Маг поневоле 2

Пролог

Ну, вот и всё.

Герхард устало присел на ближайшую кучу мусора, не спеша, снял заплечный мешок, достал баклажку, приложился, не сводя глаз с ровного мраморного пола под троном

— И что теперь, мастер? — было видно, что Невронд спрашивает так, для порядка, совсем не интересуясь ответом.

— А что теперь? — храмовый маг, оторвавшись, от созерцания закрытого прохода к алтарю, оглянулся на десятника, мазнул взглядом по поникшему Русину, и резюмировал: — Теперь всё. Опоздали мы, десятник.

Невронд, мрачно кивнув, медленно, словно нехотя, подошёл к трону, осмотрел его, сильно запрокинув голову, и, невесело усмехнувшись собственным мыслям, засунул меч в ножны. Русин умостился на соседней куче как раз напротив мага и с деланным усердием начал протирать ложе арбалета.

Какое-то время все трое молчали, не глядя друг на друга.

— И что теперь? — повторил свой вопрос десятник, отвернувшись от трона.

— Попробуй пробиться обратно, — предложил ему Герхард без особого энтузиазма. — Оно, конечно, вряд ли. Чем бы не закончился ритуал, все твари его почувствовали.

— А ты?

Маг не ответил, лишь пожав плечами. О чём говорить, когда и так всё ясно?

— Что скажешь, Русин? — повернулся десятник к вою. — Тоже тут останешься или со мной за стену пробиться попытаешься?

— Так за стеной тоже смерть, господине, — оставил тот в покое арбалет. — Только под плетью ката.

— Так мы до стены всё равно не дойдём, — обнадёжил воя десятник. — Так хоть душу на какой-нито твари отведём. Всё веселей, чем тут подыхать. Так как?

Русин задумался, потирая пальцами подбородок.

Герхард, допив между тем баклажку, небрежно вытер усы и, не обращая больше внимания на воев, начал готовится к ритуалу. Каждый сам волен выбирать, какой смертью он умрёт.

— Зачем торопить смерть? Она сама нас найдёт, когда придёт время.

Сбросив накатившую было апатию, Герхард шустро поднялся, разворачиваясь в сторону голоса. Рядом встал Невронд, успев вновь выхватить меч.

— Там, — кивнул в сторону здоровенной кучи Русин, вскинув арбалет.

— Кто там прячется? Выходи, пока худа не сотворили!

— Конечно, выйду, Герхард. Только ты воев попридержи. А то зашибут старика ненароком. А разговор этот тебе не меньше моего нужен.

— Вимс?! — неверяще выдохнул маг. Рука невольно потянулась к пустому кошелю. — А ты то что здесь делаешь?

— То же что и ты, за перевёртышем охочусь. Так я могу подняться? Стрелу не метнёте?

— Ну что же, выходи, — криво улыбнулся Герхард, положив руку на плечо Русина. — Только руки держи на виду с ладонями раскрытыми, — маг крепко сжал кулаки, будто бы сжимая кристаллы, и вполголоса предупредил воев: — Будьте на стороже. Старик очень опасен.

Выглядел Вимс неважно: всклокоченные волосы, опалённая борода, кровь на изодранной одежде, но оптимизма при этом не терял. Во всяком случае, старый маг прямо-таки лучился радушием, словно встрече с закадычными друзьями радовался.

Он шустро проковылял через весь зал, не замечая направленного в его сторону арбалета, внимательно оглядел пол под троном, сокрушенно покачав головой, и развернулся к магу.

— Что-то ты припозднился немного, Гердушка. Помнится, раньше пошустрее был.

— Так и ты, старик, рядом со мной стоишь, — парировал Герхард, наблюдая, как Невронд неспешно заходит за спину Вимсу. — Выходит не один я тут такой нерасторопный, — маг сделал внушительную паузу и резко спросил: — Кто тебя послал сюда, Вимс? Герцог? Или твинский отец-приор?

Атмосфера враждебности вокруг говорившись сгустилась настолько, что стала практически материальной. Вот только старый маг и бровью не повёл, продолжая излучать показное радушие.

— Эх, молодо-зелено, — покачал он головой в непритворном сожалении. — Да убери ты воя у меня из-за спины! Я не воевать к вам вышел, а договариваться. И сам успокойся. Сколько кулаками воздух не сжимай, кристаллы от этого в руке не появятся! — Вимс развернулся и, под перекрестьем трёх пар настороженных глаз, прошествовал к облюбованной до этого Герхардом кучи, где и уселся, облегчённо вздохнув: — Старый я стал, — пожаловался он, положив руки на колени. — Ноги не держат совсем. Но к алтарю в отличии от тебя Гердушка, успел вовремя. Другое дело, что удирать потом оттуда без оглядки пришлось.

— Что не справился с разбуженным перевёртышем? — холодно улыбнулся Герхард.

— Не справился, — легко согласился с ним Вимс и, не переставая улыбаться, уточнил: — Вот только не с тем.

— Это как? — напускное безразличие с храмового мага словно ветром сдуло.

— Янхель вернулся.

Известие оглушило похлеще громового раската, повергнув бывших вершителей в ступор. Русин даже арбалет опустил, напрочь забыв о необходимости держать под прицелом опасного ушлёпка.

— Что ты мелешь, Вимс?! — Герхард, захлёбываясь словами, буквально зашипел, угрожающе нависнув над старым магом. — Это отродье Лишнего уже сотни лет за кромкой гниёт!

— Старик безумен, — выдавил Невронд, сделав шаг в сторону Вимса. За его спиной вновь начал поднимать арбалет Русин. — Надо его....

И тут старый маг рассмеялся. Его смех был страшен, леденя душу обступивших его воинов стылым холодом. Тихий, цепенящий, жуткий, он вновь заставил их замереть в замешательстве, отсрочив на несколько мгновений наметившуюся расправу.

— Ты что-нибудь слышал о «Разрыве сущности»? — Вимс прекратил смеяться не менее внезапно, чем начал.

— Детские сказочки для выживших из ума стариков! — фыркнул в ответ Герхард, но знаком всё же остановил почти бросившихся в атаку воинов.

— Просто эти выжившие из ума старики более двух десяток лет служили в императорском дворце, в Хураки. Унылое место, скажу я вам, — бледно улыбнулся Вимс. — От былого величия дворца великого Исидора почти ничего не осталось. Но библиотека сохранилась богатая. И хоть книг с заклинаниями среди них нет, многие знания, что я в этих книгах почерпнул, оказались бесценны, — маг сделал театральную паузу и, убедившись, что его внимательно слушают, продолжил: — Так вот, Герхард, «Разрыв сущности» — это не детские сказочки. Асуры и вправду могли, будучи смертельно ранеными, исторгнуть свою сущность из умирающего тела и переместить в место, где был заранее заготовлен сосуд с частичкой их ауры. Вот только потом они дальше чем на сотню шагов от этого сосуда отойти не могли. В нём вся жизненная сила такого мага заключалась.

— И ты думаешь....

— Теперь уже не думаю, а знаю! Когда Янхелю степняки горло перерезали, он ещё несколько мгновений жил. Вот с отчаяния «Разрыв сущности» и активировал. Очень уж ему за кромку вслед за Лишним отправляться не хотелось. Вот только заранее приготовленного сосуда у него не было. В здравом уме на такой риск никто не пойдёт, — покачал Вимс головой. — Но Янхелю повезло. Здесь очутился. Сфера слияния частицу самого Лишнего в себе содержит, вот и притянула его сущность как-то, не дала растворится в Великом Ничто. Вот только во дворец он попасть не мог. И вовек бы не попал, если бы Гонда проводить его не согласился, живой жизненной энергией напитав.

— Это что за Гонда? Не тот ли, что вместе с Вельдом до Вилича с обозом шёл? — удивился Невронд. — Он—то как здесь оказался?

— С Абашевым он сюда попал, — зло процедил в ответ Герхард. — Нашим соглядатаем при нём был. Другой вопрос, где он сущность Янхеля отыскать умудрился? Знал бы заранее, своими руками придушил гадёныша!

— Поздновато спохватился, мастер, — криво улыбнулся старик. — Он уже вместе с Янхелем пределы города покинул. Ты понимаешь, что теперь начнётся, Герхард? — впился он глазами в боевого мага вершителей.

— Хаос, — выдохнул в ответ тот.

— Вот-вот, — обрадовался Вимс, словно услышав приятную новость. — Он ведь опять за старое возьмётся; храм Лишнего искать, да крушить всё вокруг. И хоть былого могущества ему не видать, нашим магам он и такой не по зубам будет, — старик злорадно оскалился и продолжил: — Влияние Храма пошатнётся. Многие переметнутся на сторону перевёртыша, или просто выйдут из-под власти жрецов. Кое-кто под шумок вцепится в горло соседу, вспомнив старые обиды. Все начнут резать всех.

— Ишь, ты, — озадаченно пригладил усы Невронд. Русин за его спиной выразительно матюгнулся.

— Поэтому торопится умирать не стоит, Герхард, — проникновенно посмотрел на вершителя Вимс. — Янхель уже вернулся. Через пару дней отцу Яхиму будет не до нас с тобой. Свою бы шкуру спасти. Отсюда у меня к вам есть предложение.

— Говори.

Колдун окинул своих собеседников внимательным взглядом и, заглянув каждому поочерёдно в глаза, заявил: — Мы поступим так....

Глава 1

— Эва как вышло! — Тимоха никак не мог отвести потрясённого взгляда с того места, где несколько секунд назад сияло окно портала. — Я о таком только от стариков слыхивал, да от сказителей, что в дни ярморочные в Вилич захаживали. А тут самому увидеть довелось! Диво дивное!

Я задумчиво посмотрел на молодого воина, раздираемый сомнениями.

Вот что мне с ним теперь делать? С собой взять?

Соблазн велик. Людей с момента моего появления в этом мире вокруг много было. Но, несмотря на это, я всё время был один (псевдодружбу с Гондой в расчёт не берём). Устал как собака. Не физически, морально устал. Я же человек, а не зверь лютый! Мне душевного тепла хочется. Хоть иногда, хоть капельку! Чтобы знать; что хоть кто-то в этом мире тебе искренне сочувствует, а не собирается продать за полмешка картошки и подержанные сапоги; что есть человек, который протянет тебе палку, когда ты в болоте тонуть будешь, а не придавит сверху каменюкой. И палку он тебе протянет не корысти ради, чтобы потом что-то поиметь, а просто так, потому что ты ему не совсем безразличен!

Короче говоря, очень мне хочется довериться этому простому и на вид безобидному пареньку. Вот только вряд ли смогу. Отучили меня от излишней доверчивости всякие там Гонды и иже с ними! Напрочь, отучили! Уж очень учителя были хорошие! А значит и Тимохе я доверять уже никогда не смогу. Даже если он делом обратное докажет, всё равно в душе подспудно подленькая мыслишка проскакивать будет: «А может он не просто так помог? Может в будущем повыгодней тебя продать рассчитывает? Как Гонда»?

И что тогда? Отпустить? Ну да, ну да. Учитывая, сколько народу меня ищет — это самый лучший вариант. У меня сейчас перед загонщиками единственный козырь есть. Они пока ещё возле города ждут. Отпусти я Тимоху, и вскоре отец Яхим не только узнает, что он пустые стены стережёт, но и ориентировку, в каком районе меня искать, получит. Так что отпускать нельзя. Этой науке меня уже Вимс обучил.

Так что же, убить? Что характерно, эта мысль никакого отторжения у меня не вызвала. Ни морального, ни психологического. Походу, я ещё тем уродом становлюсь. Вживаюсь, так сказать, в окружающий меня социум. Ещё бы предавать, да в спину бить научиться; и совсем за местного сойду! Хотя. Может как раз сейчас первый экзамен и сдам. По ударам в спину, имеется в виду.

— А куда мы попали? — начал вертеть головой Тимоха, даже не подозревая, какие мысли на его счёт крутятся у меня в голове. — Лес, судя по всему, дремучий и до людей не близко будет.

— С чего ты взял? — нешуточно напрягся я.

Оно и понятно. Хоть мой реципиент и прожил всю свою жизнь возле леса, свои знания о нём передать по наследству он не удосужился. Так что представления о том, как в лесу ориентироваться, и тем более выживать, я имел довольно смутные. Ну, на уровне более густого мха у деревьев к северу и более густой кроны у тех же деревьев к югу.

В общем, чтобы из городского парка выбраться, этих знаний вполне должно хватить, а вот из дремучего леса полного к тому многочисленными опасностями.... Как-то немного сомнительно.

— А ты разве не видишь, — удивился молодой воин, проведя рукой по глубоким трещинам, которыми была исполосована высокая сосна. — Тож берыга свой след оставил. Он так владения свои отмечает, — пояснил Тимоха. — А рядом с его владениями ни один крестьянин не то что избы, борти не поставит! От этого чудища ни забор, ни стены не спасут. Всё по брёвнышку раскатает!

— Так он и сейчас где-то тут? — рука сама потянулась к трофейному мечу, позаимствованному у Тимохи.

— Может тут, а может далече где, — пожал плечами тот. — У берыги владения на десятки вёрст раскидываются. Пока обойдёт.

— Так бежать отсюда надо, — встрепенулся я.- Пока не пришёл.

— Днём не придёт, — отмахнулся Тимоха небрежно. — Берыги только по ночам охотятся. А днём спят где-нибудь. Не любят они света, — пояснил он мне. — Шибко не любят. Так что до ночи тут сейчас самое безопасное место. Во владения берыги даже волколаки не суются! Я думал, ты знаешь, — удивился вой. — Чай с деревни родом, не городской.

— Да с памятью у меня беда, — выдвинул я привычную версию и в свою очередь поинтересовался: — А ты откуда всё это знаешь? Ты же в Виличе жил.

— Так я в дружине при яре Бакае меньше полугода прослужил, — признался Тимоха. — А так-то я, как и ты, деревенский.

— А как же в вои к князю попал?

— Батя пожалел, — посмурнел вой. — Он у меня лесовик. Шкурами промышлял. Ну и меня этому делу обучить пробовал. Да только бестолку всё. Лесовиком быть — дар особый нужен; зверя загодя чуять, места гиблые вовремя подмечать, следов опять же за собой не оставлять. А у меня не то, что у Никитки — получалось плохо. Сколько батя не бился, с собой в лес беря, не вышел из меня путный лесовик.

— А кто такой Никитка?

— Брательник мой старшой. Вот из него лесовик знатный получился, — признал Тимоха, не скрывая зависти. — А меня батя к яру Бакаю определил. Шкурку горностая ему за то дал, дорогущую! Сказал, что так я проживу подольше. И служба не тяжкая, и брюхо полное.

— Выходит, любил тебя, батя, — позавидовал я Тимохе.

— Выходит так. Вот только бестолку батя шкурку горностаевую потратил. В Вилич мне теперь возврата нет. Враз к вершителям в застенки попаду. Домой не вернёшься. Прознают, всю семью в ходоки снарядят, а более и идти некуда.

— Со мной пойдёшь. — решительно заявил я. Убивать Тимоху, в свете открывшихся обстоятельств, я передумал. Один я в этом лесу наверняка сгину. А с ним у меня появлялся шанс. Каким бы бездарным лесовиком не был этот юноша, по сравнению со мной, он Индиана Джонс с Чинганчгуком вместе взятые.

— С тобой пойти, душу свою сгубить, — ещё больше посмурнел молодой вой. — Я ведь только там у алтаря понял, кто ты такой есть. Перевёртыш! Наказание людям Троими ниспосланное за то, что они с Лишним в своё время яшкались!

— Ну, прямо исчадие ада, а не человек, — горько усмехнулся я. — Вот только наказывают пока только меня, причём все, кому не лень. Знаешь, Тимоха, — заглянул я в глаза напрягшемуся вою. — Я никому тут зла не желал, да и сейчас по большому счёту не желаю. Лишь бы в покое оставили. Мне бы с проклятьями своими разобраться, да тихое место, чтобы просто жить по-человечески, найти. Так ведь не дадут! Хуже бешенного пса со всех сторон травить будут. И не только меня, дружище! Слишком многие тебя видели в алтаре Лишнего: Вимс, Жихарь, Гонда, Албыч, мужик тот безбородый. От кого-нибудь до вершителей слух обязательно дойдёт, что ты на финальной разборке присутствовал. Так что останешься ты со мной или один решишь судьбу испытать, дорога одна — в лапы кату жреческому, а затем смерть лютая. Но со мной у тебя останется шанс выжить. Совсем небольшой такой шанс, но это лучше, чем ничего. Да, я перевёртыш! А значит, я смогу за себя постоять! Но сам я нападать ни на кого не буду, — заверил я воя. — Только защищаться. Слово тебе в том даю.

— А что на тебе за проклятья? Откуда?

— Это долгая история, — нахмурился я. — Так говоришь, здесь пока безопасно?

— До заката, это самое безопасное место в лесу.

— Хорошо, — кивнул я удовлетворённо. — Значит, самое время узнать, в какую сторону нам с тобой путь держать. Мне твоя помощь нужна будет.

— Какая? — сразу насторожился вой.

— У меня есть кольцо, с помощью которого можно вызвать айхи. Слышал о таких?

— Кто же о них не слышал, — отшатнулся Тимоха. — У нас ими детей пугают! Страшные твари!

— Не столько страшные, сколько подлые, — уточнил я его формулировку. — Но так получилась, что одна из этих тварей знает, как найти место, где я смогу избавится от проклятий. А значит, мне нужно с этим айхи поговорить.

— А он нас не убьёт?

— Нет. Эта тварь подчинена кольцом. Но у меня в груди находится кристалл, и она сможет на него воздействовать. А у тебя ничего подобного нет. Так что тебе она вреда не причинит.

— Ты хочешь, чтобы кольцо надел я?! — отшатнулся Тимоха. Рука юноши судорожно сжала рукоять меча, выдернув его на треть из ножен. — Нашёл дурака!

— Если бы я искал дурака, то ничего бы тебе об айхи не рассказал, — терпеливо вздохнул я. — А просто в знак дружбы и будущего союза подарил бы вот это колечко, — я вытащил кольцо и покрутил им перед носом воя. — Подумай сам, дружище. Разве бы ты себе такую прелесть на палец сразу не натянул?

— Натянул бы, — признал тот, не сводя глаз с золотой печатки.

— Вот видишь, — вкрадчиво продолжил я. — Я с тобой честно дела веду. Навредить тебе эта тварь никак не сможет. Ты главное ни одному его слову не верь и ни на что не соглашайся. Я у него про дорогу расспрошу, и ты колечко обратно снимешь. А иначе никак, — привёл я последний аргумент, видя, что вой колеблется. — Иначе я тут берыгу дожидаться останусь, а ты можешь вершителей идти сам искать. Вдруг зачтётся?

В милосердие жрецов Тимоха отчего-то не поверил. Нехотя забрал у меня кольцо, дрожащей рукой повертел перед глазами, словно выискивая на нём следы проклятья, испуганно оглянулся на меня.

— Да не бойся ты, — поморщился я досадливо. — Не будет тебе нечего. Мне без тебя из леса не выбраться. Я себе не враг, тебя губить!

Решившись, юноша натянул кольцо на палец, зачем-то крепко зажмурившись при этом.

— Ууууу!!! Сейчас всю кровь через глаза высосу! — тут же с ужасным рыком навис над ним Толик, широко раскинув в стороны свои лапы. — А потом туда червей могильных напускаю!!! Ррыыы!!!

Тимоха отшатнулся и с диким криком повалился на землю, с треском подминая под себя кустарник и судорожно шаря по боку рукой в поисках оружия. Вот только рукоять меча никак не находилась, так как искал её вой почему-то с другой стороны, а зловредный дух, пользуясь невменяемостью нового хозяина, постарался ещё больше нагнать жути, присев рядом и завывая прямо в ухо.

— Ууууууу!!!

— Прекрати немедленно! — очнулся я, шагнув в сторону Толика. — Оставь его в покое, тварина мохнорылая!

— И чего ты меня всё время обзываешь? — тут же обиделся айхи, развернувшись ко мне. Ну, хоть Тимоху в покое оставил и то, слава богу. Как того инфаркт от такого концерта не хватил, ума не приложу. Вот трясётся весь как припадочный и глаза стали круглее чем у нерпы. — Я вот тебя ещё ни разу не обозвал! А ведь мог бы! Ты знаешь, сколько я прозвищ обидных знаю? — навис он теперь надо мной. — Седмицы не хватит перечислить! И вообще, — подбоченился коротышка. — Ты мне приказывать не можешь. У меня вот он, — Толян ткнул лапой в сторону Тимохи, — теперь хозяин!

— Можно подумать, что это для тебя хоть что-то меняет, — устало вздохнул я. — Тебе что хозяин, что нет, одни пакости в голове. Ты вон своего хозяина чуть до смерти своей выходкой не довёл. Как бы седеть не начал.

— Зато весело было! — беззаботно отмахнулся айхи. — Давно я так не забавлялся!

— Кому весело? Ему? — кивнул я на никак не могущего прийти в себя воя.

— Он потом тоже посмеётся, — убеждённо заверил меня дух и вновь подлетев к Тимохе, сделал вид, что хлопает его по плечу. — Ну, ты что такой смурной, дружище? Хватит уже трястись! Ну, пошутил я, пошутил! Между друзьями ещё не то бывает! Давай знакомиться. Меня Толиком зовут, ну а ты, значит, Тимохой будешь? Толик и Тимоха! Звучит совсем неплохо! — тут же с апломбом продекларировал он, размахивая лапами.

— Может, хватит скоморошничать? — покачал я головой, глядя на кривляющегося духа. — Я тебя вообще-то по делу вызвал.

— Дела, дела, — сразу заскучал айхи. — До чего же вы люди скучные сущности, — Толик придал своей мордочке скорбное выражение и, плюхнувшись в траву рядом с Тимохой, барственно махнул лапой. — Ладно. Излагай.

— А чего тут излагать? — поведение айхи мне нравилось всё меньше и меньше. Нет, он и раньше себя нагловато вёл. Но в этот раз в его хамстве какая-то вальяжная снисходительность проскальзывала. — Ты обещал рассказать где библиотеку искать. Так вот. Время пришло.

— Обещал, значит? — Толик задумчиво скосил глаза вверх и почесал за ухом. — Ну, да. Было дело, — признался он. -Припоминаю. Вот только, помнится, и ты мне за это кое-что обещал.

— Я свои обещания помню, — твёрдо парировал я. — Как только заклятья сниму, сразу отпущу.

— Да как же ты теперь меня отпустишь, коль у меня хозяин другой? — несказанно удивился дух.

— Сейчас другой, а потом опять я буду. Долго ли колечко снять?

— Да уж не быстро, — развеселился айхи. — Он тебе, небось, наврал, когда кольцо напялить уговаривал, что знает, как от него освободиться? — повернулся коротышка к Тимохе. Тот к этому моменту, уже пришёл в себя и внимательно прислушивался к нашей беседе, настороженно косясь на Толика. — Так вот, забудь! Обманул он тебя.

— Кого ты слушаешь, Тимоха, — не подал я вида, хотя на душе похолодело. — Сам же знаешь, что у вас про айхи сказывают. Вот с одним и познакомился.

— Они все такие?

— Боюсь, что да, — со вздохом признался я. — Вот и представь. Каково было нашим предкам жить среди айхи, да ещё владеющих магией.

— Уж лучше не жить, — зябко поёжился вой и посмотрел на меня глазами побитой собаки. — Можно я кольцо сниму?

— Сейчас снимешь, — успокоил я его и развернулся к айхи. — Шутки в сторону, Толик. Либо ты сейчас говоришь, где находится библиотека, либо мы снимаем кольцо и оставляем его здесь. Это берыгины владения, люди сюда и близко не заходят. Так что застрянешь ты надолго.

— А снимай давай, Тимоха, — залихватски махнул лапой айхи. — Я даже знаю, что тебе сейчас этот лупоглазенький скажет. Мол, ты должен мысленно приказать мне снять кольцо. И всё. Оно сразу и снимется.

Похолодев, я кивнул в ответ на вопросительный взгляд юноши. Тимоха сморщился, и весь как-то сжался, буравя глазами колечко.

— Что не получается? — участливо склонился над ним айхи. — А ты ещё раз попробуй. Сосредоточься. Не спеши! Тут главное постараться!

— Да что не так-то?! — не выдержал я. — Оно же должно сняться!

— Это у тебя оно должно сняться, голуба моя, — ласковым тоном начал объяснять мне Толик. — Потому как этот приказ должен хотя бы каплей магии подпитываться. У тебя она есть в кристалле, а у него ей откуда взяться? Что старый пьяница тебе об этом рассказать забыл? — айхи радостно захихикал и задорно подмигнул Тимохе. — Мы теперь с тобой до самой смерти вместе, друг! Твоей смерти! Ох и заживём!!!

Я встретился с затравленным взглядом юноши и не нашёлся что ответить.

***

Выскочив вслед за Янхелем из портала, Гонда тут же уткнулся ему в спину. Юноша сделал шаг в сторону, огляделся, крепко прижимая к груди всё ещё пылающую сферу. И зябко передёрнул плечами, обнаружив себя в центре перекрестья доброй сотни настороженных взглядов.

— Вот же вы, отродья Йоки, — прошипел Янкель, прерывая наступившую тишину. — Даже место моей смерти своим поганым храмом осквернили!

— Перевёртыши! Вон и сфера Троими проклятая у одного в руках, — потрясённо выдохнули из толпы.

И мир вокруг Гонды взорвался. Взвыл с возвышения седоусый толстячок в чёрном балахоне отороченный лисьим мехом, шарахнулись в разные стороны паломники, лязгнул железом десяток храмовых воев, топтавшихся у входа.

— Зашевелились! — затрясся в безумном хохоте Янхель. — Словно крысы во все стороны прыснули! Некуда бежать! — громко рявкнул он, перекрывая разрозненные вопли. — Скоро вернётся Многоликий и каждому воздаст по заслугам его!

Гулко щёлкнул арбалет, но хищно свистнувший болт ярко вспыхнул, осыпаясь пеплом, не одолев и половины пути.

— Всё здесь разнесу, — с мрачной решимостью возвестил перевёртыш, перестав смеяться и, топнув ногой, задорно выкрикнул замысловатую тарабарщину.

Пол, вырвавшись из-под ног Гонды, скакнул куда-то в сторону, опрокидывая юношу на бок. Болью обожгло ушибленный локоть, вырвало из рук хрустальный шар.

— Сферу подбери! — свирепо взвыл Янхель, полоснув по толпе сгустком ветвистых молний, разлетевшихся в разные стороны. К воплям ужаса добавились крики боли, смешавшись с ними в жуткую какофонию. В нос ударил резкий запах палёного. — И держи крепче, выродок Троих! Ещё раз выронишь, и я уже тебя уроню! По кусочкам!

В угрозе перевёртыша было столько бешенства, что Гонда тут же вскочил, забыв о боли, и подхватил зависший в воздухе шар.

— В пособника его стреляйте! — взвыл, отступая к неприметной двери за возвышением, жрец. — В того, что сферу держит! Без сферы адепт Лишнего всей своей силы лишится!

— Я те стрельну! — буквально выплюнул в ответ Янхель.

Яркая вспышка немилосердно резанула по глазам, заставив рефлекторно зажмуриться, и по ушам ударил истошный крик десятка умирающих людей. Следом накатил ужасный, всё нарастающий смрад замешанный на дыме, копоти и обугленном мясе.

Вновь щёлкнул арбалет и в следующий миг в лицо Гонды посыпалась ледяная крошка, исколов ледяными кристалликами.

Охнув, он смахнул ладонью колючие ледышки с лица и открыл глаза. Довольно вовремя открыл, нужно сказать. Как раз успел заметить кончик арбалетного болта, застрявший в ледяном мерцающем щите, прямо перед глазами. Щит ещё померцал пару мгновений и обрушился вниз бурным потоком воды, увлекая следом и болт.

— Чего соляным столбом встал? Шевелись, давай! Недосуг мне тебя всё время защищать. И сферу, смотри, не потеряй. Если что, голову оторву!

Гонда потрясённо замотав головой, оглянулся на Янхеля. Да уж, весело он жить стал с той поры, как связался с этим безбородым. Сначала в храме Лишнего разбушевавшиеся маги едва не прибили. Очень уж им не понравилось то, что Гонда у Вельда сферу отобрал. А едва оттуда ноги унесли, как сразу в храм Троих в каком-то городе попали. Да ещё во время службы!

Между тем, в храме воцарился ад. Пылающая стена сразу за алтарём, клубы густого дыма, начавшего выедать глаза, толпа обезумевших людей, мечущихся во все стороны.

Впрочем, метались не все. Несколько решительно настроенных воей во главе с седовласым яром в кольчужном доспехе целеустремлённо пытались пробиться к ним сквозь толпу. Ещё один стражник, встав чуть в сторонке, по новой взводил арбалет.

— Уходить надо, — резюмировал увиденное юноша.

— Давно надо! — проревел в ответ Янхель и, подскочив к одному из догорающих стражей, схватил его меч. — Не хватало ещё в собственном пламени сгореть! Держись у меня за спиной! Не отстанешь — глядишь и вырвемся. И кристалл не вырони. Потеряешь — я сам тебя зарублю!

Гонда бросился вслед за кинувшимся к выходу перевёртышем. Седовласый яр всё-таки успел заступить тому дорогу, но мерцающий фиолетовым шар буквально снёс ему голову. Двух воев Янхель зарубил уже мечом, двумя короткими взмахами, даже не заметив выставленной ими защиты.

Прорвавшись к двери, Гонда шумно вздохнул воздух и огляделся ещё раз. К счастью портал забросил их с Янхелем не в город. Так, большое село прилепившееся к местному храму. Причём, судя по всему, вначале был построен именно храм, а село потом вокруг бойкого места выросло. Стихийно, можно сказать. Вон даже забор по периметру до конца не закончен.

Грохот за спиной заставил его обернуться.

— Так-то лучше будет, — удовлетворённо заключил Янхель, любуясь на обвалившийся выход храма. — Насилу управился! — и заметив недоумённый взгляд своего спутника, перевёртыш снизошёл до пояснения. — Сила у меня не та стала. Раньше бы я этот храм одним щелчком пальцев до основания в землю закатал. Да и тех недоучек, что у алтаря ратиться удумали, тонким слоем по стенам размазал. А теперь что? Вроде и ни одного серьёзного заклинания не сотворил, а уже с ног от усталости валюсь. Вот смотри, — адепт Лишнего закрутил головой, выискивая среди метавшихся по селу людей очередную жертву, и резко махнул рукой. Пожилого крестьянина, недоумённо выглядывавшего через приоткрытую дверь дома напротив, буквально разорвало в клочья. Из дома донёсся истошный женский визг. — Вот видишь, — расстроено покачал головой Янхель. — Я сейчас чистой силой по нему ударил. Раньше бы в порошок стёр, а теперь...Не та сила!

— И что делать, мастер?

— Ждать, — пожал плечами Янхель. — Прежнее могущество ко мне уже не вернётся, но через пару дней я стану значительно сильнее. Вот здесь и переждём, — заключил он, потерев пальцами голый подбородок. — Отдохну, сил наберусь, храм этот опять же доломать нужно, — оглянулся перевёртыш на полуразрушенное здание. — Тебя заодно обучу кое-чему, — критически осмотрел он Гонду. — А то убьют походя; кто за мной кристалл таскать будет?

Село к окончанию монолога перевёртыша успело обезлюдеть. Кто мог убежать — уже убежал, кто не успел, затаился, не смея высунуть носа наружу. И тем, и другим Гонда отчаянно завидовал, мечтая лишь об одном; оказаться как можно дальше от своего страшного спутника.

Трое с ним, с обучением! Может этот жуткий человек и может его многому научить, только вот какова будет плата за полученные знания? Что-то подсказывало, что она ему совсем не понравится.

Ну, ничего. Долго он рядом с перевёртышем не задержится! Главное, что из страшного города целым выбраться удалось, а сбежать от Янхеля большой проблемой не будет. Этой же ночью и удерёт, а заодно и кристалл с собой прихватит. С таким трофеем можно будет и к отцу Яхиму с повинной заявиться. Наверняка простит!

-Ладно. Нечего тут стоять у всех на виду, — прервал Янхель размышления Гонды. — Ещё метнёт кто-нибудь в тебя стрелу из-за угла, а я не услежу. Вот постоялый двор, кивнул он на двухэтажное здание стоящее справа от них. — Пошли. Проголодался я что-то немного.

В местном трактире не было ни души. Адепт Лишнего не спеша прошёл между длинными, накрытыми синим сукном столами, брезгливо заглянул в ещё дымящуюся миску с варёными бобами, ковырнул ногой осколки опрокинутой кружки.

— Разбежались, — констатировал он и, смахнув с одного их столов посуду на пол, уселся, кивнув Гонде на место напротив себя. — Садись. Сейчас хозяин принесёт нам чего-нибудь мясного.

— Да как он принесёт, коли тоже сбежал? — возразил ему юноша, но перечить перевёртышу не стал. Уселся, куда сказали. — Может мне сбегать, поискать чего съестного?

— Сиди уж, — небрежно отмахнулся от него Янхель и, криво усмехнувшись, пояснил: — Да куда он убежит от своей лавки? Тут вон рухлядь, утварь разная, припасы опять же в кладовке лежат. Как это всё без догляда оставить? — бывший караванный охранник довольно хохотнул и задорно приказал: — Хозяин, вылазь, давай, да пожрать мне с учеником принеси! Вылазь, говорю. Не бойся, не трону. Даже заплачу сполна, коли со снедью расстараешься!

Из-за стоящего у стены прилавка показался взлохмаченный здоровяк в засаленной безрукавке, накинутой на голое тело. Крупное тело тряслось, будто студень на тарелке, в глазах плескался вселенский страх.

— Да не трясись ты так, — тяжело вздохнув, покачал головой Янхель. Гонде даже показалось, что в словах перевёртыша проскользнули нотки сочувствия. — Сказал не трону, значит, не трону. Мы тут у тебя поживёт пару дён. Кто же меня кормить будет, ежели я тебя пришибу? Понял ли?

— Понял, г... господине, — с трудом выдавил трактирщик, нервно вытирая потные руки о безрукавку.

— Ну, так иди и тащи всё лучшее, что у тебя есть, — задушевно попросил Янхель, склонив голову чуть на бок. — Не поверишь, триста лет нормально пожрать не мог. Оголодал! Только ты уж обязательно принеси, будь так добр. Ежели что, я тебя искать не буду. Просто разнесу твой трактир по камешку, да в другой пойду.

Трактирщик затравленно кивнул и бросился в дверь за стойкой.

— Ну, вот, — перевёртыш удовлетворённо вздохнул и повернулся к Гонде. — Пока он нам ужин готовит, самое время заняться тобой. И что нужно сделать в первую очередь? — вкрадчиво спросил колдун, заглянув в глаза юноше. — Как ты думаешь:

— Так это, — Гонда с трудом заставил себя ответить, изо всех сил сдерживая поднимавшуюся в душе панику. — Ты меня заклинаниям обещал обучить, мастер.

— Обучу, раз обещал. Как не обучить? — мелко захихикал Янхель, пугая этим смехом ещё больше. — Коль не сбежишь — многому обучу.

— Не сбегу, мастер. Зачем бы мне?

— Теперь не сбежишь.

Перевёртыш неожиданно резко перегнулся через стол и полоснул ножом по кисте, сжимавшей сферу. Юноша вскрикнул, дёрнулся, но рука словно прикипела к шару, орошая его алой кровью.

— Что ты делаешь? — Гонда с нарастающим ужасом почувствовал, что тело начало стремительно цепенеть, больше не подчиняясь его воле.

— Потерпи немного, — Янхель сосредоточенно начал выводить замысловатую цепочку рун, ярко-багровой вязью проявляющуюся в воздухе. Туман внутри сферы задрожал, сгустился, прилип изнутри к оболочке полупрозрачной переливающейся всеми цветами плёнкой. Руку защипало. Сначала уколы были несильными, скорее напоминаю щекотку, но с каждым разом невидимые иглы впивались всё сильней и сильней, нанося всё больше боли. Юноша задрожал всем телом. С губ сорвался глухой стон.

Янхель, тем временем, красивым росчерком закончил магическую вязь, шустро полоснул ножом уже собственную ладонь и приложил кровоточащим порезом поверх ладони Гонды. Тот изогнулся от резкой боли и закричал, проваливаясь в спасительную черноту.

Глава 2

— Придётся через болото идти.

— Зачем? — с трудом выдавил я сквозь сдавленные всхлипы. — Ты же говорил, что на болото лучше не соваться. Мол, и увязнуть в трясине запросто можно в незнамом месте, и разной нечисти там поболее, чем в лесу. Может всё-таки оторвёмся?

— Не оторвёмся, — не согласился со мной Тимоха. Мой спутник, в отличие от меня, дышал почти ровно и особо уставшим не выглядел. — Не уйти нам по-другому от волохов. Слишком медленно бежим.

— Он хотел сказать, что это ты медленно бежишь! — тут же встрял со своим комментарием Толик. — Беременная кура и то лапами шустрей передвигает!

— Не привычен он просто по лесу ходить, — вступился за меня вой. — Тут особая сноровка нужна. Ладно. Айда к болоту, — он круто повернул направо, ломанувшись в сторону стоявшего сплошной стеной мелколесья.

Я, мысленно чертыхнувшись, двинул следом. На лес уже упали сумерки, и перспектива ночёвки в болоте совсем не радовала.

А ведь начиналось всё поначалу совсем неплохо. Тимоха вёл через лес довольно уверенно, ориентируясь на какие-то понятные только ему приметы и умудряясь при этом загодя обнаруживать опасные места. А ближе к вечеру мой проводник выразил надежду, что мы до темноты к какой-то деревеньке выйдем. Разглядел он там непонятно чего. Как по мне, так лес к тому моменту ничем не изменился. Что не помешало безоговорочно Тимохе поверить. Видно же, что человек тут как дома ориентируется. И чего на него отец в своё время взъелся?

Я уже и обдумывать было начал, что дальше делать будем. Деревня — это объект такой, неоднозначный.

С одной стороны — это довольно надёжный приют. Ночёвка вне стен, да ещё вблизи леса местными сильно не приветствуется. Это я ещё по дороге в Вилич для себя уяснил. Тут много кто по ночам вокруг деревни ходит, таких как я ротозеев подъедая.

Вот только будет ли безопасно в деревне? От зверья лесного её стены нас защитят, это так, а вот от зверья человеческого, кто защищать будет?

Ну, предположим, слух обо мне до местных селян ещё не дошёл. С чего бы? Из города я только несколько часов назад выбрался и о том пока даже отцы-вершители не знают. А тем, кто знают или хотя бы догадываются, как, например, тот же Вимс, ещё самим нужно из проклятого города как-то выбраться. Так что отец Яхим меня ещё у стен ждёт и в розыск пока не объявляет.

Вот только местные нас и без всякого розыска повязать могут. Очень уж тут к пришлым отношение «благожелательное»! Особенно к пришлым, вышедшим из леса.

И как прикажите поступить? Рискнуть переночевать в лесу? Если верить Тимохе, лесовики зачастую так и делают. И этой науке его батя тоже обучал. Вот только, по словам всё того же Тимохи, эта наука ему давалась хуже всего, за что он постоянно нагоняй и получал. А тут ещё и меня как-то прятать придётся! И это при том, что бывало, ночные твари и опытных лесовиков находили. В общем, та ещё дилемма получалась.

Впрочем, в свете вновь открывшихся обстоятельств, похоже, мне её решать и не придётся. Ночёвка в болоте — это практически смертный приговор. И это если ещё повезёт, и мы туда добраться успеем!

Таинственные волохи, которых я пока даже в глаза не видел, приближались всё ближе и ближе. Во всяком случае, непонятные звуки, напоминающие шелест осенних листьев под ногами, еле различимые поначалу, усилились настолько, что были слышны даже сквозь треск, ломаемый мною веток.

К тому моменту, когда мы выбрались к болоту, я выдохся окончательно. Тимоха, видимо понимая, что зловредные твари нас догоняют, значительно ускорился и я не отставал от него лишь держась на одном упрямстве.

— И что дальше? — выдавил я вопрос вместе с остатками воздуха.

— К острову пойдём, — Тимоха мотнул головой в сторону небольшого клочка суши, зеленевшего в полусотне метров от берега и, яростно работая мечом, выстругал из чахлых деревьев, робко обступивших болото, две двухметровые жердины. — Волохи болото шибко не любят. Следом не сунутся. Только подальше отойти нужно успеть. А то, не привели Трое, достать смогут.

— Значит, сунется кто-то другой, — возразил я из вредности. И так понятно, что выхода у нас просто нет. Этот кто-то, когда ещё придёт, а волохи уже сейчас что-то нехорошее с нами сделать собираются. Эх! Знать бы ещё что именно?!

Тимоха, не ответив, бросился к острову, шустро перескакивая с кочки на кочку. Я двинулся следом, с трудом передвигая непослушные ноги. Кочки быстро кончились и под ногами противно захлюпала вода, мгновенно намочив ноги. Ну, да. Обувку мне Абашев явно не по болотам шляться выдавал.

Хорошо ещё, что не глубоко было, вода едва доставала до щиколоток и дно на удивление твёрдым оказалось, лишь слегка оплетая ноги травой. Видимо настоящее болото начиналось там, за островком, а это так — лягушатник!

— Быстрее! Они совсем рядом! — Тимоха уже добрёл до острова и, не оборачиваясь, бросился дальше, с хрустом ломая попавшийся на пути редкий кустарник.

Я из последних сил ускорился, выкладываясь без остатка и, буквально, вытолкнул своё тело на твёрдую землю.

— Ну, чего встал?! — тут же нарисовался передо мной айхи, взволнованно тряся лапами. — Двигай дальше быстрее! Эти монстры уже на берег выбегают! Пропадёшь же!

— Не дождёшься, — выдавил я сквозь всхлипы и, шатаясь словно пьяный, поплёлся на подгибающихся ногах в глубь острова.

В голове билась только одна мысль. «Главное не останавливаться. Ещё немного осталось»!

Но остановиться, мне всё же пришлось. Ну а как тут не остановиться, если ноги дальше не идут? Нет. Не из-за усталости! Из сил я, конечно, в ходе часового забега по пересечённой местности конкретно выбился, но дотащиться до другой стороны острова к что-то отчаянного кричащему Тимохе, мне морально-волевых хватило бы. Просто не на чем мне до него тащиться стало. Мои ноги перестали быть моими. Вот такой вот каламбур. Им команды кто-то другой начал посылать. Вернее, другие. Тело послушно разворачивается в сторону недалёкого берега. Я с замиранием сердца оглядываюсь, ожидая увидеть жутких монстров и, не веря своим глазам, с облегчением выдыхаю.

Зайцы! Да ну?! Это что, мы от зайцев с Тимохой во все ноги улепётывали?!

На берегу, возле самого болота уютно расположилось около полусотни самых обычных зайчишек и, усевшись на задние лапы, уставились на меня, двигая во все стороны длинными ушами.

— Ну что я говорил?! — в отчаянии затряс головой айхи. — Увалень неповоротливый! — заорал он мне прямо в лицо. — Теперь пропадёшь не за медный грош!

— Да не верещи ты мне прямо в ухо, — невольно поморщился я, отмахиваясь от коротышки. — Тоже мне монстров нашёл! Да они в десять раз симпатичней тебя, образина ты меховая! Уйди с дороги, не мешай!

Ноги сами понесли меня назад в сторону замерших на берегу зверюшек. Ну до чего же симпатичные! Эх! Жалко у меня морковки с собой нет! Ну, хоть так поглажу!

— Стой, дурак! — заметавшийся Толик, перегородил мне дорогу, бешено махая перед глазами лапами. — Ты что хочешь всю оставшуюся жизнь им веточки с осинок обламывать или соль у деревенских воровать?!

— Зачем им соль? — нелепость заявления айхи заставила меня на мгновение остановиться, введя в ступор. — Что они солить будут? Капусту? Совсем ты, Толик заврался. Иди с дороги. Не мешай!

— Тимоха! — отвернувшись от меня, во всю глотку заорал коротышка. — Вертайся назад! Этого идиота остановить нужно! Не то так и уйдёт с волохами!

— Не! Что я дурной вертаться! — откликнулся с того конца острова вой. — Они и меня зачаруют! И его не спасу, и сам сгину понапрасну!

— Да не хватит у них силы на двоих! — вызверился айхи. — Далеко слишком!

— Далеко, — согласился я с духом. — А так хочется поближе рассмотреть, за ушками почесать. Тимоха! — обернулся я в свою очередь к вою. — Иди сюда! Пойдём зайчишек гладить!

Но юноша на мой призыв почему-то откликаться не спешил. Наоборот как-то безнадёжно махнув в мою сторону рукой, отвернулся и сел, прислонившись рукой к чахлому деревцу.

— Ну и дурак! — одновременно воскликнули мы с Толиком. — Они такие симпатичные! — продолжил я. — Ничего бы тебе эти твари не сделали. Они одного Вельда с трудом контролируют! — переиначил вторую часть предложения айхи.

Какие твари?! Тварь как раз тот, кто так о зайцах говорит! Это же самые прекрасные животные в мире!!!

Я хотел было высказать эти мысли отчаянно спорящим между собой спутникам, но передумав, махнул рукой.

Некогда! Чего я буду бисер перед свиньями метать? Меня вон зайцы заждались!

Толик ещё пытался что-то кричать, постоянно выскакивая передо мной и махая своими кочерыжками, но я его уже не слушал. Усталость была забыта, будто и не было недавнего марафона, и я, бодро прошлёпав по болоту, выбрался на берег. Зайцы окружили со всех сторон, тыкаясь влажными носиками в ноги. Я присел на корточки и начал нежно поглаживать зверьков, попутно щекоча за ушами.

Бедненькие, пушистенькие, голодненькие! То есть как голодненькие?! Веточки слишком высоко растут? Ничего. Я вам сейчас столько наломаю! Где много рябин с ягодами? Ну, показывайте дорогу, ушастики. Сейчас, всё будет!

Мы дружною толпою направились обратно в лес. На душе у меня было светло и радостно. Ещё бы! Я ведь теперь с зайцами жить буду!

Вот только далеко уйти мы не успели. Едва я с друзьями успел углубится в чащу, как поведение ушастых разительно изменилось. Зверьки синхронно остановились, словно наткнувшись на невидимую стену и замерли, уставившись в одну точку. Некоторые даже на задние лапы встали, пытаясь что-то рассмотреть в хитросплетении листьев и колючек, сплошной стеной качающихся перед нами.

— Вы чего? — запнулся я на полушаге, разворачиваясь к своим друзьям. — Пошли скорее, зайчишки, пока совсем не стемнело! Я вам ягодок насобираю! Вкусных!

Мой голос сработал похлеще выстрела из стартового пистолета. Серые миляги словно спринтеры рванули с места, мгновенно скрывшись из вида. Только ветки вслед зашуршали.

— Это чего?!— с недоумением посмотрел я им вслед, чувствуя, как чёрной пеной поднимается в душе детская обида. — А как же я, ушастики?!

Ветер закачал колючими ветками, сочувствуя моему горю. На щёку влажной каплей упала рыхлая снежинка, норовя смешаться с начавшими наворачиваться на глазах слезами. Я немного прошёл вперёд, вдавливая в мокрый мох белые кристаллики зарождающегося снегопада, позвал ещё раз в отчаянной надежде, что зайцы вернутся и застыл на месте, так и не подняв ногу для очередного шага.

Способность ясно мыслить вернулась мгновенно, будто кто-то влажной тряпкой пыль со стола смахнул. И вместе с осознанием нелогичности моего поведения, пришёл страх.

И дело тут было не в зайцах, оказавшихся на поверку вовсе не такими безобидными зверьками, какими казались на первый взгляд. О том, что они из меня самого чуть было домашнюю зверюшку не сделали, было забыто. Ко мне приближалось что-то по-настоящему ужасное, стылой изморосью леденя душу до самого дна.

Изо всех сил стараясь не поддаться нарастающей панике, я попятился назад к болоту, озираясь на каждое колыхание веток.

— Идиот! Бегом сюда! — взвыл пожарной сиреной, увидевший меня айхи, — Быстрее! Не то поздно будет!

Это я и без него понял. Вот только быстрей не получалось. Ну, не научился я, пятясь задом, в болоте быстро перемещаться. А развернуться спиной к той жути, что неумолимо приближалась из леса, было просто выше моих сил.

Внезапно ступни свело от жуткого холода, ошпарившего ноги ледяным кипятком. Я дёрнулся и едва не упал, с трудом вырвав ступню из ледяной корки, мгновенно покрывшей воду, выругавшись вырвал вторую, сделал ещё шаг назад, проламывая тонкий лёд. В недоумении поднимаю глаза, ёжась под поднявшимся пронизывающим ветром и мысленно чертыхаюсь. Деревья, кустарники, трава, всё покрылось белоснежным инеем и как-то пожухло, склонилось ниже к земле, словно этот рыхлый налёт был тяжелее свинца.

— Это что же за магия такая? — выдохнул я ошеломлённо вместе с паром повалившим изо рта и, всё-таки развернувшись, в три прыжка выскочил на злополучный остров.

Кто бы не творил этакую волшбу, встречаться с ним лицом к лицу желания никакого не было.

— Валить отсюда надо, пока целы! — в таком ужасе айхи мне видеть ещё не приходилось. У лесного духа даже шерсть вздыбилась, став прямой как иголки, самого же Толяна трясло мелкой дрожью в такт ледяным порывам ветра хлеставшим по щекам. Вот только в его случае холод был не причём.

Спотыкаясь на почти негнущихся ногах, бреду в другой конец острова к скрючившемуся у деревца Тимохе. Бывший княжеский вой тихо покачивался из стороны в сторону, вполголоса читая посеревшими губами молитву Троим.

— Тимоха, — склоняюсь я над воем, начав его усердно тормошить — Толик говорит, что нам сматываться отсюда как можно быстрее надо. И знаешь, я ему верю!

Юноша не ответил, продолжая трястись как осиновый лист. Впрочем, я не был уверен, что он вообще меня услышал. С таким стекленевшим взглядом можно и как голову тебе откручивают не заметить.

Вздохнув, от всей души залепляю воину оплеуху, вымещая на нём весь свой страх. Тот падает, с хрустом вминая иней в траву.

— Ты чего?! — взгляд Тимохи, утратив бессмысленное выражение, наполнился обидой и страхом.

Ну, хоть что-то. Пусть обижается сколько хочет, лишь бы действовать начал. А бояться, я и сам боюсь не меньше.

— Я говорю бежать нам отсюда надо, — втолковываю я ему буквально по слогам. — Он того, что сюда идёт, на острове не отсидишься!

— Быстро бежать! Утвара рядом уже! — захлёбываясь в истерике, подтвердил мои слова айхи.

— Да куда бежать?! — визгливо выкрикнул Тимоха, размазывая побежавшие по лицу слёзы. — Вода в болоте стылая! А нам в нём полдня брести надо! Не утонем, так от холода окочуримся!

— Так и здесь тоже сгинем! — я в отчаянии сжал кулаки, не находя выхода из тупиковой ситуации.

— Шделай што-нибудь, шозяин! — айхи был настолько напуган, что уже с трудом выговаривал слова, безбожно шепелявя.

За спиной затрещали деревья, раскачиваясь во все стороны, будто силясь расступится перед неведомой тварью.

Я заметался по острову, тщетно ища выход из беспросветного тупика, в котором оказался, потянул было меч из ножен, бросив мимолётный взгляд на пока ещё пустой берег и вдруг почувствовал, как на меня накатывает изнутри до боли знакомое чувство ничем не сдерживаемого бешенства.

Чтобы меня как какого-то лягушонку посреди болота раздавили?! Меня?!!!

И вновь по жилам заструились потоки магической энергии, выжигая многострадальные внутренности. Я охнул и одним росчерком руки вывел несколько рун, перенаправив основную часть разрывающего меня магического потока в них. И, уже затем, небрежно, одним усилием мысли, начал выводить основную вязь магических узоров, напитывая их силой. Ещё один взмах руки и напротив, с громким треском кромсая воздух, разворачивается кроваво-багровый портал, в сполохах сизого дыма по краям.

Миг торжества, и навалившийся откат вминает меня в хрустящую от инея траву, заставив взвыть от невыносимой боли.

— Получилось! — заплясал было от радости Толик и тут же заверещал от ужаса. — Он здесь!!!

Айхи ломанулся было к порталу, затормозил, уткнувшись в невидимую стену и, подвывая от ужаса, бросился к Тимохе. Привязку к кольцу на пальце у воя никто не отменял.

-Хозяин! Шкорей! Нушно спашаться! — начал выплясывать дух вокруг него замысловатый танец, норовя ухватиться призрачными руками за рубаху. — Вельд портал открыл! Быштрее!!!

Тимоха послушался, заводной куклой тронувшись к продолжавшим оглушительно трещать магическим воротам. Я лишь бессильно заскрипел зубами, понимая, что в таком состоянии и двух метров до спасительного круга не смогу преодолеть. Как ещё сознание до сих пор не потерял!

— Ты куда?! Нет времени! Брошь!!!

Упиваясь собственной болью, я даже не заметил, как вернулся Тимоха, потянув в сторону портала. Только

земля под телом зачавкала, да вой у уха засопел.

— Совсем немного же надо, — с натугой прохрипел он, по-видимому уговаривая сам себя. — что же ты такой-тяжёлый-то?

В лицо пыхнуло дымом, обволакивая всё тело мягким теплом. Воздух перед глазами задорно заискрился, перемигиваясь миллионами крошечных огоньков. Добрались! Сейчас перемещение начнётся! И тут я почувствовал на себе чей-то пристальный, обжигающий холодом взгляд. Взгляд сочащийся такой злобой и ненавистью, что, на мгновение забыв о терзающей всё тело боли, я раскрыл глаза.

Растрёпанный, чумазый мальчишка в подранном тулупе и линялой шапке, выбравшись на островок, быстро приближался, не сводя с меня глаз.

Славута?!

И тут я встречаюсь взглядом с глазами мальчишки.

Да ну нах! Какой к Лишнему, Славута!!! Он мне чуть душу этим взглядом наизнанку не вынул!

Огоньки в этот момент ярко вспыхнули, сливаясь в непроницаемую завесу, всё тело свело неприятной судорогой, и невидимая сила поволокла меня прочь, стирая границы пространства.

Портал с шумом схлопнулся, в последний миг пропустив отголосок детского крика.

— Вельда!!!

***

Албыч был в бешенстве. Он яростно метался в тесной горнице, сметая всё на своём пути; со звоном катилась под ноги посуда, смахнутая с опрокинутого стола; гулко трещала под ударами немудрёная мебель, методично превращаемая в щепу, покрылась паутиной трещин печь, постепенно уступая напору неиствующего колдуна.

Жихарь, затаившись в одном из углов горницы, не смел даже вздохнуть, боясь навлечь гнев перевёртыша на себя. Он и раньше-то до дрожи в коленях полубезумного мага боялся! Нашёл, чего бояться. Это он просто колдуна в гневе не видел!

Изрыгнув очередное проклятье, Албыч, наконец, остановился, огляделся, тяжело дыша, нашёл глазами каким-то чудом уцелевшую деревянную кадку и, легко оторвав от пола немаленькую посудину, долго пил, отфыркиваясь и матерясь вполголоса.

— С Янхелем дачева кто был? Твой знакомец или я обознался?

— С каким Янхелем? — с трудом разлепил Жихарь крепко стиснутые зубы.

— С таким, что сферу у меня из-под носа умыкнул! — вновь взорвался маг.

— Так-то Гонда, — вжал голову в плечи Жихарь. — Ты же сам видел, господине, как он поутру с куном Абашевым через стену лез.

— Шустрый, паршивец, — рассвирепевшей коброй прошипел колдун. — Сначала куну чем-то так шибко напакостил, что тот ни о чём другом, кроме как с ним поквитаться, и думать не мог, теперь мне поперёк дороги встать умудрился.

— Он и мне в школе здорово насолить успел! — поспешил нажаловаться Жихарь. — Всё вокруг Вельда крутился, да потолковать с ним спокойно не давал!

— Ха-ха-ха, — неожиданно развеселился Албыч. — Янхель ещё не знает, кого он себе в подручники взял! Худшего хранителя сферы он во всём княжестве сыскать не мог! Впрочем, что с тупого охранника обозов взять? Он и раньше помнится, умом не блистал! Вряд ли столетия несмерти сделали его умнее!

— Несмерти? — удивился юноша мудрёному слову.

Албыч задумался, очевидно размышляя над дилеммой: стоит ли что-то объяснять ничтожному воришке или проще прибить. Просто так прибить, от греха.

— Ты хоть понял, кто это на пару с дружком твоим у алтаря появился? — вздохнув, всё же спросил он.

— Нет.

— Я думал, ты посообразительнее будешь, — съехидничал колдун. — Это тот самый Янхель, что три сотни лет назад весь Гвендалон с ног на голову поставил. Первый перевёртыш.

— Так его же убили? — поразился Жихарь.

— Его почти убили, — Албыч тяжело вздохнул и, порывшись в горах разбросанной по горнице щепы, извлёк покорёженную скамью, критически осмотрел и осторожно уселся, привалившись спиной к стене. — Даже с перерезанным горлом человек пару мгновений ещё живёт, — решил пояснить колдун, видя недоумение на лице собеседника. — Асуру, что проснулся в нём в этот момент, этого хватило. Вот ведь как всё нескладно сложилось то, а? — пожаловался Жихарю старый маг. — Великий только и успел, что сущность Янхеля в один из городищ, где сфера заключена, перекинуть. И только сила этой сферы к жизни его вернуть и могла! Так до неё ещё добраться нужно! А тут твой дружок невесть зачем сам к Янхелю припёрся, да дорогу к алтарю и открыл! Да ещё и не вовремя как! Сфера почитай уже в руках у меня была!

— Он мне не дружок!

— Теперь уже не важно, — отмахнулся Албыч и вперил в юношу суровый взгляд. — Выбираться нам как-то нужно отседова. Место это не простое. Кому попало, отсюда ходу нет.

— А как, мастер? — поёжился под взглядом колдуна Жихарь и похолодел, вспомнив, как недавно уже решил подобную проблему Албыч, принеся в жертву Абашева.

— Что глаза выпучил? — усмехнулся перевёртыш, заметив испуг. — Не бойся. Ты мне живой нужен. Скоро весь Гвендалон забурлит. В этакой сумятице мне без помощника никак не обойтись.

— А что за сумятица, мастер?

— Ты чем слушаешь? — грозно нахмурился Албыч. — Янхель в этот мир вернулся! Ты что же думаешь, что он где-то спокойно жить станет, сало варом запивая? Нет! Этот только одной мыслью одержим; Многоликого обратно вернуть. Значит опять пойдёт главный храм мятежного бога искать, королевства и княжества в пыль круша. Сила у него, конечно, супротив прежнего не та, но на пути у него вставать, я всё равно никому не посоветую! Сметёт.

— А мы что будем делать, дедушка?

— А у нас задача прежняя, внучок, — хищно улыбнулся Албыч. — Сферу, похищенную вернуть, да обряд с перевёртышем провести. Нам сейчас главное первыми главный храм найти. Тогда Янхель нам сам сферу туда и принесёт. Над ним обряд и проведём, раз с Вельдом не вышло. Пускай лучше мне служит, а не неназываемому. Тот и вправду Лишний.

Глава 3

— Живой? — заслонив собой тёмно-свинцовые облака, сплошным полотном затянувшие небо, склонился надо мной Тимоха.

— Живой, конечно, кто бы сомневался, — ответил за меня Толик, высунувшись из-за плеча воя. — Его со свету сжить просто нереально, — решил он пожаловаться на свою судьбу. — Везучий, сволочь такая! Уж я-то знаю!

— Не мельтеши. Без тебя тошно, — отмахнулся я от айхи и, сделав над собой усилие, с трудом уселся. — Где это мы?

А что? Вполне резонный вопрос, учитывая, что портал, спонтанно сотворённый мною, сработал как надо и куда-то меня со спутниками переместил. Во всяком случае, эти поля, покрытые липкой грязью вперемешку с подтаявшим снегом, на роль болота не очень-то подходили. Да и видневшиеся вдали городские стены, к которым сплошным потоком тянулась вереница запряженных быками телег, с лесом в моём сознании не очень-то ассоциировались.

— Тебе лучше знать! — обличительно ткнул в мою сторону лапой Толик. — Это не мы с Тимохой «Прыжок в бездну» активировать умудрились!

— Куда прыжок? — выпучил глаза вой.

— В бездну, — медленно, почти по слогам, отчеканил айхи, сурово оглянувшись на него.

— А, ну тогда всё понятно, — я, собрав волю в кулак встал и огляделся, покачиваясь на дрожащих ногах. Нового, впрочем, ничего не увидел. Всё те же стены неизвестного города вольготно расположившегося на пологом холме, да запруженная телегами дорога, узкой ленточкой тянувшаяся к городу примерно в километре от нас. Разве что с другой стороны, почти сливаясь с горизонтом, тянулась еле заметная отсюда зелёная полоска леса. Мда. Хорошо мы скакнули. От души. — На бездну очень похоже, — с сарказмом заметил я. — Может заодно и объяснишь, как я его умудрился активировать, прыжок этот?

— А что тут объяснять? — жизнерадостно улыбнулся коротышка. От того, визжащего от ужаса комка шерсти, съёжившегося у моих ног на острове, не осталось и следа. — С третьим преобразованием кристалла тебя!

— Почему с третьим? — похолодел я. — Ведь до этого только одно было?

— Ага, только одно, — презрительно фыркнул дух. — А кто Никонта в проклятом городе до смерти уходил? Ты что ли? — айхи презрительно фыркнул, смерив меня полным скепсиса взглядом. — В тебе частичка асура пробудилась, что ты в пустоши подцепил. Вот только кристалл твой с той магией, что он творить начал, не справляется. Вот и преобразовывается во время волшбы, под магию великого подстраиваясь. Сам же помнишь, как тебя потом скрючило!

-И сейчас значит....

— Ну, да, — перебил Толик. — Сейчас тоже самое произошло. В тебе как в каждом перевёртыше в случае смертельной опасности великий маг на мгновение просыпается! Вот только у тебя каждое такое пробуждение ещё и преобразование кристалла вызывает. Забавно, — не на шутку развеселился дух. — На такой эффект я даже не рассчитывал. Ты, Вельд, с этими призывами великого теперь поосторожнее будь, — с деланным беспокойством посоветовал он мне. — Не забывай, девятое преобразование несёт неминуемую смерть. А если уж возьмёшься колдовать, то колдуй что-нибудь менее опасное, чем сегодня!

— А чего тут опасного? — удивился Тимоха. — Сам видишь, как он нас сегодня выручил!

— Выручил! — айхи уничижительно сплюнул. — Нам повезло просто! Это заклинание потому и называется «Прыжок в бездну», что тебя выкинуть куда угодно может! Это хорошо, что мы в поле возле города очутились, — кивнул дух в сторону городских стен, — А могло последи моря-океана выкинуть! Или внутри скалы в камень вмуровать! И так бывало!

— Мда, — поёжился я, представив себя наполовину замурованным в стену. Второй раз я этим «Прыжком в бездну» воспользоваться не решусь. Даже если смогу ещё раз активировать. Уж больно страшно.

— Зато от жути той на болоте оторвались! — не утратил оптимизма вой.

— Ну, по времени экономия тоже не шибко большая выходит, — озабоченно вздохнув, ответил ему коротышка. — Если ты думаешь, что мы сюда мгновенно из болота переместились, то я тебя, друже сильно разочарую. Боюсь, на это путешествие у нас несколько дней ушло.

— Это как? — не понял Тимоха.

— А вот так! — недовольно зыркнул глазами Толик. — Сколько времени по-твоему, у нас на то чтобы от болота сюда пешим ходом добраться ушло бы? Если напрямки топать, да по дороге ровной? Не знаешь? — айхи передёрнул плечами. — Вот и я не знаю! Но именно столько времени перенос и занял.

— Ишь ты! — почесал затылок Тимоха. — То-то я смотрю на острове вечер был, а тут утро. Чудеса!

— Это что же получается? — нахмурился я. — У нас несколько дней из жизни выпало?

— Не о том печалишься, — скорбно закатил глаза к небу айхи. — Утвара, что к нам на остров пришёл, он ведь не отстанет. Нужен ему кто-то из нас очень, — Толик зыркнул в мою сторону, давая понять, кто, по его мнению, этому Утваре нужен. — Так что он следом за нами идёт. «Прыжок в бездну» очень сильный магический след оставляет. Самый последний недоучка с дороги не собьётся.

— Ты хочешь сказать, что та тварь, что в Славуту вселилась, где-то рядом совсем? — похолодел я.

— Ну, не совсем рядом. — покачал головой коротышка. — Заклинание хоть и медленно нас перемещало, но всё же по прямой. А монстру этому, что за нами увязался, везде по прямой пройти не получится. То же болото, к примеру, обойти надо. Да и в лесу не разбежишься. Так что не совсем рядом, конечно, но недалеко.

— В город идти надо, — зябко повёл плечами Тимоха. — Пущай туда за нами сунется, если посмеет.

— Вот и с городом из-за этого заклинания небольшая закавыка выйти может, — айхи оглянулся на городские стены и смачно высморкался. — Такой выхлоп магической энергии раньше любой селянин вмиг заметил бы. Сейчас, конечно, магов нет, так убожество одно. И всё-таки возможность того, что всплеск один из проживающих в городе бездарей почувствовал я бы исключать не стал.

— Могут встретить? — понимающе кивнул я.

— Да вас и так встретят! — залихватски махнул лапой Толик. — Вы себя со стороны видели? — напустился на нас коротышка. — Грязные, рваные, побитые. Последний нищий лучше выглядит! А тебя ещё на входе в город стражники как недошлёпка опознают, — ткнул мне чуть ли не в глаз своим пальцем-обрубком айхи. — Соответствующий кристалл у них наверняка имеется. Ну и схватят сразу. Ты не забыл часом, что вам без подорожной шляться где попало нельзя?

— Схватят, — со вздохом согласился я. — А только выхода у нас другого нет. Я вон на ногах еле держусь и Тимоха тоже в отдыхе нуждается. Да и жратвой разжиться бы не помешало. На пустой желудок далеко мы не уйдём. А главное, — покосился я на продолжающийся тянутся в сторону города поток телег. — Не нравится мне это переселение народов за крепостные стены. Не думаю, что тут всё время так людно.

— Думаешь бегут от кого-то? — озадачился Тимоха.

— Скоро узнаем, — кивнул я в ответ. — Значит так, — развернулся я к Тимохе. — Ты как был воем виличского князя, так им и останешься. Изловил значит беглого недошлёпка в лесу и до жрецов ведёшь — награду получить. На входе у стражи дорогу к вершителям и спросишь. Глядишь и пропустят в город без присмотра. Народу вон сколько прёт. Недосуг им будет каждого лично провожать, — тяжело вздохнув, я достал из заплечного мешка «Наручи покорности» и защёлкнул на запястьях. Вот ведь! Не зря в своё время в проклятом городе не выкинул. Как знал, что пригодятся ещё. — И это, Тимоха. — поднял я глаза на воя. — Спасибо, что там на болоте не бросил. Самому бы мне до портала нипочём не доползти!

— Дык это я со страха, — потупился юноша. — Одному в портал жутко лезть было!

— Всё равно, спасибо, — упрямо мотнул я головой. — Не бросил как некоторые, — покосился в сторону насупившегося Толика. — Ладно, пошли. Продрог я совсем. Да и жрать охота, сил нет!

Не спеша вышли на дорогу, как раз поравнявшись с очередной телегой.

— Да благословят вас Трое, — поприветствовал Тимоха, растянув губы в как можно более приветливой улыбке. Оно, конечно, понятно, что вид наш никакого доверия не внушает, но хоть какое-то дружелюбие обозначить нужно.

— И вам не хворать, — полноватый, среднего возраста селянин особого восторга при нашем появлении не выказал, но и враждебности не проявил. Хотя топор, лежащий в телеге, поближе к себе придвинул.

Оно и понятно. Телега, под завязку скарбом наваленная, опять же жинка, да двое детишек сопливых. А тут две подозрительные личности наперерез вываливают. Поневоле насторожишься!

— Да ты нас дядька не бойся! — ещё шире улыбнулся Тимоха. — Я сам видишь вой, а не тать какой-нибудь. Тоже в город путь держу. Вон ушлёпка в лесу изловил, — кивнул он на мои скованные руки.

— Вой говоришь, — пробежался мужик взглядом по неказистому доспеху Тимохи. — Вой — это хорошо. Скоро в городе каждый вой на счету будет.

«Даже такой», — мысленно дополнил я невысказанное собеседником. Уж больно взгляд у селянина критическим был.

— А что это за город, дядечка? — Тимоха скепсиса в голосе крестьянина не заметил и важно расправил плечи.

Я мысленно простонал. Ну кто же такие вопросы задаёт? Мало того, что Тимоха тем самым признаётся, что мы не местные. Это ещё полбеды! Он тем самым нас ещё в ранг особо подозрительных выводит! Городов тут не много и пришлые, даже заблудившись, должны представлять в окрестностях какого города они в данный момент находятся. Не наобум же они ехали?!

— Так-то, Твин, — если крестьянин и заметил странность вопроса, то ничем своего удивления не выдал. — Стольный град значит нашего герцогства.

— Ну, вот! А я думал, что заблудился! — обрадовался мой «страж». — Ан нет! Аккурат к Твину вышел! — Увы, но едва исправив ситуацию, Тимоха окончательно утопил нас следующим вопросом: — А зачем герцогу лишние вои?

— Долгонько вы по лесам плутали, — криво улыбнулся мужик в ответ. — Уже с седмицу по всей округе весточка разошлась, что к Твину степняки идут.

— Леса — они такие, — влез я в разговор, с ненавистью глядя на Тимоху. — Можно и месяц проплутать.

— Что да, то да, — согласился со мной мужик. — Леса у нас огромные. И зверья разного в них множество, — добавил он, намекая, что мы бы там не то что месяц, сутки бы не проплутали. — Ладно, вой, — повернулся он к Тимохе. — Садись в телегу. До Твина хоть и недалече, а всё не ногами грязь месить.

Я, с завистью покосившись на вольготно расположившегося в телеге воя, понуро поплёлся рядом.

В город нас пропустили неожиданно легко. Разве что в очереди перед воротами с полчаса отстоять пришлось. Зато вконец задёрганные стражи особо придираться не стали. Их даже сработавший кристалл, опознавший во мне ушлёпка, насторожиться не заставил. Вполне удовлетворились сбивчивыми объяснениями Тимохи, да скупо объяснили, где ему отцов-вершителей сыскать можно. И отвернулись к следующей телеге, потеряв к нам интерес.

Твин был городом большим, богатым, многолюдным. Едва миновав ворота, мы с Тимохой попали в людской водоворот, закруживший нас в своих объятьях. Все вокруг куда-то спешили, немилосердно работая локтями, толкались, переругивались между собой.

— Эва как! — разинув рот, завертел головой Тимоха. — Я столько народу в Виличе даже во время ярмарки не видел.

— Тоже мне сравнил, — беззлобно усмехнулся я в ответ, разминая затёкшие запястья. От наручей, стягивающих руки, я первым делом избавился, благо на нас с воем тут никто внимания не обращал. — Твой затрапезный Вилич всего ли большая деревня. А Твин уже и на нормальный город похож. Вон даже зловонных ям по бокам у дороги нет. Наверняка канализация в землю зарыта. Культура!

— Нашли чем восторгаться! — тут же влез в нашу беседу неугомонный дух. — Видели бы вы города асуров! Настоящие города, а не те развалины, что сейчас остались! — вызверился Толик на наши скептические улыбки. — И нечего тут скалится! Варвары малограмотные!

— Ладно, не злись, — примирительно махнул я рукой. — Мы и вправду много чего не видели. Ты лучше трактир какой-нибудь недорогой найди. Чтобы и заночевать там можно было и помыться. А то с этими приключениями устали как собаки и грязные все как упыри болотные. И про цены разузнай. А то знаю я местные нравы. Сдерут за постой в три шкуры, а после ещё и настучат властям о людишках подозрительных. Раз в ценах не разбираются, значит не местные.

— Сделаем, — деловито кивнул айхи и испарился со ставшим уже привычным хлопком.

— Фигляр, — вздохнул я ему вслед.

— А он нас ни в какую ловушку не заманит? — озадачился Тимоха.

— Этот может, — не стал я его обнадёживать. — Вот только выбора у нас с тобой особого нет. Сами мы тут по незнанию и не такие приключения на свою задницу найти сможем. А Толик здесь вмиг все расклады разузнает. А выдавать нас ему пока не с руки. Ему в Хураки зачем-то нужно. И раз мы с тобой туда же попасть собираемся, будет помогать.

Зачем айхи хочет попасть в Хураки, я не знал. Во всяком случае, по утверждению хитроумного духа, библиотека Инсора находилась именно в древней столице великого Исидора. Вот туда мы с Тимохой добираться и решили.

Почему именно туда, раз словам айхи я ни на грамм не верил? А какая у меня альтернатива? Проклятья сами собой не развеются. А в Хураки хоть какой-то шанс на спасение будет. Если даже библиотека Инсора мифом окажется, попробую в императорскую библиотеку попасть. Может там хоть что-то полезное найти удастся.

— Уважаемые впервые в Твине? — в этот момент подошёл к нам невысокий, прилично одетый горожанин: добротные кожаные сапоги, синий, почти неношеный армяк, накинутый на белую льняную рубаху, шапка на лисьем меху. Солидно, в общем, выглядел товарищ. Представительно. Вот только взгляд у местного богатея был какой-то нехороший. Липкий, что ли?

— Впервые, — не замедлил с ответом простодушный Тимоха. — Мы из Вилича тут, проездом.

— Твин — прекрасный город, — расплылся улыбкой липкий. — Ежели господине вой желает, я могу тут всё показать.

— Да нам бы трактир какой найти, — поплыл при слове «господине» Тимоха. — Умаялись с дороги.

— Понимаю, — кивнул в ответ горожанин. — Знаю один постоялый двор тут неподалёку, — заговорщицки понизил он голос. — Кормят вкусно и не дорого, в комнатах чисто, да и обслуга податливая, — лукаво подмигнул он мне. — Коль желаете, я вас мигом провожу.

— Благодарствую, уважаемый, — решил я прервать процедуру околпачивания Тимохи. — Но мы с сотоварищем привыкли сами выбирать себе место для ночлега.

— Правильно, — одобрил, высунувшийся из-за моего плеча, вернувшийся Толик. — А то заведёт такой доброжелатель неведомо куда, — айхи деловито прошествовал к ничего не подозревающему местному и с кислой миной осмотрел его с ног до головы. — Вернее знамо куда, — тут же поправился коротышка. — В «Сломанную подкову», к примеру. Этак они свой притон, где ватажка Луки Хвоща обитает, да постояльцев потрошит, называют. А этот у них зазывалой шебуршит. Для того так и приодели. Чтоб значит, доверия побольше вызывал. Ладно, Лишний с ним. — пренебрежительно махнул в сторону зазывалы Толик. — Пошли. Нашёл я тут неподалёку нормальный трактир. Хозяин ещё тот плут, конечно, но хоть постояльцам по ночам горло не режет!

— Ты мне не доверяешь, — изобразил между тем оскорблённые чувства зазывала. — А между тем....

— Не доверяю, — жёстко прервал я его излияния, потянув за собой Тимоху вслед за нырнувшим в толпу айхи. — Так что мы с приятелем где-нибудь в другом месте переночуем, — и, не удержавшись от соблазна, кинул оторопевшему бандюку уже через плечо. — Луке Хвощу мой поклон!

Постоялый двор, в который привёл нас Толик, своему громкому названию «Корона герцога», ни капли не соответствовал.

Уже на входе в нос ударил терпкий запах подгорелого мяса, скисшей капусты и дешёвого вара. Впрочем, внутри было довольно чисто: в небольшом по размеру зале разместилось с десяток деревянных столов, накрытых затёртыми до дыр, но чистыми скатертями. Напротив, весело потрескивала дровами огромная печка. У потолка маленьким солнышком завис светоч. Сбоку круто вверх на второй этаж поднималась узенькая лестница. Вот вроде бы и весь интерьер.

Гостей почти не было. Лишь в дальнем углу, двое мужчин, по виду купцов, сосредоточенно поедали что-то из деревянных мисок, запивая варом. На нас они никакого внимания не обратили.

— Чего изволите? — импровизированная занавеска колыхнулась, пропустив в зал хозяина, круглолицего толстячка в засаленном халате и с добродушной улыбкой на лице. — Отобедать или на ночлег остаться? Цены здесь невысокие, кормим вкусно, да и вар вчера свежий завезли!

— Вар-то может и завезли, а только те бочки хозяин отрывать не спешит, — тут же наябедничал Толик, с усталым видом бухнувшись на лавку и закинув ноги на стол. — Всё ещё то пойло, что уже месяц киснет, доливает!

Я тяжело вздохнул. Всё-таки умеет айхи всё обо всех в самые короткие срои выведать. Идеальный осведомитель. Если бы ещё ему и доверять хоть немного можно было. Как же жизнь то облегчилась тогда!

— Мы на постой к тебе, хозяин, — стараясь напустить на себя солидности, пробасил Тимоха. Получилось так себе. — Нам бы комнатку на двоих с сотоварищем. И воды горячей занести. Изгваздались в грязюке, пока до города добирались!

— Комната оно, конечно, есть, — засуетился толстяк, замахав руками будто птица, потревоженная в гнезде. Того и гляди на взлёт пойдёт. — Вот только последняя она! Беженцев от иродов степных столько набежало, что стены крепостные скоро лопнут. Да и эту комнату я уже обещал, — скорчил трактирщик скорбную физиономию. — Уж не знаю, как и быть!

— Мне бы так врать научиться! — мечтательно закатил глаза айхи. — Даже я почти поверил! — доверительно сообщил он мне. — А у самого половина комнат свободные. Так цены задрал, что простой люд за версту обходит.

— Ну, что же тут поделаешь, — опередив Тимоху, огорчённо вздохнул я. — Пойдём друже, другой постоялый двор поищем, — повернулся я к нему, — Ко ли тут всё занято.

Айхи одобрительно захлопал лапами, корча умильные рожи.

— Зачем же другой искать? — забегал глазами хозяин. — Только время зазря потеряете. Приезжих везде много. Так и быть, найду я вам комнатку. И не дорого совсем, учитывая какой в городе наплыв людишек.

— Сколько?

— Три серебрушки, — выдохнул хозяин, очевидно, сам изумляясь названной цене. — И за воду ещё по два медяка с каждого. Степняки, теперича, все дороги перекроют, — всё же решил пояснить он. — Дрова уже втридорога вздорожали!

— Он вон с этих поутру поначалу столько же запросил, — кивнул на заканчивающих трапезу купцов, айхи. — А в итоге на двух серебрушках сошлись. Включая воду, — добавил дух сварливо. — И так вдвое дороже, чем обычно выходит!

— Две серебрушки за всё или ищи себе других постояльцев, — категорически заявил Тимоха, перехватив инициативу. — Я цены знаю.

Сговорились, заказав себе ещё и обед. Трактирщик, явно довольный выгодной сделкой, расторопно выставил на стол по миске исходящего паром куриного супа, каши со свиными шкварками, полкаравая, нарезанного крупными ломтями, хлеба и по кружке наполненной до краёв пенистым варом.

Тимоха тут же набросился на еду, Толик по своей привычке свинтил, и у меня появилось время подумать.

И сложившееся положение мне однозначно не нравилось. Из города нужно было уходить и уходить как можно скорее. Лучше всего сегодня же. Потому что, если к Твину подойдут степняки, акции Вельда, и без того невысоко котирующиеся на местном рынке, упадут практически до нуля. И дело даже не в том, что, находясь в осаждённом городе, я бог знает сколько времени потеряю. Времени, которого у меня (спасибо Толику) и так не много. Дело в том, что я в этом случае в двойном капкане окажусь.

Снаружи степняки, во главе со стариком в шутовской одежде и страшными глазами. Вот на что угодно готов спорить, что шаман будет не прочь со мной ещё раз потолковать. И чует моё сердце, вторая встреча с ним для меня совсем плохо может кончиться.

Но и здесь, в Твине, мне ничего хорошего не светит. Это сейчас каким-то чудом удалось без лишних вопросов в город проскочить. Не до меня местным властям просто было. Но вот начнётся осада, всё устаканится и жрецы начнут прощупывать набежавший в город народ. Более чем уверен, что всех новоприбывших перешерстят. И сделают это довольно быстро. А уж мимо бесхозного ушлёпка, непонятно каким образом очутившегося в городе, точно не пройдут. А там глядишь и весточка от отца Яхима прилетит, если уже не прилетела. Вот тогда совсем кисло станет.

Вот только сегодня нам уйти совсем не вариант. Нужно хотя бы ночь нормально отдохнуть. Значит, уходить нужно с утра. А пока обедаем и отдыхаем. Сил на предстоящую дорогу набираемся.

Вот только спокойно поесть мне не дали.

— Чего расселись! — Толик по своему обыкновению появился внезапно и заорал прямо в ухо. — Уходить нужно по-быстрому!

— Вот же ты, гад, — выдохнул я, от неожиданности облившись горячим супом. — Что же ты так орёшь, сволочь заполошная?!

На мой крик оглянулся трактирщик, недоумённо тараща глаза. Купцы, отодвинув тарелки, заинтересованно уставились в мою сторону.

— Дом вершители с магами окружают! — айхи, до поднявшейся в трактире суматохи, не было никакого дела. — Много!

— Ах ты ж! — я попытался вскочить из-за стола, но моя попытка вылилась лишь в слабое подёргивание. Рядом, уронив голову на столешницу, уже посапывал Тимоха.

— Не, — я, с трудом сфокусировав взгляд, увидел торжествующую морду трактирщика. — Это мы уже проходили! Второй раз не сработает! — и мысленно взором заглянул внутрь себя, призывая дремлющего асура.

Великий с готовностью откликнулся на мой зов.

***

— Славута, я устала совсем! Сколько можно по лесу гулять? Вон уже и вечереет. Пойдём домой, а то батя ругаться будет!

— Скоро пойдём, сестрёнка.

Утвара оглянулся на шедшею вслед за ним девочку и покачал головой. Так не пойдёт. Не смотря на магическую подпитку, ребёнок еле держался на ногах. Тощее, дрожащее мелкой дрожью тельце, посиневшие губы, трясущаяся на непослушной шее голова.

Так не пойдёт! Девочка ещё нужна!

«Славута» остановился, внимательно вслушиваясь в замерший при его появлении лес и, быстро вскинув руку, послал вверх «Ледяное дыхание». Под ноги, стуча по упругим веткам, повалилась тушка мелкой птахи, промороженной почти насквозь.

— Поешь, сестрёнка, — стараясь смягчить рыкающие нотки в голосе, протянул он птицу Маришке. — Тебе нужно подкрепиться.

— Вкусно, — заскрипела девочка зубами по ледяной корке, сковавшей птичью тушку. — Только немного не дожарено!

— Некогда было дожаривать, — усмехнулся Утвара одними губами. — Мы ведь с тобой спешим, не так ли? Нам с тобой нужно Вельда найти.

— Нужно найти, — послушно согласилась девочка, хрустя птичьими косточками. — Мы ведь один раз уже нашли. Вот только его плохой дядя куда-то утащил! Ну, ничего! Мы опять его найдём! Правда. Славута? — повернулась она к Утваре.

— Найдём, — согласился тот, вновь трогаясь в путь по хрустящему снегу. В месте где они немного постояли, уже намело целый сугроб. — С тобой мы его где хочешь найдём!

— И плохой дядя его больше не утащит?

— Не утащит, — кротко согласился с ней Утвара. — После того, что я с этим дядей сделаю, нечем ему будет Вельда тащить.

Они немного прошли молча, продираясь через густое мелколесье. Затем деревья, ухнув по крутому склону вниз, разом расступились, выстроившись сплошной стеной вдоль небольшой речушки. Два десятка коней, недовольно зафыркав, попятились, от внезапно покрывшейся коркой льда, воды.

— Смотри, Славута! Коняшки! Ты любишь коняшек?

— Коняшек я может и люблю, — губы Утвари искривились в кровожадном оскале. — А вот тех, кто на них ездит, нет!

Монстр с силой топнул, одновременно выкликнув заклинание на непонятной для Маришки языке и от его ноги в сторону кочевников ломанными линиями потянулись сиреневые лучи, вымораживая на своём пути даже снег.

Миг, и с противником было всё кончено. Степняки так и замерли ледяными статуями, почти не успев ничего предпринять; с вскинутыми луками с полунатянутой тетивой, выхваченными наспех мечами, вскочив на заледеневших коней.

— Так-то лучше будет, — удовлетворённо кивнул Утвара, не спеша переходя реку по образовавшемуся льду. — Можешь посмотреть своих коняшек, — обернулся он к топчущейся на берегу девочке. — Теперь не ускачат!

— Красивые, — Маришка безучастно провела рукой по крупу вскинувшегося на дыбы коня и вновь завела старую, порядком надоевшую за эти дни «песню»: — Славута, пойдём домой. Темнеет уже. Батя шибко ругаться будет!

Утвара задумался на мгновение, решая; свернуть девочке шею или нет. Судя по всему, его погоня за Вельдом подходила к концу. Перевёртыш был настолько близко, что уже не требовалось присутствие Маришки, чтобы протянуть к нему незримую нить. Да и лес, по всей видимости, подходил к концу. Степняки в глубь него нипочём не полезут!

Почти решившись, монстр уже поднял руку, над головой ничего не замечающей «сестрёнки», но в последний момент передумал. Девочка ещё могла пригодится. Один раз Вельд смог удрать. Вдруг у него получится сделать это во второй раз?

— Скоро пойдём, — губы монстра впервые тронула тень улыбки. — Братишка уже рядом. Нужно только поспешить, иначе плохие дяди на конях нас могут опередить.

— И мы все вместе вернёмся к бате?

— Конечно, маленькая, — Утвара взял Маришку за руку и потянул за собой. — Пойдём скорее. Вельд так обрадуется встрече с нами!

Глава 4

Толстенные, влажные стены, сплошь покрытые плесенью, пол вымощенный крупными грубо обработанными булыгами, окованная железом массивная дверь с маленьким оконцем-бойницей, в которое не то что голову, руку навряд ли просунешь.

Опять я в темнице, опять скован по рукам и ногам в наручи покорности.

Ну, что сказать? Знакомая до боли ситуация. Наверное, пора бы уже и привыкнуть. Скоро как родного встречать будут.

Кряхтя, я с трудом поднялся с пола (кровати заключённым в этой гостинице не полагалось), прошествовал к окошку, попытался хоть что-то рассмотреть в царившем за дверью мраке, сплюнув, отвернулся, покосился на тускло мерцающий под потолком светоч.

— Значит скоро придут, — вслух резюмировал я, сделанный вывод. — Иначе с чего бы мне такую вип-услуги оказывать?

— Да они уже идут! — замахал лапами возникший передо мной айхи! — Сам герцог сюда тащится с придворным магом и отцом-радетелем. Цени!

— Ценю, — хмыкнул я, скосив глаза на маленькое исчадие ада. — Думаю спрашивать тебя, почему вовремя не предупредил, бесполезно. Всё равно ведь соврёшь?

— Что, и орать, глаза выпучив, как обычно не будешь? — удивился Толик.

— А смысл?

— Дела, — не на шутку расстроился коротышка. — А так забавно было, — признался он мне, почесав за ухом. — Печалька!

— Так что по поводу предупредить? — решил я всё-таки уточнить.

— Так я же предупредил.

— Не, — хмыкнул я скептически. — Ты орать начал, когда вершители уже трактир оцепили. А трактирщик нам снотворное гораздо раньше в еду подсыпал. А до этого ещё и пообщаться с кем-то успел. Не думаю, что он всех постояльцев так угощает. И вот это мимо твоего внимания никак пройти не могло.

Айхи замялся, выдумывая приемлемый ответ.

— Ладно, не грузись, — отмахнулся я от открывшего было рот духа. — Мы оба знаем, что в твоем ответе и капли правды не будет. Я другого не пойму. Если ты меня так со свету свести хочешь, зачем на болоте от «зайцев» спасти пытался? Увели бы они меня за собой и всё. Тебе забот меньше. Тимоху ты бы быстро потом облапошил, — я тяжело вздохнул и поинтересовался: — Как он там? Живой? Видать рядом где-то сидит, раз ты до меня добрать смог.

— Живой! —обрадовался айхи смене темы. — Как только тебя после преобразования кристалла скрутило, его сразу и схватили. Представляешь, — задорно захихикал дух, — ему тоже наручи покорности одели. Так, на всякий случай!

— Преобразование?! Опять?! — похолодел я. — Меня значит не магией ударило?

— Где им! — пренебрежительно фыркнул коротышка. — Ты же сам асура, что внутри тебя дремлет на помощь позвал! Так он этих недоучек так раскатал, только дым столбом стоял. Если бы тебя преобразование не накрыло — живым никто бы не ушёл! Весело было!

Я веселья айхи не разделял. Четвёртое преобразование! И так быстро. Третье же совсем недавно было! Такими темпами мне никакие проклятья не страшны. Мой собственный кристалл меня гораздо раньше в гроб вгонит!

И кстати, придётся признать, что хоть в этом айхи мне не соврал. Каждый новый призыв Великого самым пагубным образом сказывается на кристалле, что вживлён в грудь, запуская в нём процесс преобразования. Факты как говорится, вещь упрямая!

Ну, первое ладно. Там Толик постарался. Но и потом эти перестройка кристалла начиналась в самые напряжённые моменты: убийство отца Никонта, бегство от Утвары, бой с отцами-вершителями.

И какие следуют из этого выводы? Увы, не самые приятные для меня. Завязывать мне нужно с призывом этой сущности, что где-то на уровне подсознания затаилась. Иначе кончится всё довольно быстро и при этом не очень хорошо. Как там айхи говорил: — «После девятого преобразования мне всё, карачун»? — Так четыре уже было! Почти половину пути по этой дороге к могиле, я уже прошагал!

И что теперь? В следующий раз мне и сопротивляться не нужно? Так сказать, расслабиться и получать удовольствие? Дилемма, однако!

— Ну, ладно, пойду я, пожалуй, — прервал мои размышления Толик. — А ты тут гостей принимай. Пришли уже.

Коротышка, махнув на прощанье лапой, растворился в воздухе. Я, внутренне напрягшись, уставился на засветившийся за оконцем коридор.

Сначала вошли два бугая в одежде тюремщиков. Мрачно осмотрели меня, подошли и, схватив за руки, подтащили в стене, пристегнув к вмонтированному в ней кольцу.

Следом появились ещё трое. Герцог, пожилой, но ещё довольно крепкий дядька с суровым будто высеченным из камня лицом, уселся в услужливо внесённое одним из тюремщиков кресло. Маг, тощий, длинный как жердь старичок, с непропорционально длинным носом на дряблом лице и жрец, укутанный в стандартное чёрное одеяние толстячок средних лет, остались стоять, расположившись по бокам. Тюремщики встали у входа, застыв двумя соляными столбами.

— У меня нет времени, чтобы долго якшаться с каждым сбежавшим недошлёпком пришедшим в Твин и учинившим в нём беспорядки, — каждое слово герцог буквально выплёвывал мне в лицо, не скрывая своего омерзения от самого факта разговора. — Сейчас ты расскажешь мне, куда спрятал использованные тобой кристаллы и где их взял и возможно твоя смерть не будет особо мучительной. Нет, и расскажешь чуть позже, но уже моему палачу.

— Какие кристаллы? — я был настолько удивлён, что даже на мгновение забыл о том положении, в которое попал.

— Те самые, которые ты в бою активировал! — рассерженной змеёй зашипел маг, сделав шаг ко мне. — Или ты думаешь, что хоть кто-то поверит, что обычный недоучка без каких-либо камешков под орех раскатал боевой отряд вершителей?!

— Подожди, Витольд, — осадил рассвирепевшего мага герцог. — Я уже сказал, что у меня нет времени вести здесь дознание, — вперил он в меня суровый взгляд. — В последний раз спрашиваю, где кристаллы?

— Да нет у меня никаких крис...

— Я пришлю сюда палача, — прервав меня на полуслове, герцог решительно поднялся, двинувшись к выходу. — Пусть Вацик с тобой побеседует.

— Он подлежит суду Храма, господине, — остановил его уже в дверях отец-радетель. — Люди, погубленные им, служили Троим!

— Вот и судите, кто же вам мешает, — пожал плечами герцог. — После того, как Вацик о кристаллах расспросит, мы вам его отдадим.

— У нас палачи не хуже, господине, — набычившись, жрец и не подумал отступать. — О кристаллах он тоже расспросит, если вам будет угодно.

— Чтобы забрать их себе! — сунулся уже в сторону радетеля маг.

Какой-то нервный старичок, между нами говоря. Кидается на всех, кричит. Впрочем, на жреца его выпад впечатления не произвёл.

— Это пленник Храма, — отчеканил он, не сводя глаз с герцога. Вот только если он хотел его смутить, то цели своей не достиг.

— У Храма нет прежней власти, — голос правителя Твина покрылся изморозью. — Он на грани краха. Ты сам об этом знаешь, отец Руперт. И он точно не выстоит, если будет ссориться с поддерживающими его правителями.

Несколько мгновений эти двое молчали, сверля друг друга глазами.

— Хорошо, господине, — первым отвёл глаза в сторону жрец. — Мы подождём.

Герцог, кивнув, молча вышел.

Остальные потянулись следом, даже не удосужившись отстегнуть меня от стены. Только один их тюремщиков, прежде чем выйти, погасил светоч.

Мда. Похоже," высокие" стороны, не смотря на долгие и напряжённые переговоры к взаимопониманию так и не пришли. И выключенный светоч как нельзя лучше характеризует размеры той задницы, в которую я умудрился угодить. Как говорится: — «Тушите свет, надежды нет». Вот скоро Вацик мне актуальность этой поговорки доходчиво и объяснит!

Впрочем, долго мне в темноте загорать не пришлось. И получаса не прошло, как сквозь оконце вновь забрезжил свет. Лязг засова, вновь засиявший под потолком светоч, резанувший по глазам.

— Ступай уже, Никифор. Нечего тут стоять, — серебряным колокольчиком задорно прозвенел девичий голосок.

— Дык это, госпожа. Опасно. Случись что, мне головы не сносить.

— Иди, сказала! — в голосе девушки неожиданно лязгнул металл. — Что он мне сделает, скованный, да в наручах?

Гулко хлопнула дверь.

— Фу, грязный какой! — раздалось у меня над самым ухом. — Тоже мне, маг!

С трудом разлепив глаза, я сквозь набежавшие слёзы смог, наконец, рассмотреть посетительницу.

Ей оказалась девушка примерно моего возраста. Короткая под мальчика стрижка, карие, искрящиеся весёлым задором глаза, чуть полноватые, но совсем не портящие общего впечатления губы. Сама гостья была одета в короткую, не стесняющую движения курточку, подбитую белым мехом и широкие чуть ниже колен штанишки синего цвета. На ногах кожаные изящные сапожки с золотыми застёжками.

— Чего уставился? — строго спросила меня девчушка, словно это я к ней припёрся, а не наоборот. — Не похож ты на боевого мага. Вот ни капельки не похож!

— А на кого похож? — растерялся я от неожиданного наезда.

— На бродягу уличного, — вынесла свой вердикт девушка и, прекратив осмотр, начала бродить по камере, осматривая декоративную плесень.

— Так я и не претендую, — пожал я плечами, гадая, что за гостью ко мне на огонёк занесло. Хотя понятно, что не простую. Простую бы в герцогскую темницу не пустили. Явно же, что папашка в местной табеле о рангах не последний человек, раз она себе такие закидоны позволить может.

— Не претендует он, — фыркнула гостья в ответ, проведя рукой по забытому креслу. — А как ты тогда с вершителями справится смог? Там на месте трактира одни головешки остались! Расскажи, а? — склонила она голову набок.

-Да я не помню почти ничего, — невесело усмехнулся я в ответ. — Видимо мне по голове хорошо прилетело.

— Жалко, — искренне расстроилась девчушка. — Мне так порой самой хочется что-нибудь такое наколдовать, — она неожиданно крутанулась, раскинув руки в стороны. — Но батюшка кристаллы брать не разрешает, — моя гостья вздохнула, но тут же дёрнув головой, отбросила грустные мысли в сторону: — А ты почему к стене прикован? Так ведь долго стоять замучаешься. Я прикажу Никифору отковать!

— Было бы не плохо, — не стал отнекиваться я. — Хотя мне тут недолго ждать. Скоро Вацик в гости придёт.

— Вацик! — глазёнки девушки наполнились восторгом. — Здорово! Он говорят все косточки до одной переломать может, а человек при этом даже сознание не теряет и отвечать на вопросы может! Я давно батюшку прошу разрешить посмотреть, а он не пускает! — с обидой пожаловалась она мне. — Расскажешь потом мне всё, хорошо?

— Если выживу.

— Не сомневайся, выживешь! — не уловив иронии в моём голосе, заявила дочка герцога, плюхнувшись в кресло. — У Вацика на дыбе ещё никто не умирал! А я на твою казнь потом посмотреть приду, — решила обрадовать она меня. — Я тебе даже рукой помашу! Правда, здорово?!

— Да куда уж лучше, — покосился я на неё. — Умру можно сказать счастливым.

— Умрёшь, куда ты денешься, — посерьёзнела принцесса. — Вершители тебе эту бойню с рук не спустят. Будешь? — мне в губы ткнулось горлышко мехового бурдюка, с чем-то приторно-пахучим внутри. — Заморское вино. Дорогущее! Но тебе, как идущему на казнь, можно. Вкусно?

— Так себе.

— Ага. Кислятина, — согласилась со мной девушка и тоже приложилась к горлышку, ни сколько, не брезгуя пить после грязного недошлёпка. — Но статус обязывает. Не вар же мне пить? Ты Вацика не бойся, — вновь расположилась она в кресле. — Вернее бойся, но не очень. Он сильно усердствовать не будет. Я попрошу. Ты главное не запирайся. Всё что спросят, расскажи. Ты вершителей бойся, — продолжила она. — Тебя после им отдадут, — принцесса встала и пошла к выходу. — И кстати начёт казни. Я пошутила, — развернулась она в дверях. — Не будет никакой казни. Жрецы тебя до смерти замучают. Никифор, отцепи его от стены, — раздался её голос уже в коридоре. — И светоч не выключай!

Мда. Что называется, подбодрила!

После ухода дочки герцога меня долго никто не беспокоил, и я, наконец, смог нормально осмыслить положение, в которое попал.

Ну, что тут сказать? Безнадёга. ру. Из этой передряги я, пожалуй, уже не вылезу. Жить мне осталось недолго и очень невесело. И не права в данном случае принцесса. Боятся мне нужно именно Вацика. Где же я ему воображаемые кристаллы возьму?

Я вспомнил пыточную виличского князя, снулые глаза Трофима, и зябко передёрнул плечами. Не думаю, что здешний умелец хуже. А ведь Трофим, в сущности, за меня всерьёз и не брался. Так, попугал слегка.

Так и сидел, рефлексуя в ожидании появления палача. Извёлся весь. Воистину ожидание казни, хуже самой казни. Так что появившийся свет в оконце, я воспринял почти с облегчением. Вот только вошла в камеру не стража.

— Что напрягся? Не пужайся. Это всего лишь я, — усмехнулся отец Руперт и, не спеша, прошествовал к креслу. — Мда. Наделал ты делов намедни, наделал, — благодушно заметил он, присаживаясь. — Постоялый двор почитай весь на камушки разнёс, да и соседним домам изрядно досталось.

— А нечего было постояльцев травить, — дерзко заявил я в ответ. А чего мне боятся? Так и так запытают. — Мы трактирщику сполна заплатили. Всё чин по чину. А он вишь что удумал! Вот пускай и дальше думает.

— Этот своё отдумал, — небрежно махнул рукой жрец. — Посреди тех развалин и повесился. Да и Лишний с ним. Эка невидаль. А вот для тебя, Вельдушка времечко хорошо подумать, аккурат и настало. Крепко подумать!

— Быстро, — скривил я в ухмылке губы. — Герцогу уже доложили?

— А зачем? — искренне удивился мой собеседник. — Господине герцогу недосуг, теперича. Вон степняки со всех сторон город обложили. Что ему до простого недошлёпка? Или не простого? — склонил толстяк голову набок. — Я уже третий день как весточку от отца Яхима получил. Это тот, что во главе вершителей в виличском княжестве состоит, — решил уточнить жрец. — И ещё когда Витольд хай поднял о сильном сполохе магии за городом, про тебя подумал. И страже приказ в город пропустить отдал. Вот только схватить по-тихому не получилось, — пожаловался мне радетель. — Пришлось господине герцогу про кристаллы наплести, чтобы не понял, что за птица в силки угодила. Кстати, что за вой с тобой пришёл? — вскинул он на меня глаза. — В грамотке брата Яхима о нём ни слова сказано не было.

— Да просто вой княжеский, — громыхнул я цепями. Никифор, сука такая, не смотря на приказ от стены меня так и не отцепил. — Случайно прибился. Что же сами-то не расспросите? Он же где-то тут сидит.

— Расспрошу в своё время, — не стал отнекиваться толстяк. — Мне сейчас ты гораздо интереснее. Не каждый день живого перевёртыша встретить доводится! Пока живого, — с нажимом добавил он и признался, снизив голос до доверительного шёпота. — Вот и тороплюсь с тобой по душам побеседовать, пока ты в руки Вацика не угодил.

— А зачем же мне с тобой разговаривать, коли всё равно с палачом беседовать придётся? — спрятал я за кривой улыбкой липкий ужас, сдавивший сердце. — Наверно уже скоро придёт?

— Прийти-то он придёт, — согласился со мной радетель. — Отчего же не прийти? А вот застанет ли тебя тут или нет, то от нашего разговора зависит.

— Во как? — озадачился я, не позволяя раздуться в груди искоркам надежды.

— Мир рушится, — со вздохом пожаловался мне жрец, тоскливо ссутулив плечи. — А вместе с ним и жизни спокойной конец приходит. Когда такое было, что бы сразу два перевёртыша в Гвендалоне появились?

— Почему два? — спросил я и тут же заткнулся. Если вершитель о третьем ничего не знает, то и просвещать его об этом вовсе не обязательно.

— Так второй в храме Кровавого возмездия объявился, — по-своему интерпретировал мой вопрос жрец. — Его видишь ли, — наклонился ко мне отец Руперт, — как раз в том месте воздвигли, где Янхелю горло перерезали. И надо же было этому отродью Лишнего воскреснуть и как раз там и объявится? — толстяк запнулся, поняв, что сказал что-то не то и продолжил уже более лояльным к объявившемуся перевёртышу тоном. — В общем, этот адепт изгнанного бога обиделся и всё там разнёс.

— Прям как я в харчевне, — хмыкнул я.

— Нет, — возразил мне жрец, довольно оскалившись. — На месте постоялого двора хоть камни остались. А там только земля выжженная. По всему видать — шибко осерчал!

— А дальше что? — живо заинтересовался я.

— А что дальше? — пожал плечами радетель. — Как и в прошлый раз бредёт куда-то, всё на своём пути круша. Уже и народишко вокруг него собираться начал.

— Весело.

— Куда веселей, — согласился со мной жрец. — Вот только это не всё. Это пока в секрете держится, но скоро все о том узнают, — вздохнул он тяжело. — Так что можно и рассказать. Раскол в Храме начался, — наклонился Руперт ко мне. — Заговор против нынешнего Предстоящего раскрыли. Вот только заговорщики разбежаться успели и сакского отца-приора Виниуса новым Предстоящим объявить. И среди светских правителей единства по этому поводу тоже нет, кто прежнего Предстоящего поддерживает, кто нового. А кто и в сторону Янхеля посматривать начинает. А тут ещё степняки.

— Похоже крови будет много, — сделал я вывод из услышанного и посмотрев в глаза Руперту, прямо спросил: — А мне-то ты зачем об этом рассказываешь, всеблагой отец?

— А у меня к тебе предложение имеется, — выдержал мой взгляд радетель. — Не думаю я, что власть Храма устоит. Если бы не было раскола, может и выстояли бы. А теперь нет. Похоже приходит время твоего господина. Янхеля не удержать. Поэтому я предлагаю тебе свою службу, — жрец склонился ещё ниже, вглядываясь мне в глаза. — Я помогаю тебе бежать из города и добраться до храма Лишнего раньше Янхеля, а ты, когда твой господин покорит этот мир, оставишь меня возле себя.

— Заманчиво, — облизал я пересохшие губы. — Но почему я должен тебе верить?

— А какой смысл мне тебя обманывать? — пожал плечами жрец. — Ты и так в моих руках. И учти, на тот случай, если ты, выбравшись из города, решишь от меня избавиться, — искривил он губы в улыбке. — С прошлый раз Янхель не успел проверить шесть развалин, оставшихся от городов асуров. Всего шесть. Не думаю, что у него уйдёт много времени, чтобы их обойти. Но я уверен, что знаю, какой именно город тебе нужен. Если мы пойдём прямо туда, то придём первыми. Именно ты призовёшь Лишнего, а не Янхель. И, следовательно, ты получишь его благодарность. Неужели это не стоит того, чтобы отблагодарить потом и меня?

— Пожалуй, стоит, — кивнул я в ответ.

О том, что призывать никакого Лишнего в мои планы не входит, я разумеется извещать отца Руперта не собирался. Мне бы главное выбраться отсюда, а там.... В общем, будем решать проблемы по мере их поступления.

— И ещё, — выдохнул вершитель, поняв, что получил положительный ответ. — Это так, в довесок. Я знаю, как....

Громкий топот тяжёлых сапожищ прервал отца-радетеля на полуслове. В камеру, чуть не сорвав массивную дверь с петель, ворвался запыхавшийся Никифор.

— Что? — недовольно зыркнул на никак не могущего отдышаться охранника жрец.

— Степняки в город ворвались, всеблагой отец!

***

Стрела, противно просвистев в воздухе, сухим щелчком врезалась в ствол и, застряв в нём, хищно задрожала опереньем. Лузга охнул, непроизвольно шарахнувшись в сторону, и бросился бежать дальше, поминая Лишнего и всех вопящих.

Вокруг царил хаос. Люди метались во все стороны, бестолково размахивая оружием, прячась за редкими деревьями, растущими вдоль дороги, громко взывая к степнякам о милосердии. И падали, падали, падали, орошая алой кровью мокрый снег.

О сопротивлении уже никто не помышлял. Да и на что могло рассчитывать разношерстное войско виличского князя, застигнутое почти в открытом поле степной конницей? Варвары даже на прямое столкновение не пошли и, рассыпавшись вдоль дороги, взяли вытянувшуюся на добрый километр колонну в клещи и вскинули луки.

Первым делом выбили из строя немногочисленных арбалетчиков и затеявшего было что-то колдовать придворного мага, потом расстреляли попытавшуюся сомкнуть ряды княжью дружину и уже затем без помех принялись выкашивать обезумевших от страха людей.

-А-а-а!!! — чуть не сбив юношу с ног, мимо пронёсся, истошно завывая, ражий детина и через десяток шагов рухнул, силясь достать рукой торчащую в спине стрелу. Лузга шустро обогнул его, припустил было вдоль дороги, притормозил, заметив замаячивших впереди всадников и заметался, не зная, в какую сторону броситься.

Трое! Как же он мечтал в этот момент оказаться где угодно, лишь бы только очутиться подальше от этого поля сплошь усеянного трупами! Даже в темнице жреческой, куда их с Марком по приказу отца Яхима посадили, лучше было! Там по крайней мере сразу казнить их никто не торопился. Сидели себе, горя не знали, корку хлеба речной водицей запивая! А как радовались потом, когда им в связи с набегом степняков помилование вышло? Марк даже обниматься на радостях полез!

Где он теперь, этот Марк?! Лежит поди у дороги собственной кровушкой истекая. Да и ему, теперича, недолго бегать осталось. Не стрелой собьют, так мечом срубят. В чистом поле от конного далеко не убежишь. И что лес недалече, тут не подмога. Эту сотню шагов ещё пробежать нужно, а по пути степняков особо густо насыпано! Скалятся дети Лишнего, да стрелой на выбор бьют; не спеша, с разбором!

С громким всхлипом рядом повалился пузатый вой, обломав торчащую из горла стрелу, охнула дородная баба, придавив прижатого к груди ребёнка, хрипло завизжал невысокий мужичок в распахнутом тулупе, пытаясь вырвать тонкий стержень из глаза.

— Трое, не погубите! Не дайте тут сгинуть смертью лютой, — запричитал Лузга, повалившись рядом с воем и потянув у того из руки утыканный стрелами щит. — Ежели выживу, цельную серебрушку в Храм снесу, клянусь вам в том! — юноша напялил себе прямо на треух шлем, срезал с пояса кошель и замер, заметив бегущий по дороге небольшой отряд воев.

— Все к нам! Лес недалече! Вместе прорвёмся! — призывно размахивал мечом седовласый яр в собольей шубе накинутой поверх кольчужного доспеха. — Иначе все тут сгинем к Лишнему! В мечи этих выкормышей Стёртых!

Сотня ног протопала мимо Лузги, разбрызгивая во все стороны дорожную грязь, густо замешанную на сочащимся водой снеге. Кто-то, перевернув бабу, подхватил истошно кричащего ребёнка, другой вырвал у притворившегося мёртвым юноши щит.

— Плевок Вопящего! — с ненавистью процедил Лузга вслед убежавшему вперёд отряду и, с досады пнув в бок всё ещё стонущего воя, бросился следом. Если и был шанс спастись, то именно там, где княжьи вои схлестнулись с варварами в яростной сече, прорываясь к спасительному лесу. Вот пока они рубятся, есть надежда проскочить.

Впереди царил ад. Вои дружно ударив на варваров, поначалу снесли нескольких всадников с коней, втоптав в снег, но, не сумев удержать строй, рассыпались, утратив преимущество. От полного разгрома княжьих воев спасала лишь малая численность степняков, чем они и пользовались, набрасываясь на всадников сразу со всех сторон.

Лузга юркой ящеркой ввинтился в эту мешанину из остервенело рвущих друг друга, кричащих окровавленных тел и, вжав голову в плечи, что есть сил рванул к лесу.

Глава 5

— Что ты мелешь? — отец Руперт навис над трясущимся тюремщиком как коршун над цыплёнком. — Какие степняки? Как они на стену забрались?!

— Они через ворота ворвались, всеблагой отец. — промямлил, мелко трясясь, Никифор. — Им кто-то открыл!

— Кто открыл?!

— Не ведаю, — втянул голову в плечи тюремщик. — Варвары уже ко дворцу подошли!

Жрец на несколько мгновений задумался, потирая толстыми пальцами подбородок. Затем как-то странно посмотрел на Никифора, покачал головой, вздохнул и начал сосредоточенно рыться в складках своего балахона.

— Что делать, всеблагой отец? — не выдержал томительного ожидания Никифор. — Степняки же всех, кто Троим служит, ненавидят!

— А где остальная охрана, Никифор? — поинтересовался отец Руперт, поджав губы.

— Так разбежались все, всеблагой отец. Других узников расковали и разбежались. Тех, на ком большой вины нет, господине герцог повелел освободить — пояснил тюремщик в ответ на безмолвный вопрос жреца и мазнул по мне взглядом, всем видом давая понять, что я к числу этих счастливчиков не отношусь. —Всем, кто против варваров крепко стоять будет, его сиятельство полное прощение обещал!

— А ты значит не сбежал?

— Так предупредить, всеблагой отец! Да я же верой и правдой! — заблажил охранник, не заметив издёвки в голосе жреца.

— Ну и дурак, — сделал вывод отец-радетель и решительно развернулся ко мне. — Так мы договорились?

— Окончательно и бесповоротно, — оскалился я в хищной улыбке. Хоть встреча с Вациком, похоже, и отменяется, дожидаться здесь кочевников мне тоже никакого резона не было. Шамана, между нами говоря, я даже похлеще, чем этого Вацика боялся! Да и не факт, что мне его дождаться дадут. Полоснут по горлу чем-нибудь острым или тому же Никифору придушить велят. Сил у этого бугая в отличии от ума в достатке.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо кивнул отец Руперт и, выдернув из-под одежды маленькую склянку, резко плеснул её содержимым в лицо тюремщику.

Никифор взревел белугой, скобля пальцами кожу. Жрец, шустро сняв с его пояса связку ключей, развернулся ко мне.

— Ну, не камешки же магические на него тратить, — со вздохом пожаловался он мне, примериваясь одним из ключей к наручам, сковывающим руки. — Дорога у нас дальняя, пригодятся ещё!

— Чем это ты его так? — я с опаской посматривал на корчащего на полу несчастного. Жуть какая-то! А ведь, повернись дело по-другому и этой гадостью мне в лицо плеснуть могли!

— Жидкий огонь, — сопя над железом, проинформировал меня отец Руперт. — Он если на кожу попадёт, враз всё до кости выжигает.

— Варварство какое! — передёрнул я зябко плечами.

— И не говори! — деловито согласился со мной радетель и, освободив наконец от оков, махнул рукой: — Ладно, пошли отсель.

— А добить?

— И так помрёт, — нетерпеливо отмахнулись в ответ. — Пошли скорей. А то, не дай Трое, придёт кто.

— И что дальше, жрец? — спросил я у отца Руперта, когда мы вышли из камеры. — Нужно как-то из города выбираться. Вряд ли степняки нас через ворота выпустят.

— А здесь подземный ход есть, никому не ведомый, — оскалился в ответ тот. — Даже герцог о нём не знает, — похвалился радетель. — Вот через него и уйдём!

— Ну, тогда пошли, — решительно мотнул я головой. — Вот только спутника моего захватим.

— Зачем он тебе, — скривился отец Руперт. — Простой вой. Я с десяток намного лучше найти могу.

— Я его и на сотню теперь не променяю, — со вздохом признался я, памятуя о кольце на Тимохином пальце и, пресекая на корню любые возражения, решительно заявил: — Без Тимохи я не уйду.

Тимохина камера находилась совсем рядом. Вот только не было в ней никого. Ни самого воя, ни айхи, разве что цепи на полу валялись.

— Тоже видать сражаться ушёл, — неприятно усмехнулся Руперт и, развернувшись, махнул рукой: — Идём.

-Куда?

— Так к ходу подземному, — удивился моей недогадливости жрец. — Не степняков же нам тут дожидаться!

— Я без Тимохи не пойду.

Мы застыли, сверля друг друга глазами.

— Ополоумел? — выдавил из себя толстяк. — Где мы Тимоху твоего искать будем? Там наверху сеча идёт. Не те, так другие порубят.

— Может и порубят, — не стал отрицать я. — А только Тимоху я не из прихоти с собой забрать хочу. Без него весь наш поход к алтарю Лишнего без надобности будет. Почему, не скажу, то моя тайна. Но это так.

— Ну, ладно, — чувствовалось, что радетель всерьёз размышляет над заманчивой идеей — послать меня лесом, вслед за Тимохой. Не послал. Очень уж, видимо, хотелось перед будущим владыкой мира выслужиться, да в ближники к Лишнему влезть. Даром, что всю свою сознательную жизнь, за одно упоминание его имени любого загнобить мог. Быстро переобулся! — Тогда давай так. Я тебя к тайному выходу во дворец проведу и там выпущу. Хочешь искать по всему Твину воя этого — ищи. Только сам я в эту мясорубку не полезу. Возле входа подожду. Вернёшься вскоре — хорошо, я дверь открою и впущу, нет —один через подземелье уйду.

— Договорились, — тяжко вздохнул я, кляня себя за то, что додумался одеть кольцо на палец воя. Сейчас бы уже за пределы города давно шагал, голову под очередной топор не подставляя.

Подземные застенки во дворце твинского герцога напоминали настоящий лабиринт. Каменные коридоры, высеченные в скале, разбегались в разные стороны, словно тараканы с кухни ресторана, когда там внезапно включили свет.

Да уж. Оказывается, тут мало цепи с себя снять и из камеры как-то выбраться. Тут потом ещё нужно в сплетении этих мрачных катакомб не заблудиться. Пока проплутаешь, дорогу к свободе отыскивая, так умаешься, что сам к своему палачу на шею кинешься, от счастья разрыдавшись!

В общем, если бы не Руперт, самостоятельно дорогу отсюда я нипочём бы не нашёл. Мы поднялись на следующий уровень, поскальзываясь на крутых, вечно влажных ступеньках, немного проплутали по хитросплетениям мрачных галерей, поднялись ещё выше. Мимо, с завидной периодичностью мелькали распахнутые настежь двери, за которыми сиротливо валялись толстые цепи, небрежно брошенные на полу.

Мда. По всему видать, не важно дела у твинского герцога обстоят, ко ли он почти всех узников выпустил, да оружие им выдал. На такой шаг только с отчаяния пойти можно!

Одна камера была всё же не пуста. Я встретился взглядом с одетым в рубище стариком, сидевшим на полу в обнимку с толстой цепью.

— Не подходи! — зашипел узник, бешено сверкнув глазами. -Ты не отнимешь её у меня!

— Да не нужна мне твоя цепь, — усмехнулся я. — Я от своей еле избавился. Ты лучше из камеры уходи. Кроме смерти всё равно ничего не высидишь. Пошли с нами. Я помогу тебе из замка выбраться.

— Ишь умный какой! Я уйду, а ты мою цепь на себя оденешь! Ну, нет! Эти не вытащили, и ты не вытащишь!

— Пошли скорее, Вельд. — дёрнул меня за рукав отец Руперт. — Он безумен, разве не видишь?

— Жалко, — неожиданно для самого себя признался я жрецу и не удержался от упрёка: — Что же вы тут стариков-то держите? Ему и так жить всего ничего осталось!

— Какой старик? Он тебя годков на пять старше, не более.

— Это как?

— А так. Посидишь тут с десяток лет, не лучше станешь!

Качаю головой и бреду дальше за своим проводником. Может, оно и к лучшему, что безумец со мной идти отказался? Ну вот вывел бы я его за стены Твина, и что дальше? Там бы его и бросил, скорее всего, на погибель. Не с собой же по всему континенту таскать? И без того у меня тяжеленный чемоданище без ручки имеется. Я Тимоху с Толиком имею в виду. И бросить жалко, и толку от них никакого. Вред один! А тут ещё мутный жрец в попутчики набивается! Тоже, та ещё обезьяна с гранатой! Не знаешь, чего от него и ждать в следующий момент.

Наконец, добрались до узкой винтовой лестницы, зажатой каменными тисками стен. Пять минут подъёма, и мы упираемся в сплошной монолит, перегораживающий дорогу.

— И куда дальше? — хмыкнул я.

Жрец, не ответив, подошёл к стене вплотную и осторожно, едва касаясь, провёл по ней ладонью. Камень в месте прикосновения начал тускнеть, размываться, теряя очертания и вот перед нами возникло небольшое овальное окошко, через которое я увидел, большой широкий коридор с резными окнами.

— Воюют, — скривил губы в усмешке Руперт. — И впрямь варвары до дворца добрались, — жрец пошамкал губами и с надеждой спросил: — Может ну его, Тимоху этого? Где ты его в этой сумятице искать будешь? Только сгинешь понапрасну!

— Открывай, — тяжко вздохнул я, будучи сам не в восторге от предстоящей миссии.

Лишний бы этого Тимоху побрал! Наверняка ведь в самое пекло сунулся, энтузиаст недоделанный! И сам сдохнет, и меня за собой утянет. Надо было ещё когда в поле сидели, горло ему перерезать, да колечко себе забрать. Так нет же! Принципы у нас! Моралист хренов!

— Ну, смотри. Долго ждать я не буду!

Толстяк нажал на маленькое углубление справа от «окна», и стена тут же ушла в сторону, резанув по ушам рёвом разгоревшейся снаружи битвы. Стоны, крики, звон мечей вперемешку с раскатами хлещущих по стенам заклинаний. И запах. Густой запах крови, замешанный на боли и страданиях, пропитавший собой весь воздух вокруг.

Сжав до боли зубы, делаю шаг и оказываюсь в небольшой нише, со статуей воя-копьеносца стоящей посередине. Замираю, вслушиваясь в царящий вокруг хаос. Вот же гадство! Ни кристаллов, ни оружия! Да что там кристаллов, я даже самое простенькое боевое заклинание до сих пор не выучил! А ведь есть потенциал! Те руны, с помощью которых асур магические потоки в сторону отводил, не давая собственную оболочку выжигать, я запомнил. Худо-бедно вывести смогу. Так что надо в будущем своим самообразованием озаботится. Если выживу, конечно!

Осторожно выглядываю, закусив губу почти до крови. Похоже, битва в самом разгаре! Возле окон с десяток арбалетчиков расположились, топча в крошево осколки витражного стекла, в дальнем углу придворный маг, тяня энергию из четырёх бурдюков, что-то масштабное затевает.

В общем, меня пока не замечают. Все при деле, некогда тут по сторонам котелками крутить! Вот только мне от этого не легче! Прав был отец Руперт; где я тут Тимоху искать буду? Я даже в какую сторону пойти не знаю! Может, и вправду, ну его? Всё равно, айхи про библиотеку Инсора скорее всего набрехал, а до Хураки я и сам доберусь. Без этой дружной парочки у меня шансов даже больше будет!

— Чего встал, будто свин в дерьме лежащий?! — заорал мне прямо в лицо, неожиданно появившийся коротышка. — Бежим, скорее! Там Тимоху убивают!

Вот же! Правду говорят: — «Вспомни айхи, он и появится»! Нарисовался, тварина меховая, фик сотрёшь!

— Где он? — спросил я у Толика, решив не реагировать на свина. Потом сочтёмся, не до того пока! — Может лучше ты его сюда приведёшь?

— Да не слушает он меня! — рассерженно фыркнул айхи. — Кровь видишь ли у него в жилах взыграла! Героем себя возомнил!

— Кто бы знал, как вы мне оба дороги! — тяжко вздохнул я и обречённо махнул рукой: — Ладно, веди, давай.

Выскакиваю из ниши вслед за духом и тут же запоздало пригибаюсь, реагируя на просвистевшую возле уха стрелу. Рядом от окна отваливается один из воев, зажимая рукой древко, застрявшее во рту. Огибаю его, перескакиваю ещё через один труп с кровавым крошевом вместо лица (Чем это его так? Не молот же в окно забросили?) и несусь в сторону, продолжавшего насыщать энергией руны, мага.

— Вовремя! — с натугой выдавливает придворный ушлёпок, трясясь всем телом. — Становись в круг, — показал он глазами на четыре корчащихся в судорогах тела. — Быстрее!

— Извини, дядя, но я тут проездом, — и не подумал остановится я. А что? Я в этой бойне сторона нейтральная! Степняки мне, конечно, враги, но и местные вои тоже далеко не друзья. Повернись всё по-другому, и я бы уже у Вацика на дыбе корчился! Так что воевать, и уж тем более погибать, за местного герцога не собираюсь!

Ответить мне маг не успел. Воздух внезапно взорвался миллиардами крохотных фиолетовых искорок, со страшным звоном выдавливая в галерею остатки оконного стекла и невидимый кулак с силой впечатывает в стену, напрочь выбивая дух.

С трудом поднимаюсь, мысленно матеря неведомого колдуна, делаю судорожный вздох, держась за отозвавшиеся болью рёбра и сгибаюсь в попытке хоть что-то выблевать из пустого желудка.

Вот же, сука! Совсем немного не добежал! А если бы добежал?!

— Помоги!

Господи! Один не умер ещё! Да на нём же живого места нет! Кусок мяса, окровавленного!

— Чего встал? Бежим скорей! — тем временем заорал, вернувшийся назад коротышка.

Молча отвернувшись от айхи, бреду к лежащему неподалёку воину, забираю меч, вернувшись, помогаю несчастному. Затем подхожу к окну, осторожно выглядываю, прижавшись к стене.

Надо же обстановку оценить? Может степняки уже во дворец ворвались? Я тогда, наплевав на поиски Тимохи, сразу к отцу Руперту вернусь. Благо, от дверцы потайной далеко отойти не успел.

Оценил, на свою голову! Я ещё и оглядеться по сторонам как следует не успел, как со старым знакомым глазами встретился.

Сотни степняков, собравшихся на площади напротив дворца, сразу перестали для меня существовать, вычеркнутые сознанием как нечто несущественное. Да и сама площадь как-то съёжилась, сузившись до размеров небольшого помоста, с которого в мирное время герцогский глашатай зачитывал народу указы их повелителя.

Шаман хищно оскалился, изображая приветливую улыбку, но магичить не прекратил, широко разводя руками над зависшим перед ним шаром. Тот при каждом взмахе ритмично пульсировал, то наливаясь плотной фиолетовой дымкой, то становясь почти прозрачным, создавая тем самым иллюзию, будто постоянно меняется в объёме.

Включаю магическое зрение и ёжусь ещё сильнее.

Над шаром горела, наливаясь энергией, длинная цепочка незнакомых мне символов, мало похожих на руны. Непонятная, но от этого не менее грозная магия! По всему видать шаман чем-то очень серьёзным по дворцу шарахнуть собирается! Этот дядечка по мелочам не разменивается! Куда же вои твинские смотрят? Понятно же, что шамана в первую очередь мочить надо!

Словно услышав мои слова в сторону заклинателя просвистел арбалетный болт, и тут же, следом, ещё один. Две смертоносные тростиночки хищно клюнули вниз, выцеливая жертву в пёстром наряде и, не долетев с десяток метров до помоста, не снижая скорости резко ушли вверх, огибая несостоявшуюся жертву по замысловатой траектории.

А, ну тогда да. Ну, тогда понятно. По такому и из пушки в упор хрен попадёшь! Будет стоять и улыбаться, зараза такая!

«Ладно». — попятился я от окна. — «Нужно отсюда убираться! Ждать чем его волшба закончится, у меня никакого желания нет»!

И в этот момент шаман ударил. Огромное здание сильно затряслось, грозя рассыпаться словно карточный домик под дуновением ветерка, затем резко дёрнулось, окончательно выбивая пол из-под ног и осело на место, подняв в воздух облако пыли.

— Говорил же я тебе, что бежать нужно! — проорали мне прямо в ухо. — А ты к окну попёрся!

— Нужно. Конечно, нужно, — с трудом прокашлявшись, выдавил я и, поднявшись, быстро захромал вдоль галереи.

— Ты куда? — попытался загородить мне дорогу айхи. — Чтобы на кухню попасть, в другую сторону бежать нужно!

— Вот ты и беги, — и не подумал остановится я. — А мне уходить отсюда по-быстрому нужно. Слыхал как степняки радостно ревут? Наверняка шаман в воротах такую дырищу пробил, что на слоне въехать можно. Стоп, — остановился я на полушаге. — А почему на кухню?

— Так Тимоха сейчас на кухне без сознания валяется!

— Что он на кухне-то забыл? — остановился я окончательно. — Степняки вон во дворец ворвались, а он значит пообедать перед смертью решил?

— Да не ведаю я! — с надрывом ответил Толик. — Я просто всегда точно знаю где хозяин кольца находится и в каком он состоянии пребывает! Послушай, Вельд, помоги, а? — в голосе коротышки просквозило неподдельное отчаяние. — Сгинет ведь там, Тимоха!

Эк его разобрало. Хотя, конечно, айхи не о Тимохе сейчас переживает, а о судьбе колечка своего. Оно ведь, в случае гибели воя, наверняка к шаману в руки попадёт. Со всеми вытекающими отсюда для Толика последствиями. Думается, он тогда даже Ратмира добрым словом вспомнит.

Вот только воя и вправду было немного жалко. Эх, не ворвись уже кочевники во дворец, можно было бы попробовать спасти.

— А так вместе сгинем, — нехотя высказал я свои сомнения. — И получаса не пройдёт, как степняки дворец захватят.

— Успеем! — отчаянно махнул лапой коротышка. — Кухня рядом совсем. И там тоже дверь потайная в подземелье есть. Ты, только воя по горлу полосни, колечко хвать и к самой здоровой печке подбегай. Я тебе там рычаг, что дверь открывает, покажу.

Ну, вот! А я о чём говорил? За Тимоху он переживает, как же! Ладно. Раз дверь рядом, дотащу как-нибудь.

— Веди, — решаюсь я. — Только быстро!

Несусь вслед за продолжающим что-то верещать духом. Залы, коридоры, переходы. Ну кто же так строит-то, а? Что за мания кучу помещений как попало друг к другу лепить? Я бы здесь не то что Тимоху не нашёл бы, а ещё и сам наверняка заблудился!

Тимоху мы на кухне нашли. Вот только находился он там не один. Те, кто ему на полу возле печи расположиться помог, тоже никуда не ушли.

А всё эта затея герцога с освобождением узников! Не знаю, может кто-то из них участие в обороне замка и принял, но часть решила, что можно время и с большей для себя пользой провести. Пограбить, например, оставшееся без присмотра имущество или герцогской снедью своё брюхо набить, на худой конец.

А где ещё себе жратву искать, если не на кухне? За этим сюда и заглянуло несколько любителей лёгкой поживы. Но одной снедью мужики не удовлетворились, решив заодно и дочку герцога на вкус распробовать.

Как уж её сюда занесло, каким ветром надуло, только Трое знают. Ну, раз уж подвернулась под руку, то чего добру пропадать?

Вот только жертва им попалась довольно боевая. Едва вбежав на кухню, я чуть было не споткнулся о первый труп. Неподалёку, скорчившись в три погибели, стонал второй, пока что ещё будущий покойник.

Но этими двоими количество любителей женской ласки не ограничилось и в углу, топчась по бесчувственному Тимохе, ещё четверо насильников уже почти сломили сопротивление навещавшей меня в камере девушки.

Один, тощий как жердь пожилой крестьянин, ухватив за волосы, рывком запрокинул голову назад, второй, здоровенный бородатый мужик, успел отвесить хлёсткую пощёчину, да так, что у бедняжки зубы клацнули, ещё двое лихорадочно стягивали портки, собираясь познакомится с дочерью своего повелителя более тесным образом.

— С-во-чь! — через силу выдавила из себя принцесса и, изловчившись, пнула бородача ногой. Тот, рассвирепев, замахнулся ещё раз, собираясь ударить уже кулаком.

Только с мечом промеж рёбер много не навоюешь! Мужик охнул обиженно, попробовал развернуться в мою сторону и завалился навзничь, подминая под себя принцессу и тощего.

Двое голожопых попятились в сторону двери в кладовку, лихорадочно пытаясь натянуть штаны обратно.

— Держи их! — азартно завопил прямо в ухо Толик. — Там за дверью ещё с десяток таких будет!

Бросившись следом, успеваю достать одного из беглецов, наотмашь рубанув по спине. Но второй оказался шустрей и хлопнул дверью, отчаянно крича.

. Я попятился, не спуская с кладовой глаз.

— Гад! Сволочь! Я вас всех колесовать прикажу!

Делаю ещё два шага назад, оглядываюсь в сторону печи.

Принцесса была страшна. Порванная, залитое кровью и какой-то жёлто-ядовитой приправой курточка, слипшийся в колтун пучок волос, наполовину окрашенный в тот же цвет, разбитая нижняя губа со стекающей на подбородок струйкой крови. В руке маленький, изящный кинжал, заляпанный кровью.

Ну, это похоже тощему не повезло. Во всяком случае, когда он падал, у него два глаза было, а теперь из правой глазницы кровь хлещет. Зато Тимоха закопошился, пытаясь бородача с себя скинуть.

А вот это хорошо! Времени у меня совсем нет, чтобы на себе его тащить. Сейчас друзья голожопых в гости повалят!

— Толик! Показывай, где дверь! Тимоха, поднимайся быстрее! Госпожа, уходить нужно. Сейчас тати навалятся, не сдюжим!

— Диана Твинская от черни не убегает! — презрительный взгляд заморозил меня до мозолей на пятках! — Если хочешь — беги! Трус!

— Лучше быть умным трусом, чем храбрым дураком, — заметил я, пятясь уже в сторону айхи. — Тимоха, уходим.

— Я госпожу не брошу.

Вид у воя был неважный, да и на ногах он стоял нетвёрдо, но упрямства во взгляде от этого меньше не стало.

Из угла возле печки горестно простонал айхи и обхватив лапами голову, растворился в воздухе. Ну, раз даже коротышка не пытается Тимоху от его затеи отговорить, значит и мне смысла пробовать нет. Хрен свернёшь!

Я всерьёз задумался. А не бросить ли мне тут этих двоих малахольных? Хотят героически сдохнуть? Ну и флаг им в руки. Я-то почему вместе с ними умирать должен?

Может и бросил, если бы перед внутренним взором не стояли глаза шамана.

За мной он пришёл. И все эти полчища степняков напали на Твин тоже ради этой цели. И теперь, не найдя меня во дворце, страшный старик разошлёт на мои поиски отряды кочевников.

Поэтому уходить из Твина лесом придётся, иначе обязательно переймут. Вот только леса я не знаю. А вот Тимоха знает!

Дверь с треском распахнулась, но выскочивший из-за неё бугай, вместо задуманного рывка, замер на месте, обхватив трясущимися руками торчащий из горла кинжал.

Я удивлённо оглянулся на принцессу. Шустрая! Теперь понятно, как она тех двух до нашего прихода уложить умудрилась. Странно, что не всех. Всё-таки местные мародёры отнюдь не профессиональные воины, да и длительное заключение с пытками на их боевых качествах не лучшим образом сказались.

Девушка между тем подхватила один из мечей, доставшийся нам в качестве трофеев. Умело так подхватила, с явным знанием с какой стороны за оружие браться нужно. По всему видать, не поленился папашка воинской науке свою дочь обучить.

Быстрая смерть бугая впечатлила мародёров, изрядно охладив горячие головы. Всё-таки наши противники воинами не были и умирать ради гипотетической мести за случайных подельников не очень-то и хотели. Тут вся кладовка в твоём распоряжении; грабь, жри, пей, а за дверью железом в горло ткнуть норовят. Кому такое понравится? Вот и ругались из-за двери, к решительным действиям перейти не решаясь.

Только мне от этого не легче было. С минуты на минуту тут степняки появятся. Те то уж точно политесы с нами разводить не будут.

— Господа, нужно уходить, — попробовал я сделать ещё одну попытку уговорить девушку.

— Сначала я кишки этим тварям на меч намотаю, — упрямо тряхнула головой Диана, делая шаг в сторону кладовой.

— Но степняки...

— А потом и варваров черёд придёт!

Скрипя зубами, я уже примерился было треснуть дочку герцога сзади по голове, когда неожиданно часть стены возле печи ушла в сторону и показалась фигура, закутанная в чёрный балахон.

Отец Руперт!

— Госпожа. — привлёк к себе внимание жрец, быстро приблизившись к принцессе и без лишних слов, что-то плеснул ей в лицо.

— Жидкий огонь! — невольно закричал я, бросаясь на помощь к девушке.

— Убийца! — кинулся к жрецу с другой стороны Тимоха.

— Она всего лишь спит! — рявкнул жрец, не обращая внимания на занесённые над ним мечи и, подхватив обмякшую девушку, ринулся к входу в подземелье.

Я, подтолкнув оторопевшего Тимоху, бросился следом. Со склянками отца-радетеля потом буду разбираться, в более спокойной обстановке. Очень уж мне не понравилась его коллекция. Но это в будущем. А сейчас нужно выбираться из города.