Маг с полосатым хвостом

Глава первая

– Ник, вставай!

– Ну что ещё?

– Вставай, Ник! Вставай, вставай, вставай! Ты же не хочешь пропустить собственный День Взросления?

Он открыл глаза. И точно – рядом ухмылялась нахальная мордочка сестрёнки Лэй. Значит, не приснилось. Назойливая мелкая проказница! Хватило же ей наглости совать нос в его личное бунгало.

– А ну брысь! Видишь, я не сплю, – ответил Ник сонно.

– Вижу, вижу. Не переживай ты так. Просто скоро полдень, и мама просила позвать тебя к завтраку. Или даже обеду – потому что завтрак ты пропустил.

– Хорошо, сейчас спущусь. А теперь брысь. Пока что это моя хижина, и тебе тут делать нечего.

– Как скажешь, капитан соня, – Лэй моргнула своими большими песочными глазами и исчезла снаружи.

Ник сел, озадаченно пялясь в пространство. Да, сегодня – День Взросления. Важнейшее событие в жизни любого мурра, а уж пятнадцатилетнего – тем более. И он проспал целое утро. Как? Ведь Ник хотел встать пораньше: попрактиковаться в магии, подготовиться... И так перенервничал, что уснул только к рассвету.

Подавленный этим открытием, он зевнул. А за уборкой спального гнезда решил, что, в общем-то, наплевать. Проспал или не проспал – День Взросления всё равно не отстрочить. И ничего страшного в этом нет. Каждый мурр его проходит, никто ещё не умер. Волноваться нечего.

– А главное, – произнёс Ник вслух, – что завтра всё будет в прошлом.

Он станет взрослым. Покинет родное бунгало – где ночевал всю сознательную жизнь, едва научившись лазать по деревьям. Поселится в новом доме. Вдали от родителей, от этой взбалмошной, и временами совершенно чокнутой, Лэй.

Разве не здорово?

Ник надел поясной ремень. Прицепил пару сумок для мелочей – пока ещё пустых. Пошарил в поисках инта. Куда же он запропастился? Хижина не настолько велика, чтобы подарок на пятнадцатилетие так легко потерялся. Да и вчера – Ник мог поклясться в этом – он положил его рядом.

Тут до парня дошло.

– Лэй! – заорал он во всё горло. И добавил уже тише, почти шёпотом: – Ну держись!..

Стараясь сохранять невозмутимость и хотя бы со стороны выглядеть спокойным, Ник выбрался наружу. Сощурился от яркого света. В нос ударили запахи леса, в уши – птичьи трели, шелест листвы и прочие звуки, от которых защищали простенькие чары хижины.

Время и впрямь близилось к полудню. Солнце добралось до зенита, и его лучи пёстрым узором ложились на ветку Ника. Листва была всюду: сверху, снизу, справа, слева – целый океан зелени! Звуки сливались в хаотичную, но приятную мелодию. Шумели кроны деревьев, радостно щебетали птицы. Мурры тоже о чём-то переговаривались – Ник не видел их из-за листвы, и не мог расслышать отдельных слов, но прекрасно чувствовал соплеменников. Чувствовал тем самым чутьём, какое присуще любому мурру, как полосатый хвост или способность к колдовству.

На короткое время Ник забыл даже о пакостнице Лэй, утащившей его инт. И сделал то, что обычно делал по утрам – потянулся. Грациозно, подражая дикой кошке: сначала вытянув передние лапы и распушив хвост, затем выгнув спину и подавшись мордочкой вперёд.

– Ник, иди обедать! – донёсся снизу мамин голос.

Отвечать не имело смысла. В пару прыжков он преодолел расстояние до семейной хижины – на том же дереве, но несколькими ветками ниже. Вся семья уже собралась на веранде.

– Ну наконец-то, – обрадовалась бабушка. – А то мы думали, ты решил пойти на День Взросления голодным.

Ник молча подошёл к Лэй. Она как раз пыталась колдовать. Переносила еду из общей миски в личную – по воздуху, попутно меняя вкус.

– Не смей больше брать мои вещи, – Ник выдернул из её рук свой инт, и порция салата шлёпнулась прямо на столешницу.

– Эй!

– У тебя свой есть, – отрезал Ник.

Вытерев инт о шёрстку на животе – Лэй-таки успела испачкать клавиши соусом – он прицепил его к ремню. Обошёл круглый стол, уселся с другой стороны. Взял кокосовую скорлупу, положил себе всего понемногу: ягод, орехов, гусеничный салат и горстку золотых зёрен.

Лэй немного поворчала и вскоре угомонилась.

Помимо мамы, папы и брата с сестрой, за столом сидели ещё двое: бабушка и Бон. Бабушка в прошлом была знатным магом, но с возрастом её силы начали слабеть, и она перебралась в дом дочери. Ещё бы – ей перевалило за сотню ещё до того, как Ник появился на свет.

Бон – старший сын в семье – был уже взрослым и жил в соседней деревне со своей возлюбленной Лиль. Ему недавно исполнилось двадцать четыре, и он редко посещал родительское дерево.

– День Взросления! – всплеснула руками мама. К еде она не притронулась. – Как быстро летит время. А ведь совсем недавно он был крошечным малышом, наш Ник.

– Ну маам, не надо!

– А сейчас ты совсем взрослый. Подумать только.

Лэй, напихав в рот всего что только можно, заявила:

– Никакой он не взрослый. Формально он ещё младенец. Ну – ребёнок.

Ник грозно сверкнул глазами, но промолчал. Лэй же было не остановить:

– Вот провалит он испытание, так и останется ребёнком до следующего Дня Взросления. Только представь, мам, какое счастье – ты сможешь нянчиться с ним ещё целый год!

Ник почувствовал, как начинает терять самообладание, и шёрстка становится красной от гнева. Он тяжело выдохнул и вернул окрасу нейтральный светло-серый цвет. Не хватало ещё ссориться с сестрой на глазах у всей семьи.

Но Лэй словно этого и добивалась:

– Да мам, для тебя это будет праздник. Ты сможешь менять ему постельку, готовить завтрак каждое утро, сопровождать на прогулку, чтобы он не свалился с ветки и не сломал себе лапку. Сможешь читать перед сном сказки и проверять, хорошо ли он почистил зубы. И так – весь год напролёт! Просто чудо, а не жизнь.

– Я не завалю испытание! – не выдержал Ник.

– Кто-то обещал не спать до обеда. И где оно, это обещание?

– Хватит! – Ник вскочил со стула. Упёрся ладонями в столешницу, грозно посмотрел сестре в глаза. – Я не понимаю, чему ты радуешься? Тебе самой это предстоит через пять лет!

– Через четыре, – поправила Лэй. – Мне одиннадцать.

– А вот и через пять, – заявил Ник. – Потому что в пятнадцать тебя даже не допустят – не дорастёшь ещё. А может в шестнадцать не допустят. И в семнадцать. Одной наглости тут будет мало. А если...

– А ну прекратить! – не выдержал отец.

Он взмахнул интом, и Ник замолчал. Вернее, всё ещё продолжал открывать рот и что-то говорить, но до семьи не доносилось ни звука. Лэй торжественно хмыкнула – тоже беззвучно. Потом беззвучно ойкнула и зажала рот ладонями. Заклинание локальной немоты поразило их обоих.

Дождавшись, пока Ник успокоится, отец снял магию.

– Лэй, милая, я понимаю, что для тебя это первый День Взросления, когда кто-то из твоей семьи участвует в испытании. Ты была слишком маленькой, когда его проходил Бон, и мало что помнишь. Я понимаю, ты волнуешься за брата, но не стоит превращать семейную трапезу в клоунаду.

Самодовольства у Лэй поубавилось. Даже шёрстка приняла тоскливо-зелёный цвет, будто девочка съела горький фрукт. Ник расцвёл.

– А тебе, Ник, – отец повернулся к сыну, – я советую не тревожиться. День Взросления – всего лишь формальность. Да, много веков назад, когда наш народ боролся за выживание, к испытанию подходили серьёзно. Могли и не допустить до самостоятельной жизни, если ты был не готов. Но сегодня, когда мурры живут вдали от людей, а магией мы владеем куда лучше прежнего, этот день – лишь дань традициям. Я не помню случаев на нашем острове, когда кто-то не проходил испытание...

– А на соседнем острове в прошлом году... – начала было Лэй, но Бон съездил ей по ушам, даже головы не поворачивая.

– Да, – кивнул отец, – всякое бывает. Возможно где-то кто-то не проходит, не спорю. Или проходит раньше – например, в четырнадцать. Такое тоже случается. Только Ник, никто не запрещает тебе считать себя взрослым – и вести себя по-взрослому... даже если ты проиграешь. Это маловероятно, но всё же. Ты можешь считать себя взрослым с любого момента. Да хоть прямо с этого. Как тебе идея?

Ник пожал плечами. Он уже начал жалеть, что спустился к обеду. Вот действительно, зря проспал – мог бы по-тихому перекусить и, пока все нежатся в гнёздах, сбежать на ничейное дерево – практиковаться в магии.

Одно утешение – завтра он будет взрослым. Взрослым и свободным от родительской опеки.

– Наверное это так, – сказал Ник, доедая последние ягоды. – Я вполне могу считать себя взрослым.

Бабушка встала из-за стола:

– А вот другие будут считать тебя ребёнком! Ты хоть смотрел на себя со стороны?

Ник попытался улизнуть. Бабушка схватила внука за хвост и подтянула к себе, будто малыша. Едва притронулась к инту, и стена семейной хижины превратилась в зеркало. Да, мутноватое, с трещинами и дефектами – всё-таки возраст сказывался на способностях к волшебству – но отразить двух мурров оно могло.

– Гляди!

Ник с неохотой посмотрел. Помимо бабушки, веранды и океана листьев за оградой, он увидел себя. Растрёпанного, невыспавшегося, с мелкими соринками в шерсти. Две или три полоски на боках ещё сохраняли красный цвет – Ник не до конца остыл после перепалки с Лэй.

– Разве взрослые мурры так ходят? – спросила бабушка. – Нет, – ответила она же. И годами выверенными пассами стала причёсывать Ника. Используя минимум магии, между прочим. – Взрослые мурры следят за своей шубой. Взрослые мурры не выходят из бунгало, не проверив, как они выглядят.

Лэй исподтишка хохотнула:

– Бабушкин внучок!

– Цыц! – Бон попытался отвесить ей ещё одну оплеуху, но промахнулся.

Лэй торжествовала:

– Завалишь испытание – и целый год бабушкиной заботы тебе обеспечен! Но я не думаю, что тебя это сильно огорчит!

Дико хохоча, она спрыгнула с веранды и исчезла в ветвях семейного дерева.

Ник освободился быстро – бабушка своё дело знала. Прилизанный, словно перед свиданием, он взобрался на пару веток выше. Конечно, перепалки с сестрой бывали и раньше – куда же без них. Но сегодня, в этот особенный день, они почему-то задели за живое. В чём-то Лэй права: Ник проявил слабость – не встал с утра, как обещал. А раз дал слабину в чём-то одном, это может повториться. В том числе, и на испытании.

К тому же, он и вправду не выспался. Хороший сон – залог хорошей магии, как говорили взрослые. Не облажаться бы.

Нику хотелось уединиться. Собраться с духом, привести мысли в порядок и просто настроиться на нужный лад. Да, сквозь листву его не видно, но эмоции-то не скроешь. Мурры, при желании, хорошо их видят, даже на полоски смотреть не нужно. Взрослые, конечно, умеют скрывать чувства – как в ментальном ритме, так и в отображении его на шкуре – но Ник этому пока не научился. А прятаться под магической защитой, как личинка в коконе, ему не хотелось. Да и времени не было. Скоро они всей деревней отправятся к Каменным Скалам (вот где уж точно не уединишься) – и начнётся битва за взросление.

– Ник, хватит обижаться! – крикнул Бон. – Я заходил с утра к дедушке Гору, он велел всем вашим собраться.

– Хорошо, хорошо! – ответил Ник. – Я тогда, наверное, пойду с его группой. Не теряйте меня.

– Значит увидимся на Каменных Скалах, – всё так же, сквозь листву, прокричал Бон.

Ник двинулся в сторону шаманского дерева. Того, где жил Гортенгрунн – маг их деревни, учитель колдовских наук да и просто добрый старик, прозванный малышнёй дедушкой Гором. С ветки на ветку, мимо спрятанных в листве хижин, мимо стаек других мурров и щебета птиц.

"Ничего, завтра это всё кончится, – успокаивал себя Ник. – В любом случае, испытание останется позади, а я буду далеко от родительского дерева".

Его мыслям суждено было сбыться. Но совсем по-другому – не так, как предполагал юный мурр. Иначе, он бы меньше злился по мелочам и больше наслаждался последним днём детства.

* * *

– О, а вот и тощехвостый! – воскликнул Риф. – Эй, тощехвостый, готов провалить экзамен? А?

Сидящий рядом Киф тупо захохотал.

Ник проигнорировал. Молча опустился на привычное место, даже не посмотрев в сторону этих двоих.

– Как дела, Рэн? – обратился он к соседу по ветке. – Готов?

– О да!

– Не волнуешься?

– Волнуюсь. Немного. Но, знаешь, у меня новые идеи, и я уверен... – он слегка поколебался, потом добавил: – почти уверен, что это будет потрясно. Верховный маг остолбенеет, когда увидит. Ну и вы все, конечно же.

Он широко улыбнулся. Рэн любил улыбаться – это добавляло ему привлекательности. А её у ровесника Ника хватало: самый красивый, самый сильный, самый обаятельный и так далее и тому подобное. Девчонки млели. Местные, конечно, уже привыкли, а вот из соседних деревень так и липли, когда Рэн оказывался рядом.

Ник даже немного завидовал.

– А как твои планы? Уже решил, чем поразишь верховного мага?

– Ну да, – пожал плечами Ник.

– Исцелишь старика от ревматизма?

Сидящие рядом дети захихикали. Риф что-то шепнул на ухо Кифу, и оба громко засмеялись.

– Я... – Ник на секунду отвлекся на эту парочку, а потом решил, что скандала с сестрой ему на сегодня хватит. – Я так не думаю.

– Но ведь это будет связано с целительством?

– Ну да.

Верхний ярус шаманского дерева заполнялся детьми. Вот прискакала Лэй – и сразу же присоединилась к подругам. Брата она проигнорировала. Вот, откуда ни возьмись, появилась стайка девчонок лет восьми-девяти. Восторженно щебеча, они разместились на ветке повыше – семейка птиц, не иначе. Вот, тяжело дыша, вскарабкался на сук толстячок Дик. За шёрстку на его спине держался совсем крошечный мурр – его младший братик. Года три или четыре – он только-только начал посещать занятия дедушки Гора. Вот притащилась шумная компания мальчишек. Пока ещё безалаберных подростков, для которых День Взросления – что-то далёкое и нереальное. Ведь до него ещё несколько лет!

Глядя на всю эту детвору, Ник поймал себя на двух мыслях. Первая – он и в самом деле взрослый. Безо всяких испытаний, церемоний и прочего. Пятнадцатилетних тут только четверо: он, Рэн и Риф с Кифом. Остальные все младше. От четырнадцати до четырёх, совсем ещё мелких, едва понимающих, зачем их сюда притащили старшие.

И вторя мысль – он будет по всему этому скучать. Да, обучение не всегда давалось легко, и случалось достаточно неловких моментов. Да, оно не закончится с Днём Взросления – Ника, скорее всего, возьмёт в подмастерья местный лекарь Мок. Но посиделок на верхнем ярусе шаманского дерева ему больше не видать. Это для детей. Шумная компания, дуракаваляние, глупые шутки и безответственность – всё это останется в прошлом.

– Эй, ты чего приуныл?

– Что?

– Думаешь, не справишься?

Ник мотнул головой, стряхивая оцепенение. Вернул полоскам серый цвет – а то он опять ушёл в себя, и некоторые из них посинели. Мурр не должен выглядеть, как цветок перед опылением, говорила бабушка. Серые полоски чередуются с чёрными – только так. Надо уметь себя контролировать.

– Я... – начал было Ник.

Тут появился Гортенгрунн, и дети мгновенно притихли. Сначала смолкли разговоры, после прекратилась возня, а спустя ещё пару секунд разгладился эмоциональный фон. Всё как учил старый шаман. Только самые маленькие, кто пока ещё не умел сдерживаться, светились, будто луна в ночном небе. "А что сейчас будет? – исходило от них. – Когда мы уже пойдём к Каменным Скалам?".

Дедушка Гор улыбнулся. Наверняка он видел каждого насквозь, несмотря на все их попытки успокоиться. Слишком большой опыт. С таким можно слышать, что думает камень, куда уж там до стайки юных мурров.

– Рад вас снова видеть, – сказал он искренне. – Сегодня у нас необычный день. Праздничный. Я вижу, как вы все взвинчены – особенно старшие – поэтому спешу сообщить радостную весть. Занятий не будет... – послышалось шептание, у некоторых прорвало барьер, и эмоции восторга выплеснулись наружу. Дедушка Гор немного помедлил, а когда все снова успокоились, продолжил. – Занятий не будет, но это не значит, что вы ничему не научитесь. О! День Взросления каждый год преподносит муррам новые уроки. И не только тем, кому предстоит испытание. Каждый из вас в праве получить опыт. Каждый может посмотреть на другого и примерить его роль. Особенно это касается младших. Вы – тем, кому до Дня Взросления остался год, два или больше – имеете уникальный шанс. Просто смотрите на ваших соседей, тех, кто сегодня перейдёт во взрослую жизнь, и учитесь. На их успехах, на их промахах, на их достижениях и их ошибках. Это важно.

Старый шаман расхаживал по широкой ветке туда-сюда и говорил, говорил, говорил. Ник слышал подобную речь в прошлом году. И в позапрошлом. Тогда отношение было другим – всё казалось возвышенным, недосягаемым, а идущие на испытание мурры так и вовсе воспринимались как существа с другого острова. Сегодня же... ну, Нику очень хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Он устал волноваться.

Постепенно он потерял нить рассуждений старика Гора. Тот гипнотически ходил взад-вперёд, постукивая по ветке своим большим интом-посохом. Ник полностью ушёл в свои мысли. Сначала думал, что, должно быть, очень трудно управляться с таким интом, как у дедушки Гора. Громоздким, с двумя десятками клавиш, кнопок и несколькими колёсиками-регуляторами. Только опытный маг сможет. Ведь надо не только великолепно слышать, надо ещё и потрясающе играть. У ребёнка не получится. И у обычного взрослого тоже. Тут нужен талант, нужна практика.

Потом мысли Ника перешли к его собственному инту. Вот тут-то и начались сомнения. И как бы он ни твердил, что много раз практиковался, и что для испытания не нужно показывать нечто сверхъестественное – достаточно обычной бытовой магии – сомнения крепли.

Его инт слишком простой! Нет, со сложнейшим инструментом Гортенгрунна Ник бы не справился, тут даже мечтать не о чем. Но вот, например, у Рэна четырнадцать клавиш и пара кнопок. И древесина получше, не говоря уже об отборной пыльце высотных лилий. У Рифа и Кифа тоже неплохие инты. Простенькие – с пятью-шестью клавишами – но новые. У Ника же...

Он с досадой подумал о подарке на день рождения. В тот момент Ник искренне радовался. Ещё бы: отец преподнёс ему инт, с которым сам когда-то проходил День Взросления. А до того – его отец. Старый, всего с тремя клавишами, множеством царапин и слегка подгоревший с одного конца (либо кто-то совал его в костёр, либо оплошал с заклинанием огня), зато великолепно сбалансированный, и чутко реагирующий на любую мысль, любую эмоцию. Ник не помнил себя от счастья. До этого он ходил практически с детским интом – простой болванкой с одной единственной кнопкой – однако даже так показывал неплохие результаты.

– Я знаю, что он старый, – сказал тогда отец. – Но это мой счастливый инструмент. Я прошёл с ним День Взросления, я встретил с ним твою маму. Бон родился тоже при нём. Позже я приобрёл новый. И ты тоже приобретёшь – со временем. Надеюсь, ты не расстроен?

Нет. Ни тогда, ни позже Ник не чувствовал себя ущемлённым. Умелый мурр талантлив и с простеньким интом, а бездарному не поможет даже шаманский посох. В конце-концов, когда-то колдовали одними руками, и ничего, справлялись.

Однако сейчас, ближе к переломному моменту, Ник начал сомневаться. На церемонии столпится народ. Весь остров соберётся. Даже с соседних островов будут мурры. Окажется там и та девчонка, которая Нику очень нравилась. Они ровесники, значит, ей в этом году тоже участвовать в испытании. После, когда всё закончится, и начнётся праздник, Ник пригласит её на свидание. Что она подумает, когда увидит его старый потрёпанный инт?

Чувствуя, что совсем теряет связь с реальностью, Ник усилием воли вернулся назад. И как раз вовремя – речь дедушки Гора закончилась.

– Что? – спросил Ник, когда все стали расходиться.

– Эх ты, соня! – Рэн снова обаятельно улыбнулся. – Учитель сказал, мы можем отправляться к Каменным Скалам. Сам он немного задержится, чтобы проверить задания младших. Если хочешь, можешь дождаться его, но мне как-то лень.

Рэн исчез в листве. Другие ученики – кто группами, кто поодиночке – тоже двинулись к центру острова. Ник немного понаблюдал за дедушкой Гором. Сейчас, когда выпала свободная минута, тот уделил её самым маленьким муррам. Шаг за шагом разобрал несложные заклинания, в которых они практиковались дома – на простеньких интах, грубых и безклавишных. Ник уже хотел было покинуть шаманское дерево, как его окликнули:

– Никтэнтиррэй!

Дедушка Гор. Он всегда называл учеников полным именем.

– Да, учитель?

– С тобой всё в порядке? Я вижу, ты волнуешься больше, чем оно того заслуживает.

– Просто не выспался, – признался Ник.

Дедушка Гор внимательно посмотрел ему в глаза. Покачал головой.

– Эх, если бы День Взросления и вправду был самым тяжёлым днём в нашей жизни! – вздохнул он. – Мы были бы счастливейшими существами, поверь.

– Наверное, – Ник немного помолчал, не зная, что сказать. – Ну, я лучше пойду. А то все наши уже там.

Гортенгрунн коротко кивнул. И через мгновение вернулся к малышне, начисто забыв об окружающем мире.

Ник спрыгнул с шаманского дерева, держа курс на центр острова – Каменные Скалы. Не закрывался, думал о своём, поэтому его очень быстро нагнали Риф и Киф.

– Что-то ты молчаливый сегодня, тощехвостый. Трусишь что ли?

– Отстань.

– Не в настроении разговаривать?

– Не твоё дело.

– Ну тощехвостый!

Ник остановился. Так резко, что ветка под ним чуть не обломилась, а Риф и Киф скрылись впереди. Впрочем, они тут же вернулись.

– Что, тощехвостый? Забыл, с чем будешь выступать?

Ник не любил этих двоих. Риф – лидер в их парочке – был толстым и коренастым. Чёрная шёрстка вокруг глаз и приплюснутая голова делали его больше похожим на енота, чем на мурра (Ник видел енотов в волшебных картинках дедушки Гора, на острове они не водились). Все дурацкие шуточки исходили именно от Рифа. Киф же, напротив, был длинным, худым и туповатым. Говорил мало, чаще по-дебильному смеялся. Из-за короткой шерсти его голова казалась маленькой, тесной для большущих глаз. Иногда создавалось впечатление, что они смотрят в разные стороны.

Обычно Риф и Киф слонялись без дела. Иногда приставали к младшим, а если взрослые находили им работу, то обязательно лёгкую – чтобы потом не переделывать. Учились плохо, да особо и не старались. А едва завидев Ника, пытались всячески его принизить.

– Чего молчишь? Забыл родной язык?

Киф заржал. Риф открыл рот, чтобы продолжить, но Ник его опередил:

– Не советую ко мне приставать.

– Что? Нарываешься на драку?

Их двое, он один. В принципе, даже два неумелых в магии мурра с новыми интами могут побороть талантливого, но со старым. Шанс есть.

Ник покачал головой.

– Ты спрашивал, забыл ли я, с чем буду выступать? Хочешь знать?

– С целительскими фокусами? – фыркнул Риф. – Опять срастишь веточку? Они на это не купятся. Я бы на твоём месте добавил шерсти на хвосте, какой-то он у тебя облезлый. На это хоть ты способен?

Ник держал себя в руках. Злиться на этих двоих – себя не уважать. Да, у Рифа хвост пушистее, но в жизни это вряд ли поможет.

– Нет, эта программа в прошлом. Я приготовил кое-что другое. Историю в картинках. О двух муррах, один из которых пристрастился к веселящим улиткам, и втайне ест их по ночам, пока мама не видит, а второй до сих пор писается в гнездо и сосёт кончик хвоста, будто младенец. Я распишу это во всех подробностях, так, что до самого тупого дойдёт. Весь остров услышит мою историю. И, кто знает, может, я в конце назову их имена...

Шёрстка Рифа побагровела от злости. А местами полоски стали тёмно-зелёными, отчего он стал напоминать уже не енота, а жабу. До Кифа дошло чуть позже. Он побелел от страха.

Вообще, средний мурр серый в чёрную полоску. Рисунок у всех разный, но принцип один: серая шерсть меняет цвет в зависимости от настроения или по желанию, а чёрная всегда остаётся чёрной. Ну – почти всегда. Киф до того перепугался за свой постыдный улиточный секрет, что даже чёрные полоски побледнели. Никто не должен знать его тайну. Никто!

Ник широко улыбнулся. В этот момент он напоминал себе Рэна: обаяние и торжество. Не дав сверстникам вставить ни слова, он скрылся в листве – по направлению к Каменным Скалам.

Глава вторая

Софи сидела в трюме пиратского корабля и думала о побеге.

Ситуация такая. Она – простая одиннадцатилетняя девчонка. Не спортсменка, не взломщик замков и уж тем более не великий воин. У неё хрупкое тело, потянутое плечо (спасибо громиле Тууду) и близорукость. Последняя не так страшна – спасают очки с толстыми стёклами. Увы, в побеге они не помогут.

Что ещё? Софи заперта в звериной клетке. Сетка с мелкой ячейкой – сквозь такую даже руку не просунешь, не говоря уже обо всём остальном. Замок снаружи, ключи – у кого-то из пиратов. Клетка небольшая, но в ней можно спокойно встать, лечь и даже сделать несколько шагов. Рядом ещё с полдюжины таких же клеток: пустых, воняющих животными, с клочками чёрной шерсти и пятнами крови.

Софи закончила осмотр сетки – в третий раз – и не нашла ни одного слабого места. Эх, было бы у неё что-нибудь. Да хоть пилка для ногтей! Она села на пол и продолжила размышления.

Сбежать из клетки – полдела. Трюмный люк, скорее всего, тоже под замком. Других выходов нет, если не считать крохотных окошек у самого потолка. Не протиснешься. И даже если выберешься на палубу, что дальше? Корабль парит в воздушном океане, и, похоже, за эти несколько часов отошёл от материка на приличное расстояние. Не факт, что где-то поблизости есть земля.

Следующая проблема – пираты. Наверняка, большая часть из них – непроходимые тупицы. Опасаться следует разве что капитана, да того очкастого парня с безумным взглядом. Софи предположила, что он старший помощник. В одиночку ей со всей этой толпой не справиться, но если подключить мозги, хитрость и немного терпения...

Нет, есть ещё одна проблема. Самая страшная. А именно – неопределённость. Софи не знала, зачем понадобилась бандитам. Ради выкупа? Смешно. Она не из богатой семьи, и влиятельных родственников у неё нет. Если уж на то пошло, у неё вообще никого нет, кроме дяди Майлза. А он – простой городской библиотекарь. Личность, конечно, уважаемая, но явно не тот человек, у которого полно денег.

Софи прикинула в уме несколько вариантов – зачем её похитили, и что последует дальше.

Первый: по ошибке. Это худший вариант. Когда всё выяснится, пираты церемониться не будут. Сбросят девочку за борт, и конец приключениям.

Второй: на продажу. Рабство незаконно как в Республике, так и в Империи, но времена сейчас неспокойные, и где-нибудь на дальних островах вполне может процветать торговля людьми. Вариант хорош тем, что, в теории, могут возникнуть шансы для побега. Главное, воспользоваться ими с умом.

Немного покрутив в голове эту мысль, Софи отбросила её в сторону. Пираты напали на Вольтпорт не за рабами. В противном случае, соседние клетки были бы переполнены детьми.

Третий: в качестве игрушки. В любом смысле. Даже в том самом, о котором Софи боялась и подумать. Это мерзко и отвратительно! Один из худших вариантов. И один из наименее логичных. Почему именно Софи? В мире полно других женщин.

Четвёртый: она представляет какую-то ценность. Именно она, Софи Роллин, племянница библиотекаря из Вольтпорта, одиннадцатилетняя школьница. Вот только что в ней особенного? Ум – да. Но одним умом пиратов не привлечёшь. Софи не какой-нибудь видный изобретатель или инженер. В Республике их полно, и девочку не удивило бы похищение одного из них. Наверняка пираты этим и промышляют: ловят известных учёных и продают Империи, где с наукой не всё так здорово. Но ведь она – ребёнок. Талантливый, с мозгами, но ребёнок.

Все эти мысли вернули Софи к первому варианту. Ошибка. Капитан – или чья там это была идея – перепутал её с дочерью какого-нибудь богача. Вскоре это выяснится, и пираты отправят Софи в Нижний Мир. В лучшем случае, высадят на необитаемый остров. Тоже радости мало.

Софи резко встала и вновь принялась за поиск слабых мест в сетке. В четвёртый раз.

Попутно прокручивала в уме события прошлой ночи. Где-то в них крылась загадка похищения. Софи в этом не сомневалась.

А ведь всё начиналось как обычно. Девочка вернулась из школы, поужинала с дядей Майлзом.

– Как дела, моя маленькая леди? – спросил он за трапезой.

– Отлично! – воскликнула Софи с набитым ртом. И пустилась в рассуждения о своём проекте по химии. Дядя лишь изредка кивал, да задавал уточняющие вопросы.

Покончив с едой, она чмокнула Майлза в щёку и бросилась наверх. Оба жили в мансардных помещениях над библиотекой, и комната Софи была самой уютной.

Первым делом она покормила муравьёв. Те обитали в стеклянном террариуме и строили своё маленькое королевство. Недавно закончили замок, налаживали сельское хозяйство и делали первые робкие попытки в колдовстве. Софи положила им яблоко, шоколадную плитку и кусок мяса. Малышам надо развиваться. Это не было школьным проектом, но рано или поздно Софи мечтала представить его учителям.

Затем она управилась с письменным заданием – быстро, как и всегда. Это самое лёгкое. С практикой по химии провозилась дольше. Часть реактивов просыпала, а кислота разъела записи в углу тетради. Решив, что доделает завтра, Софи вышла на балкончик.

Она любила вольтпортские закаты. И пусть отсюда далеко до обрыва – не видно ни небесного океана, ни бурлящего далеко под ногами Нижнего Мира – ничто не мешало смотреть, как алеющее солнце скрывается за крышами домов. На площади перед библиотекой журчал фонтан и гуляли люди. Едва стало темнеть, зажглись электрические фонари. В этой части города они горели всегда: сеть почти не страдала от имперских налётов.

А вот и они. Едва Софи подумала о кораблях с другого континента, как далеко-далеко забили сигнальные колокола. Атака. Очередной рейд имперцев.

Стало холодать. С юга потянул туман – облако из Нижнего Мира – и гуляющие заспешили по домам. Фонари боролись с наступающей тьмой. В густеющем тумане они напоминали одуванчики: яркая сердцевина и пушистый ореол. Точное попадание в электростанцию, и этот ореол сдует в одно мгновение.

Софи немного постояла, вслушиваясь в звуки битвы. Она не боялась. Вольтпорт окружён сторожевыми башнями, на каждой – стреломёты. Над городом курсируют военные корабли. Как бы имперцы ни старались, в технике они отстают от Республики. К тому же, это не завоевательная атака.

– Это рейды устрашения, – сказал ей как-то дядя. – Попытка нас запугать. Выбить из колеи, лишить спокойной жизни.

– Империя может нас победить? – спросила тогда Софи.

Дядя долго размышлял. Потом всё-таки ответил:

– Если захочет – да. Но легко ей это не дастся. Слишком много крови прольётся. Народ взбунтуется и скинет наместников. Они это знают, поэтому не идут против нас.

– А если они накопят силы? Это ведь возможно.

– Возможно, моя маленькая леди. Всё в этом мире возможно. Но Империя пока воюет на севере. Им это проще – захватывать остров за островом. Там почти некому сопротивляться. В отличие от нас.

Облачная Республика им не по зубам, знала Софи. Даже здесь, в прибрежном городе, она чувствовала себя в безопасности. Библиотечный район далеко как от берега, так и от нависающих с севера скал. На них, кстати, тоже башни со стреломётами. Ни один корабль не подлетит близко.

Тем не менее, бывали дни, когда Империя собирала силы в кулак. И ударяла по Вольтпорту с большей отдачей. Тогда доставалось и библиотечному району, а дядя Майлз брал Софи на руки и, со словами "всё будет в порядке, моя маленькая леди", спускался в подвал. Там они пережидали атаку, молясь за победу городских ополченцев.

Впрочем, такие случаи Софи могла пересчитать по пальцам.

Решив, что сегодняшняя ночь опасной не будет, девочка вернулась в комнату. Закрыла балконную дверь, задёрнула плотные шторы. Переоделась в ночную рубашку, запрыгнула на мягкую кровать. И погрузилась в чтение.

Часы пробили полночь. Но вместо того, чтобы лечь спать, Софи подоткнула щель под дверью простынёй – дядя Майлз не должен видеть, что у неё горит свет – и продолжила читать. Положила рядом две-три энциклопедии, чтобы сверяться с фактами. И незаметно уснула.

Дальше всё происходило очень быстро.

Звуки погрома разбудили Софи. Она нацепила очки, села в кровати. Голову словно набили перьями, и мозги отказывались думать. Тем временем, что-то большое приближалось к её двери.

Ключ! Софи редко запирала комнату, но сейчас это – единственный выход. Она бросилась к столу. И пока рылась в бардаке выдвижных ящиков, дверь распахнулась. На пороге стоял громила.

– Я нашёл её, капитан! – заорал он гнусавым басом.

Софи обернулась. Секунду они смотрели друг на друга. Круглая голова, лицо всё в шрамах, нос переломан, а борода и волосы торчат в разные стороны, как солнечные лучи на детском рисунке. Громила протянул мясистые руки и шагнул к Софи.

Она бросила первое, что попалось под руку. Пробирку с кислотой.

– Сволочь! – заорал гигант. Отшатнулся, прислонился к террариуму с муравьями, отчего стекло лопнуло. – Я убью тебя!..

Софи юркнула под кровать. Не лучшее решение, но ведь она только проснулась и была перепугана до смерти. Тут не до логики.

– Ты сдохнешь, – процедил громила сквозь зубы. Подошёл к кровати, встал на колени, пошарил рукой. Софи прижалась к дальней стене. – Сволочь...

В комнату вбежали ещё двое.

– Где она?

– Здесь.

Громила схватил Софи за запястье. Она хотела вцепиться зубами, но не успела. Тот дёрнул – больно и резко. Девочка в одно мгновенье оказалась снаружи.

– Ай... – вырвалось у Софи.

Второй незнакомец – небритый, в чёрной шляпе – властно отрезал:

– Осторожнее Тууд! Она нужна мне живой.

– Я сломаю ей руку.

– Нет!

Громила ослабил хватку. И как раз вовремя: ещё чуть-чуть, и косточки Софи бы захрустели. Он по-прежнему держал её крепко. Не вырваться. Софи дёрнулась пару раз и застыла. Всё. Попалась.

– Это точно она? – спросил третий бандит. Поправил сползшие на кончик носа очки, пристально посмотрел на девочку. – Та, кто вам нужна?

Человек в чёрной шляпе хищно улыбнулся. Цепким взглядом окинул комнату. Улыбнулся ещё шире.

– Да, – коротко ответил он. И добавил. – Я уверен.

– Тогда уходим. Мне не по себе от того, что мы делаем.

Тууд гнусаво хмыкнул. Человек в чёрной шляпе хлопнул очкастого по плечу:

– Возьми пару книжек, пока мы тут, Нэйлс. И ты обещал обновить карты.

– Хорошо, капитан.

– Даю тебе десять минут. На улицах полно ополченцев, и я не желаю их встретить.

Нэйлс кивнул. И тут же скрылся в дверном проёме.

Тууд шагнул было следом, но капитан окликнул:

– Сюда!

Резким движением сорвал шторы, вышел на балкончик. Громила последовал за ним. По пути – что очень взбесило Софи – пнул Большую Республиканскую Энциклопедию. Девочка оставила её на полу, потому что на кровати не хватило места для всех книг.

Её выволокли в ночной туман. Потащили по покатой крыше.

– Отпусти! – Софи вновь начала брыкаться. Попыталась укусить. И заорала. Завизжала так, как не кричала с шести лет, когда на загородной прогулке едва не наступила на змею. – На помощь! Люди! А-а-а!..

Должно помочь. Улицы патрулируются ополченцами, в густом тумане парят республиканские корабли. Кто-нибудь да услышит.

Но Тууд не стал церемониться. Сжал Софи так крепко, что она почти потеряла сознание, и перебросил через плечо, как куклу. Следующий отрезок она помнила смутно. Вроде как, они шли по скользкой от тумана крыше. Взбирались по верёвочной лестнице. А потом она очнулась здесь, в провонявшем зверьём трюме.

И воздушный корабль двигался в неизвестном направлении.

За крохотными окошками давно взошло солнце, а Софи так и не придумала, что делать. Как сбежать? Да и будет ли смысл? Ей не хотелось об этом думать, но периодически девочка возвращалась к одному вопросу: что стало с дядей Майлзом?

Ответы не радовали. В лучшем случае, он уснул в подвале, перебирая раритетные книги – и пираты его не тронули. В худшем же...

Тут люк открылся, и в трюм спустился пират в очках. Один из тех, кто участвовал в налёте на библиотеку. Кажется, Нэйлс. В руках он держал холщовый мешок.

– Как настроение? – спросил пират, закрывая люк. – Не укачивает? Помнится, в первые дни небоходства, меня жутко тошнило от воздушной болезни.

Софи отошла вглубь клетки. Нахмурила брови, скрестила руки.

– Ну, чего же ты так? Я принёс тебе поесть.

– Зачем?

– Что значит "зачем"? Людям нужна еда. Я тебе и попить принёс. И книжку почитать.

– Зачем вы меня похитили?

Нэйлс нахмурился. Очки сползли на кончик носа, и он привычным движением вернул их на место. Покачал головой:

– Знаешь, я ведь могу и не отвечать на твой вопрос.

"Можешь – мысленно согласилась Софи. – Но ты пытаешься войти ко мне в доверие. Пытаешься доказать, что не такой плохой, как остальные пираты. Что ты тоже очкарик и любитель книжек – ну совсем как я. Вот только на хорошего ты не тянешь. Хорошие детей не воруют".

Нэйлс посмотрел на замок, потом на Софи. В его руке появился ключ.

– А теперь пообещай, что не будешь дурить, когда я открою дверь. Корабль далеко в небе, бежать тебе некуда. Ты с этим согласна?

Софи не ответила. Она продолжала сверлить Нэйлса взглядом: хмурым, непрерывным, укоряющим. Тот дёрнул плечами, и отвёл глаза. Вставил ключ в замок – Софи шагнула назад – открыл дверь и забросил мешок в клетку. После чего спешно запер пленницу. Словно внутри была не маленькая девочка, а голодный хищник.

Неужели он её боялся?

– Загляни в мешок. Там немного хлеба, фляга с водой и книжка.

Софи не шелохнулась.

– Не дуйся ты так. Мне тоже очень жаль.

– Зачем я вам?

Нэйлс тяжело вздохнул. Похоже, ему тоже не нравилось происходящее. На самом деле не нравилось. В число тех, кто ловил удовольствие от похищения детей, он не входил.

– Я не знаю, – сказал Нэйлс честно. – Я хоть и старший помощник, но капитан не всегда открывает мне свои планы. Подозреваю, тут что-то личное.

– Личное? – вырвалось у Софи.

Нэйлс почесал шею. Вновь поправил очки:

– Наверное, связанное с твоими родителями. Мне так кажется. Возможно, они чем-то насолили Рэту Доггеру, не знаю. А может и ещё что.

С родителями? Софи постаралась, чтобы удивление не отразилось на её лице, испортив взгляд – хмурый, как грозовая туча. Но внутри девочку перевернуло вверх ногами. Она не знала родителей. Те погибли, когда Софи была совсем ещё крошкой. Сгинули в небесном океане, вместе с другими пассажирами судна. До сих пор неизвестно, была ли это ошибка пилота, несчастный случай или одна из первых диверсий набирающей силу Империи.

В любом случае, супруги Роллин не были людьми особенными. Обычные инженеры, работавшие в небесных доках Вольтпорта.

– Да, я тоже удивлён, – пожал плечами Нэйлс.

– Куда мы движемся? – спросила Софи.

Пират на секунду задумался. Потом решил, что никакой тайны в этом нет:

– На юг. Есть у нас там одно дельце.

– А дальше?

Люк в потолке приоткрылся, и в него просунулось лицо юнги:

– Сэр Нэйлс, капитан хочет вас видеть. Говорит, это срочно.

– Уже иду, – крикнул через плечо старший помощник. Отошёл к лестнице, взялся за перекладину, и только тогда ответил на вопрос Софи. – В Звёздный Город. У нас там тоже дела. Извини, но я не знаю, что будет с тобой. Это полностью на совести Рэта Доггера.

Он покинул трюм, оставив Софи наедине со своими мыслями.

Врёт? Говорит правду? Сочувствует ей или только делает вид?

Девочка какое-то время стояла в дальнем углу клетки, размышляя об услышанном. Потом дотронулась до мешка. Не слишком-то тяжёлый. Заглянула внутрь: полбуханки слегка подсохшего хлеба, видавшая виды фляга и книга. Книгу Софи мгновенно узнала:

"Весёлые разбойники дореспубликанской эпохи: занимательная история пиратства".

На форзаце – печать вольтпортской библиотеки. Софи сжала кулак. Она терпеть не могла, когда с книгами плохо обращались. Пачкали, выдирали страницы, рисовали каракули на полях и поздно возвращали в библиотеку. Воровство – из той же серии.

Те немногие крохи уважения, что появились у неё к Нэйлсу, мгновенно исчезли.

Софи села на грязный пол и стала жевать хлеб.

Поиск вариантов побега продолжился.

* * *

Рэт Доггер стоял за штурвалом "Драконьего жала" и вёл корабль сквозь облака. Впервые за долгое время всё шло гладко. И речь не о простых грабежах или налётах на республиканское побережье. Нет, теперь всё серьёзнее. Куда серьёзнее. И если старик Зоах прав – а придворный колдун редко когда ошибался – и девчонка действительно та самая...

Капитан расплылся в улыбке – пугающей, как у хищной птицы.

– Вы хотели меня видеть, сэр?

Рядом стоял Нэйлс. Ветер трепал его волосы; старший помощник выглядел взволнованным.

Рэт кивнул:

– Да. Ветер хороший, к темноте мы достигнем первых островов. Я не хочу уходить далеко. Думаю, на первом или втором будет то, что нам нужно.

– Я тоже так думаю, капитан.

– Отлично. Всё готово для дела?

– Да.

Рэт снова кивнул.

– Превосходно. Я хочу, чтобы ты ещё раз всё проверил. Миссия кажется пустяковой, но это не так. И я не желаю терять людей только из-за того, что они не отнеслись к заданию всерьёз.

– Да, капитан.

Однако Нэйлс не уходил. Рэт посмотрел на него с нарастающим раздражением.

– В чём дело?

– Сэр, всего один вопрос, – старший помощник пересилил себя, но всё-таки решился, – с девчонкой всё будет в порядке?

Рэт Доггер расхохотался. Так громко, что пара матросов испуганно обернулись, а драивший палубу юнга вжал голову в плечи и заработал с тройным усердием.

Надо же! У Нэйлса проснулась совесть. И где же она была, когда они брали на абордаж республиканские транспортники или осаждали деревеньки небесных гарпунщиков? Смешно. Вообще-то, Рэту нравился его старший помощник. Ответственный, исполнительный, даже смелый – пошёл бы за командиром хоть в Нижний Мир. Но есть у него пара пунктиков. Как, например, увлечённость имперской идеологией – Рэту на неё было плевать. Или вот эти моральные принципы: не трогать детей, не разорять культурные памятники. Вчера он утомил капитана просьбами не громить библиотеку, сегодня пристал с девчонкой...

Рэт прекратил хохотать. Смахнул выступившие слёзы.

– Ничего с ней не случится, – пообещал он.

Настроение и вправду было отличным. Корабль шёл на полной скорости, он нисколько не пострадал от ночной атаки. Рэт кинул взгляд на приборную панель, но и там не нашёл проблем – курс верный, а показатели луниумного механизма в норме. Даже драконы – частые гости в этой части неба – и те не подавали виду. Всё шло как надо. А раз так, можно быть с Нэйлсом помягче.

– Ничего с ней не случится, – повторил капитан. – Мы пираты, а не варвары. И я не собираюсь нарушать эту традицию.

Официально, не пираты, а "Отряд специалистов по особым поручениям". И работают не на кого-нибудь, а на самого наместника. Рэт даже не счёл нужным это повторять – Нэйлс и без него всё прекрасно помнил. Как помнил, что за отличную службу Империя закрывает глаза на их мелкие проказы – грабежи, разбои, захват республиканских судов. Ей это даже на руку.

Но Нэйлс не уходил. Он хотел получить ответ на ещё один вопрос.

– Она нужна мне, – сказал Рэт на молчание старпома. – Не спрашивай, зачем. Это старое дело. Тянется ещё с моей службы во дворце – и я должен его завершить. Но я обещаю. Нет, я клянусь, что она не пострадает, – капитан громким кашлем прочистил горло. И продолжил уже в другой манере. – А теперь марш вниз! Всё должно быть готово к темноте. Слышал?

– Так точно, сэр, – и Нэйлс, удовлетворённый решением Рэта, бросился исполнять поручение.

Не прошло и минуты, как на мостик поднялся ещё один член экипажа. Тууд – верный, хоть и обделённый мозгами, гигант. Рэт поморщился от его вида: испорченную одежду Тууд уже сменил, а вот на шее и лице расцвели ожоги – девчонка плеснула в него какой-то химической дрянью. Больше всего пострадали левая щека и подбородок. С этими ужасными пятнами Тууд выглядел страшнее обычного.

Из-за сломанного носа он гнусавил:

– Капитан, позвольте мне вывернуть ей руку.

– Прости, Тууд, но пока нельзя.

– Но сэр! – взмолился громила. Сейчас он напоминал гигантского ребёнка, выпрашивающего у родителей угощение. – Посмотрите, что она со мной сделала!

Рэт ещё раз оценил взглядом своего сподвижника. На изуродованной щеке он задержался подольше.

– Это ужасно, Тууд. Ладно хоть глаза целы.

– Дайте мне с ней разобраться!

Великан сжал кулаки. Такими можно убить и взрослого человека, не говоря уже о маленькой девочке.

– Она нужна мне живой и здоровой.

– А когда вы с ней закончите? Когда она вам надоест?

Рэт едва сдержал улыбку. Тууд думает, она нужна ему для забавы – ну, как те, из портовых кабаков, только они чуть постарше и берут за это деньги. Но смеяться нельзя – гигант серьёзен как никогда.

Он ответил:

– Пока что девчонка нужна мне живой и невредимой. Но потом, когда я закончу, я отдам её тебе. Я обещаю. Нет, я клянусь – она будет твоей. И делай тогда что пожелаешь.

– Хорошо. Я умею ждать.

Добившись своего, гигант покинул мостик. Рэт усмехнулся. Обычно он не давал подчинённым противоречивых обещаний. Это могло кончиться плохо: потерей уважения и даже бунтом. Но именно в данном конкретном случае это не имело значения. Если Зоах прав, и девчонка та самая...

После уже ничто не будет иметь значения. Прежняя жизнь закончится – по крайней мере, для Рэта Доггера.

Он снова улыбнулся. Взял зрительную трубу, осмотрел пространство прямо по курсу – не показались ли первые острова мурров. Нет, ещё рано. Они возникнут из облаков ближе к вечеру, может, в ранних сумерках. И если повезёт – а удача сейчас явно на стороне Рэта – то задание будет лёгким.

Глава третья

Каменные Скалы – небольшое плато, возвышающееся над лесом, словно исполинский пень. Мурры проводили здесь Дни Взросления с тех самых пор, как заселили остров. Лучше места не найти. Из-за скудности почвы тут почти не растут деревья, а диким кабанам трудно сюда подняться.

Когда Ник добрался до Каменных Скал, там было уже около тысячи мурров. Со всех сторон поспевали новые. Он немного помедлил, прежде чем спрыгнуть с ветки на голые камни. "Когда я последний раз спускался на землю?" – спросил себя Ник. И правда, когда? Большую часть жизни мурры проводят на среднем ярусе леса, чуть реже поднимаются к вершинам крон. К почве лишний раз стараются не приближаться. Кроме тех, чьё занятие с ней связано: фуражиров, владельцев небольших грибных огородиков или низкорослых кустов.

Но, рассудив, что выглядит трусом, Ник спрыгнул. Встал на задние лапы и, балансируя хвостом, двинулся в гущу толпы. Неуверенно, неуклюже – так ему казалось.

Повсюду сновали взволнованные мурры. Кого-то Ник знал, кого-то встречал впервые или после долгого перерыва. Стараясь не попадаться на глаза знакомым – не хотелось выслушивать нотации в духе "ты сегодня станешь взрослым, это такой важный для тебя день" – он пробрался к старому почерневшему дереву. На его мёртвых ветвях сидели наблюдатели с соседних островов. А рядом, скрестив ноги и обернув вокруг них свой облезлый хвост, парил Сеттерганн.

Ник затаил дыхание, разглядывая этого старого мурра. Очень старого – ему было не меньше ста пятидесяти. Тощее тело, тощие лапы, шкура какая-то выцветшая и потрёпанная, а шерсть на хвосте и вовсе растёт клочками. Глаза полуприкрыты, словно в медитации, но Ник знал – верховный маг очень внимательно следит за происходящим. И видит каждого. Может не насквозь, но глубже любого другого мурра.

Инт Сеттерганна был едва ли не сложнее инта дедушки Гора. Он парил в воздухе рядом со своим владельцем, верховный маг лишь слегка касался его пальцами. От обилия клавиш у Ника закружилась голова. Он с содроганием подумал о тех временах, когда доказывающим взрослость муррам приходилось сражаться с верховным магом. Да уж, не позавидуешь. И как они с этим справлялись?

Звонкий девичий голос оторвал Ника от размышлений:

– Не смотри так, он не свалится.

– Что?

– Сет отлично левитирует.

"Конечно, иначе как бы он прилетел с соседнего острова!" – чуть было не ответил Ник. Но посмотрев на отвлёкшую его девчонку, едва сам не свалился. Это же Айнмаринн! Та самая пятнадцатилетняя, завладевшая его сердцем. Та, которую он мечтал пригласить на праздник, когда всё закончится. И там, при свете волшебных фонариков, в танце под ритмичную музыку...

– Ну чего язык проглотил?

– Привет, Айн, – только и выдавил Ник.

Она улыбнулась. И засияла всеми цветами радуги. Обычно мурры ходят серо-чёрными, иногда меняют цвет для разнообразия или не в силах себя контролировать. Но у молодых и незамужних девушек принято носить более яркую окраску – для привлечения внимания. Айн достигла в этом искусстве высот. Полоски на её теле переливались всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, а хвост горел яркой радугой. И при этом, никакой статики! Оттенки постоянно менялись: то плавно, как тень от облаков, то резко, как вспугнутая ящерица.

Так они смотрели друг на друга. Ник уже открыл рот, чтобы пригласить девушку на праздник, как кто-то – наверное, подруги из той же деревни – окликнули Айн, и она, не сказав ни слова, исчезла в толпе.

Ник остался один. Немного поругал себя за нерешительность. Вспомнил, что мама называла его чересчур мечтательным. Отогнал раздражающие насмешки Лэй – не самой сестры, конечно, а её образа в голове. И сконцентрировался на испытании.

Прошло немало времени, прежде чем оно началось.

Сначала Сеттерганн – он попросил называть его просто Сет – произнёс речь. Воодушевляющую, торжественную – всё, как полагалось. Говорил куда громче, чем ожидалось от старика. Наверное, усиливал голос магией. Чтобы даже самые дальние мурры слышали.

Потом аккуратно слевитировал к широкой ровной скале, возвышающейся над толпой. Попросил всех пятнадцатилетних подняться к нему, на этот импровизированный подиум. Ник подчинился.

Их собралось восемнадцать – тех, кто уже не ребёнок, но ещё не взрослый. В общем-то, не так мало, почти толпа. Вот только Ник всё равно чувствовал себя неловко. Будто с него сбрили шерсть и выставили перед всеми на посмешище. Он старался держаться: не прятаться за спины ровесников, не смотреть на море лиц, не дрожать. Но всё равно трясся.

– Что, тощехвостый... – начал было Риф.

Но Ник злобно сверкнул глазами, и стоящий рядом подросток умолк. Вспомнил, что его тайна – в чужих руках. А ведь он тоже волновался. Все волновались. Даже Киф с тупым выражением мордочки грыз кончик своего инта.

Ник усмехнулся.

А старик Сет всё не умолкал. Говорил о давней традиции, о тех временах, когда молодым муррам приходилось отвоёвывать право считаться взрослыми. Говорил, что многое за эти века поменялось, и что сейчас нет нужды уметь сражаться. Что мурры живут в мире, а День Взросления – это лишь дань уважения великим предкам. Преемственность поколений.

– Мирное ремесло ценится больше военного, – сказал Сет. – И если раньше вам нужно было побороть верховного мага в отчаянной схватке – стоя на узком мосту над пропастью – то сегодня это всё лишнее. Покажите свой дар. Поделитесь тем, что любите, что умеете. Мурр, не отрицающий своего предназначения, по праву может считаться взрослым. Даже если это такая простая вещь, как рассказывание историй.

Мало-помалу, Ник успокоился. Старик Сет прав, все самые жуткие испытания остались в прошлом. Современный мурр не должен волноваться по пустякам. Всё будет хорошо. Ник даже рискнул пройтись взглядом по толпе внизу, но никого не узнал.

Сеттерганн перебросил инт из одной руки в другую:

– А теперь, мои юные друзья, начнём. Я вижу, вам не терпится. Итак, кто здесь самый смелый? Кто рискнёт первым открыть мне свой дар?

Ник даже не успел испугаться – он не хотел выступать в самом начале и боялся, что Сет выберет кого-нибудь принудительно. Но не пришлось. Вперёд вышла Айн:

– Я готова!

– Прекрасно. Как ваше имя?

– Айнмаринн.

Сет приветственно кивнул.

– А ваш дар? Ваше особое умение, которое докажет, что вы уже взрослая?

Айн засияла даже ярче обычного. Словно это был не самый волнительный момент в её жизни, а первый поцелуй или даже свадьба.

– Изменение свойств предметов, о верховный маг! Я планирую мастерить инты, а в этом ремесле нужно уметь многое.

– Превосходно. Начинайте.

Айн могла взять любой камень, валявшийся рядом, и этого бы хватило. Ритм камня прост, его нетрудно услышать, а также достаточно просто сыграть, чтобы он изменился. Но девушка лёгких путей не искала. Сняв один из поясных мешков, она вынула большого жука.

– Всё будет хорошо, – шепнула ему Айн.

Жук расправил надкрылья и тут же сложил их, раздумав улетать. Словно всё понял.

Айн начала. Посадила жука на ровную площадку, взяла в ладони инт, приложила одним концом к сердцу – чтобы получилось наверняка. Сконцентрировалась. Даже глаза прикрыла, а разноцветная пульсация её полосок замедлилась, почти остановилась.

И жук изменился. Сначала превратился в большое семечко, потом вырос в цветок, рассыпался в белый туман, сошёлся в одной точке, конденсировался в ледышку. Та обратилась камнем, потом – куском золота, а под конец металл вновь стал жуком. Айн что-то ещё раз ему шепнула. Жук поднялся в воздух – надменно и величественно – сделал круг над своей мучительницей и исчез в небе.

Толпа взревела от восторга. Мурры, обладающие от природы хорошим зрением, отлично видели, что проделала девушка. И прекрасно слышали её игру. Не каждый взрослый так сыграет, что уж говорить о совсем юной малышке.

Сет поднял руки, и мурры стихли.

– Айнмаринн, – объявил он в торжественной тишине, – правом верховного мага, я, Сеттерганн, официально заявляю: вы – взрослая.

Зрители опять зашумели. В воздух полетели волшебные фейерверки, кто-то затянул песню, а от свистов и возгласов одобрения можно было оглохнуть. Айн скромно поклонилась и отошла в сторону, как того требовала традиция. Скоро к ней присоединятся остальные.

Следующим выступал какой-то дёрганный и потрёпанный мурр. Ник его не знал. И даже особо не следил, как тот трясущимися руками пытается приготовить салат. Ник корил себя. Во-первых, он мог выступить первым. Быстрее отмучаешься, быстрее освободишься. А во-вторых, он до сих пор не определился с выступлением.

И это тревожило.

У Ника было две программы. Одна – целительская. Все, включая дедушку Гора и местного лекаря Мока, отмечали его талант во врачевании. В каком-то смысле это даже труднее, чем то, что показала Айн. Легко на время превратить предмет во что-то другое. Особенно если не прекращаешь играть. Общее звучание меняется, и внешне жук меняется тоже – например, превращается в камень. Труднее (но не невозможно) сделать жука камнем навсегда. Почти нереально проделать обратный фокус – камень превратить в жука.

Целительство находилось где-то посередине между этими крайностями. Чтобы срастить кость, мало на время изменить её звучание. Если ты прекращаешь играть, и перелом возвращается, значит ты плохой лекарь. Кость должна остаться целой навсегда.

Нет, Ник не сомневался, что Айн талантлива. И если надо, её жук навечно останется камнем – играть она умеет. Ника смущала зрелищность, показушность её выступления. Его программа куда скромнее. Срастишь ветку – мурры не оценят. Сложная витиеватая игра ввергнет их в уныние, и разбираться в тонкостях мелодии они не станут. Один лишь Сет оценит, но Ник жаждал большего.

Ему вдруг захотелось тех же оваций, что последовали за выступлением Айн.

На этот случай у него была вторая программа. Более яркая, более зрелищная. Ник понимал, что не так силён в ней, как в целительстве, но и талантом обделён не был.

Тем временем, День Взросления продолжался. Дёрганный мурр, который до того переволновался, что забыл о существовании инта, наконец-то закончил с салатом. Сет оценил его звучание – пробовать на вкус не было нужды – и после недолгих размышлений объявил парня взрослым.

Снова раздались возгласы. Не такие громкие, не такие радостные, но для скромного мурра этого хватило с лихвой.

Вызвался следующий испытуемый. За ним ещё один. А Нику всё не хватало решительности. Он стоял, думал, сомневался, глядя то на по-родительски улыбающегося Сета, то на растущую группку повзрослевших ровесников, и всё не мог определиться.

Ярких выступлений больше не было. Успеха Айн никто не повторил, и мурру к десятому публика начала скучать. Овации становились всё скромнее, и даже со сцены можно было почувствовать нетерпение: скорее бы официальная часть кончилась и начался праздник!

Нику, конечно, скучать не приходилось. Но глядя на всё это уныние, на теряющих интерес зрителей, он почти определился. Ну срастит он веточку, ну не увидит никто в этом ничего замечательного, кроме старого Сета и десятка-другого мурров? Что с того? Главное, самое трудное закончится, и можно будет праздновать. Пригласить Айн на танцы, провести с ней вечер...

Это всего лишь формальность. И раз Сет одобрил трясущегося горе-повара, так себе воителя (один из восемнадцати обратился к традициям предков и показал боевую магию), посредственного дрессировщика, нескольких скучных ремесленников и даже идиота-Кифа, соорудившего из бамбука кривое подобие хижины – разве после всего этого сросшаяся веточка кого-нибудь разочарует?

Ник считал, что нет.

Однако он просомневался почти до самого конца. Настал миг, когда большинство пятнадцатилетних стояли в группе взрослых. Радостные, будто сбросившие с плеч магическое проклятие, они весело перешёптывались, смеялись, шутили. И смотрели на оставшихся чуть ли не с жалостью.

Ник с удивлением обнаружил, что их всего двое: он и Рэн. И хоть волноваться не имело смысла, его затрясло.

– Иди, – подтолкнул Рэн. – Я хочу выступить последним.

Легко сказать, трудно сделать. Ник рад бы поскорее со всем этим покончить. Но ноги будто приклеились к скалам, а сердце так резво колотилось в грудной клетке, что едва не выскакивало наружу. Ник сделал пару шагов и замер.

– Не могу, – сказал он сдавленно.

– Уверен?

– Да.

Рэн пожал плечами. Мол, не хочешь – как хочешь. Только меня потом не обвиняй.

Позже Ник неоднократно задумывался, что бы случилось, прими он предложение Рэна. Ведь всё пошло бы по-другому! Он спокойно выступил бы со своим неказистым номером, Сет признал бы его взрослым. Потом – праздничный ужин, танцы, вечер с Айн. И не было бы всех тех приключений, что ему довелось пережить.

Но случилось что случилось. Рэн вышел к Сету. Раскованно, без капли смущения – в отличие от остальных, он наслаждался шоу. И публика ожила. Рэн театрально поклонился, и послышались девичьи крики.

– Мы любим тебя, Рэн! – донеслось сквозь визг.

Мурр широко раскинул руки, ловя аплодисменты и восторги. Когда они немного стихли, Сет спросил имя и предназначение. Рэн ответил. Как оказалось, его особым даром был артистизм. Умение играть на сцене.

Стоящий совсем один, Ник наблюдал с открытым ртом. Ведь это его вторая программа! История в картинках! Если умеешь играть на инте чуть лучше среднего мурра, сумеешь рассказать такую историю. В воздухе, прямо над головами, возникает изображение – а дальше всё зависит только от таланта рассказчика. Картинки могут быть немыми или со звуком, призрачными или реальными, яркими или тусклыми, достоверными или лживыми. Как и сама история.

Рэн был отвратительным магом. Играл из рук вон плохо – даже на своём продвинутом инте. Ник без труда обошёл бы его в мелочах. Но таланта рассказчика Рэну было не занимать. Он верно расставлял акценты, когда надо делал паузы, а интригу держал до самого конца. Что превратило простенькую историю о мурре-драконоборце в яркое шоу. И зрители радостно выдохнули в конце, когда главный герой остался жив – и это притом, что каждый с младенчества знал эту сказку.

Несмотря на штампованную историю и угловатые картинки, Рэн завёл публику. Аплодисменты превзошли овации от выступления Айн – и Ника это взбесило. Он может лучше! И даже со своим древним интом обойдёт Рэна. Во-первых, он репетировал. Во-вторых, образы будут ярче, чётче и объёмнее. В-третьих, он затронет важные темы. И, в-четвёртых, его история не будет глупой детской сказочкой. Ник расскажет действительно стоящую вещь.

Толпа взревела ещё громче, когда Сет объявил Рэна взрослым. Ник выдохнул через ноздри и убрал красное из полосок. Всё, он готов. Теперь точно готов.

Рэн шагнул в группу прошедших. Там его тоже встречали с овациями – а, как успел заметить Ник, повзрослевшие почти не следили за ходом испытания. Оно для них уже история.

Худшее случилось секундой позже. К Рэну подскочила Айн, обняла его, распушив радужный хвост, и чмокнула в щёку. Парень изобразил театральное смущение. И громко, чтобы все слышали, объявил:

– Кажется, я знаю, с кем проведу вечер.

Послышалось разочарование других девчонок. Ещё бы, куда им до Айн – самой яркой, самой красивой. Она идеально подходит такому парню, как Рэн.

Ник с трудом сдержал гнев. И если до этого момента оставались какие-то сомнения, то сейчас он был абсолютно уверен в смене программы. Он репетировал, значит, справится. Во всяком случае, не хуже Рэна.

– О, а вот и последний на сегодня! – приветствовал верховный маг. – Как ваше имя, юноша?

Возбуждение, поднятое Рэном, постепенно стихло. Толпа угомонилась, все взгляды сосредоточились на Нике.

– Никтэнтиррэй.

– Каков ваш особый дар?

Ник сглотнул. И чуть запинаясь, ответил:

– Рас-рассказывание историй, о верховный м-маг.

– Хорошо, – кивнул Сет. – Приступайте.

Стояла тишина. Где-то вдали щебетали птицы, ветер шумел в древесных кронах. Кто-то кашлянул, в дальнем конце толпы заплакал ребёнок. Больше тысячи мордочек внимательно следили за каждым движением Ника. В воздухе висело нетерпение.

– Мы любим тебя, Ник! – крикнул кто-то снизу. Кажется, Лэй: передразнивала поклонниц Рэна.

Кто-то из сверстников хохотнул. Наверное, Киф. Ник бросил сердитый взгляд на группу прошедших. "Тебе конец, тощехвостый" – жестами изобразил Риф. "Ты сможешь" – подмигнул Рэн. От остальных звучало нетерпение. И равнодушие. Ник посмотрел на невозмутимого Сета, потом на занявших ветки обгоревшего дерева наблюдателей. Нетерпение те скрывали – просто сидели, свесив хвосты, и ждали.

Ник приступил. Взял инт в скользкие ладони, прислонил один конец ко лбу. Нащупал внутреннюю пульсацию, вытащил наружу, нарисовал первые образы... а дальше всё пошло легче.

Это была длинная разветвлённая повесть – но не из истории мурров, а из истории людей. Отчасти придуманная им самим, отчасти взятая из рассказов дедушки Гора. История о первых колонистах, выгнанных междуусобицами на собственном континенте, и отправившихся завоёвывать новый. Ник сконцентрировался на трёх семьях, но ввёл и множество второстепенных персонажей. Несколько раз он спотыкался, изображения расплывались или тускли. Ник извинялся, краснел, но продолжал. Играл он хорошо, куда лучше Рэна.

Но...

В какой-то момент до Ника стало доходить – всем плевать. Никто не охает от восторга, никто не хлопает, никто не восхищается поворотами сюжета или яркими образами. Скука – вот чем веяло от толпы, и не требовалось мурровское умение слышать чувства, чтобы понять это.

Ник споткнулся незадолго до важного момента, и смерть ключевого персонажа не растрогала зрителей. Раздалось несколько детских смешков, да ответных шиканий взрослых. Ник сглотнул, и тут же снова сбился. Выправился и сбился опять. Ему едва удалось завершить – под конец он стал так часто плошать, что даже сам потерял нить сюжета.

Когда последние образы растаяли, послышались жидкие аплодисменты. Они были даже хуже, чем освистывание или крики позора. Собравшиеся вздохнули с облегчением – наконец-то начнётся праздник!

Верховный маг Сеттерганн покачал головой. Взял свой большой инт, опёрся на него, как на посох – ну точно дедушка Гор. Мимо пролетел жук, возможно, тот самый, что принесла сюда Айн. Сделав пару витков, жук улетел в сторону солнца.

– Никтэнтиррэй, – сказал Сет печальным, но ровным голосом, – правом верховного мага, я, Сеттерганн, официально заявляю: обряд взросления вы не прошли. Попробуете в следующем году. А теперь, – он обратился к народу, – церемония заве...

– Что? – не понял Ник.

Сет посмотрел на окаменевшего с интом в руках мурра.

– Церемония завершена, и праздник...

– Постойте! Как это так – не прошёл обряд взросления?

Верховный маг нахмурился. Легонько стукнул волшебным посохом, и вокруг них двоих возник звуковой барьер.

– Я ведь куда лучше колдовал, чем Рэн! – возмутился Ник в наступившей тишине.

Сет покачал головой. И отбросив всякие формальности – под невидимым куполом они были ни к чему – прямо сказал:

– Ник, мальчик мой, мне очень жаль. Но я тут решаю, кто достоин, а кто нет.

– У меня есть ещё одна программа! Она лучше, поверьте...

– Выбор программы – тоже часть испытания. И если мурр не в состоянии принять свой особый дар, кто поручится, что он справится со взрослой жизнью?

– Но... но...

– Твоё время ещё не пришло. Я вижу это. Ничего страшного – испытаешь судьбу через год.

Ник беззвучно открывал рот, но слова не выходили наружу. Неужели этот потрёпанный старик будет решать, достоин он взросления или нет? Гнилые фрукты! Неужели ему ещё год терпеть насмешки Лэй, тупые издевательства Рифа с Кифом и что-то среднее между жалостью и презрением от всех остальных? Или даже не год – ведь подобный позор так просто не забывается – а всю оставшуюся жизнь?

– Посмотрите на этого мурра, – будут говорить десятилетия спустя. – Он неудачник. Он завалил обряд взросления, он не прошёл его с первого раза!

Сет стукнул интом о камни, и звуковой барьер исчез. На Ника хлынул целый поток: смешки, галдёж, чьи-то разговоры. И плевать, что большинство мурров радуется началу праздника, а не его провалу. Для него это не имело значения.

Он посмотрел на умирающих от хохота Рифа и Кифа. На с жалостью глядящую в его сторону Айн. Заметил пробивающихся сквозь толпу родителей и что-то тараторящую Лэй. Поймал грустный взгляд дедушки Гора.

И сорвался с места.

Бежать! Куда – не важно. Главное, скрыться с Каменных Скал, прочь от всех этих мурров, прочь от ненавистников, насмешников и предателей. Прочь!

Он эмоционально закрылся, даже захлопнулся, в несколько прыжков преодолел каменный участок и, не помня себя от отчаяния, исчез в джунглях.

Глава четвёртая

Когда стало темнеть, корабль пришвартовался к берегу. Софи видела это даже из трюма. В окошках по правому борту зашелестела листва, в нос ударили запахи дикого леса.

Нэйлс не соврал? Неужели они и вправду достигли южных островов?

Послышались приказы, топот ног, ругань. Пираты сбросили трап, и начали спускаться на берег. От всей этой суеты корабль неприятно качался.

Через какое-то время, когда гомон отряда стих в глубине острова, люк в трюм отворился. Софи вжалась в дальний угол клетки и притворилась спящей.

Вниз спустился незнакомый ей юнга. Совсем ещё молодой, не старше шестнадцати. В руках нёс глубокую миску, под мышкой держал небольшой мешок.

– Кхм-кхм, – остановился юнга у клетки.

Софи сделала вид, что проснулась. Зевнула, поправила перекосившиеся очки. И с со всей тоской, какая только у неё была, посмотрела на пирата.

– Мне плохо, – сказала девочка.

Юнга смутился. Похоже, он никогда не имел дела с детьми.

– Я тебе еды принёс. Похлёбка дрянь, зато тёплая.

Софи медленно моргнула.

– Мне холодно. Я вся дрожу.

Юнга смутился ещё сильнее. Поставил миску на пол, стал возиться с замком.

– Если я здесь умру, передайте маме, что я очень её люблю, – произнесла Софи сдавленно. – Пожалуйста! Она так волнуется.

Тут её тело и вправду затряс озноб. Пират остановился, глядя на приступ лихорадки, и отчаянно пытался соображать.

– Минуточку, – только и сказал он.

И скрылся в распахнутом люке. Софи улыбнулась. Она была в одной ночной рубашке и на самом деле немного замёрзла, поэтому изобразить болезнь оказалось нетрудно.

Юнга вернулся через несколько минут. С собой он нёс мятую клетчатую ткань тёмно-красного цвета.

– Потерпи, сейчас тебе станет теплее, – пообещал он, открывая замок. – На вот, держи.

И укрыл девочку этим покрывалом – колючим, пропахшим табаком и ромом. "Спасибо" – шепнула Софи. А про себя отметила: юнга до того забылся, что оставил ключ в замке. Идиот!

Молодой пират вышел из клетки. Поднял оставленную на полу миску, заспешил назад. Шагал аккуратно, стараясь не пролить ни капли. Этим Софи и воспользовалась. Собрала все силы и бросилась пирату под ноги.

– Ах ты мелкая! – завопил он, падая.

Миска с ещё тёплым супом полетела на пол. Софи метнулась к выходу. Ей казалось, что всё происходит будто под водой – движения замедленны, ещё чуть-чуть, и юнга схватит её за ногу. И тогда всё, прощай, свобода.

Она выскочила наружу, защёлкнула замок и вытащила ключ.

– Ах ты сволочь! – пират вцепился в сетку решётки. – Тварь из Нижнего Мира! Заранее всё спланировала!..

Пару секунд они смотрели друг другу в глаза. Всякая жалость исчезла с лица Софи. К ней вернулся её не по-детски тяжёлый взгляд. Тот, под напором которого Нэйлс ёрзал, а посетители библиотеки – когда Софи помогала дяде Майлзу с работой – чувствовали себя преступниками. Особенно те, кто не вовремя возвращал книги или как-то их портил.

Юнга на мгновение отшатнулся. И закричал.

– Держите её кто-нибудь! Девчонка сбежала! Капитанская девчонка сбежала!

Софи бросилась наверх. Она всё ещё куталась в клетчатую ткань, словно в плащ.

Выбравшись из трюма, Софи захлопнула люк и бегло огляделась. Сквозь открытую дверь машинного отделения заметила двоих матросов – те возились с луниумным аппаратом, и не обратили на девочку внимания. В синем свете колб они походили на мертвецов.

О, а вот и лестница на палубу!

Девочка уже метнулась наверх, как в проёме, загораживая вечернее небо, возникла фигура. Грузная, тяжёлая, готовая разворотить всё на своём пути.

Тууд?

Софи юркнула в ближайшую каюту и захлопнула дверь. Осмотрелась: койка, столик, карта небесного океана и крохотный шкаф для одежды. Рядом с компасом лежал светящийся вереск, источая стойкий медовый аромат.

– Эй! – раздался за дверью знакомый гнусавый бас. – Это каюта капитана!

Софи оледенела на месте. Гром и молнии! Тууд вот-вот услышит крики юнги, пусть и слабо, но доносящиеся из трюма, сложит один плюс один, и всё – ей конец. Софи дёрнулась к полуоткрытому иллюминатору, но вмиг передумала – не пролезет.

Не найдя другого выхода, она втиснулась в шкаф для одежды.

В каюту ворвался Тууд. Великан занимал почти всё свободное пространство, упираясь плечами в стены, а головой в потолок. Злыми маленькими глазками он осмотрел помещение.

Софи вжалась в дальний угол шкафа. С Туудом так просто не справишься. Это не хлипкий юнга. Да и места мало – даже между ног не проскользнёшь.

Гигант выпустил воздух сквозь ноздри. Он был на грани взрыва – точь-в-точь взбешённый бык. До него стало доходить. Медленно, по капле, но если это и отдаляло кончину Софи, то ненадолго.

Тууд отворил дверцу шкафа.

– Ты?! – взревел громила. И сам себе ответил. – Ты!.. Ты...

Он схватил девчонку за руку – больно, куда больнее, чем в прошлый раз. Вытащил наружу, садистски улыбнулся. Изуродованное старыми шрамами и свежими ожогами лицо напоминало морду зверя.

– Ты сдохнешь, – произнёс он с упоением.

Софи принялась брыкаться.

* * *

Сначала Ник просто бежал – закрывшись от всего мира, полный ярости и отчаяния. Бежал, куда несли ноги: с ветки на ветку, подальше от опустевших на День Взросления деревень, прочь от Каменных Скал и осточертевших мурров.

Он не желал их больше всех видеть! Никогда!

Но вскоре Ник устал. Бег сменился быстрым шагом, а тот – ленивым перепрыгиванием с дерева на дерево. Несколько раз он достигал берега. Тогда, полный ненависти, мурр разворачивался и мчался в другую сторону. После третьей встречи с небесным океаном, Ник остыл.

Бесполезно.

Как ни дёргайся, с острова не убежишь. Всюду его встретит открытое небо, уже меняющее оттенки в наступающем вечере.

В той части берега, где он сейчас находился, деревья нависали над самым обрывом. Некоторые так опасно выпирали наружу, что, казалось, хватит легкого порыва ветра, чтобы обрушить их вниз.

Ник забрался на самую дальнюю ветку. Лёг на живот, свесив лапы в бездонную пропасть. Посмотрел на торчащие из края обрыва корни. И верно: чуть надави на ствол, и дерево полетит в Нижний Мир.

Но Ник не боялся. Ему было всё равно. В этот момент – точно. Ветку мерно покачивало, и мурр чувствовал себя словно младенец в колыбели.

Очень одинокий младенец.

Он вздохнул. А ведь сестрёнка Лэй была права! Ник не прошёл День Взросления. Не справился с этой дурацкой церемонией, весь смысл которой давно стёрся в веках. Это же реликт, нелепый атавизм, ненужный старый хлам! "Ты можешь считать себя взрослым с любого момента" – вспомнил Ник слова отца.

– Могу и буду, – сказал он тихо. И ещё тише, почти беззвучно, пообещал: – Потому что домой я не вернусь.

Вот только что дальше? Невозможно прятаться вечно – тем более, на таком крошечном островке. Да, сейчас Ник закрыт от мурров. Они не чувствуют его, и вряд ли смогут найти. Кроме, разве что, профессионалов, вроде дедушки Гора или Сеттерганна.

Но всю оставшуюся жизнь скрываться нельзя. Рано или поздно придётся возвращаться. Или убираться с острова прочь. Второй вариант предпочтительнее. После всего случившегося Ник не знал, как будет смотреть им в глаза. Им всем: ровесникам, младшим детям, родителям, соседям по деревне и муррам из других поселений. Нет, надо отсюда уходить. Но как?

Ник вспомнил левитирующего перед испытанием Сета. Именно так он добрался сюда с другого острова – по небу, едва касаясь парящего по соседству инта. Но это не вариант. Ник, как и многие мурры его возраста, крайне плохо левитировал. Перелететь с дерева на дерево он мог. Сумел бы даже пересечь открытое пространство Каменных Скал. Но вот преодолеть небесный океан...

Нет, это ему не под силу.

От тоски и безнадёги Ник тяжело вздохнул. Бесполезно. Всё – бесполезно!

Сумерки надвигались. Солнце садилось с противоположной стороны острова, поэтому Ник его не видел. Зато мог наблюдать, как рыжеют пушистые облака и сгущаются чёрные тени.

Щебетали бесчисленные птицы. В погоне за вечерними насекомыми, они отлетали далеко от острова. Высоко в небе парила одинокая маланга. Раскинув перепончатые крылья, она паучьим взором высматривала добычу. Ник долго за ней следил. Вот она всё ближе, ближе... Вдруг маланга сложила крылья, превратившись в хищный цилиндр, и реактивной стрелой ринулась в гущу птиц. Секунда – и жертва уже бьётся в её хелицерах, а небо позади рассечено чёрной линией дыма.

Ник вздохнул снова. Всё бесполезно.

Внизу клубилась тьма. Нижний Мир – этот ковёр из плотных, похожих на грязь, облаков – уже почти потонул в ней. То тут то там блестели молнии – далёкие, как отголоски потусторонней жизни. Что будет, если ветка под Ником обломится, и он сорвётся?

Долгое падение, пугающее неизбежностью смерти. Скорее всего, он не доживёт до тех густых облаков, до верхней границы Нижнего Мира. Задохнётся от уплотняющейся атмосферы, потеряет сознание, вскипит изнутри – ведь там внизу очень жарко. И уже мёртвая тушка достигнет этой далёкой грязи, растворится в ней. Или сгорит во всполохах молний. Или...

Это – выход?

Ник не знал. Возможно, будь у него чуть больше времени, он бы ответил на этот вопрос. Только вот мурр заметил что-то необычное. Вернее – почувствовал. Какое-то незнакомое звучание. И совсем рядом – за изгибом берега. Он уже порядком успокоился, чтобы слышать музыку мира.

Проверить? А почему бы и нет? Всё равно Нику больше нечего делать.

Он двинулся к незнакомому объекту.

И тут же наткнулся на следы чужаков. Кто-то продирался сквозь лес: трава помята, нижние ветки сломаны, а в воздухе смесь неприятных и резких запахов. Ник спустился ниже, осмотрелся. Вот ветка рассечена, словно ножом. А вот на этой повис кусок ткани.

– Люди?

Мурр обратил внимание на грязь между корней. В ней виднелись следы.

– Люди, – ответил он сам себе.

Целая толпа. Прошла тут совсем недавно: либо когда он метался по лесу, либо когда предавался отчаянию на ветке над обрывом. И направлялась эта толпа в центр острова.

Людей мурры не жаловали. И пусть те уже много веков не вмешивались в их жизнь, старая память сохранилась. Даже к жертвам кораблекрушений относились сдержанно: помогали, конечно, но при первой же возможности выдворяли с острова.

Что-то щёлкнуло внутри Ника. Нужно помочь, предупредить своих! Мурр по веткам обгонит продирающийся сквозь лес отряд. Это нетрудно.

Но секунду спустя он передумал. Зачем? Даже если отбросить позор Дня Взросления – перед глазами всё ещё стояли насмешки соплеменников – какая опасность им угрожает? Да, люди крупнее, у них может быть какое-нибудь оружие. Но что с того? Мурры хороши в магии. Куда лучше других существ, либо слабых в этом таланте, либо обделённых им вовсе. И вообще, кто сказал, что люди пришли за муррами? Может, им воды надо пополнить или ягод набрать. Что тогда беспокоиться?

Ник отступил в сторону – от обилия запахов у него кружилась голова – и двинулся в противоположном направлении. К берегу. И сразу же увидел корабль. Тот стоял в небольшой бухточке, окружённый с трёх сторон густым лесом. Канаты привязаны к стволам, а борт так близко к берегу, что трётся о плотные кусты.

То, что надо! Вот он – билет с острова.

Став невидимым для человеческих глаз, Ник спрыгнул на палубу. Запахи усилились. И ладно бы, они были просто непривычными, чужими. От них мутило. Ник решил, что это из-за волнения. Он должен сбежать. Забиться в дальний угол, огородиться барьером, перетерпеть вонь и небесную качку, а на той стороне океана сойти на землю и начать новую жизнь.

Немного поколдовав с дыханием (удалось снять тошноту, хоть и не целиком), Ник двинулся вдоль палубы. Главное сейчас – найти укромное место. Он обострил восприятие, чтобы чувствовать людей сквозь стены. Чтобы какой-нибудь матрос не наступил ему ненароком на хвост.

И тут же ощутил неладное.

Помогите! – взывал кто-то беззвучно. – Пожалуйста, кто-нибудь, на помощь!

От такого крика можно оглохнуть. Ник огляделся. Увидел впереди приоткрытое окошко. Там – понял он. Проскочив мимо не заметившего его человека, мурр в один прыжок оказался на оконной раме.

Вопль усилился. Из почти неслышимого он вырос настолько, что заполнил собой всю вселенную. Но только мысленно – вслух ребёнок молчал.

Ребёнок.

Ник увидел человеческого детёныша почти сразу, как только громадный бородач вытащил его из шкафа. Вернее, её – девочку. Перепуганную, почти отчаявшуюся, но, вместе с тем, храбрую, готовую сражаться.

Растерявшись, Ник упустил несколько секунд. Просто стоял в окошке, всё такой же невидимый, и смотрел. Смотрел, как уродливое лицо гиганта расплывается в улыбке и он произносит: "ты сдохнешь". Смотрел, как девчонка начинает брыкаться, стонать и пытаться вырваться. Смотрел на "мысли" бородача – если смесь радости, гнева и жажды мщения можно назвать мыслями.

А потом его прорвало. Ник дотронулся до инта и вырубил громилу самым простым заклинанием – уплотнением воздуха. Невидимый кулак прошёлся по его морде, гигант даже охнуть не успел. С выбитыми зубами и кровоточащим носом, он рухнул в дверь: одна половина в каюте, вторая в коридоре.

Ник спрыгнул на стол, готовый, если что, выхватить инт и драться уже всерьёз. Не пришлось. Резкий запах – теперь стало понятно, что этот медовый аромат шёл именно отсюда – ударил Нику в голову. Мир закружился. Последнее, что он увидел – ошарашенный взгляд девочки. Она смотрела прямо на него. Потом Ник потерял сознание.

Глава пятая

Когда Софи была младше, ей часто снился один и тот же кошмар. Она гуляет с дядей по вольтпортской набережной, наслаждается видами небесного океана, солнцем и пушистыми облаками. И неожиданно оказывается за ограждением. Кричит, цепляется за каменистый обрыв и неминуемо соскальзывает, засасываемая Нижним Миром.

Каждый раз Софи просыпалась с одной и той же мыслью: "Неужели я жива?".

Сейчас – то же самое. Она не сомневалась, что Тууд убьёт её. И, тем не менее, девочка выжила.

На капитанском столике стоял её спаситель. В первую секунду Софи приняла его за дикого зверька: полосатый, чем-то похожий на кошку, с пушистым хвостом и невероятно милой мордочкой. Большие жёлтые глаза смотрели на Софи – пусть растеряно и перепугано, но осознанно. Девочка увидела, что на зверьке надет кожаный ремешок, а к нему пристёгнуты сумки и что-то вроде флейты. Перед глазами всплыла иллюстрация из Большой Республиканской Энциклопедии (том пятнадцатый, "Животный мир и нечеловеческие расы Лунных Осколков"). Она читала об этих существах.

Зверёк моргнул, его взгляд расфокусировался, и он рухнул на столешницу.

Точно, читала. Это мурры – вспомнила Софи – один из тех маленьких народцев, населяющих южные острова. Неконтактны, замкнуты и невероятно хороши в магии. Наверное, лучшие из всех рас и народов, включая людей.

Её трясло от близости смерти. Она не могла отдышаться после каменной хватки Тууда. И, несмотря на это, перед мысленным взором возникали всё новые и новые факты из жизни мурров. Например, что они восприимчивы к запаху светящегося вереска – ветка которого как раз лежала на столе, рядом с потерявшим сознание зверьком. Или, что вереск этот растёт только на северных островах, и муррам он неизвестен.

Странно? Ещё бы! Краем сознания Софи это отметила: "Вот стою я тут, в каюте капитана, на вражеском корабле, едва избежав гибели, и вспоминаю статьи из книжек!".

Как бы то ни было, это помогло привести мысли в порядок. И очень быстро. Хаос в голове структурировался, превратившись в план действий.

Софи выглянула в коридор. Никого. Схватка с Туудом прошла беззвучно, даже шум от его падения никого не привлёк. Снизу доносились приглушённые крики юнги, через пару кают гудел луниумный аппарат (работавшие с ним матросы ничего не слышали), а наверху шумела листва.

Отлично. Стараясь действовать быстро, Софи вынула из шкафа спасательный жилет. Надела его поверх ночной рубашки, застегнула, накинула на плечи всё тот же кусок клетчатой ткани.

Тууд под её ногами застонал. Софи на секунду застыла. Нет, не встаёт. Но потихоньку приходит в себя.

Девочка схватила компас и сунула в карман жилета. Мгновение помедлила и взяла на руки мурра. Тот всё ещё оставался без сознания. Несмотря на неразбериху, Софи была уверена – это он её спас. Прокрался на корабль, рискуя жизнью миновал дозорных и оглушил Тууда. Они чувствуют, если кто в беде – вспомнился ещё один книжный факт. У них невероятная эмпатия, вернее даже телепатия. А раз он спас Софи, она хотела отплатить зверьку тем же.

Мурр оказался не тяжелее молодого кота, и девочка легко перекинула его через плечо. И, ненароком отдавив Тууду пальцы, вышла из каюты.

Дальнейшее оказалось даже чересчур просто. Она поднялась по лестнице, очутилась на палубе. Бросилась к трапу и, под крики возмущённых матросов, нырнула в густую листву.

Слишком густую. Какое-то время она бежала, продираясь сквозь ветки и заросли кустарника, но уже скоро поняла всю тщетность затеи. Это чужой остров. Кругом растительность, дорог нет (муррам они не нужны), плюс ко всему, темнеет. И не как в городе, где над головой небо, и после захода солнца зажигают фонари. Софи остановилась на крошечной полянке, больше похожей на пещеру, и поняла, что окружена тьмой. Далеко верху просвечивало ещё светлое послезакатное небо, но здесь, у земли, уже наступила ночь.

Софи затаилась. Поляна-пещера её вполне устраивала. Хоть она и слышала пиратов – далеко от корабля девочка не убежала – здесь она в безопасности. Надо лишь продержаться какое-то время. Мурр очнётся, а там будет легче. Магия – хорошее оружие, даже против вооружённых головорезов. А уж когда он отведёт её к своим, тогда можно вообще ни о чём не беспокоиться.

– Найдите её! – раздался чей-то крик.

– Ты спятил? Да ты там собственную шляпу не найдёшь!

– Она девчонка. Она не могла уйти далеко.

– Вот сам и ищи!

– Рэт с нас шкуры сдерёт, когда узнает!

Софи невольно задержала дыхание. И осторожно выдохнула, когда ругань стала тише, и она уже не могла разобрать отдельных слов. Всё в порядке. Даже если они начнут прочёсывать лес, Софи им не найти. До утра – точно.

– Эй, малыш! – шепнула она мурру. – Ты в порядке?

Пушистый спаситель дышал – ровно, глубоко – но приходить в сознание не думал.

Тут девочка впервые почувствовала запах гари.

* * *

– К кораблю! – скомандовал Рэт Доггер.

– Туда! – добавил Нэйлс, сверившись с компасом.

В левой руке капитан сжимал факел, в правой – мачете. Размахивая им, как саблей, он прорубал обратный путь. Быстро темнело, и главарь пиратов желал увести команду с острова как можно скорее.

– Сэр, я, кажется, вижу старую дорогу, – обрадовался Нэйлс.

Ту, которую они прорубили на пути к скалистому участку.

– Отлично! – похвалил старпома Рэт. – Все сюда!

Отряд из двух десятков человек свернул на тропу. Каждый, за исключением капитана и первого помощника, тащил большой холщовый мешок, доверху набитый добычей. У каждого на поясе, слева и справа, висело по ветке светящегося вереска.

И всем не терпелось убраться с острова поскорее. Да, они – отряд опытных бандитов, сражаться и убивать для них – не проблема. Диких зверей эти люди не боялись. И всё же, было в этом острове что-то зловещее. Чужое.

Или это инструктаж Нэйлса так подействовал?

"Мурры не пощадят вас. Они – скрытные древесные твари, и если захотят, вы их не увидите. Будут палить из ветвей своей магией, а вы даже не поймёте, кто это и откуда вас бьёт. Очень опасные. Будьте бдительны".

Примерно так говорил Нэйлс. Рэт не перебивал. Пусть лучше осторожничают, чем попадут в беду, считал он.

Замыкающий споткнулся о корень. Мешок он удержал, а вот факел полетел в кусты. Те загорелись.

– Гром и молнии! – выругался пират.

Отряд невольно остановился. Рэт грозно оскалился:

– Чтоб ты сгинул в Нижнем Мире! Хочешь нас всех спалить?

– Я... я...

Поняв, что факел потерян, а кусты разгораются не на шутку, Рэт скомандовал:

– К кораблю! Живо!

И, пропустив объяснения Нэйлса мимо ушей – тот вдруг некстати вспомнил, что это особые кусты, и мурры нарочно поддерживают их сухими, чтобы выращивать какой-то специфический вид ягод – Рэт устремился к берегу.

– Только под ноги смотрите! – проорал он сквозь зубы.

Пламя разрасталось. Вот уже вспыхнули кроны, осветив спрятавшиеся в ветвях домики-гнёзда.

– Бегом, бегом!

Рэт налетел на торчащий из земли валун, весь поросший мхом. Тот самый, который он мысленно отметил как середину дороги. Значит, корабль уже близко. Только бы успеть, пока не разошёлся настоящий лесной пожар. Задание выполнено, и это главное. А остальное – гори оно синим пламенем.

* * *

Софи слышала крики и шум – но не на корабле, а где-то в стороне. Они приближались. Запах гари тоже усиливался.

Девочка сидела на земле, а мурр лежал у неё на коленях, словно кошка. Когда толпа стала ближе, зверёк зашевелился, начал приходить в сознание.

– Что? – переспросила Софи.

Он что-то ответил.

– Повтори ещё раз, я не понимаю.

Мурр очнулся окончательно:

– Всеобщий язык, – сказал он. – Ты говоришь на всеобщем языке.

– Ну да.

Только сейчас Софи поняла, как же ей повезло. Малые народы, особенно неконтактные, не поддерживающие связь с людьми, обычно говорили на собственных наречиях. Иные учили человеческий язык, который называли всеобщим, так как людей было гораздо больше, чем представителей прочих рас. Очень повезло, что данный конкретный мурр её понимал. Видимо, старшие его обучили. Ведь мог же попасться совершенно неграмотный абориген!

Мурр подтвердил:

– Мы знаем ваш язык. Редко пользуемся, но знаем – так, на всякий случай. Меня лично Гортенгрунн натаскивал...

Мурр вздохнул и что-то тихо прощебетал на своём наречии. Необычный акцент: гортанное "р", растянутые носовые гласные, а сами слова звенящие и упругие, как кошачьи лапы.

– Ты в порядке? – спросил зверёк. – Тот здоровяк, он ведь хотел тебя...

Слово "убить" мурр не произнёс – то ли не знал, то ли постеснялся сказать. И, не дав Софи ответить, засыпал вопросами:

– Что произошло? Я что-то вырубился, но я помню, что был на корабле. Что случилось? Кто это? – отряд пиратов приближался, но уже было ясно, что он пройдёт стороной. – И что это за запах? Стоп, это пожар?

Последнее слово мурр сказал на родном языке. Софи не потребовался переводчик, чтобы понять смысл. Запах, первые отблески, шум надвигающейся стены огня – всё это появилось, словно из ниоткуда.

– На корабль! – скомандовал мурр.

И исчез бы во тьме, если бы девочка по-прежнему не держала его в руках.

– Стой! Ты же волшебник!

– Что?

– Ты можешь колдовать! Магия! Попробуй потушить огонь!

Мурр не ответил. И молчал довольно долго. Пираты успели добежать до корабля, и часть их уже поднялась по трапу, а огонь заметно приблизился. Софи закашлялась, глаза заслезились от дыма.

Как вдруг повеяло свежим воздухом.

– Это же твой остров! – возмутилась она.

– Прости, не могу. Это, – он имел в виду приток чистого воздуха, – пока всё. Не знаю... не знаю, что со мной произошло. Не могу играть.

Софи вспомнила светящийся вереск. Вспомнила, что он опасен для мурров – те временно лишаются способности к магии. Он глушит их, как удар дубиной по голове.

– Да что там – играть. Я даже своих не чувствую. И... что-то меня мутит.

– Садись на плечо, – скомандовала Софи.

Мурр послушался. Лапки у него были отнюдь не кошачьи, а почти человеческие – с противопоставленным большим пальцем, причём как на руках, так и на ногах – поэтому держался он совсем не больно. Одной рукой обхватив Софи за шею, он надежно устроился у неё на плече.

Девочка двинулась сквозь лес, прочь от огня. Тот был совсем близко. Всполохи освещали листву, густую, как стена. И жар. Как огромный дракон, он становился все сильнее.

Огонь приближался.

– Я их не чувствую, – повторил мурр. То ли возмущался, то ли констатировал факт. – Не чувствую и всё. Как будто их нет... стой, вдруг они сгорели? – эта мысль ошарашила мурра, и следующие несколько предложений (похоже, бессвязных) он произнёс на своём языке. – Нет, не может быть, – вернулся он на человеческий. Они потушат огонь. Я просто их не чувствую. Просто потерял ненадолго свой слух и... СТОЙ!!!

Софи вздрогнула и застыла.

– Что за?..

– Обрыв.

И правда. Деревья нависали над пропастью, и казалось, что впереди ещё есть куда бежать. А вот это чёрное под ногами – это то ли тень, то ли почва, то ли ложбина – но никак не небесная бездна.

Софи обхватила кривое деревце. Ноги подкосились, тело бросило в холод. Только подумать – ещё пара шагов, и она полетела бы вниз. Не спас бы ни луниумный жилет, ни магия мурра.

– Где корабль?

– Я туда не вернусь!

– Ещё пара минут, и здесь всё сгорит. Ты должна отыскать корабль.

Девочка быстро приходила в себя. Зверёк прав. Прав, как бы ей ни хотелось обратного. Сзади наползали клочья чёрного дыма (мурр, как мог, отгонял их в стороны; силы возвращались к нему, но слишком медленно), и его величество пожар не заставит себя ждать.

Как быть? Софи осторожно двинулась вдоль обрыва. Но это не набережная родного города, это дикий лес. Мало того, что в любой миг можешь сорваться в Нижний Мир, так ещё всюду кусты, колючие ветки и сумрак.

Дыма стало больше. Он шёл из центра острова и дрейфовал в небесный океан, огибая, как невидимую преграду, девочку и мурра. Гари почти не чувствовалось, зато видимость снизилась до нуля. Остался лишь дым, мутно-оранжевый от стены огня. Минута-другая, и эта стена выдавит их с острова. Или сожрёт – разницы мало.

– Они отчалили.

– Ты о чём?

– Корабль. Пираты. Я чувствую, что они удаляются.

Софи не думала останавливаться. Шла, почти на ощупь, сама не зная куда.

– А своих я не... нет, ни звука... они словно...

Мурр замолчал, будто предлагая сдаться. Жар стало трудно игнорировать; огненный шторм буйствовал уже в нескольких шагах. Всё. Это конец.

– Ну уж нет! – возмутилась Софи. И полезла по почти горизонтальному стволу пальмы, повисшему над обрывом. – Ни за что! – сказала она тихо.

Будь что будет, но бороться надо до последнего.

Даже если огонь уже в трёх шагах. Даже если ствол закончился, и больше ползти некуда – всюду открытое небо. Даже если дым подступил вплотную, и нет свежего воздуха.

Дым.

– Эй, я не могу дышать! Отгоняй его!

Софи зашлась кашлем, глаза слезились. В какой-то миг ей показалось, что сейчас она потеряет сознание и сорвётся, а мурр до того крепко вцепился в волосы, словно хотел вырвать их с корнями.

Тут дым отступил. Софи даже показалось, что стало прохладнее.

– Всё равно это бесполезно, – едва слышно сказал зверёк.

Ничего не бесполезно! – мысленно возмутилась девочка. Пара глотков свежего воздуха, и она готова была лезть дальше. Как минимум, на жёсткие пальмовые листья, растопыренные во все стороны.

– Если только...

Ствол дрогнул, и они оба вскрикнули.

– Что?

– Ничего.

– Нет, ты что-то хотел сказать. Говори!

Пересиливая неуверенность – Софи отметила её даже в такой экстремальной ситуации – мурр ответил:

– Нижняя часть острова. Его дно. Скалы там все в лианах, за них можно цепляться. Есть несколько пещер...

Ствол пальмы снова качнулся, на этот раз сильнее. Это было одно из тех деревьев, неудачно проросших на самом краю обрыва, и держащихся за твердь только с помощью пары цепких корней и чуда. До поры до времени такие пальмы чувствуют себя не хуже других, но рано или поздно, когда набирают вес, бороться становится труднее. Шторм, гроза, резкий порыв ветра или даже обычное время – вот их главные враги. Пожар тоже относится к числу неприятелей. Сложно удерживать равновесие, когда твои корни в огне.

– А раньше об этом сказать?

– Я не смогу долго удерживать огонь, – ответил мурр невпопад. – Какая-то слабость...

Софи прикусила губу. Её новый друг и без того трудится на пределе. Делает всё, что в его силах, и так ослабших после отравления светящимся вереском. Умение летать сейчас не помешало бы. Девочка когда-то читала, что маги могут левитировать сами себя.

Тут Софи осенило:

– Спасательный жилет!

– Что?

– У меня есть спасательный жилет! Ты сможешь перенести нас к пещере, если мы станем невесомыми?

– Я...

Ответить мурр не успел. Пальму шатнуло в третий раз, отчего из горизонтального положения она перешла в вертикальное. Правда, вверх ногами – кроной вниз, корнями к небу. Последовал удар о скалистый берег, Софи не сумела удержаться и полетела в бездну.

Она закричала. И кричала целую вечность – секунды три или четыре – пока не нащупала кольцо спасательного жилета. Это тоже заняло время. Попробуйте сделать что-то осознанное, кувыркаясь в воздухе, и вы поймёте, что не всё так просто. Честно говоря, она вспомнила о жилете только потому, что он был её последней мыслью – до того, как сорваться в пропасть.

Это спасло им жизни. Девочка дёрнула кольцо, вещества в отсеках вступили в реакцию друг с другом. Падение замедлилось.

– Сделай что-нибудь! – скомандовала Софи, имея в виду вращение.

Мурр не стал переспрашивать. Кувырки сначала сгладились, а потом и вовсе прекратились. Они всё ещё снижались, но, во-первых, плавно, а во-вторых, ногами к Нижнему Миру, и головой – к оставшемуся наверху острову.

Жилет ярко светился синим. Это шла реакция луниумных смесей, которая и обеспечивала парение. Софи даже испугалась, что пираты их заметят. Ведь жилет для того и нужен – продержаться над бездной какое-то время, пока тебя не выловят, и дать сигнал, чтобы это произошло как можно скорее.

Но была и другая вещь. Она заботила девочку куда сильнее.

– Ты можешь поднять нас обратно?

Мурр не ответил.

– Эй! С тобой всё в порядке?

– Мы снижаемся.

– Я знаю. Ты можешь подтянуть нас к острову?

– Я... не знаю. Вряд ли...

Софи стиснула зубы. Её вдруг охватила ненависть ко всему миру. Сбежать с корабля пиратов. Пережить пожар. Спастись благодаря луниумному жилету. И всё равно, умереть в Нижнем Мире.

Она чувствовала холод. Кусок клетчатой ткани Софи выронила при падении, а от ночной рубашки проку мало. Особенно в продуваемом ветрами открытом небе.

– Ты хоть попытайся, а?

Мурр молчал. Софи озиралась по сторонам, в поисках хотя бы намёка на спасение. Вид был потрясающим. Его бы в рамку, да на стену повесить – отличная бы картина получилась.

Наступала ночь, но, в отличие от джунглей, здесь не было кромешной тьмы. На западе до сих пор тлел оранжевый закат, пусть и быстро увядающий без солнца. Внизу бурлила тьма Нижнего Мира, озаряемая бесчисленными всполохами молний. Сверху резко выделялся край острова. Огонь подсвечивал дым, и хорошо был виден масштаб бедствия. То тут, то там тускло вырисовывались громадины кучевых облаков. Кое-где проступали звёзды.

Яркий свет жилета слепил глаза и смазывал великолепие картины. Даже обидно! Но ничего, скоро реакция пойдёт на спад, свечение померкнет, и у Софи будет целых несколько минут, чтобы насладиться видом. До того, как её расплющит, сожжёт и распылит на атомы.

– Видишь ли, у нас мало времени. Жилет, он... ну, не рассчитан больше, чем на десять минут! Так что если ты не...

– Я пытаюсь! – обиделся мурр.

– Но я не...

– Вон тот мелкий островок, – отрезал волшебник. – Я левитирую нас к нему. Боюсь, наверх я сейчас не поднимусь.

Софи завертела головой, но ничего не увидела. Только тускнеющий закат, вечная гроза внизу, да слепящий свет луниумного жилета. И где он разглядел островок? А потом вспомнила, что у мурров зрение куда лучше людского. И они прекрасно видят в темноте.

Девочка поправила очки, порадовавшись, что те не слетели. Мелочь, а приятно.

"Мы успеем?" – хотела спросить она. Но промолчала. Мурр и без того на пределе, лучше его не отвлекать.

Сверху падали горящие деревья. Какие-то дальше, какие-то ближе. Один раз пылающий ствол пронёсся совсем рядом, что даже затмил ярко-синее свечение луниума. Софи долго смотрела, как он уменьшается, превращается в звёздочку и теряется на фоне далёких молний.

– Почти... – произнёс мурр с каким-то надрывом.

Софи вздрогнула. То ли от усталости в голосе напарника, то ли от всплывшего из темноты островка. Теперь она тоже его видела. Чёрный, округлый, похожий на гигантскую гальку или две соединённых донышками наружу миски – он был их спасением. Вернее – отсрочкой смерти. Некоторые отсеки жилета уже стали блекнуть, реакция в них заканчивалась.

– Ещё немного, – прошептала Софи.

И да! Она коснулась ногами (босыми и израненными после прогулки по лесу) его шершавой поверхности. Наконец-то твёрдая почва!

– Ай!

Резкий порыв ветра чуть не сдул девочку обратно в небо. Она всё ещё была невесома, жилет по-прежнему работал. Лишь усилие со стороны мурра – Софи поняла это по злому стону – вдавило их в остров и не дало улететь.

– Держись за что-нибудь, – сказал зверёк, сваливаясь.

Но где найдёшь на покатом холме что-то, за что можно ухватиться? Софи быстро сняла жилет и хотела пустить его в свободное плавание. Нет, это глупо. Прижавшись к холодной скале, она взяла жилет за ремешок. Если начнёт утягивать – отпустит.

Мурр лежал рядом и тяжело дышал.

Глава шестая

– Что, тощехвостый, допрыгался? Завалил испытание?

– Уйди!

Но Риф только рассмеялся:

– Тебе надо было изменить программу. На что-то вроде этого, – он зажал инт между ног и нежно его погладил. – Смотри внимательно. Раз, два, три... пиу!

Ник очнулся. Его мутило. Он лежал на островке посреди небесного океана и...

Опять провалился в полусон. Мимо проплывали воздушные корабли, совсем не похожие на корабли из его рассказа. Все смеялись: родители, сестрёнка Лэй, знакомые и незнакомые – все. Он попробовал бежать и сорвался.

И снова очнулся. Приподнялся на локтях, чтобы ещё раз не отключиться. Даже попытался сесть, но оставил попытку – всё шло кругом. Желудок готов был с радостью вывернуться наизнанку, если бы он был полон. Но последний раз Ник ел давным-давно – кажется, утром.

Человеческий ребёнок что-то сказал.

– Что?

– Ты в порядке? – повторила девочка.

Нику пока было трудно переключаться с языка мурров на язык людей. Он втайне порадовался, что не пропускал занятий дедушки Гора, хотя на самих занятиях умирал со скуки.

– Прихожу в себя, – ответил Ник. Осторожно вдохнув, дотронулся до инта и простеньким заклинанием отогнал тошноту. Она не исчезла полностью, но стало заметно легче. – Сам не знаю, что на меня нашло, – сказал он, садясь.

– Светящийся вереск, – ответила девочка, будто это всё объясняло. – Ах, тебе же он незнаком! Это такое растение... с северных островов. Местные варят из него медовый напиток; в Энциклопедии написано, очень вкусный. Это одна из их достопримечательностей. Только на вас, мурров, он действует как снотворное. Я читала, учёные до сих пор спорят, дело тут в магии или в химии; некоторые считают...

– Стой, стой, – Ник поднял руку. Когда ребёнок умолк, он широко зевнул, провёл ладонями по мордочке, сгоняя сон и тошноту. – Ты кто такая? Что от тебя хотел тот увалень – там, на корабле?

Девочка на пару секунд растерялась. Ник с любопытством смотрел на неё. Прежде он видел людей только в рассказах-в-картинках и сейчас впервые разглядывал человека в спокойной обстановке.

Симпатичное личико, каштановые волосы до плеч, вздёрнутый носик и карие глаза – из-за очков с толстыми стёклами они казались большими, как у мурра, и невероятно выразительными. Волосы растрёпаны, на лице пара царапин. Руки и ноги тоже все в царапинах. Ник был уверен, что люди носят на стопах какие-то предметы (кажется, это называлось обувью), но девочка была босиком. Ночная рубашка после лесных приключений превратилась в лохмотья – грязная, изодранная, но местами ещё можно различить цветочный рисунок. Поверх рубашки – жилет. Он девочке великоват, тоже истрёпан, пара отсеков до сих пор слабо светятся.

– Точно же! – спохватился человеческий ребёнок. – Мы не представились друг другу. Я Софи Роллин, можно просто Софи. До этого всего, – она развела руками, имея в виду происходящие с ней приключения, – жила в библиотеке Вольтпорта. А тебя как зовут?

– Ник, – ответил Ник.

Какое-то время они оба молчали. Мурр отметил, что теперь ему намного лучше, и тошнота почти прошла. Если так пойдёт дальше, то к утру он сможет полноценно колдовать. Неплохо.

– Что будем делать? – спросила Софи.

– Не знаю, – покачал головой Ник.

– Ты сможешь двигать этот островок? Ну, будто это большой плот?

Мурр задумался. В принципе, ничего невозможного нет. Раз этот булыжник парит в небе, значит в его внутренностях достаточно луниума – не важно, чистого или в связанном виде – а следовательно, в Нижний Мир он не свалится. Можно попробовать.

Он снял инт, приложил один конец ко лбу. Прислушался. Нащупав пульсацию островка, начал играть – сначала осторожно, потом всё уверенней и уверенней. Парящий камень заскользил по небу.

Снизу раздались какие-то крики.

– Ой! – Ник вздрогнул и едва не выронил инт. – Что это было?

Софи почесала подбородок. Она заметила движение камня – тот и правда с лёгкостью тронулся. И тоже услышала крики, потому что те были акустическими, а не магическими. У девочки явно возникли какие-то подозрения.

– Ну-ка, Ник, зажги нам фонарик.

– Что?

– Сделай, чтобы было светло. Ты ведь можешь?

– Да, но зачем?

– Я хочу видеть, на чём мы сидим.

"На маленьком островке" – чуть было не ответил мурр. А потом вспомнил, что у людей очень слабое зрение в сумерках. Можно сказать, они почти ничего не видят. Поэтому без споров зажёг небольшой шарик-светлячок.

– Так-с... – произнесла Софи, стоя на четвереньках и разглядывая покатую скалу. В такой позе она напоминала то ли кладоискателя, то ли садовника на грядке. – Ну конечно же!..

– Что?

– Это не остров! Это панцирь небесной черепахи!

– И что? – не понял Ник.

– А то, что внутри он полый. Мы сможем там переночевать, обустроить себе временный лагерь и вообще, превратить в корабль. Тем более, с твоими способностями двигать его по небу!

Софи пустилась в длинную лекцию о жизни небесных черепах. Всё, что она почерпнула в Большой Республиканской Энциклопедии, девочка с готовностью вывалила на Ника. И то, как эти черепахи размножаются (откладывают яйца на отдалённых скалистых островах), и то, как они взрослеют и умирают, а также, почему панцирь до сих пор висит в небе (содержание луниума в стенках) и какова его стоимость на рынках Вольтпорта (высокая).

– Если бы нам удалось отбуксировать его к материку, мы бы стали сказочно богаты. Это очень редкая штука. Нет, конечно, такие панцири иногда вылавливают гарпунщики, но нечасто. Нам несказанно повезло, что мы на него наткнулись...

И так далее. Тараторила, будто ей на хвост наступили. Образно говоря – ведь у людей не бывает хвостов.

Наконец, Ник не выдержал:

– А вдруг панцирь не пустой?

– Почему?

– Помнишь звуки?

– А, это, – отмахнулась Софи. – Всего лишь птицы.

– Птицы?

– Да, – пожала плечами девочка. – Птицы всегда живут в заброшенных черепашьих панцирях.

И продолжила длинную-предлинную лекцию о небесной живности. "Этой девочке быть натуралистом, когда вырастет, – решил Ник. – Поправочка: если вырастет. У неё высок риск умереть от занудства".

– И как мы это проверим?

– Легче лёгкого! – просияла Софи.

В комплекте со спасательным жилетом шла короткая верёвка и мини-ракета. Это чтобы потерпевший крушение мог перемещаться в пространстве и, при необходимости, заарканить мачту пролетающего мимо корабля.

Софи уже завязала петлю на одном конце.

– Это такой способ самоубийства?

– Нет же, глупенький. Цепляйся – а я спущу тебя вниз. Выяснишь, что там.

– Ты? Меня?

Девочка зло улыбнулась. Даже не просто зло, а по-садистски:

– Хочешь, можешь ты спустить меня. Только сомневаюсь, что удержишь. К тому же, из нас двоих волшебник только ты. Вдруг там гнездо маланг? Я что, буду отбиваться от них голыми руками?

Ник сглотнул. Он даже пожалел, что тошнота прошла так быстро. Было бы классно полежать ещё немного, жалея себя несчастного. Может, симулировать рецидив? Нет, надо быть смелее.

Он влез в петлю.

– Поехали.

Софи начала разматывать верёвку, пока Ник отходил всё дальше к краю. Поверхность под ногами быстро закруглялась, и вот он уже не стоит, а висит. Ещё немного, и мурр увидел отверстие.

– Стой!

Верёвка замерла. Ник висел прямо перед входом в "пещеру". Чуть запоздавший шарик-светлячок догнал его и замер рядом, осветив десятки недовольных глаз.

Птицы.

– Ну что там? – не выдержала Софи.

– Ты была права. У них тут гнёзда, кажется.

– Сможешь забраться внутрь?

Ник не ответил. Он смотрел на птиц, решая, кому "повезло" больше. С одной стороны, дедушка Гор учил уважать живых существ и не вредить им без надобности. "Всякая тварь достойна сострадания" – говорил он на своих занятиях. С другой стороны, Ник считал, что он тоже чего-то достоин. Может, не сострадания, уважения и спокойной жизни, но хотя бы нормального сна. Больше всего на свете ему сейчас хотелось выспаться. Желательно в каком-нибудь безопасном месте, а не на куполе черепахового панциря.

– Извините, ребята, – сказал он тихо, – но, по крайней мере, у вас есть крылья.

Ник сжал инт, немного изменив звучание шарика-светлячка. Он стал ярче, горячее и так громко застрекотал, что даже Софи наверху вздрогнула. Повинуясь игре мурра, шар вплыл в пещеру. Дальше произошло что-то вроде маленького конца света: хлопанье крыльев, крики, летящие во все стороны перья и чуть ли не физически ощутимое возмущение. Ник крепче вцепился в верёвку и увеличил действие шара. Ярче, жарче, громче!

Стая снялась с гнёзд. В панцире было два естественных отверстия, и из обоих повалили пернатые. Не птицы, а катастрофа! Ник думал лишь о том, как удержаться в петле.

– Ты уже внутри? – донёсся издалека голос Софи.

– Почти! – силясь перекричать птичий хаос, ответил Ник.

Он подтолкнул себя к пещере, увернулся от пары зазевавшихся хозяев и коснулся ногами "пола". Белого, покрытого толстой коркой птичьего помёта.

– Внутри! – сообщил он.

– Отлично! Там есть за что привязать верёвку?

Ник огляделся. Гнёзда, перья, гуано и всякий мусор – но ничего такого, за что можно было бы ухватиться. Нет даже ребра, торчащего из внутренней стенки панциря. У черепах ведь бывают рёбра, не так ли?

– Нет!

Софи что-то ответила, но Ник не расслышал. Трещащий шар, птичья суматоха, удары собственного сердца – всё слилось в одну сплошную неразбериху. Девочка продолжала кричать. Потом натяжение верёвки ослабло, и до мурра дошло – она спускается.

– Стой, нет!

Он едва успел выхватить инт и приставить его к точке между глаз. Тут не сгодится поверхностная игра. Когда требуется удержать человека, нужны сила и концентрация.

Огненный шар резко исчез. Девочка плавно соскользнула с купола и вплыла в пещеру. Вслед за ней, зло хлопая крыльями, ворвалось с полдюжины птиц. Ник опустил Софи подальше от края и снова зажёг шар. Птицы метнулись к выходу, одна или две – с подпалёнными перьями.

– Уф, – одновременно выдохнули ребёнок и мурр.

Ника снова затошнило, и он прилёг прямо в грязь. Софи ощупывала лицо – всё ли на месте? Она выглядела ещё более помятой и растрёпанной, чем пять минут назад.

– Извини, что без предупреждения. Я думала, они меня заживо склюют.

Стая, дико крича, всё ещё металась вокруг панциря. Некоторые подлетали близко к входу, но внутрь сунуться боялись. Другие вопили уже где-то вдали – несчастные, обездоленные, лишённые крова.

– Не надо так больше, – сказал Ник. – Я жуть как перепугался.

– Не буду, – согласилась Софи.

И оба надолго замолчали. Шар из огненного снова сделался безобидным светлячком, крики снаружи потихоньку стихали, а сумерки сгустились.

Наконец девочка сказала:

– Что будем делать?

– Спать, – ответил Ник.

– Я хочу пить.

– Я тоже.

Они посмотрели друг на друга. Мурр сказал:

– Кажется, мы дрейфуем в сторону кучевых облаков. Скоро будем внутри. Тогда я смогу нацедить немного воды.

– Сконденсировать, да?

– Да.

Софи молча кивнула. А ведь она права – пить ужас как хочется.

Ник перевернулся на спину и закрыл глаза. Плевать, что мучает жажда. Плевать, что тут вокруг грязь. Наверное, выглядит он не лучше своей новой подруги: растрёпанная шерсть, синяки и ссадины. Ладно хоть, одежды нет – а то и от неё остались бы клочья.

Плевать. Сейчас ему нужно одно – выспаться и набраться сил. После воды из облаков, конечно, потому что жажда тоже невыносима.

Софи встала, машинально поправила лохмотья, и прошлась взад-вперёд. Видимо, изучала их временное пристанище – решил Ник. Он даже глаза не стал открывать.

– По-хорошему, надо бы тут прибраться, – заявила девочка. – Твоя магия пригодится.

– Утром, – отрезал он.

– А ещё я нашла яйца.

– Конечно. Мы же выгнали птиц с их гнёзд.

– Хочешь?

Ник открыл глаза и даже присел, чтобы посмотреть, что затеяла Софи. Она осторожно взяла яйцо – выбрала самое чистое – протёрла остатками ночной рубашки, разбила об коленку и выпила. Со вторым уже так не церемонилась – выпила сразу. Затем третье, четвёртое...

– Хочешь? – переспросила Софи.

Ник посмотрел на её перепачканное лицо: теперь не только грязью прошлых приключений, но и яичной жидкостью. К нижней губе прилип кусочек скорлупы.

– Хочу, – кивнул мурр.

Он взял яйцо из ближайшего гнезда, разбил и приготовился пить, но тут же сморщился от отвращения. Внутри был почти взрослый зародыш!

– Бери лучше из этого, – кивнула Софи на своё гнездо. – Здесь они ещё не развились.

После такого импровизированного ужина, девочка повторила вопрос:

– Что будем делать? После сна, разумеется? – добавила она, видя, как мурр зевает.

– Не знаю, – пожал плечами Ник. Честно говоря, ему было всё равно. Даже если бы не пожар, усталость и угроза помереть в открытом небе, он не смог бы разработать план действий. До материка далеко, а к своим возвращаться нет смысла. Тем более, что...

Девочка прервала его размышления:

– Вернёмся на остров?

Ник вздохнул. Покачал головой. Снова вздохнул. Посмотрел на липкие от яиц пальцы, сжал кулаки. Ответил:

– Они все погибли. Я их не чувствовал. Понимаешь?

– Нет. Ведь мурры могут потушить пожар, для них это нетрудно.

– Я бы слышал магию.

Софи приложила руку ко рту. Задумалась.

– Светящийся вереск, – медленно произнесла она. – Клетки для животных. Может... может, они оглушили твоих, а после собрали – ну, на шкурки, например.

Ник скривился.

– Прости, просто предположила. С другой стороны, это глупо. Зачем нападать на сильных в магии существ ради меха? Это крайне опасная затея, да и у вас он... ну, так себе.

Ник наклонил голову, стараясь не сердиться из-за рассуждений этого ребёнка. Мех как мех! Не хуже, чем у кошки, например. Да ещё и цвет менять может.

Девочка надолго задумалась. Ник не произнёс ни слова, пока она размазывала по подбородку грязь.

– Кажется, я догадываюсь, в чём дело, – обречённо сказала Софи. – Только, боюсь, тебе это не понравится. Да и смысла возвращаться на твой остров нет...

Она опять надолго замолчала. Ник не выдержал и кашлянул.

– Ладно, ладно. Видишь ли, наместник последние годы занят только тем, что строит свою империю. Даже не так – Империю. Вместо Звёздного Королевства. Когда-то они были миролюбивыми, но сейчас...

– Софи!

– Да-да, понимаю. Они идут войной на многочисленные северные острова, захватывая каждый поодиночке. Островок тут, островок там. Республику пока не трогают, по крайней мере формально войну не объявляют. Южные острова – то есть, ваши – пока тоже не захватывали. Потому что там людей почти нет, а всякие животные их не интересуют.

– Софи! Не уходи от темы.

Она кисло улыбнулась:

– Ты хочешь знать правду? Пираты работают на Империю. Наместник, видимо, вспомнил, что самый сильный в магии народ – мурры, то есть, вы. И решил вас истребить. Тихо, не поднимая шума.

– Но зачем? – возмутился Ник.

Девочка пожала плечами:

– На всякий случай. Вы слабо контактируете с другими народами, но почувствовав угрозу от Империи, можете объединиться с Республикой. До этого ещё далеко, но всякое возможно. Наместник, похоже, мыслит на несколько шагов вперёд. Просчитав такую вероятность, он решил её исключить. А если кто-то будет ссылаться на "Договор о ненападении на малые народы", он лишь пожмёт плечами: мол, это не я, это пираты. Идите и сами их вылавливайте. Как-то так.

У Ника голова пошла кругом от всей этой человеческой политики. Ничего себе!

– Других вариантов я пока не вижу, – вздохнула Софи. И после минутного молчания сменила тему. – Смотри-ка, повеяло сыростью. Мы вплыли в то самое облако, да? Какой-то туман снаружи. Ты говорил, что можешь добыть из него немного воды. Ведь можешь, да?

Ник подавленно кивнул. Конечно может. Вот только что с того? Он теперь вымирающий вид.

* * *

Но Ник ошибся. Как ошиблась и Софи. Пираты не уничтожили мурров.

Да, часть траванулась ядом светящегося вереска. Кто-то, поставив защитный экран, отступил в лес. Многие тащили на себе потерявших сознание товарищей. Другие боролись с огнём.

Ник не слышал их по одной простой причине – он сам был оглушён. Попробуйте распознать аромат цветка посреди навозных куч. Или уловить шуршание мыши в шумном трактире. Тут то же самое.

Не слышал юный мурр и других своих родичей – тех, кого пираты утащили на корабль. Да, в тех больших мешках были зверьки. Сейчас они, словно мёртвые, лежали в клетках трюма. Несколько десятков, почти сотня.

Рэт Доггер зло смотрел на добычу.

– Поосторожнее с этими крысами, – сплюнул он. – Эти твари только с виду милые. Зазеваетесь, и они испепелят вас своей магией.

Пираты молчали. Капитан был не в настроении, и они это видели. Один из матросов протянул Рэту мешок. Внутри брякали деревяшки.

– Вы уверены, что забрали у них все эти штуки? – спросил он грозно. – Ещё раз повторяю: мурры опасны. И пока они на корабле, я не допущу расхлябанности. Чтоб тут всегда был свежий вереск, ясно?

Члены команды понуро кивнули. Рэт заглядывал каждому в лицо, высматривая страх, как монету на дне колодца. Какой-то мурр стал приходить в себя, и ненароком высунул хвост из клетки. Рэт заметил это своим цепким взором. Подошёл и наступил бедняге на хвост. Тот громко пискнул и тут же скрылся в горе тушек.

– Свежий вереск! – процедил сквозь зубы капитан.

Один из матросов кинулся исполнять приказ. Другие молча ждали.

– За мной, – скомандовал Рэт.

И выбрался на палубу. Стояла глубокая ночь, на востоке уже взошла луна, освещая проплывающие мимо облака своим мистическим сиянием. Дул прохладный ветер, корабль плавно покачивало.

По приказу капитана на корме собралась почти вся команда. Не пришли только те, кто был сейчас на вахте. Последним явился Тууд. Бедняга! Мало того, что всё его лицо было изуродовано старыми шрамами и ожогами от кислоты, так теперь к этому добавились кровоподтёки под глазами. У верхней губы чернела плохо вытертая кровь из носа. В лунном свете он напоминал оживший труп.

Своим могучим кулачищем Тууд сжимал тонкую руку юнги.

– Я привёл его, капитан, – прогнусавил гигант.

Рэт Доггер сверкнул глазами. Мальчишка съежился.

– За борт его! Пусть поболтается до рассвета.

Двое матросов привязали верёвку к ногам юноши. Тот совсем обессилел от страха – повалился на палубу и что-то тихо лепетал.

– Что?! – взревел Рэт Доггер.

– Я... я... – заикался малец, – я не хотел! А вдруг она... вд-друг... ещё на корабле?

Ложь. И все это знали. Девчонка сбежала, каким-то чудом вырубив Тууда. Как минимум трое матросов видели, как она пронеслась по трапу и исчезла в густых зарослях. Обратно вернуться не могла – корабль отчалил сразу после возвращения команды.

Ох, как злился тогда Рэт Доггер! Как орал, гневился и метал молнии! Все держались как можно тише – знали, что бывают наказания похуже, чем до утра повисеть под кораблём. И знали, что капитан готов их применить к любому – от первого помощника до последнего юнги.

Он немного успокоился, когда узнал две новости. Первая – один из матросов заметил на плече девочки мурра. Теперь понятно, кто одолел Тууда. Ну не соплячка же! Вторая – пропал его личный спасательный жилет. Сложив эти два факта, Рэт слегка остыл. Девчонка неглупа, да и смелости ей тоже не занимать. Она могла спастись – например, спустившись с помощью жилета на нижнюю часть острова. Там крепкие лианы, наверняка есть пещеры, а уж с магией мурра всё и вовсе превращается в лёгкую прогулку.

Да, она спаслась. Какое-то время назад Рэт был уверен, что Софи сгорела, но теперь...

Если бы не задание наместника – доставить мурров во Дворец – он бы ни за что не улетел так быстро. Нужно обшарить каждый закуток и найти девчонку!

– Я не хотел! Это прои... произошло случайно! – всё ещё лепетал юнга.

Рэт вернулся к реальности:

– Ты упустил ребёнка, – сказал он сухо. – Какой из тебя теперь разбойник?

И самолично вышвырнул юнгу за борт.

– Так будет с каждым, понятно? – взревел он под доносящиеся снизу вопли. – С каждым, кто оплошает! Мне нужны профессионалы, а не сопливые мальчишки!

Рэт серьёзно оглядел команду. Все были с ним солидарны. Капитан бросил за борт мешок с деревяшками – интами мурров – и скомандовал:

– За работу! Живо!

Пираты засуетились, а Рэт возвратился к своим коварным мыслям. Он ещё вернётся на этот остров. Он ещё отыщет Софи – девчонка не могла убежать далеко. Он ещё схватит удачу за хвост, как это бывало с ним раньше.

Не всё так плохо.

Глава седьмая

Софи проснулась в отвратительном самочувствии. Она замёрзла. Всё тело ломило от синяков и ссадин, начиная с потянутой Туудом руки – ещё там, в библиотеке – и заканчивая ранами от клювов птиц. Её мутило. Живот урчал: то ли от голода, то ли от сырых яиц. Во рту стоял вкус грязи.

Грязи. Да тут сплошная грязь! Куда ни плюнь – словно панцирь только из неё и состоял.

Девочка встала, прошлась по пещерке туда-сюда, пытаясь согреться. Их медленно вращало, и недавно взошедшее солнце заглядывало сначала в одно отверстие, потом надолго исчезало и появлялось уже в другом, с противоположной стороны. Утренние лучи не грели.

Софи пересчитала яйца (сорок две штуки). Потом ревизовала другое своё имущество. Вот что получилось: одна мини-ракета, один компас, один израсходованный спасательный жилет, один комплект лохмотьев, много-много грязи. И один спящий пушистый волшебник. Негусто, но какое-то время продержаться можно.

Она внимательно изучила утреннее небо. Никаких островов поблизости, только редкие кучевые облака и поднимающееся над ковром Нижнего Мира солнце.

Софи уселась рядом с Ником и погрузилась в размышления. Её немного трясло от холода.

– А я надеялся, что всё это было сном, – сказал вдруг мурр.

Девочка посмотрела на него сверху вниз. Проснулся. И выглядит здоровым, пусть грязным и сильно помятым. Не то что она.

– Что будем делать? – повторила Софи вчерашний вопрос. – У тебя созрел какой-нибудь план?

Зверёк помотал головой. Потянулся – совсем как кошка – почесал за ухом, зевнул. Посмотрел на Софи своими большими песочными глазами, словно впервые её видел.

– Ну? Придумал что-нибудь?

– Неа.

– Ты вообще когда-нибудь планы на будущее составляешь? – нахмурилась Софи.

Мурр потупил взгляд, провёл пальцем по грязи под ногами, но ничего не ответил. Девочка сказала:

– Знаешь, нам очень повезло, что мы вместе. С твоей магией и моими мозгами мы обязательно выберемся из этой заварухи. Ты как, оклемался?

– Да.

– Колдовать можешь? Больше не мутит?

Ник ещё раз зевнул, одновременно молча кивая.

– Отлично. Я набросала кое-какой список действий, пока ты спал. Сейчас всё расскажу, а ты добавляй, если я что пропустила.

И принялась перечислять. Сначала надо прибраться внутри панциря. Сидеть в птичьем дерьме – то ещё удовольствие. Стоит привести в порядок и себя. Снова залететь в облако, сконденсировать воду и помыться. Не хватало ещё подхватить какую-нибудь заразу. Дальше – нужна вода. Чем больше, тем лучше. Облака не всегда будут под рукой, поэтому надо скопить что-то про запас. Для этого подойдут углубления в дне панциря, если их хорошенько вычистить. Можно использовать отсеки луниумного жилета, надо только вытряхнуть из них все реактивы. Объёма мало, но это лучше, чем ничего.

Затем, нужно куда-то двигаться.

– Хорошо, что я прихватила компас, – похвасталась Софи. – Знаешь, не всегда можно ориентироваться по солнцу.

– Куда полетим? – спросил Ник. – Нас за ночь отнесло далеко в небо, и я не вижу никаких островов.

Софи почесала грязную шею. И поведала мурру ход своих мыслей:

– Сначала я думала направиться к югу. Таких островов, как твой, тут не один и не два. На каких-то тоже живут мурры, другие необитаемы или заселены иными народами. Возможно, мы могли бы просить помощи. Или просто пристать к дикому берегу, набрать воды, еды, как-то достроить наш корабль...

Девочка задумалась, игнорируя нетерпение Ника.

– Нет, это всё слишком долго. И острова не такие большие – мы легко можем пропустить их с десяток. Да и фрегат наш... я что-то сомневаюсь, что он шибко управляемый.

– Что же ты предлагаешь?

– Рвануть на север. Мимо Облачного острова мы вряд ли пролетим, а уж мимо Лунного и подавно. Даже со скоростью черепахи – мёртвой небесной черепахи – мы доберёмся дотуда за двое-трое суток. Как тебе идея? Сможешь толкать наш панцирь столько времени?

Теперь настала очередь Ника размышлять. Какое-то время он молчал, а потом засыпал девочку вопросами. Что насчёт драконов? От старых мурров он часто слышал предостережения о драконах с севера. Да что там далеко ходить – Рэн на Дне Взросления рассказывал популярнейшую историю о муррах и драконах. Как их избежать? А даже если избегут, что дальше? Ну, когда они высадятся на берег острова Софи? Что будут делать? И вообще, не получится так, что они пролетят мимо и уйдут далеко в открытое небо, где нет совсем никакой земли?

От вопроса о драконах Софи отмахнулась. Те спят на своих скалистых островках и покидают их только чтобы поохотиться. Маленькие девочки и совсем крошечные мурры их не интересуют – так себе добыча, на один зуб.

Что Софи собирается делать дальше? Ну, как минимум, вернуться в Вольтпорт и отыскать дядю. Вопрос в том, что будет делать Ник?

– Не знаю, – пожал плечами мурр. – Я пока не решил.

Девочка попыталась изобразить сочувствие. Она и сама бы на его месте не знала. Тяжело что-то планировать, когда вся твоя семья погибла, а ты сам лишь чудом избежал смерти и болтаешься где-то посреди неба.

– Что касается шанса пролететь мимо, то это решительно невозможно.

– Почему? – не понял Ник. – Будет ночь или туман, мы прозеваем твой остров – пройдём либо сбоку, либо под ним, либо сверху.

Софи только расхохоталась.

– Глупенький! Под моим островом пролететь невозможно. Уж живым – точно. Он слишком толстый, его дно в плотных слоях атмосферы...

– В Нижнем Мире?

– Нет, не так глубоко. Но там слишком душно и нельзя дышать. Мимо мы тоже не пролетим – он слишком большой, чтобы мы смогли его прозевать. Даже в тумане или ночью.

– Большой? Насколько?

Софи улыбнулась. Ник, смотрящий на неё своими большими озадаченными глазами, выглядел до того умилительно, что трудно было сдержаться.

– А ты, похоже, плохо знаешь географию! И чему вас только старшие учат.

– Я знаю устройство мира, – возмутился Ник. – Тысячи островов парят в небесном океане, многие населены...

– Примерно так. Только помимо островов есть ещё, как минимум, два материка.

– Материка?

– Больших острова. Смотри.

Софи нарисовала на пыльном полу неровную фигуру.

– Это – Лунный остров. По-другому он называется Большим Осколком Луны.

Ник внимательно слушал. Софи начертила ещё одну фигуру, чуть поменьше и больше похожую на круг. Её девочка разместила левее и ниже первой. Или юго-западнее, если пользоваться картографическими терминами.

– А это – Облачный остров или Малый Осколок Луны, – пояснила она. – На нём расположена моя страна, Облачная Республика. Большим же владеет Империя. Раньше эти две страны, эти два континента, существовали в мире друг с другом. Сейчас не всё так просто. Наш Вольтпорт – он примерно вот здесь – постоянно атакуют имперцы. Но мы так просто не сдадимся.

Ник спросил:

– А почему именно Осколки луны?

– Так уж повелось, – пожала плечами Софи. – Есть легенда, что когда-то давно на небе было две луны. Одна по каким-то причинам спустилась ниже, и её разорвало на части. Или они поспорили друг с другом, и одна уничтожила другую. Но это всё легенды и мифы, не советую на них зацикливаться. Просто древние сказания.

– А на самом деле?

– Есть много научных теорий. Когда вернёмся в библиотеку, напомни, чтобы я дала тебе почитать седьмой том Энциклопедии. Ты ведь умеешь читать?

Ник смутился и сменил тему:

– А где мой остров?

– Где-то здесь, – Софи обвела большую область к югу от двух крупных Осколков. – Понимаешь, острова постоянно дрейфуют, и чёткой карты мира ни у кого нет. Они подчиняются определённым законам, как звёзды на небе, и не улетают далеко друг от друга. Но и на месте никогда не стоят. Материки, кстати, тоже смещаются, только куда медленнее.

Софи отметила ещё несколько архипелагов. Северный оказался по площади намного больше, чем оба континента вместе взятые. "Сотни островов" – прокомментировала девочка. Восточные держались меньшими кучками. Одна состояла из пустынных каменистых островов, другая – из болотистых, так как там проходило облачное течение, и постоянно стояли туманы.

– Именно с этих островов происходит раса ящеров. Мерзкие типы. Видела их на рынке, не советую встречаться. Как-то такой пытался облапошить дядю Майлза, так он ему показал! Дядя умеет за себя постоять. А ещё ящеры правят Империей.

Ник прищурил один глаз.

– Я думал, на больших островах живут люди.

– Именно. Но правят страной ящеры. Шэсск Снейх – когда-то он был придворным лекарем – теперь у них вроде короля. Называет себя наместником. Говорят, монарх назначил его своим наследником незадолго до смерти. Но тогда я сильно сомневаюсь в умственных способностях короля. Вообще, не люблю единовластие. У нас, в Республике, давно бы уже сбросили Шэсска со всей его шайкой.

– Он плохой правитель?

– Он тиран. И мало ему целого континента, самого громадного на небе. Ему нужно больше. Уже сколько островов захватил, – Софи ткнула в северный архипелаг, – а останавливаться даже не думает. Имперцы не могут оставить нас в покое: жгут деревни, нападают на Вольтпорт. Они поощряют пиратство; гибель твоих – это на их совести. Тебе тоже не за что любить Шэсска.

Ник молча кивнул. Софи вернулась к карте:

– Но это не все острова. Далеко-далеко на западе, есть ещё плохо исследованный архипелаг. Острова там мелкие, соединены лианами и тоже населены всякими разными народами. Типа вас, мурров. У Республики там пара колоний, так называемый Западный Предел.

– Никогда о таком не слышал.

– Но и это ещё не всё. Помимо архипелагов есть одиночные острова. Или мелкие скопления, типа драконьих гнёзд, между южными островами и большими Осколками луны. Мы как раз должны будем пролететь мимо. Есть острова ниже среднего уровня, некоторые опускаются в Нижний Мир, некоторые всплывают из него, обглоданные, словно кости. Есть острова выше – там очень разряжённая атмосфера и почти нечем дышать. Заселены птицечеловеками, привыкшими к суровым условиям.

Ник молча разглядывал нарисованную девочкой карту. Было видно, что его мучают десятки вопросов. Но то ли он стеснялся их задать, то ли не знал, с какой стороны подступиться.

Софи продолжала лекцию. Рассказала про Нижний Мир. Про него не так много известно, как хотелось бы. Ведь невозможно спуститься и изучить его напрямую, будто какой-нибудь остров. Тем не менее, люди о нём кое-что выяснили. Например, что он не плоский, как считалось когда-то давно. Это колоссальная сфера, исполинский шар, вокруг которого вращаются солнце, оставшаяся в живых луна и, возможно, звёзды. Атмосфера – лишь тонкая плёнка, покрывающая его недостижимую поверхность. Кверху она истончается, книзу уплотняется.

Там, внизу, кстати, тоже есть какая-то жизнь. Своя, чужая, непонятная нам. Иногда в плотном ковре туч можно заметить гребень впечатляющих размеров монстра – он появляется на минуты и исчезает в чёрном месиве. Изредка, искрящиеся от паутины молний, из глубин выныривают длинные черви. Тоже огромные и тоже ненадолго. Республиканские учёные исследовали поднявшийся из Нижнего Мира островок, и нашли на нём странные следы. Борозды, отпечатки конечностей, царапины...

– Это очень завораживает, – произнесла Софи задумчиво. И тут же оборвала урок естествознания. – Но к нашему делу не относится. Мы должны поторапливаться, если не хотим умереть с голоду. Ты готов к долгому и трудному дню небоплавания?

– А разве у меня есть выбор? – спросил Ник.

– Хорошо. Тогда подтолкни нас вон к тому облаку.

* * *

Звёздный Город, столица Империи, уже шестые сутки страдал от дождя. То мелкий, моросящий, то переходящий в затяжной ливень, он шёл непрерывно. Казалось, дождь стал неотъемлемой частью этих узких улиц, серого неба и мрачных от погоды домов.

Семиконечная площадь пустовала. Редкие прохожие, по какой-то нужде покинувшие жилища, перебегали открытые участки стремительно, мечтая как можно скорее оказаться в укрытии. Они кутались в плащи, прятали лица – то ли от непогоды, то ли от уныло патрулирующих территорию гвардейцев. Те тоже не выглядели счастливыми. Пешие или верхом на королевских единорогах, они всё чаще казались пережитком прошлого, тех спокойных времён, когда страной правил король, а Республика была другом. Дождь только усиливал этот эффект. Мокрые мундиры, спутанные гривы единорогов, постные лица – в общем, жалкое зрелище.

Городом правила тайная полиция. Созданная ящерами, она не дремала даже в столь хмурую погоду. Её щупальца проникли всюду, и об этом знал каждый. Как знал, что в твою лавку, мастерскую или дом может наведаться отряд Юных Имперцев. Вместе с тайной полицией, их не любил никто. Молодёжное движение, состоящее из отборной шпаны, хулиганов и мелких преступников – они громили витрины, били фонари и запугивали недовольных, а власти закрывали на это глаза. Или даже поощряли.

– Почему такое происходит? – спрашивали одни.

– Тяжёлые времена, – отвечали другие. – Нас окружили враги, идёт война и мы не можем позволить себе расслабиться.

Если у первых хватало ума (или недоставало смелости), они не задавали следующий вопрос: "А не мы ли начали эту войну?". В противном случае, был шанс столкнуться с Юными Имперцами, людьми в чёрных плащах или даже поближе узнать мрачные застенки.

Дождь лишь сгущал краски. И к страху добавлялось уныние – депрессивное осознание того, что всё тщетно, ничего нельзя изменить.

Впрочем, не все существа страдали. Шэсск Снейх любил дождь, как любил влагу, сырость, густой туман и запах гнили. Это всё напоминало ему родные болота. Дальний восточный архипелаг, откуда шёл род ящеров, и где прошли его детство и юность.

"Прелестная погода, – думал он, шагая с небольшим отрядом по Семиконечной площади. – Когда всё закончится, я заставлю колдуна делать её чаще. Может, даже навсегда скрою Звёздный Город в плотном тумане. И пусть Зоах не ноет, что это невозможно, я прекрасно знаю его силы. Да... Только всё это позже – после того, как мы закончим проект и подчиним Республику себе".

Шэсск до того наслаждался такой погодой, что шёл к месту строительства пешком. Он хромал на левую ногу, тяжело опираясь на королевский скипетр, а дождь ласкал его чешуйчатую голову, стекая по грязной мантии. Рядом шагали ещё несколько ящеров из клана Снейхов – советники по военным делам, магии и экономике. Были ящеры-стражи, а также несколько верных воинов-людей. Последние зябли и кутались в непромокаемые плащи, но не смели ничего возразить против неспешной прогулки наместника.

Маленький отряд вышел из Дворца Мудрости, миновал Семиконечную площадь. Шэсск оскалил зубы при виде памятника Чарльзу Мингу.

– Придумай повод его снести, – велел он Шофшофу. – Уже много времени, как мы здесь.

– Он национальный герой, – ответил второй ящер вслух.

На деле его слова означали следующее: "Обязательно снесу". Оба это знали, поэтому разговор закончился. Шэсск давно хотел убрать память о древнем короле, и лишь занятость мешала ему это сделать. К тому же, он не часто ходил тут пешком.

При виде огороженной Трибуны Справедливости, возвышающейся на окраине Семиконечной площади, настроение Шэсска улучшилось. Он даже по-змеиному улыбнулся.

Когда-то с этого места вещали короли прошлого. В нём заключена древняя магия, неподвластная даже Зоаху. Звёздный вихрь – невероятно красивая вещь – окружит каждого, кто ступит на эту трибуну. Но лишь с одним условием. Он должен быть истинным наследником престола.

– В его жилах должна течь королевская кровь, – сказал тогда колдун. – Хотя бы капля. Тогда вихрь появится, а собравшийся народ увидит, что перед ними – их настоящий правитель. Не самозванец.

Шэсск радовался, что о трибуне забыли. Несколько лет назад в Звёздный Город прискакал отряд из Красного Герцогства – самой южной провинции, славящейся своим мятежным духом. Когда король Астронг умер, они были единственными, кто отделились. Пришлось идти войной, подчинять их силой, что оказалось не так-то просто, потому что Красное Герцогство окружено горами. Но даже после завоевания они не прекратили борьбы. Юный герцог объявил, что в его венах течёт королевская кровь, и он потомок самого Чарльза Минга.

Шэсск тогда здорово перепугался. Если люди увидят, что у них есть законный монарх, власть наместников закончится. И клану Снейхов придётся отвечать за свои дела.

Вместе с Зоахом они разработали быстрый план. В столице тепло приветствовали отряд с юга. Накормили, напоили, пообещав, что завтра публично дадут ступить на Трибуну Справедливости – и тогда все увидят, кто истинный наследник Звёздного Королевства. А сами тайно подмешали герцогу яд. Он бы не подействовал на прямого потомка Чарльза Минга, магическое свечение чуть ослабло, но не исчезло бы полностью. Проблема в том, что герцог был очень далёким родственником монаршей семьи, и яд погасил в нём эту размытую каплю. Когда герцог встал на трибуну, ничего не произошло. Ни одна искорка не взмыла в воздух.

– Он самозванец! – объявил в тот день Шэсск.

И намечающийся уже праздник коронации превратился в публичную казнь. Пусть знают, каково это – оспаривать власть клана Снейхов!

Шэсск всегда улыбался, когда видел огороженную Трибуну Справедливости. Символ прошедшей эпохи, старый хлам! Да, первые годы своего правления он кормил народ легендой, что наследник вот-вот вернётся. Но со временем вера у людей стала угасать, а Шэсск не имел ни малейшего желания её подпитывать.

И это правильно. Когда проект будет закончен – а это случится уже совсем скоро – он прикажет снести Трибуну Справедливости. Да, вместе с памятником Чарльзу Мингу и другим наследием прошлого.

Отряд свернул на одну из прилегающих к площади улиц. В тусклом свете газовых фонарей Шэсск видел, как шарахаются от них редкие прохожие. Радовался испуганному ржанию гвардейских единорогов. Пускай боятся! Это его город. Это его страна.

Миновав квартал, группа подошла к бывшему парку, а ныне – огороженной высоким забором территории. Под ногами хлюпала грязь, дождь усиливался. Тут были хорошо охраняемые ворота и угрюмые стражи.

Шэсск и остальные без проблем вошли внутрь.

– Ты говорил, у тебя хорошие новости, – обратился он к Слиззу.

– О, новости просто отличные!

Слизз, толстый ящер со свисающими щеками и огромным пузом, был одним главных инженеров проекта. Из всех Снейхов он лучше остальных разбирался в технике, механике и практической магии.

– Идём, сейчас сам всё увидишь, – махнул он пухлой рукой.

И заспешил сквозь кипящую стройку. Он вечно что-то жрал – даже сейчас под брюхом болтался мешок с излюбленными деликатесами: червями, лягушками и прочим. И был одним из немногих, кому Шэсск позволял некоторую бестактность по отношению к себе.

Прошли сквозь две или три длинные палатки. За столами, испытательными стендами и в сборочных цехах трудились инженеры. Были среди них как имперские, так и республиканские, захваченные силой. Когда отряд проходил мимо, всякая работа прекращалась, люди приветственно кивали Шэсску. Кто с почтением, кто лишь изображая его. Отовсюду слышалось негромкое "Ваше Чешуйчество" – титул, который наместник избрал для обращения к себе. Ни одного лица с мятежным взглядом – только страх и покорность.

Под большим тентом, рядом с самим объектом – его уже начали собирать из отдельных частей, и изделие стало принимать форму – появились клетки. В клетках находились зверьки.

– Мурры, – похвастался Слизз, будто сам их изловил. – Восемьдесят семь штук, все в отличном состоянии. Они в полусне, мы периодически травим их вересковым экстрактом, чтобы не буянили. Потрясающие тварюги! Какой магический потенциал!

Толстый ящер-инженер зачерпнул из мешка целую горсть вкусностей. Проходящий мимо человек – тощий, бледный, в очках – вместо "Ваше чешуйчество" чуть не проблевался.

– Новости хороши, – довольно кивнул Шэсск. – Как сроки?

– Всё идёт по плану, – с набитым ртом ответил Слизз. – Даже чуть с опережением.

– Отлично, – улыбнулся наместник.

И перешёл к чисто инженерным вопросам. Очень специфическим – какие вряд ли ожидаешь услышать от тирана, жестокого правителя страны. Разговор затянулся.

Невдалеке, прислонившись к одной из клеток, стоял человек в чёрном. Рэт Доггер. Никто не обращал на него внимания, каждый был занят своими делами. Сам же он внимательно следил за беседой двух ящеров. Пират слабо разбирался в инженерных делах, но это не мешало ему осознавать, куда всё катится. Проект близится к финалу. И времени на манёвры у Рэта ничтожно мало.

* * *

Тем же вечером, получив от наместника мешок золота и распределив добычу между командой, Рэт Доггер вошёл в один из трактиров Звёздного Города.

Он потягивал эль и размышлял о будущем, как на его плечо легла рука. Рэт обернулся. Девица лёгкого поведения – не красивая, не страшная, абсолютно средняя, каких полно в такого рода местах.

– Хочешь увидеть звёздное небо? – спросила она.

Рэт кивнул. Никто не обратил внимания, как они сняли комнатку над трактиром и уединились от посторонних глаз.

– Я тебя ждал, – сказал пират, когда они остались одни.

Девица кивнула. И тут её облик сменился. Густой туман окутал тело, а спустя мгновение на месте проститутки стоял мужчина. Ледяной взгляд, чёрная клинообразная бородка, выступающие острые скулы, тонкие губы и зализанные назад волосы. Красный плащ украшали причудливые завитушки, а высокий воротник придавал человеку надменный и даже зловещий вид.

Это был Зоах, придворный маг наместника. Он стукнул возникшим в его руке посохом, и холодно произнёс:

– Я поставил барьер, нас никто не услышит. Рассказывай.

Рэт Доггер сел на кровать. Почёсывая щетинистый подбородок, он ознакомил колдуна с событиями последних дней. Начал с приключений в туманном Вольтпорте, поимки библиотекарской девчонки. И закончил своими дальнейшими планами. Вернуться на тот же островок (его будет нетрудно найти, он неплохо так обгорел сверху), отыскать малявку и довершить начатое.

– Я не сомневаюсь, что она жива, – сказал Рэт. – Если бы не этот тупица-юнга!..

– Она жива, – согласился маг сухо. – Я гадал пятью разными способами, сомнений быть не может.

– Отлично! – пират вскочил на ноги. – Вылетаю этой же ночью!

"Только соберу ребят, нечего им развлекаться раньше времени" – добавил он мысленно. Маг остановил его жестом:

– Не спеши. Девочка покинула остров. Возможно, её подобрал кто-то на небесной лодке. Или она объединилась с выжившим мурром. Сейчас она движется в сторону Облачного острова и вскоре будет в Вольтпорте. Такой ответ я получил от вселенной.

– Республика! – сплюнул Рэт. В его речи это слово выглядело самым настоящим ругательством. – Гром и молнии! – и снова сел на кровать.

Зоах терпеливо ждал. Когда пират немного успокоился, маг ответил:

– Не всё так плохо. Город пострадал от двух последних атак, там сейчас суматоха. Вы можете высадиться на берег небольшим отрядом, вдали от населённых мест. И под видом торговцев проникнуть в Вольтпорт. Уверяю, на вас никто не обратит внимания.

Рэт Доггер задумался. Да, такой план он просчитывал, когда готовил прошлый свой рейд. Притвориться купцом, подобраться к девчонке (можно даже на улице схватить – уж теперь-то он знает, как она выглядит), а потом угнать лодку и скрыться в ночном небе. Неплохо. Опасно, но осуществимо.

– Время ещё есть, – продолжил Зоах. – Даже с запасом.

Пират задумчиво разглядывал узор на плаще колдуна. Он попытается, это точно. Рэт никогда не отказывался от борьбы.

– Хорошо, – кивнул наконец капитан. – Я это сделаю.

Глава восьмая

Как-то само собой получилось, что Софи взяла на себя роль лидера. Её пушистый спутник был силён в магии, и не страдал от недостатка интеллекта, но почему-то всегда пасовал, когда требовалось принимать решения.

Сначала Софи думала, что это от горя. Ник потерял семью, спокойную жизнь, своё место под солнцем. Он теперь один-одинёшенек. Чуть позже до девочки стало доходить, что не в этом дело. Вернее, не только в этом.

– Ты какой-то нерешительный, – сказала она, когда Ник в сотый раз ответил "не знаю".

– Я не нерешительный!

– Тогда почему не можешь ответить на простой вопрос?

– Ну... я и правда не знаю.

– Не знаешь, устал ты или нет?

Полоски Ника позеленели и тут же снова побелели. Софи забавляло, как он пытается скрыть смущение. Она улыбнулась.

И так – постоянно. Девочка смогла выяснить, что ему уже пятнадцать и он взрослый мурр. Даже если зверёк врёт, он, в любом случае, старше её самой. И куда сильнее в магии. Люди, за редким исключением, к ней вообще неспособны.

Тогда с какой стати он такой зажатый? Её одно смущало: без Ника она бы погибла. Он без неё – нет. Тем не менее, принимать решения приходилось ей, одиннадцатилетней девочке.

Следующие трое суток проходили по одному шаблону. Софи требовала развернуть панцирь строго к северу, сверялась с компасом и приказывала Нику толкать их вперёд. Мурр устраивался поудобнее – сидя или лёжа – и начинал "играть", как он сам это называл.

– Жутко монотонная мелодия, – обронил он как-то. – Ты разбуди, если я вдруг усну.

Играл он несколько часов. Софи следила небом, время от времени корректируя направление. Потом Ник делал перерыв, обедал, пил воду, разминал затёкшее тело, а после – продолжал двигать панцирь. К заходу солнца останавливался, они снова ели, вяло беседовали и ложились спать. Так – трое суток.

Поначалу Софи развлекала Ника энциклопедическими фактами. Это быстро прекратилось – мурр попросил девочку молчать.

– Отвлекает, – пояснил он. – Я бы рад поболтать, но...

Софи не стала спорить. Возможно она и вправду зануда, и даже скромный зверёк не стесняется сказать ей это в лицо. А может, тут нет никакого злого умысла. Не ей судить, каково это – творить волшебство.

Время от времени заходили в кучевые облака, чтобы пополнить воду. Пару раз отбивались от птиц, решивших отвоевать панцирь. То ли старые жильцы вернулись, то ли новые рискнули попытать счастья. С десяток пернатых обустроились на куполе, и до Софи доносились их редкие крики и хлопанье крыльев.

Один раз видели дракона. Вернее, не самого дракона, а лишь его тень. Проплывали рядом с облаком – густым, возможно, со скалой внутри. Вот в нём-то и мелькнуло что-то огромное, чёрное, смертельно опасное.

– Тсс, – девочка поднесла палец к губам. – У них отличный слух.

Друзья сидели тихо, боясь лишний раз вздохнуть или пошевелиться. Ник играл дольше обычного – до тех пор, пока зловещее облако не скрылось далеко позади, за стеной других облаков и туч.

В остальном же, путешествие проходило на удивление скучно. После третьей ночи в панцире, Софи забеспокоилась. А не пролетели ли они материк? Конечно, такое невозможно, тут даже сомневаться глупо. Но вдруг? Что если компас неисправен? Что если тут какая-то магнитная аномалия, и они движутся не на север? Что если...

Да нет же. Континент уже должно быть видно, мешают только тучи впереди. К вечеру они достигнут суши.

Но за тучами возникали другие тучи, а в просветах мелькало одно лишь небо. К обеду Софи забеспокоилась. Во второй половине дня стала всерьёз думать, сумеет ли Ник поймать и поджарить одну из птиц – скоро у них закончатся яйца и станет нечего есть. Если не сможет, что тогда? Сколько они продержатся без пищи? И кто кого первым съест, когда голод овладеет их рассудками?

Тут из туч прямо по курсу выплыл корабль.

Софи пискнула. Сняла очки, протёрла об остатки ночной рубашки, отчего они стали только грязнее, снова надела. И завизжала от радости.

– Это военный патруль! Ник, мы спасены! Спасены!..

Мурр выронил инт, и движение панциря замедлилось. А Софи чуть ли не прыгала от счастья. Она ещё раз глянула на корабль, чтобы перепроверить. Да, флаг Республики, корабль собран в вольтпортской верфи, да и матросы на палубе не в имперской форме.

Несмотря на то, что они шли почти "лоб в лоб", Софи стала громко кричать и звать на помощь. Даже ракету запустила – она работала на том же принципе, что и луниумный жилет.

– Ты чего так орёшь, они нас заметили, – сказал Ник устало.

– На всякий случай, – бросила Софи.

И взялась за крики с утроенной силой. Из головы не выходили книжные истории о потерпевших кораблекрушение – бывало, они видели не один корабль, но все проходили мимо. Мурр зажал уши и на всякий случай зажмурился. Софи перешла на визг, под конец она даже немного охрипла.

Но друзьям повезло. Корабль сманеврировал к панцирю, дюжина матросов подцепила его крюками и подтянула к борту. Тот оказался слишком большим, чтобы поместиться в любой части корабля, поэтому пришлось взять его на буксир.

Софи, с Ником на плече, ступила на дощатую палубу. Её окружили люди в форме: матросы и офицеры. Кто-то произнёс:

– Отличный улов! Мы поймали имперского шпиона.

Над шуткой никто не рассмеялся. Наверное, всех заворожил панцирь гигантской черепахи – не часто такой встретишь. Или отпугнул вид маленькой девочки. Грязная, в обносках, она и впрямь походила на карикатурного злодея.

Замешательство продолжалось недолго. Люди попрятали арбалеты (и зачем они их вообще достали?), отвели Софи в санитарную комнату, приготовили ванну, мыло и горячую воду.

Ника сначала не приняли всерьёз:

– Извиняюсь, но с животными нельзя. Придётся твоему еноту посидеть в трюме, у нас там очень удобная клетка...

– Сам ты енот, – обиделся молчавший до этого момента Ник.

Офицер икнул. Похоже, он впервые видел мурра. Софи извиняюще улыбнулась:

– Он – разумное существо. И спас меня от пиратов. Так что давайте без клеток, ладно? Я уже в одной посидела, впечатлений – на всю жизнь.

Офицер лишь пожал плечами. И наделил Ника теми же правами, что и спасённую девочку.

Какое-то время ушло на мытьё, расчёсывание волос и обсыхание. Женской, а уж тем более детской одежды на корабле не оказалось, и Софи получила комплект из белой офицерской рубашки и узких штанов с обрезанными штанинами. Смотрелось нелепо, пусть ей и выделили самый маленький размер. Зато чистое. И не дырявое. Красота!

Ужинала Софи с самим капитаном. Добродушный, круглолицый, с чисто выбритой головой и густыми белыми усами, он произвёл на девочку самое благоприятное впечатление. Был вежлив, уместно шутил, дал Софи высказаться, а потом сам рассказал о положении дел в этом участке неба. Оказалось, что на днях имперцы ещё раз атаковали Вольтпорт, только теперь куда серьёзнее, так что все корабли подняты в небо.

– Не волнуйся, Софи, мы завтра же отвезём тебя и твоего друга в порт. Вас отнесло далеко к востоку, ещё немного, и вы бы пролетели Облачный остров. Вам очень повезло.

Софи показалось, что капитан, несмотря на всю свою галантность, не поверил её истории. Или поверил, но не до конца. Зачем пиратам похищать племянницу библиотекаря? Зачем сжигать остров мурров? Да и спланировать на панцирь, сорвавшись в небо – чистейшее везение. Такое даже авторы книжек не используют, опасаясь, что их раскритикуют читатели за неправдоподобность.

Что-то в этой истории не так – было видно на лице капитана. Но вслух он ничего не сказал.

Ночевала Софи в отдельной каюте. После трёх ночей на костяном полу, в продуваемом ветрами панцире, солдатская постель показалась ей уютнее императорской кровати. Ник дрых рядом, вытянувшись во весь рост. Чистый, он напоминал кота.

Капитан сдержал слово, и на следующий день они прибыли в военный док Вольтпорта. Как хотела Софи броситься навстречу дяде, в родную библиотеку! Ведь она до сих пор не знала, жив ли тот. Но бюрократия оказалась сильнее желаний чудом спасшегося ребёнка.

Передав Софи, Ника и добытый в небе панцирь портовому генералу, капитан вернулся на корабль и отчалил. Тут началось самое тяжёлое. Пришлось несколько раз пересказывать историю с похищением, побегом от пиратов и дрейфом в небесном океане. Сначала генералу, потом каким-то другим чиновникам. Те, казалось, не верят ни единому слову девочки. Один постоянно хмурил лоб, другой не отрывал нос от отчётов и всё время повторял "не может быть! как интересно!". Какое-то время Софи просидела в коридоре, всерьёз подумывая, а не улизнуть ли ей по-тихому.

Не получилось. Пришлось рассказывать свои приключения снова, на этот раз какому-то скользкому типу. Тот дал подписать Софи множество бумаг: что она не винит военных в случившемся, что не имеет претензий и так далее. И если первую девочка со скрипом подписала (попытавшись, сначала, разобраться в сути документа), то от следующей кипы решительно отказалась.

– Ну уж нет, – заявила она твёрдо. – Знаю я этих крючкотворов. Дядя мне про вас рассказывал! Я имею полное право ничего не подписывать без своего юриста. И могу со спокойной совестью пойти домой.

Скользкому типу такой подход не понравился. Он надавил сильнее. Софи так замотала головой, что чуть не потеряла очки.

– Нет, нет и ещё раз нет! Не буду я это подписывать. Вдруг там незаметный пункт, что вы отберёте мой панцирь? Без юриста такого не разглядишь. Я обещаю, что подпишу бумаги позже, когда вернусь с квалифицированным человеком. А сейчас – нет. По небесным законам, всё, что выловлено в небе, принадлежит нашедшим. То есть, мне и Нику. Так что панцирь наш, и мы вернёмся за ним позже.

Она встала, всем своим видом демонстрируя желание уйти. Тип не захотел так просто сдаваться. Он подошёл с другой стороны. Мол, сейчас введён комендантский час, и детям нельзя находиться на улицах без сопровождения взрослых. Что поделать – время такое. Ему самому это не нравится.

Софи нахмурилась. И дулась почти минуту, пока не нашла решение:

– Нику пятнадцать. Он взрослый по меркам своего народа. А поскольку в Республике действует закон о равноправии всех разумных существ, он ничуть не хуже человека. Имеет тот же статус.

Настала очередь скользкого типа хмурить брови. Но Софи не сдавалась:

– В конце концов, вы знаете, где я живу. Знаете моё имя и имя моего дяди. Если будет что-то нужно – без труда найдёте. Вы же солдаты, вам всё по плечу. А я желаю домой. Дядя с ума сходит, мне его очень жаль!

Красноречие Софи всё-таки растопило лёд, и ближе к вечеру её отпустили на волю. Уставшая и невероятно счастливая, она заспешила в библиотеку.

* * *

Большую часть жизни Ник провёл в густой листве, поэтому вид открытого пространства его... нет, не пугал – скорее, вводил в ступор. Раньше он сталкивался с ним, разве что, в визуальных рассказах. Или когда ходил к Каменным Скалам. Открытое небо не в счёт – изредка мурры наведывались на край обрыва.

А вот корабль – пиратский или республиканский – уже другое дело. Это что-то непривычное, чужое. Здесь так много свободного места, и всё такое огромное, массивное. Помещения доков – то же самое. А уж когда Софи вырвалась в город, Ник растерялся окончательно.

Он крепко обхватил девочку за шею. Свалится – пропадёт. Сгинет в этом сумасшедшем лабиринте улиц, потоках людей и безумной суете. А Софи даже не заметит.

Она ничего не говорила. Не обращала внимания на хватку Ника. Тот, помимо прочего, боялся задушить подругу. Ей же было всё равно. Она спешила. Часть пути бежала, часть шла быстрым шагом. Узкие пустынные улочки сменялись широкими, с толпами, через которые приходилось протискиваться, а те, в свою очередь, снова уступали место тихим переулкам. Похоже, Софи мчалась по кратчайшему маршруту.

– Ой! – вскрикнула девочка и остановилась.

И стояла довольно долго – пытаясь отдышаться – чтобы у Ника было время прийти в себя.

Они оказались на небольшой площади. В центре возвышался неработающий фонтан, редкие прохожие с сомнением поглядывали на странный наряд Софи. Солнце уже опускалось к закату, и тень от трёх- четырёхэтажных зданий покрывала брусчатку.

Девочка не могла оторвать взгляд от большого дома. Именно при виде него она и вскрикнула. Ник оценил строение: широкая лестница на входе, лепнина на карнизах, пилястры и огромные окна. Вместе с тем, в крыше – пробоина. Некоторые стёкла разбиты, на газончике вокруг здания – мусор. Одно мансардное окошко чёрное, закопчённое: там явно был пожар.

– Дядя Майлз... – прошептала Софи, едва дыхание пришло в норму.

И бросилась по ступенькам к огромной двери. Дёрнула за ручку – закрыто.

– Дядя Майлз! – забарабанила Софи по дубовому массиву. – Открой!..

Не дождавшись ответа, она кинулась в переулок. Настолько узкий, что если бы Ник гулял по крышам, то смог бы перепрыгнуть его без помощи магии. Свернула в замызганный дворик, ворвалась в дверь чёрного хода.

– Дядя Майлз, это я! – кричала она уже внутри. – Дядя Майлз!

Ник ощутил отчаяние. Толпы на улицах слегка притупили его магическую эмпатию, но сейчас, вдали от людей, его умение слышать чувства возвращалось. Девочка на грани паники.

– Дядя Ма...

– Софи!

Она налетела на полную пожилую женщину – та как раз выходила из-за поворота. Секунду обе смотрел друг на друга. Потом обнялись.

– Софи, ты жива!

– Тётушка Делла! – Софи уткнулась носом в её передник. – Тётушка Делла... – всхлипнула она.

Ник вовремя спрыгнул на ближайший комод, иначе его непременно бы раздавили в объятиях. На полированном дереве он поскользнулся и едва не разбил очень дорогую на вид вазу. Зато ощутил волны радости: одну от Софи, другую от тётушки Деллы.

– А где дядя Майлз? – спросила девочка спустя одно долгое объятие. – Неужели он... он...

– Не беспокойся золотце, он жив. Он в госпитале.

– В госпитале? Он ранен?

– Нет, что ты! Он доброволец. Помогает пострадавшим.

Софи растерялась. Ник видел, как ей не терпится помчаться прямо туда, в госпиталь, даже если тот находится на другом конце города. Дядя должен знать, что его племянница жива. Но, с другой стороны – такое облегчение! Она ведь уже почти отчаялась. Думала, всё плохо.

Ник тихо вздохнул.

Тётушка Делла ещё раз крепко обняла девочку.

– Ты обязательно навестишь его, – сказала она. – Но сначала переоденься. Поешь. Ты ведь голодна, правда? Да расскажи вкратце, что с тобой произошло. Мы тут все с ума посходили. Думали, сгубили тебя эти мерзавцы.

– Хорошо, – кивнула Софи.

Они так и поступили. Девочка объяснила, что Ник – её гость, а не какой-то там дикий зверь. Потом ненадолго исчезла, вернувшись назад уже в платье – простом, но чистом. На вымытых израненных ногах Ник заметил чулки и удобные ботинки. Наконец-то Софи предстала перед ним в нормальном виде.

Потом Делла накрыла стол прямо в читальном зале, посреди стеллажей с книгами. Библиотека была закрыта, а здесь погром чувствовался не так сильно, как в служебных помещениях. Она и ещё несколько работников, конечно, наводили порядок, но полностью прибраться так и не успели.

– Тут кошмар какой-то творился! – сетовала пожилая женщина. – После того, как тебя похитили, был ещё один налёт. Давненько такого не случалось. Обнаглели имперцы, мало им северных островов!

И поведала о случившемся. О том, как сгорели несколько десятков домов в южной части города. О том, как по улицам разгуливали банды, а ополчению едва удавалось их сдерживать. О том, как небесные корабли – в этот раз их было действительно много – штурмовали сторожевые башни. Сколько погибших, сколько раненных и потерявших кров! Тяжёлые времена настали, что и говорить.

Софи, в свою очередь, пересказала свои приключения. Ник почти не вмешивался. Он не ел с утра, а уж свежих фруктов – несколько дней. После вкуснейшего яблока его вдруг потянуло в сон.

– Твой дядя не вернётся сюда? – спросил он, зевая. – Нам обязательно идти в этот госпиталь?

Ответила Делла:

– Он теперь и ночует там. Совсем рассудок потерял от горя. Нет, Софи должна его навестить. Должна показать, что жива.

Старая работница библиотеки вызвалась сопровождать их. "Детям сейчас в одиночку ходить нельзя, указ мэра такой, – сказала Делла. – Так что давайте поторопимся, пока не стемнело".

Шли медленно. Ник уже не так пугался вечерних улиц, и время от времени слезал с плеча подруги. Софи и вовсе расслабилась. Она дома, дядя жив – что ещё нужно для счастья? Волнение отступило, и девочка вернулась к любимому занятию – стала делиться вычитанными в книжках фактами.

За недолгую прогулку Ник узнал о Вольтпорте много интересного. Например, что у него два неофициальных названия – "мост в небо" и "город водопадов". Первое дали из-за лучших во всей Республике верфей: именно в Вольтпорте собирали самые-самые корабли, а местные инженеры считались первоклассными специалистами. Второе название город получил из-за двух водопадов, низвергающихся с окружающих город скал.

– Двадцать лет назад на них построили гидроэлектростанцию, – похвасталась Софи, – и у нас теперь есть электричество.

– Если бы не Империя, оно бы повсюду было, – проворчала Делла.

И одёрнула девочку:

– Нет, не сюда, милая.

– Но мы же идём в госпиталь!

– В госпитале мало места, на всех раненых не хватило. Оставшихся разместили в здании Парламента.

Софи на секунду остановилась – она не ожидала такой новости. Впрочем, мысль отняла лишь мгновение. Девочка круто развернулась, зашагала в другом направлении. Лекция по истории города продолжилась, только теперь с вкраплениями политики.

Дело в том, что до войны с Империей, Вольтпорт был столицей. И недаром: самый большой прибрежный город, с самыми передовыми исследовательскими институтами, лучшими инженерами, древней историей и множеством мастеров на все руки. Но атаки с соседнего континента участились, и на всякий случай решили перенести все правительственные учреждения вглубь страны, в горный Виндер. С тех пор здание Парламента пустовало (вернее, перешло под руководство городской администрации, которая часть помещений заняла под свои нужды).

Ник слушал внимательно. Первое время – точно. Во всяком случае, пытался. Но когда Софи перешла к описанию Парламента (верхняя палата, нижняя палата...), он начал зевать. Перечисление фракций и партий сделало зевоту невыносимой. Мурр стал вертеть головой в поисках хоть чего-нибудь интересного. К счастью, они шли по довольно оживлённой улице, и можно было зацепиться взглядом за прохожих.

Именно тут Ник впервые увидел представителей нечеловеческих рас. Иностранцы выделялись из толпы, но внимания на них никто не обращал. Видать, привычное зрелище. Были тут и коренастые коротышки, с кожей, словно древесная кора. И лысые синие красавцы, на голову выше среднего человека – с надменными взглядами, жёлтыми глазами, они не шли, а плавно скользили. У кого-то из чужаков виднелись рога, у других из-за спины выглядывали крылья. Иные были с трёмя или четырьмя глазами, а у одного толстяка Ник заметил аж два лица – одно спереди, другое сзади.

"Малые народы" – вспомнил он уроки Гортенгрунна. Некоторые даже меньше по численности, чем мурры. Живут на отдалённых островах, поддерживают контакт с людьми, в основном торгуют всякой всячиной. Софи уже как-то обмолвилась, что в Вольтпорте много иммигрантов из Империи – с тех пор, как наместники пришли к власти, жизнь для не-людей стала там в разы хуже.

Ник задумался, а много ли в городе мурров. Наверняка ведь кто-нибудь есть. Может, отыскать – сдружиться, рассказать об уничтоженном острове, как-то предупредить сородичей с других островов? Они тоже под угрозой.

Мысль прервала Софи. Девочка что-то сказала.

– Не знаю, – ответил Ник механически.

– Ты что, вообще не слушаешь? Я говорю: "это и называется представительной демократией". Вся наша система.

– А... – среагировал мурр многозначительно.

Софи, похоже, не обиделась. И продолжила монолог. Теперь уже о верховном консуле: что избирается он всенародно, раз в три года, что должность эту занимают только почтеннейшие граждане Республики, что сейчас это Пол Аркер, который очень много сделал для страны, что...

От смерти – смерти от скуки – Ника спасло здание Парламента. Они наконец-то пришли.

– Дядя Майлз! – воскликнула Софи.

Это могло означать: "нам будет невероятно трудно найти его во всей этой суматохе".

Они поднялись по широкой лестнице, лавируя между потоками людей, и очутились среди массивных колонн, под высокими сводами. Всюду лежали раненые: кто на кушетках, старых кроватях, а большая часть – на грязных циновках и засаленных одеялах. Мраморный пол был переполнен ими. А по свободному пространству сновали добровольцы.

Отовсюду доносились стоны. Кто-то плакал, кто-то утешал плачущих. Лекари делали всё возможное, никто не сидел сложа руки. В воздухе стояла смесь запахов: пота, блевотины, испражнений, целебных мазей, зелий и варящейся в дальнем углу похлёбки. За всеобщим ощущением хаоса стоял отчётливый призрак смерти.

Нику врезалось в память несколько картин. Старик, прижимающий окровавленную повязку к правому глазу. Волонтёры, несущие чьё-то безжизненное тело по узкому проходу между лежанками. Прижавшиеся друг к дружке девочки, на несколько лет младше Софи; а также их взгляды – потерянные, подавленные, смирившиеся. Толстый бородач, орущий на добровольцев и седого врача, что те ничего не могут сделать с его любимой. И это всё на фоне стонов, стенаний, мольбы о помощи и прочих ужасов.

А ещё Ник поймал себя на мысли, что он может помочь этим людям. Он же маг! Он способен врачевать, и, тем более, целительсвто – его ремесло, его призвание. Вот только...

Нашлись тысячи отговорок, чтобы этого не делать. Ник не знал людской анатомии. Ник не был уверен, что сможет правильно сыграть хоть что-нибудь в атмосфере хаоса. Ника самого мутило. Ник отчётливо осознавал, что спасти всех не получится, а начни он пытаться, от него не отстанут до конца жизни. Ник...

А ещё перед глазами всплыл облик Сеттергана – старого облезлого мурра, верховного мага – и крайне отчётливое ощущение позора. Такого он не испытывал со времён Дня Взросления. Нику вдруг страстно захотелось провалиться сквозь пол, исчезнуть. И он стал молиться, чтобы Софи поскорее нашла своего дядю.

Им повезло. Пожилой библиотекарь стоял за следующей колонной и что-то втолковывал молодым добровольцам. Софи дёрнула его за рукав, потому что на слова тот не реагировал.

– Я же сказал, подождите! – раздражённо бросил он. И только тогда заметил, кто стоит перед ним. – Моя... моя маленькая леди!..

Дядя схватил девочку и крепко-крепко обнял. Потом поставил на пол и с полминуты любовался, будто драгоценностью.

– Ты жива, – сказал он, вытирая слёзы. – Но жизнь твоя в опасности. Идём, ты должна всё мне рассказать. Я боюсь, у нас мало времени.

И, дав напутствие всё ещё стоявшим рядом волонтёрам, двинулся к выходу. Софи, Делла и Ник поспешили за ним – обратно в библиотеку.

Глава девятая

– Моя жизнь в опасности?

Этот вопрос Софи задавала несколько раз – в разных вариациях, в разное время. Но где бы он ни настигал дядю Майлза, будь то ужин, завтрак или простая беседа, ответ всегда был один. "Да, в опасности" – и никаких подробностей.

– Но почему? Что эти пираты от меня хотят?

Наибольшее, что ей удалось вытянуть, это обещание всё рассказать:

– Ты обязательно узнаешь. Но позже. Сейчас нам надо спешить.

В первый вечер, когда они все вчетвером вернулись в библиотеку, дядя Майлз внимательно выслушал Софи. Задал несколько уточняющих вопросов. Пару раз обращался к Нику – тот почти всё время молчал, а на реплики библиотекаря отвечал простыми фразами.

– Плохо дело, – говорил дядя, почёсывая небритый подбородок. – Плохо.

Но ничего больше. Софи с радостью бы подопрашивала старика, если бы сама не измоталась за день. Пришлось идти спать.

На следующее утро дядя разбудил её с рассветом. Никаких новых фактов он не озвучил, зато приказов раздал множество. Одеться, собраться, позавтракать и идти с ним. Ника взять с собой.

Софи ещё несколько раз попыталась атаковать дядю вопросами. Безрезультатно. Девочка редко видела его таким, но знала, что если тот упрётся, добиться от него хоть чего-нибудь будет крайне трудно.

Оставалось только подчиняться. Дядя привёл их в одно из зданий городской администрации (не главное, а какую-то пристройку в старом дворике), переговорил с давним знакомым. Старался говорить тихо, в стороне от Софи, но та всё же услышала пару фраз. И снова – никакой информации. Только "проследи за девочкой и зверьком, не хочу оставлять их в пустой библиотеке".

– Стой, а ты куда?

Дядя уже взялся за дверную ручку, но слова племянницы его остановили. Он посмотрел на Софи сверху вниз, по-доброму улыбнулся. Будто видел её впервые за много-много лет. Затем сел рядом.

– Слушай, тебе придётся немного побыть здесь без меня. Тут безопасно. Ник составит тебе компанию.

– А ты?

– Пойду продавать твой черепаший панцирь, моя маленькая леди, – он по-отцовски обнял её за плечи, прижал к себе. – Ты молодчина. Такую находку в небе выловила, не растерялась.

Софи покраснела. Скромностью она не страдала, но тут ей стало неловко:

– Мне Ник помог.

Дядя словно не услышал:

– Не растерялась, – повторил он. – Когда многие взрослые бы запаниковали. Знаешь, тебя ждёт великое будущее.

Софи почувствовала, что краснеет ещё сильнее. Дядя редко так говорил. Нет, он хвалил девочку за успехи в учёбе или тягу к знаниям, но чтобы вот так, прямо в лоб...

– Нам нужны деньги, – сказал библиотекарь, вставая. Его рука по-прежнему лежала у Софи на плече. – Продам панцирь, куплю яхту и мы отправимся в путешествие. Потерпи немного, чуть позже я всё расскажу. Но не сейчас. Времени в обрез.

Он крепко сжал плечо Софи, как бы говоря: "Держись! Перетерпи эти часы или дни, а там будет легче". И вышел из помещения.

Софи осталась наедине с Ником. Ну и с тем дядиным другом, который сидел в дальнем конце кабинета, зарывшись в бумаги, и что-то писал.

– Он сказал, в путешествие? – переспросил мурр.

Девочка пожала плечами. Честно говоря, её саму это озадачило не меньше.

* * *

Следующие три дня мало отличались друг от друга. Просыпались рано, дядя приводил Софи и Ника в то же самое здание, оставлял там до позднего вечера. Потом сопровождал по уже тёмным улицам до съёмной квартиры в центре города, где они ночевали. В библиотеку не возвращались.

Такая размеренная и лишённая неожиданностей жизнь позволила Нику немного привыкнуть к миру людей. Он перестал шарахаться от каждого незнакомца, с опаской озираться по сторонам, и вообще, стал чувствовать себя в человеческих строениях почти как на родном острове. Почти.

И даже висящее в воздухе ощущение, что вот-вот что-то произойдёт, что-то плохое и неприятное – даже оно прекратило давить.

Трудно в это поверить, но Ник и Софи отлично проводили время. Дядин друг, когда они окончательно его достали (всё-таки человек работал) тяжело встал из-за стола:

– Так, а ну хватит! Мне нужна тишина.

Он нахмурил брови и вытер двойной подбородок. Глядел то на Софи, то на Ника, будто решая, кого следует ненавидеть больше. Потом смягчился:

– Ладно. Если хотите играть, играйте в коридоре. Только на улицу не выходите. А то Майлз меня в облака сбросит. И будьте добры, не сшибите там никого. Тут серьёзная организация, а не детский сад.

Он грузно опустился в кресло. И какое-то время ворчал себе под нос. Только Софи и Ник уже не слушали – они покинули комнату.

И продолжили игры.

Мурр первое время удивлялся, почему Софи такая жизнерадостная. Разве ещё недавно она не сидела в трюме пиратского корабля, дрожа от неизвестного будущего? Разве она не пережила падение в небо, пожар, риск голодной смерти и кучу мелких неприятностей? Как после всего этого можно оставаться прежним?

А потом Ник сдался. Нечего мучить себя глупыми вопросами. Она ребёнок. Дядя не погиб, как девочка боялась. Дом цел, сама она жива, к тому же, приобрела друга, а впереди маячит новое приключение. С какой стати ей печалиться?

Ник – другое дело. Его семья погибла, дом уничтожен, а будущее туманно, как остров архипелага ящеров. Тем не менее, радость Софи оказалась заразительной. И Ник часами носился с ней по этажам городской администрации, играя то в прятки, то в догонялки, а то просто разыгрывая местных клерков.

Постепенно он стал забываться. Громадные людские помещения, все эти чуждые запахи, звуки, странные обычаи и прочее – всё это отошло на второй план. Ник словно вернулся на несколько лет назад, когда он, Рэн и другая ребятня беззаботно носились по деревьям. И это здорово – не задумываться ни о чём сложном, не страдать над завтрашним днём, не помнить о прошлом.

Правда, вечерами это всё возвращалось, и Ник долго не мог заснуть. Он всё ещё не знал, что его ждёт.

– Как думаешь, твой дядя возьмёт меня с собой? – спросил он у засыпающей Софи. – Ну, в то путешествие?

Девочка сонно отозвалась с соседней кровати:

– Конечно. Ты ведь волшебник.

Ник ещё долго не спал. Всё размышлял о будущем. И о своём месте в нём.

На следующий день произошёл маленький инцидент. Они беспечно гоняли по коридорам администрации, как Софи споткнулась и разбила очки. Не в дребезги. Стёкла были толстыми и легко пережили падение. Только одно из них треснуло.

– Гром и молнии! – выругалась Софи. – Дядя меня в Нижний Мир сбросит.

Ник сейчас был на подъёме. Игра вернула ему радость, а тяжёлые мысли, которые мучили мурра перед сном, казались сущей глупостью. Его переполняло мироощущение, которое можно описать в три слова: "я всё могу". Нет ничего невозможного, мир чудесен, а жизнь прекрасна.

Он взялся за инт и шагнул к Софи. Ребёнок не должен страдать от близорукости. И вообще, никто не должен. Простенькая мелодия изменит кривизну хрусталика, и девочка будет видеть не хуже любого мурра.

Ник уже поднёс инструмент ко лбу, и даже представил, с чего начнёт своё колдовство, как...

Всё пропало. Абсолютно всё. Самоощущение "я король мира" рухнуло куда-то вниз, превратившись в вопрос "да кто я такой?". Перед глазами всплыли сцены из госпиталя, где Ник тоже хотел помочь людям, но не сумел. Возник Сеттерганн, печально качающий головой. И всё то же чувство стыда, прямиком со Дня Взросления.

Ты никто.

Ник так и замер с интом у лба. Софи всё ещё разглядывала треснувшую линзу, и на друга не смотрела. Оно и к лучшему. Люди хоть и не умеют читать эмоции, видеть цвет полосок они в состоянии. А Ник весь позеленел, от носа до кончика хвоста.

– Трус! – сказал внутренний голос. – Слабак.

"Но я не знаю человеческой анатомии. Я легко могу навредить ей".

– Не неси чушь. Глаз человека почти не отличается от глаза мурра, и ты прекрасно это знаешь. Ты целитель.

"Я не хочу, чтобы она ослепла".

– Неудачник. Как был им, так и остался.

Ник стряхнул оцепенение. Силой воли изменил цвет полосок на нейтральный. Потом снова поднёс инт ко лбу и заиграл.

Трещина на стекле исчезла.

– Ого! Ник, это ты сделал?

Мурр скромно кивнул.

– А я и забыла, что ты маг. До того расстроилась, – Софи крепко обняла растерянного друга. – Вот видишь, почему дядя и не подумает оставить тебя здесь. Ты выручишь нас в сложной ситуации. Спасёшь в беде.

И ещё крепче прижала Ника к себе.

Потом игры продолжились. Всё те же догонялки, прятки, исследование соединённых переходами зданий (новые коридоры всё никак не кончались) и шутки над погружёнными в себя сотрудниками. Но забыться уже не удавалось. На Ника снова накатила апатия, и чувствовал он себя скверно.

– Ты всё тот же мурр, заваливший День Взросления. Не льсти себе, – говорил внутренний голос. В нём слышались интонации дедушки Гора, сестрёнки Лэй, родителей, Рифа и Кифа, Сеттерганна... Осознание того, что все эти мурры мертвы, лишь усугубляло картину.

Ночью Ник не мог заснуть дольше обычного. А утром дядя Майлз разбудил их даже раньше, чем вчера.

– Подъём! – скомандовал он, широко распахнув дверь. Дождавшись, пока Софи сядет в кровати, сонно потирая глаза, он добавил. – Жду тебя к завтраку, моя маленькая леди. Через десять минут. И тебя тоже, Ник. Сегодня мы отправимся на небесную прогулку.

– Мы полетим на той новой яхте, которую ты купил? – Софи заискрилась от радости.

– Да, – кивнул дядя и исчез за дверью.

Ник же уткнулся мордочкой в подушку. Сейчас ему хотелось лишь одного – спать.

* * *

Рэт Доггер сидел под навесом уличного кафе и водил ножом по столешнице. Трое его лучших парней были рядом – попивали эль и о чём-то болтали. Кажется, о бабах – Рэт не вслушивался.

Он что-то упустил. Где-то ошибся. Ведь сначала всё шло замечательно. Они десантировались на пустынном берегу, вдали от патрулей, проникли в город под видом торговцев (показав драгоценности, фальшивое золото и прочий хлам, который наскребли на корабле). Никаких подозрений. Даже несмотря на чуть ли не военное положение.

А дальше – тупик. Девчонки в библиотеке не оказалось. Они наблюдали снаружи, Рэт хорошо помнил окна её мансарды. Ничего.

Тогда капитан послал Нэйлса на разведку. Пошёл бы и сам, да уж больно по-бандитски выглядел. Старший помощник же, был в очках, с интеллигентным лицом и мог, когда надо, уболтать любого.

Нэйлс пообщался с пожилой женщиной, работницей библиотеки. Даже притворно огорчился, узнав, что заведение не работает – а ведь он так хотел взять несколько книжек! Наврал, что прибыл из самого Виндера, по неотложным делам, а тут такое. Поговорили о недавнем нападении, о проклятых имперцах, о погоде и новом издании Республиканского Кодекса. Слово за слово, и Нэйлс выяснил главное.

– Девчонка в городе, – доложил он позже Рэту. – Делла сама не знает, где именно, Майлз ей не сказал. Похоже, они готовятся к путешествию.

Капитан промолчал, но стал мрачнее надвигающейся грозы.

Он не учёл, что библиотекарю известно, зачем Рэту нужна Софи. И что он не остановится ни перед чем, чтобы заполучить её. А значит, дело плохо. Если они уедут вглубь материка, то с лёгкостью затеряются. На поиски уйдёт время, много времени.

Это не вариант. Наместник вот-вот закончит свою машину, и тогда всё пропало. Даже Зоах не поможет, со всей своей магией, гаданием и прочей дребеденью.

Рэт со злостью воткнул кинжал в стол. Дерьмо Нижнего Мира! Ведь завтра – последний день. Он дал указание команде подобрать его в определённом месте неба, в определённое время. По планам, он должен ждать там "Драконье жало" – на угнанной лодке, с пойманной девчонкой.

А ведь удача была так близко...

– Кажется, я что-то нашёл, – сказал Нэйлс, присаживаясь рядом. Он протянул капитану вечернюю газету. – Посмотрите.

Рэт пробежался глазами по статье. Впервые за несколько дней улыбнулся.

– Да, это она.

И углубился в текст. Перечитал статью три раза. Улыбка исчезла, он выдохнул и перечитал в четвёртый. Снова – ничего. Да, это Софи, нет сомнений. В статье очень подробно говорилось о девочке, которую подобрали в панцире небесной черепахи. Имён, по просьбе её дяди, не называли, но упоминался полосатый зверёк и героический побег девочки от имперских бандитов (во наврали!). И всё.

Нет, конечно, очень много времени уделили небесным черепахам. Их жизни, повадкам, редкости в природе и ценности панциря. Но это всё нисколько не занимало Рэта Доггера. Лишь один абзац прояснял планы библиотекаря:

"Что дядя девочки собирается делать с вырученными от продажи панциря деньгами, он не сказал. Однако нам удалось выяснить, что он купил яхту модели "Огненный беркут" и снаряжает её для путешествия. Кто знает, быть может, он хочет попытать счастья и добыть ещё один панцирь?".

Рэт Доггер покачал головой. Нэйлс же напротив – улыбался.

– Это не всё, сэр. Я тут пообщался с людьми, и выяснил, что все порты в городе закрыты для нужд гражданских. Не военное положение, но очень близко к нему. Все порты, кроме одного.

Капитан впился взглядом в Нэйлса. Умён, сукин сын! Чертовски умён!

– Идём, – сказал он вставая. – Эй, ребята, за мной!

Удача снова повернулась к нему лицом. Он заполучит не только девчонку, но и отличную лодку. В этом можно не сомневаться.

* * *

Вышли очень рано, даже не позавтракав. Дядя нёс большую сумку с вещами, Софи на ходу жевала крекеры и ежилась от холода. Ник бежал рядом и каждые полминуты зевал.

– Что-то случилось? – спросила Софи. В пустом переулке голос прозвучал громко.

Дядя покачал головой:

– Пока ещё нет. Но я опасаюсь преследования. Так что будь бдительной.

Софи не ответила. Конечно, она пережила плен у пиратов, и на собственной шкуре знала, каково это – сидеть в вонючем трюме. Она не исключала мысли, что может снова им понадобиться. Что погоня продолжится, и рано или поздно эти разбойники попытаются её схватить.

Но сейчас? В это чудесное утро?

С ней был дядя. С которым как за каменной стеной. С ней был Ник. Несмотря на свой крошечный размер и патологическую скромность, этот зверёк мог одолеть взрослого мужчину. Для него это так же легко, как для Софи прихлопнуть муху. Нет, единственное, чего она сейчас опасалась, это замёрзнуть. Ну и уснуть, когда начнётся самое интересное.

К концу дороги Софи немного согрелась. Крекеры умерили аппетит, а сонливость прошла сама собой. Даже Ник прекратил зевать.

Порт предназначался для маленьких кораблей. Здесь было несколько крупных яхт богатых владельцев, но в основном – небольшие прогулочные лодки. Он занимал три или четыре квартала и находился невдалеке от обрыва.

– Хорошая погода, – сказал дядя, бросив короткий взгляд в открытое небо.

Лёгкий ветер тащил кучевые облака. Их было много, некоторые проплывали рядом с материком, напоминая движущиеся и плавно меняющиеся горы. Корабли, вышедшие в небо, терялись среди них, превращаясь в точки.

– Не видели ничего подозрительного? – осведомился дядя у стражника на входе. Седой старичок покачал головой. – Ну, какие-нибудь необычные люди, интересующиеся тем, что им знать не положено?

Старичок сжал губы. И снова покачал головой.

– Ничего. А точнее – всё. В последнее время все словно с ума посходили. Когда уже консул займётся этими имперцами?

Перекинувшись парой слов о политике, дядя посоветовал охраннику не терять бдительность. Он пошёл мимо парящих над углублениями лодок. Софи старалась не отставать, но получалось плохо – она вертела головой, озиралась, то и дело замедляла шаг. Покачивающиеся яхты завораживали. Даже самые расшатанные, ветхие и требующие ремонта. Что говорить о новых, красивых и ярко выкрашенных!

– Поскорее, Софи! – поторопил дядя.

Она кивнула. И тут впервые увидела "Алое перо". Их яхту.

Надо сказать, при всей своей начитанности и любви к небоплаванию, девочка плохо разбиралась в практической его части. Нет, она могла отличить нос от кормы, а штурвал от луниумного агрегата. И даже владела кое-какими терминами. Но поставь её сейчас за этот самый штурвал, Софи бы даже из порта не вылетела, не посшибав половины лодок. О дальнем путешествии и говорить нечего.

Дядя, похоже, был с яхтами на "ты". Он никогда не говорил с племянницей на эту тему, даже не затрагивал её, хотя они любили поболтать о самых разных вещах. Но сейчас в каждом его движении сквозила уверенность. Он поднялся по трапу, бросил сумки с вещами в кокпит и сразу же приступил к подготовке.

– Ты так и будешь стоять? Или всё же поднимешься? – бросил он, не отрываясь от дела.

Софи не могла налюбоваться "Алым пером" – просто не могла и всё. Стояла и пялилась: на плавные изгибы борта, ярко-белую краску, мачты, такелаж и выведенное курсивом название. Она попала в сказку. В один из тех приключенческих романов, который начинался с покупки корабля, а заканчивался всегда хорошо – герои либо сокровища находили, либо открывали новый материк, либо побеждали злодеев. Софи не решалась ступить на трап, боясь, что всё это окажется лишь грёзами, и она проснётся у себя в мансарде, уткнувшись лицом в книгу. Даже стесняшка-Ник уже был на борту, и расспрашивал дядю Майлза о принципах управления. Тот что-то делал с приборной панелью.

– Софи! – крикнул он сердито.

Девочка вышла из транса. И мигом взлетела на палубу.

– Держись за что-нибудь, – скомандовал дядя. И, убрав трап, поднял корабль над площадкой. – Я же сказал, держись! – сказал он, когда Софи ойкнула от резкого взлёта. – Ради всего разумного, доброго и вечного, прекрати витать в облаках!

Софи кивнула. Вообще, забавно – ведь именно это они сейчас и будут делать. Витать в облаках.

Ей вспомнился один случай. Когда она, будучи ещё совсем маленькой, лет пяти-шести, притащилась к дяде с большой детской книжкой. Там были поражающие воображение рисунки кораблей и захватывающая история крупным шрифтом. "Отправимся в путешествие?" – спросила она тогда. Софи казалось, что она всё продумала: надо купить яхту, собрать вещи, сделать всё, как эти ребята из истории – и их жизнь наполнится приключениями. На что дядя только улыбнулся и покачал головой: "Увы, моя маленькая леди, всё не так просто".

Нынешний дядя резко отличался от прежнего. Решительный, целеустремлённый, какой-то более сухой и чёрствый. Такой характер подойдёт старому небоплавателю, а не хранителю библиотеки.

– Софи! – крикнул он. – Софи Роллин!

Она посмотрела в его суровые глаза. На миг разглядела прежнего Майлза.

– Софи, сконцентрируйся. В небесных путешествиях надо быть собранным. Понимаешь? Одна ошибка – и ты труп. А я не могу тебя потерять во второй раз. Так что давай – оставь все свои мысли на земле и поднимайся к нам. Душой, разумом и телом.

Она кивнула. В этот момент снизу послышались крики.

* * *

Рэт Доггер опять ошибся. А ведь сделал всё правильно, как ему казалось. Прокрался в порт. Никого не убил, не покалечил и вообще вёл себя как законопослушный гражданин. Парней с собой протащил. Захватил яхту. Ту самую, о которой писали в газете. Перепутать невозможно – тут была только одна лодка класса "Огненный беркут". Даже ночью, даже разглядывая из-за забора, стараясь никому не попасться на глаза – он бы не перепутал. Уж в кораблях Рэт разбирался.

И вот сейчас, сидя с ребятами в трюме, он азартно потирал ладони и предвкушал победу. Как вдруг...

"Софи!" – послышалось снаружи.

Капитан оскалил зубы в улыбке. Взялся за нож. Вот он – момент триумфа. Прикончить библиотечную крысу будет легче лёгкого. Девчонка завизжит, но что с того? Тут рядом только старый пердун – тот, что охраняет порт – но и он, скорее, в штаны наложит, чем что-нибудь предпримет. Никаких ополченцев, солдат или полицейских. Неподалёку, конечно, сторожевая башня, откуда можно словить стрел, но те вряд ли будут палить по кораблям из собственного порта – их цель следить за небом. Единственная серьёзная проблема – мурр. Но Рэт полагался на своих ребят и на эффект неожиданности.

"Сейчас" – подмигнул он.

Но ничего не происходило. Прошла минута, потом ещё. Что-то тут не так. Тишина. А её быть не должно, когда над твоей головой кто-то ходит.

Рэт осторожно выглянул из трюма. Ничего. Выбрался на палубу, держа нож наготове. Теперь он слышал голоса, но доносились они издалека и откуда-то сверху. Пират поднял глаза.

– Дерьмо! – прошептал он.

Яхта уже поднялась в воздух и разворачивалась к небесному океану. Совсем другого класса, нежели "Огненный беркут". А на борту стояли библиотекарь с девчонкой. И о чем-то говорили.

– Дерьмо... – повторил Рэт, сплёвывая. И уже в полный голос заорал. – Нэйлс, остальные! Живо наверх! Нас провели!

* * *

Дядина уверенность возрастала с каждой минутой. "Надо будет спросить, где он так хорошо научился управлять яхтой" – подумала Софи. Их маленький корабль уже оставил порт и вот-вот должен был миновать обрыв.

– Это они? – спросила девочка.

– Я почти уверен, – кивнул Майлз, не убирая рук со штурвала. – Так и знал, что где-нибудь нас ждёт засада.

Яхта пересекла береговую линию, и её плавно качнуло в воздушных потоках. Софи уже не сомневалась, что управляй лодкой кто-нибудь другой, их тряхнуло бы сильнее. Держась за одну из снастей (знать бы ещё, для чего она нужна), девочка вглядывалась в удаляющийся берег. Слишком далеко.

– Видишь что-нибудь? – спросила она Ника.

Тот даже не щурился. Зрение у него было великолепное.

– Человек в чёрной шляпе, небритый, с лицом, как у сокола. Похоже, он у них главный. Двое... нет, трое дуболомов. И какой-то тощий тип в очках. Вечно их поправляет.

– Да, это они, – подтвердила Софи.

– Готовят лодку. Сейчас поднимут в воздух.

Дядя Майлз лишь усмехнулся:

– Ничего у них не выйдет. "Огненный беркут" хорош, но ему далеко до "Метеора".

– Ты уверен?

Старый библиотекарь на несколько секунд посмотрел племяннице в глаза. Улыбнулся, будто говоря: "да, моя маленькая леди". И вернулся к приборной панели.

– Поднимаются, – сказал Ник.

– Ничего у них не выйдет, – повторил дядя. Он какое-то время молчал, изредка поглядывая на преследователей. Думал о чём-то своём. Потом решил озвучить часть мыслей. – А ведь я купил ту лодку. Ту, на которой сейчас эти засранцы.

– Правда?

– Да. Об этом даже в газетах написали. Видимо, газеты нас и подставили. Вернее, подставили бы, если бы мне не попалось "Алое перо". Я тотчас переоформил сделку, никому ничего не сказав. Полдня потратил, чтобы перенести вещи сюда. Но оно того стоило. Благодаря этому мы живы.

Софи почувствовала холодок. И виной тому был отнюдь не утренний ветер. Она ещё раз взглянула на покидающих порт разбойников, и ей стало дурно. "Мы могли погибнуть" – твердила реально-нереальная мысль.

– Зачем я им нужна? Что вообще происходит? – спросила девочка, забыв, что у дяди табу на эти вопросы.

– Я расскажу. Сначала мы отойдём от берега, я покажу, как ставить паруса – на одном луниумном механизме мы далеко не улетим – и я всё расскажу.

– Правда?

– Да. Но сейчас – не теряй бдительность. "Алое перо" великолепно, но я его ещё не испытывал. Планировал сделать это сегодня, но раз нас преследуют... – он что-то пробормотал под нос, но из-за порыва ветра Софи не расслышала. – Нет, военные тоже не вариант. Пока они разберутся, что к чему...

– Что?

– Мы направимся сразу к нашей цели. Без всяких испытаний и воздушных сражений. Пираты не знают, куда мы движемся – да и никто не знает – так что у нас преимущество. Ты готова к приключениям, моя маленькая леди?

Глава десятая

Если бы накануне Дня Взросления Нику кто-то сказал, что в течение десяти суток он совершит сразу два небесных путешествия, тот рассмеялся бы ему в лицо. Мурры редко странствуют, разве что между своими островами.

Сейчас Ник ощущал себя опытным небоходцем. Устроился на бочке с пресной водой, и с видом эксперта наблюдал за происходящим. Может, потребуется помощь? Подтолкнуть яхту, надуть паруса, срастить порванную верёвку? Ну или, на худой конец, чайник подогреть?

Он зевнул и решил, что дядя Майлз сам со всем справится. Пираты плелись далеко позади, и вот-вот должны были исчезнуть среди туч.

– Полчаса и мы обрежем хвост, – сказал библиотекарь, улыбаясь.

Ник поёжился. Шутки про обрезание хвоста смешны только тем, у кого эта часть тела отсутствует.

– Да ещё и шторм надвигается, – добавил дядя. – К вечеру накроет Вольтпорт. Хорошо, что мы не стали тянуть.

Софи спросила, не помешает ли им это. Нет, не помешает. Гроза идёт с запада, а заветная цель находится на востоке. Повышенная облачность им только на руку. Легче оторваться от преследования.

– Всё, ушли, – сказал Майлз, вглядываясь в тучи. – Но это не значит, что можно расслабляться. Я хочу, чтобы вы уяснили одну простую вещь. Вы оба.

Ник широко зевнул – даже на секунду испугался, что вывихнет челюсть. Уставился на человека.

– Мы в небе, – сказал тот. – А небо ошибок не прощает. Если однажды вам повезло, это ещё ничего не значит. Удача не накапливается и не суммируется. Поэтому внимательно слушайте меня. Запомните: пока мы на яхте, капитан я. Беспрекословно подчиняйтесь моим приказам, и всё будет в порядке. Не спрашивайте "зачем?", "почему?" и "а может так будет лучше?". Не будет. У вас опыта ноль, а я в своё время поскитался по свету.

Ника немного задело про нулевой опыт, но с остальным он согласился. Тем более, всегда приятно переложить ответственность на другого. Борясь с зевотой, он слушал вводную лекцию дяди Майлза. Та плавно перетекла в инструктаж по технике безопасности, с очень простыми и очевидными вещами, вроде необходимости держаться за что-нибудь, когда ты на палубе (случайный порыв ветра, лодку тряханёт, а ты уже на пути в Нижний Мир). Он повторил это несколько раз разными словами. Желал, чтобы мысль впечаталась в сознание Софи.

Видя, что у слушателей разъезжаются глаза, дядя смягчился. Пригласил всех в кокпит, приготовил кофе и угостил завтраком. Крепкий напиток взбодрил Ника, да и Софи стала выглядеть лучше.

Потом начались занятия. Дядя провёл экскурсию по лодке, доходчиво объясняя, где что лежит и какая часть за что отвечает. Это заняло большую часть утра. Ник периодически терял мысль и тупо озирался по сторонам.

А смотреть было на что. Временами, конечно, влетали в облако, и яхту окутывал серый туман. Но чаще шли снаружи, в непосредственной близости от громадин-туч. Сегодня те были ещё более впечатляющими, чем обычно. Огромные подвижные скалы, уходящие вверх и вниз, нависающие над головами и создающие причудливый лабиринт. Солнце играло с объёмом, делая их чёткими и рельефными. Однажды создалось ощущение, что яхта плывёт по колоссальному ущелью: пугающе величественные обрывы слева и справа, внизу бездна, а "Алое перо" – соринка в потоке.

Нет, такого неба Ник ещё никогда не видел.

Перевалило за полдень. Они пообедали – на этот раз плотнее. Мурр даже умудрился поспать – недолго, но это придало ему сил. И вот, за неспешной беседой об азах небоплавания, Софи словно очнулась. И резко сменила тему:

– Кстати, ты так и не сказал, куда мы направляемся.

Дядя Майлз вздохнул. Он стоял за штурвалом, девочка и мурр были рядом, готовые внимательно слушать. Ветер трепал одежду и волосы; шерсть Ника неаккуратно топорщилась (что бы сказала бабушка!).

Наконец, старик прервал молчание. Начал издалека:

– Знаешь, когда кто-то заболевает – не чем-нибудь смертельным, а обычной простудой – ты не сомневаешься в исходе. Молоко с мёдом, постельный режим, отвар из трав. И через недельку он здоров.

– Ты о чём? – не поняла Софи.

– О причинах, почему я медлил. Когда я закончу, ты обязательно спросишь: "дядя, почему же так долго?". И будешь права. Действительно: ведь это путешествие мы могли совершить в прошлом году. И позапрошлом. Даже пять лет назад, хотя ты была ещё слишком маленькой. Но я ждал. Надеялся, что как и обычная простуда, это пройдёт само собой.

Софи покачала головой. Она не понимала. Ник видел всю гамму её чувств: озадаченность, любопытство, готовность прикоснуться к тайне, страх, надежду. А у дяди – печаль, грусть, сожаление.

– Ты о чём?

– Об отношениях между нашими странами, – Майлз кисло скривил губы. – Подумай сама: ещё недавно, всего несколько лет назад, были пассажирские рейсы между материками. Ты могла сесть на корабль в Вольтпорте, а сойти где-нибудь а Альтцаре, Небуларе или даже Звёздном Городе. Ты можешь себе такое представить?

– Звучит как сказка. Стоп. Мы направляемся в... Империю?

Дядя долго не отвечал. Ник вслушался в его чувства. Странно. Такое ощущение, что он готов ответить одновременно и "да", и "нет". Обычно в его мыслях было больше конкретики.

– Сначала мы заглянем к моему старому другу, – сказал Майлз после непродолжительного молчания. – Его зовут Молониус Тонк, он маг и отшельник.

– Маг? – переспросил Ник.

– Да, малыш. Он волшебник. Совсем как ты.

Мурр оживился. Скорее всего, это его соплеменник. Ведь, как известно, способности к магии очень редки, и на постоянной основе встречаются только у мурров. Остальные расы ей не владеют или владеют слабо.

– Знакомое имя, – сказала Софи задумчиво. – Где-то я про него читала, только не могу вспомнить, где...

– Не ломай голову. Это почётный житель Дворца Мудрости, придворный чародей последнего короля. Бывший, естественно. Когда ещё Империя была Королевством.

Ну вот, расстроился Ник. Не мурр. Хотя, кто их там знает.

– Я читала, что он давно умер, – ответила Софи с сомнением.

– Надеюсь, что нет. Без него нам будет в разы труднее осуществить задуманное.

Дядя провёл ладонью по седеющим волосам. Снова погрузился в себя, оставив Софи и Ника со множеством незаданных вопросов.

– Он живёт на отдельном острове. Ниже среднего уровня, где душно и жарко. Но дышать ещё можно. Когда-то остров находился выше, и на нём было целое поселение. По нему мы этот остров и вычислим. Среди множества пустынных скал это будет нетрудно.

Какое-то время дядя уделил описанию острова. Сам он его никогда не видел, но Молониус (которого он тоже не видел уже очень и очень давно) дал чёткое описание. Чёрный, будто выжженный, с кривыми обугленными деревьями, покинутым городом и высокой колокольней. Рядом с колокольней и будет его дом. Мимо не пролететь.

– Но прибудем мы туда завтра-послезавтра, не раньше.

И опять замолчал. Ник шкурой ощущал нетерпение Софи. Дядя уже столько всего рассказал, но всё туманно и намёками, без какой-либо конкретики. Только раздразнил девочкин аппетит. Однако Софи молчала – знала, что выпытывать из Майлза информацию бесполезно. Сам скажет. А начнёшь давить, не получишь и этих крох.

К тому же, у них впереди ещё день-полтора пути. Успеет всё рассказать, никуда не денется.

– Я хочу подарить тебе кое-что, – сказал дядя задумчиво. – Хотел сделать это позже, когда закончу с историей. Но она длинная. И больше похожа на один из тех приключенческих романов, которые ты любила, когда была совсем крошкой. Ты, конечно, меня выслушаешь, но вряд ли поверишь. "Где доказательства, дядя?" – спросишь ты. А вот они.

Майлз сунул руку за пазуху, что-то ища во внутренних карманах. Софи подошла ближе. Ник тоже. Он забрался по одной из снастей чуть выше человеческого роста, чтобы лучше видеть девочку и её дядю. Тот, наконец, нашёл вещицу.

Драгоценность. Какое-то украшение на цепочке.

– Держи, – Майлз надел его Софи на шею.

– Ого!

Кулон. Теперь Ник отчётливо его видел. Золотой овал с орнаментом по кромке, в центре – крупная семиконечная звезда. Шесть лучей цветов радуги, каждый выполнен из драгоценного камня. Седьмой, самый длинный – белый. В центре – круглый опал, похожий на окно в звёздное небо, а внутри него – ярко-серебристый полумесяц.

В ладонях одиннадцатилетней девочки вещица казалась огромной. Тяжёлой, дорогой, а главное – настоящей.

– Это... это символ Звёздного Королевства? – Софи вертела украшение, пытаясь понять, что же перед ней. Хотя прекрасно знала ответ. – Откуда он у тебя? От Молониуса?

Дядя улыбнулся. Примерно такой реакции он и ждал. Недоверие, восторг, удивление, озадаченность.

– Я же говорю – не поверишь. Поэтому вот тебе первое доказательство. Когда долетим к магу, получишь ещё. Просто доверься мне. Всё, что я расскажу, включая мелкие детали – правда. Это длинная история, местами грустная, местами незавершённая, но она – настоящая. Я хочу, чтобы ты это уяснила.

Софи кивнула. Дядя глубоко вдохнул, словно готовился нырнуть. И уже открыл рот, чтобы начать рассказ.

Вот только...

Ник не сразу сообразил, что случилось. Тайны и загадки увели его далеко от происходящего, он витал где-то в собственных историях, которыми так любили делиться мурры. Хрип Майлза вернул Ника к реальности.

– Дядя! – запищала Софи.

Из груди библиотекаря торчала стрела. Секунда – и к ней добавилась ещё одна. Третья попала в шею.

Софи завизжала.

Майлз навалился на штурвал, "Алое перо" резко накренилось. В какой-то момент уклон достиг девяноста градусов. Недолго – балласт выровнял крен.

Только дяди уже не было.

Ник не видел, как тот вылетел наружу. Он смотрел на Софи – вцепившуюся в фальшборт, визжащую, но живую.

И никаких мыслей в голове. Никаких эмоций. Всё случилось слишком быстро.

Ник обернулся. Из облака возник пиратский корабль. Огромный, быстрый, похожий на небесного хищника. За штурвалом стоял Рэт Доггер и скалился в улыбке.

* * *

Когда лодку качнуло, Рэт даже испугался. Но та мгновенно выровнялась, а библиотечная крыса полетела в пропасть. Девчонка осталась на палубе. Капитан пиратов видел её так же ясно, как собственные руки. Вот она: вопит, будто ненормальная. Растерянная, перепуганная, морально уничтоженная внезапной атакой.

Это хорошо.

В последнее время всё идёт наперекосяк, но финальное слово будет за Рэтом. Да, от него улизнули – там, у Вольтпорта – однако это мелочи. Они не учли одного. "Драконье жало" поджидало своего капитана в безопасном участке неба. А на нём догнать яхточку – пара пустяков. Даже в облаках. Примерный курс он знал, подкрасться незамеченным – тоже ерунда. Осталось подойти вплотную и схватить девчонку.

Единственное, что беспокоило Рэта, это мурр. Крысёныш мог натворить бед. Но даже на этот случай была управа – светящийся вереск. Капитан проверил, на месте ли ветка. Да, всё там же, на поясе. Если зверь и сделает что-то плохое, то чисто случайно.

Рэт как-то убил дракона. Загарпунил, чуть не потерял свой первый корабль, едва не погиб сам – но убил. Вспорол твари брюхо, пустив кишки по небу. И лично отрубил башку, хоть это и потребовало несколько ударов – Рэт тогда больше походил на дровосека, чем на палача. Но это была победа. Его победа. Голова дракона теперь висит над камином, пугая шипами и клыками. А мумифицированный хвост-жало превращён в бушприт нового корабля. Того самого, на котором Рэт совершил немало подвигов.

"Драконье жало" – не с потолка взятое название.

– Подпалить их, капитан?

– Пока нет. Но будь наготове.

Матрос кивнул. Старые добрые бутылки с зажигательной смесью – хорошая штука. Особенно когда противник безоружен, и можно подойти на расстояние броска. Но Рэт надеялся, что до этого не дойдёт. Библиотекарь убит, девчонка в шоке, а яхта у них хорошая. Одну уже захватили – сейчас она на пути в пиратское логово. Вторая будет отличным дополнением.

* * *

Ник растерялся. Нет, это слабо сказано. Он чуть не обделался от страха.

И не от резкого крена – мурры умеют держаться. Даже не от смерти Майлза или возможной смерти Софи – всё случилось так внезапно, что Ник просто не успел прочувствовать.

Это был страх перед будущим. Вернее, отсутствием этого самого будущего. Всё кончено – сказал циник внутри. Допрыгался. Сейчас головорезы пришьют тебя, заберут девчонку и... Да какая разница, что дальше. Ты труп, а твой единственный друг в беде.

Конец.

А потом пришла злость. Всё то, что копилось несколько дней, мучило, терзало, ввергало в уныние – всё это прорвалось наружу. Как ливень после жаркой недели.

Позор Дня Взросления. Унижение, насмешки, загубленная репутация. Сожжённый остров. Гибель родных и друзей. Отчаяние, одиночество, чувство, что ты последний из своего племени. Трусость, боязнь взять на себя ответственность, инфантильность. Неспособность помочь калекам в госпитале или даже просто – исцелить девчонку от близорукости. Ненужность, бесполезность.

И вот теперь – это. Те самые придурки, что повинны в половине его страданий, решили подлить масла в огонь.

Ну уж нет! Ник уже не сомневался, что погибнет. Но перед смертью он заберёт как можно больше этих засранцев с собой, в Нижний Мир. Или хотя бы усложнит им задачу. Не сдастся без борьбы.

Это было неосознанное решение. Основанное на эмоциях, на крайней степени отчаяния. И принятое за пару секунд.

Но оно дало Нику шанс.

Первым делом мурр толкнул яхту. Паруса полоскали, вражеский корабль был уже на расстоянии корпуса. Ник вынул инт и приложил к сердцу – источнику ярости и боли. "Алое перо" ускорилось.

Софи всё кричала и кричала. Толку от неё сейчас – ноль. Обычно рациональная и невозмутимая, девочка паниковала. А в таком состоянии наделать глупостей легче лёгкого. Например, сорваться вниз.

– Внутрь! – скомандовал Ник.

Пришлось повторять. До Софи дошло раза с пятого. Всё это время мурр играл, толкая корабль вперёд. Сзади доносилась брань Рэта и крики пиратов. Наконец девчонка отлипла от фальшборта. Шатаясь, вся в слезах и соплях, она нырнула в кокпит.

– Держись там за что-нибудь, – крикнул Ник.

Он чувствовал её желание помочь. Но в теперешнем состоянии она помогла бы разве что врагам. Всё придётся делать самому.

"Драконье жало" приближалось. Ник обострил восприятие, и мог теперь видеть его не оборачиваясь – всю ту какофонию пиратских мыслей и эмоций. Он спрыгнул на приборную панель. Нужно переключить луниумный механизм, чтобы упростить скольжение. Майлз показывал это каких-то пару часов назад.

Нет – всё вылетело из головы. Ник был максимально собран, но даже это не помогло. А "Драконье жало" стремительно наступало. Секунд десять, и оно проткнёт своим острым носом "Алое перо".

– Держись крепче! – крикнул Ник, надеясь, что Софи его слышит и хоть что-то соображает.

Раз он не может управлять кораблём напрямую, то будет двигать его с помощью магии. Ник изменил мелодию, и "Алое перо" рухнуло вниз. Пара секунд свободного падения; пиратский корабль прошёл у них над головами. Ник выдохнул, и только сейчас заметил, что в приборную панель воткнута стрела. Чуть левее, и мурра бы пригвоздило, как бабочку на булавке.

Но это лишь добавило злости. Самоощущение "не сдамся до самого конца" возросло до небес.

Манёвр дал Нику время на размышления. Что делать? Вечно юлить не получится. Одна шальная стрела, и он труп. Одна ошибка – и он снова труп. Яхта может развалиться от перегрузок, и тогда он куда больший труп, чем в предыдущих двух случаях.

Что ещё? Толкать корабль силой магии? Да, Ник это может. Но, во-первых, это утомительно, и он быстро выдохнется. А во-вторых, у "Драконьего жала" характеристики лучше. Оно догонит яхту даже с никовским ускорением. К тому же, пиратов много, они могут сменять друг друга и продолжать погоню хоть круглые сутки. А мурр один.

Нет, не один. Будь он один, то бы пошёл на таран. Сделался бы невидимым, запрыгнул к ним на борт и вырубил бы поодиночке. Как того здоровяка в капитанской каюте.

Вариант? Нет – нельзя бросать Софи. Плюс вереск – Ник даже отсюда чуял его блевотные нотки.

Может, сделать невидимым всё "Алое перо"? Секунду мурр обдумывал это решение, а потом бросил – не хватит сил.

Единственный вариант – затеряться в тучах. Как назло, прямо по курсу наблюдался просвет. Чистое небо, ни облачка. Сверху голубая лазурь, солнце, а снизу – далёкий Нижний Мир. Надо разворачиваться.

Ник сменил курс. Лодка прошла по широкой дуге, оставив безоблачное небо за кормой. Паруса сначала трепетали, как простыни, затем обвисли, а после надулись – но в противоположную сторону. Ник толкал яхту против ветра. "Драконье жало" пристроилось сверху, точно коршун. С него что-то летело, сквозь свист воздуха слышались крики.

"Паруса бы убрать, – взмолился Ник. – А то не дотянем".

И тут желание мурра исполнилось. Предмет с "Драконьего жала" угодил прямо в яхту. Шипящий взрыв, и всё вокруг вспыхнуло. Паруса, палуба, мачты, такелаж – даже на приборную панель угодило. Ник чуть не выронил инт, потерял концентрацию, движение замедлилось. Софи снова закричала.

Плохо дело.

Ник заиграл другую мелодию. Стряхнул капли огня сначала с собственной шкуры, затем с участка, на котором сидел, потом напрягся и попытался охватить яхту целиком. Это отняло силы и не сработало до конца. Огонь стих, перешёл в тление. Паруса превратились в лохмотья, обвисли и стали жутко дымить.

Зато ветер теперь не мешал.

Ник снова увёл "Алое перо" из-под носа у пиратского корабля. Выкладывался по полной – лишь бы дотянуть до туч. Дальше будет проще.

Или не будет? Он задумался: а не вступить ли в бой? Гады подпалили его корабль, а он – и это будет нетрудно – может подпалить их. Конечно, риск велик, но ведь так и так умирать.

А потом снова вспомнил про Софи. Не будь её, Ник бы потягался силами с небесными разбойниками. Но он не один. Поэтому не может рисковать.

Вскоре вплыли в облако. Вынырнули с другой стороны. "Драконье жало" не отставало. Ник выбрал следующую цель – облако побольше.

– Попробуй переключить в этот режим.

Мурр вздрогнул. Продолжая играть, обернулся – Софи. Заплаканная, растрёпанная, похожая на ведьму, но живая. И готовая рационально мыслить.

– Как он показывал... – девочка всхлипнула, но передвинула рубильник в нужное положение. – Так мы заскользим, как по льду.

Ник кивнул, не оторвавшись от инта ни на секунду. И правда, стало легче. "Драконье жало" не отставало и даже прибавило скорости – в ответ на действие Софи. Но у Ника был план.

Оказавшись в облаке, он повернул. Направил "Алое перо" кверху и сменил курс на несколько румбов. Должно сработать.

Тщетно. Когда они вышли наружу – надо отметить, что туча была большой, и летели они в ней долго – хвост не исчез. "Драконье жало" вынырнуло следом. Да, чуть в стороне, но близко, очень близко. Не оторваться.

Ник терял силы. Если раньше он думал, что толкать черепаший панцирь – трудно, то сейчас понял, что ошибался. Толкать яхту (пусть скользит она лучше всякой черепахи), удирая от пиратов – вот что трудно. Да, Ник терял силы. Но и ярость никуда не исчезла. "Я им не дамся", твердил он сквозь боль.

– Дым, – сказала Софи тихо. – Они нас по дыму находят.

И правда. Паруса тлели, кое-где до сих пор слабо горел огонь. За "Алым пером" тянулся длинный чёрный шлейф. В следующем облаке Ник остановился. Немного отдышался. И попытался избавиться от пламени и дыма. Какого-то результата он добился – но этого было мало. Вскоре послышались голоса пиратов. "Драконье жало" приближалось.

Ник решил затаиться. Остаться здесь, в сером тумане, и пусть Рэт хоть до вечера кружит рядом – видимость нулевая.

– Вот они! – раздался мужской голос. – Хватай, пока не улизнули!

Не повезло. Пришлось снова удирать. Всё так же оставляя за кормой чёрный дымный хвост.

Вынырнули где-то среди туч. Сверху тучи, снизу тучи, посередине – моросящий дождь и холодный ветер. Стал доноситься гром, зачастили всполохи молний. Пираты не отставали. Им было трудно идти против ветра, но и Ник устал толкать яхту. Шли по-прежнему на равных.

Сколько прошло времени, мурр не знал. Наверное, несколько часов. Он выдохся. Его тошнило, будто он не просто нанюхался светящегося вереска, а буквально обожрался им. И съел не меньше телеги.

В какой-то момент небо прояснилось. Сзади остался лабиринт облаков, в котором они безуспешно скрывались от погони. А впереди, на приличном расстоянии, надвигалась стена шторма. Чёрные тучи, молнии, растянувшаяся до самого Нижнего Мира борода дождя. Мокрый, грязный, начисто лишённый сил, Ник направил яхту туда.

– Ты хочешь... – Софи не закончила вопрос.

Мурр кивнул. И даже на полминуты оторвался от игры, чтобы ответить.

– Да. Я могу поставить блок, чтобы в нас не били молнии. Они – нет. Я думаю, они не рискнут пойти в шторм. А даже если и рискнут, там-то мы от них и оторвёмся.

– Насчёт молний я поняла, – Софи посмотрела на не отстающее "Драконье жало". – Но как быть с ветром и дождём? Резкие порывы могут перевернуть яхту и...

Но Ник уже вовсю играл. Играл из последних сил, подпитываемый одним только желанием оставить пиратов без добычи. Им нужна Софи. Зачем – непонятно. Но нужна, больше чем сундук с золотом или остров с голыми аборигенками. Наименьшее, что Ник мог сделать – это оставить их без девчонки. Наибольшее – заманить в шторм и погубить вместе с кораблём.

Опасно? Да. Но попытаться следовало. Другого выхода мурр не видел.

Глава одиннадцатая

Если смотреть со стороны, не вдаваясь в детали, придворный маг Зоах жил отлично. Не на что жаловаться. Деньги, власть, женщины – сколько угодно. Любимое занятие? Пожалуйста: ему выделили под мастерскую лучшую башню Дворца Мудрости. Со всей Империи собрали книги по практической и теоретической магии. Доверили сверхважный проект – ту самую машину, на которую так рассчитывал наместник.

Да, жизнь удалась – сказали бы некоторые. Другие бы, конечно, возразили: ну что это за жизнь, когда ходишь под постоянной угрозой. Вот сменится политический курс, начнутся репрессии, и голова колдуна покатится одной из первых. Да ещё на Семиконечную площадь выставят, насаженную на кол – чтоб другие боялись.

Но Зоаха это не пугало. Во-первых, он никогда не терял бдительности. Ни днём, ни ночью, ни работая в мастерской, ни сидя на горшке. Во-вторых, наместнику нужна машина, а даже такие талантливые в теоретической магии ящеры, как Слизз, не могут завершить её в одиночку. В-третьих, ящеры побаивались Зоаха. Он немного владел эмпатией, и отлично это чувствовал. В-четвёртых, ничто не помешает ему скрыться, если случится что-то ужасное. Невидимость, смена облика, прочие мелкие фокусы – не проблема для опытного мага. Много лет назад его учитель так и поступил. Улизнул из-под носа у стражей, когда те пришли рубить ему голову.

Нет, вся эта ерунда не тревожила Зоаха. Его раздражало лишь одно.

Ящеры.

Поначалу он думал, что неважно, на кого работать. Люди, рептилии – да мало ли рас на Осколках луны? Но со временем...

Сейчас колдун шёл по анфиладе Дворца Мудрости. Шёл медленно, властно, будто был не магом вовсе, а самим императором. И прокручивал в уме ругательства, одно страшнее другого. Мерзкие, отвратительные, поганые, лживые, скользкие...

Здесь всё изменилось. Раньше, когда Зоах был учеником Молониуса, а на троне сидел король Астронг, залы Дворца поражали своей красотой. Величественные, богатые, роскошные. Да, ящеры тоже любили всё это. Но ещё больше они любили влагу. Поэтому, в самом начале своей власти, Шэсск повелел установить всюду парогенераторы. Шумные уродливые машины, уместные здесь, как гроб на свадебном столе.

От сырости начались метаморфозы. Всё что могло гнить – начало гнить, всё что поддавалось коррозии – потемнело и ощетинилось. То тут, то там стала появляться плесень, в углах разрослись грибы, а мокрицы и прочие любители влаги иммигрировали во Дворец целыми народами. Конечно, слуги, как могли, вычищали королевское достояние. Вот только бестолку.

Зоах прошёл мимо какого-то новичка, протирающего золотую раму. Портрет давно сгнил, полотно обвисло лохмотьями, но благородный метал ещё напоминал о былом величии.

– Ваше сиятельство, господин маг, – робко поклонился новичок.

Колдун удостоил его презрительным взглядом. И, не замедляя шага, вошёл в следующий зал. Тут всё было в тумане – кто-то включил генератор пара на полную. Зоах чуть стукнул посохом по вычищенному слугами мрамору, и в белом облаке возникла брешь.

А вот и виновник: в углу, на полусгнившем диване, сидел Шосс. Одной рукой он обнимал ящерку из гарема, другой что-то исследовал под её юбкой. На Зоаха даже не глянул. Маг стиснул губы, когда увидел снующих по дивану жуков. И как можно скорее покинул этот зал.

Конечно, он переживёт, если Рэт Доггер не справится. Много лет работал на ящеров, проработает и ещё. Даже при всём своём к ним отвращении. Просто, Зоах не хотел терять этот шанс. Шанс избавиться от всей династии Снейхов.

Он перешагнул через обезглавленную статую Чарльза Минга. Та давно поросла мхом, и стала излюбленным полигоном для сколопендр и прочей гадости. Шэсск специально её тут оставил – в качестве напоминания.

Нет, Зоах никогда не был патриотом Звёздного Королевства. Соответственно, и по тем временам не тосковал. Нынешние его всем устраивали. Всем, кроме одного – ящеров. Омерзительнейших созданий болот.

Маг вошёл в тронный зал, где Его Чешуйчество Наместник Шэсск Снейх что-то обсуждал с министром военных дел – Ашуссом. Тот был подтянутым, грозным и чересчур шипастым, даже для ящера.

Шэсск замолчал и посмотрел на вошедшего.

– Что тебе нужно, колдун?

– Я пришёл доложить о ходе работ, – сказал Зоах сухо.

Хотя на деле его цель была другой. Сначала задобрить наместника, наплести ему чуши о новых характеристиках машины, а потом добавить, что им потребуется... ну, неделя, может, две. В дополнение к тем, которые ещё остались.

Шэсску, конечно, это не понравится. Он будет ругаться, злиться, наверняка даже швырнёт миску с червями магу в лицо. Ерунда. Терпел годы, потерпит ещё немного. Зоах должен выиграть время. Он гадал несколькими способами, и видел – девчонка жива, а Доггер опять облажался. В который раз!

Возможно, ему придётся самому взяться за дело. И довершить его до того, как закончат машину. Потому что потом будет поздно.

Несколько недель. У Шэсска хватит благоразумия потерпеть. А девчонка... Зоах был силён в предсказаниях, куда одарённее, чем кто-либо ещё. Это его особый талант, редкий даже среди магов. Так вот, он видел, чем это всё закончится. Несколько развилок, но самая вероятная – где она встречается с Молониусом, и они вместе строят планы.

Старый пердун ещё жив – теперь Зоах знал это наверняка. И линии судьбы сведут его с Софи. Дальше пока всё в тумане. Значит, могут победить как ящеры, так Зоах или даже его бывший учитель. Но выигрывает тот, кто лучше подготовлен. Знание будущего – отличный довесок.

Держа всё это в уме, Зоах приступил к отчёту.

* * *

Софи старалась не плакать. Не получалось. Всё напоминало ей о дяде. Каждая вещь, даже самая незначительная, вроде разлетевшихся по каюте карт или опрокинутых кружек из-под кофе. И девочка снова срывалась в слёзы.

А вот Ник её удивил. Куда-то напрочь исчезла вся его скромность, стеснительность, неумение бороться. Софи знала, что он может быть таким. Например тогда, на острове мурров, Ник храбро сражался с пожаром – и это при том, что его нехило травануло вереском. Но сейчас девочка такого не ожидала. Наверное потому, что сама растерялась.

Если бы не Ник, они бы погибли. Или, что ещё хуже, оказались бы у пиратов. А так – ушли от погони, сохранили жизни и яхту.

Впрочем, самое интересное только начиналось. Едва "Алое перо" приблизилось к шторму, Ник отправил Софи в каюту.

– Тебе тут делать нечего. Давай, там хоть не вывалишься за борт.

– А ты?

– Поставлю защиту от молний. И попробую провести нас сквозь это, – Ник замолчал; ветер яростно трепал его шёрстку. – Надеюсь, получится. Хочу вынырнуть сверху. Над грозой обычно чистое небо.

"Яхта выдержит?" – хотела спросить Софи. И сама же себе ответила: а Нику-то откуда знать? Он не небоход, не яхтсмен, не корабельный инженер и даже не человек. Только это не важно. Мурр сделает, всё что от него зависит.

– Бегом внутрь! Мы уже почти вошли.

Софи бросилась в каюту. Ей очень не хотелось оставлять друга одного, но других вариантов не было. Так лучше. Меньше шансов, что она сорвётся в пропасть.

Яхту стало швырять, тряска усилилась. Сначала Софи стояла, но это оказалось трудно. Она уселась на койку. Потом легла, пристегнувшись специальным ремнём. "Алое перо" кренило, едва ли не переворачивало, всевозможные незакреплённые предметы летали по каюте, как голуби по клетке. А Софи лежала, вцепившись в поручни, и смотрела, как иллюминатор заливает дождём.

Интересно, как там Ник? Справляется? Не последовал ли он за дядей, в Нижний Мир? Не смыло его ливнем, не сдуло напрочь, не стряхнуло резким рывком? Софи твердила себе, что он мурр – существо, выросшее на деревьях. И что упасть для него, это всё равно что человеку забыть как дышать, и задохнуться насмерть. И всё же...

Мысли то и дело возвращались к дяде, и Софи, сама того не желая, тихо плакала. В какой-то момент ей в лоб прилетела кружка, и девочка захныкала, надеясь, что никто не услышит. Всё плохо. Абсолютно всё.

Прошло много времени, прежде чем в дверь постучали. Слабо, почти неразличимо на фоне дождя, грома и ветра. Она даже подумала, что ей мерещится. В самом деле, кто будет стучать в дверь здесь? Почтальон?

– Софи, открой!

Она попыталась встать. Запуталась в ремне, упала. Снова попробовала. "Алое перо" угодило в воздушную яму, и девочку швырнуло об стену. Держась за край кровати, она поднялась на ноги. Долго – наверное, целую вечность – Софи пробиралась к двери. Раскорячившись, чтобы снова куда-нибудь не улететь, она потянула ручку.

Почему Ник сам её не открыл? Тут не такой сложный механизм, обычная пружинная защёлка – с магией мурра это не проблема. Видать, совсем выдохся.

Он лежал у порога. Когда Софи открыла дверь, лодку снова резко качнуло, и Ник влетел в каюту (там было две или три ступеньки, и Ник свалился с них, как чучело). Софи захлопнула дверь, подняла мурра, снова забралась в кровать и пристегнулась. Это заняло немало времени, порой ей даже казалось, что путь до постели никогда не закончится.

И вот Софи пристёгнута. Ник, мокрый, растрёпанный, кое-где с выжженной шерстью, у неё под рукой. Больше всего он напоминал кошку, чудом выбравшуюся из ливневой канализации. Но главное – живой.

Они лежали долго. Яхту зверски мотало, молнии сверкали часто и близко, а дождь даже не мыслил останавливаться. Начало темнеть. Скоро Софи не могла различить собственных рук. Разве только при вспышках молний.

– Ник?

– Что?

– Это ты плачешь или я?

Он не ответил. Только всхлипнул и свернулся в клубочек. Прошло много времени, мурр обсох и перестал дрожать. Но почему-то плакал.

– Я с тобой. Всё будет в порядке, – попыталась утешить его Софи, хотя сама была готова сорваться. И сорвалась бы, если бы не усталость.

– Не будет, – тихо ответил Ник. – Я потерял инт.

* * *

Шторм продолжался всю ночь и часть следующего дня.

Им удалось забыться и немного поспать. Вот только нормальным сном это назвать трудно. Это больше напоминало кошмары во время лихорадки. Только всё происходило наяву.

Наконец, буря утихла. Яхта, плавно качаясь, скользила по спокойному небу.

– Ник, проснись!

– Не сейчас, Лэй, – ответил он сквозь сон.

– Ник, это я!

– А это – моё бунгало.

Он открыл глаза. Нет, не дома. А всё произошедшее – не кошмар.

– Инструмент!..

Ник резко сел, ощупал пояс. И в самом деле, не кошмар. Хуже.

– Я приготовила завтрак, – сказала Софи. – Или обед. Или ужин. Солнца не видно, а хронометр разбит, так что я не знаю, что именно.

Девочка вывалила на кровать три консервные банки с оторванными этикетками.

– Насобирала по углам. Осталось найти консервный нож.

– Без инта я их не открою, – покачал головой Ник.

И как же он так прокололся? Выронил единственную вещь, которая хоть что-то стоит. Нет, сейчас любая мелочь на вес луниума, просто с интом можно продержаться дольше. Конденсировать воду из облаков. Двигать лодку. Лечить раны. Чинить паруса. Да что угодно, хватило бы умения.

А он...

Нет, всегда можно найти оправдание. Устал. Выдохся. Промок. Едва держался за скользкий обрывок верёвки. А яхту неожиданно резко тряхнуло, чуть ли не перевернуло вверх килем. Инструмент вылетел из окоченевшей ладони и исчез в хаосе шторма. Ник едва не полетел следом.

– Главное, что мы живы, – сказала Софи философски. – Живы, – повторила она, тяжело вздохнув.

Ник прекрасно видел, как она подавлена. Даже в предыдущее их небоплавание, там в черепаховом панцире, Софи выглядела лучше. И дело не в потерянном инте. Дело в гибели родного человека.

Мурр помог с поисками консервного ножа. Тот так и не нашёлся, и пришлось открывать консервы обычным складным ножом, неожиданно оказавшимся под рукой.

– Что будем делать? – спросил Ник за трапезой.

Софи аккуратно вынула из банки кусочек ананаса и отправила в рот. Пожала плечами.

– Ты сам всё прекрасно знаешь. Продолжим поиски этого, как его там...

– Молониуса?

– Да.

– На этом? – Ник обвёл руками пережившую хаос каюту. – Без инта, парусов и... и...

– Да, – кивнула Софи.

Ник прокашлялся. Тоже взял кусочек консервированного ананаса. Долго жевал, думая, как им выбраться из этой передряги. В голову ничего не шло.

– А другого выбора у нас нет, – сказала Софи. – Дядя... дядя... нет его больше. Кроме него у меня никого не осталось. Только ты. А эти пираты... нет, Ник, скопилось слишком много вопросов, на которые я желаю получить ответы.

– Лично у меня только один вопрос. Как будем выживать?

Девочка облизала липкие от сока пальцы. Помотала головой.

– Не знаю. Сейчас посмотрим, что у нас сохранилось. Может что-нибудь придумаем. Ник, мы не пропадём. Я уверена.

"Мне бы твою уверенность" – подумал мурр, но вслух ничего не сказал.

* * *

Небесные корабли имеют запас прочности. Капитаны стараются не попадать в шторм или грозу, иные и обычный дождь обходят стороной. Однако суда готовы к непогоде: военные, торговые, грузовые, пассажирские – даже простенькие лодки небесных гарпунщиков.

Но прогулочные яхты?

Софи и Нику повезло. Дядя Майлз выбрал самую лучшую из имеющихся. Как по скорости, так и по способности противостоять стихии. А вот яхте повезло меньше.

"Алое перо" выглядело плачевно. Паруса сорваны (даже то, что от них осталось после пожара), мачты повалены, половина снастей унесена в небо, а вторая ни к чему не пригодна. Многие закреплённые предметы, например, одна из двух цистерн с водой, исчезли безвозвратно. Хорошо, что осталась вторая, в трюме.

Внутренностям корабля тоже досталось. Улетали в спешке, и не все предметы были на своих местах. Всё что могло разбиться – разбилось; всё что могло просыпаться – просыпалось. Часть продуктов уничтожена, часть разбросана по полу.

Заглянув в технический отсек, Софи охнула. Луниумный механизм пострадал: одна из колб треснула, расплескав ядовитую жидкость. Ярко светясь синим, та мерзко воняла и была всюду, даже на стенах и потолке. По стеклу второй колбы шла угрожающая трещина. Ненароком заденешь, и она повторит судьбу первой. Ладно хоть, остальные целы.

– Закрывай, это вредно, – сказал Ник с безопасного расстояния.

Верно. Конечно, луниумная смесь не так опасна, как ртуть. Но всё же, тыкать в неё пальцами или добавлять в еду не рекомендуется. Та смесь из спасательного жилета – быстро реагирующая и содержащая минимум чистого луниума – была не так вредна после использования, поэтому Софи и хранила в колбах жилета воду. Но эта...

Девочка закрыла дверь. Жидкость легко смываема, но не хотелось тратить запасы воды. Да и главная проблема не в этом. Яхта теперь плохо управляема, и будет хуже скользить. Если, конечно, удастся восстановить паруса.

Они пробовали. Собрали простыни и покрывала, Софи где-то раздобыла иголку с нитками, а Ник помогал их крепить. Это заняло весь второй и третий день после шторма. Вот только не получилось ровным счётом ничего. От мачты торчал лишь огрызок, такелаж уничтожен, и даже если бы не всё это, друзья слабо представляли, как управлять яхтой при новой оснастке (да и при старой, честно говоря, тоже). Плюс, их самодельные "паруса" были готовы развалиться уже в руках, так и не дожив до возложенной на них миссии. И это при всех стараниях Софи.

Вечером третьего дня они оставили идею с парусами. И стали думать. Провизии и воды хватило бы дней на тридцать, при жёсткой экономии – на пятьдесят. По сути, Софи была одна. Ник ел очень мало, а подобные яхты вмещают запасов на несколько взрослых человек. Можно не беспокоиться.

Ревизию провели ещё в первые сутки. Нашли много всякой полезной мелочи, вроде той же иголки с нитками. Только вот ни один предмет не приближал их к спасению. Упрощал жизнь – да. Но не менял финальный исход. Ник оказался прав: без инта будет крайне трудно выжить.

Софи бросало из крайности в крайность. Она то загоралась какой-то идеей, носясь с ней, как сумасшедшая, то сидела в апатии – прямо на палубе – и смотрела в пустоту. В один из таких моментов Ник подсел рядом. Тоже долго любовался перистыми облаками, пока наконец не сказал:

– Там вдали птица. Ты умная. Как думаешь, это значит, что земля близко?

Девочка молчала. Ник не мог её винить. Смерть любимого человека, да ещё на твоих глазах – тяжёлое испытание. Просто так это не проходит.

– Как она выглядит? – спросила Софи через несколько минут.

Ник и забыл, что у неё плохое зрение. Описал.

– Странствующая альба, – ответила девочка. После чего опять долго молчала: Ник даже подумал, что разговор закончен. Но позже Софи добавила. – Они отлетают на огромные расстояния от земли, в поисках пищи. Мы можем быть где угодно.

– Ты говорила, нас относит на запад.

Софи не ответила.

В следующий раз, когда её настиг приступ безразличия, Ник уже знал что сказать. Это был поздний вечер третьего дня. Солнце село, по Нижнему Миру стелился сумрак, а над головой уже вовсю горели звёзды. Мурр завёл разговор о дне мёртвых.

– Он бывает раз в году. Мы украшаем свои жилища, вешаем всюду фонарики, готовим лучшую еду. Салаты, специальные угощения – часть отдаём ушедшим, остальное съедаем сами. Они приходят нас навестить. Чтобы убедиться, что мы тут без них справляемся.

Софи ненадолго оживилась. Мурры – прирождённые волшебники. Что если они и правда могут общаться с потусторонним миром? Видеть призраков, говорить с ними, подпитываться вековой мудростью предков?

Но энтузиазм быстро угас. После десятка наводящих вопросов выяснилось, что никакие души умерших на самом деле не возвращаются. Это, скорее, традиция, возможность помянуть близких, а не реальная экстрасенсорика.

– Ты сам-то в это веришь? – спросила Софи.

– В смысле?

– Ну, что всё это по-настоящему? Ты их видел? А кто-нибудь из мурров? Ну хоть кто-нибудь? Подумай хорошенько. Может, один из ваших старейшин, кто самый умелый в магии и эмпатии? Или ребёнок – детям, я читала, чаще мерещатся привидения.

Ник скис. Он не только не подбодрил Софи, как того хотел. Он сам едва не разуверился в загробной жизни. А на что ещё маленькому мурру надеяться? Все его родные погибли. Единственный шанс встретить их снова – попасть туда, в мир вечного света.

Он вспомнил слова с похоронной церемонии. Прощались со старым соплеменником, и Гортенгрунн произнёс древнее пожелание:

"Пусть хватка твоя будет сильна, хвост пушист, полоски белы, а чутьё обострено. И сыграй так, чтобы пройти над пропастью, не угодив в мир Нижний, но попав в мир вечного света. И пусть предки гордятся тобой, ибо становишься ты с ними в ряд. И пусть потомки гордятся тобой, ибо становишься ты им примером".

И более короткое:

"Ты сыграл свою часть Симфонии; ты остался в ней навсегда".

Нику стало грустно от таких мыслей, и он сморгнул выступившие слёзы. Хорошо, что темно, и Софи не видит, как он плачет. Почему-то мурра это смущало.

Его история тоже могла закончиться грустно. Пятнадцать лет. Не прошёл День Взросления. Погиб в небесном океане.

Но Симфония – та самая, о которой говорят мурры, когда имеют в виду Бога, Вселенную или Смысл Бытия – дала Нику шанс.

Сменила тональность.

– Корабль! – заорал мурр на следующее утро, едва выйдя на палубу. – На горизонте корабль!

Им повезло. На судне заметили потерпевшую крушение яхту, и уже через час Ник и Софи сидели в кают-компании, рядом с капитаном, наслаждаясь утренним кофе. "Алое перо", будто телега с оторванным колесом, волочилось следом – на цепи, побитое, но живое. Со стороны было видно, что у него треснул корпус. Как яхта не развалилась, оставалось загадкой.

Капитан оказался добродушным малым. Коренастый, ростом чуть выше Софи, с густой бородой и сломанным носом, он с искренним интересом выслушал рассказ спасшихся. Девочка говорила вяло, Ник тоже предпочитал молчать. Тем не менее, основную мысль донесли. Кто они, откуда, почему попали в шторм – и так далее.

– Пираты, значит, – капитан в запустил руку в густую бороду. Как и Софи, он был жителем Республики. – Знаю я этих мерзавцев. Те ещё подонки.

На секунду он задумался.

– Мы идём в Западный Предел. Корабль скоростной, будем там дней через пять. Вы же понимаете, что ради вас двоих никто разворачиваться не будет – полетите с нами. А дальше посмотрим. Земли дикие, ребёнку без взрослых там делать нечего. Так что я советую напроситься к кому-нибудь, кто возвращается в Республику. Эх, я и сам бы вас отвёз, да не смогу. Придётся застрять, уладить кое-какие дела.

Капитан отхлебнул из кружки, по размерам напоминавшей маленький бочонок. Сказал:

– Да и неохота мне назад. В Республике одни бюрократы, задрали вконец. А на Пределе – жизнь. Простая, суровая, но без всего этого... – он запнулся, чтобы не выругаться при ребёнке. Даже кашлянул для приличия. – Не будь ты такой мелкой, нашёл бы тебе там занятие. Учителем, например. Но, говорю, сюсюкаться с тобой никто не будет. Дети без взрослых там не живут. Так что возвращайся в Вольтпорт. Но только не на вашей развалюхе, она хлам. Напросись к кому-нибудь, вряд ли кто откажет.

И дальше – в том же духе. Капитан любил поболтать и был добр с Софи. Команда его побаивалась, но к детям он относился хорошо. За обедами, завтраками и ужинами он успел многое рассказать.

Оставшееся время Софи проводила в крошечной каюте. Ей дали пару художественных книг, отыскавшихся на корабле, но девочка когда-то их уже читала. Скучно. Её по-прежнему мучила накатывающая апатия. Ничего не хотелось делать. Даже планировать будущее. Софи просто лежала, пялясь в потолок.

Ник пытался разговорить подругу. Но на все его вопросы "что делаем дальше?", она отвечала примерно одинаково. "Найдём островок Молониуса". И всё. Никакой конкретики. Вопросы "каким образом?" Софи игнорировала.

Девочкина тоска передавалась Нику. Временами он тоже готов был расплакаться – так плохо иногда становилось. Но всё чаще приходила злость. Не для того мурр столько пережил, чтобы сидеть и ныть. Хотелось взять у мира своё.

Он просил Софи почитать ему. Книжки оказались дрянными. Много раз пытался завязать разговор – не клеилось. Удалось только попытки с тридцатой. Ник вспомнил, что Софи любит "читать лекции", а у него скопилось немало вопросов.

– С чего всё началось?

– А?

– Эта война? И вообще, Республика, Империя – откуда они? Что было раньше?

– У вас не преподавали мировую историю? – Софи шмыгнула носом. – Это интересная тема. Если хочешь, давай расскажу.

Глава двенадцатая

Теперь уже никто не помнит, откуда пошли первые люди. Говорят, далеко на востоке – за всеми известными островами и архипелагами – был континент. Мифическая прародина человечества. Жили там в мире и гармонии, войн не существовало, болезней – тоже. Зато процветали науки и искусства.

Что случилось с этим континентом? По самой популярной легенде, он затонул. Стал медленно погружаться в Нижний Мир, затягивая всю прекрасную цивилизацию за собой. По другим версиям, начался мор. Или пришли жестокие захватчики. Или случилось что-то ещё. Неизвестно. Поиски ничего не дали: как бы далеко на восток ни забирались исследователи, ничего они там не находили. Даже крошечных островков не было – только бескрайнее небо.

Тем не менее, считается, что люди прибыли с востока. Это случилось тысячелетия назад. Несколько сотен человек, на самодельных плотах – изнурённые путешествием, голодные, лишившиеся всякой надежды. Каково было их счастье высадиться на лесистом берегу Большого Осколка Луны. Основать первое поселение, город Примаар.

Это было трудное время. Нехватка ресурсов, болезни, дикие животные, внутренние конфликты и малочисленность – вот что мешало первым поселенцам. Тем не менее, люди справились. Подчинили себе сначала берег, а потом и лес. Самые смелые уходили вглубь материка, основывали новые города, селились вдоль рек, озёр, среди гор или на плоских равнинах. Шли годы, столетия. Людей становилось больше. И если поначалу земли хватало на всех, со временем это изменилось. Появились государства, начались войны за ресурсы.

Всё это продолжалось не одно столетие. Люди заново открыли тайны небоплавания, утерянные вскоре после основания Примаара, и часть расселилась по ближайшим островам. В основном – северным.

Знаковым событием стало достижение второго материка. Облачного острова, Малого Осколка Луны. Он оказался скалистым, не таким большим, с меньшей площадью плодородных земель, и вообще – по всем параметрам уступающим Лунному острову. Но нашлись люди, для кого он стал новым домом. Это были как простые искатели приключений и беглые преступники, так и уставшие от бесконечных войн фермеры, мастера и ремесленники.

Жизнь на Малом Осколке лёгкостью не отличалась. Люди там селились отважные, суровые, к тому же, не любящие герцогов и королей. От которых натерпелись ещё на старой родине. Ни одной группировке не позволяли захватить управление полностью. Постепенно сформировались принципы народовластия, которые позже легли в основу республиканского строя.

А тем временем, на Лунном острове продолжались войны. Государства возникали и рушились; одни поглощали другие, потом распадались и снова объединялись. Человечество бурлило, как огромный котёл с супом. Под конец осталось семь королевств с более-менее чёткими границами. Ни одно не могло взять верх над остальными, у каждого были свои преимущества и свои недостатки.

Так сложилось, что королевства называли по цветам радуги. Сначала в быту, а много позже, после объединения – уже официально.

Фиолетовое владело крупнейшим озером; в нём главенствовал рыбный промысел.

Синее находилось южнее и славилось бескрайними полями.

Зелёное – самое старое. Именно ему принадлежали те леса, некогда дикие, куда много веков назад высадились первые люди.

Жёлтое располагалось на севере, в пустыне. Жили там в редких оазисах, вдоль берега реки и на её же плодородной дельте. Несмотря на суровые условия, именно отсюда было проще всего контролировать северные острова.

Оранжевое – северная сторона Великого Хребта. Узкие долины, быстрые реки, высокогорные пастбища, а главное – природные богатства. Полезных ископаемых столько, что хватило бы на тысячелетия. Поначалу даже с добычей не заморачивались – всё лежало на поверхности, подходи и бери.

Красное находилось с южной стороны Великого Хребта. Отделённое от остального материка, оно было самым вольным. Чтобы завоевать эту поросшую лесами холмистую территорию, требовалось перейти горы, а потом – сразиться с воинственными местными жителями. То ещё удовольствие. Если бы не крупнейшие месторождения луниума, никто бы даже не пытался.

Помимо войн, между странами шла и торговля. Роль посредников взяли на себя жители седьмого королевства – Белого. Находилось оно в центре континента и каким-то образом умудрялось держать нейтралитет с остальными государствами. Здесь вырастали лучшие дипломаты, политики, переговорщики, скупщики и продавцы.

Здесь же родился и Чарльз Минг.

Сначала он был странствующим торговцем. Путешествовал по миру, посетил все города, видел самых разных людей: от бродяг до королей. По легенде, даже побывал на Малом Осколке Луны (Республики ещё не существовало, только отдельные свободные поселения) и на многих из известных островов севера.

Он смотрел, учился, впитывал жизненную мудрость.

Постепенно сформировалась его философия. Что люди везде одинаковые, независимо от менталитета и политических взглядов. Что заботят их одни и те же вещи: любовь, семья, дружба, желание лучшего места под солнцем. И страхи у всех типовые: смерть, болезни, потеря семьи, нищета и кара властей. А страны – нелепая попытка всех разделить. Вот только без них тоже нельзя.

Чарльз Минг стал проповедовать. Он умел убеждать. И вскоре торговец собрал вокруг себя тысячи последователей. Десяткам тысяч нравилась его философия, сотни тысяч склонялись к ней, говоря: "нам это близко". Остальные держали нейтралитет. Противники тоже были, но, в основном, из любителей повоевать. Подавляющее большинство устало от вечных междуусобиц.

У тогдашнего правителя Белого королевства не было детей. Он сдружился с торговцем-философом, подняв Чарльза практически на свой уровень. А перед смертью уступил ему трон, сделав королём. Мало кто возражал.

Остаток жизни Минг посвятил объединению стран. Но не завоеваниями, как это практиковалось до него. Мирным путём. Пытался сделать так, чтобы торговля стала выгоднее войны. Чтобы любой король, настоящий или будущий, десять раз подумал: "а не проиграю ли я, едва отдав приказ атаковать? Ведь потеряю я больше, чем приобрету".

Самое смешное, что у Чарльза получилось. Не сразу. Некоторые вещи довершали его дети и даже внуки. Но войны прекратились. Королевства объединились: сначала в Содружество, а позже – в единое государство. При этом, они не потеряли своих территорий, культур и индивидуальностей. По сути, они так и остались семью отдельными странами, только под одним названием – Звёздное Королевство.

Минга уважали в народе. В честь его философии воздвигли Дворец Мудрости. Дата подписания главного в его жизни Торгового Соглашения – которое и положило начало мирному объединению – позже стала датой нового летоисчисления. Ну а потом...

К сотому году Звёздное Королевство окончательно окрепло. Прекратились даже мелкие конфликты.

В сто двадцатом на соседнем материке была основана Республика.

Один из заветов Минга гласил: "относись к другим странам так, как хочешь, чтобы они относились к твоей стране". Ненависть порождает ненависть, и выйти из этого круга ой как непросто. Потомки следовали наставлениям учителя. Наладили контакты с Облачной Республикой. Молодое государство нуждалось во многих вещах, и это был отличный повод для торговли. В ответ с Малого Осколка Луны экспортировали редкие минералы, а позже – достижения науки и техники.

С другими странами поступали так же. До людей на Лунном острове жили малые народы, но они были практически полностью истреблены. Повторять такой позор с народами островов – не уважать идеи Минга. Поэтому старались действовать крайне бережно. Не вмешиваться. Получше узнать культуру, быт, нравы аборигенов. Если они согласны – начать торговлю. Не согласны – ну хорошо, пускай живут изолированно.

Взять, например, мурров. В своё время им досталось от людей. Да, хвостатые сильны в магии, но и человек не одними руками воюет. Много кто погиб в тех сражениях. Поэтому, мурры не особо жаловали людей, даже когда Звёздное Королевство встало на путь мира. "Нам и без вашей помощи хорошо" – сказал кто-то из вождей полосатых. Так и повелось.

Многие народы южных островов оставались неконтактными. Не желали иметь дела с людьми, хотя даже с муррами кое-где существовала торговля (не со всеми островами). А вот северяне оказались сговорчивее. Условия на их островах были жёстче, и закупки из Звёздного Королевства существенно упрощали жизнь.

Прошло больше шестисот лет. Мир держался. Нельзя сказать, что всё было безоблачно. Нет, случались конфликты. Когда мелкие, когда покрупнее. Пару раз Осколки Луны стояли на грани большой войны. Философия философией, но человеческую глупость никто не отменял. Хвала Мингу, всё обошлось.

Но в целом, стоял мир: страны развивались, процветали, а жители их богатели и не ведали большого горя.

Проблемы начались, когда умер последний король. Наследника он не оставил, а брат короля был признан предателем и казнён. История тут очень запутанная – о ней ещё не написали книг. Но так вышло, что на троне оказался королевский лекарь, специалист по травам, ящер Шэсск Снейх. Наместник.

Год за годом, он подминал власть под себя. Сначала в Звёздном Королевстве, потом за его пределами. Ящеру всегда было мало. В последнее время он всерьёз взялся за Республику.

Недалеко и до настоящей войны.

* * *

К концу путешествия Софи более-менее оттаяла. Не полностью. Ник слышал, как по ночам она тихо плачет, уткнувшись в подушку. Бедолага! Мурр подозревал, что прежней она уже никогда не станет. Некоторые вещи просто так не проходят.

И всё же, он старался облегчить ей боль. На пятый день Софи сказала:

– Спасибо тебе. За всё. Я знаю, что ты специально это делаешь. Видишь, как я страдаю, и пытаешься помочь. Мне уже легче. Правда-правда.

Ник молчал. Что тут скажешь?

– А ещё... я всегда мечтала, чтобы у меня был друг. Такой, которому можно довериться, рассказать всё, что думаешь. Который поддержит тебя в беде и не бросит в опасности. Спасибо тебе за это.

– Э-э-э... у тебя разве не было друзей? – спросил мурр, не подумав.

Софи поморщилась. Извиняюще улыбнулась, попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

– Прости, – Ник понял, что сглупил. – Просто ты такая... такая... Нет, это я – немного скромный, и товарищей по играм у меня мало. Рэн, разве что, да несколько ребят помладше, – он запнулся, решив, что Риф и Киф не достойны звания "друг". – Но ты... Я думал, у тебя полно друзей. Ты такая бойкая, разговорчивая, классная...

– И знать не знаю об одиночестве?

– Ага.

Ник опустил глаза. Откровенничать он не умел. И чувствовал себя неловко, когда кто-то – в данном случае, Софи – делал это пред ним.

Девочка подняла его голову за подбородок и их взгляды встретились.

Она улыбнулась.

– Увы, иногда достоинства превращаются в недостатки. Я самая умная в школе. Самая начитанная. Оценки у меня самые высокие. Не всем это нравится. А ещё я люблю болтать на только мне одной интересные темы – ну, не всегда, но есть у меня такой недостаток. И другие считают меня занудой.

Ник усмехнулся. Хотел возразить, но Софи его опередила:

– И ты тоже считаешь, я знаю. Не спорь. Я бываю, порой, жутко скучной. Сейчас я с этим смирилась. Но представь мои чувства, когда я впервые услышала это от подруг. Вернее, тех, кого считала подругами. Они не думали, что я рядом. Просто щебетали друг с дружкой, как это у девчонок принято. И разговор зашёл обо мне. Они...

Софи вздохнула.

– Нет, Ник, я очень рада, что встретила тебя. Ты мой первый настоящий друг. Первый и единственный.

Мурр пробубнил что-то вроде "ты для меня – тоже" – и поспешил сменить тему.

А утром шестого дня, сразу после завтрака, капитан пригласил их на палубу.

– Видите вон то облако?

– Странное какое-то, – нахмурился Ник.

– Это планктон. Чем дальше на запад, тем его больше. Он светится в темноте, так что по ночам тут красотища. Глаз не оторвать. Если, конечно, нет бури – они в этом участке неба не редкость. Вообще, тут погода паршивая. Думаете, почему все ещё не переселились на Предел? А вот потому – из-за вечных штормов. Нам повезло, что день ясный, солнечный. В порт зайдём без помех.

Софи спросила:

– Мы пролетим через облако планктона?

– Нет, что ты! Внутри могут быть киты и всякие мелкие хищники. Вторые не опасны, а вот первые хвостом махнут – и нет моего корабля. Да и смотреть там особо не на что. Туман как туман. А сам планктон маленький, едва глазом различишь. Мы обойдём облако по дуге, вон с той стороны.

Капитан был в хорошем настроении – а Софи и Ник никогда не видели его в дурном – и с радостью отвечал на вопросы друзей.

Вскоре показались первые острова. Некоторые маленькие, едва больше корабля. Другие крупнее – размером с замок или даже город. Многие были соединены между собой лианами. Часто встречался один главный остров, поросший зеленью сверху и снизу, а вокруг – десятки мелких, привязанных к нему растительностью. Лианы были всякие: от тоненьких и хиленьких, до массивных канатов, не уступающих по толщине стволу дуба.

Островов становилось больше. Если поначалу это были одиночные скалы и небольшие скопления, то уже через несколько часов корабль вплыл в настоящий лабиринт. Острова сверху, острова снизу; справа, слева, спереди, сзади – всюду. И все соединены зелёной сетью. При желании можно перемещаться с острова на остров, не прибегая к магии полёта. Или к кораблю. Кое-где растительность была столь густой, что не прошла бы даже крошечная шлюпка.

– И долго так будет? – спросил Ник у капитана.

Тот стоял у штурвала и лично вёл судно. Мурр заметил на некоторых островах вехи – указатели пути. Этакие маяки, чтобы не заблудиться в лабиринте парящих камней.

– Неизвестно. Мелочь будет постоянно. Где-то чуть ли не песок летает. Зачёрпывай хоть шляпой, да продавай на фабрики луниумных механизмов. Но это дальше. Тут более-менее свободно, корабль пройдёт.

– Я читала, что Западный Предел до конца не исследован, – встряла Софи. – Это правда?

Капитан кивнул.

– Вы же сами видите, каково тут. Дальше будет только хуже. Плюс, погода. Нам ещё повезло, что ни планктона, ни туч – и вообще, даже солнце видно – но тут не всегда так. А туманы здесь не редкость. Думаете, откуда столько зелени? От туманов, влаги, дождей. Нет, будь наша воля, мы бы освоили эти земли очень быстро. Увы...

Он болтал без умолку. Капитан любил Западный Предел – фронтир, как он его называл – и мог говорить о нём часами. Софи и Ник узнали много интересного. Например, что здесь только пять крупных городов-фортов, с общим населением в сто тысяч человек. Есть сотни вольных фермерских хозяйств, разбросанных по Пределу. Но жизнь там ещё сложнее, чем городах. Главное преимущество – свобода. Тут ни ящеров из Империи, ни бюрократов из Республики. Живи как хочешь, делай что хочешь.

Или местная фауна. Хищные крылатые твари, типа маланг, только больше, и нападающие на людей. Всякие громадные насекомые и дикие животные, переполняемые единственным желанием – сделать твоё существование невыносимым. А хищные цветы? А ужасающих размеров пауки, плетущие свои сети между островов? А такие чудовища, о которых страшно даже говорить – обитающие там, дальше к западу, куда забредают лишь самые отчаянные смельчаки?

В какой-то момент Ник поймал себя на скептицизме. А не привирает ли капитан?

– Фронтир может быть щедр с вами, – говорил тот. – Здесь не только тяготы и опасности. Кто-то находит скопления луниума, кто-то – редкий цветок или какую-нибудь диковинную зверушку. Знаете, из тех, за которых неплохо платят в Виндере. Но фронтир может отнять у вас всё. В том числе и жизнь.

Ник собирался что-то спросить, но капитан заорал, как безумный:

– Земля! Земля прямо по курсу!

Команда засуетилась. А мурр посмотрел вперёд.

Сквозь парящие скалы, сеть лиан и редкие облака просматривался остров. Большой. Не континент или что-то близкое, нет. Где-то в два-три раза больше родного острова Ника. Но по сравнению с болтающимися в воздухе обломками, он казался огромным.

А на ровной площадке, окружённый частоколом и густым лесом, виднелся город. Капитан запел от счастья – громко, зычно, от души. И направил корабль к поселению.

* * *

– Такое здоровенное бревенчатое здание. Там они все бревенчатые, но вы мимо не пройдёте. Над входом вывеска: "Приют матушки Фиц". Это публичный дом, но не пугайтесь. Она мелких в работу не берёт. Так вот, скажете, что вас послал Эф Запп. Если не вспомнит, уточните: капитан Эф Запп. Матушка Фиц добрая женщина: и накормит, и ночлег даст. Может, я тоже заскочу. А как будет рейс до Республики, непременно узнаете. Это самый отсталый из всех фортов, тут любой корабль – событие. Думаю, "Ветрокрыл" быстрее остальных загрузится. Или "Звезда индиго". В общем, не бойтесь. Я бы и сам вас проводил, да работы много. Уж извиняйте.

Капитан почесал сломанный нос. И распрощался с друзьями.

Вообще, он многое для них сделал. Едва приземлились, продал "Алое перо" давнему знакомому – с согласия Софи, разумеется. Чуть помешкав, отдал деньги девочке. "Не хорошо ребёнку с такой суммой ходить" – сказал он, хмурясь. И посоветовал быть осторожной.

Это заняло пару часов. И то, большая часть времени ушла на оценку имущества. Беглую. Подписание контракта – минут пять, максимум, десять. Вот оно – отсутствие бюрократии.

А дальше – крутись как хочешь. Эф Запп посоветовал обратиться к старой знакомой, но Софи вдруг засомневалась.

– Как думаешь, – спросила она Ника, – капитан не шутил? Я имею в виду – обратиться к этой матушке Фиц. В публичный дом.

Они шли по грязной улице. Бревенчатые дома двух или трёх этажей, тесные переулки, люди в серых замызганных одеждах – вот что окружало друзей. Пыль под ногами сменялась слякотью, в воздухе стояла взвесь запахов: нечистоты, пекарня, пот, грязь, пыльца и грозовая свежесть. Всё сразу.

– Капитан был добр с нами, – сказал Ник, перепрыгивая широченную лужу. – Ему нет смысла врать или сдавать тебя в рабство.

Софи обошла лужу слева. Там был узкий участок – между грязью и стеной здания. Хочешь не хочешь, а надо было пройти рядом с опасного вида мужчиной. Небритый, хмурый, с перегаром и гнилыми зубами – он стоял, прислонившись к стене, и не отрывал от девочки взгляда.

Софи радостно выдохнула, когда тип оказался позади. Только рано праздновать – тут половина улицы подобных. Даже женщины выглядят не так, как дамы Вольтпорта. Ухоженные, но без шика.

– К тому же, – продолжил Ник, не замечая страхов девочки, – я всё слышу. Помнишь? Чувства, намерения, эмоции. Я ведь мурр, эмпат. И я не видел лжи в словах капитана. Вообще, на редкость прямолинейный человек.

– Угу, – не возражала Софи.

Ей вдруг стало казаться, что вся улица только на них и смотрит. И думает, как бы ограбить. Нет, Софи выглядела подстать этим людям. Платье уже не чистое, а кожаная куртка, подаренная Эфом, малость великовата. Смотрится, как на беспризорнице.

И всё же – она тут чужая. Любому грабителю это заметно.

Софи сжала кулаки. Жаль, что Ник потерял инт. Если придётся драться – а может дойти и до потасовки – она не была уверена, что мурр справится. Конечно, тот вскользь упоминал, что инт лишь упрощает создание музыки, и опытный мурр может играть без него. Но так ли это? И хватит ли у Ника мастерства, чтобы одолеть десяток взрослых мужиков?

– Это оно?

– Что?

– То здание. Публичный дом. Это оно?

Они вышли на небольшую площадь, утыканную торговыми палатками. С одного края к ней примыкал дом. Не будь вывески, Софи решила бы, что это мэрия, полицейский участок или библиотека. Слишком солидное.

Но нет, над входом чётко и понятно красовалось: "Приют матушки Фиц".

– Ты и правда не умеешь читать? – удивилась Софи. Даже забыла о своих страхах.

– Не умею, – сердито признался Ник. – Только давай без шуточек.

Девочка сделала в уме пометку: научить друга читать. Когда всё закончится, разумеется.

Она остановилась перед входом. Изнутри доносились музыка, разговоры, смех. Похоже, это не только бордель. Днём он исполняет роль трактира, а с заходом солнца превращается в дом наслаждений.

– Ну? – Ник недоумевал. – Мы войдём или так и будем стоять?

Софи потянула руку, чтобы толкнуть дверь, но тут же замерла в нерешительности. Казалось, вся улица, вся площадь за ней наблюдает. И что они видят? Чужая девчонка, сбежавшая из дома, добравшаяся до Западного Предела – и всё ради чего? Софи залилась краской. Она мечтала стать инженером, учёным или исследователем, но уж никак не проституткой.

Ладно, отбросим догадки посторонних. Честно говоря, плевать на них. Пусть думают, что хотят. Но что, если это ловушка? Что, если чутьё подвело Ника, и капитан соврал? Может ему капает процент с новых сотрудниц?

– Так... – раздалось за спиной.

Софи подпрыгнула. Пока она тряслась в догадках, подошли двое. Судя по форме – полицейские. И теперь стояли, сложив руки на груди.

– Так... – повторил старший из них.

Девочка мгновенно поняла, что значит это "так". А то и значит: юная беспризорница ищет работу. Что будет нормальная девочка делать у входа в публичный дом?

И без того смущённая Софи покраснела ещё сильнее. Она не видела себя со стороны, но полагала, что стала бордовой, а из ушей пошёл пар.

– Я... я... – куда-то исчезло умение находить слова. И Софи ляпнула первое, что пришло в голову. – Я от капитана Заппа.

Полицейский покачал головой.

– Твои мама или папа здесь? Нет? Эх, ну что за дела. Придётся тебе пройти с нами.

Глава тринадцатая

– Я идиот, – твердил Ник себе под нос. – Болван! Непроходимый тупица!

Они сидели в одиночной камере. Койка, ведро, окошко под потолком – вот и все удобства. Поначалу их хотели посадить в общую, но потом кто-то решил, что лесорубы, охотники и завсегдатаи трактиров – не очень хорошая компания для маленькой девочки.

– Хватит себя корить, – не выдержала Софи. – Не так всё плохо. Деньги при нас, – добавила она шёпотом.

Да, обыскивать не стали. Так, похлопали по одежде. Ножа не нашли – и ладно.

– Я просто хотел быть с тобой, – Ник ударил кулаком в свисающий с койки матрас. – Хотел быть рядом. Чтобы ты не боялась. Чтобы ничего не случилось, – он врезал снова, чувствуя, как полоски оранжевеют от гнева. – А поступил, в итоге, как полнейший кретин!

– Почему? Мы ведь вместе.

– Я мог сбежать. Эти олухи меня бы не догнали. По крышам проследил бы, куда они тебя тащат. Дождался бы темноты, а там...

– Да-да. Утащил бы ключи из-под носа у спящего охранника. Знаю, читала такое, – девочка усмехнулась. – А ты можешь стать невидимым? Я имею в виду, без инта?

Ник ударил ещё раз. Выдохнул. Сконцентрировался. Даже глаза закрыл, чтобы лучше вышло.

– Белые полоски просвечивают, чёрные видно, – услышал он голос Софи. – Похоже на какой-то фокус.

Мурр бросил попытки. Без инта он как калека без костылей. Или – тут более удачное сравнение – как уличный музыкант без инструмента. На что такой способен? Хлопать в ладоши в такт песне? А если он ещё и голос потерял?

– Мы вместе, – повторила Софи. – Это главное. А ещё, мы не у пиратов, не в небе, не в плену у имперцев. Эти люди – республиканцы, они ничего нам не сделают. Я надеюсь, мне дадут высказаться. И всё уладится само собой.

Так и случилось. Правда, пришлось ждать до утра. Ужинали и завтракали холодной кашей из крупных зёрен. Липкая гадость! На все вопросы отвечали неопределённо. Уснуть долго не удавалось, а едва сон пришёл, друзей разбудила драка в соседней камере.

Но всё закончилось. Ближе к полудню следующего дня пришёл полицейский. Велел пройти с ним и не делать глупостей.

Небольшая прогулка по городу – по широкой оживлённой улице, по-видимому, главной – и они очутились у входа в массивное четырёхэтажное здание. Срубленное из грубых брёвен, оно напоминало крепость. Начнись тут бунт, в нём легко будет держать оборону.

Зашли внутрь, поднялись на верхний этаж.

– Вперёд, – полицейский подтолкнул к неприметной двери. – Только давайте без глупостей, ладно? Это всё-таки мэр.

Софи и Ник вошли. Их встретил худой человек в поношенном синем мундире. У него был огромный нос, густые усы, а сквозь редкие чёрные волосы просвечивала лысина. Сидел человек за широким столом. Работал с документами. На стене висело несколько карт: Республики, Империи, города-форта, общемировая и незаконченная – Западного Предела.

– Секундочку, – сказал мэр, не отрываясь от работы.

"Секундочка" растянулась в минуты. Ник и Софи терпеливо ждали, разглядывая не такой уж и большой кабинет чиновника. Тут было много интересного. Портреты выдающихся консулов. Старинный барометр. Часы с маятником. Голова то ли птицы, то ли ящера, висящая над столом. Образцы местной флоры. Шкафы с кодексами и книгами без обозначений на корешках.

Из окна открывался тот ещё вид. Крыши, площади, улочки. Вдали – коричневая стена частокола, дозорные башни. Сразу за ними начинались лесистые холмы, а дальше – невысокие горы. В небе парили сотни камней, скал и островков, связанных лианами. Солнце то появлялось, то исчезало среди них.

Наконец, мэр отложил бумаги.

– Итак, что подтолкнуло девочку к такому поступку? – спросил он с укоризной.

Софи прочистила горло. Поправила платье, одёрнула куртку, убрала выбившуюся прядку за ухо. И объяснилась. Рассказала всё, что посчитала нужным.

Нет, она не из этих, торгующих своими телами. Это капитан Эф Запп посоветовал туда обратиться. Она – жертва кораблекрушения, и совершенно не стремилась на Предел. Просто так уж вышло. При первой возможности она с радостью вернется на Малый Осколок Луны.

– Хорошо, – кивнул мэр, нисколько не усомнившись в рассказе девочки. – Значит, одной проблемой меньше. На самом деле, я вызвал вас не для этого. Как тебя зовут? – обратился он к Нику.

– Ник. Никтэнтиррэй, сэр.

– Отлично. Ты умеешь говорить. Значит, слухи не врали.

– Слухи?

– Город маленький, любое происшествие становится известно сразу всем. Наши газетчики порой волосы рвут – так быстро их писанина устаревает. Но давайте сразу к делу. У меня есть работа для тебя, Ник.

И вкратце изложил суть дела. Один вольный фермер ненароком потревожил маленький народец. Крошечное племя зверьков, чем-то похожих на Ника. Нет, не мурров. Но очень гордых и воинственных. Сначала они сожгли посевы фермера. А когда городской чиновник отправился улаживать конфликт, его захватили в плен.

– Вот такие дела. Пойми, я не настаиваю, – мэр откинулся в кресле, сложив руки на мундире. – Но если согласишься, велик шанс, что всё получится. Людей они не переваривают, а вот к другим народам питают слабость.

– Звучит как гастрономические предпочтения.

– Дело твоё. Просто встань на нашу сторону. Диз – наш лучший человек. Возможно, будущий мэр. Без него тут будет туго. Да и войну развязывать не хочется. Мы можем одолеть этих зверьков. Закупорим норы, вытравим дымом. Даже убивать не придётся – просто выгоним. Островов тут много, найдут себе пристанище. Только зачем все это? Зачем насилие, если можно договориться?

Ник задумался. Его-то племя уничтожили. Стёрли, как какой-нибудь рисунок на пыльной поверхности. Хочет ли он такой же судьбы для похожих существ?

Но его опередила Софи:

– Сколько платите?

Мэр улыбнулся. Назвал сумму.

– Согласны, – кивнула девочка. И, повернувшись к Нику, сказала. – Вот видишь? А ты сомневался в этих людях.

* * *

Эф Запп вёл небольшую лодку сквозь скопления парящих камней. Иногда подходил так близко, что можно было коснуться рукой.

Он долго извинялся, когда узнал, что приключилось с Софи. "Вот ж блин, грозовые тучи! – твердил он себе в бороду. – Знал бы, одну не отправил, вместе бы пошли!".

Как бы то ни было, капитан согласился помочь. Во-первых, по просьбе мэра. Во-вторых, чтобы загладить оплошность. В-третьих, он знал Диза – того парня, которого пленили зверьки.

– Мы как-то исследовали Предел. Экспедиция финансировалась из самого Виндера. Ох, далеко же мы тогда забрались! Нескольких человек потеряли. Погибло бы больше, но Диз остальных спас. Рискуя жизнью, когда уже никто ни на что не надеялся. И вот, сам попал в беду. Да ещё так близко от города!

Помимо Софи, Ника и капитана, в лодке сидели ещё двое. На вид – полные противоположности Эфа. Молчаливые, высокие, безбородые, с арбалетами наизготовку. Мурр в любом случае пойдёт один, эти парни лишь команда поддержки. Прикроют спину, защитят от дикой птицы, но основную проблему не решат.

Нику предстоит всё сделать самому.

"И как я на такое согласился? – думал он, вцепившись в деревянную скамейку. Капитан иной раз так резко поворачивал, что мурр едва удерживался на месте. – С чего я взял, что справлюсь? Я не дипломат, не герой, а теперь ещё и не маг. С интом было бы проще, а так...".

А потом сам же себе отвечал: "Ерунда. Я делаю это ради Софи. Пройдя так много, глупо бояться. Какие-то зверьки. Пфф!".

И всё же, хвост немного дрожал.

Капитан сделал круг над относительно крупным островом. Ник сразу понял, что это тот самый. Половина покрыта лесом, другая расчищена под посевы. Часть выгорела – это напоминало об уничтоженном доме. В центре острова возвышалось здание. Жилище фермера: двухэтажное, с тяжёлыми дверьми, крошечными окошками. Маленькая личная крепость.

Эф опустил лодку рядом с фермерской яхтой. Едва днище коснулось земли, из дома вышел хозяин. Перекинулся парой слов с капитаном, пожал руку бойцам, подмигнул Софи. И обратился к ушедшему в себя Нику.

– Что?

– Ты меня слышишь? Уверен, что такая работа тебе по силам?

Мурр задумался. Ведь не было ничего проще, чем сказать "нет". Сослаться на отсутствие инта, плохое самочувствие, нежелание быть героем или просто безо всяких объяснений помотать головой – мол, не пойду и всё. Спорить не станут. Тут, как заметил Ник, длинных разговоров не любят. Не может он, найдут другого. Проблем-то.

И всё же, что-то заставило его кивнуть:

– Да, уверен.

– Хорошо, тогда слушай. За сгоревшей кукурузой есть дерево. Растёт на краю обрыва, кривое такое. Оно там одно, ты сразу узнаешь. Так вот, под деревом выступают камни, по ним можно спуститься ниже. Ты, вродь, цепляться умеешь, не свалишься. Увидишь пещеру. Круглая такая нора. В ней и живут эти паразиты. Эх, сжёг бы их ко всем тварям Нижнего Мира! Но Диз...

– Вы уверены, что он ещё жив? – спросила Софи.

Фермер раскинул мясистые руки в стороны.

– Не знаю, малышка. Это и предстоит выяснить твоему другу.

Решили не медлить. Люди укрылись в доме, готовые, в случае чего, прикрыть Нику спину. А самого Ника оставили снаружи.

– Удачи, – сказал фермер. – И пусть земля под твоими ногами будет твёрдой.

Хорошее пожелание. Особенно когда живёшь на малюсеньком островке. Наверное, в шторм его шатает, как корабль в открытом небе. И не переворачивается вверх дном он только благодаря паутине лиан.

Ник преодолел выжженное поле. Пепел испачкал шкуру, остатки стеблей искололи ноги. Неприятно. И вот оно – кривое дерево. Мурр глянул вниз. Острова, лианы, парящие скалы и камни. Далеко под всем этим – Нижний Мир, такой же, как и везде. Только с пёстрой тенью от Западного Предела.

Мурр перевёл взгляд на спуск. Несколько осторожных прыжков, и он оказался возле входа.

Такие пещеры были и на его острове. Только в них никто не жил – разве что птицы, донные крабы и всякое прочее зверьё. Мурры же предпочитали солнце и свежий воздух. Вздохнув, он шагнул внутрь.

Проход широкий. Может войти и взрослый человек, правда, слегка пригнувшись. Пахло звериной норой. Шерсть, зёрна, травы и что-то, ассоциирующееся больше с животными, чем с людьми. Никакой грязи, всё чисто и ухоженно. Никаких птиц, крабов или другой неразумной живности.

Но где же эти существа?

Ник зашёл уже далеко. Тоннель сделал несколько поворотов, стемнело. Лишь благодаря ночному зрению, мурр не натыкался на стены. Однако хозяев пока не видел.

– Стой! – раздалось сбоку.

Ник замер. Осторожно обернулся, поднял руки.

Из тайных ниш в стенах вышли зверьки. Укрытия располагались таким образом, что со стороны входа их видно не было. Зато стражи прекрасно слышали каждый твой шаг. Зверьки были вооружены. Трое целились из луков, двое сжимали в лапках копья.

– Стой! Ты кто? Зачем пришёл? Ты враг?

Язык чужой, но смысл Ник уловил. Слова простые, плюс он обострил эмпатию. Вот только что сказать, чтобы они тоже поняли?

Ник потянулся к инту, совсем забыв, что его нет. Стражи среагировали на движение – стрелы и копья чуть ли не уткнулись его в шкуру. Мурр снова поднял руки.

Эти существа не выглядели опасными. В полтора раза ниже Ника, тощие, неуклюжие, с короткими хвостами и глуповато-крысиными мордами. С магией таких одолеет даже ребёнок.

Ник сказал:

– Диз. Мне нужен Диз. Человек, – и, вспомнив болтовню капитана, уточнил. – Диз Биркс. Кажется, так его зовут.

Зверьки о чём-то защебетали между собой. Ник не успел прочитать их чувства, как стражи приняли решение. "Вперёд!" – скомандовали они, ткнув мурра копьями.

"Ведут меня к главному" – решил Ник.

Он всё ещё соображал, как будет общаться с вожаком, не зная чужого языка. Ведь дипломатия – это, в основном, разговоры. Жестами многого не добьёшься.

Его привели в большую пещеру. Сырую, но не тёмную – свет исходил от светящихся грибов, ростом со взрослого человека. Вдоль стен шли ступени, как в амфитеатре, и на всех сидели зверьки. Ник уловил их любопытство: "Ого, новенький! Интересно!".

Центр пещеры занимало озеро. В неподвижной глади отражались грибы, стены и зверьки. На единственном полуострове – тот был обрывистый и довольно высокий – белела раковина. В ней, как на троне, сидел вождь.

– Так, так, так, – сказал он на человеческом языке. – К нам пожаловали гости.

Ник ощутил исходящую от зверька неприязнь. Боль, злость, ненависть. Махни тот скипетром, и мурра тотчас убьют.

– Преклоняюсь перед вашей мудростью, о верховный лидер, – Ник вежливо опустил голову, стараясь обходиться без резких движений. И вообще, он решил не испытывать судьбу. Его могут застрелить, это факт. На чужой территории нужно быть крайне доброжелательным. – Я пришёл к вам с одной ничтожной просьбой.

Вождь молчал. Ник не поднимал головы, но видел его в отражении. Старый, со слипшейся шерстью, тонким хвостом и круглым пузцом, он скалил зубы от раздражения. Казалось, правителю больно общаться с чужаком. Физически больно.

– Я пришёл узнать о судьбе Диза Биркса. Человека.

Лидер с минуту молчал. Зверьков в пещере становилось всё больше. Из боковых ходов появлялись новые, у некоторых в лапках было оружие. Вскоре не осталось свободного места, если не считать озера и полуострова вожака.

– Человек у нас. Он жив, мы держим его в заложниках. И будем держать до тех пор, пока его собратья не уберутся с острова.

Толпа одобрительно зашушукалась. Ник вдруг ощутил себя на Дне Взросления. Сотни глаз, испытание, старейшина. Только племя – чужое. Инта при себе нет. И одним позором не отделаешься – эти думать не станут, всадят с десяток стрел и дело с концом.

Мурр сглотнул.

– Я не знаю, согласится ли фермер уйти, – начал он осторожно. Послышались недовольные возгласы. – Да, увы, это не в моей власти – решать за других.

– Тогда зачем ты пришёл?

– Договориться. Вы ведь разумные существа. Можете найти компромисс. Я гляжу, вы питаетесь зёрнами, так? Допустим, фермер будет отдавать вам часть урожая, в обмен на пользование вашим островом. Или даст какие-нибудь людские штучки. У них много чего полезного. Луниумные механизмы. Всякая посуда, в которой можно хранить что угодно. Книжки. И... и...

Ник запнулся, а волна недовольства только нарастала.

– Торгаш! – сплюнул вождь. – Такой же, как этот Диз. Нам не нужно человеческое барахло.

– Скажите тогда, что вам нужно?

– Чтобы люди убрались прочь!

Ник нахмурился. Нет, он не дипломат. И никогда им не был. Здесь бы пригодился талант Софи. Уж кто-кто, а девочка убеждать умела. Нашла бы с вождём общий язык, отыскала бы тему для разговора. Ведь наверняка есть что-то, что его волнует.

Может, война? Мэр тогда сказал: не уйдут мирно, вытравим дымом. Что, если напереть на это? Конечно, тяжело угрожать, когда в тебя целятся десятки лучников, но попытаться стоит.

Ник уже открыл рот, как вождь его опередил:

– Что дальше, полосатый? Будешь пугать нас войной? Дымом, огнём, голодной смертью? Ха! Тогда ты ничуть не лучше этого Диза.

Вот тут мурр понял, что начинает терять терпение. Это уже ни в какие ворота! Он пошёл на переговоры не из корыстных побуждений. Да, деньги заплатят, но это не главное. Ник хотел помочь Софи. А ей нужны средства – до островка Молониуса на голом энтузиазме не доберёшься. Ник не прочь был спасти невинного человека – если Диз и вправду так хорош, как о нём говорят. И уж чего он совершенно не хотел, так это стоять тут, под прицелом глаз и луков, и выслушивать насмешки. Второго Дня Взросления ему не нужно!

Хохот, болтовня и щебетание вдруг прекратились. Зверьки даже дышать перестали. В возникшей тишине Ник отчётливо слышал, как где-то далеко капает вода.

А ещё он ощутил страх.

– Ты колдун! – произнёс вождь. – Маг...

Ник понял. Он так разозлился, что полоски на его шкуре покраснели от гнева. А эти зверьки по какой-то причине боялись волшебства. То ли суеверие такое, то ли преклонение – типа, грех причинять колдуну вред.

Мурр решил этим воспользоваться.

– Да, я – маг! – заявил он громко.

Сконцентрировался. Выплеснул гнев в воду – и гладь озера забурлила. Толпа ахнула. Самые трусливые начали протискиваться к выходам.

Тут Ник сообразил, как всё исправить. Это сработает даже без инта, ничего сложного в этом нет.

– Я знаю, почему вы не хотите договариваться, – сказал Ник. И поймал себя на мысли, что сейчас он победитель. Как Рэн на Дне Взросления. – Потому что вы страдаете. Потому что вам больно!

Вождь сжал скипетр, но ничего не ответил.

– Опустите луки! – скомандовал Ник. – Немедленно! А не то будет хуже!

Зверьки подчинились. С неохотой, с трясущимися хвостами и немеющими лапками, но подчинились. Мурр в один прыжок оказался на полуострове, рядом с правителем. Он возвышался над ним, как взрослый над ребёнком.

"Бедняга! – подумал Ник, глядя на испуганного вождя, корчащегося в раковине. – Мне жаль тебя! Ты просто немощный старик, страдающий язвой желудка. Все твои решения продиктованы болью. Она – истинный король этого племени, не ты".

И прикоснулся к животу зверька.

Это не трудно. Как-то Ник срастил сломанный хвост. Малыш из соседней деревни сам виноват – напросился играть с детьми постарше. Не рассчитал свои силы. И Нику, чтобы не получить выговор от взрослых – мол, тупица, не уследил за ребёнком – пришлось врачевать самому. Это оказалось не сложно. Не так, как выглядело со стороны.

Язва желудка – тоже пустяк. Ник помнил звучание здорового органа, мог выделить из него ритм поражённой зоны, а потом изменить на нормальный. С интом – вообще не проблема. Без – тоже возможно. Только требует больше усилий, сосредоточенности и мастерства. Но не зря же Ник практиковался у лекаря Мока. Не зря учился под наблюдением дедушки Гора. Не зря...

– Фух! – вырвалось у мурра, когда он закончил.

Пошатываясь, отступил в сторону. Под звуки тетивы – зверьки прицелились, но не рисковали стрелять, боясь попасть в вождя – сказал:

– Чувствуете? Нет, вы это чувствуете? Теперь боли нет!

В пещере повисло напряжение. Сейчас всё должно было решиться одним словом правителя. Ник надеялся на страх. Эти существа боятся магов. Даже если лидер прикажет атаковать, кто знает, скольких из них заберёт на тот свет этот колдун. А жить хотелось каждому.

Вождь встал. Осторожно потянулся, готовый в любое мгновение ощутить боль. Но боли не было. Язва исчезла.

– Маг! – воскликнул лидер, широко раскинув лапки, будто желая обнять Ника. – Маг! – Повторил он с радостью в голосе.

* * *

Дальше всё было просто.

Ник вывел Диза наружу. Грязного, уставшего, но живого. Сопроводил вместе с делегацией зверьков до фермерского дома. Предупредил напарников Эфа, что всё кончилось благополучно, и стрелять ни в кого не нужно. Чуть позже подошёл сам вождь. Ник присутствовал при переговорах, кивая, когда это требовалось. Да, он колдун. Да, он исцелил правителя. И не будет против, если тот помирится с человеком.

Фермер тоже смягчился. Видать, понял, что зверьки не такие уж плохие. И вообще, во многом похожи на людей, только маленькие.

Ближе к вечеру переговоры закончились. Ник был рад покинуть остров. И вздохнул с облегчением, когда лодка оторвалась от земли.

– Вот видишь, ты справился, – сказала Софи на обратном пути.

– Да, – пожал плечами Ник. – Было трудно, но я смог.

Немного помолчав, он спросил:

– Какие у нас планы? Ничего не поменялось?

– Ничего. Мы должны попасть к этому Молониусу, кем бы он ни был.

Мурр вздохнул.

– А так ли нам это надо? Пираты думают, ты погибла. Вряд ли ребёнок переживёт такой шторм. Считай, мы в безопасности. Можем вернуться в Республику и затеряться там. Можем остаться на Пределе. Империя сюда вряд ли сунется. Можем...

– Ник!

– Да?

– Пираты знают, что я жива.

– Ты так думаешь?

– Да. Помнишь, как я сбежала от них в первый раз? Я могла сгореть при пожаре, могла сверзиться в небо, могла умереть с голоду. Тем не менее, они нашли меня. Каким-то образом знали, что я вернусь в Вольтпорт.

Ник почесал подбородок.

– Да, странно. Такое ощущение, что они владеют талантом предвидения.

– Вот именно.

Мурр и девочка надолго замолчали. Начало темнеть, солнце исчезло то ли за горизонтом Нижнего Мира, то ли в наплывших на Предел тучах. Лодка достигла города уже в сумерках. А когда друзья входили в мэрию, улицы накрыл густой туман.

– Вот ваша награда, – градоначальник протянул девочке чек. – Предъявишь в любом республиканском банке. Только надо, чтобы с тобой был кто-нибудь взрослый.

– Ник взрослый.

Мэр кивнул.

– Уже решила, где остановишься? "Приют матушки Фиц" – не лучшее место для ребёнка. Если не приемлешь местные гостиницы, можем подыскать тебе комнатку в администрации. Да хоть в этом кабинете ночуй. Я попрошу стражников всё устроить.

Софи хотела что-то ответить. Но её опередил Диз. Он тоже был здесь. Самодовольный, улыбающийся – сидел в жёстком кресле, нога на ногу, и смотрел на девочку.

– Я думал пригласить их к себе. Всё же Ник – мой спаситель. Кто знает, сколько я бы провел среди этих, если бы не он.

И, всё так же улыбаясь, подмигнул мурру.

Нику Диз сразу не понравился. Уж больно холёный. Даже после нескольких дней плена – а ведь он сидел в тёмной норе, питался зёрнами и понятия не имел, отпустят его или нет. После того, как он привёл себя в порядок – самую малость – Диз преобразился в истинного красавчика. Светлые короткие волосы, голубые глаза, белоснежная улыбка. На таких западают женщины – решил Ник. Не то, чтобы он разбирался в человеческой красоте, просто при виде Диза у него возникали чёткие ассоциации с Рэном. Только Рэн был хорошим товарищем. Мог прийти на помощь, если понадобится.

Диз же... Ник пытался осмотреть его изнутри – мысли, чувства, эмоции – и натыкался всё на того же причёсанного красавчика. Если он и похож на Рэна, то только отрицательными качествами.

– Это так благородно, – сказала Софи.

Ник скрипнул зубами. Девочка если не влюбилась в Диза, то была настроена к нему очень положительно. Безо всякой эмпатии видно.

– Хорошо, – кивнул мэр. – Переночуете у Диза. Тем более, тут всего два квартала.

"Ты спятила?" – хотел спросить Ник, когда они вышли из кабинета. Но промолчал. Как бы противен ему ни был Диз, ночевать у этого чиновника будет всяко комфортнее, чем в тюрьме или под открытым небом. Тем более, что на улице начинался дождь.

На нижнем пролёте лестницы Диз вдруг сказал:

– Вы упоминали Молониуса. Там, в лодке.

– И что? – не выдержал Ник.

– А то, что я его знал. И, кажется, догадываюсь, кто направляет пиратов. У них, случаем, не Рэт Доггер главарь?

Глава четырнадцатая

Шли молча. Дождь превратился в ливень – при таком особо не поговоришь. Под ногами чавкала грязь, в примыкающих к главной улице проулках сгущалась тьма. Газовые фонари едва справлялись. Казалось, надави дождь сильнее, и они погаснут.

А вот небо имело странный оттенок. Половина чёрная, вторая – будто светится изнутри. "Планктон" – вспомнила Софи рассказы капитана. Она поправила непромокаемую кожаную куртку, заботясь не сколько о себе, сколько о спрятанных под ней деньгах и банковском чеке. Ник сидел на шее и терпеливо мок.

Дорога оказалась недолгой. Два квартала, дверь какой-то лавки, лестница на третий этаж. А там – уютная мансарда, поделённая на несколько комнат.

– Моя квартирка, – сказал Диз. – Проходите, устраивайтесь. Вон там – тазы с водой и полотенца. Можете привести себя в порядок. Если хотите есть...

Диз вошёл в крохотный уголок, служивший ему кухней. Открыл бутылку с молоком, понюхал, высунул язык от отвращения. Заглянул под крышку котелка, где, как предполагалось, была каша. Поковырял её пальцем. Закрыл.

– Я несколько дней провёл у этих сурикатов. Тут всё заплесневело в моё отсутствие.

В буфете нашлось печенье. Диз накрыл его на стол, вместе с сухарями и чёрствым хлебом. Поставил банку с орехами, рядом – приятно пахнущие сушёные ягоды. Воду набрал дождевую. Просто подержал кастрюлю за окном, пока она не наполнилась. И поставил на примус. "Сырую пить вредно, мало ли что тут в воздухе" – пояснил он.

Тем временем, Софи успела переодеться. Ей сразу приглянулся этот симпатичный чиновник, и в гостях у него девочка чувствовала себя как дома. Пока Ник фыркал, ворчал и отряхивался, как собака, она закрылась в небольшой комнатке, которую Диз использовал как шкаф. Сняла промокшую одежду, повесила на бельевую верёвку, протянутую из угла в угол. К счастью, деньги не пострадали. Чек тоже. Затем надела одну из дизовских рубашек из плотной ткани. Рукава пришлось закатать, зато низ доходил почти до колен и получалось что-то вроде свободного платья.

Было тут и зеркало. "Ну я и страшилище" – вынесла приговор Софи. Немного повозившись с расчёской, бросила это занятие. И отправилась исследовать квартиру.

Спальня её мало интересовала. Широкая аккуратно застеленная кровать. "Любопытно, скольких дамочек в месяц он сюда приводит?" – подумала Софи и закрыла дверь. А вот библиотека – другое дело. Целая комната была отведена под книги. Да ещё какие!

Многие из них Софи читала. Остальные тоже были знакомы. Тут стояли и тома Большой Республиканской Энциклопедии, и юридические справочники, и художественные произведения. Были различные пособия, дневники путешественников, сборники карт и даже тетради с рукописным текстом. И всё – в отличном состоянии. Да, у Софи имелся такой пунктик: она терпеть не могла, когда с книгами плохо обращались. У Диза же, несмотря на общий холостяцкий беспорядок, библиотека содержалась в чистоте. Недельный слой пыли – не в счёт.

– Если ты всё, можешь приходить, – раздалось из соседней комнаты. – Я приготовил кое-какой ужин!

Софи отлипла от томика "Опасные животные Предела". Поспешила в гостиную.

Диз сидел в потёртом кресле и набивал трубку. На чайном столике дымились кружки с отварами – Софи не знала, что это за травы и ягоды, но пахло вкусно. Ник устроился на высокой табуретке и что-то жевал. Гостеприимство чиновника не мешало ему сверлить Диза хмурым взглядом.

– Взяла мою рубашку? Нет-нет, я не против. Хоть насовсем забирай. Присаживайся, бери, что пожелаешь. Ужин скудный, но уж что есть. С утра зайдём в пекарню, накупим булочек. Давно их не ел.

Софи забралась с ногами во второе кресло. Взяла кружку, отпила горячий напиток. Вкусно. Печенье и сухари оказались тоже ничего, только слегка пресные.

В углу потрескивала крошечная печка, по крыше мансарды барабанил дождь. Было по-домашнему уютно. Софи вдруг поймала себя на мысли, что случилось то, чем её часто пугали. Она пошла за незнакомцем. За мужчиной. И оказалась у него дома.

Девочка посмотрела на Диза, попыхивающего трубкой. Нет, он не производил плохого впечатления. Не тот человек, который способен обидеть ребёнка. К тому же, мэр и капитан о нём отзывались очень лестно. Да и Ник рядом – если что, вмешается. В общем, Софи не чувствовала себя в опасности. Скорее – наоборот.

"Это лучше, чем каюта корабля или клетка в трюме" – решила она.

Ну и последний аргумент. Софи – ребёнок. Девочка, только-только вступившая в подростковый возраст. С кривыми ногами, нелепой причёской и чудовищной близорукостью. Кому такая интересна? Уж явно не обаятельному искателю приключений и далеко не последнему человеку в городе.

В углу стоял мольберт с незавершённой любительской картиной. Изображена та же мансарда, только в окно бьёт солнечный свет, а в центре комнаты стоит девушка. Полуобнажённая и очень красивая.

Софи вздохнула.

– Малюю, когда время выдаётся, – пояснил Диз. – Как видишь, до совершенства пахать и пахать.

Он выпустил большое облако ароматного дыма. И снова затянулся. Софи взяла ещё печенья – они, конечно, пообедали у фермера, но это было давно – и запила чаем.

А вот Ник сидел как на иголках. Распушился, нахмурился, морщил нос от не такого уж и плохого дыма.

– Поговорим сегодня или вы слишком устали? – спросил Диз.

– О чём это вы?

– О ваших дальнейших планах.

Мурр сложил лапки на груди.

– Они вас не касаются.

– Ну почему же? Я знал Молониуса лично. Не так хорошо, как здешнего мэра, но всё-таки. Когда-то я служил в гвардии Звёздного Королевства и мы нередко пересекались в коридорах Дворца Мудрости.

– Имперец! – буркнул Ник под нос.

Софи вдруг стало неловко. Диз приютил их, дал кров и еду, а мурр так себя ведёт. Всем своим видом показывает неуважение.

Но Диза это ничуть не смутило:

– Нет, малыш, в те времена Империи не существовало. И Рэт Доггер, мой тогдашний сослуживец, был ещё нормальным парнем. Не то, что сейчас. Я его лет десять не видел, но если верить слухам... Впрочем, давайте обо всём по порядку. Кто вы, откуда и зачем вам потребовался старик Молониус?

Ник ощетинился. Он явно не доверял Дизу. А Софи...

Девочка вдруг поняла – впервые со смерти дяди она чувствует себя хорошо. Нет, она не забыла Майлза. И та рана в сердце никуда не исчезла. Просто сейчас всё встало на свои места. Есть взрослый человек, которому она небезразлична. И этот человек в курсе про охоту за ней.

Софи отхлебнула ещё чаю. Большая кружка была наполовину пуста.

И рассказала Дизу всё.

* * *

Ник почти не вмешивался. Ему не нравилось, что Софи откровенничает с этим типом, но он молчал. Лишь пару раз встрял с уточнениями.

Что его беспокоило?

Вряд ли Диз навредит девочке. Слишком уж "герой". Будь Софи лет на пять постарше, он затащил бы её в постель. Ник в этом не сомневался. К счастью, подобных намерений от Диза не чувствовалось. Как и желания ограбить.

Даже если такие возникнут, Ник сможет постоять за подругу. Да, сможет. Уставший, грязный, промокший и без инта – это не столь важно. После победы над вождём племени казалось, нет ничего невозможного. Получилось там, получится и здесь.

Ник чихнул. Гнилые фрукты! Неужели этот тип не может не дымить?

Мурр потёр нос. Полчаса в таком смоге, и конец его способности чуять запахи.

– Я спросила: "Сколько?". Мэр назвал сумму. Тогда я поняла, что мы вмешаемся. Что было дальше вы знаете.

– То есть, ты согласилась только из-за денег?

– Ой!

Диз улыбнулся.

– Ладно, не смущайся. Я всё равно как-нибудь бы выкрутился.

Софи заёрзала в кресле. Её щёки пылали.

– Видите ли, нам очень нужны деньги, – начала оправдываться она. – Мы без корабля, совсем одни, и нам как-то надо добраться до того островка... и...

– Не кори себя, – отмахнулся Диз. – Я знал людей, которые делали омерзительнейшие поступки из чистого альтруизма. В собственных глазах они вершили добро. Знал и корыстных сволочей, которые работали исключительно за деньги. И творили хорошие дела. Всякое бывает.

Он снова затянулся. Выпустил облако дыма – чернее и больше предыдущих. Ник снова чихнул. Нос заложило, и пришлось напевать замысловатую мелодию для фильтрации воздуха.

– Можно взглянуть на тот кулон?

– Конечно!

Мурр хотел возразить, но не успел. Колдовать без инта было трудно, и всё внимание уходило на очистку от дыма.

– Похож на настоящий, – сказал Диз, вертя в руках драгоценность. – Я, конечно, не эксперт, тут нужен ювелир со стажем, но...

– Он не продаётся, – встрял Ник.

– Естественно, – кивнул Диз. – Это королевская вещица. Очень дорогая. Даже боюсь представить, какую цену могут заплатить на чёрном рынке.

Он вернул предмет девочке. Та надела его на шею и спрятала под рубашку.

– Это на крайний случай, – сказала Софи. – Я надеюсь, мне хватит имеющихся денег, чтобы купить лодку. Или нанять. Я плохо... вернее, совсем не умею управлять кораблями. Наверное, попрошу какого-нибудь гарпунщика или капитана в отставке...

– В этом нет нужды. Я сам доставлю тебя к тому островку.

– Правда?

Тут Ник понял – что-то нечисто с этим Дизом. Какой ему резон помогать Софи? Денег это не принесёт, славы тоже.

Мурр вслушался в чувства мужчины. Искреннее желание помочь превалировало. Но некоторые люди могут скрывать свои намерения. Даже самих себя обманывать, чтобы совесть потом не мучила.

– У вас-то какой интерес? – спросил Ник.

Диз стал загибать пальцы:

– Первое. Я сам давно хочу найти мага. Не видел его больше одиннадцати лет, со времён переворота. Второе. Я знаю, где искать остров. Однажды я проплывал над ним, помню его размеры, очертания и примерные координаты. Если бы в тот момент я знал, что там скрывается Молониус... Третье. Я поклялся в верности Звёздному Королевству и идеям Чарльза Минга. И готов защищать их ценой жизни.

– Думаете, маг поможет? – Софи покачала головой.

Ник добавил:

– Если бы он хотел, то давно бы вмешался.

– Верно, верно. Просто есть одна мысль. Надежда. Слабая, призрачная, на первый взгляд и вовсе смешная. Я тоже не до конца уверен. Но сейчас, когда я выслушал твою историю, Софи... думаю, шансы возрастают в разы.

– Вы о чём?

Диз отложил трубку в сторону и выпил сразу полкружки чая. Посмотрел в окно. Устало потянулся в кресле.

– Как вы знаете, у короля не осталось наследников. Первый сын погиб в пять лет. При странных обстоятельствах, да. Но, скорее всего, Шэсск тут не замешан. Он втёрся в доверие позже, когда королева стала болеть. Ящер был неплохим целителем, экспертом по травам. И его микстуры помогали. Во всяком случае, так говорят. Я был лишь простым гвардейцем, и мало что видел. Впрочем, ощущение, что дворец опутывает какая-то непонятная сеть интриг, у меня возникало.

– И вы ничего не сделали, – фыркнул Ник.

– А что тут сделаешь? Король не будет слушать рядового гвардейца, для этого у него есть советники. К тому же, он был убит горем. Сын погиб, жена болеет, отношения с братом натянутые. Один только Шэсск его понимает. И, кажется, знает, как помочь.

– Странно всё это, – засомневалась Софи. – Ящеры всегда славились подлостью. Они и торговцы-то нечестные, а уж когда дорвутся до власти... неужели король был такой дурак, что ничего не видел?

Диз кисло улыбнулся.

– Когда твоя жена не может забеременеть и ты в отчаянии бьёшься головой об стену – тут на что хочешь глаза закроешь.

– Стоп, она же умерла при родах?

– Да, Шэсск сделал чудо, как считал король. И они смогли зачать ребёнка. А потом случился переворот – брат убил короля и захватил трон. Позже Шэсск казнил его за измену, а всех наследников истребил поодиночке.

– Бред какой-то, – не выдержал Ник. – Как какой-то ящер с улицы стал наместником? У них не нашлось кандидатуры получше? Почему восстал брат? Мне Софи рассказывала, что за последние много веков в Звёздном Королевстве не случалось переворотов. Всё было тихо-мирно. И главное, что делал Молониус? Он же маг! Мог бы остановить всё это безобразие.

Диз вздохнул.

– Вот поэтому я и хочу его найти. Очень запутанная история. Подозреваю, что Шэсск виновен почти во всём. Министров он подкупил или запугал – чтобы те выдвинули его в наместники. Поставил своих людей на ключевых постах. Брата, скорее всего, тоже он надоумил. Либо наобещал золотые горы, либо сыграл на детской обиде, либо просто не оставил выбора. Честно, не знаю. А что касается Молониуса, то при появлении при дворе Шэсска, тот отошёл на второй план. Он не смог вылечить королеву, между ним и ящером началась скрытая вражда, и королю пришлось выбирать. Он выбрал Шэсска.

Софи зевнула. Потёрла слипающиеся глаза.

– Вижу, ты устала.

– Нет-нет, ничуть.

– Устала, не спорь. Поэтому я сейчас закончу. Осталось немного.

Ник отыскал настенные часы, но те несколько дней никто не заводил, и они стояли. По ощущениям, время приближалось к полуночи.

– Я помню разговоры акушерок, – сказал Диз. – Я как раз стоял на страже палаты, где рожала королева. В ту самую ночь, когда случился переворот. Роды принимал лично Молониус. Король хотел пустить Шэсска или кого-нибудь из ящеров – ими, в тот момент, уже весь дворец кишел – но маг не позволил. Убедил, что человеческого ребёнка должен принимать человек. Так вот, королева умерла. Молониус исчез. На него свалили все беды. А я слышал, о чём говорили те, кто присутствовал при родах. Что он спас ребёнка.

Софи покачала головой:

– Вряд ли. Я читала статью, где хорошо рассуждали по поводу логики наместника. Там говорилось, что ему были выгодны такие слухи. Что, мол, он поправит, но недолго. Ведь ребёнок жив и вот-вот найдётся. А люди верили, соглашаясь терпеть его власть, которая всё крепла и крепла. Хорошая статья, кстати. Вот только не помню, в каком журнале...

– Всё верно, – кивнул Диз. – Сейчас он вполне окреп и не нуждается в таких слухах. Только я говорю не о слухах, а о том, что слышал лично. Из первых рук.

– И вы считаете, что ребёнок у Молониуса?

– Я считаю, что этот ребёнок – ты.

Ник фыркнул громче обычного, уже ничуть не скрывая презрения.

Софи уронила кружку с чаем себе на колени. К счастью, он успел остыть, и девочка не обожглась.

– Не знаю, – сказала она после полудюжины извинений. – Как-то не сходится. Я республиканка, а мои родители были обычными инженерами. В архивах есть документы, подтверждающие моё рождение, я сама видела. Искала сведения о родителях и наткнулась.

– Ага, – согласился Ник. – Бред бредом. С таким же успехом, королевским ребёнком могу быть я.

Диз дождался, пока возражения иссякнут. После чего продолжил:

– Я тоже сомневаюсь. Но очень многое сходится.

– Например?

– Тебе сколько? Одиннадцать? Переворот случился чуть больше одиннадцати лет назад. Дату рождения изменили, чтобы запутать следы. Документы подделали. Будь я на месте Молониуса, тоже спрятал бы ребёнка где-нибудь в Республике, докуда не дотянутся лапы ящеров. Он не знал, на сколько затянется правление Шэсска. Год, два, пять, десять.

– Ну не знаю...

– Дальше. Твой дядя знал, где искать мага. Наверное, единственный человек на всех Осколках Луны, кто знал. Повторяю: ни я, ни кто-либо из Дворца – никто и понятия не имел, куда делся Молониус. Королевский кулон, опять же. Он настоящий. Я видел такой же у королевы. Может, это он и есть. Как подарок от матери дочери.

Софи опять вынула драгоценность. С задумчивостью повертела в руках, будто пытаясь найти тайный знак или зашифрованное послание.

А у Ника зачесались кулаки. Он в который раз пожалел, что потерял инт. Сейчас бы врезать этому проходимцу! Нечего пудрить Софи мозги. Может, с другими женщинами такое и прокатывает – они тают, превращаются в податливую глину, из которой, лепи что хочешь – но Софи у нас умная девочка. У неё только один недостаток – мелкая слишком. Неопытная. В чтении и науках ей нет равных, но в умении отличить выдумку от реальности, увы, она проигрывает даже Нику.

Надо же – принцесса! И как такое можно нафантазировать?

– Что-то тут не сходится, – девочка с сомнением посмотрела на Диза. – В Звёздном Городе, на Семиконечной площади, есть такая штука... знаете, на которую нужно встать, чтобы появился магический вихрь? Но только если ты – истинный наследник трона.

– Верно, – кивнул Диз. – Трибуна Справедливости.

– Пусть так. Почему Молониус не забрался на неё с ребёнком в руках? Ну, чтобы все видели, что это не какой-то там младенец, а сын короля и королевы? И... – Софи на секунду задумалась, – допустим, это я. Я – тот ребёнок. И пираты охотятся за мной именно по этой причине. Зачем я им живая? Ведь они могли убить меня уже раз двадцать! Что-то тут не так.

Диз отложил трубку в сторону. Встал, подбросил дров в печку. Вороша угли, не глядя девочке в глаза, он постарался ответить на все её вопросы:

– Я тоже думал над этим. Во-первых, на Семиконечной площади должны быть люди. Если никто не увидит звёздный вихрь, кто узнает, что ребёнок жив? Обычно монархи взбирались на Трибуну во время праздников. Чтобы как можно больше людей на них смотрело.

Он встал. Потянулся, разминая поясницу. Вернулся в кресло.

– Даже если вся страна увидит ребёнка, это ещё полдела. Только что родившийся младенец не может править королевством. Нужен регент. Думаю, Молониус первое время скрывался поблизости. Наблюдал. Надеялся на брата короля. Что тот справится с ящерами, прогонит их из Дворца. Но "заговор" очень быстро раскрыли, брата казнили, и возвращать ребёнка стало некому.

– Министры? Всякие знатные лорды, графья, правители других шести королевств? – Софи перечисляла все эти варианты с некоторым отвращением, будто говорила о земляных червях. – Как насчёт них?

Диз пожал плечами.

– Боюсь, Шэсск уже прочно засел во дворце. Верни маг ребёнка, регентом стал бы он. Сама понимаешь, чем бы всё кончилось.

– Угу.

– Что касается пиратов... Я вижу тут два варианта. Первый – шантаж. Рэт Доггер, сколько я его знаю, всегда стремился к власти. Быть простым гвардейцем ему радости не доставляло. Капитаном пиратов – уже лучше. Советником короля – вообще хорошо. Скорее всего, он хочет выторговать у Шэсска место поближе к трону. В обмен на твою голову. Если, конечно, ящер не желает возвращения принцессы и собственного изгнания.

– А второй?

– Ему нужна твоя кровь.

– Что?

– Есть такой человек во Дворце – Зоах. Колдун, бывший ученик Молониуса. Надменный тип. Он мог найти способ взять силу из твоей крови... ту силу, которая вызывает свечение на Трибуне Справедливости – и передать её кому-то другому. Себе, например. Вряд ли, конечно – Зоах скрытный, любит оставаться в тени. Скорее всего, кому-то ещё. Тому же Рэту Доггеру.

Софи задумалась.

– Странно всё это, – произнесла она. – Монархи, колдуны, наследники...

– Зато отлично объясняет, почему пираты знали, где тебя искать. Допускаю, что Зоах хорош в предвидении. Я слышал их беседу с Молониусом, ещё тогда, при короле. Столько лет не вспоминал, а сейчас вдруг всплыло перед глазами. Учитель хвалил Зоаха. Говорил, ты в этом деле мастер, пойдёшь дальше остальных.

– И что будем делать? – спросила Софи зевая.

– Сейчас – спать. Время позднее, а всех нас был трудный день. Я прав, Ник?

Мурр тоже клевал носом. Пытался концентрироваться, поддерживать отвращение к Дизу, но усталость брала своё. И если поначалу у него были мысли не спать всю ночь – стоять на страже, беречь Софи от посягательств этого человека – то теперь они куда-то растворились. Ничего ей не угрожает. А Диз не чудовище. Да, неприятный тип. Самовлюблённый болтун, вешающий девочкам лапшу на уши. Но не злодей.

Ник угрюмо промолчал.

– А завтра? – спросила Софи.

– Завтра? Раз мы коллективно решили, что нам нужен Молониус, значит, займёмся этим вопросом. Или у тебя есть другие предложения?

Глава пятнадцатая

Уснула Софи почти сразу. Легла на кушетку, закрыла глаза – и провалилась в темноту. Ник был рядом и что-то нудил об опасности, девчачьих мечтах, странных намерениях Диза и прочей бессвязной ерунде. Софи бы с ним поспорила, но дождь стучал по крыше так умиротворяюще...

Утром Софи долго лежала на спине, глядя в покатый потолок. Мурр дрых рядом, по-смешному скрючив лапки.

Вчерашний разговор казался туманным сном. А может ей и правда всё приснилось? Софи нащупала дядин кулон. Нет, не приснилось. Диз на самом деле говорил всё это.

Вот только стоит ли ему верить?

Софи перебирала в уме варианты. Он может ошибаться. Слишком много совпадений, но шанс на ошибку всё ещё остаётся. Диз может врать намеренно. Например, чтобы заманить девочку в открытое небо и сбросить вниз, отобрав деньги и драгоценности. Нет, Софи в такое не верила. Это Ник ей наплёл перед сном. Паранойя у него что ли? Если Диз и врёт, то по какой-то другой причине.

Может, ему надоела работа в мэрии и хочется приключений? Тоже вряд ли. Это не Вольтпорт, тут с бюрократами проблем нет, а хочешь приключений – просто выйди за ворота, и они сами тебя найдут. Диз только вчера спасся из плена.

Чем дольше Софи об этом думала, тем больше убеждалась – её новый друг не лжёт. И единственный способ расставить всё по местам – найти Молониуса.

– Ник!

– Что? – отозвался он сквозь сон.

– Ник, что твоё чутьё говорит о Дизе?

– Он жулик.

– Я серьёзно. Моё чутьё велит доверять ему на сто процентов. А твоё? Ты заметил что-то странное в его мыслях, Ник?

Мурр задумался. Даже почти проснулся.

– Нет, но...

– Этого достаточно.

И, не дав Нику вставить ни единого возражения, поднялась с кушетки.

* * *

День ушёл на сборы. Диз, как и обещал, накупил вкуснейших булочек в пекарне за углом. Поставив на стол целую корзину – ещё горячих, ароматных – он отправился решать свои дела в администрации.

– Диз, вы это серьёзно? – остановила его Софи перед дверью.

– Что именно, малыш?

– Уходите с поста, чтобы... чтобы помочь мне попасть к Молониусу?

Чиновник на секунду замолчал, подбирая слова.

– Это важно. Куда важнее всех местных проблем вместе взятых. Софи, я слишком люблю Звёздное Королевство, чтобы отказать ему в помощи, когда появляется такой шанс. Возможно, ты не тот ребёнок. Я допускаю такое. Тогда мне просто нужно увидеть мага. О многом его расспросить. Может, подтолкнуть к действиям. Ты говорила, на Вольтпорт напали; отношения между странами накаляются. Так и до войны дойдёт. А я не хочу этого.

Он наградил Софи грустной улыбкой. И в следующую же секунду вышел за дверь.

Поначалу она думала пойти вместе с Дизом. Но потом спросила – зачем? За окном слякоть, сырость и вязкий туман, временами переходящий в дождь. На мансарде же тепло и уютно. Плюс десятки нечитанных книг. Можно хоть неделю не вылезать.

Софи пыталась уйти с головой в чтение. Порой даже получалось. Но мысли всё время возвращались к Дизу, Молониусу, наследникам престола и предстоящему путешествию. Да ещё Ник бродил туда-сюда, не находя себе места. "Почитал бы что-нибудь!" – чуть не вырвалось у Софи. А потом она вспомнила, что Ник не умеет.

– С этим надо что-то делать, – вздохнула девочка после очередного ворчания мурра. Оно было длинным, несодержательным и нудным. – Иди сюда. Буду учить тебя грамоте.

С сожалением захлопнув толстенную энциклопедию, Софи отыскала книжку попроще. Жаль, у Диза не нашлось ничего детского. Пришлось обучать Ника по "Истории метательного оружия с древнейших времён до наших дней". Сложновато, зато картинки есть.

Сначала мурр брюзжал. Говорил, что это всё глупости, что у них полно дел поважнее. Потом тыкал пальцами в картинки и усмехался. "Праща? Лук и стрелы? Арбалет? Фи! Ничто не сравнится с обычным трехклавишным интом!". А потом втянулся. И оказался на удивление способным учеником. К вечеру запомнил половину алфавита, и даже мог читать простенькие предложения.

Едва стало темнеть, вернулся Диз. И объявил с порога:

– Ребята, нам невероятно повезло! Мы вылетаем завтра утром!

– Что? Вы так быстро уволились из администрации?

– Не уволился. Взял бессрочный отпуск. Но это не главное. Я нашёл лодку!

Софи неожиданно осознала, что её гложет. Не путешествие, не вероятность того, что она – принцесса, и за её кровью охотятся колдуны и пираты. Нет. Сюжет повторяется. Перед вылетом с дядей Майлзом тоже было несколько спокойных дней. Они провели их с Ником вдвоём. А потом Майлза убили.

Неужели, всё будет точно так же?

Девочка невольно представила такое развитие. Они вылетают – радостные, в предвкушении. Их атакуют пираты. Диз погибает, Ник сражается, но тоже погибает. А дальше – развилка. Либо ещё одно выживание в небе (скорее всего, последнее), либо плен у пиратов, после которого – смерть.

– Что с тобой, Софи? – Диз оторвал её от страшных мыслей. – У тебя лицо такое, будто ты чудовище увидела. Всё в порядке?

Софи отогнала ужасы.

– Да... То есть, нет. Диз, вы уверены в том, что делаете? У нас будет какое-нибудь оружие? Вдруг пираты вернутся? А погода? Снаружи такой туман, что ходить-то страшно, не то что летать. Любая каменюка, и в лодке – дыра. Или...

– Успокойся, – Диз бросил сумку с вещами в кресло, сам сел в соседнее. – Погода нормальная. Можно сказать, хорошая. Ты бы видела, что тут творится зимой, в сезон штормов. Ха! К тому же, завтра туман развеется, не переживай.

– Откуда вы знаете?

– У Рейна отличное чувство погоды. Может предсказать шторм дней за десять и не ошибётся.

Ник оторвался от книги:

– Кто такой этот Рейн?

– Мой старый друг. Рейн Колт. Крылочеловек, странствующий торговец, владелец корабля, на котором мы завтра отправимся в путь. Когда в Звёздном Городе начались репрессии и полетели головы, я понял, что мне, с моими взглядами, пора удирать. Рейн был первым, с кем я подружился. Мы несколько лет путешествовали по Осколкам, торговали всякой всячиной. Пока наши пути не разошлись.

Ник нахмурился:

– Ему можно доверять?

– Ник! – Софи пихнула его в бок. – Это невежливо!

– Да нет, всё правильно, – возразил Диз. – Твой друг сомневается, и это хорошо. На вашем месте я бы тоже подозревал каждого встречного.

– Так можно или нет?

Мужчина рассмеялся. Не вставая с кресла потянулся к коллекции трубок. Взял одну, принялся набивать.

– Можно. Конечно можно. Крылолюди – свободолюбивый народ. Терпеть не могут подчинение в любом его виде. Рабство, диктатуру, тиранию. Даже к государственному строю относятся с презрением, считая его завуалированным невольничеством. Так что не бойся, пиратам он вас не выдаст.

Софи кивнула:

– Да, Ник, я про них читала. Они примерно как вы, мурры, живут племенами, вдали от людей. Правят у них мудрейшие, а честь, отвага и достоинство не считаются пустыми словами, – она повернулась к Дизу. – Повезло вам с друзьями.

– С вами мне тоже повезло, – ответил тот, выпуская первое облако дыма. – Как повезло наткнуться на Рейна в порту. Он только вчера прилетел. Хотел сбыть кое-какой товар, да помотаться по фронтиру, пока сезон, и погода хорошая. Может, найти что-то стоящее. Но я объяснил ему, в чём дело, и Рейн согласился помочь. Так что завтра вылетаем.

Ник опять принялся чихать. Наверное, специально, чтобы ещё раз показать своё презрение Дизу. Ну и грубиян! А вот Софи дым нравился. Это был какой-то особенный табак, не тот, каким несло из дешёвых трактиров, где собирались матросы и гарпунщики. Может, сорт другой, а может, дело в примесях.

Софи даже хотела сама попробовать. Попросить у Диза трубку, набить её, хорошенько затянуться – как заправский небоплаватель. Но её вдруг охватила непонятная скромность. Просить что-то у Диза сверх того, что он и так даёт – это казалось чем-то неправильным.

– Всё будет в порядке, Софи. Крылолюди отлично чувствуют небо, лодка у Рейна великолепная, скоростная. Так что не волнуйся. Пираты нас не догонят. Через несколько дней будем у Молониуса.

* * *

Диз не ошибся. Туман развеялся к восходу солнца. На небе – ни облачка. Только вездесущие острова, скалы и камни, опутанные сетью лиан.

Стартовали вскоре после рассвета. За несколько часов вышли из лабиринта Западного Предела, оказавшись в открытом небе. Чистом. Кое-где из Нижнего Мира поднимались тучи, но они были ещё далеко, и ничто не закрывало горизонт. Софи попыталась разглядеть Осколки Луны, но безрезультатно. Солнце вставало на востоке – прямо по курсу – и слепило не хуже концентрированного луниума. Да и расстояние было огромным. Материки находились за линией горизонта, за плавным изгибом Нижнего Мира.

Про корабль Диз тоже не ошибся. Обтекаемой формы, похожий на острую каплю, он мало чем напоминал корабли людей. По скорости – тоже. Они едва покинули Западный Предел, а лодка птицечеловека разогналась до свиста в ушах. Софи впервые ощутила, что воздух может быть вязким. Кожаная куртка немного спасала, а вот платью и волосам пришлось туго. Девочка чуть не потеряла очки.

– Идём в кабину! – крикнул Диз, указывая на заоваленную надстройку кокпита. – Рейн сейчас к нам присоединится.

Что касается самого крылочеловека (или птицечеловека, или летуна, как он сам себя называл), то тут мнение Софи отличалось от мнения Диза. Честно говоря, Рейн её пугал. Может быть, своим видом: заострёнными чертами лица, ярко-синими белками глаз, пернатыми крыльями за спиной. Может, своим поведением. Холодным, надменным, если не сказать, высокомерным. Говорил мало, смотрел будто свысока, сверля душу немигающим взглядом.

– Это не опасно? – спросила Софи, оказавшись внутри.

– Что не опасно?

– Разгоняться до таких скоростей? Эта лодка, она...

Слишком простая. Без человеческих наворотов, какая-то лёгкая, воздушная, словно сделанная из хрусталя. А хрусталь – так себе материал. Любой камень, любая птица, и конец лодчонке.

– Хрупкая? – Диз широко улыбнулся. – Ну, если только на вид. Ты же наверняка читала про летунов, про их древнюю историю.

– Да, читала. Но...

Но впервые оказалась внутри их корабля. Логично.

– Знаешь, сколько бы Шэсск отдал за секрет такой лодки? Догадываешься? А ведь даже получи он её в свои лапы, то ничего не смог бы сделать. И республиканские инженеры не смогли бы. И под пытками тоже. А летунов не заставишь.

Софи согласилась:

– Они могут укрыться на своих островах – там, высоко в небе – и никто их никогда не достанет. Ни люди, ни, тем более, ящеры. Наши организмы не приспособлены для разряжённого воздуха.

– Не только поэтому. Они не терпят рабства. И лучше умрут, чем станут работать на тиранов.

Вошёл Рейн, и люди замолчали. У Софи мурашки по спине пробежали от его ледяного взгляда. Тем не менее, она решила быть вежливой:

– У вас хороший корабль.

– Я знаю.

И всё. Никаких "спасибо", "чувствуйте себя как дома" и прочего гостеприимства.

Рейн встал за штурвал – он и приборная панель были продублированы в кокпите – и устремил взор куда-то вдаль. Корабль набрал максимальную скорость и скользил по небу, как наконечник копья. Корпус слегка вибрировал. Наверное, в менее густой атмосфере корабль можно разогнать сильнее. Здесь тоже можно, только это небезопасно. Вибрации усилятся, что-нибудь треснет, отвалится...

От подобных мыслей Софи начинало тошнить. Она села на простую скамейку, стараясь не глядеть в окно и думать о чём-то постороннем.

После долгого, но не казавшегося неловким или затянутым, молчания, Диз сказал:

– Я так и не поблагодарил тебя, Рейн. За то, что согласился помочь нам.

– Не стоит, – ответил летун не оборачиваясь. После этого он долго ничего не произносил, и, казалось, разговор на этом закончился. Но ему было что сказать. – Я знаю, как дорого тебе Звёздное Королевство, Диз. И я знаю, что ты не послушаешь ни одного моего довода против.

– Например?

– Ты и сам прекрасно их знаешь. Что Звёздного Королевства больше нет. Что идеи Чарльза Минга слиты в Нижний Мир. Что даже сбросив Шэсска с трона, ты вряд ли остановишь машину завоеваний, насилия и лжи.

Диз сердито кашлянул.

– Ты слишком пессимистичен, Рейн. Прошло всего-то одиннадцать лет. Люди помнят прошлое. Помнят Звёздное Королевство, как и учение Минга. Просто надо показать им, что наследник жив, что есть за что бороться!

Птицечеловек издал ястребиный крик. Что-то аналогичное людскому "Фи!". Софи невольно вжала голову в плечи.

– Ты знаешь моё отношение к этому, – сказал Рейн. – Ты возлагаешь свои надежды на какого-то ребёнка, за которого, как ты думаешь, люди будут сражаться и погибать. Не за свободу. За нового господина. В твоём случае – за госпожу. С таким же успехом можно дать её кровь Зоаху или тому пирату. Пусть станут новыми императорами. Люди не увидят разницы.

Диз потянулся было к трубке, но потом вспомнил, о чём предупреждал Софи и Ника ещё вчера – Рейн не терпит запаха табака. Он вздохнул – переубедить крылатого друга Диз даже не надеялся.

– Софи воспитана. Ходила в лучшую школу Вольтпорта. Молониус не первому встречному её отдал. Он предвидел будущее, велел Майлзу дать девочке лучшее образование, какое только возможно. По крайней мере, мне видится это так. Она не будет тираном.

– Не будет. Или будет. В общем-то, всё равно. Людей устраивает тиран. С погромами, войной, поборами, посадками и лживой идеологией. Шэсск идеально вписывается. Даже не спорь. Если бы это было не так, народ давно бы его сверг.

Диз покачал головой:

– Ты не понимаешь мышления людей. Они... то есть мы...

– Не так свободолюбивы?

Софи рискнула вмешаться. Не то, чтобы она так уж хотела становиться королевой, просто спор показался ей занятным.

– А почему обязательно монархия? Ведь есть и другие формы правления. Республика, например. Власть народа.

Птицечеловек расправил крылья. Широкие – от стены до стены. Затем сложил, не проронив ни пёрышка. Сказал:

– Чуть лучше. Но, увы, не получится. Жители бывшего Звёздного Королевства мирятся с тиранией. Они не готовы бороться с ней. Не готовы взять ответственность на себя.

– А если я им её дам? Ну, если... чисто теоретически... я – тот самый ребёнок, та пропавшая принцесса?

Диз смутился:

– Не говори глупости.

А Рейн лишь холодно ответил:

– Ни один диктатор, царь, король или тиран не даёт своему народу лишних свобод. А если даёт, то значит он дурак, и дни его сочтены.

Софи нахмурилась, пытаясь понять смысл. Рейн противоречит сам себе. Ведь он же против деспотии! Или летун имеет в виду что-то другое? Они просто недопоняли друг друга?

Девочка сказала:

– Я не о вседозволенности. Это, конечно же, глупо, законы должны быть. Я о праве на свободу. О том, что даровано нам с рождения. О том, что отнимают короли и тираны. Вы ведь сами за это выступаете, да? Или я что-то не понимаю?

Рейн Колт всё так же смотрел вперёд, на далёкий безоблачный горизонт. Штурвал лежал в его узловатых, как у птицы, кистях. Время от времени, он что-то переключал на приборной панели, не отрывая взора от неба. Будто оно – единственное, на что вообще стоило смотреть. А люди не достойны даже мимолётного взгляда.

После недолгого молчания он сказал:

– Я хочу, чтобы ты уяснила одну простую вещь. Право на свободу никому никем не даровано. Это субъективное понятие. Оно может быть прописано в законах твоей страны, тогда знай – оно написано кровью. Не дано кем-то свыше. Богами там или царями, нет. Оно отвоёвано твоими предками, простыми людьми, которые не желали мириться с деспотией.

– Но...

– Не спорь, девочка. Любая демократия, любая власть народа, начинается снизу. С людей. Не с правительства – любое правительство как раз стремится отнять побольше власти. Попробуешь насадить свободу сверху – потерпишь крах. Тебя просто сметут. Я видел такое.

Софи не знала, что ответить. Крылочеловек ошибался. Где-то в его словах был изъян, некая логическая ошибка, но вот так сходу найти её девочка не могла. Она воспитывалась немного на других учебниках.

Молчание длилось долго. Чтобы хоть как-то поставить точку, Софи сказала:

– И всё-таки, республика лучше монархии. Более гибкая форма правления.

Рейн Колт ответил:

– Для вас, людей – наверное. Вам трудно осознать, что любое государство – лишь способ загнать стадо в клетки. Ограничить со всех сторон, лишить независимого мышления. И всегда найдётся оправдание. Только одни будут называть это "неизбежным злом", а другие – единственно верным порядком вещей.

– Но...

– Ты думаешь, без государства жизнь невозможна? Я тебя разочарую. Летуны живут без него. Мурры живут без него. Люди тоже жили. Например, на Облачном острове – до возникновения Республики. Кое-где на Западном Пределе до сих пор так живут. Вольные искатели, свободные фермеры. Исчезни Республика, они никуда не денутся – продолжат выращивать урожай и собирать луниумную руду. Так что, суди сама.

– Но... всё равно же есть регулирующие законы. Да и местное самоуправление никто не отменял. У мурров есть старейшины, у летунов, наверняка, тоже...

Рейн Колт чуть кивнул:

– Есть. Без этого никуда. Но летуны не потерпят, если кто-то из них станет претендовать на власть. Их дело – делиться мудростью. Не править, в привычном вам понимании. Но мы – это мы. Летуны более осознанны, чем люди. Мы берём на себя ответственность с юных лет – в том числе и социальную – и не отдаём её никому другому. Будь то вождь, старейшина или назначенное народом лицо. Чуть что, и мы отстраняем самозванца. По-другому – никак.

Софи хотела спросить что-то ещё. Только тут вмешался Ник. Впервые, с момента, как он ступил на борт, мурр подал голос:

– Извините, но я кое-что не понимаю. Если вы так ненавидите государства, то зачем помогаете нам? Только потому что Диз вас попросил? По дружбе?

Рейн снова не обернулся. Он как будто ждал, что Ник заговорит.

– Не только. Да, Диз мой друг, я готов помочь ему. И мне, как ты заметил, безразличны людские страны. Мой народ существовал задолго до них, и ничего с ним не будет, если Республика и Империя вдруг исчезнут. Но я – торговец. Нам, представителям малых рас, уже закрыт доступ ко многим городам Большого Осколка Луны. Если начнётся война, то же может случиться и на Малом Осколке. Республиканский строй не такой прочный, как думает Софи. Он хорош в мирное время. Не в военное. При длительной осаде Республика либо утратит свои демократические черты, допустив к управлению диктатора, либо будет завоёвана Империей. Не спорьте. И то, и другое одинаково плохо для меня, как для торговца.

– Понятно, – кивнул Ник. И снова надолго замолчал.

Софи тоже замолчала. Только, в отличие от мурра, понятно ей не было. Взгляды Рейна резко отличались от её собственных. Слишком резко. И трудно сообразить, что в них отталкивало. Высокомерие по отношению к людям? Отрицание превосходства республиканского строя?

Позже, чтобы поставить-таки точку в своих намерениях, Рейн сказал:

– Мне нравится высказывание Чарльза Минга. Он, кстати, тоже был торговцем – этим он мне и близок. И эта фраза тоже близка: "относись к другим народам так же, как хочешь, чтобы они относились к твоему". А я хочу, чтобы люди желали летунам мира.

Глава шестнадцатая

За два с половиной дня путешествия ничего интересного не произошло. По крайней мере, для Ника. Софи с ним почти не разговаривала – всё свободное время проводила с Дизом. Влюбилась? Мурр пытался заглянуть в её чувства. Да, что-то такое проскальзывало. Вот только, любовь это женщины к мужчине или привязанность дочери к отцу, Ник не знал.

Диз ему не особо нравился. Слишком положительный. Как в поступках, так и в мыслях – не подкопаешься. Да ещё со своей бредовой идеей про Софи-принцессу. Что может быть глупее!

Рейн тоже доверия не вызывал. Каменная скала – вот с чем он ассоциировался у Ника. Такой же непреступный, молчаливый. Лицо суровое, мысли будто за толщей горной породы, а чувств словно и вовсе нет. Пару раз он встречался с мурром взглядом. И у Ника шерсть вставала дыбом. Примерно так хищная птица смотрит на свою добычу.

Три или четыре раза разгорались политические споры. Ник в человеческих делах разбирался слабо, государства (что Республика, что Империя) ему стали вдруг безразличны, но дискуссии он поддерживал. Даже сам пытался участвовать. Зачем? Наверное, чтобы отвлечь Софи от Диза – уж больно много времени они проводили вместе. Ник сам не знал, но другой мотивации он не видел.

А ещё, он много думал о будущем.

Что дальше? Допустим, они не найдут Молониуса. Или найдут его мёртвым. Или даже живым – но тот скажет, что Диз ошибся и никакая Софи не наследница. Что дальше?

Ещё несколько дней назад Ник был уверен – он останется с девочкой, что бы ни случилось. Но сейчас та словно о нём забыла. Это бесило. И чем больше Ник думал, тем отчётливее понимал: их пути скоро разойдутся. Софи останется с Дизом, а он сам...

Эх, был бы у него инт! Всё стало бы в десятки раз проще. Ведь что могут сделать люди опытному волшебнику? Да ничего. Разве что отравить светящимся вереском, но только если будут знать, где его искать и что он вообще существует. С маленькими размерами и способностью исчезать это маловероятно.

Нику вдруг захотелось поселиться на одном из Осколков Луны. Путешествовать из города в город, наблюдать за людьми, ночуя то в воздушных кораблях, то на тёплых чердаках, у печных труб, а то где-нибудь на деревьях. Еду достать не проблема, сдружиться с кем-нибудь – тоже нетрудно. И что он привязался к этой Софи?

В подобных размышлениях прошли два с половиной дня.

К середине третьего оказались на месте. Рейн остановил лодку, Диз целый час проторчал на палубе с секстантом в руках. Облачность возросла. Солнце, если и появлялось, то на минут на пять, а потом снова исчезало в плотных тучах.

– Это точно здесь? – спросил Ник, выглянув на палубу.

– Почти уверен, что да, – отозвался Диз. – Видишь скалы слева по борту? А вон те, справа вверху? Если облака немного рассеются, то будет виден большой остров прямо под нами.

– Тот самый?

– Вряд ли. Но мы уже близко.

Ник сомневался. Конечно, он заметил, что корабль вошёл на территорию архипелага – то тут, то там из туч просвечивали голые скалы, а от криков птиц и прочей небесной живности звенело в ушах. Но на поиски нужного островка уйдут дни.

Не то чтобы Ник желал поскорее отыскать Молониуса, скорее наоборот. Просто ему безумно надоело болтаться в небе. Хотелось ощутить под ногами как минимум землю. А лучше – ветку дерева.

Софи тоже вышла на палубу:

– Очень похоже на восточные острова. Такие же пустынные.

– А это они и есть, – сказал Диз.

– Правда? Неужели мы прошли мимо Осколков, а я даже не заметила?

Мужчина улыбнулся. Лёгкий ветерок ерошил его волосы, вокруг синих глаз появились морщины. Девочка давно была околдована чарами Диза, но именно эта улыбка добавила процентик-другой в общую копилку. И она влюбилась чуточку сильнее.

А вот Ника едва не вывернуло наизнанку.

– Быстро, да? – Диз безрезультатно пригладил волосы. – Я же говорил, что у Рейна отличный корабль. Мы обогнули материки с юга, по широкой дуге. Могли бы и с севера, но, во-первых, получилось бы дольше, а во-вторых, не хотелось пересекать торговые пути. На юг мало кто летает.

Софи задала ещё несколько вопросов. Завязался разговор – из тех, что бывает между поклонником и кумиром.

Ник решил, что ему это неинтересно. Вернулся в каюту, лёг на койку, свернувшись, как кошка. Попытался уснуть.

Не удалось. Он лежал долго, прыгая с одной мысли на другую, как с дерева на дерево. И ладно бы они уводили в сон. Ничего подобного. Мурр даже попробовал сконцентрироваться на дыхании, как учил дедушка Гор. Там, дома, это помогало – как избавиться от навязчивых идей, так и скорее уснуть.

Корабль дрогнул, плавно двинувшись вперёд. Наверное, Диз закончил с координатами. Сейчас начнутся поиски таинственного острова...

Решив, что забыться не удастся, Ник вернулся на палубу. Остальные уже были там. Рейн за штурвалом, Диз с подзорной трубой в руке, а Софи – как ребёнок, впервые оказавшийся на празднике. Девочка озиралась по сторонам, словно её окружали не тучи и парящие скалы, а абонементы в библиотеку и ещё не прочитанные книги.

Птицечеловек вел лодку очень осторожно. Островов тут было не так много, как на Западном Пределе, и занимали пространство они не так плотно, но риск налететь на какой-нибудь скрытый в тумане обломок скалы всегда был.

Они плавно снижались.

– Что конкретно мы ищем? – спросил Ник, чтобы разбавить молчание. – У острова есть какие-то особые приметы?

– Да, есть. Как видишь, все острова вокруг одинаковые. Просто голые скалы, с редкой растительностью и птичьими гнёздами. Даже те, что по размерам тянут на нормальный остров. Наш же будет отличаться. Для начала, он больше. Даже больше вон того, что наполовину скрыт в туче. Две трети его поверхности занимает лес, оставшуюся треть – город.

– А ещё там будет колокольня, – добавила Софи. – Дядя Майлз говорил, что маг живёт рядом.

Девочка вздохнула. От воспоминаний о погибшем опекуне нахлынула тоска. Ник стоял рядом и ощущал её шкурой. Даже обернулся, чтобы посмотреть на собственные полоски – не позеленели ли они.

Желая сменить тему, Ник спросил:

– А как получилось, что большой остров погрузился так глубоко? В нём истощились запасы руды луниума что ли?

– Неизвестно, – пожал плечами Диз.

– Я где-то читала, что это проклятье. Чушь, конечно, – Софи хмыкнула. – Мы до сих пор не до конца понимаем механику движения островов. Общую суть знаем, но в ней полно белых пятен.

– Увы, – согласился Диз.

– Ага. Жаль город. Хороший был, как я читала.

И дальше – в том же духе. Софи вспоминала книжные факты, Диз делился опытом – личным или чужим. Ник не вмешивался. Из вялого разговора он узнал, что несколько веков назад город был форпостом Звёздного Королевства в этих краях. В нескольких днях пути восточнее находились обитаемые острова. С ними поддерживали торговлю. Кое-где добывали луниумную руду и другие полезные ископаемые. В общем, город без дела не стоял.

Но лет двести назад, по какой-то до сих пор не выясненной причине, остров стал плавно погружаться. Думали, вообще в Нижний Мир уйдёт. Однако этого не случилось. Он опустился глубоко, даже задел чёрные вязкие тучи. А потом всплыл, но не до конца, а застряв где-то посередине. Люди давно его покинули, всё живое там умерло, и заселять его вновь не имело смысла.

Ник на собственной шкуре ощутил, почему.

Жара. Духота. Плотный воздух, будто насыщенный пылью. И чем ниже спускался корабль, тем тяжелее становилось дышать. Солнце куда-то исчезло: даже когда тучи над головой рассеивались, оставалась грязная дымка.

– Никто ещё не задыхается? – спросил Рейн, глядя на приборы. – Нет? Я думаю, мы можем опуститься ещё немного, прежде чем самый слабый из нас потеряет сознание.

– Да всё нормально, – сдавленно ответила Софи.

Диз посмотрел на неё с отцовской обеспокоенностью:

– Если что, прячься в каюте. Она герметична. Вернее, её можно сделать такой. Никто не заставляет тебя терпеть всю эту баню.

Девочка помотала головой. Лицо у неё покраснело, на лбу выступил пот, но, в целом, она держалась. Диз сказал:

– Да, давненько я не падал так низко. Забыл уже, каково это, – он протёр взмокшее лицо. – У меня были кое-какие опасения. Что пираты, под руководством предсказателя-Зоаха вычислят остров, устроят засаду. Теперь я понимаю, что они напрасны. Нет, не стоит недооценивать Доггера, он и не в такой ад полезет, если награда высока. Я, скорее, об его команде – обычных матросах.

Рейн, которому если и было жарко, то он не подавал виду, лишь холодно ответил:

– Пусть только попробуют. Сами потом пожалеют.

Ник уловил, на чём птицечеловек сконцентрировал мысли. Посмотрел. На поясе летуна висела гладкая металлическая штуковина. Что-то похожее на... Ник не смог подобрать аналогии. Нечто удобное, легко ложащееся в руку, мощное... Оружие. Технология крылолюдей, до которой человеку ещё развиваться и развиваться. Из той же серии, что и лодка.

Мурр не стал задерживаться на этой мысли. Жара. Всё внимание уходило на несложную мелодию, дарующую чистый прохладный воздух. С итном было бы проще. Намного проще – справился бы и ребёнок. Ник порадовался, что может колдовать хотя бы так. Иначе... нет, он не хотел бы дарить Софи мурра, запёкшегося в собственной шкуре. Плохой посмертный подарок.

А корабль всё снижался и снижался.

– Кажется, я его вижу, – произнёс Диз с некоторым усилием. Поднял трубу, навёл на цель. – Да, это он. Деревья, город... о, и колокольню видно!

Ник поймал слабое желание Софи: "Дай посмотреть!". Девочка даже протянула руку, но так ничего и не сказала. Небо давило слишком сильно.

Тем временем, Рейн направил корабль к острову. Им предстояло ещё немного спуститься, что казалось Нику самоубийством. Зато скорость набрали – небо прямо по курсу ясное, птиц давно уже нет (они же не дуры летать так низко) – разгоняйся сколько хочешь. Правда, от горячего воздуха, бьющего в лицо, облегчения никакого.

Ник всё же приложил усилия, подобрался к носу корабля. И посмотрел на остров.

Тот напоминал большой обугленный камень. Словно его поместили над гигантским костром и коптили недели две. Низ и бока чёрные. Поверхность походила на то сгоревшее кукурузное поле, которое Ник видел на Западном Пределе. Только в увеличенном масштабе. Лес – возможно, раньше он был величественным – теперь состоял из чёрных кривых огрызков. Город – просто нагромождение сожжённых домов, пепельный хаос.

Интересно, остров Ника сейчас выглядит так же?

Он отогнал неприятные мысли. И сконцентрировался на мелодии охлаждения.

Корабль подошёл ближе. Рейн плавно развернул его, направив сначала вдоль берега (пустынного, скалистого, бесконечно грязного от сажи), а потом, когда начались здания – к центру города, прямо к колокольне.

– Будьте бдительны, – сказал Рейн. – Я не рассчитываю на пиратов, но в этих домах могут скрываться глубинные чудовища.

Диз кивнул. Софи пробормотала что-то невнятное. Ник промолчал, хотя и чувствовал себя лучше. Лодка медленно скользила над пустынными улицами, и мурр разглядывал окружающий пейзаж.

Мёртвое. Всё мёртвое. Покрытые копотью стены, заваленные древним мусором мостовые, окна-провалы, с угольно-чёрными пещерами внутри – ничего живого. Никакого движения, никаких звуков. Птицы, насекомые, весёлые солнечные лучи и прохладный ветерок? Забудьте. Всё это осталось наверху, в мире живых. То дуновение воздуха, которое создавало движение лодки и которое поднимало пепельные облачка, когда Рейн пролетал вблизи крыш – оно лишь подчёркивало мёртвость этого мира.

– Не вижу никаких чудовищ, – подала голос Софи.

– Не вижу никакого мага, – отозвался Ник.

– Не вижу никаких причин для паники, – успокоил их Диз.

Хотя причины были. Вот она – колокольня. Такая же обугленная, как и всё вокруг. Кое-где стены обвалились, и можно было заглянуть внутрь. Но и там всё то же самое: мусор, пепел, копоть, сажа. На прилегающей к башне площади, на соседних улицах, в домах с обрушенной крышей или в чём-то, что когда-то было небольшим сквером – ничего. Ни следа. Если тут и жил человек, то передвигался он либо по воздуху, либо вообще не передвигался.

– Есть какие-нибудь мысли? – спросил Рейн, заходя на второй круг.

– В такой-то жаре... – Софи упорно тёрла виски, стараясь что-нибудь придумать. Свою кожаную куртку она давно сбросила на палубу, как змея шкуру.

Диз кашлянул. Он тоже избавился от верхней одежды, оставшись в одной рубашке, насквозь мокрой от пота.

– Один вариант. Сесть, пройтись по этим улицам, заглядывая в каждый дом. Если маг жил здесь, должны остаться следы. Может, подсказки – вдруг, он решил сменить место жительства.

– Что неудивительно, – Софи села на палубу. Взмокшая, раскрасневшаяся, готовая вот-вот потерять сознание.

– Даже если он... – Диз хотел сказать "умер", но решил не портить и без того угасающий оптимизм. Ник отлично видел его сомнения, готовые через пару часов перерасти в отчаяние. Пока ещё мужчина крепился. – Да, это единственный вариант, – сказал он сухо. – Рейн, опускай корабль. Вон там, в центре площади. Выходим на прогулку.

Софи то ли сказала, то ли простонала:

– Да, выходим. Отыщем этого мага.

– Нет, – возразил Диз. – Ты останешься внутри. Посмотри на себя: ты и сидишь-то с трудом.

– Нормально я сижу, – ответила девочка, ложась на палубу. – Сейчас, передохну немного, и пойдём искать этого...

Тут Нику пришла отличная идея.

– Стойте! – скомандовал он. Рейн прекратил снижение, зависнув в двух-трёх этажах от площади. Диз и Софи посмотрели на мурра. – Я ведь тоже маг! Совсем из головы вылетело, из-за этой жары – я же могу позвать его. Мысленно то есть! Понимаете?

Софи что-то пробормотала и закрыла глаза. Диз сказал: "Пробуй!" – и взял девочку на руки. Пошатываясь, понёс её внутрь, в каюту. Рейн двинулся следом – только он мог включить охлаждение, сделать помещение герметичным, и всё такое.

Ник выдохнул. В который раз сбился с мелодии, и плюнул – без инта всё равно невозможно колдовать две вещи одновременно. Его сразу же окутала жара, липкая, мерзкая, как тучи Нижнего Мира. Мурр впервые в жизни пожалел, что у него есть шерсть.

– Молониус! – сказал он вслух.

И дальше уже мысленно: "Молониус! Маг! Выйди, если ты на этом острове! Мы пришли за советом". Ник вспыхнул ярко, как маяк в ночном небе. Его бы услышал любой мурр, окажись таковой поблизости. Даже во сне, лихорадочном бреду или опьянении – услышал бы и отозвался.

Но маг не отвечал.

Понимая, что ещё несколько минут, и он тоже потеряет сознание, Ник усилил свечение. Одновременно с этим вслушивался. Сканировал – не весь остров, и даже не весь город, а только площадь и ближайшие здания.

"Молониус! У нас наследник Звёздного Престола – Софи Роллин!".

Ник опустил плечи. Тяжело дыша лег на бок. Возникло ощущение, что он не в своём теле, а шерсть пропитана вязкой болотной жижей. Жара только усиливалась.

И когда он уже почти провалился в беспамятство, пришёл ответ. Чёткий, ясный, как если бы маг находился рядом:

"Подождите немного, я сейчас выйду".

* * *

Вход в жилище мага оказался искусно спрятан в пристройке к башне. Глядя сверху, сбоку или даже с площади, мало кто догадался бы, что вот эта широченная дыра в стене, похожая на пещеру – прихожая его "апартаментов". А всё из-за полуобвалившейся крыши, гор обломков у входа и полного отсутствия каких-либо следов.

Лодка Рейна без труда вошла в дыру. Пролетела под перекошенной балкой, миновала груду кирпичей и оказалась в очищенном от мусора помещении. Седовласый старик исчез в чёрном дверном проёме. Именно он, минуту назад появившись из дыры, привлёк внимание Рейна.

Птицечеловек опустил корабль в углу зала. Рядом стояла ещё одна лодка: старая, с растрескавшейся краской и символикой Звёздного Королевства на боку.

– Мне кажется, или стало легче дышать? – спросил Диз.

– Магия, – ответил Ник. – Там, внутри, – он кивнул в сторону проёма, в который нырнул старик, – должно быть ещё прохладнее. Я слышу мелодию, но... немного странную. У нас по-другому играют.

– Не имеет значения. Пойду за Софи. Если там прохлада, ей нет смысла оставаться на корабле.

Ник не возражал. Вслед за Рейном он спустился на пол. Ещё раз поразился контрасту: там, снаружи, всё было чёрным, пыльным, грязным. Казалось, дотронься – и сам измажешься, да так, что три дня отмываться будешь. Тут же... нет, всё те же чёрные стены, чёрный пол, но чистый. Даже кучка обломков на границе двух залов чистая. Ясно – декоративная, маскировочная.

Старик вернулся. Немного приседая, раскачиваясь из стороны в сторону, как обезьяна, он противно засмеялся:

– Ке-ке-ке-ке... Эй, лунные детки, почему вы так копошитесь? Заходите внутрь, сладенькие. Ке-ке-ке-ке. Тут так жарко!

И снова пропал в темноте.

– Он всегда был таким странным? – спросил Ник у вернувшегося Диза.

– Я редко с ним сталкивался. Всякое, конечно, говорили, но...

Он почему-то замолчал на полуслове. Мурр сделал вывод:

– Значит, спятил от жары. Или от одиночества.

Рейн первым шагнул в тёмный проход. В полумраке белки его глаз светились ядовито-синим, словно внутри был луниум. Ник пошёл следом. Он хорошо видел в темноте, и не мог не заметить, что птицечеловек наготове – любая опасность, и он выхватит из кобуры своё странное оружие. Мысли его были предельно собраны, почти неслышимы. Диз с Софи на руках шёл сзади.

– Но колдовать он не разучился, – продолжил Ник. – Потрясающе витиеватая мелодия. Тут и защита, и охлаждение, и маскировка, и... нет, не могу разобрать, слишком сложно.

Никто не ответил. Тоннель уходил вниз, под поверхность. Через два-три изгиба появился непонятно откуда берущийся свет. Ни свечей, ни электрических ламп – словно сам воздух светился. Жара исчезла. Коридор стал шире, начали встречаться боковые ответвления. Некоторые полутёмные, забитые разным хламом. Другие вели в комнаты: с ветхими книжными стеллажами, с коллекцией пыльных колб, с кучей полусгнивших ящиков и так далее.

Два раза проходили мимо огромных ярко освещённых залов, заполненных... Ник даже остановился, чтобы убедиться, что ему не мерещится. Зелень, листья, деревья. Там, в тех залах – настоящий лес! Казалось, шагни, и окажешься дома, на родном острове. Слепящее солнце, разбавленное в кронах деревьев, щебет птиц, сочные фрукты и жужжащие насекомые.

Портал? Волшебная дверь в другую часть мира, на какой-нибудь отдалённый остров?

По структуре мелодии Ник понял – нет. Просто большая пещера, которую маг использует как оранжерею. Выращивает фрукты, например. А солнце, щебет птиц и прочее – всего лишь колдовство.

Ник не уставал удивляться мастерству Молониуса. Ведь чтобы создать подобное, требовалась невероятная игра. Целый оркестр опытных мурров, вроде дедушки Гора или Сеттерганна, мог бы сотворить нечто похожее. Но долго бы оно просуществовало? Ты можешь менять звучание реальности, да. Но не всегда эти изменения вечны. Срастить кость – одно. Зажечь солнце в тёмной пещере – и чтобы оно горело без твоего вмешательства, не потухая – совсем другое.

– О! А я уж вас заждался! – прозвучал визгливо-скрипучий голос старика.

Они вошли в большое круглое помещение. Что-то вроде гостиной. В центре находился стол, заваленный всяким барахлом. Вокруг – несколько диванчиков. Были тут шкафы с книгами, алхимическая лаборатория, верстак, пара кресел. Под куполообразным потолком искрилось зеленоватое солнце – волшебное.

Ник запрыгнул на спинку одного из кресел, чтобы лучше видеть. Диз уложил Софи на диван, сам уселся рядом. Птицечеловек остался стоять.

– Сейчас, вкусненькие мои, сейчас, – старик, тряся бородой и лохмотьями, скрылся в одной из соседних комнат.

Мурр отметил, что из зала ведут ещё несколько дверей. Кухня, уборная, спальни, возможно – пара коридоров. Между дверьми, на белых стенах, висели картины. Почти на всех были изображены города – в основном, Нику незнакомые. Он узнал Вольтпорт, узнал столицу Звёздного Королевства, которую видел в одном визуальном рассказе дедушки Гора. И только.

Молониус вернулся с водой и мокрым полотенцем. Резво подскочив к Софи, он смочил ей лоб, второй рукой делая непонятные пассы и что-то бормоча.

Девочка заворочалась. Простонала:

– Фу, воняет!..

Старик, как укушенный, отскочил в сторону. Задел ногой столик, с которого посыпался разный хлам, но даже не заметил этого. Поднял руку, понюхал подмышку. Сморщился.

– Ой-ой-ой, луняшки, а звёздочка-то права! Нехорошо, нехорошо...

Он закрыл глаза, сложил ладони вместе. Ник уловил тихую мелодию. Не будь она такой короткой, он бы даже разобрался, что в ней к чему, однако уже через секунду старческая вонь исчезла. Ещё секунда – и лохмотья превратились в презентабельную мантию.

К этому моменту Софи окончательно пришла в себя.

– Где это я? – она посмотрела на Диза снизу вверх. – Всё в порядке?

Тот кивнул. Молониус, стараясь выражать почтение, подошёл к диванчику:

– Солнышко... то есть, Ваше Благородие, миледи, я к вашим услугам, – и вдруг неожиданно рассмеялся. – Ке-ке-ке-ке!..

Он неуклюже поклонился. Все молчали, и старику стало неловко. Он снова выпрямился, встал стройно, как солдат. Выпученные глаза бегали от одного гостя к другому, словно ища поддержки. Но поддержки не было, отчего Молониус заёрзал в неуклюжем танце. И тут же замер, с поднятым пальцем.

– Ой-йо, лопни я в вакууме! – и с размаху врезал по высокому лбу. – Разве так себя ведут с гостями, жидкопёрый старикашка? Ой-ой-ой, луняшеньки, ой-ой-ой...

Молониус помчался в соседнюю комнату, сбивая всё на пути: вещи на столике, свободное кресло, стеллаж с книгами. Даже умудрился наступить на ногу Рейну, что тот великодушно стерпел.

Софи села. Поправила очки, разгладила ещё мокрое от пота платье. Посмотрела на Диза:

– Точно всё в порядке?

Вместо ответа донёсся смех старика. Тот брякал посудой в другой комнате, что-то бормотал, присвистывал. И вдруг скрипуче захохотал:

– Сейчас-сейчас, сахарные, ещё минуточку. Ке-ке-ке-ке!..

Глава семнадцатая

Софи пыталась собраться с мыслями. Ещё минуту назад она стояла на палубе (ну, может, не стояла, а сидела или даже лежала), после чего был провал, и вот она здесь – в странном помещении с не менее странным хозяином.

Но друзья рядом, а это главное. Вон Ник, на спинке кресла, а вот и Рейн, как всегда холодный и сосредоточенный. Диз тоже здесь. Если даже что-то пойдёт не так, он сумеет защитить девочку.

Молониус принёс еду и напитки. Без мяса: какие-то лепёшки, фруктовые салаты, лимонад и кофе. Всё оказалось вкусным. Кроме кофе – тот либо был неизвестного девочке сорта, к которому она просто не привыкла, либо и вовсе испорченным. Но Софи не жаловалась. Отпила пару глоточков и поставила кружку в сторону. Зато остальным насладилась сполна.

Друзья тоже подкрепились. За трапезой все молчали. Старик к еде не притронулся – он забрался в свободное кресло, поджав колени, как ребёнок, и грыз ногти. Смотрел на гостей тревожно. Будто это были не гости, а судьи кулинарного конкурса.

Только один раз он ни с того ни с сего рассмеялся:

– Ке-ке-ке-ке, сладенькие! Ну что, вкусно? – и спрятал улыбку за морщинистой ладонью.

"Вы что, яд в еду подмешали?" – чуть было не вырвалось у Софи. Но она сдержалась. Невежливо это – грубить в гостях.

Когда с пищей было покончено, Диз вкратце объяснил, зачем они здесь. Рассказал про себя – кто он такой, какие цели преследует. Рассказал про Софи, про свои домыслы насчёт неё. Девочка время от времени вмешивалась. Добавляла подробности, собственные мысли, предположение. Хотя ей казалось это тщетным. Старик полубезумен и вряд ли что поймёт.

Ник и Рейн молчали. Молониус лишь восторженно кивал, да периодически хихикал в кулак, как смущённая школьница.

– Да, звёздочка, да! Ты та самая. Наследница престола. Последний шанс на возрождение Королевства. Ке-ке-ке-ке!...

– Вы уверены? – спросила Софи. – В нашей истории очень много пробелов, и мы надеялись, что вы...

– Да! – воскликнул маг, подпрыгнув в кресле. – Да! Да! Да! Лопни я в вакууме, если это не так!

Он лихорадочно заплясал прямо на кресле – то ли клопов давил, то ли окончательно из ума выжил. Потом соскочил на пол, достал откуда-то из-за шкафа мольберт, водрузил на него холст. Хохоча, как безумный изобретатель из бульварных романов, маг вооружился палитрой и кистью. И...

Молониус начал рисовать. Быстро, размашисто, как пьяный маляр, но на удивление качественно. Первые минуту-две он пыхтел, высунув язык, а во все стороны летели брызги краски. Потом успокоился, движения стали плавными, аккуратными. Осанка старика выпрямилась, взгляд перестал быть сумасшедшим и даже борода с волосами сделались не такими всклокоченными, как ранее.

Совсем иным голосом – ровным, мудрым, красивым – маг произнёс:

– Да, юная Софи. Я абсолютно уверен, что это так. А теперь, если вы насытились, лунные дети, я расскажу вам, как это было на самом деле. В моей истории тоже есть пробелы, но не они не настолько обширны, как в вашей. Я многого не знаю, увы.

Софи почесала нос, едва не уронив очки. Вот это перемена! Должно быть, рисование помогло Молониусу сосредоточиться, ненадолго отогнало наступавшее безумие. Или это какой-то подвид магии. Или он просто их испытывал.

Заодно девочка поняла, откуда здесь столько картин. Это маг их нарисовал. И почти на всех были города: республиканские, королевские, с северных островов и даже с Западного Предела. На текущей картине тоже возникал город. Звёздный Город.

– Итак, дети Осколков Луны, эта история началась почти тринадцать лет назад, когда погиб первый сын короля Астронга.

* * *

Погиб при странных обстоятельствах.

Мальчику было пять лет. Он успешно обучался верховой езде – во Дворце работали лучшие тренеры. Но как-то раз, прямо на манеже, с принцем на спине, ездовой единорог сошёл с ума. Он начал неистово ржать, мотать головой, чуть не проткнул рогом конюха. А потом в один миг перемахнул через ограду и исчез в королевском саду. Мальчик, не готовый к такому поведению скакуна, свалился на землю и сломал спину. Обезумевшее животное добило всадника копытами.

Позже, единорога загнали в угол и всадили в шкуру не меньше дюжины болтов из арбалета. Даже умирая, тот не желал сдаваться. Ранил двух гвардейцев и едва не откусил пальцы тренеру.

История настолько странная, настолько выбивающаяся из общего ритма жизни, что мало кто желал в неё верить. Смирнейшее животное, которое уже не первый год обучало верховой езде знатных детей. Лучшие мастера своего дела: тренеры, ветеринары, наездники. И вдруг – такое.

Провели расследование. Кого-то выгнали, кого-то сослали на каторгу, но виновных так и не нашли. Обнаружили лишь остатки неизвестных ягод в кормовом сене. Магически-ядовитых, как полагал Молониус. Как они туда попали, никто не знал. Сейчас можно предположить, что это Шэсск, через длинную цепочку посредников, подмешал их в еду единорогов. Он уже тогда владел целительской лавкой в центре Звёздного Города. Так это или нет, мы уже никогда не узнаем.

Вскоре после гибели сына, королева Эллин Дью начала болеть. Скорее всего, тут тоже замешан Шэсск. Он пересекался с людьми, которые контролировали поставки пищи во Дворец. Кого-то подкупив, кого-то запугав, он сумел добраться до стола королевы. И незаметно напакостить – так незаметно, что даже дегустаторы ничего не выявили.

Всё это Молониус понял задним умом, уже после того, как сбежал из города с крошкой Софи на руках.

Тогда же все повторяли одно и то же: "стресс". Потеря сына, эмоциональная травма – отсюда и все болезни, включая неспособность зачать ребёнка.

Король обращался к лучшим лекарям. Дела в стране шли хорошо, и Астронг мог себе позволить большую часть времени уделять здоровью жены. К сожалению, не помогали ни местные врачи, ни целители из дальних городов. Даже придворный маг, Молониус Тонк, был бессилен. Королева постепенно слабела.

И тут, когда убитый горем король уже почти впал в отчаяние, на сцену вышел Шэсск Снейх. Мудрый травник, как он сам себя называл, владелец уже нескольких целительских лавок в Звёздном Городе.

Его снадобья помогли. Король был рад. Но вот незадача – едва ящера убрали от королевы, ей сразу же стало хуже.

– Я нужен ей, ваше величество, – сказал тогда Шэсск. – Понимаете, болезнь сложная, имеющая магическую природу. Она неустанно прогрессирует, и какая-то одна микстура не спасёт королеву. Болезнь со временем обойдёт её, как путник обходит гору. И нападёт уже с другой стороны.

– Что же мне делать? – Астронг расхаживал из угла в угол, то и дело хватаясь за голову. – Что же мне делать, о Великий Минг!

– Позвольте мне быть рядом, – прошелестел ящер. – Я уже доказал, что могу справиться с болезнью. Могу загнать её так глубоко, что она не посмеет высунуться. А каждое её проявление я буду жёстко карать, чтобы миледи оставалась здорова.

Король молчал. Шэсск прибег к главному козырю:

– Вы же хотите, чтобы она родила ребёнка, да? Я могу это устроить.

Таким образом, ящер перебрался во Дворец – теперь уже на постоянной основе. И находился рядом с леди Эллин Дью почти всё свободное время. Заодно перетащил в королевские покои и весь свой болотный клан. Через несколько месяцев шагу ступить было нельзя, не наткнувшись на кого-нибудь из Снейхов.

Это тревожило Молониуса. Можно сказать, даже злило. Он догадывался, что во всём виноват ящер. Что это он травил королеву, а потом сам же её "лечил". Но, увы, старый маг не смог подобрать доказательств. Король ему верил слабо – особенно после того, как тот не сумел вылечить его жену. Когда Эллин Дью забеременела, доверие к Шэсску возросло многократно, к Молониусу же, упало почти до нуля.

Те девять месяцев, пока королева вынашивала ребёнка, во Дворце Мудрости плелись интриги. Астронг их не замечал – он был счастлив, что жена в порядке. Остальные предпочитали молчать. Кого-то Шэсск подкупил деньгами и обещаниями, кого-то запугал. Надо сказать, ящер имел теперь огромное влияние на короля, и мог запросто через него уволить любого министра или советника, не говоря уже об обычном слуге или гвардейце.

Тут Софи встряла в рассказ мага:

– Как вы вообще не уследили за ящером? Вы же не доверяли ему! Почему позволили захватить трон?

Молониус вздохнул. Не отрываясь от рисования, он сказал:

– Я следил за Шэсском. Пытался подловить его на какой-нибудь мелочи, какой-нибудь неопровержимой улике. Но ящер хитёр, невероятно хитёр! Особенно в те дни, когда решалась его собственная судьба. Как я недоглядел за Шэсском? Увы, я не подозревал, что восстанет брат короля. Кто угодно, но только не он. К тому же, я готовился принимать роды, и всё моё внимание было сосредоточено на здоровье ребёнка и его матери.

Родной брат Астронга, благородный принц Борг, всегда был на вторых ролях. Его это вполне устраивало. Ты богат, знаменит, влиятелен и уважаем, но при этом, тебе не нужно заниматься делами Королевства, как лидеру. Живи в своё удовольствие, делай что хочешь: разводи единорогов, открывай школы, торгуй, путешествуй. Скромному и тихому Боргу этого было вполне достаточно.

Никто не знает, что подтолкнуло его к убийству собственного брата. Естественно, в этом как-то замешан Шэсск. Он либо шантажировал его, либо напугал, либо раскрыл какие-то "невероятные тайны", а может просто опоил травами, чтобы тот лучше подчинялся. Факт в том, что в день родов, когда Шэсск подмешал яд королеве (в обход всем ухищрениям Молониуса), Борг подмешал яд родному брату. Тот скончался в ванной, как официально сообщили – "от сердечного приступа".

Молониус, едва услышав эту новость, скрылся. Он знал тайный ход, по которому сумел покинуть Дворец, и какое-то время оставался в городе. Новорождённую принцессу забрал с собой, так же как и кулон её матери. У мага были знакомые женщины, которые могли кормить младенца и заботиться о нём.

Софи снова вмешалась:

– Но зачем? Вы могли остаться во Дворце, собрать улики против ящеров и...

– Увы, увы... – Молониус развёл руками, так резко, что краска с кисти полетела Дизу в лицо. – Я был непопулярным персонажем во Дворце. Держался только благодаря прошлым заслугам. И только по воле Астронга. Когда его не стало, меня вышвырнули бы первым, даже не оставив рекомендаций. К тому же, уже несколько лет рядом был мой ученик, Зоах. Он куда лучше подходил на роль придворного колдуна, потому что производил лучшее впечатление.

– Даже не сомневаюсь, – вставил Ник.

Старик вернулся к художеству, одновременно продолжая рассказ.

Едва став королём, Борг сделал первым министром Шэсска. Нелояльные советники, верные старому лидеру, тотчас потеряли свои должности. Ящер назначил на свободные места своих соплеменников. Попутно, стянул во Дворец оставшихся Снейхов. Скромный и нерешительный Борг не мог противиться планам Шэсска. Примерно в то же время стала формироваться тайная полиция, начались всяческие незаконные вещи, вроде пыток, политических убийств и так далее. Ну а полгода спустя...

Почувствовав, что трон под ним стоит крепко, Шэсск провёл "расследование". Как выяснилось – и это тут же стало достоянием общественности – Астронг скончался не от разрыва сердца, а от яда. Сразу же нашлись все улики, очень быстро прошёл суд и Борга объявили виновным. Состоялась первая за много веков публичная казнь – монарха повесили прямо на Семиконечной Площади, на глазах у народа.

Поскольку детей у Борга не было, а слухи о пропавшем ребёнке Астронга казались беспочвенными, Шэсск объявил себя наместником.

– С тяжёлым сердцем я беру на себя этот груз, – сказал он в тот день с Трибуны Справедливости. Чуть поодаль, на виселице болталось ещё тёплое тело Борга. – Но так нужно. Кто-то должен позаботиться об осиротевших детях, пока не вернулся истинный их родитель. И разумнее всего, чтобы этим "кем-то" стал первый министр Королевства.

Потом начались репрессии. Сначала во Дворце, потом в городе, а уже совсем скоро – во всей стране. Далеко не каждый соглашался с властью Шэсска. Кто-то был явно против, кто-то даже пытался бороться. Правители оставшихся шести Герцогств – бывших королевств, которые шестьсот лет назад объединил Чарльз Минг – поначалу резко противились новому лидеру. Красное Герцогство, самое южное, и вовсе отделилось – позже пришлось идти на него войной. С остальными оказалось проще.

Шэсск – умелый интриган. Кого-то он купил, позволив творить на своей территории такое, что не допускалось при Астронге. Троих герцогов пришлось "убрать". Всё было подстроено как несчастные случаи, чтобы народ не возмущался. Но остальные герцоги, включая наследников погибших, сообразили, что к чему. Разве что озёрному, из Фиолетового, пришлось повторить – взять его дочку в плен и несколько недель держать в подвале, пока герцог не одумался.

Молониус ждал ровно год. Ждал, наблюдая всё это безобразие, но ничего не мог сделать. Подняться с ребёнком на Трибуну Справедливости? Пусть так – в праздник, когда Семиконечная Площадь полна народу, это возможно. Но кто станет регентом маленькой принцессы? Шэсск? Нет, он не даст ей прожить и года.

Тогда как быть? Собрать банду революционеров, ворваться во Дворец и свергнуть наместников? Можно, конечно, но почти всех смелых ребят, кого Молониус знал лично, казнили в первое же время, как пособников Борга.

Какие-то другие варианты?

– Использовать магию? – спросил Ник. – Вы довольно сильный маг. Всё это, – он обвёл взглядом помещение, имея в виду охлаждённый воздух и искусственное солнце, – не под силу обычному фокуснику.

– Да, да, конечно, – вздохнул Молониус, – но ты забываешь, лунный ребёнок, что во Дворце остался Зоах, мой ученик. Он очень быстро вошёл в доверие к ящерам. И первое, что они попросили его сделать – улучшить магическую защиту. Чтобы сбежавший колдун – то есть, я – не смог вернуться обратно. Ну и от других воришек тоже, хе-хе.

Ник задумался. Старик тоже молчал. Он вернулся к рисованию и, казалось, забыл о гостях.

Софи кашлянула:

– Что же случилось дальше?

– Ах, дальше!

А ничего особенного. Молониус вместе с торговыми экипажами добрался до Небулара, сел на воздушный корабль до Республики и уже через неделю был в Вольтпорте. Тот ещё оставался столицей, потому что необъявленная война пока не началась. Нашёл старого друга, человека, с которым одно время изучал теоретическую магию, механику полёта и многие другие интересные вещи. Теперь тот служил библиотекарем в одной из самых больших библиотек города.

– Дядя Майлз! – воскликнула Софи, как будто поняла это только сейчас, а не задолго до начала рассказа.

– Да, – кивнул маг, – твой приёмный дядюшка. Я вручил ему годовалого ребёнка, всё рассказал. У него как раз погиб брат. Ну, ты знаешь – та воздушная катастрофа. Брат, его жена и дочка по имени Софи. Позже он чуть подделал документы, чтобы вышло так, будто ребёнок выжил. Остался дома и выжил. А я решил исчезнуть, чтобы замести следы. Я знал, что рано или поздно Шэсск начнёт меня искать.

– Стоп-стоп-стоп. Софи – не моё настоящее имя? Тогда как же меня зовут?

Молониус смутился.

– Ну... – он дёрнулся, отчего на картине появился лишний мазок. – Понимаешь... миледи Эллен Дью никак не назвала ребёнка. А нянечки, которые тебя выкармливали, называли просто "крошкой" или "бедняжкой".

– Хорошие имена, – сказал Ник.

– Вы не дали ребёнку имя, хотя провели с ним целый год? – Софи нахмурилась.

Маг смутился ещё сильнее. В его движениях вновь появилась резкость, дёрганность. Ещё чуть-чуть, и он начнёт противно смеяться: "ке-ке-ке-ке".

– Я называл тебя по-разному. Звёздочка, солнышко, принцесса, золотце, сладенькая, милашечка, крошечка, кисочка...

– Хватит! – прервала девочка колдуна. – Меня зовут Софи Роллин. Так называл меня дядя Майлз. Он меня вырастил, воспитал, научил всему, что я знаю. Так что давайте без "кисочек" и "крошечек", ладно?

– Хорошо, пышечка.

Софи нахмурилась. И посмотрела на мага тем самым взглядом, какой нередко использовала против неприятных ей взрослых. Тех, кто поздно возвращал книги в библиотеку, выбрасывал еду у неё на глазах или черкался в учебниках. Молониус, как назло, оторвался от картины и посмотрел девочке в лицо. Их взгляды встретились.

– Ой-йо! – воскликнул маг.

И рухнул в кресло. Только немного промахнулся, и вместо кресла упал в стоящую рядом бадью. Зад старика застрял в ней, палитра с красками шлёпнулась на лицо, отчего борода засияла всеми цветами радуги.

– Ой-йо! – заверещал маг, дрыгая ногами и руками, но не в силах выбраться из ловушки. – Ой-йо, лунята, помогите!

Пока Рейн Колт вставал с места и с совершенно равнодушным выражением лица помогал Молониусу вылезти из бадьи (а застрял тот крепко), Софи повернулась к Дизу. Со всей серьёзностью, какая у неё только была, спросила:

– Что ж, подтвердились ваши опасения, мистер Биркс. Я – та самая принцесса. Что будем делать?

Диз улыбнулся. Так может улыбаться только он – ярко и влюбляюще. А потом тихо сказал:

– Менять историю, Софи. Менять историю.

* * *

Диз воспользовался новым рисунком Молониуса – на нём как раз была изображена Семиконечная площадь. Ткнул пальцем в Трибуну Справедливости (краска ещё не высохла и на картине остался отпечаток):

– Вот, – сказал он вслух. – Вот куда мы должны попасть. Вернее – доставить Софи. И чем быстрее, тем лучше.

Он обвёл взглядом слушателей. Софи невольно поправила причёску, чтобы выглядеть лучше. Тоже посмотрела на остальных. Рейн, как всегда, невозмутим – должно быть, витает где-то в разряжённой атмосфере, на границе с вакуумом, и не торопится спускаться. Ник отчего-то хмурится. Молониус опять забрался с ногами в кресло и жуёт бороду.

Диз кашлянул:

– Кхм. Итак, цель ясна. Показать как можно большему числу жителей Звёздного Города, что Софи – принцесса. Скоро будет национальный праздник – шестьсот двадцать первая годовщина подписания Торгового Соглашения. Того самого, которое объединило королевства, если кто не в курсе. В моё время это всегда был день народных гуляний.

– А наместники его не отменили? – спросила Софи.

– Насколько мне известно – нет, – сказал Рейн. – В прошлом году точно праздновали.

Диз довольно кивнул:

– Значит, решили. Площадь будет заполнена народом, многие увидят звёздный вихрь. И поймут, что наследник Минга здесь.

Софи засомневалась:

– А наместники не будут сопротивляться?

– Будут. Но, знаешь, есть такая старая поговорка: упавшую звезду на небо не вернёшь. Едва в народе пойдёт слух, что законный наследник в городе, ящеры слетят, как осенние листья. Со всей их тайной полицией, боевыми отрядами и так далее. Наша главная задача – доставить тебя на Трибуну Справедливости в нужный час, остальное предоставь народу.

Он замолчал. Ещё раз посмотрел на слушателей, убеждаясь, что дошло до всех.

– Дальше. Я почти уверен, что Трибуну будут охранять. С площади зайти вряд ли получится, придётся спускаться сверху. К счастью, у нас есть воздушный корабль. Увы, мы окажемся под прицелом стреломётов и, кто знает, чего ещё. Может, какого-нибудь коварного заклинания Зоаха.

Софи проглотила комок в горле. Диз не останавливался:

– Это, кстати, вторая проблема. Зоах знает, что Софи жива, поэтому будет преследовать её и дальше. Либо сам, либо пошлёт пиратов – того же Доггера. Если прежде тебе везло, милая, то не факт, что так будет впредь.

Он кисло улыбнулся.

– Но есть и плюсы. У нас в руках превосходнейшая скоростная лодка. У нас – два талантливых мага. У нас есть мозги. А главное, за нами правда.

Ник воспользовался паузой и сгустил краски:

– Стойте. Я правильно понимаю? Вы собираетесь отправить Софи в центр Империи, которая кишит тайной полицией, пиратами, дорвавшимися до власти бандитами и злобными колдунами с одной только целью – вызвать звёздный вихрь? Так? Надеетесь, что люди увидят его и поднимут восстание?

Софи поймала взгляд Ника. Попыталась использовать то хмурое выражение лица, которое так напугало Молониуса, и от которого у некоторых взрослых мурашки бежали по коже. Не помогло. Мурр был рассержен.

– А как по мне – это чушь всё. Ей одиннадцать лет! Знаете, у меня тоже есть одиннадцатилетняя сестра... – Ник запнулся. Выдохнул, будто сплёвывая кровь после драки. – Вернее, была сестра. Она погибла. Может, мы не особо ладили: Лэй таскала мой инт, называла всякими обидными словами и прочее, но...

Ник опять запнулся. Он не был оратором, а сказать хотел многое – Софи видела это по его взгляду. Видела и понимала. Ей тоже было страшно.

Диз терпеливо ждал. Не дождавшись, сказал:

– Пойми, это может быть наш последний шанс. Что-то назревает. Вот-вот Империя пойдёт войной на Республику, и тогда уже будет не до праздников на Семиконечной площади. Да и в сам Звёздный Город так просто не попадёшь – объявят военное положение, станут проверять каждого въезжего. Если пытаться, то только сейчас.

Софи не выдержала:

– Да всё в порядке. Мы согласны. Я – согласна, – она сердито посмотрела на Ника, на кривляющегося Молониуса, на отрешённого Рейна. – Согласна, – повторила девочка. – Вылетаем хоть сейчас.

– Завтра, – поправил Диз. – С рассветом. Надеюсь, никто не против?

– Я против, – ответил Ник.

Глава восемнадцатая

Он сам не заметил, как у него это вырвалось. Но говорил мурр от чистого сердца. Участвовать во всём этом сумасшествии он не желал.

Почему?

Трудно разобраться в собственной душе, когда там такой сумбур. Ник в одночасье потерял семью и родной дом. Во-первых, при пожаре, во-вторых, хоть это и случилось раньше – когда Сеттерганн не объявил его взрослым. Один, в большом и непонятном мире – неудивительно, что первое время Ник не отлипал от Софи. Следовал за ней всюду, куда бы её не потянуло. Девочка стала для мурра самым близким живым существом. Он для неё – тоже. Хотя в последнем Ник начал всё чаще сомневаться.

Что же произошло дальше? Шок от утраты родных прошёл. Ник также осознал, что мир не настолько страшен, как казался сначала. Да, многому придётся научиться. Да, нужно будет где-то раздобыть инт. Но так ли всё плохо? Ярче всего ощущение "мне всё под силу" проявилось на Западном Пределе, когда он исцелил пещерного короля. Это была настоящая победа.

А потом появился Диз, и их с Софи пути начали потихоньку расходиться. Её тянуло к этому человеку, тянуло сильно. Ник же испытывал лишь неприязнь. Он намеренно избегал слова "ревность", хотя несколько раз ловил себя на ней. "Ревную ли я Софи к Дизу?" – спросил он как-то. И сам же себе соврал: "Нет. Я просто хочу, чтобы девочка была счастлива".

Сейчас Ник не чувствовал даже этого. Он вполне мог обойтись без Софи. Если так хочет лететь в Звёздный Город, доказывать кому-то, что она наследница – пускай. Девчонку уже не переубедить.

Ник прямо так и сказал:

– Вы как хотите, а я остаюсь. Вряд ли Молониус полетит с вами – он там только лишнее внимание привлечёт. А я хочу побыть здесь. Изучить звучание местной магии. Кто знает, может, научусь чему-то новому.

– Ник!

– Что? Без инта я всё равно бесполезен.

– Это не так. И ты сам это знаешь.

Софи сверлила его взглядом. Он сверлил её в ответ.

– Я не хочу, чтобы ты это делала. Серьёзно, это самоубийство. Сама подумай.

Девочка молчала. Мурр не выдержал:

– Софи, тебя раздавят! Ты думаешь, народ восстанет, когда увидит, что ты наследница. Вернее, тебе это внушил этот... – он сердито посмотрел на Диза. – Все мозги тебе перелопатил. Гнилые фрукты! – Ник фыркнул, потому что последнюю фразу произнёс на своём языке. Обратился к птицечеловеку. – Рейн, вы-то хоть понимаете, что это бесполезно? Что если бы люди хотели, они давно бы сбросили наместников, даже без всякой принцессы?

Рейн Колт холодно посмотрел на Ника. В синих луниумных глазах тлело высокомерие:

– Возможно. Но я никогда не призывал отказаться от борьбы. Любой протест, любая революция – всё начинается с одного человека. По сути – с каждого из нас. Задай вопрос: ты готов постоять за свои убеждения? Готов сделать мир лучше?

"Да плевал я на ваш мир!" – ответил Ник мысленно. Впрочем, он был уверен, что это отразилось на мордочке и шкуре.

А и правда, какое дело одинокому мурру до людских дел? Рейна понять можно, он торговец. Ему выгоден союз между странами и их процветание. А Нику какой с этого резон? Завоюй Империя хоть все Осколки Луны, включая самые мелкие отдалённые островки, он-то что теряет?

Мурр-одиночка с интом в руках (да, надо где-то достать инт или сделать его самому) практически неуловим. Живи, как вздумается: странствуй по миру, колдуй, следи за людьми. Ник разрисовал бродячую жизнь во всех красках, гоня прочь мысли об одиночестве. Друзей-то с ним уже не будет.

– А по-моему, ты просто боишься, – сказала Софи.

– Ничего я не боюсь! Я просто считаю это бессмысленным. В лучшем случае – бессмысленным. В худшем – самоубийством.

– Боишься, не спорь.

– А я и не спорю! – вспылил Ник.

И тут же утих. Убрал из полосок красные оттенки, опустил хвост. Угрюмо посмотрел на девочку.

Та покачала головой:

– Ник, я всегда считала тебя смелым. Да-да, не смейся. Пускай чересчур стеснительным, излишне скромным, осторожным. Но не трусом. Храбрости в тебе было, пожалуй, даже больше, чем во мне самой. Ты не растерялся, когда мы падали в Нижний Мир. Подрулил к черепашьему панцирю. Не запаниковал, когда выяснилось, что мы затеряны в небе. Дважды такое было, заметь. Ты ввязался в воздушную битву с пиратами. Я заистерила, чуть сама в Нижний Мир не полетела, вслед за дядей, а ты не струсил. Ты смелый, Ник. Я никогда в этом не сомневалась.

Она взяла Диза за руку. Крепко, словно ища поддержки.

– А вот теперь сомневаюсь. Потому что нам выпал шанс, какой редко кому выпадает. Шанс что-то изменить. Победить злодеев. Только не говори, что ты тут ни при чём и тебя это не касается. Гибель твоего острова тоже на их совести. Только что? Ты бежишь при первых признаках трудностей.

Ник злобно сверкнул глазами. Ни Молониус, ни Рейн не становились на его сторону – и это бесило. Софи и вовсе перевернула всё с ног на голову.

– Я уже ясно дал понять: участвовать в вашей авантюре я не собираюсь. Пользы от меня никакой, а помирать молодым как-то не хочется. Что ты ещё хочешь услышать?

– Признания, что ты трус, Ник.

Он покраснел от гнева. Весь: начиная с ушей и заканчивая кончиком хвоста. Да так ярко, что чуть не вспыхнул.

– Я не трус, – сказал Ник тихо.

– Докажи.

– Не собираюсь. Если хочешь сдохнуть – давай! Следуй за своим Дизом с его бредовыми мыслями. Да хоть женись на нём! Мне плевать! Только меня не втягивай, хорошо? Потому что я единственный в этой комнате, у кого ещё остались мозги!

Был бы у Ника инт, он бы исчез с громким хлопком, оставив после себя выжженное пятно и облако дыма. Пришлось ограничиться малым: гневно раскалённым воздухом, загоревшейся спинкой кресла и испуганными взглядами.

Пока Диз или Рейн – в общем-то, не важно кто – тушили огонь, Ник скрылся в коридоре. Ему требовалось побыть одному. Переждать ураган эмоций.

"Я не трус! – твердил он, вприпрыжку несясь по тоннелю. – Не трус. Не трус!".

– Тогда почему тебя это так задело? – спросил внутренний голос.

Ник не растерялся: "Да потому что терпеть не могу, когда действуют на эмоциях, а не на логике!"

– Прямо как ты сейчас! – хихикнул голос. И засмеялся с безумием Молониуса. – Ке-ке-ке-ке! Трус! Трус! Трусливый тощехвостый мурр!

* * *

Ник потёр глаза, щурясь от яркого солнца.

– Как я здесь оказался?

Шумели кроны деревьев. Пели птицы, сновали туда-сюда насекомые, мелкие зверьки спешили по своим делам. Лес жил обычной жизнью.

– Как я здесь... – начал было Ник, но остановился.

Убрал защитный экран, который сам же и поставил, чтобы другие мурры его не нашли. Всё верно, он провалил День Взросления и теперь прятался от всех и каждого. Такой позор! А полёты на воздушных кораблях, стычки с пиратами и безумные маги – всего лишь сон.

Сон ли?

Ник потянулся к инту, но инта не было.

– Гнилые фрукты! – он вскочил, словно ему хвост прищемили. – Софи!

Никакой это не остров. Это она из тех двух пещер, которые Молониус облюбовал под личный огород. Животные и насекомые – иллюзия; солнце – магия. Спросонья Ник это не разглядел, но сейчас видел отчётливо.

Поиск выхода занял больше времени, чем хотелось. Мурр бросался из стороны в сторону, но всюду натыкался на стену. Пробовал идти вдоль неё. Это разумная мысль, когда нужно отыскать дверь. Только в какой-то момент Нику стало казаться, что он ходит по кругу. Это что, магическая ловушка?

Наконец, выход нашёлся. Ник помчался по коридору, навстречу девочке. И не важно, спит она сейчас, ест или сидит в уборной. Мурр мечтал лишь об одном.

– Софи, прости меня! – выпалил он, едва оказавшись в круглом зале. – Пожалуйста, прости! Я наговорил много лишнего!..

Но помещение пустовало. Ни девочки, ни Диза, ни волшебника. Никого.

– Софи? – Ник заглянул в ближайшую дверь. Пусто. – Софи, ты здесь? – кинулся он в другую. – Софи, не прячься, выслушай меня!..

Но везде его поджидало одиночество.

– Одиночество. Не о нём ли ты так мечтал?

Ник заткнул назойливый внутренний голос. Только его ехидства сейчас не хватало. Запрыгнул на столик в центре зала, оказавшись прямо под магическим солнцем. Сел, скрестив ноги, выровнял дыхание. И попытался слушать.

Софи!..

Но поблизости девочки не было. Ник помнил, как должна звучать её мелодия, помнил многие составные части – яркие, индивидуальные. Вот только как ни вслушивайся, их нет. Лишь отзвуки – похожие на следы на пыльном полу – да безумно-гениальная какофония магии Молониуса.

Диза тоже нет рядом. Рейн... Ник мог поклясться, что слышит летуна где-то поблизости. Далеко, но, в то же время, близко. А вот Софи – нет.

– Что, лунёнок, потерял единственного друга?

Ник взлетел в воздух. И тут же успокоился. Это всего лишь Молониус.

– Знаю, знаю. Такое – больно. Ке-ке-ке-ке!

Маг вяло прошаркал в кухню, какое-то время там возился, потом вышел, помешивая в стакане свой отвратительный кофе.

– Где она?

– Девочка твоя? Улетела.

– Я серьёзно!

– Ке-ке-ке-ке! – старик начал пританцовывать. Наверное, уничтоженная дружба его веселила. – Улетела. Улетела! Ке-ке-ке-ке!.. Но ты не печалься, лунёнок, теперь у тебя будет много времени, чтобы обучаться магии. Ты ведь этого хотел!

– Ну уж нет!

Ник соскочил со стола и ринулся в коридор. Софи не могла улететь. Они друзья! Они столько вместе пережили! Девочка не могла его бросить ради какого-то Диза или там, спасения мира. Не могла.

Или могла?

Ник замедлился. Перешёл на шаг, потом вовсе остановился. Нет, они не поджидают в корабле, как бы ему того ни хотелось. Он бы их слышал.

– Лунный ребёнок, ты куда пропал? Иди сюда, вкусненький! Завтракать будем!

Ник поплёлся в круглый зал. Не Софи его бросила. Это он её кинул. Променял на истерику, жизнь без приключений, сон в ветвях деревьев и ученичество у безумного мага.

Может, стоило хотя бы попытаться помочь ей? Плевать на Диза – гром и молнии с ним. Плевать на спасение Звёздного Королевства. Но с Софи-то он зачем так обошёлся?

– Что же я наделал? – сказал Ник вслух.

Он запрыгнул на стол. Молониус поставил миску с фруктами – свежими, вкусно пахнущими.

– Как это – что? Ты струсил, лунное дитя. Струсил!

– Да не струсил я, – отмахнулся Ник. – Просто посчитал это безумством. А она даже слушать не захотела. И всё этот Диз! Гнилые фрукты!

– Гнилые? – Молониус выхватил миску, поднёс к глазам, как слабовидящий. Повертел, рассматривая с каждого бока. Хмыкнул. – Да нет, не гнилые. Но если тебе так хочется...

Маг вернул Нику завтрак. Только вместо фруктов на тарелке лежали сгнившие комочки, покрытые белой плесенью.

– Что за? – мурр озадаченно уставился на еду. Вздохнул. – Нет, вы правы. Я струсил. Был бы у меня инт, всё было бы куда проще. Я мог бы сражаться. Мог бы защитить Софи. А так...

Ник отодвинул испорченный завтрак. Есть, конечно, хотелось, но он не стал просить мага расколдовывать еду. Если он что и заслужил, так это остаток дней питаться гнилыми фруктами.

– Инт! – воскликнул Молониус. И заплясал на месте, словно ему резко захотелось писать. – Магический инструмент! Точно же! Как я мог забыть!

– Что? У вас есть инт?

– Нет, но мы его сделаем! Хи-хи-хи!

Ник сощурил один глаз.

– Это Диз настоял, – пояснил Молониус. – Сказал: раз этот лунный ребёнок не хочет лететь, пусть пока тут сидит. Но ради твёрдой почвы под ногами, маг, всучи ему инт! Мурры без инта, как люди без одежды. Как летуны без крыльев. Как луна без сияния. Как королевство без короля. Как Нижний Мир без облаков. Как...

– Что-то не похоже на Диза, – засомневался Ник. – Зачем ему это говорить? Я – лишь помеха в его планах. Держу пари, что он уже забыл обо мне. Только о Софи и думает.

Маг всё скакал, бормоча нелепые сравнения ("как кофе без запаха" или "как лето без бабочек" – самые нормальные из них). Вдруг со стороны раздался холодный голос:

– Потому что он до сих пор в тебя верит, Ник.

Мурр обернулся. У входа, сложив руки на груди, стоял Рейн Колт.

* * *

Зоах ударил посохом, и с потолочных балок посыпалась пыль.

– Ты идиот, Рэт Доггер! Безвольный слабак! Кретин!

Капитан пиратов никогда не видел мага в такой ярости. Он всегда считал этого колдуна сдержанным, осторожным, мудрым.

В нём боролись две стихии. Лёд ужаса – ведь махни Зоах посохом, и Рэт превратится в крысу или лягушку. И пламя гнева – никто не смеет так говорить с будущим императором. Никто!

Колдун сверкнул глазами. В прямом смысле – в зрачках вспыхнул огонь, тут же погаснув. Он прочитал мысли Рэта – те лежали на поверхности.

– Император! – фыркнул маг. – Тебе не стать даже министром по ночным горшкам, если ещё раз её упустишь.

Зоах ходил по комнате, не в силах успокоиться. Рэт, напротив, быстро остыл. Он не сказал о своей неудаче сразу. В первые дни думал, что девочка погибла – мало какая яхта переживёт такой шторм. Даже с опытным капитаном, которого они, кстати, убили. Даже с мурром-волшебником.

Потом были всякие мелкие дела, пара грабежей. Когда же капитан оказался в столице, Зоах не сумел выкроить время. Они не могли встретиться вечером за кружкой эля. Всюду шпионы, Шэсск следит за всеми своими подчинёнными.

И вот, когда встреча наконец состоялась, Рэт принёс магу дурные вести. Естественно, тот был разгневан.

– Упустить ребёнка. Ребёнка!

– Ещё не всё потеряно, Зоах. Если девчонка жива...

– Мне стоило невероятных усилий задержать сборку!

Маг наконец остановился. Сел на противоположную кровать, зло приковал Рэта взглядом:

– Ты хоть понимаешь, что если бы не мои старания, машина смерти была бы уже готова? Понимаешь? С ней нам не справиться. Ящериц будет уже не остановить!

– Но звёздный вихрь...

– Они уничтожат Трибуну Справедливости! Снесут, как ветхое здание. А всякий, кто пискнет, будет убит. Рэт, мы ходим по грани. Наместник что-то подозревает.

Капитан пиратов устало провёл руками по лицу. Словно пытался согнать это самое чувство "хождения по грани". Не получилось.

– Но есть шанс. Последний шанс. Девчонка жива, и она движется в Звёздный Город.

Рэт Доггер оживился:

– Правда?

– Да. Она побывала у Молониуса и теперь знает, кто она. Хочет встать на Трибуну, чтобы все увидели её звёздный вихрь.

– Отлично. Если так, скажи, где мне поджидать её, и я не подведу. В этот раз – точно. Возьму столько вереска, сколько нужно, но проклятый мурр мне не помешает!

Зоах улыбнулся – впервые за всё время разговора:

– Мурра с ней нет. Этой обезьяны – то есть, Молониуса – тоже. Она одна, если не считать старого королевского гвардейца. Но тот мало что может.

– Великолепно! Где они сейчас?

– Приближаются к восточному берегу. Скоро будут в Примааре. Не дёргайся, всё равно туда не успеешь.

Рэт воспрянул духом:

– Небо над страной уже несколько дней закрыто для частных лодок. Приказ Шэсска. Летать можно только военным, да парням, вроде меня. Так что, из Примаара им придётся идти пешком. Или на повозках. Понимаешь, Зоах?

Тот кивнул.

– Из Примаара до Звёздного Города лишь один наземный тракт, – озвучил мысль пират. – Скажи мне, где лучше устроить засаду, и мои парни не подведут. Я не подведу.

Колдун покачал головой.

– Увы, в этот раз я не могу доверять тебе. Ты останешься в Звёздном Городе. Не спорь. Я не собираюсь менять планы. Ты мне нравишься. Император из тебя будет лучше, чем из этой ящерицы. И лучше, чем из кого-либо другого.

Рэт покачал головой. В конце концов, весь их план строился только на возможности Зоаха (чисто теоретической) выкачать из Софи силы и передать их Рэту. Без мага пират вряд ли что сможет. А вот тот без пирата справится. Возьмёт любого, кто пожелает стать властелином мира. Да хоть самого себя.

Рэт не любил, когда от него мало что зависело.

– Верь мне, – повелел Зоах. – Я планы менять не намерен. И править люблю не прямо, а через подставное лицо. Ты будешь хорошим тираном, Доггер. Великим. В наши руках будет машина, мы подчиним себе Республику. Главное – сковырнуть ящериц. Дальше будет проще.

Пират с сомнением сжал кулаки. Он не одобрял замыслов Зоаха. Но понимал, что сам загнал себя в эту ловушку. Другого выбора нет.

– Хорошо, – кивнул он.

* * *

– Подождите, я всё правильно понимаю? Вы остались тут ради меня?

Рейн небрежно смахнул соринку с крыла. Отпил полкружки мерзко пахнущего кофе. Сказал:

– Не ради тебя. Только по просьбе Диза. Он мой старый друг.

– Но... но почему?

Взгляд Рейна всегда был холодным, внеземным, но такого как этот, замораживающего до самого дна души, Ник не ожидал. У него шерсть встала дыбом, полоски посинели, а хвост затрясся.

Птицечеловек ответил:

– Мы все понимали, что твой припадок – временная блажь. И говоришь не ты, говорит твой страх. Не спорь. Кто в здравом рассудке пожелал бы остаться здесь навсегда? Просто вспомни, что там снаружи.

Ник задумался. Посмотрел на Молониуса – тот корчил рожи своему отражению в колбе. Неужели он и впрямь мечтал променять верхний мир на эти пещеры?

– Софи не хотела улетать без тебя. Мне было всё равно. Диз колебался. Он старался уговорить Молониуса пойти с ним, но тот всё твердил о своём новом ученике. И проговорился, что сделает тебе инт. Не перебивай. Я в курсе, что вы используете для этого пыльцу высотных лилий, насыщенную луниумом, и специальные сорта деревьев. Мне это известно. К счастью, здесь есть все нужные ингредиенты.

– Правда?

– Я же попросил не перебивать.

Ник смутился. И уже молча дослушал историю. Диз поспорил с Софи. Спор вышел длинным, потому что девочка в самом деле привязалась к мурру и не хотела лететь без него. Диз настаивал, что у них мало времени, и надо спешить.

Сошлись на таком варианте. Если Ник до рассвета не возвращается, они берут лодку мага и летят на ней. Рейн остаётся в пещерах на несколько суток. Во-первых, чтобы попытаться уговорить Молониуса. Во-вторых, чтобы дать время Нику – Диз не сомневался, что мурр одумается. В-третьих – для изготовления инта. Если есть возможность вооружить мага, то надо ей воспользоваться.

– Моя лодка быстрее, – сказал Рейн. – На ней мы нагоним Софи и Диза без труда. Как мы их найдём? Я слышал, у мурров есть чутьё. Они чувствуют чужие души. Молониус тоже на это способен. Если же вы оба откажетесь... – Рейн чуть расправил крылья. – Что ж, я найду друзей и без вашей помощи. Я, всё-таки, торговец, и умею общаться с людьми.

Летун замолчал. Ник понял, что ничего нового тот уже не скажет. Задумался. Инт – это здорово. С ним не страшно сунуться даже... нет, не в Нижний Мир, конечно, но во вражеский город – вполне. Посмотрел на Молониуса. Тот, как всегда, вёл себя странно. А именно – сосредоточенно дёргал бороду, будто пытался оторвать. Ничто другое его сейчас не интересовало. Да уж. И этот человек смастерит Нику инт?

Он вздохнул. Как-то всё неправильно складывается. Совсем неправильно. Желания совать голову в пасть хищнику – а именно так и выглядела поездка в Звёздный Город – у Ника до сих пор не возникло. Но он хотел помочь Софи. Не оставлять же принцессу одну. Нет, не одну, хуже – с Дизом.

Ник сказал:

– Ладно, позавтракаем, и займёмся делами. Инструмент – штука сложная.

Глава девятнадцатая

– Они отобрали ваш арбалет!

Диз ответил кислой улыбкой:

– А ещё кинжал, саблю и мой любимый складной нож. Будь у меня щипчики для ногтей, отняли бы и их.

– Неужели ничего нельзя было сделать?

Софи кипела от возмущения. С бюрократией она свыклась в Вольтпорте, но здесь это превышало все разумные пределы. Чтобы так просто – взять и отобрать у вольного человека оружие? Нет, это уже ни в какие рамки не лезет!

Они сидели в крошечном номере одной из гостиниц Примаара и ужинали. За окнами шумела улица, а по грязному потолку сновали гекконы.

– Старых документов у меня не сохранилось, да и не помогли бы они. Считай, мы легко отделались. Оружие сдали как иноземцы – поедем обратно, сможем забрать. Корабль подозрений не вызвал. И взнос заплатили минимальный, всего треть от общей суммы.

– Диз, но это же грабёж!

Он рассмеялся:

– Софи, я тоже могу играть не по правилам. Смотри.

И вынул из внутреннего кармана серебристый предмет. Девочка потянула руку, но Диз тут же убрал вещь обратно.

– Но-но! – предостерёг он. – Это опасная штука. Зато надёжная. Получше всяких арбалетов и прочих ножичков. Может проделать дыру в человеке. Или в стене, если такая нужда возникнет.

– Это Рейн подарил?

– Одолжил. Заберёт обратно, когда всё закончится. Летуны не раздают своё оружие просто так. Даже не продают, хоть и торговцы.

Диз замолчал, вернувшись к поеданию бутербродов. Софи тоже не нашла что сказать. Есть ей особо не хотелось, но девочка заставила себя прикончить последний сандвич.

С этой летунской игрушкой (вернее – страшным оружием, которое крылолюди не раздают кому попало) всё казалось не настолько безнадёжным. А то Софи уже отчаялась. И в самом деле: Ник остался на острове безумного мага, сам безумный маг отказался помогать, небо над континентом закрыто для полётов, у Диза отобрали чуть ли не половину их денег, а всё оружие пришлось сдать до лучших времён.

Между прочим, до Звёздного Города, который находится в центре страны, путь неблизкий. И как они его преодолеют, если не по воздуху? Пешком?

– Может вернёмся? – спросила Софи.

– Зачем?

– Возьмём корабль Рейна, он быстрый. Да, небо закрыто, но мы можем полететь верхних слоях атмосферы, где имперские корабли не летают. Доберёмся за пару дней.

Диз на мгновение задумался. Покачал головой.

– Дай Нику шанс. Рейн так и так нас найдёт, а вот твоему полосатому другу нужно время, чтобы прийти в себя. Думаешь, после всего, что он наговорил, легко ему будет снова тебя видеть?

– Вы считаете, первый шаг должен сделать он?

– Конечно. Он же виноват – он и будет извиняться. В противном случае, муки совести ему обеспечены.

Софи задумалась. Диз, доев последний бутерброд и смахнув крошки с тарелки себе в рот, добавил:

– Плюс, магу нужно время на изготовление деревяшки. Уж не знаю, на что он там способен, но мурр с интом – хороший воин.

– Всё-таки, не надо было улетать, – сказала Софи. – Да, я тоже погорячилась сначала, но...

– А в Звёздный Город мы поедем на единороге, – Диз, казалось, не принимал никаких возражений. – Ты хоть раз каталась верхом на единороге? Нет? Всё верно – у вас в Республике они не водятся. Из вьючных животных у вас только ослы, да в высокогорных районах – ламы. Но это совсем другое.

Софи почувствовала, как тревога о Нике отступает на задний план. Да, она вправду никогда не ездила верхом. Лет в семь или восемь она гостила в горной деревеньке у дальних родственников. Там кормила морковкой ламу, безуспешно пробовала взобраться на осла и получала тумаки от местной девчонки-сорванца. А вот единорогов видела только на картинках.

Диз с охотой отвечал на все её опасения:

– Да, у нас хватит денег. Даже на остановки в лучших трактирах хватит. Нет, нас не заподозрят. Помнишь легенду? Мы – отец с дочерью, которые едут в Звёздный Город на празднование. Не бедняки. Туда сейчас со всей страны люди стекаются, мы легко затеряемся в толпе.

И так – весь вечер. Убирая тарелки, расстилая кровати, укладываясь спать – Диз всё рассказывал девочке про единорогов.

– Это благородные животные. Кого попало на спину не сажают. В первые дни своего правления Шэсск пробовал взобраться на одного скакуна. Тот его сбросил. Смешно было – половина Дворца по полу каталась от хохота. Было ещё несколько попыток, но все неудачно закончились. Единороги не терпят таких, как Снейхи.

Диз зевнул.

– Вот поэтому они все и ездят в рикшах да паланкинах. Чтоб не стать посмешищем. Хорошо ещё, Шэсск не отважился на полное истребление единорогов – а ведь были у него такие мысли. Но кто-то из советников остановил. Сказал – плохо для экономики. И люди не поймут.

Диз ещё раз зевнул. Уже стемнело, они лежали в кроватях и пытались заснуть. И уже когда Софи думала, что он больше ничего не скажет, Диз произнёс:

– Но есть один минус.

– Колдун Зоах и пираты?

– Нет, это мелочи.

– Тайная полиция?

– Я о верховой езде. Нам предстоит долгая поездка, а с непривычки можно отбить себе... всё. Я – опытный всадник, а вот тебе, боюсь, придётся несладко.

* * *

Изготовление инта – процесс сложный.

Занимаются им только опытные мурры, как правило, специалисты в этой области. Техника передаётся от учителя ученику, но даже у хороших мастеров не всегда получается первоклассный инструмент. Зачастую будущий владелец инта помогает с работой: собирает ингредиенты, выстругивает корпус, дополняет игру мастера, когда тот работает над изменением мелодии. Бывает даже, что новички всё делают сами. Результат такой работы очевиден.

Молониус вряд ли когда-то создавал инты мурров. О том, что по молодости он состряпал пару посохов, маг вскользь упомянул.

– Все ваши телодвижения – устаревшие ритуалы, – отмахнулся он. – Тут нужно лишь дерево, начинка и немного колдунства с мелодией. Для опытного волшебника это раз плюнуть.

Ник хотел сказать, что опытные волшебники не носят миски вместо шляпы, но промолчал. Не отвлекать мастера от работы – так его учили.

Корпус обычно делают из родового дерева мурра. Молониус же взял ветку золотого дуба, немного подпорченную мелодией роста, но, в целом, годную. С начинкой оказалось сложнее. Как правило, берут пыльцу высотных лилий, перья синих орлов или что-нибудь более редкое, содержащее нужные соединения луниума в нужных пропорциях. Ничего из этого в пещерах мага не оказалось.

– Как быть? Как быть? – бормотал Молониус, нарезая круги по центральному залу. – Ох, лунёнок, даже не знаю. Ой-йо, беда-беда!..

Время от времени размышления заводили мага в тупик. Тупик безумия. Он начинал скакать, дико хохотать, в беспорядке расшвыривать книги и нести всякую чушь (да, его обычная речь – наполовину бред, но тут он превосходил всякие разумные границы). В такие моменты Рейн брал его в охапку, ставил перед мольбертом и принуждал к творчеству.

– Нарисуй-ка мне озёрный Альтцар, – говорил он. – Давай, я пятнадцать лет его не видел.

Маг увлекался новым делом, и сумасшествие отступало.

В итоге он пришёл к выводу, что начинку можно поменять. Высотные лилии – хорошо, но если их нет, сойдёт пыльца кувшинок с трупных болот. По счастью, такая у него есть. Купил целую колбу у какого-то ящера-торгаша, хотя совсем в ней не нуждался.

– Так и простояла бы тридцать лет на полке, – сказал маг. Почесал бороду, думая, чего не хватает. – Ага! – он поднял палец к потолку. – Точно же!

И, подскочив к сидевшему неподалёку Рейну, вырвал перо из его крыла.

– Эй! – птицечеловек выхватил оружие.

Ник впервые видел его рассерженным. И постарался стать максимально незаметнее – насколько это вообще возможно.

– Тише, тише, сахарный! – замахал руками колдун. – Я просто думал, что пыльцы кувшинок недостаточно. А в твоих перьях, сладенький, достаточно луниумных соединений. Причём в необходимой концентрации. Это будет чудо, а не инструмент!

Рейн опустил оружие. Хотя Ник был убеждён, что тот выстрелит – пусть не в мага, а в стену или в потолок. Просто чтобы выпустить гнев.

Клавиши, рычажки и колёсики – отдельная тема. В принципе, можно играть и без них. Ник согласился бы на самый простенький инт, из тех, что дают малышам, едва они научатся не падать с ветки и выговаривать неуклюжее "мама!". Молониус в первые дни работы тоже склонялся к такой модели. Но однажды, в порыве безумия, он откопал в каком-то фолианте любопытный рисунок.

– Изумительно! – скакал маг с книгой в руках. – Превосходно! Фантастично!

И плясал бы целый день, если бы Рейн не увёл его на внеочередной сеанс арт-терапии. А Ник, в это время, изучил рисунок, который так возбудил Молониуса.

– Действительно, – пробормотал он, разглядывая предмет.

Такого сложного инта – или магического посоха, потому что в руках его держал не мурр, а человек – Ник никогда прежде не видел. Ни у дедушки Гора, ни у Сеттерганна, ни даже в живых иллюстрациях, когда кто-нибудь рассказывал легенды о великих магах прошлого.

Всевозможных регуляторов на этом инструменте было столько, что не оставалось свободного места. Разве что для рук – да и туда неизвестный конструктор сумел впихнуть несколько колёс. Посох был величиной в человеческий рост, а верхняя его часть ветвилась на три отдельных сука, что тоже добавляло места под рычажки.

Безумный инструмент привлёк безумного колдуна. Неудивительно.

– Он будет мастерить это не меньше, чем вечность, – сказал Ник тем вечером. Даже после долгого рисования Молониус не отказался от идеи сделать такой инт. Наоборот, ни о чём другом и думать не желал. – А вечности у нас, боюсь, нет.

Рейн оставался безэмоциональным. Как внутри, так и снаружи. С каким-то особым цинизмом он произнёс:

– А я думал, тебе безразлична судьба мира.

– Нет. То есть, да, – Ник запнулся. Попытался разобраться в себе. – Может быть. Но мне не безразлична судьба Софи.

Крылочеловек слабо улыбнулся. Или мурру только показалось?

На следующий день они нашли выход.

– Молониус! – сказал Ник за завтраком. – Я понимаю, мне тоже интересен этот монстр. Я имею в виду инт из книжки, не подумай. Я бы сам с радостью его смастерил. Только... понимаешь, у тебя давно не было практики, а как-то не хочется, чтобы такой грандиозный проект получился с изъянами. Может, начнём с чего-нибудь попроще? С болванки, например – без кнопок, клавиш и прочего. Потом усложним модель. А после...

– Хорошо! – маг хлопнул ладонью по столу, так что тарелки полетели в стороны. – Ты прав, лунный отпрыск. Мне необходимы прототипы, чтобы набить руку. Вероятно, их потребуется с... – он начал считать в уме. – Не так много: сотни две, может, три...

Забыв о еде, Молониус кинулся в соседнюю комнату, где у него была мастерская. Ник улыбнулся Рейну. Птицечеловек с равнодушием стряхивал с одежды салат.

– Поздравляю, – сказал он. – К концу дня у тебя будет инт. Или даже несколько.

* * *

Свою любимую предсказательную машинку Зоах оставил Рэту Доггеру.

Только это уже не имело значения. Девчонка движется в его западню, и он это видел. Так говорили руны, так говорила кофейная гуща на дне чашки, об этом вещало расположение звёзд, а толкование рисунков в облаках лишь подтверждало остальное.

Софи едет по дороге. Едет в Звёздный Город.

В деревеньке, где остановился Зоах, один единственный трактир. Дорога тоже одна, со всех сторон древний лес, и деваться принцессе некуда. Возможно, её спутник догадывается о засаде. Возможно, он поведёт единорога через чащу, минуя поставленных Зоахом дозорных. Всё может быть. А ещё этот надвигающийся праздник, когда паломники со всей страны едут в столицу. И закрытое для частных лодок небо – что заставляет людей двигаться по земле, а не по воздуху. В такой толпе легко затеряться.

Но Зоах не боялся проблем. Он поймёт, когда Софи окажется в деревеньке. Поймёт по особым приметам – в конце концов, пророчества всегда были его коньком, и он никогда ещё не ошибался. Даже если девчонка перехитрит колдуна и проскочит западню – что ж, на это у Зоаха есть небольшой корабль. По воздуху он её точно догонит.

Спутник Софи, вероятнее всего, будет вооружён. И это несмотря таможенный контроль и запрет на оружие. Ничего, не страшно. Опытный и хитрый маг всегда одолеет мужлана с мечом. Даже с арбалетом. Или что там у него.

А главное, ждать осталось недолго. Софи въедет в селение уже этим вечером. В отличие от Рэта Доггера, Зоах сумеет справиться с ребёнком.

* * *

– Вот! – Молониус с размаху хлопнул ладонью по столу. На месте удара осталась грубо отёсанная грязная деревяшка. – Вот! Твой новый инструмент готов, ребёнок-лунёнок!

Ник с сомнением осмотрел предмет. Да уж. Кривой, неказистый, пахнущий болотом и липкий даже на вид. Естественно, никаких кнопок, клавиш и всего прочего – просто голая палка.

– Ну же, испытай его!

Мурр с сомнением посмотрел на мага. Потом дотронулся до подарка. Током не ударило – и на том спасибо. Взял в руки. Поморщился от неприятных ощущений: инт оказался и вправду липким, грубым и неотполированным. Неосторожное движение – и заноза гарантирована.

– Колдуй! Колдуй! – Молониус кусал кулаки. – Ну же!..

Ник осторожно взмахнул палкой. Была ещё одна проблема, которую никто кроме него не видел. Инты мурров – маленькие, удобные, легко умещающиеся на поясе. Эта же штуковина – громадная и неуклюжая. Она больше сойдёт за трость или посох, но никак не за нормальный магический инструмент.

– Я устал ждать! – пропел Молониус тоненьким голоском. Он походил на карикатурную девицу на первом свидании. – Ну же, сладенький! Не знаешь, с чего начать? Подогрей мне кофе!

И пододвинул Нику кружку.

– Хорошо.

Мурр приложил конец этого предмета ко лбу. Стиснул зубы, понимая, что от шерсти его придётся отдирать с силой, и, может, останется проплешина. Сконцентрировался. Напел простенькую мелодию, стараясь совпасть с мелодией холодного кофе.

В воздухе появился огненный шарик. Он проплыл мимо кружки, миновал чудом увернувшегося Рейна и поджёг одну из картин на стене.

– А-а-а! Моя любимая! – завопил Молониус.

Ник отлепил деревяшку ото лба. К удивлению, даже почти без собственной шерсти. Бросил на стол. Дождавшись, пока маг вернётся, спросил:

– Это ведь только первый образец, да? Как насчёт более продвинутого прототипа?

Молониус покачал головой. Плюхнулся в кресло.

– Увы, возникли кое-какие трудности. Я истратил всю кувшинковую пыльцу.

– То есть?

– Прости, лунный ребёнок. Это твой первый и последний инт от меня.

Ник спрятал мордочку в ладонях. Ему вдруг захотелось схватить этот недоинструмент и жечь всё подряд. Может тогда маг образумится.

Да, он мог прожить и без игры. Мог стерпеть тупость и безумие. Вот только Софи в опасности, пока они рассиживают тут, занимаясь всякой ерундой. И с каждой минутой шанс увидеть её живой тает.

Молониус в задумчивости потеребил бороду:

– Впрочем, перо показало себя с лучшей стороны. У Рейна ещё много перьев. Твоя взяла, луняшка, будут тебе другие инты.

Крылочеловек хмуро встал. Маг тут же всё понял:

– Ладно, ладно, никакого перьевредительства! Я просто подполирую этот. Он плохо сбалансирован, да и вымыть его не помешает. Простите меня, сладенькие, что вывалил на вас сырую разработку! Умоляю, только не злитесь!

Рейн сухо кивнул. Ник рассмеялся.

* * *

– Как ты?

"Отвратительно" – хотела сказать Софи. После нескольких дней езды на единороге она поняла, что никогда не будет смотреть на этих прекрасных животных как раньше. Болело абсолютно всё – даже такие места, о которых девочка не подозревала. Не спасли и штаны, которые Диз раздобыл, чтобы Софи не мучалась в платье. Также не помогли его советы и наставления. Даже частые остановки не спасали.

А пройдено было ещё меньше половины пути!

– Софи?

– Да всё в порядке.

– Это хорошо.

– Только...

– Да?

– Мне нужна помощь. Я не могу сама спуститься.

Диз понимающе кивнул. Осторожно снял девочку со спины единорога. Обнял, будто дочь. И аккуратно поставил на землю.

– У меня плохое предчувствие, – сказала Софи. – Что-то не нравится мне в этой деревне. Что-то...

– Всё будет в порядке.

– Вы уверены?

– Пока я рядом, тебе ничто не угрожает. Уже завтра мы покинем границы Зелёного Графства, въехав в центральное, Белое. До Звёздного Города останется рукой подать. Вот увидишь, это случится совсем скоро. Даже заскучать не успеешь.

Софи, морщась от каждого шага, осторожно произнесла:

– Я до сих пор сомневаюсь. Что-то мы делаем не так. Вдруг нас поджидают Зоах и пираты?

– Пираты тебя не узнают.

И правда. Перед началом путешествия Диз немного изменил внешность Софи. Помимо переодевания (штаны, рубашка, кепка и новые башмаки), он слегка укоротил её причёску, одновременно перекрасив волосы в чёрный цвет. Теперь она больше походила на мальчика, чем на девочку. Разве что очки выдавали – за три дня путешествия Софи ещё ни разу не видела человека со стёклами на лице.

– А колдун?

Диз пожал плечами. Хлопнул себя по месту, где под одеждой находилось оружие Рейна.

– Будем надеяться, что он слишком занят работой во Дворце.

* * *

Ник лежал на диванчике и пытался читать книгу. Зря что ли Софи его учила? Впрочем, получалось так себе. То ли язык был устаревшим (половину слов мурр не понимал, плюс временами попадались незнакомые буквы), то ли уроки девочки прошли напрасно.

Едва Ник втянулся, раздался голос мага:

– Сладенький! Я всё починил! Теперь твоя палка будет работать как надо!

Не успел Ник отогнать пошлые ассоциации, как Молониус был уже рядом. В руках он держал большую синюю тарелку и отчаянно перемешивал содержимое. Что именно, Ник не видел. Зато видел свой инт, который маг использовал вместо ложки.

– Держи! – Молониус протянул вещь мурру. С неё капала зелёная жижа. – Что? – не понял колдун. – Ах, это! – он поднёс инт ко рту и чуть было не облизнул, как ребёнок облизывает ложку с вареньем, но в последний миг передумал. Покачал головой. Вытер слизь о мантию, снова протянул Нику. – А вот теперь держи. И не думай совать в рот, это небезопасно. Лучше помой сначала.

– Спасибо за совет, – ответил Ник, чтобы хоть как-то скрыть неприязнь.

Но, к его удивлению, инт оказался не таким липким, как в прошлый раз. И не таким шершавым. И вообще – более подходящим для игры. Маг, каким бы чудиком он ни казался, проделал неплохую работу. Конечно, эту вещь всё ещё трудно было назвать интом – великоватая, кривоватая, паршиво сбалансированная – но всё-таки, лучше, чем вообще ничего.

Ник рискнул сыграть. Неуклюже поднял книгу над диваном. Перенёс её на стол, взял три яблока, пустил в хоровод вокруг стакана. Поменял цвет одного из них – сначала на жёлтый, потом на красный, потом на фиолетовый. Вернул обратно в тарелку.

– Вижу, у нас прогресс, – сказал Рейн, появившись в дверях.

Ник согласился. Да, потребуется время, чтобы привыкнуть к этой здоровенной хреновине, но, в целом, играть можно. Рано или поздно обнаружатся какие-нибудь недостатки. Не по магической части, так по материальной. Например, инт развалится в руках, при попытках воспроизвести редкую ноту.

Но Ника это не пугало. Отбиться от пиратов сможет – и на том спасибо.

– Что там снаружи? День, ночь? А, не важно. Готовьте корабль, Рейн, вылетаем немедля!

Крылочеловек не успел даже моргнуть. Молониус заорал:

– Нет-нет, лунный полосатик! Ни в коем случае!

– Что ещё?

– Я же не обучил тебя магии! Вековое мастерство скрыто внутри меня!

Он громко рыгнул. И тут же захихикал, словно испустил шутку столетия.

– У нас нет времени на это. Софи в опасности, и...

– Один урок! – маг остановил Ника жестом, отчего едва не потерял тарелку с жижей. – Один урок, и отправляемся в путь. Обещаю. Это быстро.

Ник нахмурился.

– А ещё моё варево, – добавил Молониус. – Ему надо настояться.

Мурр на секунду задумался. Если брать мага с собой, то придётся выделить ему отдельный сундук, цепи и кляп в рот. Чисто для безопасности: всё-таки, небоплавание – вещь серьёзная.

– Хорошо. Один урок. И мы улетаем.

Маг уселся в кресло, сложил ноги на стол. Жижу в тарелке по-прежнему перемешивал, откуда-то раздобыв ложку. Сказал:

– Итак, юный осколочек луны. Прежде чем я раскрою тебе тайну – нечто такое, о чём ты даже не подозревал – позволь мне поинтересоваться. Чем, как думаешь? Твоим видением магии. Опиши мне – только вкратце, умоляю, у нас мало времени – как, будучи мурром, ты воспринимаешь её. Подозреваю, мы по-разному смотрим на вещи. И моё видение тебя ошеломит. Поразит. Шокирует.

Ник снова нахмурился. Даже позволил чуть покраснеть полоскам, чтобы маг видел его недовольство. Но Молониуса это ничуть не впечатлило.

– Ну же, зефирненький! Ну! – и, понюхав "кашу" в тарелке, мерзко засмеялся. – Ке-ке-ке-ке!..

Ник понял, что ничего своей угрюмостью не добьётся. И вкратце пересказал суть магии. То, на что дедушка Гор тратил многие часы.

Дело в том, что каждый предмет – от камня, до человека – имеет своё звучание. Иногда простое, как ритм барабанов, иногда сложное – и требуется умение профессионально слушать, чтобы вычленить каждую составную часть мелодии.

Но уметь слушать – только половина дела. Нужно ещё уметь играть. Творить собственную мелодию, вклиниваясь в звучание чужой. Если получается, ты становишься ведущим музыкантом, а мелодия предмета меняется вслед за твоей игрой.

– Это сложно, – сказал Ник. – Так же сложно, как объяснить на словах. Было такое понятие... нет, не вспомню. Смещение мелодии на слабые доли такта, чтобы получился эффект "раскачивания" – тогда идёт легче. Тогда можно менять даже сложные конструкции. Но это требует практики. Если работаешь с живым существом, у которого мелодий не одна, не две и даже не две сотни – можно легко сменить другую. И вместо сращения костей получить остановку сердца. Или даже что похуже.

Ник замолчал. Посмотрел на мага – тот перемешивал содержимое тарелки и непонимающе пялился на мурра. Посмотрел на Рейна – но по его виду было трудно понять, о чём тот думает.

– Вспомнил – синкопа. Так это называется. Мурры с дальних островов зовут это свингованием, но у нас термин не очень популярен.

Он остановился. Посмотрел на собственные ладони. Стряхнул оцепенение.

– Зачем я вообще это рассказываю? Ведь это известно любому магу! Так? А теперь давайте то древнее знание, от которого у меня вырастут крылья и я стану божеством. Ради него же мы до сих сидим на месте!

Молониус покачал головой:

– Увы, луняша. Увы. Тебе известно о магии куда больше моего. Ты мурр, у тебя это в крови. А кто я? Всего лишь жалкий старик. Никчёмный человечишко!

– Что?

Маг поставил синюю тарелку на стол. Несмотря на жуткий внешний вид, от "каши" вкусно пахло – грибами, овощами, варёной зеленью.

– Но я, невзирая на всю свою бесполезность, могу показать тебе один фокус. И накормить кое-чем интересным. Не смотри так, оно выглядит неаппетитно. Да и на вкус, если честно, так себе. Обычному человеку от моих грибочков пользы никакой. Понос, несварение и лёгкие галлюцинации... Это ведь не считаются чем-то полезным, да?

– Кхм-кхм, – Ник опять начал сдвигать брови.

– Не кряхти, я знаю, что мурру тоже от моей кашицы толку мало. Разве что видения чуть более осмысленные. Но! Я же упоминал о фокусе, да? Эх, давненько я не баловался таким с лунятами. Боюсь, чуть силы не рассчитаю, и это меня убьёт. Но ты хоть веселые сны посмотришь. Итак, сахарок, ты готов?

– Готов к чему?

– К этому.

Ника что-то ударило. Уплотнение воздуха, старый приём – именно таким он вырубил громилу Тууда, когда тот чуть не разорвал Софи на части.

Впрочем...

Нет, не уплотнение воздуха. Что-то другое, более тонкое, не такое материальное...

Ник сел, потирая глаза. И тут увидел... или услышал... Что? Да всё. Весь окружающий мир: мага, кресла, столик, комнату, кучу ненужных предметов, бессмысленных витиеватых мелодий заклинаний. И не только это. Он видел-слышал что происходит в соседних комнатах, в чуть более отдалённых пещерах, в толще грунта над головой...

Восприятие невероятно обострилось. Сложные мелодии стали казаться простыми; состоящие из множества частей распались на понятные детали – бери любую, да делай, что хочешь. Само время словно замедлилось. Или возросла скорость реакции.

Ник понял многое. Наконец-то оценил безумную гениальность Молониуса – её следы были повсюду. Заглянул в душу Рейну: за маской холода и спокойствия скрывался... человек. Или мурр. Или любое другое разумное существо. Ник не стал задерживаться на летуне долго. Он воспринимал одновременно сразу тысячи мелодий, и концентрироваться на чём-то одном было трудно.

Мельком отметив кривизну нового инта, Ник перевёл взгляд на стол.

Тарелка с грибным варевом.

Теперь он понял, что имел в виду Молониус. Очень странная мелодия. В обычном состоянии практически неотличимая от мелодии простых психоактивных грибов. К тому же, вызывающих понос, отравление, а при частом употреблении – язву желудка. Но стоит чуть-чуть подправить – вот так – и грибы превратятся в дверцу. Или маленькое окошко. Посмотришь в такое, и увидишь другую часть мира.

Ник запрыгнул на стол. Неуклюже, едва не упав – краем сознания он отдавал себе в этом отчёт. Но материальные вещи сейчас не так важны. Наступая на собственный хвост, мурр проковылял к тарелке.

На секунду задержался над кашей. Посмотрел на Молониуса. Тот выглядел ужасно – силы покинули мага, безумие ушло. Звучание многих мелодий изменилось, и это было заметно даже без обострённого восприятия.

"Выживет" – рассудил Ник после беглого осмотра.

И нырнул в тарелку, сливаясь с подправленной мелодией грибной каши.

Глава двадцатая

Паланкин был тяжёлым. Кабина, даже с пассажирами внутри, составляла не больше трети веса. Основная масса приходилась на генератор пара, приделанный сзади. И всё для того, чтобы Шэсск Снейх чувствовал себя комфортно.

– Уф, – невольно вырвалось у слуг, когда они опустили паланкин в грязь.

Дверца открылась. Окружённый густыми клубами пара, появился наместник.

– Ваше Чешуйчество! – послышались отовсюду приветствия слуг.

Солдаты (среди них были как люди, так и ящеры) встали по стойке смирно. Кто с арбалетами, кто с алебардами – безопасность лидера превыше всего.

Шэсск поморщился от яркого солнца. Кто-то из слуг тут же подставил зонтик, хотя до входа в палатку было всего несколько шагов. Дождавшись, когда из паланкина выберутся Шофшоф, Ашусс и Слизз, Шесск захромал по грязи. Слуга с зонтиком засеменил рядом, но верховный ящер даже не посмотрел в его сторону.

– Она точно готова? – в который раз спросил Шэсск. – Ты уверен, что не придётся ждать ещё несколько дней, недель, а то и месяцев?

Слизз, как всегда не расстающийся с закуской, кивнул. Бросив в рот пригоршню дохлых мокриц, он заверил:

– Летать может. Оружие работает. В полную мощность мы его ещё не включали, но показатели обнадёживают. Я гарантирую, при стрельбе не развалится.

Шэсск первым нырнул в прохладу палатки. Он бы с радостью поставил парогенераторы и здесь, плевав на подневольных республиканцев. Только для сборки машины это вредно. Всякие мелкие детали заржавеют, придут в негодность – и уж тогда точно что-нибудь развалится. Не при стрельбе, так при полёте.

Свита из Снейхов, солдат и подчинённых следовала за Шэсском.

– Точно? Зоах мне недавно наговорил всякого. С такими подробностями, что...

– Точно, точно, – с набитым ртом обнадёжил Слизз. – Если не считать всяких мелочей, вроде устрашающих рисунков на корпусе или подстаканников в кресле второго пилота. Ну, когда хочется съесть лягушку-другую не вставая с рабочего места. Впрочем, это всё можно добавить по ходу. Главное, машина готова. И мы можем её применить.

Шэсск улыбнулся. Посмотрел на замерших с показным почтением людей. Те всегда замирали, когда Шэсск оказывался рядом. Инженеры, конструкторы, изобретатели, механики, техники. Наверное, больше половины из них – пленные республиканцы. Какая ирония! Они создавали оружие, которое поработит их собственную страну.

Люди опускали глаза, когда Шэсск смотрел на них. Всё правильно, так и должно быть. Они обязаны знать своё место.

Конечно, попадались и бунтари. Но с такими всегда обходились жёстко. Пытки, показательное унижение, давление через захваченных в плен родственников, отрубание конечностей. Да что угодно. Менее важных казнили на глазах у других. Умников, от которых многое зависело, пытались "вразумить" – и, как правило, это работало. За всё время стройки был только один учёный, прошедший через все ухищрения ящеров, но так и не согнувший спины. "Жаль терять такие мозги" – вздохнул Слизз на его казни. Но тут уж ничего не поделаешь. Зато остальные притихли.

Вероятность саботажа Шэсск не исключал даже сейчас. Кто-то из этих смирных с виду людей мог оставить внутри машины подлянку. И важная деталь сломается в самый неподходящий момент. Слизз хоть и талантливый техник, но он не может контролировать абсолютно всё.

Впрочем, это мелочи. Главное, что машина готова.

– Машина готова, – повторил вслух Шэсск.

– Угу. Можем опробовать её хоть сейчас. Всё необходимое у нас есть.

Наместник на мгновение задумался.

– Не стоит. Я хочу устроить представление, чтобы все знали, на что мы способны. Пусть видят нашу мощь. Пусть слухи расползаются, как яд по жилам.

Вмешался советник по военным делам, шипастый ящер Ашусс:

– А вы не боитесь, что Республика примет меры?

Шэсск с презрением брызнул слюнями. Республика!

– Они не успеют. Пол Аркер завяз в мелочах, он неспособен даже нормально защитить Вольтпорт. И вообще, это хвалёное республиканское могущество – сказки для людской малышни. Может, в мирные времена они и были великими, но раз мы пойдём на них войной...

– Моё дело – указать на возможные проблемы.

– Всё будет хорошо, – пообещал Шэсск. – Самое трудное позади. Машина готова.

Они миновали несколько длинных помещений, оказавшись в сборочном цехе. Тоже палатка, вроде тех, что ставят бродячие артисты, когда приезжают со своим цирком в новый город. Только вместо трибун – техническое оборудование, а вместо арены – машина смерти.

Главный козырь Шэсска Снейха в войне против Республики.

Наместник остановился, чтобы полюбоваться своим детищем. Готова! Машина готова – теперь он видел это собственными глазами. Конечно, Шэсск заходил сюда и раньше, чтобы контролировать сборку. Но только сейчас все части сферического корпуса встали на свои места, всё снаряжение развешано, а "внутренности" больше не разбросаны по полу, и находятся там, где им положено.

Шэсск широко улыбнулся. Представил, как эта малютка поднимается над землёй. Чёрный механический шар, вызывающий трепет даже у своих создателей. Паучьи лапы складываются, активируется пушка под днищем, включается защитное поле. Холодное оружие? Стрелы, болты арбалетов, снаряды баллист? Для этой малышки – ерунда. Стрелять в неё, всё равно, что стрелять в Нижний Мир. Так же бессмысленно и глупо.

Улыбка наместника становилась всё шире и шире. Он не мог обуздать свою фантазию. Вот машина смерти летит сквозь небесный океан. Ей не страшны ни бури, ни шторма, ни ураганы. Можно нагрянуть в Вольтпорт во время грозы, когда атаки никто не ждёт.

Это чудесная картина – решил Шэсск. Машина возникает в бушующем небе, в её угольно-чёрном корпусе слабо отражаются вспышки молний. Выстрел – и защитная башня уничтожена. Второй выстрел – часть набережной летит в Нижний Мир. Третий выстрел – бывшее здание Парламента превращается в груду обломков. Людишки мечутся, пытаются отбиться, прячутся, спасают своё барахло. Но машина летит дальше. Ещё несколько выстрелов, и можно оставлять Вольтпорт на растерзание пиратам и имперским войскам. Ведь есть и другие города. Штормгард, например. Или нынешняя столица, Виндер – Шэсск нисколько не сомневался, что сумеет взять её с лёгкостью.

– Красавица, да? – спросил Слизз, бросив пустой мешок подбежавшему слуге. Открыл новый, с червяками. – Мне тоже нравится. Так бы и стоял тут целый день. Но внутри ещё интереснее.

Не расставаясь с закуской, Слизз подошёл к корпусу. Откинул дверь-лестницу, поманил Шэсска за собой.

Наместник проследовал за братом по клану. Поднялся внутрь машины. Одной половиной сознания он по-прежнему наслаждался фантазиями. Вторая внимательно изучала интерьер орудия смерти.

Слизз не скупился на объяснения. Показал двигательную установку (усовершенствованный луниумный аппарат), отодвинул техническую дверцу в отсек с электрогенератором – единственным во всей Империи.

– Таких даже в Республике нет, – похвастался он, – потому что лучше инженеры теперь у нас.

Шэсск удовлетворённо кивал. Освещение здесь было электрическим; управление машиной – тоже. Прежде чем отвести наместника в кабину пилотов, Слизз показал ему ещё один закуток.

– А здесь у нас генератор магии.

Внутри было сухо. Если в других частях машины стояли технические запахи, то здесь пахло природой – животными, травой, какими-то медовыми цветами. Шэсск сразу увидел, почему.

Мурры.

Те маленькие зверьки, которых так долго расхваливал Слизз. Сильнейшие в магии существа, прирождённые волшебники.

Тут их было около дюжины. Пристёгнутые к специальным "креслам", опутанные проводами и трубками, они походили на жертв безумного эксперимента. Вот только это был уже не эксперимент. Эксперименты давно закончились, пошла суровая практика.

– Мы стимулируем их электрическим током, – Слизз указал жирной от червей рукой на провода, – и получаем магическую энергию нужной частоты. Конечно, ничего путного в таком состоянии они нам не наколдуют, поэтому здесь и здесь мы поставили преобразователи. Чем больше мурров, тем больше энергии, больше магии. Как её тратить – решает пилот.

Шэсск склонился над одним зверьком. Выглядел тот неважно: шерсть помята и грязна, дыхание учащено, а глаза под закрытыми веками быстро вращаются. Словно зверёк видит сон. Даже стянутые ремнями лапки подрагивают, а крошечные ладошки сжимаются и разжимаются.

– Почему другие места пустуют? У нас кончились мурры?

– Нет, что ты! – отмахнулся Слизз. – Полосатых у нас полно, надо будет – ещё наловим. Просто, во-первых, машина способна действовать и при малом количестве мурров. Как сейчас, например. Их тут всего одиннадцать, а мы можем взлететь, создать слабое защитное поле, плюс разрушить половину Дворца.

Шэсск улыбнулся. Он сосчитал количество "кресел" – шестьдесят шесть. Если с десятком магов машина обладает такой силой, то что будет, когда её загрузят по полной? Никакая Республика не устоит!

– А во-вторых, это для них большой стресс. Не хочется губить зверьков раньше времени. Конечно, они будут дохнуть во время боя, и придётся заменять трупики, но это всё мелочи. Идём, покажу кабину пилотов.

Наместник выпустил Слизза из отсека и двинулся за ним. Долго идти не пришлось. Кабина была рядом: тесное помещение с заоваленными стенами, двумя креслами и крайне сложной приборной панелью. Рычаги, тумблеры, индикаторы со стрелками – всё это напоминало пульт управления воздушным кораблём, только усложнённый раз в десять. Окон в кабине не было.

Слизз плюхнулся в кресло пилота. Шэсск садиться не стал – разболелась нога – он просто опёрся о спинку второго кресла и внимательно следил за действиями инженера.

Тот щёлкнул какими-то переключателями, загорелись многочисленные лампочки, а на голых стенах возникло изображение. Шэсск без труда узнал его: это был интерьер палатки, в которой стояла машина.

– Классно, да? – спросил Слизз, набивая рот ещё одной порцией червяков. – Они, то есть, мурры, вот такими волшебными картинками друг друга развлекают.

– Она настоящая?

– Конечно! То, что мы сейчас видим на экране, происходит на самом деле. Это магическое зрение. Оно и на большее способно. Например...

Слизз щёлкнул парой клавиш, чуть коснулся штурвала, и изображение сместилось – словно кто-то повернул голову. Теперь на экране была другая половина палатки, с невозмутимыми стражами, расслабившимися слугами и пленными республиканцами.

– Они даже не знают, что мы на них смотрим, – хихикнул Слизз с полным ртом. – Но и это ещё не всё. Смотри, – он снова щёлкнул клавишами, и ткань палатки стала полупрозрачной. Шэсск увидел, что творится снаружи. – Эх, маловато энергии для таких фокусов. Вот запряжём побольше мурров, и сможем колдовать не хуже, чем...

Он так и не смог подобрать сравнения. Вместо этого Слизз ткнул в пустую бочку из-под воды, стоящую у стены палатки. Опять что-то переключил – на экране возникло перекрестие. Слизз взял штурвал, навёл перекрестие на бочку. Вокруг неё появилась жирная красная линия.

– Так мы прицеливаемся, – прокомментировал свои действия Слизз. – Можем посмотреть характеристики, если интересно.

Ящер вывел на экран информацию о выделенном объекте. Вес, материал, расстояние, прочность. Сделал бочку прозрачной – Шэсск увидел немного воды на дне.

– А вот так мы стреляем, – сказал Слизз.

Наместник ничего не успел сделать. Секунда – и в бочке, как раз в том месте, где был крест, возникло круглое отверстие. Люди испуганно шарахнулись, кто-то даже спрятался за ближайшими ящиками. Края дыры чуть дымились.

– Мог бы хоть предупредить! – упрекнул Шэсск.

Однако его глаза светились от восторга. Оружие! Оно работает!

– Это минимальная мощность. Я даже заднюю стенку не пробил. Но всё равно, потрясающе, да?

– Ещё бы!

Слизз пустился в технические характеристики, а Шэсск снова вернулся к мечтам. Даже не к мечтам – к планам.

Он устроит представление. Как раз намечается праздник. Горожане любят День подписания Торгового Соглашения, это большое событие: и веселье, и встреча нового года, и дань памяти Чарльзу Мингу. Отличный повод, чтобы продемонстрировать силу. Пусть как можно больше людей увидит, что не зря он сидел во Дворце эти одиннадцать лет. С машиной смерти Империя в безопасности, а Республика обречена.

Тут Слизз оторвал его от размышлений:

– Вот именно поэтому мурры – лучшие кандидаты. Зоах предложил использовать магических муравьёв, но их испытание займёт ещё недели две, и не факт, что будет лучше.

– Зоах! – повысил голос наместник. – Мерзкий колдунишко!

– Что-то не так, Шэсск? Он иногда дельные вещи говорит.

– Больше не будет, обещаю. Мне кажется, он специально тормозил наш проект. Я подозреваю его в измене.

Слизз хохотнул:

– Наш Зоах? Что-то не могу представить его, работающего на Республику.

– Может и не на Республику. Но он явно что-то скрывает. Я считаю, что без колдуна нам будет лучше. Свою миссию Зоах выполнил, пора от него избавляться.

Слизз задумался. Пожал плечами:

– Как знаешь, брат. В конце концов, ты в нашем выводке самый смышлёный, тебе видней.

И высыпал последних червяков себе в рот.

* * *

Девчонка остановилась в трактире. Никаких сомнений.

Зоах доверял собственным методикам предсказания, но, на всякий случай, проверил дважды. Да, Софи сняла номер в единственном на всю деревню заведении. С ней только этот бывший гвардеец, но для мага он не опаснее котёнка.

И почему-то Зоах волновался. Руки тряслись – он даже пролил кофе на мантию, оставив большое коричневое пятно.

– Гром и молнии! – выругался колдун.

Давно с ним такого не было. Наверное, лет с четырнадцати, когда он повёл жившую по соседству дочку пекаря на чердак – показать кое-какие фокусы.

А ведь дело-то пустяковое. Он дожидается полуночи. Выходит из корабля, направляется к трактиру. На всякий случай меняет внешность. Снимает комнату – по соседству с той, в которой спит Софи. Дождавшись, пока никого рядом не будет, взламывает замок. Для мага это пара пустяков, главное действовать бесшумно.

Можно даже не убивать гвардейца. Усыпить покрепче, да и хватит с него. Впрочем, нет – лишние проблемы Зоаху не нужны. Мало ли, что потом этот Диз надумает. Остановка сердца – и дело с концом.

А вот девчонку – усыпить.

И так же тихо покинуть номер. Только теперь через окно. Слевитировать на тёмную улицу, дотащить груз до корабля и назад – в Звёздный Город.

Просто? Не то слово! И что это Рэт Доггер всё время плошал?

Тем не менее, Зоах нервничал. Он проверил в третий раз, и снова всё сошлось. Софи дрыхнет в комнатке над трактиром. Никакой охраны, никаких ловушек – подходи и бери.

– Тогда чего же ты так трясёшься? – спросил Зоах вслух, меряя рубку шагами. И сам же себе ответил. – Это от близости победы. Успех рядом, это всегда волнительно.

Он улыбнулся. Решив, что ждать полуночи бессмысленно – а было уже без пяти – колдун вышел на палубу.

Стояла безлунная ночь. Из-за запрета на частные полёты гостевая площадка для воздушных судов пустовала. Только два корабля: его и ещё один, покачивающийся возле ограждения. Газовые фонари светили тускло – будто хотели подыграть магу в его коварных замыслах.

Зоах спустился вниз. Медленно побрёл к трактиру, постукивая посохом и напевая мелодию смены внешности.

Вдруг что-то просвистело в воздухе и проткнуло мага насквозь.

– Ах!

Он упал, корчась от боли. Посох откатился в сторону.

Зоах сжал зубы. Немеющими руками нащупал торчащую из живота стрелу. Застонал.

Гром и молнии! Он идиот. Полнейший кретин, хуже Рэта Доггера. Так увлёкся слежкой за Софи, что забыл следить за собственным окружением. Болван! Покинул Звёздный Город, расслабился – мол, в этой глуши нет тайной полиции, и на хвост никто не сядет. Ну что за...

А ведь победа была совсем рядом. Оставалось только руку протянуть.

Сложной мелодией Зоах приглушил боль. Потянулся к посоху, хрипя и пыхтя, как сломавшийся механизм. Ещё чуть-чуть, ну же! С посохом будет легче. Он создаст защитное поле, добавит себе сил, расправится с врагами.

Только бы дотянуться...

Со второго корабля – а стреляли именно с него – послышались голоса. Ящеры – по акценту понял Зоах. Кто-то из клана Шэссков. А может, из прислужников. Всё-таки наместник расколол его планы. Гром и молнии!

Зоах дотронулся до посоха – кончиками пальцев, но этого хватило для усиления мелодии. Боль резко отступила, маг даже смог приподняться на локте. Защита – вот что сейчас необходимо. Ритм невидимого поля, воздушной преграды...

Вторая стрела просвистела в воздухе, вонзившись Зоаху в шею.

Мелодия защиты оборвалась.

Робкие и бессознательные попытки борьбы за жизнь – и оборвалась ещё одна мелодия. Вернее, совокупность мелодий, целая симфония – придворный колдун Зоах скончался.

Глава двадцать первая

Софи проснулась от старого кошмара.

Они с дядей Майлзом гуляли по набережной Вольтпорта. Светило солнце, пели птицы, прохожие дружелюбно улыбались. Женщины – в нарядных платьях и с зонтиками, мужчины – в чёрных строгих костюмах. И Софи, вся такая счастливая, переполненная радостью, как кувшин – свежим молоком.

Вдруг налетел резкий ветер. Сразу стемнело, исчезли гуляющие парочки, пошёл то ли дождь, то ли град. За ограждением бесновалась буря: Нижний Мир стал в разы ближе, его чёрные плотные тучи бурлили, будто оживший смоляной монстр, а молнии разрезали небо, как щелчки по носу.

– Дядя! – завопила Софи. Но крик вышел немым.

В одном месте ограждение обвалилось. Девочку потянуло туда.

– Дядя Майлз!.. – пыталась кричать она.

Диз – теперь это был он, а не дядя – стоял в стороне. Равнодушный, безучастный, смотрящий прямо на Софи. Ноги девочки уже соскользнули в обрыв, что-то схватило за щиколотку – холодное, сильное, безобразное.

– Дядя... – плакала Софи, цепляясь израненными пальцами за шаткие булыжники набережной.

Тут сверкнула молния, и девочка проснулась.

Ничего. Просто кошмар. Снизу, из трактира, доносится приглушённое пение, за окном насвистывает ветер, а на соседней кровати безмятежно храпит Диз.

Тихая и спокойная обстановка? Да. Вот только вчерашние опасения сами собой превратились в плохой сон. И предчувствие – было ведь в этом городишке что-то такое, что пугало Софи.

Они ведь, гром и молнии, в чужой стране. В Империи! Тут повсюду тайная полиция, ящеры и плохие маги.

Внизу кто-то громко заорал, и Софи дала слабину. Вскочила, переметнулась на соседнюю кровать, прижалась к Дизу.

– Дядя Майлз, – прошептала она.

Отогнав циничные мысли ("ты не делала так с шести лет" и "это не твой дядя – твой дядя мёртв"), девочка почувствовала себя лучше. И почти мгновенно уснула.

Когда на следующий день они покинули деревню, она выдохнула с облегчением.

– Ну что, сбылись твои опасения? – спросил Диз с улыбкой.

С утра он раздобыл дешёвую старую телегу, чтобы им больше не пришлось ехать верхом. Единорог немного поупрямился – не хотелось ему превращаться в тягловое животное, наподобие осла – но, оставив селение за спиной, пошёл уверенной рысью.

– Я... – Софи поняла, что краснеет. Перепугалась кошмара, будто маленькая девочка! – Я... – она запнулась и решила не искать оправданий. Вместо этого включила холодный рационализм. – Диз, мы в Империи. Приближаемся к столице вражеского государства. Тут что угодно может пойти не так. Надо быть серьёзнее.

Улыбка Диза чуть поблекла:

– Ты права. Просто... просто для меня это не "вражеское государство". И даже не Империя. Для меня, это по-прежнему Звёздное Королевство, моя родина. Я здесь вырос, Софи. Не именно здесь, в Зелёном Графстве – моё детство прошло в Синем, в Небуларе, на берегу Малого озера. Но...

– Понимаю, – кивнула Софи. – Вы давно здесь не были, соскучились.

– Нет-нет, – запротестовал Диз. – Ты права. Нельзя давать чувствам волю. Власть пока всё ещё в лапах ящеров. Они могут раскусить наш план.

Он надолго замолчал, сосредоточившись на дороге. Лес потихоньку редел, время от времени попадались широкие открытые участки. На одном Софи увидела старый покосившийся домик и ограждённое пастбище с двумя десятками единорогов. Благородные животные резвились в лучах утреннего солнца.

Диз сказал:

– Любая ящерица мечтает стать драконом.

– Что?

– Я о нашей миссии, Софи. Наместник хочет стать императором и править миром. Всем миром, включая самый распоследний клочок земли, парящий где-нибудь далеко на севере. Но только он никогда не станет императором, как ящерица никогда не вырастет до дракона. Силёнок не хватит.

– Ну прямо уж. Он уже многое сделал.

Софи хотела сказать – "порядочно напакостил". Но даже интонация вышла другой: будто она хвалила Шэсска, восхищалась им.

– Всё это шелуха, – снова улыбнулся Диз. – И она слетит, стоит нам хорошенько подуть. Люди увидят настоящего правителя, и власти ящеров конец.

Софи не ответила. Ей нравился оптимизм Диза, его влюблённость в жизнь, безоговорочная вера в Звёздное Королевство и в идеи Чарльза Минга. Но не всё так просто – понимала она. Вспомнить хотя бы слова Рейна. Что люди, желай они на самом деле свободы, давно бы сбросили неугодного наместника. Зачем терпеть одиннадцать лет? Зачем покорно верить, что наследник престола всё ещё жив? Может, он помер давно? Не лучше ли сбросить тирана-Шэсска, организовать временное правительство и наладить мир с Республикой? А объявится наследник – вернуться к монархии, раз уж её здесь так любят.

Да, Софи многое не понимала. Вернее, понимала, но считала странным и с трудом мирилась. Как, например, отрицание республиканских идей и превалирование идей монархических.

К середине дня лес кончился. Они пересекли широкую реку, и оказались в бескрайних полях Белого Графства. Изредка проезжали небольшие селения: с десяток домов, мельница, рынок да захудалый трактир. Но чаще дорога шла между фермерских хозяйств. Поля, засеянные всевозможными культурами. И дома, иногда – целые усадьбы.

Софи долго пыталась понять, что же в них не так. Наконец, до неё дошло. Упадок. Когда-то это были прекрасные строения. Но то ли из-за бездарной экономической политики, то ли из-за неподъёмных налогов, они начали деградировать. Многие амбары стояли давно некрашеными. Жилые дома обветшали. Например, прохудившуюся крышу не меняли, а грубо заколачивали досками или железными листами. Много где обвалилась фасадная штукатурка, заборы перекосило, и вообще, создавалось впечатление, что всё какое-то грязное, неухоженное, запущенное.

И, вместе с тем, Софи видела – здесь не всегда было так. Чуть подмести улицы, подремонтировать дома, дать людям денег... Может, ослабить налоги, если дело в них, конечно? И тогда жителям станет хоть немного легче.

Тут Софи накрыло волной осознания. Это не какое-то там чужое королевство. Это её страна. А она – её будущий правитель. Если, разумеется, план Диза сработает. И что тогда? Ей, одиннадцатилетней девочке, придётся разгребать весь этот экономический кризис. Вытаскивать страну из той ямы, куда её затащили ящеры. И не факт, что книжных знаний хватит – реальность, как уже успела убедиться Софи, не всегда совпадает с теорией.

Она поделилась этими опасениями с Дизом.

– Не волнуйся, моя маленькая принцесса, – сказал он с улыбкой. – Да, это будет трудный путь, но пройдёшь ты его не одна. С тобой будут твои соратники. Я поклялся в верности королевскому дому, поклялся защищать Звёздное Королевство – и я сдержу клятву даже ценой жизни. И другие тоже. Многие здесь не любят ящеров, но боятся протестовать в открытую. Потому что бунтарей они в первую очередь усмирили. Но ты не бойся – люди увидят, что наследник жив – что ты жива – и они встанут на нашу сторону. Ты будешь не одна. Вся страна будет с тобой. И даже больше – думаешь, в Республике не скучают по временам мира и спокойствия?

Эта речь немного успокоила девочку. Диз будет рядом, а это главное. Одной ей бы ни за что не справиться. Это слишком. Особенно для ребёнка.

Несмотря на всеобщее обнищание, люди готовились к празднику. Украшали дома гирляндами, вешали на входные двери венки, а на потрёпанные стены – звёзды, луны и кометы. В одном из трактиров, где путешественники остановились на обед, Софи увидела на стене целое панно: герои прошлого, изображённые в виде созвездий, осваивали Большой Осколок Луны. Вот – основание первого города. А вот – первый прирученный единорог.

В доме доброго фермера, где Софи и Диз остановились переночевать, девочка встретила ещё более интересную вещь. А именно – старую картину. С древней, покрытой патиной рамкой, с выцветшими красками и растрескавшейся поверхностью. Было видно, что этой картине не один десяток лет.

– Это Чарльз Минг? – шёпотом спросила Софи.

Диз кивнул:

– Да. Подписывает Соглашение, объединившее все семь королевств.

Софи долго разглядывала изображённого на картине старца и столпившихся вокруг монархов. С некоторой отрешённостью осознала: это – её предок. Одна из величайших личностей, когда либо живших на Осколках Луны. И было это больше шести веков назад.

Картина стояла в лучшем углу дома, украшенная праздничными лентами, цветами и семиконечными радужными звёздами – такими же, как у Софи на кулоне. И достали её только в честь праздника. Наверное, ещё и сильно рискуя – по словам фермера, у многих здесь изымали символику Звёздного Королевства, особенно когда люди не могли выплатить зверские налоги.

– Но мы верим, что наследник вернётся, – вздыхал разговорившийся фермер, пока его жена накрывала стол. – Ведь не может так быть, что наместники останутся навечно. Звёзды такого не допустят.

Диз что-то отвечал. Горели свечи в дорогих, но старых, подсвечниках, вокруг стола носились фермерские дети – босые, но надевшие свои лучшие наряды. А Софи сидела в углу и думала о будущем. Обнищание чувствовалось и здесь. Большой дом давно не видел ремонта, пусть хозяева всеми силами старались поддерживать порядок. И такую еду, как сейчас, готовили не каждый день – разоришься ведь. Но раньше, при короле Астронге...

Софи приуныла. Так больше продолжаться не может! Она обязана что-то сделать. Как-то помочь этим бедным, но добрым людям.

Но как?

Весь вечер она провела с чувством вины. Бедняга фермер! На нём тяжёлые налоги, на нём – большое хозяйство и семья из пяти детей. Он едва сводит концы с концами. А Софи и Диз пользуются его радушием и праздничным настроением. Едят за его столом, спят в его кроватях.

Наутро, пока Диз умывался, девочка подошла к фермеру – тот доил корову – и, как смогла, отблагодарила его.

– Не стоит о нас тревожиться, – улыбнулся фермер, и его загоревшее лицо покрылось множеством морщин. – Вы нас не разорите. Тем более, праздник на подходе. Это не просто новый год, Софи. Это день единения, день, когда мы должны совершать добрые дела. Помнишь заветы Минга?

Софи кивнула. И, сама удивляясь собственной щедрости, сняла с шеи кулон. Протянула фермеру – он как раз закончил с доением.

– Мне дорога эта вещь, – сказала Софи. – Она досталась мне от человека, который... который...

Она хотела сказать о дяде Майлзе, но слова не шли. Хотела поблагодарить фермера за добродушие, за веру в светлое будущее, за несгибаемость и отсутствие страха перед ящерами – но и это всё застряло в горле.

– Просто возьмите, – сказала она наконец. Вышло как-то сухо. – Мне он, скорее всего, больше не понадобится. А у вас семья, у вас ферма.

Фермер не знал, что ответить. Он был озадачен подарком.

– И, я надеюсь, вы правы. Ящерам скоро придёт конец.

"Или конец придёт мне" – добавила она мысленно.

Дизу про кулон не сказала. Ближе к вечеру, когда ферма осталась далеко позади, Софи поинтересовалась:

– Звёздный Город уже близко, да?

Она могла бы не спрашивать. По участившимся мелким селениям, фермам и некогда шикарным усадьбам, девочка прекрасно видела – они приближаются к столице. Да и движение заметно возросло. Многие ехали в город, чтобы встретить там праздник. Кто-то шёл пешком. Также стали чаще встречаться военные патрули. Один раз даже пришлось отвечать на расспросы – кто такие, куда едете и так далее. Но Диз отлично справился – всё-таки, они с Софи мало чем отличались от сотен других паломников, направляющихся в столицу.

– Близко, – подтвердил мужчина. – Завтра-послезавтра въедем в пригороды. Как раз успеем к празднику.

– Я просто беспокоюсь насчёт Ника. Думаете, с ним всё в порядке?

– Ну да, – пожал плечами Диз. – А что с ним может случиться? Молониус в банке заспиртует?

– Диз!

– Ладно, в этот раз я пошутил неудачно. Я совсем забыл, что он твой друг.

Софи опустила глаза. Тихо произнесла:

– Я боюсь, он так и не появится. Страхи возьмут верх. Или что-то плохое случится – пираты его поймают или...

Диз положил руку ей на плечо:

– Рейн нас не подведёт. Помнишь уговор? Даже если Ник по каким-то причинам тебя бросит, птицечеловек всё равно прилетит. Уж в кого, а в него я верю на все сто процентов.

– А разве он не должен был уже нас нагнать? Времени прошло достаточно.

Диз какое-то время молчал.

– Ты права. Должен был. Но обстоятельства могут быть разными. Возможно, Молониус затянул с изготовлением инта. Или что-то стряслось с кораблём. Но это всё маловероятно. Скорее всего, Рейн посчитал нужным вмешаться чуть позже. Когда мы уже будем в столице. Мало какому летуну сейчас дозволено просто так разгуливать по Звёздному Королевству. Сама понимаешь, документов у Рейна нет.

Софи кивнула. И грустно-прегрустно вздохнула. Как-то всё неправильно складывается. Ника рядом нет, невозмутимого Рейна – тоже. Конечно, даже если те их не догонят, Диз всё равно что-нибудь придумает. С оружием птицечеловека он сумеет протолкнуть Софи на Трибуну Справедливости – тогда вся площадь увидит звёздный вихрь и ящерам конец. Но шансы заметно уменьшаются. Ведь кто знает, что их там ждёт? Может, Трибуну предусмотрительно оцепили, а народные гуляния в этот раз и вовсе отменят?

И чем ближе они подъезжали к Звёздному Городу, тем сильнее Софи ощущала, как её сковывают страхи и опасения.

* * *

– Кажется, живой.

– Ты уверен, крылатый?

– Он лапкой дёрнул. И даже дышит теперь более явно.

– Это могут быть предсмертные судороги.

– По крайней мере, сейчас он выглядит лучше, чем раньше.

Ник застонал, отгоняя темноту. Пошевелился. Открыл глаза.

– Ты живой? – спросил нависший над ним Молониус.

– Мёртвый, – ответил Ник.

Старый маг посмотрел на Рейна – тот тоже стоял рядом. Победоносно улыбнулся:

– Видишь – мёртвый. Как я и говорил!

Рейн Колт нахмурился:

– Поосторожнее с шутками, Молониус! Это по твоей вине он чуть крылья не склеил. Гром и молнии! Зачем было кормить его этой дрянью?

Маг затряс бородой и уже открыл было рот, чтобы ответить, как Ник застонал с утроенной силой:

– Тише!

И обхватил голову руками. Крепко зажмурился, прогоняя боль – такое чувство, будто веселящих улиток нажрался, от них тоже потом мозги раскалываются. Какое-то время так и лежал. Потом убрал руки, открыл глаза. Даже попытался сесть – удалось с третьей попытки, голова сильно кружилась. Да и общая слабость вдруг навалилась – словно он не питался несколько дней.

Так, всё в порядке. Живой. А это уже хорошо.

Ник напел несложную мелодию, и боль ушла – правда недалеко. Слабость тоже посторонилась.

– Что произошло? – спросил мурр, глядя сначала на Молониуса, потом на Рейна. – Я что, фруктами отравился?

Птицечеловек ответил первым:

– Не фруктами, а грибами. Той вонючей кашей, которую дал тебе этот старик. Ты едва не умер. Три дня пролежал без сознания, мне пришлось вливать тебе в рот воду, чтобы не было обезвоживания.

Рейн замолчал. Сердито посмотрел на Молониуса – тот сейчас выглядел не таким безумным, как раньше, а, скорее, усталым, помятым и, что вполне логично, – старым.

– И чего ты этим добился, маг? – спросил летун сурово.

– Я отдал ему свои силы! – возмутился колдун. – Сам едва не помер – всё-таки, не молод уже. Но без моей помощи, не вышло бы у Ника так сконцентрироваться. И видения были бы бессмысленными. А так, он увидел многое...

– Видения? – переспросил мурр.

Стала возвращаться память. Эта грибная каша прошлась ураганом по внутренностям черепной коробки, и теперь всё находилось не на своих местах. Впрочем, порядок быстро восстанавливался.

Ник вспомнил, кто он. Вспомнил последние события своей жизни – День Взросления, знакомство с Софи, приключения в небе и на островах. А потом – ссору, изготовление нового инта и расширение сознание из-за безумного колдовства Молониуса.

– Три дня, говорите? – пробормотал Ник.

И тут он вспомнил видения.

– Они живы! – заорал мурр. Так громко, что отшатнулся даже вечно невозмутимый Рейн. – Живы! Живы!

– Спокойнее, полосатый!.. Кто живы? Софи и Диз?

– И они тоже! Но я про своих. Про свою семью!

И пустился в пересказ видений. Про выживших мурров, про машину смерти, про Шэсска, готовящего демонстрацию прямо во время праздника, про убитого Зоаха, про Софи, которая сейчас больше похожа на мальчика, чем на девочку, про...

Выходило сумбурно, и Ник сам быстро запутался в своих же словах.

– Стой, – поднял руку Рейн. – Сейчас Молониус принесёт свежих фруктов, ты поешь, наберёшься сил и расскажешь всё по порядку. Так, чтобы мы поняли.

Ник кивнул. От слабости и восторженного пересказа он тяжело дышал. Да, Рейн прав, надо поесть.

Тут Ник подпрыгнул, будто ему на хвост наступили:

– Три дня прошло! Мы должны спешить! Праздник вот-вот начнётся!

И если бы Рейн не схватил его в свои узловатые руки, Ник умчался бы в коридор, к кораблю.

– Тише! Ты отчего такой дёрганный стал? Совсем как Молониус!

– Мы должны спешить!

– Снаружи ночь. Я собирался вылетать на рассвете, через несколько часов. Думал, ты не очнёшься. Сомневался: то ли оставить тебя здесь, а позже вернуться, то ли взять с собой. Хорошо, что ты пришёл в себя. Софи бы не понравилось увидеть тебя без сознания. Или вовсе мёртвым – я же не знал, что ты выкарабкаешься.

– Мы успеем? – спросил Ник.

– Да. Даже запас останется. Говоришь, с Софи всё в порядке?

Молониус принёс тарелку свежих фруктов, банановый сок и немного орехов. Сам же устроился в кресле, потягивая отвратительно пахнущий кофе. Теперь он выглядел обычным стариком, с мешками под глазами и глубокими морщинами. Безумство напрочь исчезло из его поведения.

Ник, принялся за еду. Конечно, он предпочёл бы поесть в дороге, чтобы не терять времени, но собственная слабость и убеждённость Рейна, что они успеют, взяли верх. За трапезой мурр пересказал видения – на этот раз, внятно и подробно.

Рейн отрешённо смотрел в пространство и лишь изредка задавал вопросы. Когда Ник закончил, он произнёс:

– Машина смерти, значит. С оружием, наподобие нашего, летунского...

– Да. Я плохо слышу мелодию вашего... вашей... но у той пушки Шэсска она почти такая же. Только мощнее.

– Ты уверен насчёт силового поля?

– Да.

– Сможешь через него пробиться, если будет такая нужда?

Ник задумался. В видении поле работало не в полную мощность – мурров в машине было всего одиннадцать. Сквозь такое он бы прошёл. Но кто знает, каким плотным оно станет, когда подключат остальных его соплеменников.

– Возможно, – медленно кивнул Ник. – Но, Рейн, я думал разрушить машину до того, как она поднимется в воздух. И начнёт крушить всё подряд.

– Это разумно, – согласился птицечеловек. – Правда...

– Что?

Рейн молчал всего несколько мгновений, но Нику они показались очень долгими.

– Если мы разрушим машину до демонстрации – там, на Семиконечной площади – есть шанс, что Шэсск запаникует. И отменит праздник. Ты должен понимать, насколько ему дорога эта машина.

– Всё я прекрасно понимаю! Он строил её столько лет!

– И тогда Софи не сможет встать на Трибуну Справедливости. Вернее, сможет, но мало кто увидит звёздный вихрь.

А ведь верно. Шэсск – тот ещё параноик. Подозревает всех и каждого, кроме, может, товарищей по клану – у ящеров не принято восставать против членов своей же семьи. Скольких Шэсск казнил в самом начале своего наместничества? А скольких – позже? Немало голов полетело, взять того же Зоаха, которого прикончили буквально на днях.

То есть, до церемонии на площади машину лучше не трогать. После – тоже нельзя. Когда народ увидит, что Софи – принцесса, Шэсск сделает всё, чтобы уничтожить девочку. Не побрезгует он и машину использовать, если до этого дойдёт.

Нет, надо поломать её там, на праздновании. Чтобы демонстрация имперской силы обернулась полным провалом. Чтобы все увидели, что ничегошеньки Шэсск не может. И его хвалёное супероружие – гнилая железяка, развалившаяся при первом же полёте.

– Мы должны сделать это там, – озвучил свои мысли Ник.

– Верно.

Мурр помолчал ещё некоторое время. Его не торопили: Рейн с внешним безразличием смотрел куда-то сквозь стену, а Молониус попивал кофе и страдальчески вздыхал.

– Поскольку Зоаха нет, я почти уверен, что Софи доберётся до площади. Её могут остановить солдаты, но шанс мал. Меня всё ещё беспокоит Рэт Доггер.

– Без колдуна его планы не сработают, – впервые подал голос маг.

– Верно. Вряд ли он отыщет Софи в такой толпе. И даже если отыщет, ничего не сможет сделать. Не быть ему императором, – Ник даже хихикнул от восторга. И тут же притормозил. – Но предчувствие у меня нехорошее. Чем-то меня этот пират тревожит.

Рейн встал с кресла:

– Твоё дело – машина смерти. Я позабочусь, чтобы девочка добралась до Трибуны, и никакие пираты ей не мешали. Собирайтесь, мы вылетаем.

Глава двадцать вторая

– Гром и молнии! – прошептал Рэт Доггер.

Он сидел в гостиничном номере и отстранённо смотрел на уже остывший ужин. Вкусный, наверное – только не до еды сейчас. А вот бутылка вина – к месту. Пират отхлебнул прямо из горла, и неожиданно понял, что осталось меньше половины. Радости эта мысль не принесла.

– Гром и...

Он закупорил бутылку. Отодвинул на дальний конец стола. Если заглянет кто из команды – Нэйлс, Тууд или другие – будет чем угостить парней.

Здание старое, стены толстые, но Рэт хорошо слышал, как веселятся его ребята. В соседнем номере орали песни матросов-небоплавателей. Пьяный хор, какой найдёшь в любом прибрежном кабаке. В другом развлекались с девочками – стоны и скрип кроватей были даже громче неуклюжего пения. В третьем играли во что-то азартное: карты, фишки или, может, датц – с картиной вместо мишени. Каждая победа сопровождалась громкими овациями. В ещё одном номере – а может, и в коридоре – кто-то успел подраться. То ли пираты поцапались между собой, то ли перешли дорогу кому-то из персонала. Впрочем, не важно – одного из драчунов быстро вырубили, и веселье продолжилось.

А Рэт сидел в пустом номере. И злился.

Нет, он бы с радостью выпил, сыграл в карты и потискал симпатичную девицу. Вот только он привык это делать после победы. Не до и не вместо. А победой тут даже не пахло.

– Зоах! – Рэт встал из-за стола. Чуть шатаясь подошёл к окну, отодвинул дорогие портьеры. – Зоах, сволочь, сгинуть тебе в Нижнем Мире!..

Снаружи стояла ночь. Последняя ночь перед Днём подписания Соглашения. Отель был лучшим в городе, и окна выходили на Семиконечную Площадь. На ней вовсю шла подготовка к празднику.

Рэт прищурился. Вот какие-то люди сколачивают временную сцену – если бы не пираты в соседних номерах, было бы слышно, как стучат молотки и визжат пилы. Вот Трибуна Справедливости – в этот раз ящеры решили её не использовать. И даже хотели разобрать: правый угол разломали кувалдами, оставив на площади груду обломков. Но бросили дело – не до этого сейчас. Вот военные корабли: три висят в небе, один разгружается.

Что это из него вывозят? Рэт прикрылся ладонями от света из комнаты – хотелось разглядеть, что там готовит Шэсск. Что-то большое, чёрное, прямоугольное. Похоже на клетку. А сверху накинута ткань или брезент, чтобы сидящее внутри существо никто не видел. Это нечто опасное – даже издалека Рэт видел, как сторонятся клетки матросы.

Интересно, что там внутри? И зачем оно здесь, в центре Звёздного Города?

Впрочем, какая разница. Будь там хоть Пол Аркер, пленённый консул Облачной Республики – и завтра Шэсск прилюдно казнит его на Трибуне Справедливости – Рэту-то какой с этого прок?

Он проиграл. Доверился магу и проиграл.

– Зоах! – сплюнул пират на пол.

Отошёл от окна, рухнул на софу. И ударился обо что-то головой.

– Зоах! – опять сплюнул Рэт, но слюна осталась на лице.

На подушке лежала предсказательная машинка колдуна. Тот одолжил её капитану, сказав что-то вроде: "Меня долго не будет – используй. Я сам спроектировал эту вещь, она не ошибается".

Рэт хотел уже отшвырнуть приборчик, но что-то его остановило. Он не притрагивался к нему с самого отлёта Зоаха. И почему, интересно? Уже тогда заподозрил мага в измене? Или никогда не верил в подобные магические безделушки?

– Чушь всё это, – произнёс пират.

Тем не менее, покрутил колёсико, заводя пружину. Будь что будет. Если Зоах изловил девчонку, взял её кровь, и завтра, перед всем городом, поднимется на Трибуну Справедливости, Рэт уже ничего не сможет поделать. Никакие машинки ему не помогут. Ни магические, ни электрические.

– Зоах вернётся? – спросил капитан у приборчика.

И нажал на кнопку "ответить". Пружина с щелчком распрямилась, на экранчике появилась надпись: "НЕТ".

– Ха! Так я и знал!

Рэт снова завёл машинку. Спросил:

– Он станет императором?

Нажал на кнопку, получив предсказание: "НЕТ".

– Ну хоть что-то. А девчонку-то он поймал?

"НЕТ".

– Почему?

Машинка скрипнула, и выдала пустое окошко. Точно ведь, Зоах объяснял – она отвечает только на прямые вопросы. Только на те, на которые можно ответить "да" или "нет". Да и то не всегда. Некоторые вещи ей недоступны, особенно когда будущее ещё не определено, и есть вероятность развилки. Или когда недостаточно данных для правильного ответа. Тогда прибор выдаёт знак вопроса.

Рэт задумался. С одной стороны, если Зоах и правда его обманул, он мог подсунуть неработающую машинку. Сколько с не играйся, правды она не покажет. С другой стороны, вещица может работать. А с колдуном что-то случилось. Всё-таки, он человек, а люди ошибаются. Рэт ведь ошибался – будучи опытным пиратом, он так и не поймал девчонку.

– Ей словно небеса помогают, – пробормотал капитан. Снова завёл машинку, и задал совсем уж прямой вопрос. – Зоах жив?

"НЕТ" – появилось на экране.

– Ты что, сломалась? Выдаёшь одно и то же!

"НЕТ".

Рэт несильно стукнул приборчик. Покрутил колёсико, спросил:

– А Софи жива?

"ДА".

– Отлично. Она едет в Звёздный Город?

"ДА".

– Одна?

"НЕТ".

– С ней этот гвардеец, да?

"ДА".

– Она успеет к празднику?

"ДА".

Рэт сел. От вина голова немного кружилась, хотелось спать, но капитан силой воли заставил себя сосредоточиться. Допустим, приборчик работает. А колдун и в самом деле погиб. Как – не имеет значения. Был убит ящерами, схватил сердечный приступ или подавился косточкой от персика – не важно. Просто примем это, как факт. Тогда что нас ждёт?

Одно из двух. Либо Софи успевает на Трибуну Справедливости, все видят что она принцесса, и ящеры проигрывают. Либо не успевает – и Шэсск становится императором. Девчонку и Трибуну он уничтожает, идёт войной на Республику, побеждает, превращается в полноправного властелина всех Осколков.

Есть, правда, ещё и промежуточные варианты. Софи успевает, но Шэсск убивает её с помощью своей машины. Или она притормаживает, отсиживается, и встаёт на Трибуну позже, когда машина уйдёт в небесный океан. Тоже возможно.

Вот только, какой Рэту с этого прок? Девчонка, став лидером страны, избавится от него в первую очередь. При Шэсске-императоре будет лучше. Скорее всего, ничего не изменится. Он останется тем же капитаном пиратов, будет рассекать небо на своём "Драконьем жале" – плюс ко всему, появится возможность грабить разорённую Республику. Богатств там немерено.

И всё же...

Рэт желал большего. Пиратство – это замечательно. Но быть императором, у которого в руках самое мощное оружие в мире – это выше всяких мечтаний. Кто не задумывался о том, чтобы стать властелином вселенной?

Правда, без Зоаха это вряд ли возможно... или нет?

– Я смогу поймать Софи? – спросил Рэт у машинки.

Ответ его обнадёжил: "ДА". Пират оскалился в улыбке. Отлично. Великолепно! Но что делать с девчонкой? Как взять силу из её крови?

Он провёл рукой по щетине на подбородке.

– Задачка, однако, – пробормотал Рэт. – Сила из крови... сила из крови...

Кровь можно выпить. Можно налить во флягу и поместить во внутренний карман. Можно приготовить сыворотку... хотя, нет, тут нужны познания в химии, алхимии и пёс знаёт в чём ещё. Без Зоаха не обойтись. Но вот первые два варианта – вполне реальны.

– Машинка! Кровь сохраняет свои свойства после того, как окажется вне тела?

"ДА".

Рэт улыбнулся. И на всякий случай уточнил вопрос:

– Кровь монарха, вылитая из тела и оказавшаяся на Трибуне Справедливости – она вызовет звёздный вихрь?

Машинка немного помедлила с ответом. Но всё же выдала заветное "ДА".

Рэт встал с кровати. Даже если не сработает, даже если всё это чушь галимая, попробовать стоит. Он ничего не теряет. Пусть не будет звёздного вихря – никто же его не осудит, если Рэт просто поднимется на Трибуну Справедливости во время праздника.

А девчонка всё равно пригодится. В крайнем случае, её можно взять в плен и шантажировать Шэсска. Пускай делится богатствами. Уж если не императором мира, то хотя бы лидером завоёванной Республики Рэт станет.

Он в этом не сомневался.

* * *

– Это уже Звёздный Город?

Софи потёрла слипающиеся глаза, зевнула и поплотнее укуталась в плед. Диз вёл повозку по ночной улице. Слева и справа чернели непримечательные домики: с обшарпанными стенами, украшениями к празднику и тёмными окнами. На перекрёстках встречались тусклые газовые фонари. Тянуло сыростью, под копытами единорога хлюпала грязь.

– Проснулась? – Диз вынул изо рта трубку и посмотрел на девочку. Даже в ночном полумраке его улыбка была ослепительно-белой. Разве что глаза постарели, морщин прибавилось. – Да, – кивнул он, – это столица. Вернее, пригороды. Примыкающие к старому городу деревни. Но, можно считать, мы уже на месте. К рассвету будем в центре, займём лучшие места...

Софи промолчала. Такой ответ её устроил.

А вообще, это завораживает. Она – в Звёздном Городе! В столице Империи, в сердце вражеского государства. Каких только ужасов она не слышала об этом месте. Каких только историй не печатали в бульварных романах и дешёвых газетах! Только что на самом деле? Обычная сельская местность: бедненькая, грязненькая, но мало чем отличающаяся от республиканской глубинки. Над головой – те же звёзды, под ногами – такая же земля.

Софи попыталась вызвать у себя удивление, и не смогла. Империя так империя. А ведь это половина всех дел – остальное решится сегодня. Девочка либо погибнет, либо победит – станет полноправной принцессой, лидером страны. И судьба жителей этих домов – этих самых, мимо которых они сейчас проезжают – окажется у неё в руках.

"Что же ты чувствуешь, без пяти минут принцесса?" – спросила Софи себя.

И не нашла ответа. Холод? Отчуждение? Тоску по дому, Нику и прошлой жизни? Где-то вдали залаяла собака – и это усилило ощущение одиночества. Да, рядом был Диз. Единорог мчался вперёд, колёса поскрипывали, облачка табачного дыма смешивались с паром изо рта и исчезали где-то сзади.

Фонарей стало меньше, и Софи запрокинула голову. Она без труда отыскала знакомые созвездия. Вот Южный Треугольник, чуть левее – Небесный Корабль, с противоположной стороны неба ярко горела Многоножка, переливалась всеми цветами радуги Волшебная Звезда. Прямо над головой, в зените, млечным сиянием тлела Звёздная Спираль, а немного в стороне сменяла оттенки Красно-Синяя Туманность. Здесь её называли Оком Минга. Она и в самом деле походила на небесный глаз, следящий за миром людей.

Вдруг пришло осознание: а ведь это, может быть, её последняя ночь. И следующей уже не будет.

– Диз!

– Да, моя принцесса.

– Можно... – Софи на секунду засмущалась. – Можно тоже покурить трубку?

– Хм... – Диз задумался. – Маловата ты для этого, если честно. Да трубка у меня только одна. – Он на время замолчал. Софи уже подумала, что тема закрыта, и Диз не ответит. Через пару минут он что-то достал из внутреннего кармана. Протянул девочке. – Держи. Это "Земляничное место". Курю их, когда ностальгия накрывает. Тебе понравится.

Софи взяла коробочку с сигарами. Достала одну, понюхала. Пахло вкусно: приятный аромат земляники, трав, табака. Диз одолжил девочке спички. Она зажгла сигару, затянулась.

И сразу же закашлялась.

– Не торопись, – с иронией в голосе сказал Диз. – Успеешь ещё накуриться.

– Да всё нормально, – сквозь кашель и слёзы ответила Софи. Но всё же последовала совету мужчины. Не всё сразу, по чуть-чуть. И через какое-то время втянулась. – А ничего. Вкусно.

– Ещё бы.

Какое-то время они ехали молча. Улицы сменяли друг друга, под колёсами появилась брусчатка, а фонари стали попадаться чаще – но всё такие же тусклые, наводящие тоску.

– Знаешь, Софи, когда всё закончится, я хочу взять тебя в путешествие по Королевству. Поездим, посмотрим. Увидишь, как тут люди живут. Покажу тебе Альтцар – "Земляничное место" как раз неподалёку делают, у подножия Серой горы. Тебе там понравится. Да и вообще, везде понравится. Страна у нас хорошая, люди добрые. Я надеюсь, их не испортили эти одиннадцать лет. А если и испортили, то не сильно.

– Диз, я...

– Это твоя страна, Софи. Знаю, Республика тоже твоя, и ты безмерно её любишь, но править тебе придётся здесь. И ты многое сделаешь, моя принцесса. Очень многое.

– Диз!

– Что?

– А что если... если у нас ничего не получится? Если они убьют нас?

– Это будет грустный финал, – пожал плечами Диз. – Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы наша история вот так закончилась. Я предпочитаю верить в лучшее. И сделаю всё, чтобы мы победили. Одиннадцать лет – это чересчур. Пора возвращать своё. Это наша страна, Софи, и мы будем за неё бороться. Так ведь?

Девочка молча кивнула. Если они проиграют, всё пойдёт наперекосяк. Близится война с Республикой – предчувствие висит в воздухе, и надо быть слепым, чтобы его не заметить. Конечно, рано или поздно появятся люди, способные дать отпор ящерам. Но сколько прольётся крови? Сколько судеб будет сломано? Сколько сил уйдёт на войну, когда их можно потратить на развитие?

Да, они будут бороться. И, если всё сложится удачно – победят.

И всё же Софи чувствовала страх. Даже не страх – ужас. До этого момента он таился где-то на глубине, и только сейчас начал медленно подниматься, словно остров, вынырнувший из Нижнего Мира.

* * *

– Как высоко мы сможем подняться? – спросил Ник.

– Достаточно, чтобы нас не обнаружили, – холодно ответил Рейн.

Он щёлкнул парой клавиш на приборной панели. Раздался тихий звук, значение которого птицечеловек тотчас объяснил:

– Так, мы герметичны. Можешь прекратить играть.

– Я и не играю уже. Почти.

Ник отложил инт-посох в сторону. Как ни рад он был вновь обретённой способности колдовать, этот инструмент вызывал у мурра отвращение. Не такое, чтобы шерсть бледнела, а желудок выворачивался наизнанку. Куда меньшее – как нежелание сидеть на ветке, где орлы ещё недавно расклевали добычу, и ствол весь в крови.

Тем не менее, он понижал температуру, пока шли к лодке. В полуразрушенном помещении, где стоял корабль Рейна, магия Молониуса уже почти не действовала.

– Взлетаем. Держитесь за что-нибудь.

Ник запрыгнул на спинку кресла – отсюда хороший обзор, а он хотел видеть, что происходит снаружи. Птицечеловек, как обычно, правил кораблём стоя. Было темно, но зрение у него, похоже, не уступало мурровскому. Он без труда поднял лодку над полом и вывел сквозь смежный зал наружу.

А вот Молониусу темнота не нравилась.

– Ой! Ой-ой-оюшки! – причитал он, хватаясь за немногочисленные выступы кабины. – Что ж тут сумрак-то такой! Шарик бы магический зажечь...

– Даже не думай, колдун! – отрезал Рейн.

Лодка резко повернула, и мага швырнуло в стену. Он едва устоял на ногах.

– Хочу и думаю! – проворчал он, отплёвываясь от угодившей в рот бороды. – Только силы мои уже не те. Эх, лунный народец! Стар я стал, жуть как стар!

– Вот и замечательно.

Дальше разговор не клеился. Молониус на ощупь добрался до койки и с ворчанием распластался на ней. Рейн, как обычно, был невозмутим. Вздохи мага на него не действовали абсолютно никак. Взор, устремлённый вперёд, сосредоточенный и одновременно отрешённый, а на лице – смесь льда и какой-то мечтательности. Или Нику только кажется?

Мурр решил не гадать. Всё равно не поймёшь, что скрывается за этими светящимися луниумными глазами. Да, где-то там, на глубине, такой же человек (мурр), как он сам. Ник помнил это по опыту расширенного сознания. Вот только, сердцевина – ещё не весь человек. Броня – тоже его часть.

Куда больше Ника интересовало, что снаружи корабля. Глядя на проплывающий под днищем город, он поймал себя на мысли, что соскучился по приключениям. Засиделся в душных пещерах, переполненных сумасшедшей магией, и забыл, что есть и другие вещи. Интересно, когда всё закончится, он сможет вернуться к тихой жизни простого мурра?

Ник попробовал себе это представить. Пленённые мурры спасены, они возвращаются домой. Коллективной магией восстанавливают остров. В том числе, и хижины на семейных деревьях. Ник входит в родное бунгало. Где-то внизу родители о чём-то спорят, сестрёнка Лэй придумывает очередную шалость, неподалёку околачиваются Риф и Киф. Ник улыбнулся, представив себе эту парочку.

– Что, тощехвостый, героем стал? Спас остров, Звёздное Королевство и Осколки Луны? Только всё равно ты неудачник. Ты День Взросления завалил! И хвост у тебя как был облезлым, так и остался. Так что не зазнавайся.

Ник усмехнулся. И даже представил, как советует Рифу засунуть инт себе в одно место, да поглубже...

А потом понял, что всё это в прошлом. Не будет к нему возврата. Ни к дурацким шуточкам, ни к жизни на дереве – не важно, родительском или собственном – ни, переселения на родной остров. Если попросят, он поможет с реконструкцией – для восстановления леса пригодится сила каждого мурра. Но навсегда Ник не останется. Он уже простился с прежней жизнью, похоронил её и бросил за спиной. Назад дороги нет.

С будущим дела обстояли сложнее. Ник его до сих пор не видел. Кем он станет? Примкнёт к Софи в её новой должности? Может быть. Если девочка, конечно, простит его после всего произошедшего. Есть и другие варианты: стать странствующим фокусником или присоединиться к торговцам. Рейн ему нравился – было бы классно попутешествовать с крылочеловеком по Осколкам, посмотреть мир.

Ник вздохнул.

– В чём дело? – спросил Рейн. Город остался далеко внизу, сейчас лодка поднималась сквозь тёмно-серый туман.

– Небо над Империей закрыто. Мы должны подняться как можно выше, чтобы нас не остановил патрульный корабль.

Он решил не делиться с Рейном своими тревогами. Простит ли его Софи? Куда податься после изгнания ящеров? Стать целителем или странствующим артистом? Это всё может подождать. В конце концов, надо сначала победить, а уже потом праздновать.

Рейн чуть пожал крыльями:

– Ты уже говорил это, Ник. Мы полетим высоко – куда выше, чем способны подняться имперские или республиканские корабли.

– Мы точно успеем?

– Да, – ответил птицечеловек, и это "да" было красноречивее любых других слов. Однако Рейн добавил. – На высоте воздуха мало. Ничто не помешает нам набрать скорость. Любую.

Ник кивнул.

Дальше летели молча. Лишь изредка Молониус выдавал какой-нибудь бред, вроде того, что он безумно устал и скоро умрёт, но ни мурр, ни птицечеловек не обращали на него внимания.

Туман вскоре исчез. Лодка поднималась всё выше, вниз уходили редкие пустынные острова. Начало светать, звёзды, одна за другой, гасли, а небо приобретало бледный предрассветный оттенок.

На приборной панели была шкала высот. Ник отметил, что стрелка пересекла нулевую отметку и продолжила восхождение. Он не стал спрашивать. Наверное, ноль – это средний уровень. Тот, на котором расположены материки, человеческие города, да и острова мурров тоже. Оптимальная высота для большинства живых существ.

Рейн развернул корабль носом к западу – к Большому Осколку Луны. Плавно полетел вперёд, не прекращая подъёма. Архипелаг остался внизу и сзади. Лишь редкие островки ещё попадались – пустые и безжизненные.

Ник с любопытством разглядывал небо. Вот они поднялись выше уровня кучевых облаков – и их плотные скопления остались под ногами. Видимость сразу стала лучше. От горизонта до горизонта – никаких помех. Лишь кое-где можно было заметить дымку более высокой облачности, да одинокие острова и скалы.

Рейн сказал:

– Тут имперцы нас не достанут. На этой высоте живут летуны.

Тем не менее, он не думал прекращать подъём. Ника это удивило.

Неожиданно, небо стало чёрным, и вновь появились звёзды. А сзади ударил какой-то свет.

– Что это?

– Солнце.

– Уже рассвет?

– На этой высоте – да.

Ник озадаченно переводил взгляд со стрелки высотомера на вид за стеклом. И пытался осмыслить, что сейчас возникло перед его глазами. Нижний Мир, сверкающий бесконечно далёкими молниями (сейчас ещё более далёкими, чем обычно), выглядел каким-то однородным, закругляющимся у горизонта. Должно быть, он и вправду – огромный шар, как говорила Софи. Ковёр из всполохов молний то тут то там перекрывали чёрные пятна – скопления облаков и сросшиеся в большие острова тучи. Над всем этим – чёрное, лишённое оттенков, небо. Даже видны особо яркие звёзды, несмотря на искрящийся от солнца корпус лодки.

Ник, как любой мурр, не боялся высоты. Но от увиденного у него перехватило дыхание.

– Мы можем подняться выше? – спросил он, когда стрелка высотомера залипла на крайней отметке.

– Конечно, – ответил Рейн Колт. – Можем хоть до Луны долететь. Только нам это не нужно. На этой высоте уже нет атмосферы, и мы набираем скорость. Когда окажемся над Звёздным Городом, остановимся. И дождёмся утра.

Ник промолчал, осмысливая слова летуна. Тот издал соколиный крик (Молониус на кровати взвизгнул) и даже немного улыбнулся. Похоже, сидение в подземельях ему тоже осточертело, и Рейн был рад первому за много дней полёту.

– Смотри, – с холодным азартом произнёс птицечеловек. – Эй, маг, держись там! – Рейн лёгким движением штурвала развернул корабль. – Как тебе?

Они не повернули, нет. Всё так же летели на запад, только теперь кормой вперёд. А нос смотрел на восток.

– Отвались мой хвост! – прошептал Ник.

Он сощурился от яркого солнца. Невозможно яркого – такого не бывает и в полдень. А здесь оно висело над закругляющимся горизонтом, на фоне абсолютно чёрного неба, и слепило глаза не хуже магического огня.

Ник прикрылся ладонью. И смог рассмотреть освещённую часть Нижнего Мира, даже несмотря на пятна послеобраза, впечатавшиеся прямо по центру. Да, Софи не обманула – Нижний Мир на самом деле – большущий шар. Похожий на полированный гранит или мрамор. Такие шары их учил делать дедушка Гор, когда маленькие мурры впервые пробовали рисовать волшебные картинки.

Рейн чуть опустил нос лодки. Молониус немощно заверещал, ругая летуна старинной бранью. Зато Ник увидел архипелаг, где они провели несколько дней. Верхние облака уже окрасились первыми рассветными лучами. Перевёл взгляд восточнее, всё так же прикрываясь ладонью от солнца. Нижний Мир, непроницаемый ковёр из туч – с такого расстояния были видны все завихрения его штормов и спирали циклонов.

– Красиво, да? – спросил Рейн. И, не дав мурру ответить, сказал. – Скоро солнце взойдёт над континентами, и ты увидишь, что они тоже красивые. Отсюда непередаваемый вид. Начинаешь по-другому смотреть на жизнь.

Ник согласился. Какое-то время они просто любовались видом. Наконец, мурр спросил:

– Мы будем ждать дня? Может, попытаемся нагнать Софи?

– Ты не разглядишь её с такой высоты. И вряд ли почувствуешь. А вот рассмотреть Звёздный Город – вполне реально. У меня есть зрительная труба. Дождёмся, когда Шэсск выкатит машину смерти на Семиконечную площадь, и...

– Может сделаешь пол горизонтальным! – заорал Молониус.

Рейн холодно посмотрел на мага. Тот уже давно что-то причитал, но только сейчас подал голос в полную силу. От взгляда летуна он немного притих, однако стонов своих не прекратил.

– Зря мы его взяли.

– Наверное, – согласился Ник. – Но когда люди увидят Софи, увидят прежнего придворного колдуна... я надеюсь, у них внутри что-то проснётся, и с ящерами будет легче справиться.

Рейн чуть нахмурился. Но Ник не дал ему возразить:

– Итак, какие у нас планы? – спросил мурр. – Шэсск выкатывает машину смерти, и мы спускаемся, да?

– Почти. Слушай.

Глава двадцать третья

Центр был перекрыт гвардейцами, и единорога пришлось оставить в конюшне непримечательного трактира. Сначала хозяин сопротивлялся – наплыв посетителей, все стойла заняты, мест нет – но когда Диз удвоил плату, задумался.

– Плюс, я дарю вам повозку. Мне она больше без надобности.

– Хорошо.

Диз пожелал трактирщику счастливого праздника. Тот по-доброму проворчал, что, может быть, он и счастливый, да вот только работы прибавится, особенно ближе к вечеру.

– Вечер будет незабываемым, – заговорщически улыбнулся Диз. Потрепал единорога по гриве, шепнул ему на ухо. – А тебя, Аметистовая Звезда, мы ещё увидим. Ты хороший скакун. Не думаешь о службе в королевской гвардии?

Единорог громко фыркнул, словно ничего смешнее он в жизни не слышал.

Дальше Софи и Диз шли пешком. Центральные улицы выглядели лучше, чем дома в пригородах или деревнях: тут красились стены, менялась брусчатка, фонари все были целые, а скверики и газоны – ухожены и подстрижены. За городом наместники следили. Что касается украшений к празднику, то тут всё оказалось куда скромнее. Да, те же гирлянды, венки, флаги и ленточки – но в меньших количествах, чем по всей остальной стране. Символика Звёздного Королевства почти не использовалась – похоже, не любили ящеры семиконечную радужную звезду. Собственного стиля для новой Империи пока не придумали, поэтому все украшения были нейтральных цветов.

Люди – другое дело. Каждый старался выглядеть лучше: надевал свой самый дорогой костюм, пусть старый, купленный ещё во времена Астронга, брал в руки флаг Звёздного Королевства, на лице сама собой возникала улыбка – и со всем этим арсеналом выходил на улицу. Словно люди старались показать – живы ещё старые идеалы. Ящеры забрали власть, но страна по-прежнему принадлежит народу. Уж праздник-то – точно.

Диз тоже улыбался. Приветливо кивал гражданам, будто знал каждого лично. Подмигивал детям – а их на улицах было не меньше, чем взрослых. Со стороны могло показаться, он просто гуляет. Идёт с ребёнком на площадь, чтобы посмотреть выступление (что за "выступление" никто не знал, но все вокруг только о нём и говорили). Однако по той твёрдости, с которой он сжимал руку Софи, девочка понимала – Диз непоколебим. Не остановится, пока не достигнет цели, даже если на пути к ней придётся умереть.

К Семиконечной площади вышли, когда солнце уже поднялось над домами. Софи присвистнула:

– Народу-то сколько!

– На праздник всегда так. Но ты не переживай, на твоей коронации будет больше.

Девочка не ответила. Диз усадил её на плечи, чтобы лучше видела. Это не выделяло их из толпы – многие отцы держали так своих детей, не под ногами же им болтаться. Софи прикусила губу – некоторые части тела до сих пор болели от езды на единороге. Но вид сверху открывался потрясающий, и она стерпела.

Поправила очки, осмотрелась. И вправду – Семиконечная площадь! Раньше Софи видела её только на иллюстрациях. Вон Дворец Мудрости – его величественно-изящные башни ни с чем не спутаешь. Вон стена, за которой, если девочке не отказывала память, находился известный сквер. При короле Астронге там любили отдыхать знатные горожане. Вон – какая-то самодельная сцена с гигантской клеткой, накрытой тканью. Что под ней? Наверное, это часть "представления", решила Софи. А вон...

– Диз! Нам туда! Там Трибуна Справедливости!

– Тише, прошу. Я знаю. Это же мой второй родной город.

Софи прищурилась, разглядывая неказистую и полуразрушенную Трибуну. По сравнению с новой сценой она казалась маленькой, забытой и ненужной. Едва ли не устаревшей. Сверху стояли гвардейцы с арбалетами, вперемешку с людьми и ящерами в незнакомой Софи форме.

– Диз!..

– Вижу. Половина из них – верные псы Шэсска. Остальные не опасны.

– Диз, в небе!

– Это военные корабли. Тоже "охраняют порядок", – последние два слова мужчина сказал с плохо скрываемой иронией.

В то время как он пробирался к Трибуне – пока ещё не в атаку, а чтобы просто осмотреться, прикинуть план действий – Софи вертела головой. В толпе "верных псов Шэсска" не было. Только люди, уставшие, но счастливые. Зато полно их оказалось на крышах ближайших домов, на балконах, на той самой сколоченной недавно сцене. Люди или ящеры в непримечательных серых костюмах, с арбалетами в руках и постными лицами.

– Интересно, что они готовят? – спросила Софи. Диз остановился, пропуская стайку ребятишек. – Что там, в этой клетке?

Вопрос вышел чересчур громким. И ответил на него не Диз, а стоящий рядом полный мужчина с седыми усами:

– Оружие они готовят. Какое-то мощное, новое. Чтобы показать Полу Аркеру, где солнце ночует.

– Давно пора! – подхватила женщина средних лет. – А то из-за этой Республики я последние деньги теряю! Заказов почти нет, моя мастерская простаивает. А налоги сдирают зверские – и всё, чтобы этих гадов сдерживать. Думают, раз короля у нас нет, значит всё можно?

– Как бы не так! – кивнул седоусый.

Софи вспыхнула:

– Эй, Республика хорошая! Они нам не враги!

Диз шагнул вперёд, прижав ноги Софи к себе, будто боялся их потерять. Сзади донеслось: "Не говори глупостей, пацан" – усач явно принял её за мальчика из-за причёски и одежды – но толпа быстро поглотила возмущение, как и его самого. Диз тихо сказал:

– Потом будешь спорить и менять их мнение. Потом, не сейчас.

– Но ведь он сказал бред! Я не могла не ответить!

– Ты забываешь про одиннадцать лет пропаганды. Про то, что многие газеты были закрыты, а вольных журналистов поубивали. Про цензуру. Про посадки тех, кто пытался с этим бороться.

– Но...

– У тебя ещё будет шанс всё это исправить, принцесса. Пока же просто прими это, как факт.

Софи сникла. Прямо над площадью медленно проплыл боевой корабль. Его тень ненадолго закрыла солнце, и девочка разглядела угрюмых арбалетчиков, с презрением взирающих на народ. Ей показалось, что один из них смотрит прямо на неё. По спине пробежал холодок.

Впрочем, нет. На самом деле – показалось. Корабль плавно миновал помост, едва не коснувшись днищем закрытой клетки, и пошёл вверх – к башням Дворца Мудрости.

И почему рядом нет Ника? Софи тихо вздохнула. С другом было бы проще – и побеждать, и проигрывать. Диз, конечно, сделает всё возможное, но силы одного человека ограничены. А мурр, всё-таки, волшебник.

"Он придёт, – почему-то решила Софи. – Скорее всего, он уже здесь, в этой толпе, просто не может меня найти".

Девочка хотела поделиться мыслью с Дизом, как на всю площадь раздался голос. Шелестяще-шипящий и, вместе с тем, очень громкий – его усиливал какой-то прибор, магический или электрический.

– Дорогие друзья! – приветствовал голос. – С вами – ваш покорный слуга, наместник его величества, Шэсск Снейх! Хочу от собственного имени поздравить вас. Сегодня – не только известный праздник. Не только день, которого вы с нетерпением ждали. Нет! Сегодня – начало новой эры. Эпохи, когда наша с вами страна поднимется, наконец, с колен, и даст отпор этой проклятой Республике!

Как заметила Софи, Шэсск не умел читать речи. Тем не менее, его слова вдохновили народ – по площади прошлась лёгкая волна одобрения.

– Заинтригованы? Встречайте – Главный Оратор, Шосс Снейх!

Наместник вручил усиливающий звук приборчик другому ящеру. Молодому, стройному, красивому. Главному Оратору набирающей силы Империи, а вернее – главному пропагандисту.

Тот начал длинную и красивую речь, преисполненную ненависти к Республике. Софи скрипнула зубами, Диз ускорил шаг. Толпа стала плотнее, и продвигался мужчина медленно.

"Поторопись, Ник! Ты очень нам нужен" – взмолилась Софи.

* * *

Рэт Доггер стоял у стены здания, неподалёку от Трибуны Справедливости, и пропускал мимо ушей весь этот бред о плохой Республике и хорошей Империи. Нет, будь ему лет пятнадцать, он сам бы находился сейчас в толпе, выкрикивая на вопросы Шосса "Вы согласны это терпеть?" своё неистовое "Нет!". Сейчас его подобное лишь смешило.

Рядом ждали Тууд и Нэйлс. Первый выглядел отлично: раны на лице поджили, уступив место глуповатой улыбочке готового на любое преступление головореза. Второй, поблёскивая стёклами очков, кивал каждому слову Шосса. Рэта это всегда удивляло. Нэйлс – парень далеко не глупый. Имеет опыт как книжный, так и жизненный – ведь прошёл вместе с капитаном немало. И, спрашивается, с чего он так влюбился в эту дурацкую идеологию? Ведь ящеры её даже до ума не довели. Одна лишь ненависть к Республике и восхваление абсолютной власти. Ничего интересного.

Тем не менее, оба пирата внимательно следили за площадью. Рэт дал им приказ – высматривать девчонку. И сразу, как заметят – хватать. Они втроём стояли на небольшом возвышении – крыльце какой-то лавки – и могли смотреть поверх голов.

Однако пока Рэт не видел ничего подозрительного. Никто не пробирался к Трибуне Справедливости, все пялились на сцену и поддакивали Шоссу.

Капитан достал предсказательную машинку. Завёл пружину, спросил:

– Софи Роллин на площади?

Нажал кнопку, получив незамедлительный ответ: "ДА".

– Она движется к Трибуне Справедливости?

"ДА".

Рэт почесал подбородок. На всякий случай спросил про Зоаха ("НЕТ", он умер), про спутника Софи ("ДА", он здесь), про мурра ("НЕТ"). И пристальнее прежнего стал вглядываться в толпу. Где-то здесь она, эта проказница, где-то среди народа.

Тем временем Шосс подогревал толпу. Подводил к мысли, что надо бороться – Республика сама себя не победит.

– Верно! – крикнул какой-то парень совсем близко. – Надо показать гадам!

Главный Оратор самодовольно улыбнулся. Выждал специально заготовленную паузу. И перешёл к следующей части представления:

– К счастью, мы предусмотрели такой исход. Мы знали – предстоит эпоха сражений, и победа достанется либо им, либо нам. Да, Республика сильна. Никто не сомневается в этом. Но наши инженеры не сидели без дела. Они создали оружие, равных которому нет на всех Осколках! Оружие, которое оставит Республику далеко позади, вместе с их агрессией, пропагандой войны и ненавистью к нам. Оружие, цель которого одна – вернуть мир между нашими странами. Они хотят войны? Они её получат!

Шосс дал сигнал, и несколько слуг стянули покрывало с гигантской клетки. Толпа мгновенно притихла. В клетке сидел дракон.

– Изловили, значит, – пробормотал Рэт.

Пока женщины охали, а мужчины тревожно перешёптывались, пират вспомнил собственную встречу с крылатой тварью. Убить дракона – непростая задача. Он сам потерял нескольких человек из команды. Поймать живым – почти невозможно. Разве что флот направить, с профессиональными гарпунщиками и прочнейшими сетями.

Дракон казался каким-то вялым. В крыльях были дыры от гарпунов, хвост-жало медленно перемещался из стороны в сторону, а глаза смотрели на людей с тоской и затаённой злобой. На вид – замученный щенок.

Но Рэт знал, что впечатление обманчиво. Если тварь вырвется на свободу – не важно, сама по себе, или её кто-то выпустит – людям несдобровать. Перебьёт треть зрителей – просто из ненависти. И не остановится, пока не сдохнет.

Пират дотронулся до шрама на бедре. И уже начал обдумывать план отступления, как сам себя одёрнул. Что за бред! Шэсск слишком осторожен, чтобы выпускать дракона из клетки. Причин для паники нет. В общем-то, Рэт даже знает, что будет дальше: дракона уничтожат с помощью того оружия, за стройкой которого он недавно наблюдал. Уничтожат прямо в клетке.

Шосс выждал, пока ропот уляжется.

– Испугались? Да? А ведь это – просто животное. Да, страшное и опасное. Но – животное. Не идёт ни в какое сравнение с Республикой – ни по силе, ни по мощности, ни по интеллекту. Тем не менее, от драконов ежегодно гибнут десятки кораблей. Также страдают прибрежные селения: твари обычно нападают ночью, когда отбиться от них сложнее всего.

До народа стало доходить – опасности нет. Дракон в клетке, он не вырвется. Люди вновь принялись поддакивать Шоссу.

– Так вот, друзья, – Главный Оратор едва сдерживал восторг, – эта тварь для нашего оружия возмездия – всё равно, что таракан. Мы расправимся с ней с той же легкостью. Смотрите!

Ящер подал знак. Слуги и другие ящеры предусмотрительно отодвинулись от клетки.

Из-за высокого забора – того, который окружал бывший сквер – поднялось что-то большое и чёрное. По толпе снова прошёлся ропот ужаса. Даже Рэт присвистнул, хотя он и видел сборку машины смерти.

Гигантский угольный шар поплыл над площадью. Величественно, грациозно, словно в нём сосредоточилось всё зло Нижнего Мира. Его неровный корпус тускло блестел на солнце. От защитного поля воздух слегка дрожал, отчего казалось, что метал раскалён.

"Летающий паровой котёл" – усмехнулся Рэт.

И поймал себя на мысли – он отвлёкся. Не следит за толпой, не выискивает в ней Софи, а как идиот таращится на машину смерти. Глупец!

Рэт бегло оглядел народ. Все занимались тем же самым – смотрели за чёрным шаром. Как тот плавно скользит над головами, приближаясь к клетке с равнодушным драконом. Мало кто озирался, двигался или говорил.

Пирата привлёк один мужчина. Тот шёл сквозь толпу – медленно, то и дело оборачиваясь на машину смерти, но не останавливаясь. На вид ему было лет сорок. Блондин, с мальчишкой на плечах. Мальчишка, кстати, следил за оружием Шэсска не моргая. Даже рот раскрыл.

Рэт провёл рукой по небритому подбородку. Что-то было в этих двоих – что-то неуловимо знакомое. Где-то он их уже видел...

Вдруг блондин натолкнулся на какого-то толстяка, и пацан на секунду оторвался от машины. Посмотрел он не куда-нибудь, а прямо на Трибуну Справедливости. Рэт мог поклясться в этом. Дракон, супероружие, новая сцена – о древней трибуне, воздвигнутой ещё во времена Минга, сейчас вспомнили бы в последнюю очередь.

– Странно, – прошептал Рэт. Мальчишка лишь на секунду задержал взгляд на Трибуне; спустя мгновение он уже вновь пялился на скользящий шар. Однако капитан успел заметить, как блеснули очки на его лице. – Очень странно...

Рэт вынул из кармана предсказательный приборчик. Не упуская пару из виду, завёл пружину, спросил:

– Софи замаскировалась под мальчика?

Нажал кнопку. Скосил глаза вниз:

"ДА".

Не зная, поймёт машинка следующий вопрос или нет, Рэт всё же уточнил:

– Ребёнок на плечах у того блондина – это Софи?

Пружина распрямилась, но аппарат медлил с ответом. Словно пытался сообразить, о каком блондине и о каком ребёнке говорит пират. Наконец – Рэт уже начал проклинать себя за тупость – машинка выдала:

"ДА".

– Нэйлс, Тууд! Вон они!

Рэт Доггер оскалился в хищнической улыбке. И первым ринулся сквозь толпу.

* * *

– Я могу что-нибудь сделать? – спросил Ашусс в третий раз.

Слизз посмотрел на собрата по клану. Бедняга! С одной стороны, конечно, он рад сидеть в машине смерти – всё-таки, это оружие, а за любовь ко всяким смертоносным штучкам Шэсск и сделал его военным министром. Но с другой...

– Нечем заняться, да? – Слизз хохотнул. Зачерпнул сушёных жаб (он сжимал ведёрко между коленей) и снова посмотрел на экран. – Так не занимайся! Сиди и наслаждайся шоу!

– Просто я подумал, что могу быть чем-нибудь полезен. И подучусь, как управлять этой штуковиной. Я до сих пор многого не знаю.

Ашусс поёрзал в кресле. Его многочисленные шипы заскребли по накидке-кольчуге. Слизз ещё раз мельком глянул на военного министра. Сжалился. Ведь он обычно такой уверенный, такой невозмутимый. А сейчас – сущий ребёнок, только вчера вылупившийся из яйца.

– Держи, – Слизз протянул брату ведёрко с вкусностями. – Когда попрошу, будешь подавать. Знаю, не такая уж великая должность, но...

Военный министр нахмурился, однако ведёрко принял. Слизз решил сменить тему:

– Урок я тебе потом преподам, даже не один. А пока просто посмотри на их лица. Они ожидали чего угодно, но только не этого!

– Не могу понять, они нас боятся или же восторгаются нами?

Слизз зачерпнул новую порцию жаб. Одной рукой он прикасался к штурвалу, ведя машину очень легко, почти небрежно. Другой переключил несколько рубильников. Нажал пару клавиш.

– А какая разница? – ответил он.

На экране появилось перекрестие. Красный контур обвёл тосковавшего в клетке дракона.

– Шестьдесят шесть мурров. Полную мощность не врубаю, чтобы не задеть наших. Её мы испробуем на Вольтпорте, – Слизз мечтательно улыбнулся. – Ну, Ашусс, держись. Надеюсь, машина не развалится от такого выстрела.

– Что? Ты что, не уверен в собственном творении?

Слизз хихикнул:

– Да шучу я, успокойся. Она прочнее твоей черепушки. Я бы на ней даже в Нижний Мир спустился.

Ящер выстрелил.

На месте, где ещё секунду назад стояла клетка с драконом, возникла дыра. Сквозь облако дыма было видно, что пробита не только сцена и брусчатка под ней – невидимый луч проделал яму в человеческий рост, не меньше. От дракона остались лишь ошмётки – лапа, кусок крыла, спинной гребень – всё это разлетелось в стороны, словно тварь разорвало изнутри. Стены клетки уцелели, рухнув на помост, как карточный домик.

Но на толпу куда больше подействовал звук. Такой громкий, что его услышали даже Слизз и Ашусс. Хлопок – ближайшие к сцене зрители зажали уши. Стёкла в окнах дрогнули, часть из них лопнула. Местами началась паника.

– Всё в порядке! – разнёсся над площадью голос Шосса. Вместе с Шэсском он прятался за специальным ограждением, чтобы не пострадать от выстрела. Но даже с высоты было заметно, как дрожат его руки. Голосом же пропагандист владел превосходно. – Всё в порядке, – повторил он, – не надо паники! Вы стали свидетелями – первыми свидетелями – нашей новой мощи. Нашего нового оружия, против которого Республика не устоит. Ей нечем будет ответить.

И дальше в том же духе. Народ потихоньку успокаивался.

– Перестарался малость, ага? – Слизз повернулся к Ашуссу. Тот отрешённо сжимал ведёрко, а его глаза светились от восторга. – Надо было поменьше мощность поставить. Как думаешь?

– Это. Самая. Потрясающая. Вещь. В мире!

Слизз гордо усмехнулся. Взял сушёных жаб – при этом ведёрко чуть не вывалилось из рук Ашусса. Половина просыпалась на пол, но оба ящера не обратили на это внимания.

– А то! С этой машиной, братишка, мы – короли мира!

* * *

Они падали уже несколько минут.

Ник быстро освоился с "невесомостью" – так это состояние назвал Рейн. Непривычно, конечно. Неосознанно вертишь хвостом, пытаясь развернуться и приземлиться на лапы. Вот только не можешь понять, где верх, а где низ. Нет, глазами-то прекрасно видишь, да и умом осознаёшь, что всё в порядке, но тело мурра, привыкшее к жизни на деревьях, ждёт какого-то подвоха.

До этого они несколько часов висели над Звёздным Городом. Над гигантским материком – Большим Осколком Луны – уже взошло солнце, и Ник с удовольствием разглядывал его красоты. Горы, пустыни, два крупных озера, леса, реки. Кое-где виднелись облака, но по большей части небо над континентом было чистым. Рейн развернул лодку чуть ли не вверх днищем, и они втроём, стоя на прозрачном куполе, следили за континентом. Вернее, следили птицечеловек и мурр, а Молониус по-прежнему вздыхал и страдал.

– Начинается, – сказал Рейн, опуская подзорную трубу. Зрение у него было лучше, чем у Ника, а с хорошей оптикой он без труда видел, что творится на Семиконечной площади.

Именно тогда он и отключил то, что удерживало лодку в небе. Падение началось.

– Молониус! – позвал Ник, паря над стеклом кабины. Земля медленно приближалась. – Молониус! Хватит ныть!

– Стар я стал для таких фокусов, – проворчал маг в ответ. – Это ведь даже не левитация! Мы просто падаем! И через несколько минут расшибёмся в лепёшку. Эх...

– Молониус! Нам нужно работать вместе. Там, внизу, полная площадь людей. Я не уверен, что смогу отыскать Софи. Рейн – тем более.

Птицечеловек кивнул. Снова приложил окуляр к глазу, рассматривая народ.

– Трибуну Справедливости вижу. Машину смерти, плывущую над площадью – тоже. Вижу ящеров. Но Софи или Диза – нет.

– Вот поэтому я и говорю, что нам нужна помощь мага! – Ник сердито посмотрел на висящего над ним Молониуса. – Неужели такой гениальный волшебник не способен на столь простую вещь?

Колдун не ответил. Вместо него снова заговорил Рейн:

– Кажется, нашёл. Да, Диза я ни с кем не спутаю. Тем более, там не так много блондинов.

Ник присвистнул. Ничего себе! Вот это зрение! Он тоже сжимал в ладонях трубу, но видел только площадь, заполненную хаотичной массой.

– Софи с ним?

– Да. Трудно рассмотреть с такого расстояния. Плюс она поменяла одежду, и теперь больше похожа на мальчика. Но я уверен, что это Софи.

Ник выдохнул. Всё в порядке. Пока – всё в порядке.

– Но помощь мага мне всё равно потребуется, – продолжил летун. – Как минимум, четыре боевых корабля кружат в районе площади. На всех – вооружённые люди. На Трибуне Справедливости, на крышах, на балконах и в ближайших переулках – бойцы Шэсска. И это не говоря о машине смерти.

Молониус вдруг заплакал. Горько, навзрыд – совсем как маленький ребёнок.

– Соберись, маг! – скомандовал Рейн с такой сталью в голосе, что шёрстка Ника посинела от страха. – Мне нужно защитное поле! Едва я появлюсь над площадью, в меня полетит рой стрел. В Софи – тоже. Ящеры дадут последний бой, и мы обязаны его выиграть!

Но колдун рыдал не переставая. Рейну пришлось развернуться и врезать старику зрительной трубой. Тот взвизгнул и притих.

– Не время раскисать!

– Она... она... – Молониус трижды всхлипнул, но всё-таки выдавил из себя это слово, – у-умрёт!..

– И это ты называешь боевым настроем? Возьми себя в руки, маг!

Рейн замахнулся для нового удара, но в последний момент передумал и вернулся к наблюдениям. Молониус теперь плакал беззвучно. Крупные слёзы отделялись от его глаз и прозрачными шариками плавали в воздухе.

– Бесполезно, лунные детки, всё бесполезно. Звёздочка обречена. Мир – обречён.

Они уже почти достигли земли. Горизонт больше не закруглялся, небо из бездонно-чёрного стало привычно-голубым. А город – только сейчас Ник понял, насколько он огромен – теперь занимал почти всю видимую поверхность.

Рейн подплыл к штурвалу и стал плавно тормозить. Возникла слабая сила тяжести.

– Впро-впро... впрочем, есть ещё ша-шанс, – всхлипывая и глотая слёзы сказал Молониус.

Он взял Ника в руки, словно какого-нибудь кота. Мурр не сопротивлялся – лишь посмотрел в покрасневшие глаза старика и молча спросил: "мы можем на тебя положиться, Молониус?".

– Это была хорошая жизнь, – кисло улыбнулся маг. – Я надеюсь, у тебя она будет не хуже.

Тут Ника что-то ударило – так ему показалось в первую секунду. Нет, не уплотнённым воздухом, хоть и было похоже. Мурр уже испытывал подобное – там, в пещерах. Маг вновь передавал ему свои силы. Расширял восприятие.

И, вместе с этим, таял сам. В буквальном смысле. Морщины на лице углублялись, превращаясь в каньоны, глаза проваливались в глазницы, волосы седели и редели. Вдруг колдун стал белым, как снег. Ник увидел сквозь него заднюю часть перевёрнутой кабины. Даже решил, что галлюцинирует – краем сознания, потому что восприятие максимально обострилось, и он прекрасно понимал, что происходит.

Молониус становился призраком. Секунда – и он полупрозрачный живой труп. Ещё секунда – и он рассеивается дымом по пространству. А Ник, вместе с одеждой колдуна, плавно опускается на стекло.

– Рейн!

Речь – крайне неудобный в таком состоянии способ общения. Пока произнесёшь несколько звуков, успеешь осмыслить сотню вещей, разобрать на части тысячу мелодий. А слова – просто слова. Продираешься сквозь них, как сквозь густой сироп.

Тем не менее, Ник произнёс – что, по его ощущениям, заняло целую вечность:

– Рейн! Я снова в этом состоянии. Я сделаю защитное поле, мы доставим Софи на Трибуну, а потом я сломаю машину.

"У нас получится" – добавил бы он, если бы это не было так мучительно долго.

В это мгновение машина смерти выстрелила.

Глава двадцать четвёртая

Софи пыталась прийти в себя. Честно – пыталась.

Но логика, рационализм и умение раскладывать всё по полочками куда-то отступили. На их место встало крайнее удивление. Не шок, не паника – хотя до них оставалось не так много.

Откуда у Шэсска это? Такого оружия нет даже в Республике, а всем известно, что Империя намного её слабее в инженерном плане. Слушая выступление Шосса Софи ждала что угодно: флот новых кораблей, полк суперсолдат, даже показательную казнь. Но это?

Выстрел оглушил девочку. В прямом и переносном смыслах. Пока писк в ушах проходил, а Диз уворачивался от падающих с неба кусков дракона, она силилась понять, на каких принципах работает эта штука. Луниум? Электричество? Та непонятная энергия, которой пользуются летуны? Магия, в конце концов? Или всё сразу?

Нет, нет и ещё раз нет! Нет у Империи таких технологий!

Или есть? Софи отказывалась верить глазам. Попыталась протереть очки, но выронила их из рук.

– Диз! – из-за писка в ушах она с трудом слышала собственный голос. – Стойте, я потеряла...

Бесполезно. Диз, похоже, решил воспользоваться всеобщей неразберихой – и со всех ног рванул к Трибуне Справедливости. Верно, медлить больше нельзя. Против такой штуки не попрёшь с голыми руками. Тут даже летунское оружие не поможет.

А если оно выстрелит в Трибуну, когда Софи на неё поднимется?

Гром и молнии!

Диз замедлил шаг. Недалеко от заветной трибуны он остановился. Софи даже без очков видела на ней арбалетчиков. Отвлечены демонстрацией оружия, но стоит их потревожить – ответят. И мало не покажется.

– Софи! Софи, ты меня слышишь?

– Кажется, да.

– Хорошо, – прошептал Диз ей в ухо. Голос доносился как из-за стены. – План немного меняется. Эта вещь... эта летающая машина – она ведь не будет летать над площадью целый день. Наверняка топливо у неё не дешёвое. Так вот, как только она скроется за забором, я убираю стражников Трибуны. Мы забегаем на неё. Появляется вихрь, люди его видят. Нам много не нужно, хватит и минуты. Главное, чтобы все убедились – наследник здесь.

Софи кивала. Оглохшая, ослепшая, оставшаяся без рациональной картины мира и лучшего друга – что она ещё могла? Диз был последней её опорой, последней связью с реальностью.

– Будь готова, в нас полетят стрелы. У трибуны есть бортик, будем за ним прятаться. Минута, не больше, поняла? Потом ныряем в толпу и переулками уходим прочь. Дальше народ всё сделает сам. Или, по крайней мере, задаст вопрос: "А так ли законна власть наместников, когда где-то среди нас настоящий монарх?".

– Будем прятаться?

– Будем ждать Рейна. И Ника с Молониусом. Они скоро будут, я в них верю.

Софи хотела спросить, откуда такая убеждённость. Необычная лодка летуна и волшебство мурра – ещё не гарантия бессмертия. Они могли погибнуть. Даже по случайности: Молониус сотворит очередную глупость, и пещеры сгорят, остров опустится в Нижний Мир или что ещё.

Но спросить Софи не успела.

Диз вскрикнул, противоестественно напрягся. И опрокинулся на спину. А девочку схватили чьи-то руки. Без очков она мало что видела – только размытые цветные пятна.

– Попалась, мерзавка! – раздался знакомый голос. Софи узнала его мгновенно: Рэт Доггер. Он всё-таки поймал её.

– Эй, отпусти! Помогите! Люди!..

Она завизжала. Принялась брыкаться, царапаться и кусаться – но пират держал крепко, и её усилия пропадали даром. К тому же, люди всё ещё находились под впечатлением от выстрела. Два или три человека упрекнули Рэта – и всё. Он тащил Софи куда-то в сторону, прочь от Трибуны и Диза.

– Человек ранен! – раздался далёкий голос. – Здесь есть лекарь? Эй, кто-нибудь!..

Софи поняла – это о Дизе. Пират ткнул его ножом, и тот лежит сейчас на брусчатке, истекая кровью. Не помогли ни оружие Рейна, ни маскировка, ни...

Она билась, как в припадке. Визжала – но выходил лишь хрип. Кто-то – бесконечно далеко, словно из Нижнего Мира – закричал на Рэта. "Ты что делаешь, ты же ей шею свернёшь!" – последнее, что слышала Софи, прежде чем провалиться в полубессознательное состояние.

* * *

Рейн оставил лодку на высоте птичьего полёта. До земли близко, но домики отсюда ещё маленькие, почти игрушечные. И имперцы, при желании, доберутся.

Ник не стал спрашивать. Ни об оружии – корабль не боевой, пушек на нём нет. Ни о защите – приборная панель на палубе отключена, а внутрь захватчики не проникнут. Если летуна долго не будет, лодка сама вернётся на острова птицелюдей. Если кто-то попытается взломать дверь или пробить корпус, она, как сумеет, будет отбиваться. Не получится – улетит.

В вопросах не было смысла – с расширенным восприятием Ник видел всё. Слышал внутри корабля каждую мелодию и, при необходимости, повторил бы её вплоть до ноты.

Они просто оставили лодку и вышли в небо. Ник сидел на шее у Рейна, а тот, сложив крылья, устремился к Семиконечной площади.

Падение. Долгое падение.

На пределе возможностей Ник мог дотянуться до боевых кораблей. До каждого из четырех. Он прикоснулся к новому инту – сейчас его кривизна казалась по-детски нелепой. Да, неуклюжая погремушка, но играть можно. Ник без труда изменил мелодию луниумного аппарата в ближайшем корабле. Колбы со светящейся жидкостью лопнули, механики с ужасом повалили из машинного отделения.

Ник улыбнулся. Корабль стал медленно опускаться. Царапнул днищем черепицу, свернул несколько труб, соскользнул в узкий проулок и застрял в трёх этажах над брусчаткой – слишком широкий для такой улочки.

Другие корабли находились чуть дальше. Ни одного над площадью – начнут падать, никого не задавят. Ник проделал с их луниумными установками то же самое. Лёгкое изменение мелодии, взрыв колб, паника матросов и гневные крики офицеров. Хи-хи-хи! Вот бы всегда игра давалась с такой лёгкостью!

Рейн всё падал. Ник протянулся к машине смерти, но столкнулся с невидимой преградой. Верно, внутри мурры. Сами того не желая, они создают неплохой магический барьер. Не прорвёшься. На расстоянии – точно. Эту скорлупу надо пробивать вблизи.

Птицечеловек расправил крылья и заскользил над площадью. Послышались удивлённые возгласы. Ник так и не понял – ментальные или физические. Скорее всего, мысленные – сейчас он куда лучше слышал истинное звучание вещей, чем его акустический аналог. Тем более, последний глушился свистом ветра в ушах.

Полетели стрелы. С крыш, с балконов, со сцены. Не так много, как ожидал мурр – даже опытные бойцы Шэсска растерялись. Не готовились они такому: появлению чужака прямо в центре Империи.

Ник отражал стрелы и болты без усилий. Это оказалось не сложнее, чем отмахиваться от подкатывающихся к тебе шариков. Детская игра. Чтобы снаряды не попадали в людей на площади, Ник развоплощал их в опилки. Потом тянулся к стрелку, менял мелодию его арбалета – и замок ломался, а тетива обращалась в прах.

Ничего сложного.

Однако это требовало концентрации. И даже максимально широкого восприятия не хватало на всё сразу. Ник увлёкся и не заметил, как Рейн опустился прямо в толпу. Вырубил кого-то. Люди расступились, и мурр увидел оглушённого ребёнка. Внешность незнакомая, но по совокупности мелодий Ник безошибочно узнал Софи.

Софи!

Рейн бережно поднял девочку. Взмахнул крыльями – в него всё ещё летели редкие стрелы, но Ник уничтожал их с той же простотой. Взлетел над людьми, в сторону Трибуны Справедливости.

Мурр почти не вслушивался в толпу. Она однообразна. Это всё равно, что перебирать песчинки на берегу. Но он успел заметить Рэта Доггера, оглушённого Рейном, Тууда, завязнувшего в толпе, и плетущегося по его следам Нэйлса. Все трое были вооружены лишь кинжалами, и Ник оставил их без внимания.

Часть арбалетчиков на Трибуне Справедливости мурр обезвредил. Одного подстрелил Рейн – со своей чудо-штукой он не расставался. Двое или трое в панике спрыгнули в толпу. Видимо, каким-то необъяснимым чутьём поняли – дело дрянь.

Птицечеловек опустился на Трибуну. Величественно, грациозно, как посланник благой вести. С волшебником-мурром на шее и девочкой-принцессой на руках.

Ник услышал новую мелодию. Невероятно красивую, простую, лаконичную и почему-то вызывающую слёзы. Зажглись искры, полетели кверху разноцветные завихрения. Это походило то ли на магический огонь, пылающий всеми цветами радуги, то ли на северное сияние, а, может, вообще – на звёзды, много лет томившиеся в Трибуне и наконец-то вырвавшиеся на свободу.

Звёздный вихрь.

Толпа ахнула. Послышались всевозможные возгласы: восторг, удивление, недоверие, радость, испуг, слёзы...

– Мы это сделали, – произнёс Рейн Колт. – Ник, с тебя – машина смерти.

* * *

Слизз пискнул от восторга:

– Смотри! Они устроили салют в нашу честь! Не знал, что у Шэсска припасён световой концерт на финал.

Ашусс сощурился и даже чуть привстал с кресла, вглядываясь в изображение на экране.

– Балда! – пробормотал он, бледнея. – Ты хоть понимаешь, что это такое?

– Часть шоу? – пожал печами Слизз.

Он потянулся к ведёрку с жабами, но Ашусс отшвырнул его в сторону.

– Это – Трибуна Справедливости! А на ней – истинный наследник Звёздного Королевства!

Слизз хрюкнул. Поднял бровь, обхватил засаленными пальцами свой пухлый подбородок. Внимательно всмотрелся в смесь разноцветного огня и искр-звёздочек, рвущихся к небу, словно большой костёр. И правда, они возникали из периметра старинной трибуны. Частично разрушенной, ограждённой заборчиком и... её же должны охранять стражи, нет?

– Ты уверен? – спросил Слизз уже совсем другим тоном.

– Да! – вырвалось у Ашусса. Злобно-истерично, совсем не подобающе военному министру сильнейшего государства мира.

Слизз похолодел, его кожа покрылась пупырышками. Сам-то он прибыл в Звёздный Город уже после смерти Астронга, и никогда не видел, как тот выступал на Трибуне. А вот Ашусс видел. Как и большинство людей на площади, кроме, может, самых маленьких.

Плохо дело. Очень плохо.

И решение было одно. Оно напрашивалось само собой.

– Ладно, – сглотнул Слизз. Дрожащими руками он взял штурвал. – Шэсск давно хотел её разрушить. Ничего плохого, если мы сделаем это сейчас.

Он щёлкнул тумблерами. Возникло перекрестие. Навёл на Трибуну Справедливости, нажал пару клавиш. Жирная красная линия выделила объект.

– И... – Слизз закусил губу.

* * *

Ник понял, что они под прицелом. Это слышалось в общей мелодии, и было так же ясно, как и то, что сейчас день, а Софи – принцесса.

Он не посмотрел ни на девочку, ни на Рейна. Потом. Всё остальное – потом. Привычно отразив последние две-три стрелы, он понёсся к машине смерти.

Ему казалось, что он сам стал стрелой. Или молнией. Пронзая невероятно густой воздух, Ник летел прямо в дуло орудия. Когда оно выстрелит, мурр станет первой его жертвой. Мгновение спустя взорвётся Трибуна Справедливости, вместе с Софи, Рейном и сотней-другой зевак.

Нет!

За секунду до огня в защитном поле возникло "отверстие". Что вполне логично – выстрели машина в скорлупе защитного поля, она повредит лишь саму себя. Этим Ник и воспользовался. Собрал всю волю в кулак и ударил.

Орудие, висевшее под корпусом машины, разлетелось тысячей обломков.

Мурр оказался на его месте. Он едва затормозил – даже магия с трудом погасила такую невероятную скорость. Чуть не потерял инт. Защитное поле сомкнулось, Ник теперь был внутри.

А ещё он куда лучше слышал звучание машины. Безумную какофонию – и не добрую, как у Молониуса, а жестокую, садистскую. Сквозь мешанину технических звуков пробивались страдания мурров. Они походили на стоны больных. Ещё живых, но находящихся в крайне тяжёлой стадии лихорадки.

Ник размягчил днище машины и прошёл сквозь корпус.

* * *

Рейн лёг, чтобы укрыться от стрел. Софи он спрятал под бортиком; девочка уже приходила в себя.

– Всё в порядке, принцесса, – прошептал он.

Ник обезвредил арбалетчиков на крышах и балконах, но по-прежнему оставались стрелки на сцене. Часть обступила Шэсска и других ящеров, часть обстреливала Трибуну Справедливости, пытаясь избавиться от Софи. Толпа с неопределённым шумом наблюдала это зрелище.

Громкоговоритель до сих пор был в руках Шосса. И Главный Оратор нашёл, что сказать:

– Внимание! То, что вы сейчас видите – это не настоящий звёздный вихрь! Это – провокация! Происки Республики, чьи шпионы тайно пробрались в наш славный город. Не верьте глазам! Не дайте себя обмануть! Они специально всё так подстроили, чтобы опозорить нас в день нашего же величия. Но мы не сдадимся! У нас есть оружие. У нас есть воля к победе. Мы будем сражаться! Главное – не обманывайтесь. Это не звёздный вихрь, это хитрая иллюзия. Они хотят посеять панику среди нас, хотят сломить нас изнутри. Ни в коем случае не верьте, это лишь световое шоу!

Рейн приподнялся из-за укрытия и выстрелил. Он целил в гущу ящеров, но, кажется, промахнулся. Спрятался за ограждением, выждал ответный обстрел, а потом атаковал снова.

– Есть! – шепнул он Софи.

– Что такое?

– Похоже, я ранил одного. Лежи тихо и не высовывайся.

* * *

Шэсск Снейх соображал быстро. Народ колебался, но всё могло измениться в считанные мгновения. Да, сейчас он, вместе с другими ящерами и верными слугами – на сцене. Шосс несёт пропагандистский бред, и это сдерживает людей. Но надолго ли?

Звёздный вихрь – вот он. На той самой злосчастной Трибуне Справедливости, которую наместник давно хотел снести. И почему он этого не сделал? Ведь собирался же! Столько раз собирался! Сегодняшней ночью тоже о этом думал. Даже приказ отдал – разрушить! – пока не понял, что на постройку сцены нужно больше рук, чем предполагалось.

Гром и молнии!

Шэсск гневно уставился на машину смерти. Чего вы там медлите, а? Ладно Слизз – он болван, пусть и гениальный, но ведь и Ашусс тоже внутри! Он-то не идиот, он мгновенно сообразит, что к чему. И уничтожит Трибуну, пусть даже с половиной площади. Шосс и газетные пропагандисты позже всё уладят. Замнут, как это бывало уже не раз.

Тут он заметил, что главное орудие машины исчезло. И только пыль мелких обломков сыпется вниз.

Гром и молнии!

Ладно, есть ещё вариант. За сценой, спрятанная от чужих глаз, пришвартована лодка. В неё как раз поместятся все Снейхи, а также слуги и стражи. У народа нет оружия, и отступить можно без проблем. Но это – крайний случай.

– Надо что-то делать! – сказал он Шофшофу. – Отдай приказ своим, мы должны уничтожить наследника!

Хотя сам понимал, что это – цепляние за соломинку. Тайная полиция хороша, когда в стране властвует страх, когда люди боятся даже подумать что-то поперёк власти. Против прямого народного гнева она бессильна. А до него – всего пара шагов. Надо лишь, чтобы даже до самого тупого дошло, что наследник престола здесь.

Что-то упало к ногам Шэсска. Он тронул предмет носком ботинка. Камень. Булыжник.

Следующий угодил прямо в Шосса, и Главный Оратор заткнулся на полуслове. Полетел ещё один, потом ещё. Пятый или шестой попали в плечо одному из стражей, тот выстрелил наугад в толпу. Кто-то закричал, и камни полетели градом.

Откуда? Откуда они взялись, пёс их побери?

Шэсск перевёл взгляд на Трибуну Справедливости и застыл в недоумении. Груда обломков. Те разбитые молотами кирпичи, тот мусор, который рабочие бросили прямо на площади, когда он приказал им оставить Трибуну и присоединиться к сборке сцены. Гром и молнии!

Стражи продолжали отстреливаться и даже ранили нескольких бросальщиков. Но это лишь разозлило людей. На смену раненым пришли другие: кидали они метче, а злости в их движениях было больше. Народ начал гневиться, хотя в задних рядах ещё не понимали, что происходит.

– Уходим, – скомандовал Шэсск, уворачиваясь от куска кирпича. – Живо.

И, опираясь на трость, захромал к лодке.

* * *

Тууд узнал девчонку сразу. Пусть даже та замаскировалась – перекрасила волосы и переоделась в мальчика. Глаза – большущие из-за толстых очков – ни с чем не перепутаешь. Да, это она. Едва капитан отдал приказ, громила помчался сквозь толпу.

К сожалению, Рэт успел раньше. Тууд не знал, зачем ему эта мерзавка. Вероятно, для каких-то своих целей: мести, развлечений или шантажа. Лично Тууда интересовала лишь месть. Шантаж – слишком сложно для его ума, а развлечения... нет, пират предпочитал женщин постарше.

Месть – вот чем он грезил последние дни. За ожоги на лице. За повторно сломанный нос – там, в капитанской каюте. За побег и позор. За смех команды – несмотря на посредственный интеллект, Тууд прекрасно видел, что остальные пираты над ним издеваются. Мол, упустил ребёнка, слабак! И плевать, что спас её мурр, сильный волшебник.

Но главное – не это. А то, что капитан лично одобрил его планы. Там, во время экспедиции на южные острова. Так и сказал: "Делай с ней, что пожелаешь".

Тууд желал смерти. В идеале – мучительной, но сойдёт и обычная.

Поэтому он обрадовался, когда крылатое нечто оглушило капитана. Самое время хватать девчонку! Но не тут-то было. Существо, вырубившее Рэта, схватило Софи.

Тууд выругался. И побежал за летуном. К счастью, тот приземлился недалеко – на старой частично разрушенной трибуне. Вспыхнул звёздный вихрь – гигант принял его за пожар и замедлил шаг. Даже на время остановился. Но потом увидел, как крылатый человек высовывается из-за ограждения – живой и невредимый – и стреляет в арбалетчиков на сцене.

Если жив летун, жива и девчонка – догадался Тууд.

И, расшвыривая зевак, устремился к трибуне.

* * *

Машина смерти могла натворить бед даже без главного орудия. Поэтому Ник первым делом пробрался в кабину пилотов. Ориентировался по звучанию ящеров – оно выделялось своей мерзостью даже на фоне общего шума.

Их оказалось двое. Толстый и шипастый. Два простейших воздушных удара – и оба пилота обездвижены. Не мертвы, нет – просто потеряли сознание. У шипастого выбито несколько зубов, у толстого сломана челюсть.

Ник пролевитировал к приборной панели. Восхитился – насколько это было возможно в состоянии "сверхсознания" – её невероятной сложностью. Дотронулся до корпуса, пробуя текущую сквозь него магическую энергию, крайне запутанную мелодию.

И вдруг понял одну вещь. Машина смерти, по сути – большой инт. Необычной формы, сотворённый злыми гениями, со множеством переключателей и целым оркестром мурров в подвале. Но всё-таки – инт. Магический инструмент, призванный менять звучание реальности.

И это захватывало дух.

Ник знал – скоро его расширенное сознание опять сузится, и он вряд ли сможет играть на этом "инструменте". Сейчас же, он мог. И, глядя на десятки переключателей, рубильников, рычажков, кнопок и клавиш, прекрасно понимал, какой из них для чего служит. Имелись подписи, а Ник немного умел читать благодаря урокам Софи. Впрочем, текст в состоянии "сверхсознания" не нужен совершенно. Как и клавиши.

В данный момент Ник мог играть на "инструменте" напрямую.

Он снова дотронулся до приборной панели. Ощутил мурров. Каждого из шестидесяти шести: все спали, прикованные к специальным креслам, и видели тревожные сны.

Здесь было почти всё его племя. И родители, и ровесники, кое-кто – из других деревень. Оказался тут и Сеттерганн, верховный маг, и Рэн, и красавица Айнмаринн. Ник увидел кошмары каждого. Мутные, бессвязные, похожие на бред во время болезни.

– Всё нормально, ребята, – сказал он то ли вслух, то ли мысленно. – Самое плохое позади. Я с вами.

Воспоминания мурров лежали на поверхности. Ник без труда считал их. Пожар на острове, вялое сражение с пиратами (мало кто знал про яд светящегося вереска), а дальше – бессознательное существование в плену. Часть мурров осталась в клетке, там в сборочной палатке. Большинство было здесь.

Прошло около минуты – а это очень долго в теперешнем состоянии Ника – прежде чем он успокоил мурров. Отлично! Все живы, здоровы, хоть и сильно ослаблены и истощены. Сейчас надо опустить машину и освободить родичей.

Но Ника что-то отвлекло. Он посмотрел на экран, хотя в этом не было смысла. Экран – лишь проекция "магического зрения", расшифровка музыки мира и перевод её в другой способ восприятия. С машиной-"интом" и обострённым сознанием Ник "видел" всё безо всяких экранов.

Тем не менее, взлетевший на Трибуну Справедливости гигант привлёк его внимание.

Но было уже поздно.

* * *

Тууд обездвижил летуна старым добрым способом – ударом в челюсть. Это оказалось проще простого. Крылатый стрелял в удирающих со сцены ящеров, вернее, в трёх-четырёх всё ещё отбивающихся арбалетчиков. Тууд просто подошёл сзади, схватил птицечеловека за крыло, попутно сломав несколько хрупких косточек, развернул лицом к себе и вырубил.

Не успел крылатый рухнуть, а Тууд уже скалился на девчонку. Скалился в улыбке.

– Гы! Вот ты и попалась!

Софи выглядела жалко. Близорукий прищур, растрёпанные короткие волосы, помятая одежда и бесконечный испуг во взгляде. Щенок, забившийся в угол.

– Помнишь, я обещал, что ты сдохнешь? – Тууд схватил девчонку за руку и резко поднял. Хрустнули кости, она застонала. – Помнишь? Так вот, этот день настал. Ты сдохнешь!

Он достал кинжал. Соплячка пыталась отбиваться, из толпы что-то кричали, кто-то даже бросил пару камней. Но Тууду было плевать. Он помнил боль и унижение. Помнил, и не мог это простить. Девчонка должна умереть.

Булыжник угодил ему в голову и рассёк бровь. Гигант взревел и воткнул лезвие в тело Софи. Кто-то в толпе закричал, послышались ахи-охи, но это лишь раззадорило Тууда. Она умрёт! Громила вытащил кинжал и вонзил снова. Потом ещё. И ещё. Победоносно заорал.

Тело девчонки рухнуло к его ногам. Со всех сторон летели булыжники, крики, проклятия. Тууд выронил нож, поднял окровавленные руки к небу, завопил – словно выиграл бой на ринге и стал королём мира.

А потом, сквозь потускневший звёздный вихрь, заметил в толпе человека. Того блондина, который ещё несколько минут назад нёс девчонку на плечах. Бледного, в пропитанной кровью рубашке, со стиснутыми в тонкую линию губами.

И глаза: серые, злые. В них Тууд нашёл свою смерть.

* * *

Диз выстрелил.

Голова пирата лопнула. Разлетелась кровавыми брызгами по всей Трибуне Справедливости. Тело немного постояло, будто решая, можно ли жить без верхнего придатка или нет, а потом рухнуло, как мешок с мусором.

Диз выронил оружие. Мелькнула дурацкая мысль: "Рейн убьёт меня, что я потерял его пушку". Всё побелело, он едва не потерял сознание. Какой-то человек помог ему удержаться на ногах.

– Софи!.. – прошептал Диз.

– Идёмте, вам нужен лекарь! – кричали ему в ухо.

"Я должен к ней подняться" – выдавил Диз. Вернее, хотел, но изо рта вырвался лишь хрип вперемешку со стоном. Боль была невыносимой. Белый туман густел, а перед мысленным взором стоял гнусаво вопящий Тууд.

Видимо, упорство сыграло свою роль. Диз оказался на Трибуне. Сам не понял, как – похоже, его подняли туда двое ребят из толпы. Он опустился на колени рядом с Софи. Не чувствуя рук дотронулся до её лица. Это сон. Такого не бывает. Это не реально. Всё нереально – кроме боли.

– Моя принцесса... – прошептал Диз.

Звёздный вихрь, как погребальный костёр, возникал из древней кладки и уносился в небо. Софи Роллин была мертва.

Глава двадцать пятая

Шэсск брызгал слюной:

– Выше! Выше!

Корабль был так себе. Старенький, медленный, заплесневелый – спасибо ещё одному генератору пара, который в нём установили по приказу наместника.

Семиконечная площадь пока не скрылась из виду. Корабль медленно плыл возле башен Дворца Мудрости.

– Здесь нас не достанут, Ваше Чешуйчество, – сказал слуга.

Шэсск заскрежетал зубами. И едва сдержался, чтобы не врезать слуге тростью.

– Идиот! – прошелестел он. – Они получили своего наследника. Я не знаю, откуда он взялся, но это – факт. Посмотри на звёздный вихрь!

– И? – не понял слуга. Тем не менее, передвинул тумблер, и корабль пошёл вверх.

Наместник покачал головой.

– Это революция. Они озлоблены, полны ненависти. И не важно, на кого эта ненависть выплеснется: на Республику или на нас. Только Республика далеко, а мы – здесь.

– Но почему? Это же всё обман, да? Никакого наследника нет, Астронг давно умер, ребёнок тоже. Да и небо закрыто – нас тут никто не тронет.

Шэсск всё-таки треснул слугу тростью. Больно. Тот едва устоял на ногах, но штурвала не выпустил. Молодец. Заткнулся – тоже молодец. И почему, спрашивается, самые верные подданные – такие кретины?

Во время революций можно не соблюдать законы. Комендантский час или закрытое небо – всё это не имеет значения. У богатых горожан есть лодки. Куда быстрее, чем эта развалюха. У некоторых в подвалах пылятся арбалеты, хоть Шэсск их давным-давно запретил.

Слухи распространяются быстро. Полдня – и весь континент узнает, что наследник здесь. Ещё несколько часов – и за Шэсском устроят погоню. Попросят ответить за всё, что он натворил.

Так что самое разумное сейчас – затаиться.

– А как же машина? – спросил Шофшоф.

– В ней Ашусс и Слизз. Они не идиоты. Тоже скроются, когда поймут, что дело дрянь.

Площадь уже почти исчезла из виду, как Шосс довольно воскликнул:

– Они убили его!

– Что? – не понял наместник.

Тем не менее, подошёл к борту, посмотрел на всё ещё видимый отсюда звёздный вихрь. Тот дёрнулся, как пламя свечи от резкого ветра, но не погас. Побледнел, потускнел, но по-прежнему искрился.

Шэсск вырвал подзорную трубу из рук Шосса. Посмотрел на Трибуну Справедливости. Но именно в этот момент её скрыли башни Дворца Мудрости.

– Его убил какой-то громадный парень. Кажется, один из пиратов Рэта Доггера, – сказал Главный Оратор. Немного помолчал, обдумывая сложившееся положение. Спросил. – Может, вернёмся? Я думаю, что сумею их одурачить. Наплету про Республику, про козни врагов и тому подобное...

Наместник задумался. И почти сразу отверг этот вариант. Слишком много людей видело звёздный вихрь. Большинство из них – не в первый раз. Поползут слухи, начнётся хаос, анархия...

Нет, они проиграли.

– План "Отступление", – произнёс Шэсск.

Остальные Снейхи кивнули. Они знали, что рано или поздно этим всё кончится. Поэтому заготовили сценарий на такой случай. А именно – взять всё золото, добытое за годы наместничества, погрузить в самую быструю лодку – и исчезнуть с Большого Осколка Луны. На болотном архипелаге, дома, им всегда будут рады. Тем более, с таким богатством.

– И молитесь, чтобы у нас хватило времени, – произнёс Шэсск. – Гнев народа – опасная штука.

* * *

Ник видел всё. И ничего не мог сделать.

Да, машина смерти – сверхсложный инт. Да, у него в распоряжении – оркестр потрясающих волшебников. Вдобавок – редчайшее состояние сознания, в котором любая мелодия раскладывается на ноты с лёгкостью несмешной шутки.

И всё же, он не мог. Потому что прекрасно видел, как устроено это магическое оружие. Никаких тонких операций на расстоянии – а он находился над противоположным краем площади. Только грубая сила. Например, удар воздухом – сыграть его проще всего. Тууд бы получил сполна. Но, вместе с ним, получили бы и Софи, и Рейн, и добрая половина горожан.

Поэтому, всё, что оставалось Нику, это просто наблюдать. Смотреть, как его друг умирает.

– Нет! – сказал мурр, когда лезвие вонзилось в сердце девочки.

При расширенном восприятии эмоции приглушены, и это спасло Ника от паники. И всё же, боли избежать не удалось.

– Нет... – повторил он, когда Тууд, после ещё нескольких ударов, бросил Софи и поднял руки к небу. – Нет, это неправда!..

Но Ник продолжал наблюдать. Когда Диз выстрелил в пирата, у него созрел план. Не успел труп гиганта рухнуть, как Ник понял – план осуществим. Лёгким это не будет. Скорее, наоборот. Придётся собрать всё, что у него есть. Силы, умения, навыки, помощь других мурров, эффект сверхсознания и возможности машины смерти. И даже если он поторопится, если сделает всё правильно, нет гарантии, что получится.

Шанс очень мал. Ничтожно, катастрофически. Но попытаться он обязан.

Ник обратился к муррам. Те ещё были в полусне, но теперь уже приятном, без кошмаров и тревог.

– Ребята, я знаю, что для вас это мучение, – сообщил Ник. Мурры хоть и были без сознания, могли воспринимать его речь. Примерно, как во сне или под гипнозом. Они не слышали отдельные слова, они улавливали суть напрямую. – Машина отнимает у вас силы. Машина приближает смерть. Мы не созданы для такой выматывающей игры. И я пришёл, чтобы освободить вас, вы это знаете...

Не прекращая мысленной речи, Ник отправил машину к Трибуне. Двигалась она медленно, как в глицерине. Только бы успеть! Дорога каждая секунда!

– Однако я прошу вас о помощи. Мы сыграем в последний раз. Все вместе. Я выложусь полностью, того же прошу и от вас. Хороший человек... мой друг... Софи нуждается в помощи. И мы обязаны ей помочь. Это будет трудно. Очень трудно. Но... просто подыграйте мне. Дайте столько, сколько в ваших силах. Я – не ящеры, я не собираюсь бить вас током или травить светящимся вереском. Мне просто в одиночку не справиться...

Кажется, получилось. Мысленный посыл Ника дошёл до каждого. И мурры настроились на нужный лад. Если так надо, они подыграют. Один мурр – не оркестр, шестьдесят шесть – сила.

Ник обратился к людям на площади. В машине не было громкоговорителей, но выход нашёлся. Простеньким заклинанием Ник заставил корпус вибрировать. Таким образом, чтобы вибрации создавали звук:

– Всё в порядке! – разнёсся по площади механический голос. – Ящеры обездвижены, машиной управляет Никтэнтиррэй, один из мурров. Вреда я вам не причиню, не паникуйте. Наследница престола ранена, ей нужна помощь. Я сделаю всё возможное, чтобы спасти её. От вас прошу одного – не мешайте мне.

Люди расступились, когда Ник приблизился к Трибуне Справедливости. Он выдвинул шесть паучьих ног и плавно опустил машину на брусчатку. Потом отключил защитное поле, экран-визуализацию и большинство систем, работающих на магии мурров. Для спасения Софи нужны все силы музыкантов.

Одну из ног машины Ник окунул в звёздный вихрь. Поставил на Трибуну Справедливости, легонько дотронувшись до головы Софи.

И всем своим существом погрузился в исцеление.

Технически, Софи Роллин была мертва. А ни один волшебник, будь то мурр, человек или кто ещё, не сумел бы вытащить мертвеца с того света. С другой стороны, мозг девочки остался цел. Тууд его не задел, а недостаток кислорода пока ещё начал своё разрушающее действие. Ник вряд ли бы взялся за спасение, если бы пострадала голова.

В чём была проблема? "Всего лишь" в нескольких смертельных ранах. Одна из них – в сердце, остальные – в органах брюшной полости. И если поторопиться, если не дать мозгу умереть – а Ник первым делом насытил его кислородом и питательными веществами – то шанс есть. Софи будет спасена.

Однако...

Это заняло больше времени, чем думал Ник. Это заняло больше сил. Подарок Молониуса – сверхвосприятие реальности – начал проходить. А мурр всё штопал и штопал: внутренние органы, сосуды, ткани. Он ускорился. Только бы успеть! Даже ударил нескольких соплеменников током, хоть и обещал этого не делать. Они тоже вкладывались, но Нику было нужно больше.

Себя он вообще выжал без остатка. Если это гонка со смертью, то значение имеет только первое место. Второе и последующие – проигрыш. Вспомнилась та воздушная погоня, в которой погиб дядя Майлз. Ник толкал яхту, пока его не начало тошнить, но он всё продолжал играть. Лучше сдохнуть от истощения, чем сдаться.

Здесь была схожая ситуация. Только во много раз сложнее. Он играл сквозь тошноту, боль и страх приближающегося провала. Боль – это не метафора. Ник ощущал её чуть ли не физически. Для коррекции некоторых мелодий требовалось менять звучание собственного тела, а это – верный путь к истощению, болезням и даже смерти.

"Ну и плевать, – сказал Ник сам себе. – Умру, так умру. Я хочу, чтобы Софи жила. Она не заслужила смерти в одиннадцать лет! И эти люди... Софи нужна им. Пусть даже, они её не достойны".

О том, достоин ли он дружбы с принцессой, Ник предпочёл не спрашивать. Какая разница, если всё равно умрёшь?

О да! Под конец врачевания, Ник был абсолютно уверен, что этим всё и закончится. Он слишком многое отдал. Выложил больше, чем имел, а такое бесследно не проходит. В сгущающемся тумане тошноты, боли и изнеможения, он черкнул последний штрих.

Сердце девочки забилось, в лёгкие ворвалась порция свежего воздуха. Звёздный вихрь вспыхнул с новой силой, толпа на площади ахнула – до этого все стояли неподвижно, молясь за благополучный исход.

Получилось! У Ника получилось!

Вот только он этого уже не видел. Юный мурр замертво рухнул на пол кабины пилотов.

* * *

Софи открыла глаза.

И не смогла понять, где находится. Что это за искрящееся пламя, переливающееся всеми цветами радуги? Откуда все эти крики, возгласы, радость, пение, выкрики и лозунги? Что это за железная суставчатая нога рядом с её головой?

Гром и молнии, что вообще происходит?

Она потянулась к лицу, чтобы поправить очки, и с удивлением обнаружила – очков на ней нет. Тем не менее, Софи всё видела. Уж не снится ли ей это?

Девочка моргнула. Закрыла глаза, снова открыла. Нет, зрение в полном порядке. И всё остальное тоже. Самочувствие – обалденное. Софи села, ощущая себя то ли пёрышком, то ли облаком. Откуда эта лёгкость, эта окрылённость?

Рядом, внутри кольца разноцветного огня, были люди. Все смотрели на неё и улыбались. Большинство – незнакомые, но одного Софи узнала.

– Рейн!

– Моя девочка! – воскликнул птицечеловек с необычайной для него эмоциональностью. – Он всё-таки сделал это!

И, ничего не объясняя, сел рядом на колени. Крепко обнял Софи.

– Рейн, что случилось? Где мы?

– Ты жива! Вот что случилось!

Он ещё крепче прижал девочку к себе. Укутал крылом, как тёплым пуховым одеялом. И держал так целую вечность.

Потом отстранился и по-доброму посмотрел ей в глаза.

– Ты жива! – повторил Рейн, улыбаясь.

Софи поразилась его лицу. Нос сломан, под глазом огромный фингал, пары зубов не хватает, а подбородок весь в корке засохшей крови. И всё-таки, он улыбался.

Тут Софи вспомнила. Они – на Трибуне Справедливости. Диза кто-то ранил, её схватил пират, потом что-то спасло... Да, теперь она поняла – это был Рейн. Естественно! Кто ещё из её знакомых умеет летать?

Затем была потасовка с Туудом. Она вспоминалась как во сне, потому что без очков Софи видела плохо. По крайней мере, в тот момент. Просто несколько размытых пятен, которые схватили её за руку, сломав кости. Вонь изо рта, запах пота и гнусавый бас, орущий ей прямо в ухо: "Ты сдохнешь!".

И боль...

Но что же произошло? Софи начала осматриваться, ища следы Тууда. И даже увидела что-то большое, грузное, заляпанное чем-то тёмно-красным...

Рейн всё понял. И не дал девочке посмотреть на труп.

– Идём, они нас ждут, – сказал птицечеловек, аккуратно поворачивая лицо Софи к своему. – Слышишь? Они хотят видеть свою принцессу. Ну же!

Рейн встал, чуть кривясь от боли. Софи вскочила, как котёнок во время игры. Казалось, ещё немного, и она сможет летать – так легко ей сейчас было.

Они подошли к краю Трибуны Справедливости. Сквозь звёздный вихрь Софи увидела площадь. Увидела счастливые лица: мужчин, женщин, стариков, детей. Кто-то плакал, кто-то кричал, некоторые прыгали от радости и обнимались с незнакомыми людьми.

Рейн помахал рукой. Софи тоже помахала – толпа ответила восторгом. Откуда-то издалека, с отдалённых частей площади, послышалось пение. Полминуты, и его подхватили все. Одна из народных песен – Софи не могла разобрать слов. Но отлично видела неподдельное счастье на лицах. Люди, держась за руки и плавно раскачиваясь, выводили красивую и немного грустную мелодию.

Да, шестьсот двадцать первая годовщина подписания Торгового Соглашения явно удалась.

Софи дёрнула Рейна за руку:

– А где Диз? – спросила она у летуна.

– Ранен. О нём уже заботятся.

– А Ник? Он здесь?

Птицечеловек перевёл взгляд на машину смерти. Та застыла рядом с Трибуной Справедливости, как огромный механический паук. Несколько подростков забрались на её полусогнутые лапы, и тянули песню оттуда. Двое или трое пытались залезть выше – на круглый чёрный корпус.

– Где-то там, внутри, – сказал Рейн. Чтобы Софи его расслышала, летуну пришлось нагнуться к самому её уху. – Вместе с другими муррами. Машина работала на их магии. Это он вытащил тебя с того света.

– Что?

– Ты умерла. А он тебя спас. Только, боюсь, бесследно это для него не прошло. Иначе мы бы уже видели, как он вытаскивает наружу всю свою семью.

Софи продолжала махать людям. И, в то же время, не могла оторвать взгляда от машины смерти. Нехорошее предчувствие заскребло где-то внутри. Ведь они с Ником так и не помирились. Рассорились – пусть даже по его вине – но не помирились.

А вдруг он умер? Девочка знала, что игра на истощение даётся муррам не просто так. Она помнила плавание в черепашьем панцире, помнила побег от пиратов на полуразрушенной яхте. В те моменты Ник превозмогал себя, и потом какое-то время восстанавливал силы. Софи не знала, могут ли мурры убить своё тело интенсивной игрой. Скорее всего, у них есть какая-то защита, что-то вроде инстинкта самосохранения.

Но ведь может мама-мурр пожертвовать собой ради детёнышей? Да. Может Ник пожертвовать собой ради спасения друга?

– Что будет дальше, Рейн? – спросила Софи. Она всё ждала, что дверца в боку машины откроется, и оттуда выйдут мурры с Ником во главе. – Мы ведь победили, да?

Ник всё не появлялся. Рейн какое-то время молчал, потом ответил:

– Да. Мы выиграли первый бой. Но только первый. Впереди их ещё много. Я помогу тебе, пока обстановка не наладится. Найдутся другие люди, которые помогут. Диз, когда поправится, будет служить тебе верой и правдой. Но борьба только начинается, Софи. Не забывай этого.

Глава двадцать шестая

– Он проснулся! Проснулся!

Ник поморщился, но глаза не закрыл. Сфокусировал зрение, и увидел перед собой сестру.

– Лэй? Что ты тут делаешь?

– Тебя караулю, глупышка!

– Где я? Что случилось?

Он попытался встать, но голова закружилась от одной только мысли об этом. К горлу подступил ком, а руки сами рухнули обратно в постель.

В постель? Пока Лэй звала остальных, Ник осмотрелся. Да, он лежал в чем-то, напоминающем кровать людей. То ли детская колыбель, то ли большая корзина с высокими бортиками – изнутри не поймёшь. Под спиной – чистая и мягкая ткань, над головой – серый потолок.

Они где-то в Звёздном Городе.

– Он жив, наш герой! – воскликнула мама.

– Братишка! – обрадовался Бон.

– Ну ты нас и напугал! – улыбнулся Рэн.

Бортики кровати-корзины запестрили от мордочек мурров. Их тут было десятка два, а снаружи толпились те, кому не хватило места у постели. Радовались так, что Ник слышал их даже в своём теперешнем вялом состоянии. От подобного галдежа он едва снова не провалился в беспамятство.

– Эй, посторонитесь! Пропустите лекаря!

Распихав других мурров, к ограждению прорвался Мок. Тот самый врачеватель, к которому Ник собирался податься в подмастерья. Он перелез через бортик.

– Софи жива?

– Жива, жива, – кивнул Мок, прослушивая мелодию Ника. – И ты жить будешь. Только сил подкопи, хотя бы пару дней ещё не вставай.

Он взял самодельный инт и сыграл что-то ободряющее. Ник почувствовал прилив энергии. Голова кружилась, и мелодии он воспринимал плохо. Да и соображал, словно после трёх бессонных ночей.

Что вообще произошло? Как он сюда попал?

Толпа мурров, несмотря на приказ Мока дать больному хоть немного покоя, принялась наперебой рассказывать о случившемся. Как они проснулись в тёмной кабине, привязанные к креслам. Как несколько смогли освободиться и развязали остальных. Как вышли на площадь, щурясь от яркого света и непривычного зрелища. Как вытаскивали Ника с той грани, на которой он очутился.

Да, мурры помнили о его подвиге – спасении Софи. Для них он остался чем-то вроде сна. Из тех, в которых пытаешься решить сложную задачу, и не можешь. Для Ника же это было то ещё испытание. Но он справился. И другие мурры, несмотря на собственную слабость, растерянность и шок, сумели его откачать.

Несколько дней Ник провалялся в беспамятстве. Лучшие колдуны поддерживали в нём жизнь, и без интов это было трудно. Чуть позже, когда обследовали Дворец Мудрости, кто-то нашёл в башне Зоаха ингредиенты для инструментов. По-быстрому изготовили самые простые. С ними стало намного проще. Подправили здоровье Ника, его состояние улучшилось. Помогли раненым людям. Подпитали энергией тех, кому пришлось особенно туго (всё-таки, рабство в машине смерти не прошло бесследно ни для кого).

По большей же части, мурры боялись открытых пространств. Им выделили целое крыло в одном из административных зданий. Нику предоставили отдельную комнату, чтобы он мог отсыпаться в тишине. Возле его постели всегда кто-нибудь дежурил. Прошло дней десять, прежде чем он очнулся.

Примерно так. Больше информации из этого балагана вытянуть не удалось. Разве что, никто из мурров не умер – по крайней мере из тех, что были захвачены в плен. С оставшимися на острове, естественно, пока не связались.

Ник хотел задать миллион вопросов. Но тут Мок окончательно вышел из себя. Пуская неметафорические громы и молнии (кому-то он даже нечаянно подпалил хвост), лекарь погнал всех прочь от постели больного. На какое-то время Ник остался один. Позавтракал сладкой кашей, задремал.

И почти сразу же проснулся. В комнату вошли люди. Мок что-то громко им шептал, но те всё равно обступили кровать Ника. Никого из них он не узнавал. Кроме, разумеется...

– Софи!

– Ник!

Им стоило неимоверных усилий, чтобы не броситься друг другу в объятья. Только суровый взгляд Мока, вкупе с искрящейся на конце его инта молнией, остановил друзей.

– Я так волновалась, Ник! – по лицу девочки текли слёзы. – Думала, ты умрёшь!

Мурр хотел ответить тем же. И не смог. Голова закружилась, а он неожиданно поймал себя на мысли, что девочка отлично выглядит. Чистая, опрятная, без очков и симпатичная даже с короткой причёской. Только сейчас он понял, что из Софи получится очень красивая женщина. По человеческим меркам, конечно, не по мурровским.

Он ей так и сказал. А она его в ответ расцеловала – не помогли даже угрозы Мока. Вышло мокро – слёзы ручьями лились из глаз девочки.

– Меня поцеловала принцесса, – сказал Ник, когда Софи прекратила. – Да, слышал такую сказку. Кажется, я должен превратиться в принца, – он хмыкнул, и почти сразу же посерьёзнел. Вздохнул. – Ты простишь меня, Софи?

– За что? – не поняла девочка.

– За всё. За трусость, за ту идиотскую истерику, что я устроил там, у Молониуса. За... – он знал, что есть ещё много вещей, за которые стоит просить прощения, но почему-то все они вылетели из головы. – Потому что если бы я тогда не сдрейфил, всё случилось бы по-другому...

– Да всё нормально, глупенький! Все живы, мы победили. О чём ещё мечтать, а?

Ник смотрел на Софи снизу вверх. Смотрел и не находил слов. Она – такая прекрасная, здоровая, юная... Окрылённая звезда нового королевства, ярко восходящая над горизонтом. А он?

Софи снова улыбнулась – счастливо, беззаботно. Хотя Ник без всякой магии видел, что беззаботность эта временная. На девочку навалилось множество проблем, ожидающих решения. Она теперь политик. Хватит у Ника сил помочь ей? И вообще, разойдутся ли их пути теперь, после всего случившегося?

– Ну что ты такой серьёзный, а?

– Я... я... – он хотел пообещать, что больше никогда её не бросит. Ни при каких обстоятельствах, пусть даже они будут висеть на ниточке над Нижним Миром, под прицелом сотни арбалетчиков.

Однако Софи его опередила:

– Друзья навек? – коротко и ясно спросила она.

– Друзья навек, – ответил Ник, улыбнувшись.

Она снова чмокнула его в нос, и вышла из комнаты. У них ещё будет время поговорить. И обсудить планы на будущее. Потом, не сейчас.

И Ник с готовностью погрузился в отдых. Он должен восстанавливать силы.

На следующий день, сразу после завтрака, его кровать обступили несколько мурров. Двоих он не знал, зато трое были Нику знакомы: дедушка Гор, Сеттерганн и Айнмаринн.

Первым заговорил дедушка Гор. Ещё раз поблагодарил Ника за самоотверженность, смелость и отвагу. И пообещал никогда об этом не забывать.

– О тебе сложат легенды, Ник, – сказал он. – Внуки твоих внуков умрут от старости, а сказание о мурре-спасителе будет жить на нашем острове.

Не успел Ник пожелтеть от смущения, как речь подхватил Сеттерганн. Верховный маг выглядел жалко. Даже хуже, чем тогда, на Дне Взросления. Шерсть поредела, на хвосте и вовсе остались лишь жалкие клочки, руки тряслись, живот впал, а на груди чётко проступали рёбра. Старое облезлое чучело, а не мурр.

Только взгляд – мудрый, осознанный, с огоньком внутри – выдавал живое существо.

– Знаю, хоть это не по правилам, Никтэнтиррэй, но теперь ты взрослый. Для формальности, ты можешь пройти День Взросления в следующем году. Если хочешь. А можешь не проходить. Дело твоё.

– Почему? – не понял Ник. Он отвлёкся на скрипучий голос старика – натужный, чуть ли не страдальческий – и потерял суть.

– Он ещё спрашивает, – хлопнула себя по мордочке Айнмаринн.

Дедушка Гор кивнул:

– Твоё исцеление. Спасение принцессы, Ник. Неужели ты думаешь, что после всего этого кто-то будет считать тебя ребёнком?

– Моя сестра будет.

Сеттерганн покачал головой:

– Не будет. Она очень гордится тобой, Ник. И ждёт не дождётся момента, когда вернётся на остров, к подругам.

– Ага, – согласилась Айнмаринн, – Лэй теперь самая крутая в их компании. Ведь она сестра того самого парня, который всех спас. Ты следи за ней, Ник – чтоб от самомнения не лопнула.

– Лопнет – заштопаем, – улыбнулся Ник. – Я же теперь тот самый парень, который воскрешает мертвецов.

– Поздравляю с взрослением, – дедушка Гор дотронулся до его плеча.

– Ты честно доказал, что достоин быть совершеннолетним, – подтвердил Сеттерганн.

– Добро пожаловать в клуб, – подмигнула Айнмаринн.

Сначала Ник хотел поспорить. Ну какой из него взрослый? Он завалил церемонию – это раз. Он сжульничал – это два. В его распоряжении были супермашина, суперсила и команда лучших мурров. И делал Ник это не чтобы доказать кому-то, что он взрослый. Он просто хотел спасти друга.

А главное, мурр до сих пор не определился, кем он желает быть. Ведь День Взросления для того и нужен – показать, что ты понял своё предназначение. И принял его. Ник же по-прежнему сомневался. Его призвание – целительство? Может быть. Но возвращаться на остров и становиться лекарем он не хотел.

Похоже, ему ещё только предстояло во всём разобраться.

Однако спорить со старшими Ник не стал. Считают взрослым – ну и отлично. Желания повторять День Взросления, позориться на глазах у всего племени, не было совершенно.

– Спасибо, – поблагодарил Ник.

Мурры ещё какое-то время осыпали его поздравлениями, наставлениями и делились старческой мудростью. Потом, один за другим, покинули комнату.

Последней была Айнмаринн. Только уходить она не собиралась.

– Как думаешь, остров сильно пострадал? – спросила девушка.

– Порядочно, – Ник вспомнил, как падал вместе с Софи в бездну Нижнего Мира. Как смотрел вверх, на скрытое во тьме дно своего острова и целое облако дыма, оранжевое от огня. – Пожар был сильным. Думаю, подветренная часть точно сгорела.

Айнмаринн кивнула. Предположила, что если оставшиеся мурры не все погибли – а, скорее всего, многие выжили и спасли потерявших сознание – то восстановление острова уже началось.

– Не переживай, работы там хватит, – утешил её Ник. – Деревья растить, даже с магическим ускорением – это на годы затянется.

Айн прищурила глаз.

– Ты так говоришь, будто не хочешь возвращаться домой.

Ник воздохнул. Следующая фраза далась ему с некоторым трудом, но он всё-таки её сказал. Не мог не сказать.

– Ты мне нравишься, Айн.

Она кивнула. Естественно же! Самая красивая девушка на всём острове – ну как она может кому-то не нравиться?

– Даже больше: я в тебя влюблён. Давно уже. Влюбился, едва только увидел – на одном из прошлых Дней Взросления. Нам было то ли девять, то ли десять. Но ты уже тогда была красавицей.

– И? – снова кивнула Айнмаринн. Недовольства в её голосе не слышалось, на мордочке застыла лёгкая полуулыбка, а шёрстка плавно меняла цвет.

– Знаешь, сложись всё по-другому, я бы... я бы отдал себя целиком, вместе с хвостом и интом. Мы бы поселились на самом ветвистом дереве, построили бы роскошный домик, завели бы...

– Толпу детишек, да, – договорила за Ника Айн. – А теперь встречный вопрос: что нам мешает? Только честно?

Ник не ответил. Хотел, но пока собирался с мыслями, Айн устала ждать. Закрыв мордочку ладонью, она вздохнула:

– Нет, ну правда? Ты всё ещё думаешь, что над тобой будут смеяться? Из-за этого дурацкого провала на Дне Взросления? Ну будут, да. Вот только мы сами можем хохотать не тише других. Переведём всё в шутку – и дело с концом.

Ник по-прежнему молчал.

– А вообще, это очень здорово. Мурр, которого все считали неудачником, вдруг становится героем. Ты мог себе такое представить? Даже в той истории о мурре-драконоборце сюжет не настолько ярок. Ты будешь звездой, Ник. И дети будут тобой гордиться.

Он покачал головой:

– Не в этом дело. Просто... я не знаю, как это сказать. После всего случившегося, после всех этих приключений... мне будет скучно на острове. Айн, я полюбил большой мир. И хотел бы узнать его получше. Вдобавок, я обещал не бросать Софи. Её я тоже полюбил – говорю это прямо. Ревнуй, если хочешь.

– Ник, я не...

– Знаю, она человек. И ребёнок. Но она – мой друг. И, чует моё сердце, впереди у неё сложный этап. Без друзей ей не справиться. Так что...

Айнмаринн опустила мордочку. Ник не понял, расстроило её это откровение или нет. Кажется, она обдумывала возможные варианты.

– Эх, а я хотела сюрприз тебе сделать, – вздохнула она. – Новый инт подарить. Тот, который ты обронил в той машине, он...

– Дрянной, знаю.

– Может, вернёшься? Хотя бы ради этого. Всё-таки, это моё призвание – мастерить инструменты. А дальше видно будет. Может...

Она запнулась. Ник так и не узнал, что хотела сказать Айнмаринн. Наверное, до неё дошло – уговоры тут бесполезны. Не вернётся Ник домой, хоть на коленях упрашивай. Есть только один вариант – самой покинуть остров. Если, конечно, ей хочется быть с ним вместе.

– Хорошо, – сказал Ник, не дождавшись конца фразы. – Ради нового инта я вернусь. Может, помогу с восстановлением острова. Но – ненадолго. Я не брошу Софи.

Айн улыбнулась. Они ещё немного поболтали, однако Ник быстро устал, и его начало клонить в сон. Пришлось расстаться.

Вечером, когда стемнело, Айнмаринн пришла снова.

– Привет! – сказала она.

Если её и расстроили слова Ника – о том, что на родной остров он не вернётся, пусть даже ради самой красивой девушки в мире – то Айн это умело скрыла. На её мордочке сияла улыбка, а цвета на шкуре ярко переливались.

– Привет.

– Знаешь, у нас там на всех одна кровать. А это очень неудобно. Девчонка слева пихается, а девчонка справа громко храпит. У тебя тут тихо и спокойно. Можно, я прилягу рядом?

Не успел Ник ничего ответить, как Айн очутилась в корзине. Обняла его, прижалась всем телом. Ткнулась мордочкой в мордочку.

– Эй, я не...

– В чём дело? Я думала, такой храбрый мурр, переживший столько опасных приключений, не испугается простой близости. Это же смешно! К тому же, теперь мы оба взрослые, а я тебе нравлюсь и...

– Я не в этом смысле. Просто... – Ник глупо хмыкнул. – Просто я ещё не до конца отошёл от... ну, вся эта слабость, тошнота и прочее. Боюсь, на что-то большее у меня просто не хватит сил.

Шёрстка Айнмаринн засветилась в темноте. Хвост сиял волшебной радугой.

– Не хватит сил на простой сон? – шепнула она. – Это и в самом деле смешно!

Ник хотел ответить, но Айн нежно куснула его за ухо. И ещё крепче прижала к себе.

– Простой сон, хорошо? – то ли спросила, то ли приказала она. – А дальше... дальше как получится. Может, ты найдёшь в себе силы на кое-что ещё. Спешить нам некуда, вся ночь впереди.

Ник улыбнулся. И обнял Айн в ответ.

* * *

Из-за раны в боку Диз немного хромал. А из-за постоянной ноющей боли часто хмурился, отчего становился лет на десять старше. Но, в остальном, это был всё тот же старый Диз – храбрый, обаятельный, целеустремлённый.

Он устроил Софи экскурсию по Дворцу Мудрости. Водил по сгнившим залам, показывал, где тут что, и чем оно станет после реконструкции. "Это тронный зал, – говорил он. – Это комнаты слуг, это твой будущий рабочий кабинет. А вот здесь, когда всё основательно почистят, ты будешь жить".

И так далее.

Софи молча ходила вслед за Дизом. Она слушала, кивала, даже задавала уточняющие вопросы – но мыслями была далеко. Очень далеко.

Итак, они победили. Империя – в том виде, в каком о ней мечтали ящеры – перестала существовать. Началось восстановление Звёздного Королевства.

Всё получилось даже проще, чем думала девочка. Слух о вихре на Трибуне Справедливости распространился быстрее пожара. Наместник, вместе со всем кланом Снейхов, куда-то исчез. Говорят, его видели на юго-восточном берегу: опустил лодку на опушке, чтобы пополнить воды из ручья. И сразу же поднялся в небо.

На сторону принцессы перешла армия – многие начинали служить ещё во времена Астронга и недолюбливали ящеров. Те, на чьей совести были преступления, бежали сами. Тайная полиция тоже куда-то испарилась. Некоторые вчерашние сторонники ящеров переметнулись на сторону новой власти. Газеты, ещё на прошлой недели восхвалявшие невероятную мудрость Шэсска, сегодня печатали разгромные статьи о всевозможных его пороках. Попутно превознося Софи – её чуть не вытошнило прямо за завтраком, когда она пыталась это читать.

Первым делом выпустили незаконно посаженных. Да, многих Шэсск казнил, но были и те, кто гнил в темницах. Министры, военные, свободные писатели и прочие смелые люди, которые не боялись высказаться о власти наместника. Выпустили, естественно, и пленных инженеров, работавших над машиной смерти.

В тот же день разослали много писем. Адресаты – лидеры семи графств, а также других стран, включая завоёванные северные острова, каждый из которых раньше был отдельным государством. Не забыли и об Облачной Республике. Текст всех посланий был примерно одинаков: власть во Дворце Мудрости сменилась, и новый лидер, принцесса Софи, приглашает на встречу – восстанавливать дипломатические отношения. Да, работы здесь – на несколько лет вперёд.

Что касается Рэта Доггера, Нэйлса и остальных пиратов, то их поймали в первый же день. Капитан пытался улизнуть, но один из гвардейцев, хорошо знавший пирата в лицо, выловил его прямо из толпы, словно рыбу из бурной реки. Та же участь постигла единственных оставшихся в городе Снейхов – Ашусса и Слизза. Прямиком из машины смерти они угодили в темницу. Арестовали и многих работников Дворца, личных стражей Шэсска, его ближайших слуг и так далее – из тех, кто не скрылся вместе с ящерами.

Суд должен был состояться сразу после коронации Софи. А до неё оставалось чуть больше недели.

"Подумать только, я же теперь принцесса!" – горько усмехнулась девочка. Они с Дизом как раз вернулись в тронный зал, где во всю шла уборка. Человек пятьдесят чистили, драили, полировали, скребли и протирали – и всё равно, зал напоминал болото. Как по виду, так и по запаху.

– Не успеют они, – сказала Софи тихо.

– К коронации? – не понял Диз. – Конечно не успеют. Даже если мы мурров попросим, всё равно не выйдет.

Софи с тоской посмотрела на центральный трон. Позолоченные части выглядели ничего, но вот деревянная спинка вся поросла грибами, плесенью и кто там разберёт, чем ещё. Надо выкидывать и ставить новую.

Нет, девочке было как-то не до жалости к семейным реликвиям. Её тоска имела совсем иную причину. Глядя на трон, она понимала – пройдёт совсем немного времени, и ей придётся сидеть на нём, принимая важных гостей. На ней будет красивое платье, диадема с семиконечной звездой, а зал переполнят гвардейцы, знатные люди и иностранные послы.

Софи немного свыклась с мыслью, что монархия может быть хорошей. Конечно, её учили другому – весь республиканский строй держался на противостоянии монархическим идеям. Но себя в роли королевы она не видела. Пока не видела.

Кто-то из наскоро собранной свиты – Диз хорошо разбирался в людях и подобрал неплохую команду – попытался уговорить девочку. Мол, шестьсот десять лет всё было замечательно, только Шэсск всё испортил. Решил давить на долг: ты обязана, Софи, это твоё призвание, дарованное самими звёздами! Не помогло. Попробовал сунуться с другой стороны, с истинно девчачьей: у тебя будут красивые наряды, шикарная комната, слуги, личный единорог. А когда подрастёшь, лучшие мужчины начнут сражаться за твоё сердце.

Софи только рассмеялась. Она не сказала, почему. Вряд ли этот напыщенный тип, как бы хорошо о нём не отзывался Диз, поймёт её чувства. Особенно по поводу единорогов. О той поездке и отбитом заде Софи до сих пор вспоминала с содроганием.

– Нет ли другого пути? – спросила она тогда у Диза. – Ну, чтобы мне не становиться принцессой. Как-то не вижу я себя в роли монарха.

– Увы, моя маленькая, нет.

И объяснил, почему. Во-первых, люди привыкли к монархии – другого строя они не поймут. И не примут. Во-вторых, страна в плачевном состоянии. Ящеры разрушили экономику, уничтожили политические отношения с другими государствами. Награбленные деньги, похоже, они утащили с собой.

– Это не беда, – сказал Диз, – заработаем новые. Но действовать надо быстро. Каждый день, пройденный впустую, будет играть против нас.

Почему? А всё потому же. Сейчас, когда вернулся истинный наследник престола, народ переполнен энтузиазмом. Все радуются, все ликуют и празднуют. Но продлится это состояние недолго. Быстро вернутся серые будни, и людям не будет никакой разницы, ящерица на троне или давно потерянная принцесса.

Поэтому, момент упускать нельзя. Пока народ готов, надо проводить реформы, надо как-то восстанавливать страну. А для этого воли нужно не меньше, чем чтобы вычистить проплесневевший Дворец Мудрости.

– Но у нас всё получится, моя принцесса. Мы победим.

В конце концов, Софи сдалась. Что ж, монарх, так монарх. Раньше она мечтала стать великим учёными, инженером или исследователем. Такие люди восхвалялись в Республике. Кто, как не они, способны изменить мир к лучшему?

С другой стороны, лидер государства тоже может сделать немало хорошего. Диз пообещал, что Софи продолжит учёбу – не заканчивать же школьную программу в одиннадцать лет. У неё будут лучше учителя, каких только удастся найти.

– Со временем, ты создашь хорошие условия для учёных. И, кто знает – может, даже мы обгоним Республику в инженерном деле. Что скажешь, моя принцесса?

Софи в тот момент ничего не сказала. Сейчас же, гуляя по обезображенным залам Дворца Мудрости, она пыталась не тосковать по собственному будущему. Девочка она умная, справится. Тем более, с хорошей командой под рукой. И вообще, кто сказал, что управлять страной – сложнее, чем, например, колонией волшебных муравьёв? Террариум у неё был, выходило неплохо. Кстати, надо попросить, чтоб написали Делле. "Надеюсь, она не забывала их кормить?" – усмехнулась про себя Софи.

Одно радовало: Ник пообещал остаться. Даже несмотря на оказавшуюся живой семью и ту очаровательную самочку с радужным хвостом, которая на него запала.

Нет, Софи бы всё поняла, реши Ник покинуть Звёздный Город. Всё-таки он мурр, его место – в джунглях. И плевать он должен, по идее, на всю эту человеческую политику.

– Я вернусь, обещаю, – сказал он Софи, когда та позвала его на совместный завтрак. – Получу новый инт, нормальный, помогу с восстановлением леса, и вернусь. Тебе же нужен придворный маг, а?

– Наверное.

– Вот и отлично. Не заполняй эту вакансию в моё отсутствие. Хорошо?

Софи рассмеялась.

И сейчас, вспомнив тот случай, тоже улыбнулась. Взяла Диза за руку. Он ведь тоже её друг. Софи, если честно, боялась теперь даже подумать что-то, не посоветовавшись с ним. Всё-таки, надо ещё ко многому привыкнуть.

Диз вытащил её из тоскливых мыслей:

– Ну же, моя принцесса, не грусти! Всё будет хорошо.

Софи крепче сжала его руку. И поспешила ответить – чтобы Диз ни в коем случае не заподозрил её в депрессии:

– Конечно! Разве после всего случившегося может быть иначе?