватил чемоданы. — Сдачи не надо. Ресторан у вас есть?

— Уже закрыт! — мстительно оскалилась тётка, тем не менее шустро прибравшая деньги. — Завтрак с восьми до десяти утра. Обед в двенадцать только для проживающих, а ваши номера положено освободить в одиннадцать часов!

— Какое горе, — Урусова притворно вздохнула и, забрав у меня ключи, двинулась к лестнице. — Уровень обслуживания просто потрясающий. Надо им в жалобную книгу будет завтра написать…

— Уверен, у них этих книг штуки три. — я топал следом, стараясь не морщиться. Никогда не любил тех, кто кичится должностью или своими достижениями, но, судя по всему, без этого тётка бы не успокоилась. Синдром вахтёра во всей красе, если верить альтер-эго. Такие наслаждаются своей толикой власти, оттаптываясь на зависимых от неё людях по полной, даже без каких-то особых причин, просто потому что могут. — Одна для постояльцев, другая для проверки.

— А третья? — Алсу мигом заинтересовалась моей идеей. — Третья для чего?

— Для себя, конечно! — я дошёл до нужной двери и поставил чемодан на пол, пока открывал замок. — Чтобы писать там хвалебные отзывы.

— Точно! — рассмеялась девушка и распахнула свою дверь. — Давай чемодан, я сама занесу. А то зайдёшь, а она тут как тут!

— Держи, — я всё же занёс вещи в номер, но сразу вышел обратно. — Если хочешь кушать, можно сходить куда-нибудь, поискать кафе или ресторан. Не может быть, чтобы во всём городе они до десяти работали.

— Нет, спасибо, я лучше спать лягу. — отмахнулась Урусова. — Устала, к тому же надо немножко разгрузиться после угощений Хована. Я и так нагрузки в два раза почти увеличила. А всё ты виноват! Лучше завтра пораньше встанем, не хочу здесь надолго оставаться. Но если хочешь — сходи, пройдись.

— Нет, я тоже спать. — чем ближе весна, тем меньше у меня оставалось свободного времени, так что выматывался я изрядно. — Встанешь первой — стучись.

Кроме плановой сезонной проверки могильников и кладбищ, требовалось проверить все возможные подозрительные места, проконтролировать пробуждение лесной и водной нечисти, ну и колхозникам помочь — как без этого. Например, меня подрядили ломать лёд на реках, чтобы не было затора и мосты не снесло. А ведь ещё были дорогие коллеги, которые дружно решили, что самостоятельность и артефакты — это прекрасно, но если кладбище проверит пусть и не патентованный, но некромант — это будет куда лучше. Отказать можно было, но… зачем? Мне с ними ещё два года работать, к тому же коллектив у нас подобрался весьма неплохой.

Другой начальник мог бы потребовать сдать наследство в казну или как минимум поделиться. А в случае отказа — завалить работой, да и мало ли способов испортить жизнь подчинённому. Но Коротков оказался не таким, да и остальные тоже не то чтобы прям завидовали. Скорее немного ревновали к удаче, но без перегибов. И я это понимал: сложно совершенно спокойно принять, когда кому-то такой куш обламывается. Так что я дождался, когда за Урусовой закроется дверь и щёлкнет замок, зашёл в свой номер, не блещущий обстановкой, разделся и завалился спать. Завтра предстояло много работы, и Алсу была права: лучше мы встанем пораньше. Ведь тому, кто рано встаёт, Бог подаёт, правда?

Глава 10

— Ты добавки не хочешь? — Алсу отодвинула от себя творожную запеканку, которую даже толком не попробовала, так, отковырнула кусочек, прожевала, и скривившись, больше не стала даже пытаться. Ну да, это тебе не гуревская каша от Хована, с запечёнными молочными пенками, изюмом, курагой, миндалём, фундуком, яблоками, грушами, и всем, чего только можно найти. Я тут ананасы консервированные брал в КООПторге, так тоже замечательно зашли. А вот кислый сухой творог, даже политый жидкой, разбавленной сметаной, оно как-то не очень. — И компот не сладкий.

— Это чтобы командировочным жизнь мёдом не казалась и они не задерживались здесь дольше необходимого, — я хохотнул, подцепляя синеватое варёное яйцо с горошком в майонезе. — Ты как будто никогда раньше в столовках не ела… чего, правда никогда? Даже в институте?!

— У нас там нормальная была столовая, — пожала плечами Урусова, прихлёбывая компот, и заедая его бутербродом с подсохшим сыром. — Вкусно кормили. Ну не ресторан, понятное дело, но вот такого ужаса никогда не было.

— Повезло, — я завистливо кивнул. — А у нас в технаре вот такое примерно и было. В общаге своя столовая была, там уже более-менее нормально готовили, да и мы там дежурили по очереди, а вот та, что в самом техникуме, просто мрак и ужас. И знаешь что самое смешное? Повара ведь не воровали! Сколько проверок было, ничего не нашли. Технологическая карта соблюдается, все пропорции, продукты приходят свежие — а на выходе жрать невозможно. Вот где волшебство, а ты магия, магия.

— И не говори! — рассмеялась Княжна, прикрыв рот ладонью. — Фу на тебя! Я же ем, а ты меня смешишь!

— Я тоже ем, — я подцепил остаток яйца, проглотив его в два движения и кивнул на входную дверь. — Гляди какой. Красавец! И остальные тоже. Сразу видно из старых. У тебя отец тоже так ходит?

— Чего? — Алсу повернулась в сторону двери и возмущённо фыркнула. Там стояло трое парней, причём было видно, кто из них главный. Сшитый на заказ костюм — тройка из английской шерсти в клетку, фасон которого устарел лет на тридцать, а то и сорок. Шляпа, шейный платок, цепочка часов на жилетке, трость в руке, и конечно же, лакированные остроносые штиблеты. Остальные двое были одеты попроще, но тоже в хорошие костюмы, и пусть тростей не имели, могли похвастать начищенными до блеска ботинками. И заметив нас, вся троица дружно двинулась вперёд. — Они что, сюда идут? Ты их знаешь?

— Первый раз вижу, — я действительно честно пытался вспомнить хоть кого-то из этой троицы, но реально видел их впервые. — Может, это от Хвостова люди?

Тем временем троица добралась до нас, и их главный щёлкнул каблуками, коротко поклонившись. За ним кивнули и остальные двое, впрочем, не став выпендриваться. А первый снял шляпу и повернулся к Урусовой. Вблизи я рассмотрел его напомаженные усики, закрученные вверх как у Эркюля Пуаро, и причёску, тоже обильно залитую лаком. И то и другое было явным закосом под времена Российской империи, а то и Викторианскую эпоху.

— Ваша светлость, позвольте отрекомендоваться, — напомаженный потянулся взять руку Алсу, но та убрала её со стола, положив на колени. — Действующий асессор Гарвардской школы магии, титулярный советник, Бестужев Вениамин Тицианович. Безумно рад приветствовать в нашей глуши княжну древнего рода. И нижайше прошу принять моё приглашение посетить резиденцию рода Бестужевых. Уверяю, там вам будет гораздо удобней, чем в этом… заведении. А наш повар удовлетворит даже самый изысканный вкус.

— В Советском Союзе упразднены чины и титулы, — если кто-то сомневался, что Урусова настоящая потомственная княжна, то сейчас мог лично в этом убедиться. Осанка, поворот головы, тон, которым можно заморозить пару десятков туш крупнорогатого скота. Даже жесты. Всё говорило о длинной череде благородных предков за плечами. Но при этом играть в игры, предложенные Бестужевым, она явно не собиралась. — Так что оставьте это. К тому же если вы позиционируете себя как благородного человека и дворянина, то очень странно видеть, что при этом грубейшим образом нарушаете этикет. Начинаете разговор с дамой, не спросив разрешения её спутника, хотя он мало того что находится рядом, так ещё и выше вас по чину. Если брать табель о рангах, то Лука Артёмович, как действующий маг, будет коллежским асессором.

— Ох, эти советские недоучки, закончившие ПТУ и уже считающие себя настоящими магами, — отмахнулся Вениамин. — Поверьте, Ваша светлость, никто в Европе и в Новом Свете их такими не признаёт.

— А вот его наставники, Кутайсов Варлаам Илларионович, маг первой категории, — Алсу ничуть не изменила тона, даже скорее стала ещё холодней и строже, — и доктор магических искусств, ординарный профессор и заведующий кафедрой некромантии факультета наук о смерти Варшавской академии магии Казимеж Вжебицкий, вполне признают его заслуги. Как и советское правительство, наградившее медалью «За ликвидацию магической угрозы». К тому же это его позвали сюда решить ваши проблемы. Если вы так пренебрежительно относитесь к советским магам, почему не сделали это сами?

— Только почему тогда он предпочитает прятаться за юбкой, не решаясь сам ответить? — мазанул по мне презрительным взглядом Бестужев. — Хотя чего ещё ждать от бывшего крестьянина.

— Мещанина, — я демонстративно отхлебнул невкусного компота. — Мои предки больше десяти поколений служили с честью, пусть и не стали дворянами. Наверно, спеси было маловато. Но чисто от себя могу дать в морду, со всей пролетарской ненавистью, тем более что ты это старательно выпрашиваешь. Уверяю, желание выёживаться и аристократическая надменность мигом пройдёт.

— Дуэль!!! — как-то по-бабьи взвизгнул хлыщ. — Немедленно! Я научу тебя, быдло, уважать дворянина…

— Что здесь происходит!!! — новый голос перекрыл визг дворянчика. — Вениамин Тицианович, извольте объясниться!

— Я прибыл засвидетельствовать своё почтение Её светлости княжне Урусовой, а этот…

— И по своему обыкновению устроили скандал! — не дал ему закончить пожилой мужчина лет пятидесяти, в каракулевом пальто и с перстнями мага на руках. — Я ведь вас предупреждал, чтобы бросили эти дореволюционные замашки. Не знаю, чему вас учили в Америке, но ваше поведение выходит за всякие рамки. И если раньше я по просьбе ваших родственников закрывал глаза на мелкие происшествия, то сейчас вы перешли черту! Я даю вам час покинуть город, и поверьте, это очень щедро. Иначе вами займётся милиция. И не надо напоминать мне о вашем иностранном гражданстве! В нашей стране законы обязаны соблюдать все! Я всё сказал! А вы двое передайте деду, что я вечером к нему заеду пообщаться. Всё, свободны! И молча!.. Бестужев подавился фразой, резко развернулся и двинулся к дверям, стараясь не бежать и выдерживать стиль, но получалось откровенно так себе. Его спутники так и вовсе скуксились, словно сжевали целый лимон. Я же с интересом наблюдал за этой пантомимой. Понятное дело, ни на какой дуэли я драться не собирался. Ещё не хватало статью с пола поднять. Просто набил бы морду ублюдку, а вот если бы он атаковал магией, тогда бы и поглядели, по ком звонить колокол. Нападение на сотрудника ПМАК при исполнении, а мы, как и милиция, при исполнении всегда. Посадить его вряд ли бы посадили, но из страны вышибли бы вмиг, если учитывать его иностранное гражданство. И въезд бы закрыли навсегда. Но обошлось, и теперь я перевёл взгляд на вмешавшегося мужчину, хотя уже понимал, кто передо мной.

— Прошу прощения за данный инцидент, — вздохнул мужчина, проводив глазами Бестужева до выхода. — Вениамин приехал проведать родственников, Ерофеевых. Они с Бестужевыми связи не теряют, несмотря на то что те остались в Америке, но, к сожалению, совершенно не прониклись идеями социализма. Даже скорее наоборот. В целом вреда от него не было, а за спесивую морду у нас не наказывают, но сейчас он палку перегнул. Кстати, позвольте представиться. Демьян Иванович Бедный. И нет, не родственник, даже не однофамилец. У того Демьяна это псевдоним. Руководитель Каинского отделения ПМАК.

— Лука Новиков, — я поднялся, пожав Бедному руку, а затем указал на Алсу. — Алсу Урусова. Не подскажете, каким образом Бестужев узнал, что мы здесь?

— Это только кажется, что у нас крупный город, а по факту одна большая деревня, — хмыкнул Демьян Иванович. — Дежурная обзвонила всех подруг, рассказать, что заявились такие-сякие, но она мужественно предотвратила разврат на вверенной ей территории, и вскоре весь город знал, что к нам приехал молодой маг с подругой. А у Бестужева пунктик на старую аристократию, вот он с самого утра и заявился. Кстати, здесь лучше не кушать. Местные, кто обедает не дома, идут или в столовую на соседней улице, или чуть дальше — неплохое кооперативное кафе. Днём там дешёвые обеды, да и позавтракать можно. Если есть желание, могу вас проводить.

— Спасибо, мы уже покушали, — мы переглянулись с Княжной и уверенно кивнули. — Правильно понимаю, что работать буду с вами?

— Совершенно верно, — подтвердил Бедный. — И если позавтракали, предлагаю не терять время. Сударыня, вы с нами или могу устроить экскурсию по городу?

— С вами! — решительно поднялась Урусова. — Мне всегда нравилось смотреть, как дядя работает.

— А дядя у нас… — Демьян Иванович вопросительно поднял бровь.

— Глава отдела по защите промышленного производства от вредоносного энергетического воздействия Казани, — в голосе девушки отчётливо слышалась гордость. — Маг первой категории.

— Волжский промышленный кластер, — понимающе кивнул Бедный, посмотрев на Княжну уже совсем другими глазами. — Очень ответственная должность. Что ж, тогда вас банальными призраками не удивишь, хотя я бы не сказал, что они у нас такие уж банальные. Идёмте, я расскажу всё по дороге.

Быстренько сдав посуду всем недовольной тётке, мы накинули куртки и вышли на улицу вместе с Бедным. Пустой ресторан остался позади, а в гостинице был именно он, занимая весь первый этаж, просто вход был с другой стороны, или через неприметный коридор изнутри, однако командировочные действительно не спешили воспользоваться столь шикарным предложением. Хотя, может быть, вечером тут народ и бывает, не столько за кухней, сколько чтобы посидеть за бутылкой в относительной роскоши. Сильно относительной, чего уж там. Но я быстро выкинул из головы и гостиницу, и ресторан, сосредоточившись на рассказе главы Каинского ПМАКа.

— Как и во многих других сибирских городах, основную массу населения у нас составляли ссыльные, — идти было недалеко, поэтому машину решили не брать, а прогуляться, тем более что погода последнее время стояла отличная, словно сама природа готовилась к Первомаю. — А этот контингент спокойствием и законопослушностью не отличался, так что казни случались хоть не часто, зато регулярно. Это если не вспоминать совсем древние времена, когда Каинск был ещё острогом и защищал местных барабинцев от набегов татар. Но это всё мелочи по сравнению с тем, что случилось в Гражданскую. Местная власть довольно легко приняла власть Советов и даже сформировала свой Совет. А потом пришли колчаковцы.

— Их всех убили? — поёжилась Урусова. — Я про тех, кто входил в Совет.

— К сожалению, — грустно кивнул Демьян Иванович. — Точнее, сначала город заняли белочехи, после чего здесь велись бои, но Красной армии пришлось отступить, и город остался в руках колчаковцев. И те устроили здесь репрессии и массовый террор. Убивали не только горожан, поддерживающих большевиков, но и крестьян, которые не хотели отдавать продукты. Колчаковцы это называли сбор недоимков, но по факту это был неприкрытый грабёж, и многие пытались сопротивляться, за что были или убиты на месте, или помещены в тюрьму, где впоследствии подвергались пыткам и расстреливались.

— Жуть! — Алсу прижала руки к щекам. — Это же были свои, русские люди! За что они с ними так?!

— К сожалению, для белогвардейской швали крестьяне людьми вообще не были, — тяжело вздохнул Бедный. — Иначе они не довели бы страну до такого состояния. Кстати, доведённые до отчаянья люди в тюрьме даже бунт поднимали, но, к сожалению, он был жестоко подавлен. И освободили город лишь в ноябре девятнадцатого года. К этому моменту в живых из трёхсот пятидесяти заключённых осталось не более пятидесяти. Остальных отступающие беляки расстреляли.

— Твари, — я скрипнул зубами. Гражданская война — это страшно, и по моему мнению, замазались там все участники по самую маковку, но инициаторами выступили именно белогвардейцы, устроив так называемый белый террор, на который большевики ответили террором красным. Крови пролилось немеряно, но всё же, на мой взгляд, именно белые были ответственны за это в большей степени. Красные хотя бы за свободу сражались, а эти за что? За право и дальше сечь крестьян розгами и безнаказанно кататься на народном горбу?

— Ещё какие, — согласился Демьян Иванович. — Сами понимаете, что в такой ситуации хоронили тела как попало, не то что без отпевания, зачастую просто сваливали в яму и засыпали землёй. Так много где было, вы же слышали про эпидемию нежити в середине двадцатых годов? Тогда многие жертвы Гражданской войны поднялись. У нас тоже количество погибших за сотню перевалило, но потом нечисть перебили, стало спокойней. Но завелась другая беда — призраки. Мы, кстати, почти пришли.

— Ух ты, какие старые дома! — восхитилась Алсу. — Красивые! Это же памятники архитектуры, да?

— Да, это исторический центр города, — кивнул Бедный. — Вон там впереди дом купца Волкова, особняк постройки конца девятнадцатого века. А если вот туда пройти, то будет дом купца Шкроева. Там рядом ещё и краеведческий музей есть, если хотите, можем зайти. Но это после. Я сейчас про другое. Понимаете, последние несколько лет вот в этом районе во время полнолуния, особенно по важным магическим датам, появляются призраки. Красноармейцы, белогвардейцы, ещё непонятно кто. И устраивают настоящую баталию. Вроде бы и не вредят никому, но представьте: вы ночью просыпаетесь от звуков выстрелов. Палят винтовки, трещат пулемёты. Кричат и стонут раненые. Полный набор, в общем. Каково вам будет?

— Ужас!!! — вздрогнула Урусова. — Я бы на следующий день отсюда съехала!

— Это если есть куда, — пожал плечами Демьян Иванович. — Но да, очень много жителей разъехалось по другим районам, несмотря на то что это самый центр. Но проблема даже не в этом, а в том, что с каждым годом эти призраки становятся всё реальней. Если раньше были только мутные образы, то сейчас уже можно и от живых не отличить. А дальше что будет? Война станет реальной?! Мне здесь такого не надо!

— Понятно, — я почесал в затылке. — Но вы же наверняка вызывали некроманта из области. Он ничего не сделал получается?

— Где-то на полгода после его визита призраки пропали, — покачал головой Бедный. — После вернулись, но на нашу повторную заявку в области заявили, что это остаточные эманации, не несущие вреда. Дескать, закрывайте крепче окна и спите спокойно. И с одной стороны да, за всё время призраки никому вреда не причинили, с другой — кто знает, что будет дальше. Мне не нравится тенденция. И не только мне. Поэтому когда пошли слухи о новом некроманте, отмеченном Марой, многие начали говорить о том, чтобы пригласить вас к нам.

— Но официально сделать это невозможно, пока я не получу специализацию, — я кивнул, понимая, почему они действовали через Хвостова. — Ну что ж, скажу честно, обещать я ничего не могу и не буду. Всё же классического образования у меня нет. Но постараюсь помочь. Тем более время подходящее, Бельтейн на носу. Когда как не сейчас им появляться. Так что попробую найти, что же их здесь держит. Всё же место странное. Не кладбище, не место захоронения. Тут явно что-то другое. Мы с Алсу походим, пока посмотрим, в музей зайдём. Может, узнаем чего нового. А работать буду ночью. И где вы говорили то кафе? А то что-то ресторанный завтрак как-то подозрительно быстро выветрился, да и кофе стоило бы выпить. А то мало ли, вдруг работать придётся, а без кофе какая работа? Вот и я думаю, что никакая.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге