Маг по случаю

Глава 1

Если в тёмное время суток, когда силы зла властвуют безраздельно, к вам подойдут три интеллигентных очкарика и спросят: «Товарищ, как пройти в библиотеку?» – дело дрянь, надо уносить ноги!..

Глава 1

Улица полна неожиданностей.

Помню, так назывался старый советский фильм. Я его даже смотрел. Не скажу, что шедевр, но, в общем и целом, неплохо, с современными не сравнить. Наивное «ламповое» кино. Жаль, что такие уже не снимают, их время ушло безвозвратно, вместе с эпохой. Ещё жальче, что неожиданностей на улицах не убавилось. Скорее, наоборот, их стало гораздо больше.

Машины, мотоциклы, велосипеды, электросамокаты, скутеры, моноколёса. На чем только сегодня не разъезжают по напрочь забитым дорогам. И не только по ним, но и по тротуарам, лавируя между спешащими пешеходами, рискуя в любой момент налететь на какого-нибудь замешкавшегося гражданина и организовать ДТП там, где его меньше всего ожидают.

Каюсь, я точно такой же – самокатчик со стажем, отмороженный и безбашенный. Могу налететь на кого угодно и даже не подумаю извиняться. Моё главное оправдание – пострадавших в таких происшествиях нет. Чаще всего люди просто не замечают врезавшегося в них гонщика.

СпрОсите: почему?

Да потому что я – маг. Самый, что ни на есть, настоящий.

Быть им в том мире, где магии нет по определению, не только прикольно, но и безумно выгодно. Все те проблемы, которые терзают обычных людей, для мага не существуют. Волшебнику не нужны деньги, ему не надо работать, он не обязан общаться с теми, кто ему неприятен. Более того, он может сделать их жизнь невыносимой, может даже убить, и ничего ему за это не будет. Никакая полиция его не поймает, а суд не осудит. Он сам может осудить кого угодно и тут же, без апелляции и отсрочки, исполнить вынесенный приговор.

Единственное, от чего страдает истинный маг в мире без волшебства – это скука.

Постоянно придумывать себе новые развлечения нелегко. Приходится довольствоваться хорошо забытыми старыми. За всё время существования в магической ипостаси я в этом изрядно поднаторел.

Хотя, казалось бы, девять месяцев – это совсем немного. За такой срок женщина едва-едва успевает выносить плод и родить ребенка. На то, чтобы он вырос и выучился, уходит лет двадцать, а то и больше. Некоторые, вон, до старости остаются такими же глупыми и неприспособленными к жизни, только едят больше и гадят соответственно возрасту и интеллекту.

Терпеть не могу этих недопенсионеров.

У нас во дворе таких двое.

Первый, Семёныч, проработавший на одном предприятии больше тридцати лет и уволенный за четыре года до пенсии за прогулы и пьянство, вечно доставал всех своим нытьем о мерзком правительстве и ворах-олигархах и постоянно клянчил на выпивку, обещая вернуть до получки. А так как получки у него не было, долги он не отдавал и заносил особо настойчивых в личный «расстрельный» список разворовывающих страну негодяев.

Вторая, баба Зина, успевшая выйти на пенсию до реформы, искренне ненавидела детей и собак. Из её наиболее значимых «достижений» выделялись регулярное выстригание ножницами сетки на футбольных воротах и разбрасывание на газонах собачьей «отравы». Лучших друзей человека это средство не убивало, но нюх отбивало надолго.

Наказание для Семёныча я придумал простое. Как только он заводил разговор о захвативших власть жуликах и ворах, у него неожиданно приключался приступ метеоризма. Если клиент упорствовал, метеоризм плавно переходил в диарею. Иногда доходило до того, что несчастный Семёныч даже чихнуть боялся, не то что ругаться.

С бабой Зиной поступил чуть сложнее. Навёл на неё проклятие «треснувшего пакета». То есть, в те дни, когда она начинала пакостить окружающим, с ней происходили одни и те же не очень приятные странности. Решила, к примеру, вынести мусор, а пакет, возьми, да и лопни прямо в дверях. Или, скажем, пошла в магазин, накупила продуктов, возвращается, а возле подъезда, у всех на виду, ручки у сумок – рраз! – и рвутся, слово бумажные. Особо пикантно при этом выглядели разбившиеся об асфальт куриные яйца и разлившееся вокруг молоко. Все местные коты уже знали: если баба Зина идет домой с большими авоськами, халявное угощение гарантировано.

Всего три месяца такой «терапии», а результаты уже просматриваются.

Семёныч почти всегда трезвый и дорожит словами, как будто они у него золотые. Неделю назад даже кому-то сказал, что собирается устроиться на работу, причем, не временную или сезонную, а постоянную.

Баба Зина на улице почти не показывается, а если и появляется, то проскакивает по двору со скоростью спринтера. О пакостях собакам и детям не вспоминает. Попросту некогда. Все мысли – лишь бы очередная сумка с колёсиками не развалилась. А то ведь это уже четвертая… или пятая. Я уже и сам им счёт потерял.

Снимать «порчу» с обоих пока не хочу. Надо, чтобы результат закрепился. А дальше посмотрим…

С уличными неожиданностями управляться легко. За каждой, как правило, стоят люди, но так как, в отличие от Семёныча и бабы Зины, с ними я не знаком, процесс «воспитания» идёт быстрее.

Речь не о пешеходах. Пешеходы просто расступаются в стороны перед моим самокатом. Повлиять на сознание человека может обычный гипнотизер, обо мне и говорить нечего. С автомобилистами проблемы решаются так же – приказал остановить драндулеты, они послушно стоят, ждут, когда маг разрешит им тронуться дальше.

Гораздо труднее, но одновременно и интереснее совмещать «живое и неживое». Например, внезапно включившийся красный сигнал светофора и запоздалую реакцию водителей. Некоторые ведут себя так прикольно, что только диву даёшься. То несутся, как угорелые, то вдруг как врежут по тормозам, позабыв, что следом могут лететь точно такие же. Машины, конечно, жалко, но – правила надо чтить, а скоростной режим соблюдать не только по духу закона, но и по букве. Написано «40», значит, и двигайся сорок, а не «сорок плюс двадцать», как привыкли из-за почти «узаконенных» послаблений для лихачей.

Я, кстати, подобными «наказаниями» не увлекаюсь. Только если совсем уж не в духе. Чаще ограничиваюсь обычным внушением, отправляю на проблемный перекресток машину с мигалкой, и она какое-то время просто стоит там, вызывая невольное опасение у всех участников трафика. Итог: никто никуда не рвется, никто не пытается быть круче других, все соблюдают правила, вокруг сплошная идиллия и социальный консенсус…

Сегодня я никуда не спешу и настроение в норме. Просто катаюсь по городу, рассматриваю людей, дома, наслаждаюсь погодой. Начало июля выдалось солнечное, но нежаркое, как по заказу. Вторая половина пятницы. Народ тянется за город. Машины движутся плотным потоком, медленно, практически без суеты. В пробке особенно не разгонишься, а прыгать из ряда в ряд – только нервы расходовать.

Качусь по обочине, вдоль вереницы автомобилей, вглядываюсь в боковые стекла, считываю данные с «закрытых» гаишных баз. Абсолютно законопослушных нет, у каждого хотя бы одно нарушение да имеется. После массового внедрения дорожных камер иначе и быть не может. Это нормально, отношусь к этому спокойно, поскольку и сам такой. А вот к чему отношусь неспокойно, так это к разного рода наглецам, думающим, что они тут самые умные. Причем, что любопытно, их нарочитое хамство не зависит ни от класса машины, ни от уровня благосостояния. Только от воспитания и явно завышенной самооценки: мол, я на дороге король, остальные – никто.

Нервный гудок в спину неожиданным не становится. Этого «обочечника» я уже давно заприметил. Участок без камер тут два с небольшим километра, и кое-кто полагал, что останется безнаказанным. Наивный. Щелчок пальцами, двигатель нарушителя глохнет, машина встает, как вкопанная. Слышу, как чертыхается «господин» за рулем, и мысленно ухмыляюсь. По моим скромным прикидкам, ездой по обочине он «сэкономил» себе около десяти минут. Умножаем на два, получаем время, когда двигатель опять заведется. Если такое вразумление не поможет, придется всё повторить и увеличить время стоянки… ну, скажем, на час. Если и после этого гражданин продолжит считать себя круче других, тогда делать нечего, придется вызванивать эвакуатор, своим ходом он уже никуда не уедет – движок под списание…

Так, кажется, ещё один хитровыделанный. На этот раз мотоциклист.

Нет, принципиальным противником байков и байкеров я не являюсь. Даже когда они шныряют между рядами, меня это не раздражает. Раздражает, когда отдельные представители двухколесных начинают открыто плевать на правила и всех остальных.

Нынешний нарушитель, мало того, что трижды подряд подрезал какую-то не слишком умелую даму, но и, судя по базам, имеет у себя «на счету» сорок шесть неоплаченных штрафов и погашать их, по всей видимости, не собирается.

Это не есть хорошо.

Надо принимать меры.

Тем более что на пути перекресток, а светофор – красный.

Мотоциклист предсказуемо вылез поперёд всех, стоит, газует напропалую. Прямо как волк в третьей серии «Ну, погоди!».

Кстати, это идея. Надо попробовать.

Двигатель резко ревёт. Визжат по асфальту покрышки. Байк стартует со светофора, не дожидаясь зелёного. Руль рвётся из рук, хозяин машины не удерживается в седле и плюхается на пятую точку. Мотоцикл несётся вперёд, прямо под колеса огромной фуры.

Хрусть!

Хороший был мотоцикл. Дорогой. Миллиона под три, не меньше…

Байкер размахивает руками, что-то орёт из-под шлема… Что конкретно, не слышно. Наверно, ругается. Ну, да и бог с ним. Его проблемы меня не волнуют. Сейчас главное – разгрузить перекресток, а то ведь если не поторопишься, затор растянется километров на пять. Люди-то не виноваты. Это же не они ДТП организовали.

Сканирую близлежащие улицы и дворы.

Ага! Вот они где, голубчики. Перекусывают. В самый час пик. Сталина на вас нет, господа гаишники. Ну, ничего. Сейчас я вас немного встряхну.

Выхожу на полицейскую частоту и голосом большого начальника выдаю указания: срочно прибыть на место ДТП и освободить перекресток. Времени им даю пять минут и уже через две наблюдаю, как автомобиль ДПС останавливается около фуры, оттуда выскакивают взмыленные полицейские и начинают носиться туда-сюда, фиксируя ситуацию и раздавая указания и команды...

Всегда бы так действовали, цены бы им не было.

Удовлетворенно кивнув, покидаю шоссе. Тут теперь и без меня справятся...

Следующим пунктом программы – банк. Пешком до него полчаса, на самокате меньше пяти минут. Средство передвижения оставляю около входа, замаскировав под привязанного к столбу алабая. Пёс ведет себя смирно, но зубы время от времени скалит, поэтому граждане обходят его стороной.

В банк я пришёл не за деньгами. Деньги мне не нужны. Мне нужна справедливость. Но кое-какую сумму всё-таки придётся изъять. Без этого справедливость не восстановишь.

Накидываю на себя личину «уважаемого клиента», интересуюсь, могу ли воспользоваться арендованным сейфом?

Меня сопровождают в хранилище. Персонал и охрана – сама любезность. Ещё бы! Сам господин М, предприниматель высокого ранга, почти олигарх и без пяти минут депутат Государственной Думы, снизошёл до личного посещения этого кредитно-финансового учреждения.

Охранник вставляет в ячейку свой ключ, делает два оборота, вытаскивает и скрывается в небольшом закутке перед дверью – типа, оставляет меня один на один со спрятанными в сейфе сокровищами. Ага, как же! Помещение обозревают сразу четыре видеокамеры. Запись, насколько я знаю, хранится больше недели. Мне, в принципе, хватит и одного дня. Аккуратно изыму хранящиеся в железном ящике ценности, сложу в замаскированную под дорогой портфель сумку, а завтра с утра сообщу истинному владельцу об ограблении. Анонимно, естественно, представившись одним из сотрудников отделения. Разборки, я полагаю, грядут крутые, с привлечением силовых структур и бандитов.

И поделом. Здешние банкиры – жулики совершенно конкретные. Находясь в топ-50 российского рейтинга, мало того что вовсю отмывают ворованное и тусуют наличку направо-налево, так ещё и потихоньку выводят активы в сопредельные страны, готовясь к большому кидалову. Раздувать шум и привлекать внимание Центробанка и Следственного Комитета им сейчас ни к чему.

А придётся.

Украсть десяток-другой миллиардов у «авторитетного бизнесмена» – это вам «не мелочь по карманам тырить», и отвечать так или иначе придётся.

Содержимое сейфа того стоит. Тридцать два бриллианта чистой воды весом от десяти до шестидесяти карат – улов, безусловно, богатый. И это не считая тридцати денежных пачек по пятьдесят тысяч евро в каждой. «Ерунду» в виде семи миллионов российских рублей оставляю на месте. Запаянные в полиэтилен тысячные купюры – те ещё кирпичи, места требуют много, нести неудобно, а вот в качестве лёгкой издевки вполне подойдут. Типа, подачка на бедность, чтобы господин М не слишком расстраивался.

А вообще, он сам виноват. Глупо хранить целое состояние в таком ненадежном месте. Лучше бы держал брюлики под подушкой, целее бы были. Или, к примеру, завод какой-нибудь на эти деньги построил, товары народного потребления выпускал, машины, станки, компьютерные комплектующие. Ладно, украл, так хотя бы это украденное в дело вложил, какая-никакая, а польза. Однако нет. Капиталы лежат мёртвым грузом, заставляя хозяина вздрагивать от постоянного страха – вдруг украдут, вдруг отнимут?..

Ну, вот и отняли. Упал с души тяжкий груз.

Надеюсь, теперь господину М будет легче.

Выхожу с полной сумкой на улицу. Настроение лучше некуда.

Привязанный к столбу алабай уже превратился в роскошное дорогое авто.

Сажусь за руль, важно киваю провожающему меня управляющему (не поленился-таки, вышел отметиться перед гостем), жму на газ. Спортивное купе резко стартует от тротуара и с рёвом уносится «за горизонт».

Через пару кварталов автомобиль снова становится самокатом.

Что поделать, не нравятся мне дорогие игрушки.

На одних понтах далеко не уедешь, даже если ты маг.

Поэтому и живу в обычной однушке и стараюсь почаще передвигаться пешком, а не гонять по городу на крутых тачках. Это и для здоровья полезнее, и для экологии хорошо.

Вернувшись домой, трачу целую прорву времени на «пристраивание» честно украденных драгоценностей. Мне они не нужны, поэтому самое лёгкое – это просто переместить бриллианты в Гохран. Гораздо сложнее обеспечить их документами, электронными и бумажными. Перекрёстных ссылок там столько, что разобраться в них под силу лишь истинному бюрократу. Тем не менее, справляюсь и с этим, а затем приступаю к самому трудному: влезаю в мозги к доброму десятку чиновников и начинаю тихо «нашёптывать».

Увы, мысли людей я читать не могу – прямая телепатия магии неподвластна. Зато довольно неплохо воспринимаю чужие эмоции и уже по ним процентов на девяносто определяю, кто о чем думает. А после или отдаю приказ сделать то-то и то-то, или ненавязчиво внушаю клиентам: вам хочется это сделать самостоятельно, по доброй воле, без подсказки извне.

С чиновниками в этом плане работать сложно. Их разум заточен под совершенно конкретные вещи. Первое: как бы не проштрафиться перед начальством. Второе: как надо работать, чтобы всё оставалось по-прежнему, но со стороны казалось, что дело кипит. И, наконец, третье: сколько получится отщипнуть самому и сколько отдать наверх. Во всём остальном они – милейшие люди, многие даже в церковь ходят по выходным. Ну, или в мечеть, синагогу, пагоду, кирху, кому как по жизни положено.

Я в этом им не препятствую и перевоспитывать не собираюсь.

Сегодня у меня другая задача: внушить, что под полученное «бриллиантовое обеспечение» следует выдать государственный грант одному научному коллективу. Ребята там молодые, талантливые, им только немного деньжат, и уже через годик-другой они совершат открытие мирового уровня. Специально высчитывал вероятности и выбирал тех, кто это, действительно, сможет.

Чиновники вяло сопротивляются, но всё же сдаются. Суммы там довольно приличные, так что в обиде никто не останется. Хватит и на украсть, и на реальное дело.

Вытираю со лба невидимый пот и отключаюсь от чужих разумов.

Устал, однако. Надо бы как-то развеяться, отдохнуть от трудов.

Смотрю за окно.

За окном – вечер.

Вечер – это романтика.

Романтика – это девушки.

Девушки – это всегда приключения.

Приключения для здоровья полезны.

Итак, решено. Иду искать приключения…

** *

Недалеко от моего дома парк. Довольно обширный, местами практически лес. Утром его оккупируют бегуны-физкультурники, днём – мамаши с колясками и пенсионеры, вечером – подвыпившие компании. Фонари освещают только центральные аллеи. Стоит свернуть в сторону и там уже темнота. Идёшь и вздрагиваешь от каждого шороха. Чего только в потёмках не чудится? Некоторые там даже вампиров видят, а уж маньяков-насильников – каждый второй. Точнее, вторая.

Зачем отдельные дамы гуляют по тёмным дорожкам – этого я никогда не пойму. Боятся, дрожат от ужаса, но идут. Типа, угол срезают. Мол, это удобнее и быстрее. Ну да, всё верно. Грабителям это и вправду удобно. Не надо ни за кем бегать, жертвы к ним сами приходят…

Я, впрочем, не жертва. Скорее, наоборот, охотник. В кавычках, естественно, поскольку никого тут не граблю, не убиваю и уж тем более не насилую. Даже грабителей, три раза ха-ха. Хотя они здесь и вправду встречаются. Но чаще – обычные хулиганы, а вот маньяков за всю историю тут никто никогда не видел. Не нравится им чем-то наш парк. Предпочитают орудовать в других местах, более подходящих для их грязных делишек…

Как правило, в процессе охоты я просто сажусь на скамейку и наблюдаю за проходящими мимо девицами. С одной стороны парка у нас развлекательный центр, с другой – клуб и концертный зал, с третьей – общежития пединститута. Так что юные дамочки здесь даже не стайками, а толпами ходят, на любой вкус, выбирай не хочу. В свое время, еще до того, как стал магом, просиживал тут по несколько часов в день и заводил знакомства с понравившимися. В девяти случаях из десяти, в строгом соответствии с «правилом поручика Ржевского», знакомства продолжения не имели. Зато в десятом… Ух, какие тут бурные романы закручивались, какие страсти кипели, дважды едва не женился, но, как говорится, бог миловал…

Когда приобрел магические умения, соотношение удач-неудач повысилось до один к одному. Во-первых, теперь я могу спокойно отсеивать тех, с кем у меня точно ничего не получится, а во-вторых, если девушка просто не в настроении, имею возможность заранее купировать её антипатию к случайному «приставале». В том смысле, что сразу она меня уже не пошлёт, а, как минимум, выслушает.

Конечно, я мог бы им тупо приказывать, чтобы они, типа, выполняли все мои прихоти, однако, один раз попробовав, понял, что это не то. Девушка-робот, механически исполняющая команды хозяина – это какое-то извращение. Хочется тут же забыть о печальном опыте и никогда его больше не повторять. Чувства – субстанции тонкие, эфемерные, топтаться по ним грязными сапогами не есть хорошо. Настоящее удовольствие можно получить только на основе взаимности. Не знаю, как у других, а у меня всегда получается именно так и никак иначе.

Было дело, пробовал заниматься этим за рубежом, в других странах и на других континентах, но, как оказалось, ни знойные мулатки, ни холодные скандинавки от наших девиц ничем особым не отличаются. Только говорят не по-русски и одеваются соответственно климату и традициям. А в остальном всё то же самое, процесс охмурения идёт одинаково, вне зависимости от языка, места и цвета кожи.

Ещё один принцип, которого я придерживаюсь – это не лезть к тем, у кого уже есть парни. Рушить чужие судьбы совершенно не хочется. Этому правилу готов изменить только в одном случае – если внезапно встречу ту самую, единственную и неповторимую. Но поскольку этого до сих пор не случилось, действую по привычной схеме. Выбираю самую симпатичную, к которой тянет больше других, проверяю наличие-отсутствие жениха, уровень темперамента, совместимость, типаж идеального спутника и – вперёд, под танки…

Каждая вторая практически в тот же день оказывается у меня в постели.

Приятно, черт побери, быть волшебником! «Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны. Я чертовки привлекателен. Чего зря время терять?..»

Любовные интрижки длятся не больше недели. В мире так много красивых женщин. Кто знает, какая из них моя половинка? А тратить своё драгоценное время на ту, которая, как выясняется, совсем не она, глупо и бесперспективно. Лучше расстаться по-быстрому, не доводя отношения до привязанности и битья посуды. Девушки это ценят и чаще всего понимают. А если не понимают, включаю режим «магического убеждения». Подарок при расставании обязателен. Нельзя допускать, чтобы дама осталась обиженной. Лучше, когда: «Дорогая, нам было с тобой хорошо, но ты же видишь, что мы не подходим друг другу. Поэтому прими на прощание эту золотую цепочку (кулончик, колечко, серёжки – нужное подчеркнуть, цену вписать) и пусть в следующий раз счастье тебе, действительно, улыбнётся…»

Каждый раз, когда сижу на знакомой скамейке, надеюсь, что рано или поздно повстречаю здесь ту, от которой мне не захочется уходить. Жду, хотя и знаю наверняка: в ближайшее время этого не случится. Вероятность практически нулевая. С помощью магии она считается лучше, чем методами математической логики. Настоящая магия сильнее науки, против неё бессильны любые эмоции, любые поспешные выводы.

Сегодня эта вероятность даже ненулевая, а отрицательная. В том смысле, что вместо любовного приключения можно огрести нешуточные проблемы. Со мной это уже бывало, приходилось разруливать ситуацию. С другой стороны, кто сейчас не рискует? Риск – дело благородное. Глупо бояться того, что ещё не случилось. В конце концов, человек всегда выбирает сам. Отступить перед виртуальными трудностями или, очертя голову, ринуться в сулящую выгоду авантюру. Я чаще выбираю второе. Так интереснее…

Полтора часа ожидания пролетают почти незаметно. Сижу, скучаю. Вечер выдался неурожайный. Девиц прошмыгнуло всего два десятка и ни на одну не ёкнуло. Даже странно. В обычные дни, чтобы кого-нибудь подцепить, хватает и часа, а сегодня – одна невезуха. Думаю: а, может, плюнуть на всё и уйти ловить рыбку в другие места? Поразмыслив, решаю: нет, надо ещё посидеть, не может такого быть, чтобы совсем ничего не поймалось.

Моё упорство вознаграждается через пятнадцать минут, когда кажется, что уже всё, надежда мертва, пора уходить.

Сначала я вижу походку. Просто походку.

Челюсть мгновенно падает, тело бросает в дрожь.

Затем различаю фигуру.

Башню срывает напрочь.

Мне уже всё равно, какое у дамы лицо, характер, социальное положение, интеллект.

Какие бы ни были, упускать такую добычу нельзя.

Моё естество рвется к ней всеми силами.

Эх, только бы оказалась свободной…

Девушка подходит ближе.

Делаю себя невидимым и, ревниво поглядывая по сторонам, начинаю изучать будущую партнёршу. Да, действительно, хороша. И явно чувствуется, что не дура. Только очень расстроена. Чем? Ага. Вдрызг разругалась со своим парнем. Настолько вдрызг, что шанс примириться не превышает пяти процентов. Отлично! Мне это только на руку. Совесть, по крайней мере, будет чиста. Утешить страдалицу – первое правило всякого джентльмена. Защитить её от жестокостей мира – правило номер два. Именно этим мы сейчас и займёмся.

Сканирую окрестности, обнаруживаю на одной из полянок двух великовозрастных обалдуев. Гаврики ещё те. Четыре случая хулиганства, успешный гоп-стоп, кража. Уголовные дела по этим эпизодам, хотя и заведены, но так как убытки у потерпевших не превышают некий условный порог, полиция ищет преступников, можно сказать, через пень-колоду. Получится раскрыть и поймать – хорошо, не получится – тоже не страшно, общественная значимость невелика, через месяц-другой эти мелкие висяки останутся только в статистике.

Фулюганы тупо глушат портвейн и размышляют, где разжиться деньгами.

Направляю их думы в нужное русло. Деньги отходят на второй план, теперь этим двум придуркам хочется женской ласки, ну, прямо вынь да положь. Оба резко подскакивают, словно им шило воткнули, и ломятся через кусты к ближайшей аллее. Как раз туда, куда через пару минут должна подойти моя расстроенная ссорой красавица.

Как её, кстати, зовут?

Так, в руках у девушки сумочка. В сумочке паспорт на имя Стрельниковой Ирины Андреевны. Возраст двадцать три года. Зарегистрирована… отсюда полтора километра. Живет одна. Квартира досталась от бабушки. Надо же, как интересно. Практически, как у меня. Родственные души, можно сказать. И это ещё один плюсик в копилку наших будущих отношений. Главное – не увлечься. А то ведь и сам не заметишь, как влюбишься по-настоящему. Точнее, поверишь, что это на самом деле. Такое у меня было дважды. Жуткий кошмар. Ад и Израиль. Дурдом на выезде. Никому ничего подобного не пожелаю…

Дама проходит мимо меня, не зная, что её ждет в конце освещенной аллеи.

Я поднимаюсь с лавочки и иду следом, оставаясь невидимым и неслышимым.

Точку для рандеву с отморозками назначаю около разбитого фонаря, где потемнее. Нападение на мадемуазель Стрельникову должно состояться именно там.

Так, собственно, и происходит. Девушка даже вскрикнуть не успевает, как ей зажимают рот и грубо тащат в кусты.

Стоически выдерживаю секунд пять и ныряю туда же.

Картина маслом.

Двое негодяев склонились над замершей в ужасе жертвой, и тут, откуда ни возьмись, появляюсь я– «весь в белом».

- А ну, отвалили, уроды!

- Чего?! – один из насильников разворачивается в изумлении. – Да я те…

Договорить он не успевает.

С разворота бью его ногой в лоб.

Нокаут.

Магию не включаю. Без магии интереснее, а драться меня дядя Паша учил, инструктор по рукопашному бою. ММА – это его конек, он даже в международных чемпионатах участвовал.

Второй противник сообразительнее и шустрее.

Бросает девчонку и что-то выхватывает из кармана.

Нож?

Нет, кастет.

Ух ты! Резкий какой!

Едва не пропускаю прямой в голову.

Уклоняюсь в самый последний момент. Удар идёт вскользь, по щеке течёт что-то тёплое.

Похоже, губу разбил.

Не страшно. Шрамы лишь украшают мужчину.

Затягивать баталию не хочу. В настоящей драке ничего красивого нет, а дама и так напугана. Решит ещё, что спаситель страшнее насильников, вот смеху-то будет.

Резко ухожу от следующего удара и пробиваю поддых.

Гадёныш складывается пополам и начинает оседать наземь.

Упасть я ему не даю.

Ухватываю за одежду и несколько раз осаживаю башкой о колено.

Вот теперь, действительно, всё…

Вражины повержены. Всё внимание – даме.

Режим «спокойствие, только спокойствие» работает на три четверти.

Режим «обаяние» процентов на двадцать.

Форсировать смысла нет. Ситуация должна казаться естественной.

- Вы как, в порядке? Сами встать можете?

Протягиваю девушке руку, и ей больше ничего не остается, кроме как принять помощь от нежданного кавалера. Из одежды на ней только летнее платьице, да и то, похоже, разорвано. Спасённая тщетно пытается прикрыть декольте оторванным лоскутом. Я деликатно отворачиваюсь, снимаю с себя ветровку и, не глядя, отдаю даме:

- Возьмите… Возьмите-возьмите, я не кусаюсь.

Секунд через пять наклоняюсь и нашариваю на земле упавшую сумочку.

- Кажется, это ваше.

Девушка благодарно кивает.

Ей всё ещё страшно, но сейчас она, в большей степени, смущена.

Это хорошо, это правильно. Именно этой реакции я и жду.

Один из поверженных издает какой-то болезненный хрюк.

Дама предсказуемо вздрагивает и прячется за меня.

- Не бойтесь. Ничего они вам не сделают. Пойдёмте.

Беру её под локоток и увлекаю к аллее, где свет и где безопасно.

О побитых особо не беспокоюсь. Очухаются минут через десять. Несовместимых с жизнью повреждений я им не нанес…

Выбираемся из кустов.

- Может быть, вас проводить, а то мало ли что?

Пауза длится недолго. Ровно столько, чтобы принять ПРАВИЛЬНОЕ решение.

- Да, если можно. Спасибо.

Ого, какой у неё голос! Грудное контральто. В театре таким обладают «роковые красавицы».

Неспешно идём по дорожке.

Развлекаю спутницу досужими разговорами. Не потому что болтун, а потому что так надо. Приём срабатывает. Девушка понемногу успокаивается, искоса поглядывает на меня, улыбается, когда говорю что-то смешное. Пережитый страх уходит всё дальше и дальше. На выходе из парка она оттаивает окончательно.

- Меня Ира зовут. А вас?

- А меня Василий. Как кота.

Ира смеётся. Смех у неё замечательный. И это прекрасно.

Минут через двадцать доходим до её дома.

- Вот тут я живу. Большое спасибо, что проводили.

Сказала и словно бы ждёт чего-то. Стоит, теребит сумочку, разглядывает светящиеся окошки.

Я её ожидания не обманываю.

- А знаете, я ведь в точно таком же доме живу.

- Правда? – кажется, Ира обрадована. – А где?

Неопределенно машу рукой в сторону парка.

- Километра четыре отсюда.

- Ух ты, как далеко. А на каком этаже?

- На седьмом, в однушке с балконом.

- Вот это да! – девушка округляет глаза. – И я на седьмом. И тоже с балконом, однушка напротив лифта. Прямо как в фильме.

Я улыбаюсь и цитирую «Иронию судьбы»:

- Ага. Третья улица Строителей, дом двадцать пять, квартира двенадцать.

Ира снова смеётся.

- Вот здорово! А может, у нас и ключи одинаковые?

- Возможно.

- А давайте проверим.

Глаза у Иры блестят, она судорожно хватает меня за руку и тянет к подъезду, словно боится, что откажусь. Ага, как же! Я что, дурак? Зря, что ли, дрался из-за неё в парке и провожал до самого дома, с трудом сдерживая инстинкты и молясь, чтобы штаны раньше времени не порвались? Естественно, нет.

Без всякого зазрения совести, лелея в душе «тёмные» мысли, соглашаюсь подняться наверх и проверить замки.

Мои ключи к замкам не подходят, и это понятно.

Странно было бы, если бы и впрямь подошли. Хотя я, конечно, мог что-нибудь намагичить, но это стало бы перебором. А вот то, что Ира пригласила меня к себе в гости, перебором не стало. Нормальная жизненная ситуация. Раз дверь всё равно открыли, надо хотя бы чаю попить.

Пока хозяйка разбирается с посудой на кухне, я выхожу на балкон.

Остекления нет. Стоишь, будто вперёдсмотрящий на корабле. Деревья в парке колышутся на ветру, как морские волны. Мелькают огни машин, горят фонари, светятся окна домов. В небе сверкают звезды, полная луна висит над землей, словно волшебный маяк, приглашающий всех в иные миры. Никогда раньше об этом не думал, но, кто знает, может, они, действительно, существуют, надо лишь отыскать путь, а потом просто пройти его до конца...

- Красиво, да?

Вышедшая на балкон Ира встает рядом и опирается на перила.

- Да. Красиво, – качаю я головой. – Красиво, но...

Поворачиваюсь к ней вполоборота.

Она глядит на меня во все глаза.

- Но ты всё равно красивее. Намного красивее. Я таких никогда не встречал.

Мягко прижимаю её к себе.

Она не сопротивляется.

Наш поцелуй длится целую вечность.

Затем мы возвращаемся в комнату.

Чай? Да, мы его, действительно, пьём. Но не сразу. Потом. Часа через полтора.

А после неожиданно понимаем: друг другом мы ещё не насытились.

Это не страшно, ведь впереди у нас целая ночь...

** *

Я просыпаюсь рано. Откидываю одеяло, встаю, собираю разбросанную по полу одежду. На часах без пятнадцати шесть. В субботу люди спят долго. Всё-таки первый выходной день после длинной рабочей недели.

Ира прильнула к подушке и тискает её во сне, словно игрушечного медведя. Спящая, она выглядит такой домашней и тёплой, такой беззащитной, что хочется присесть рядом, погладить по голове, обнять, приласкать...

Увы, я теперь точно знаю: если так сделать, то уйти из этого дома уже не получится. А надо. От таких девушек либо уходят сразу, либо влюбляются навсегда и потом мучаются с этим всю жизнь. Чем может закончиться наш роман, мне известно. Вероятность, что он закончится плохо, составляет почти девяносто процентов. Поэтому лучше рвать сразу, пока отношения не зашли чересчур далеко.

Делаю несколько выдохов-вдохов и включаю режим «магического внушения». Спящего человека убедить легче, чем бодрствующего. Однако внушить что-нибудь доброе и хорошее гораздо труднее, чем злое и страшное. Проще всего отдать примитивный приказ. Иногда я поступаю именно так, но сегодня случай другой. Для Иры надо всё сделать по высшему магическому разряду...

Девушке снится что-то тревожное. Она тяжело дышит, нервно сжимает кулаки, дёргается, вздрагивает, пытается свернуться в калачик, словно ей очень страшно и хочется убежать или спрятаться.

Ну, всё-всё. Сейчас всё плохое закончится.

Уф. Закончилось. Теперь будет только хорошее. Очень хорошее.

Лицо Иры разглаживается. Она потягивается, как кошка, и замирает в истоме. Пальцы шарят по одеялу, как будто гладят кого-то.

На губах играет улыбка. Похоже, что девушка, действительно, счастлива. Счастлива, как никогда в жизни.

Да. Это всего лишь сон. Просто сон. Но какой же он замечательный.

Жаль, что в реальной жизни не было ни хулиганов-насильников, ни пришедшего на помощь парня, ни этой прекрасной ночи. Жаль, что всё это только снится. Единственное, что можно сейчас пожелать – это чтобы сон длился как можно дольше, пока поставленный на десять будильник не прервёт его окончательно...

Я грустно вздыхаю и выхожу из квартиры.

Да, волшебником быть хорошо.

Магия помогает предвидеть и избавляет от непоправимых ошибок.

Но, чёрт побери, как же иногда хочется их совершать!..

Глава 2

Всё началось прошлой осенью.

Полную цепочку событий я не могу восстановить до сих пор.

Три с половиной недели выпали из памяти напрочь.

Помню, что торопился на электричку – позвонил научный руководитель, сказал, что намечается встреча по грантам, просил срочно приехать. Из дома я вышел. А дальше словно отрезало. Очнулся в своей квартире перед работающим телевизором. Сижу на диване, пялюсь в экран, а там рассказывают про погоду. Дата – девятое октября, вторник. Что за фигня? Ничего не понимаю. Шеф мне звонил в субботу, и на календаре был сентябрь, пятнадцатое число. Куда двадцать четыре дня подевались?

Позднее, по косвенным данным и расспросам знакомых, выяснил, что с шефом в субботу я так и не встретился, за что он был на меня сильно обижен. А в понедельник я пришел в институт и попросился на четыре недели в отпуск. Удивительно, но мне его дали. И это в самом начале семестра, после летних каникул, на третьем году аспирантуры и при утвержденном учебном плане, в котором мне полагалось шестнадцать часов в неделю вести семинары по теормеху.

Отпуск прошёл «в делах и заботах». Оказалось, что я ежедневно приходил к дяде Паше в бойцовский клуб и там до изнеможения колотил манекены, груши и спарринг-партнёров, причем, по словам родственника, демонстрировал просто поразительные успехи. Помимо клуба, мою бренную тушку регулярно видели в секциях исторического фехтования и стрельбе из лука, а в своём ноутбуке я обнаружил огромное количество файлов со сведениями по истории, социологии, экономике, а также справочники по строительству, электротехнике, медицине и военному делу. Все они появились в период «беспамятства», и, судя по логам, использовались довольно активно.

Складывалось ощущение, что ваш покорный слуга готовился отправиться куда-то в средневековье с явным желанием попрогрессорствовать. Версий на этот счет у меня накопилось много, но все они разбивались об очевидный факт – я нахожусь здесь и сейчас, а вовсе не там и тогда.

Впрочем, в поисках истины я не слишком усердствовал. Мои размышления на тему «что это было?» проходили своего рода фоном к «главному блюду» – неожиданно появившемуся умению колдовать.

Магические способности обнаружились совершенно случайно.

Минут через пять после «пробуждения» я подошёл к окну, увидел осеннюю слякоть, осыпавшуюся с деревьев листву, перепрыгивающих через лужи и мокнущих под дождём пешеходов и внезапно подумал: как было бы хорошо, если бы тучи исчезли и солнце высушило все дороги и тротуары. Только подумал – бац! – тучи рассеялись, а над землёй засияло по-летнему яркое солнце.

Конечно, это могло быть простым совпадением, но уже через пару секунд материализовалось моё второе желание – чтобы в стоящий посреди двора тополь ударила молния. Небо над городом словно бы раскололось, и в вершину дерева шарахнуло мощным разрядом. Вспыхнувший следом пожар пришлось тушить сильным ливнем. Он продолжался почти две минуты, а дальше я пожелал, чтобы всё вернулось на круги своя. Привычная октябрьская погода восстановилась в то же мгновение. За окном снова накрапывал дождик, прилипали к асфальту мокрые листья, разбрызгивали осеннюю грязь несущиеся по лужам автомобили.

Исследование новых возможностей продолжил на кухне.

Свет в помещении включил без помощи электричества.

Просто захотел, чтобы лампы зажглись, и они зажглись.

Чайник вскипел за секунду.

Продукты появились в холодильнике «сами собой». Они телепортировались туда из ближайшего супермаркета.

Усевшись на табурет, я мысленно приказал чашке переместиться из шкафа на стол, чайнику – налить в неё кипяток, сахарнице – насыпать туда ровно три ложки, потом размешать, заварке – быстренько завариться… Единственное, что забыл – это что кипятком можно обжечься, поэтому, когда это всё-таки произошло, едва не разнес собственную квартиру спонтанными «пожеланиями».

Чуть успокоившись, подлечил себя коротким магическим импульсом, восстановил всё как было и принялся размышлять.

От внезапно открывшейся перспективы захватывало дух.

Я вдруг почувствовал себя едва ли не всемогущим.

Первым делом, наколдовал себе миллион долларов.

Потом немного подумал и добавил к ним сто миллионов рублей.

Купюрами завалило весь стол.

Покачал укоризненно головой и перевел наличность на карту.

Затем хлопнул себя по лбу, мысленно выругался и принялся в удаленном порядке оформлять документы, доказывающие, что эти деньги я не украл и они заработаны «честно».

На это ушло почти пятнадцать минут. Как оказалось, финансовое и налоговое законодательство гораздо запутаннее, чем, например, квантовая хромодинамика или теория суперструн.

Покончив с «бумажными» процедурами, раскрыл перед собой виртуальную карту Земли и начал прикидывать, какие места, государства и континенты следует посетить в первую очередь.

Для начала выбрал Париж, остров Пасхи и Рио-де-Жанейро.

Затем, вспомнив про визы, решил – гулять так гулять – организовать себе паспорта и гражданства двух с лишним десятков стран. На всё про всё потратил около двух часов – пришлось рыться в инете, выискивая нужные сведения и образцы документов. Тут же, «не отходя от кассы», приобрел себе авиабилет на завтрашний рейс «ЭйрФранс» Москва-Париж. Потом, правильно оценив свои лингвистические способности, запустил процесс обучения языкам. Английский, французский, немецкий, испанский, португальский, китайский… Мелочиться не стал: заложил их в программу сразу пятьдесят штук. Запас, как известно, карман не тянет, и это логично. Лишние сложности мне ни к чему, а общаться с аборигенами лучше на местном наречии.

Обучение, чтобы не заморачиваться, производил во сне, автоматически.

Утром проверил полученные результаты. Магия не подвела. Я действительно стал полиглотом. На забугорных базлал не хуже, чем на родном.

Прибыв к обеду в аэропорт, гордо прошествовал через таможенный и пограничный контроль, продемонстрировав французский паспорт на имя Мориса Дрюона. Даже не знаю, зачем я его себе выбрал? Видимо, подсознательно. Вспомнил подборку книг в бабушкиной библиотеке и машинально вписал знакомые данные в графу виртуальной анкеты.

** *

Париж меня не впечатлил. Честно сказать, я ожидал большего. Мусор и грязь плохо убирали даже в центральных районах, об окраинах и говорить нечего. Официанты в кафе ползали, словно сонные мухи, знаменитое кабаре «Мулен Руж» напоминало дешёвую деревенскую самодеятельность, а обилие мигрантов на улицах вызывало ощущение сюрреалистичности происходящего. Как будто находишься не в Европе, а чёрт знает где, в каком-нибудь занюханном кишлаке или в пропахшем верблюжьей мочой стойбище бедуинов…

Словом, на остров Пасхи я убыл из французской столицы без сожаления. Самолетом при этом уже не пользовался. Выяснил, что могу перемещаться в пространстве посредством порталов. Надо лишь знать то место, куда желаешь попасть, хотя бы по фотографии.

Изображения каменных истуканов не видел только ленивый, поэтому с перемещением на тихоокеанский остров проблем не возникло. Затерянный в океане клочок земли, откуда во всех направлениях лишь тысячи километров водной пустыни – это и вправду экзотика. Больше всего меня, кстати, поразили там не выдолбленные из базальта и туфа моаи, а обычные советские «Жигули» ноль первой модели, разъезжающие по всему острову в изрядном количестве. Как оказалось, их завезли сюда ещё в начале 70-х, во времена Сальвадора Альенде, в качестве безвозмездной помощи дружественному чилийскому народу.

Потом в Чили случился переворот, к власти пришла военная хунта, народного президента убили, но вазовские машины на принадлежащем республике острове трогать не стали. Не было экономической необходимости. Территория совсем небольшая, дорог мало, ездить практически некуда, покупать дорогие западные автомобили никто из местных не будет. Так, в итоге, и получилось: наши непритязательные «копейки» сохранились здесь своего рода памятниками-осколками почившего в бозе СССР…

Погуляв по острову почти сутки и вдоволь налюбовавшись на идолов и природу, я планово переместился в Рио, на золотые пляжи Копакабаны.

Давно мечтал побывать в Бразилии, и вот, наконец, эта мечта сбылась.

«Будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться», – так, кажется, говорил в своё время булгаковский Воланд.

Окунувшись в Атлантический океан, позагорав на южноамериканском солнце и насмотревшись на загорелые тела местных девах, мне вдруг отчаянно захотелось любви. А ещё – попробовать выяснить, чем импортные красавицы отличаются от привычных отечественных.

Темноглазая Сандра отличалась роскошным бюстом, выдающимся афедроном и бешеным темпераментом. Всего после часа знакомства мы уже бодро трахались под каким-то кустом у подножия горы Корковаду, под сенью раскинувшего руки Христа-Искупителя. Ещё через час дама внезапно вспомнила, что обещала сегодня встретиться с женихом, резво натянула короткие шортики на свою упругую попку и, продиктовав напоследок номер мобильника, унеслась в неизвестном направлении.

Звонить ей, чтобы продолжить роман, я не стал. Просто не видел смысла. Претенденток на ничего не обязывающие отношения хватало везде, терять время на ветреную бразильянку желания не было. Перчинка пропала, вкус авантюры выветрился, а примитивное удовлетворение похоти – это совсем не то, что мне требовалось. В голове витал дух приключений, передо мной лежали все сокровища мира, а самые красивые девушки жаждали встречи с великим волшебником. Я хотел их всех сразу и чувствовал, что смогу. Глупость, конечно, но тогда я и вправду так думал. Точнее, мечтал, уверенный, что уж теперь-то сумею воплотить в жизнь любые фантазии…

** *

Моих фантазий хватило ровно на месяц.

Я погружался на батискафе в Марианскую впадину и совершал восхождение на Эверест, бродил по ледяному куполу Антарктиды и фоткал Землю через иллюминаторы Международной Космической Станции, заглядывал в денежные хранилища крупнейших банков и «золотые» сейфы Форт-Нокса, расшифровал манускрипт Войнича и надпись на Критском камне, решил шесть из семи математических «задач тысячелетия» и раскрыл природу шаровой молнии, опроверг принцип причинности и симметрию пространства-времени, выяснил, существовала ли в действительности Атлантида и кто, на самом деле, убил Джона Кеннеди, охмурил четыре десятка красавиц и передал «в руки правосудия» несколько сотен убийц и маньяков…

Самым весёлым стало моё путешествие на Луну. Раздобыв в НПП «Звезда» экспериментальный скафандр типа «Кречет», я отыскал в интернете кадры, якобы сделанные экипажем «Аполлона-11», и, ничтоже сумняшеся, открыл портал на поверхность нашего спутника. Каково же было моё удивление, когда вместо Луны я неожиданно оказался в каком-то пыльном ангаре? Пробив реальные координаты «исторической высадки», долго и громко ржал. «Один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества» был сделан вовсе не на Луне, а на заброшенной авиабазе в центре пустыни Невада. Грустно, конечно, но – что поделаешь. Штаты не для того вкладывали в «лунную аферу» миллиарды долларов, чтобы в реале их опередили какие-то русские…

В итоге, пришлось использовать другую картинку – панораму, выполненную камерой советского «Лунохода». Новый портал привел меня, куда и предполагалось – в Море Дождей. Сама Луна оказалась вовсе не серой, а буро-коричневой, и так называемой лунной пыли там не обнаружилось. Обычный, достаточно твердый грунт. Я даже прихватил оттуда на память десяток камушков. Земля со спутника выглядела прикольно – огромный зелёно-голубой шар, окутанный атмосферной дымкой. На космических фото наша планета кажется меньше. Крупной её делает человеческое восприятие. Почему? Об этом я не задумывался. Осознание того, что, по факту, стал первым землянином, ступившим на поверхность Луны, заставляло гордиться собой, но в то же время было понятно другое: никому об этом рассказать не получится – попросту не поверят…

Именно это – невозможность поделиться с кем-нибудь своими достижениям и подвигами – и стало причиной навалившейся на меня меланхолии. Какой смысл во всем этом волшебстве, если о нём никто никогда не узнает? Примерно неделю после лунного путешествия я тупо сидел в четырех стенах и издевался над собственным организмом – глушил дорогое спиртное и нифига не пьянел. Магически измененная печень могла за секунды переработать любое количество любого токсина. Алкоголь в этот «ядовитый список» входил по определению. А жаль. Мне временами и вправду хотелось упиться в зюзю – настолько всё стало тоскливым и скучным.

Решение, как жить и что делать, пришло неожиданно.

Словно бы кто-то вдруг подсказал: не думай о ерунде, живи как живется, придерживайся трёх принципов.

Принцип номер один: если не можешь остановить – возглавь.

Принцип номер два: обучайся, играя.

Принцип номер три: богат не тот, у кого много, а тот, кому достаточно.

С этого момента моя жизнь, действительно, изменилась. Конечно, она не стала такой же, как раньше, до обретения магии, и скука всё равно никуда не исчезла, но главное мне удалось – я понял, как её победить.

Делай то, что полезно не только тебе, но и другим, и делай это легко, играючи, чтобы самому нравилось. Контролируй события, как режиссер или сценарист, но всегда оставайся за кадром. И не пытайся объять необъятное. Публика этого не оценит. Она не должна видеть создателя шоу, она должна наслаждаться сюжетом и постановкой…

** *

После не слишком удачного «приключения» с Ирой мне захотелось загладить свою вину чем-то полезным, важным, значительным. Загладить не перед ней – она об этом всё равно не узнает – а перед теми, кому стоило помочь значительно раньше, да руки не доходили.

Всегда думал, что это, в первую очередь, забота власть предержащих и, вообще, государства, но оно почему-то не суетилось. Точнее, суетилось, но как-то вяло, без огонька, словно отбывало давно опостылевший номер.

В политику я обычно не лез, знал, что политика – дело грязное, хотя руки, безусловно, чесались. Глянешь, бывало, по ящику или посмотришь в сети про делишки наших заклятых друзей – англосаксов, и прямо-таки тянет устроить им какую-нибудь подлянку. Гады конкретные. Отчего их весь мир терпит? Боятся что ли за накопленные в кубышках доллары? Думают, что кормить всю жизнь паразитов – это меньшее зло, чем один раз вывести их из организма под корень? Да, процедура может оказаться болезненной, но это не значит, что от неё надо отказаться. Как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Хотя, возможно, я просто чего-то не понимаю, и происходящие в мире процессы намного сложнее, чем кажется…

Так или иначе, сегодня я всё-таки попытаюсь на них повлиять. Тихонько-тихонько, совсем на чуть-чуть. А дальше посмотрим… Но для начала надо заняться не самими хозяевами, а их шестерками. Типа, потренироваться немного.

Ровно в час пополуночи я очутился там, где обычным гражданам делать нечего – на линии разграничения между мятежными республиками Донбасса и впавшей в махровую бандеровщину Украиной.

«Тиха украинская ночь», – классик был абсолютно прав, когда писал эти строки, однако, я думаю, у него даже мысли не возникало, что они станут пророческими. Ничего на этой земле со времён Мазепы и Кочубея не изменилось. Трусы и храбрецы, предатели и праведники, палачи-убийцы и герои-защитники. Несмотря ни на что, они всегда будут противостоять друг другу, склоняя чашу весов то в сторону чести и верности, то в сторону подлости и вероломства. Несчастная измученная страна, которой не должно быть, но которую всё-таки создали, назло её братьям-соседям, по наущению злейших врагов.

То, что очередной артобстрел Горловки начнётся с минуты на минуты, я узнал из «отданного устно» приказа. Высокопоставленный политик из Киева рекомендовал нынешней ночью «хорошенько проучить сепаров», генералы взяли под козырек, «незамеченные» наблюдателями ОБСЕ самоходки и буксируемые гаубицы выдвинулись на позиции в районе Торецка. Их всецело поддерживали «бравые» нацбатовские минометчики. Безнаказанно вдарить по «колорадам» – это, действительно, весело. Обратно, если и прилетит, то немного – донецкие «дураки» все ещё пытаются выполнять никому не нужные «мирные» соглашения…

Первый снаряд, пристрелочный, просвистел в час пятнадцать.

Рвануло на окраине Зайцево. Жилой сектор не пострадал. Пока.

Следующие три осколочно-фугасных легли ближе к домам.

Где-то завыла собака.

Надо же? Не знал, что они там ещё остались. Слышал, что при артобстрелах лучшие друзья человека стараются голос не подавать и прячутся где попало и куда подальше – резкие и громкие звуки их сильно пугают. Но если эта не испугалась, значит, или привыкла, или не хочет бросать хозяев. Молодец, псина! И люди, получается, тут тоже не пальцем деланы – держатся за свою землю и убегать не хотят. Вот как, спрашивается, таким не помочь?

Работать я начал на пятом выстреле.

Снаряд, несущийся в жилой дом, «неожиданно» изменил траекторию и взорвался на пустыре, не долетев до цели добрых полкилометра. Следующий залп из Д-30 тоже оказался неточным. Сразу четыре 122-миллиметровых ОФ громыхнули с большим недолётом.

Корректировщик огня (я срисовал его еще до начала обстрела) начал передавать на батарею результаты стрельбы.

Там матюгнулись («не может такого быть»), но прицел всё же поправили («на передке виднее»).

Собственно, этого я и ждал.

На этот раз траектории летящих фугасов не сжались, а наоборот, вытянулись почти на предельную дальность.

Во дворике какого-то административного здания стояли два внедорожника с логотипами OSCE на бортах. В машинах никого не было. Водители «перекуривали» за углом, господа наблюдатели следили за происходящим с небольшого балкончика. О том, что будет обстрел, с той стороны их предупредили заранее, но с местными этими сведениями они не делились. Не потому что вредные, а потому что имели на этот счет абсолютно четкие указания и инструкции. Их дело собирать данные и фиксировать нарушения. Что будет с попавшими под обстрел жителями, ОБСЕ-шников не интересовало. А то, что они и сами могут попасть под «дружественный» огонь, господам европейцам в голову почему-то не приходило.

Четыре снаряда поразили цели с удивительной точностью. Оба внедорожника разнесло на куски, осколки усеяли двор, как семена колхозное поле. Люди, как это ни странно, не пострадали. Но об этом позаботился я, а вовсе не «его величество случай». Убивать хитровыделанных наблюдателей в мои планы пока не входило, а вот напугать до усрачки – почему бы и нет?

Всё вышло, как и задумывал. Истерика среди рафинированных европейцев приключилась знатная. На одних только срочных телефонных звонках они израсходовали почти половину месячного IТ-бюджета, а кое-кому даже пришлось поменять бельишко – не выдержало, понимаешь, столкновения с суровой реальностью.

Стрельба на этом участке фронта сразу же прекратилась.

Зато началась на другом, в районе Широкой Балки.

Три «Гвоздики» и одна «Мста» замолотили по северо-западной окраине Горловки.

Первый же залп оказался «удачным». Взрывами накрыло два жилых дома, и это событие я, к сожалению, прозевал. Увлекся, балбес, западными «гостями», и в результате случилась трагедия. Пятеро раненых, двое из них тяжело – пожилая женщина и парень лет тридцати.

Если бы не мой прокол, все остались бы целы.

Кляня себя почём свет, я полностью переключил внимание на украинские самоходки.

Всё. Игры закончились. Работать будем по-взрослому.

Посеявший ветер пожнёт бурю. Око за око, и зуб за зуб.

Месть – блюдо холодное, но иногда его надо подавать сразу.

Следующие выстрелы оказались для всех четырех САУ последними.

Вылетевшие из стволов снаряды, в нарушение всех законов баллистики, уже через пару секунд неожиданно развернулись и понеслись обратно. Путь каждого закончился строго в той точке, откуда велась стрельба...

Взрывы боеукладок – зрелище феерическое. Огонь, дым, фейерверк разлетающихся осколков, горящий металл.

Погибшие экипажи мне было не жалко.

Они знали, что делали. Знали, куда стреляли.

Так что это даже не месть. Это возмездие.

Тот же финт, только уже не с артиллеристами, а минометчиками, я повторил секунд через тридцать.

Над линией разграничения застыла гулкая тишина.

С той стороны никто больше не стрелял.

Выждав пятнадцать минут и убедившись, что дураки там, действительно, кончились, я переместился домой. Следующую акцию предполагалось провести часа через два, когда в Москве уже раннее утро, а в Штатах еще продолжается вечер и граждане вовсю расслабляются после очередного дня…

** *

Тюрьма «Данбери» считалась не слишком большой. Всего девятьсот заключенных, треть из них женщины, режим безопасности – минимальный. Четырехразовое питание, занятия спортом, необременительная работа, возможность получить среднее образование… Условия отсидки удовлетворительные, местами вполне соответствуют некоторым отечественным санаториям. Но – это только на первый взгляд. Если же посмотреть повнимательнее, то «внезапно» окажется, что тюремные преференции касаются далеко не всех заключенных. Некоторые об этом могут только мечтать, зная, что их мечты никогда не сбудутся…

В городок Данбери, что расположен в штате Коннектикут, я прибыл порталом. Меня сопровождали два десятка фантомов. От настоящих людей хрен отличишь, даже вблизи. Хотя вряд ли кому-то захочется проводить с ними натурные эксперименты и, тем более, приближаться вплотную. Суровый вид вооруженных до зубов и экипированных по полной программе «громил» вызывал не только уважение, но и опаску. К какому ведомству принадлежат эти спецы, узнать было практически невозможно. Опознавательных знаков нет, оружие – разнотипное, действуют молча, переговариваются жестами.

Транспорт – армейский грузовик и парочку «Хамви» – я наколдовал в непосредственной близости от тюрьмы. Задачи своему отряду не ставил. Бойцы их знали по факту «рождения». Всё, что хотел, я вложил им в головы, когда создавал. Получилось, кстати, неплохо. Вставать на пути у этих «парней» никому бы не посоветовал. Схарчат и не заметят...

Операция по освобождению российского гражданина, незаконно удерживаемого в США, началась в двадцать два тридцать пять по местному времени. Неизвестно откуда взявшийся грузовик снёс северо-западные ворота и влетел на территорию тюрьмы. Камеры слежения не работали. Система накрылась за три минуты до нападения. Конечно, я мог сделать так, чтобы мониторы показывали какую-нибудь фигню, но это было бы не по-игроцки. Всё должно выглядеть предельно «естественно», и вообще – пусть лучше ищут крота у себя, чем хакеров на стороне.

Расслабленные охранники – сигнал к отбою уже прозвучал, перекличка прошла, заключенных проверили – начали сопротивляться только тогда, когда атакующие уже прорвали периметр карантинной зоны и проникли в северный блок. Везение тюремщиков заключалось в том, что все ключи, в том числе, от оружейной и галереи с камерами, находились в дежурной комнате, а она располагалась ближе к центральному корпусу. То есть, чтобы освободить заключенных, чужакам требовалось сперва пройти по трём коридорам и четырём лестницам.

Вскрыть прочные двери можно было и другим способом, например, взрывчаткой, но нападающие им не воспользовались. Видимо, как быстро смекнули тюремщики, они просто не знали, где находятся те, кто им нужен, а открывать все двери подряд не хотели.

То, что мои бойцы вообще не собирались ничего открывать, охранникам было неведомо.

Задача заключалась в том, чтобы завязать перестрелку в северном крыле и стянуть туда все наличные силы обороняющихся.

В реальности так и произошло.

Стрельба грохотала практически непрерывно, патронов никто не жалел. Местные пытались выкурить засевших в блоке чужаков, те старались прорваться дальше. Сигнал о помощи охранники уже подали, поэтому надеялись, что подкрепление прибудет с минуты на минуту. О том, что на их просьбу откликнулся вовсе не тот, на кого рассчитывали, они не подозревали.

Помощь, перехватив сигнал, пообещал лично я. Правда, забыл уточнить, когда именно. Спецподразделения полиции, по моим планам, должны были появиться на месте, только когда операция завершится. Разные нестыковки можно будет потом списать на творящуюся вокруг неразбериху. Никто не должен догадываться, что против американских тюремщиков сработали не обычные люди, а единственный в мире маг. Всем ведь известно, что чудес не бывает, любая фигня поддается логическому объяснению, и, значит, версию с волшебством следует исключить сразу – как невозможную в принципе.

Когда бой на лестницах в северном корпусе достиг апогея, с южной дороги к центральному входу подкатили два «Хамви» с опознавательными знаками полицейского управления штата. Из машин вывалились бойцы SWAT в полной экипировке. О том, что эти спецназовцы липовые, знал только я. В первую очередь, потому, что сам возглавлял эту группу.

Нас приняли, как родных, и пожалели об этом буквально через минуту. Еще через две мы взяли под полный контроль административный корпус и карцерный блок. Сопротивления нам почти не оказывали.

В какой из штрафных одиночек томится наш человек, выяснять не потребовалось. Мне это было известно ещё до начала акции. Найти иголку в стоге сена для настоящего мага раз плюнуть.

До нужной камеры я добрался без происшествий.

Ключ в замке повернулся. Дверь лязгнула и отворилась.

- Владимир Константинович Яковенко?

- Да, это я.

Поднявшийся с нар человек выглядел изможденным донельзя.

Насколько мне было известно, у него не осталось ни одного целого зуба, в тюрьме он перенес тяжёлое вирусное заболевание, неоднократно подвергался пыткам и избиениям, но продолжал считать себя невиновным и, самое главное, никогда не скрывал своего отношения к американской системе правосудия.

Его, бывшего лётчика, владельца небольшой авиакомпании, незаконно задержали в одной африканской стране и переправили в Штаты, сфабриковав дело о международном наркокартеле. Двадцать пять лет – таков был его приговор после следствия и суда. Причем, выйти на волю ему не светило. Срок увеличили бы обязательно. Найти новые прегрешения для местных законников проблемы не представляло. То, что этот человек не сломался под жесточайшим прессом заокеанской фемиды, стало главной причиной, заставившей меня заняться его освобождением из застенков.

- Пойдёте с нами. Из личных вещей можете взять только самое ценное. У нас мало времени.

- Здесь у меня ничего ценного нет, – покачал головой арестант, потом неожиданно вскинулся и внимательно посмотрел на меня. – Почему вы говорите по-русски? Здесь это запрещено.

- Потому что я из России и прибыл сюда за вами. А на местные запреты мне глубоко наплевать.

- Я знал, – еле слышно пробормотал бывший лётчик, – Я знал, что так будет…

Бой завершился спустя пять минут. Мои бойцы без потерь покинули северный корпус и, захватив несколько припаркованных поблизости автомобилей, умчались на них в неизвестном направлении. Грузовик с «уликами и вещественными доказательствами» остался во внутреннем дворике – пусть местные эксперты и аналитики как следует поломают головы на тему, кто именно напал на тюрьму и как им удалось скрыться.

Спасенного я погрузил в гипнотический сон и перенес его через портал в район аэропорта. Там, в укромном местечке, внушил ему ложные воспоминания, снабдил новыми документами и слегка подлечил, чтобы на паспортном и таможенном контроле господин Яковенко выглядел более-менее адекватно.

Пока бывший американский сиделец томился в аэропорту ожидании вылета, я занялся ещё одним важным делом – наказанием реальных преступников.

Мой визит к федеральному судье Джедду Рэйкоффу оказался для последнего весьма и весьма неожиданным. Мистер судья уже готовился отойти ко сну и не заметил, как в его спальне появился неизвестный в маске.

Захват сзади, лёгкий укол под лопатку, и бывший председательствующий на процессе по делу Владимира Яковенко мешком оседает на пол.

В себя господин Рейкофф приходит секунд через двадцать, в своей кровати, «заботливо» укрытый простынкой. Ни говорить, ни двигаться он не может. А я не могу удержаться, чтобы немного не поглумиться над свежеиспеченным парализованным.

- Джедд Рейкофф. Вы обвиняетесь в злоупотреблении служебным положением и приговариваетесь к двадцати пяти годам ограничения двигательной активности. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Если вы верите в бога, помолитесь ему. Может быть, он услышит. Если не верите, то самое время поверить. Я же прощаюсь с вами. Моя миссия завершена. Аминь…

Честно сказать, судье я соврал. Одним наказанным моя миссия не закончилась. Следующим на очереди был Сэм Гей, старший следователь американского управления по борьбе с наркотиками, руководивший операцией по похищению и вывозу в США российского гражданина.

Автомобиль следака нёсся по 78-му шоссе из Ньюарка в Спрингфилд.

В районе Воксхолла его остановили патрульные.

Причина – спецоперация по задержанию банды наркоторговцев.

Удивительно, но в багажнике «Шевроле» Сэма Гея обнаружили целый мешок нигде не учтенного кокаина, уже расфасованного и готового к продаже. Общий вес – сорок пять фунтов, но, что самое любопытное, и на самом мешке, и на пакетах внутри – множественные отпечатки пальцев и пото-жировые следы господина старшего следователя. Доказательства – лучше не придумаешь. Никто ничего не подбрасывал, свидетели и понятые присутствовали, для вердикта присяжной коллегии улик хватит за глаза. А для господина Гея – отличная перспектива изучить судебную систему Соединенных Штатов, так сказать, изнутри, с другой стороны закона. Тюрем за океаном полно, сроки за наркоторговлю приличные, опыт можно набирать аж до конца жизни…

На Родину мы с бывшим летчиком добирались через Стамбул. В Турцию его сопровождал я, дальше в дело включились компетентные органы. Ох, и пришлось же с ними помучиться, объясняя цели и задачи операции и внушая, что всё это они сделали сами, без чьей-либо помощи. Тем не менее, акция завершилась удачно. Владимир Яковенко прибыл в Москву. Там его встретили, организовали, оформили, подготовили к будущей пресс-конференции… Словом, моё вмешательство уже не потребовалось. И это правильно. О своих гражданах должно заботиться государство, а не какой-то там маг, у которого даже профильного образования нет, не то что лицензии…

** *

После двух подряд боевых операций я усиленно отсыпался.

Сон магу необходим в той же мере, что и обычным людям. Без регулярного отдыха притупляются не только реакции организма, но и способности к колдовству. Сам проверял. Однажды попробовал бодрствовать несколько суток без перерыва и, в итоге, чуть не устроил локальный армагеддон в отдельно взятом районе – магия стала работать как-то не так и мои желания начали исполняться вне всякой логики. Захотел, к примеру, легкой прохлады – ударили арктические морозы, решил немного согреться – ближайший холм превратился в вулкан, и, чтобы его погасить, пришлось буквально выворачиваться наизнанку… В общем, в жизни без сна нет ничего хорошего. Если имеется возможность поспать, ей надо обязательно пользоваться…

Из кровати я выбрался ближе к вечеру. Настроение – умиротворенное. Всё, что хотел – сделал, всех, кого надо – спас. И это грех не отметить.

Пусть спиртное на меня действует аналогично кефиру, но тут главное – антураж. Можно ведь и соседей на выпивку пригласить. Наплести им какую-то чушь, что, мол, премию получил или на работе повысили, и дело, как говорится, в шляпе. А как разойдутся, опять прогуляться до парка, подцепить там какую-нибудь девицу посимпатичнее и устроить себе весёлую ночку. Только уже без лишних томлений, как в прошлый раз. Новая дама должна быть без комплексов и завышенных ожиданий. Сегодня я не хочу изображать влюбленного по уши павиана. Сегодня мне надо просто расслабиться.

Закуску и выпивку решил взять «самовывозом». «Доставкой на дом» было бы проще, но перед празднеством лучше немного пройтись. Подышать воздухом, нагулять аппетит, взглянуть на окрестности. А то мало ли что, вдруг баба Зина или Семёныч опять куролесят? За ними, как водится, глаз да глаз нужен. Ослабишь вожжи, тут же возьмутся за старое, как пить дать. Рано их пока отпускать на вольные хлеба, вот месяца через три-четыре посмотрим, пора снимать с поводка или ещё подождать…

Погода отличная. На небе ни тучки, солнце клонится к горизонту, дневная жара спала, комаров нет, и это совсем не моя заслуга. Природу надо благодарить и местных коммунальщиков за то, что не дают превращать город в помойку.

До ближайшего супермаркета идти минут десять.

Покупателей внутри мало, очередей на кассах практически нет.

Я, впрочем, в очередях не стою и выходить через кассу не собираюсь.

Набираю в тележку продуктов, бутылку шотландского вискаря, «Мартини» для дам и преспокойненько двигаюсь к выходу. За убытки торговцев не беспокоюсь. То, что я взял, входит в их ежедневный процент «усушки-утруски», истечения срока годности и непреднамеренного уничтожения. Поэтому – нафиг платить, все равно спишут.

Рамка металлоискателя внезапно звенит.

Я с удивлением оборачиваюсь.

«Что за фигня? Быть такого не может?»

- Молодой человек! Вы куда?

Машинально продолжаю идти вперёд, толкая перед собой тележку.

- Стоять!

Охранник резво хватает меня за рукав.

Я автоматом выкручиваю ему кисть и швыряю подсечкой на пол.

В мыслях – смятение.

Меня не должны видеть. Со мной не должны говорить. Не должны останавливать.

Умом понимаю, что надо бросать всё и уносить ноги, но сделать ничего не могу.

Просто не верю, что это возможно.

Словно в прострации, вцепился в тележку и не хочу отпускать.

Меня догоняют. Четверо против одного.

Пробую отбиваться.

Тщетно.

Силы не равны, а магия нифига не работает.

Валят на пол, заламывают за спину руки, тащат в дежурку.

Под глазом фингал, на губах кровь.

Минут через пять подъезжает полиция.

Обыскивают.

Документов нет, на вопросы не отвечаю. Ни в магазине, ни, чуть погодя, в отделении.

Молчу, как партизан перед казнью.

Почему? Да потому что изо всех сил пытаюсь вернуть внезапно утраченное и намагичить хоть что-нибудь.

Увы, магичить не получается.

В себя прихожу только в камере, куда меня вталкивают, напутствуя:

- Ну, ничего. Ночь посидишь, запоёшь.

Дверь громко захлопывается.

Скрипит снаружи задвижка.

Я остаюсь один.

Без денег. Без документов. Без магии…

Глава 3

То, что сторона графина, обращенная в тень, теплее освещенной солнцем, означает не особые законы преломления, а то, что графин просто повернули. То, что магия внезапно пропала, означает не особые завихрения в потоке волшебной маны, а то, что магию просто выключили.

Нехитрая истина, до которой доходишь не сразу. Не хочется верить. Потому что привык получать желаемое щелком пальцев. А когда, наконец, понимаешь, что всё, сказка закончилась, то буквально сходишь с ума.

Как же так?! Ведь я только начал. У меня были такие планы. И что теперь? Всё пошло прахом из-за того, что… А из-за чего собственно? Я нарушил какие-то правила, сделал что-то не так или у меня просто сдохли магические батарейки?..

Вопросы, вопросы, вопросы. А отвечать некому. Хожу по камере взад-вперёд, хватаюсь за голову, размахиваю руками, сжимаю в отчаянии кулаки… Ничего не помогает. Все мысли – только о том, как мне хреново и как сделать так, чтобы магия возвратилась.

То, что в четырехместной камере кроме меня никого – на это я внимания не обращаю. Хотя, по идее, должен. Во всех сериалах СИЗО, как правило, переполнены и, по канону, опытные сидельцы обязаны или вводить новичка в курс дела, что тут да как, или пытаться сразу же скинуть его в самый низ тюремной иерархии.

Однако в этом узилище всё «не как у людей». Никто ничего мне не объясняет и проверить на вшивость не пробует. Некому. Все шконки пустые. Даже матрасов нет. Только голые металлические полосы крест-накрест. Лежать на таких неудобно, но на полу ещё хуже. Поэтому кое-как устраиваюсь на холодном металле и пытаюсь уснуть в надежде, что, может быть, утром всё вернётся на круги своя.

Сон не идёт. Раз за разом возвращаюсь к событиям в супермаркете и стараюсь найти хоть какое-то объяснение. Мысли постоянно сбиваются, железные полосы давят на ребра, я поворачиваюсь на другой бок, кряхчу, чертыхаюсь, и через пару-другую минут всё повторяется. Перед глазами опять моё сегодняшнее фиаско. Или даже позор. Так облажаться на ровном месте – это надо суметь! Колдун недоделанный! Дурень и шарлатан! Даже сбежать не сумел. Ладно бы от полиции, а тут – простые охранники. Скрутили, блин, как сопливого пацана…

- Кхм… Булкин Василий Иванович?

Я буквально подпрыгиваю от неожиданности и бьюсь головой о верхний ярус кровати.

Ух! Больно-то как!

Морщусь, шиплю сквозь зубы и щупаю ушибленную макушку.

Вроде цела, но шишка уже имеется. Как говорится, были бы мозги, было бы сотрясение.

Туман перед глазами постепенно рассеивается, искры уже не мелькают, и я, наконец, получаю возможность рассмотреть того, кто меня потревожил. Точнее, ту. Поскольку передо мной – дама.

Возраст – до тридцати. Одета в строгий костюм. Брюнетка.

Не люблю брюнеток. Особенно деловых.

- Гражданин Булкин? – терпеливо повторяет гостья.

- Ну, Булкин. И что?

Церемониться не собираюсь.

Чувствую, что мы с ней по разные стороны баррикад.

Здесь вместо них – стол. Канцелярский, бюджетный, какие, в основном, и бывают во всяких госучреждениях, нацеленных на работу с наро…

Стоп!

Откуда в камере стол?

И почему я не слышал, как эта мамзель вошла?

Неужто и вправду уснул? Или…

- Я ваш адвокат, – заявляет брюнетка и начинает совершенно нахально разглядывать своего подзащитного. Причем, с явно неюридическим интересом.

Надо же! Обычно это я разглядываю девиц, перед тем как… хм…

Устраиваюсь на шконке в позе бывалого уголовника и с мерзкой ухмылкой начинаю раздевать даму глазами. Ну а чего? Ей можно, а мне нельзя?..

Вообще сверху она достаточно симпатичная.

«Среднюю» часть закрывает стол, но, судя по тому, что внизу, в середине тоже всё в норме.

- Итак, повторяю. Я ваш адвокат и буду вести ваше дело.

Адвокатесса встает, зачем-то отходит к двери и прикладывает ухо к закрытому стальному оконцу. Снаружи всё тихо. Внутри тоже. Тишина, можно сказать, гробовая. Удивительно, почему я этого раньше не замечал?

Дама удовлетворенно кивает и возвращается обратно к столу.

Я не ошибся. Фигура у неё, действительно, великолепная. Как и походка.

Но для меня это сейчас ничего не значит. Крутить с ней шашни не собираюсь. А вот немного сбить с неё спесь – почему бы и нет? А то, понимаешь, ходит тут, провоцирует, делает вид, что нифига не боится…

- Тебя как зовут, цыпа?

Стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно гнуснее.

- Для вас – Лариса Александровна, – невозмутимо отзывается гостья.

- А для других?

Дама обворожительно улыбается.

- А для других меня просто не существует.

- Как это?!

Гостья пожимает плечами.

- Потому что я – призрак.

Снова подпрыгиваю на месте и бьюсь головой о железку.

- Ууу, ё!

«Лариса Александровна» насмешливо фыркает.

Со стороны я, наверно, и впрямь выгляжу идиотом.

- Если не веришь, можешь меня потрогать. Только без фанатизма.

Медленно поднимаю руку и осторожно касаюсь стола.

Пальцы погружаются в «дерево».

Встаю и шагаю вперёд. Ничего. Делаю ещё один шаг. И ещё. Сидящая адвокатесса оказывается у меня за спиной. Я прошёл сквозь неё и ничего не почувствовал.

Полное ощущение, что я сплю.

Или не сплю. Но тогда…

Да. Тогда она действительно призрак.

- Ну что? Убедился?

Насмешки в её голосе больше не чувствуется, а чувствуется раздражение и, я бы даже сказал, злость.

Возвращаюсь на нары. Укладываюсь. Закидываю руки за голову.

- И что теперь? Я должен плясать от радости?

- Ты должен заткнуться и слушать, что я скажу.

- Зачем?

- Затем, что из-за такого урода, как ты, я сижу здесь в личине дебильного привидения и пытаюсь вдолбить прописные истины одному недоумку.

Я лениво потягиваюсь и чешу себя за ухом. Почти как бездомный пёс, когда его начинают одолевать блохи.

- Какие такие истины? То, что у меня адвокат – призрак? Тоже мне новость. Я что, никогда призраков не видал, что ли?

- Настоящих? Полагаю, что нет.

Мы играем в гляделки секунд десять.

Сдаваться не хочется, но получить информацию, как ни крути, важнее.

- Ну, хорошо. Согласен. С чужими привидениями я ещё не встречался. Обычно я сам создавал их.

- А сейчас?

- Что сейчас?

- Сейчас создавать можешь?

- Сейчас не могу. Но думаю, это ненадолго.

- Ты ошибаешься.

Глаза Ларисы опасливо щурятся.

А вот это уже нехороший признак. Видимо, придется идти на попятный.

- Ну, хорошо. Ладно. Сдаюсь. Ты – призрак, и ты – мой адвокат. Сейчас мы обсудим стратегию поведения на допросах, завтра меня отвезут в суд, там, с твоей помощью, освободят, а дальше...

- Нет.

- Что нет?

- Завтра мы ни на какой суд не поедем.

- Почему?

- Потому что мы отправимся на него прямо сейчас. Заседание открывается, – дама глядит на часы, – через две с половиной минуты. Времени у нас мало, поэтому...

- Можно вопрос?

- Только один. У тебя три попытки.

- Не понял. Что значит три попытки?

- Вопрос неправильный. Две попытки.

Ничего не понимаю, но решаю не спорить.

- Мне вернут магию?

- Вопрос неправильный. Одна попытка. Последняя.

Чешу репу, пытаясь сообразить, что она от меня хочет. Какой вопрос будет считаться правильным? Наверное, тот, ответ на который на протяжении девяти месяцев казался мне очевидным.

- Кто я?

Гостья удовлетворенно кивает.

- Ты – дубль.

Смысл сказанного до меня доходит не сразу.

- Дубль?

- Да. Дубль истинного волшебника. Или, если угодно, клон. Маг навсегда ушёл из вашего мира и, видимо, по рассеянности, забыл стереть оставшийся в ноосфере отпечаток своей магической сущности. Сущность материализовалась в копию его тела. Она должна была быстро развеяться, поскольку ваш мир не магический, но всё оказалось гораздо сложнее. Ты не исчез.

- Считаешь, что это плохо?

Адвокатесса хмыкает.

- Это не хорошо и не плохо. Это означает, что ваш мир изменился. Теперь он может принять магию. Какую именно, зависит от сегодняшнего заседания.

- А я? Что будет со мной?

Вопрос мой звучит растерянно и даже, наверное, жалко, однако собственная судьба для меня не в пример важнее любых революций, пусть даже глобальных, затрагивающих всё и вся на Земле.

- Скорее всего, тебя, как копию, развоплотят.

В её голосе не чувствуется никаких эмоций, и это страшнее всего.

Что может быть хуже равнодушного адвоката?

- Но ты же должна меня защищать?

- Я? Тебя?

- Ну, да. Ты же сказала, что ты адвокат.

- Я тебя обманула. Я не адвокат. Я... хм... по вашей юридической терминологии я, скорее, истица. А если ещё точнее, то претендент на наследство.

- Но... зачем?!

- Что зачем?

- Зачем ты меня обманула?

- Хотела взглянуть, что ты собой представляешь, и понять, чего ждать от вашего мира.

Мы молчим. А чего говорить, если и так всё ясно?

- И что, у меня вообще никаких вариантов?

- Ну, шанс есть всегда, – пожимает плечами Лариса. – Тут всё от тебя зависит. Покажешь себя достойным, останешься жить. Не покажешь...

Она разводит руками, словно бы подтверждая банальную истину: спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Я стискиваю зубы с такой силой, что они, похоже, хрустят.

Хрена вам лысого, а не моя шкурка, демиурги поганые!

Ишь, что удумали – развоплотить. Мир им, понимаешь, понадобился.

Нет уж. Без меня вы его не получите! Вы его вообще не полу...

- Вот этот настрой мне нравится больше. Молодец!

Поднимаю глаза на гостью.

Она улыбается.

Что, опять обманула и всё это только театр?..

- Всё. Нам пора.

Дама опять глядит на часы, потом взмахивает рукой, и мир вокруг исчезает...

** *

Не знаю, сколько длилось моё путешествие неизвестно куда, но место, где я очутился, выглядело весьма необычно. Оно напоминало одновременно и жерло вулкана, и океанское дно, и лунные кратеры, и всё это в футуристической обертке имперского крейсера из «одной далёкой-далёкой Галактики».

Сам я словно висел в пространстве внутри какого-то явно магического пузыря. Пузырь поворачивался в нужную сторону, стоило лишь повернуть голову. Удобно, но меня это сейчас ни капли не волновало, не впечатляло и не успокаивало. Решалась, ни много ни мало, моя судьба. Ну, если, конечно, «Лариса Александровна» не соврала. С неё станется. Мало того, что брюнетка, так ещё и призрак. А призракам у нас веры нет. Кто знает, чью волю они исполняют и под чью дудку пляшут.

Вон она, кстати. Устроилась на каком-то шезлонге среди кораллов и в мою сторону даже не смотрит. И имидж сменила.Причем, радикально. Вместо строгого делового костюма – весьма откровенный купальник и ожерелье на шее, как у полинезиек с картин Гогена и рекламных буклетов турфирм.

Не, чисто с мужской точки зрения, выглядит она просто шикарно. Где-нибудь месяц назад я бы обязательно закрутил с ней романчик, лёгкий и ни к чему не обязывающий… Хотя, какие могут быть романы с нематериальной сущностью? Её ведь даже по заднице шлепнуть нельзя, не говоря уже обо всём остальном. И вообще. Сегодня меня одним загорелым телом не купишь. К нему должно прилагаться ещё кое-что. То, что можно только почувствовать. Что выворачивает наизнанку и бьёт наповал. Как выстрел, как удар током…

«Адвокатесса» здесь не одна. В извергающейся из вулкана магме крутится пламенный вихрь. В мою сторону от него тянутся огненные протуберанцы. Время от времени они касаются поверхности защищающего меня пузыря и растекаются по ней яркими сполохами. В центре вихря сверкают фиолетовые «глаза». В них нет ничего человеческого. Только какая-то почти запредельная злоба. Ненависть ко всему сущему. Ярость встретившего соперника зверя.…

Неприятное соседство.

Но, в целом, всё правильно.

Всякий судебный процесс – это соревнование.

С одной стороны адвокат, с другой прокурор.

Между ними находится подсудимый.

А сверху над всеми – судья.

Его появление сопровождается ударом гонга.

Звук настолько громкий, что у меня тут же закладывает уши, а гулкое эхо отражается прямо внутри черепной коробки.

Над самым большим «лунным» кратером появляется шар. Абсолютно черный. Огромный. Ломающий волю. Давящий на подсознание. Сопротивляться ему бесполезно. Остается только склонить голову и принять вынесенный им приговор.

Впрочем, до приговора ещё далеко. Процесс только начинается.

- Приветствую тебя, архонт Главк, третий старший Конклава, – гудит басом пламенный вихрь.

- Да пребудет с тобой мудрость и справедливость, Великий, – склоняется в поклоне Лариса. Для судебного заседания её бикини выглядит странновато, но, кто знает, может, судье это нравится.

Я, понятное дело, молчу. Никаких привычных в российской действительности «Встать, суд идёт» в этой метрике нет, да и встать мне, по большому счету, проблематично. Вишу в пузыре в позе человека «да Винчи», изображая не то канон золотого сечения великих мастеров прошлого, не то просто предмет обстановки – какой-нибудь комод или шкаф. Хотя, нет, до шкафа мне с моими габаритами как до Луны пешком. В лучшем случае, секретер или, вообще, люстра.

- Ведьма Лара, Хранительница Кольца, – грохочет шар.

Призрак склоняет голову.

- Демон Сар’хак, Ищущий Пламени.

Вихрь выстреливает очередную порцию протуберанцев.

- Вы оба избраны от ваших миров. Вы сумели договориться?

- Нет... Нет, Великий.

По шару прокатывается волна.

- Суд толпы проблем не решит. Суд умелых в мире без магии невозможен. Суд избранных консенсуса не достиг. Вы требуете суда старших. Это разумно. Кому достанется этот мир, чья магия станет определяющей, буду решать я, архонт Главк, третий старший Конклава. Возражения?

- Возражений нет... Мы согласны, Великий...

- Хорошо. Раз возражений нет, то...

- У меня возражения.

Да-да. Я всё-таки вставил в их разговор свои пять копеек, и, похоже, что этот демарш стал неожиданностью для всех.

На лице Лары застыли ужас и изумление.

Вихрь-демон втянул в себя огненные щупальца, запрятал внутрь свои фиолетовые глаза и будто бы замер на месте.

Чёрный шар почернел ещё больше (хотя куда уж ещё) и принялся мелко-мелко дрожать.

«Он что, испугался?»

- Что это значит, избранные?! – прогремело в пространстве. – Почему дубль обладает свободой воли? Мне что, развоплощать его самому?!

«Не испугался. А жаль».

- Не надо меня развоплощать, ваша честь. Я вовсе... не чувствую себя... чьей-то копией... и я не хочу... чтобы мой мир... делили... какие-то... пришлые...

Говорить было трудно. Я словно выдавливал из себя слова, и чем дальше, тем тяжелее. Последнее пришлось практически прошептать. Как будто мне кто-то мешал, пробовал лишить воздуха, высушить горло, заткнуть рот чем-то тягучим и липким. Тем не менее, я справился и сказал всё, что хотел. Причем, ощущение тяжести исчезло, как только закончил, и на душе сразу стало легко, как будто в неё вдохнули новые силы. А вот магия не вернулась. Впрочем, я на это и не надеялся. Уйти живым с этого непонятного судилища – уже достижение. И, похоже, мне это почти удалось.

- Дубль, сохранивший личность и обладающий зачатками магии – это важное обстоятельство, – заявил «судья» через десяток секунд. – Кто из вас занимался его очисткой?

- Никто, Великий, – выпалила ведьма.

- Никто, архонт, – подтвердил демон. – Мы наблюдали за ним по очереди. Способностей он лишился ровно через девять месяцев после ухода донора, но у него осталась возможность видеть и слышать нас.

Вообще говоря, этого демона я раньше не видел, но, раз он утверждает обратное, спорить не буду. Может, просто внимания не обращал. Огонь и огонь. Он мог, к примеру, пожаром прикинуться или в какой-нибудь зажигалке засесть. Хотя... Ну да, точно. Один из снарядов в районе Горловки достаточно странно рванул. Я ещё, помню, решил, что укровояки что-то напутали и вместо фугасно-осколочного пальнули салютным...

- Сколько времени женщины этого мира вынашивают детей?

Для высшего существа, которым, безусловно, являлся шар, вопрос чересчур простой, почти примитивный, но – кто я такой, чтобы удивляться? Муравей, ползущий по ровной дороге, тоже ничего не подозревает о том, что его в любой миг могут раздавить проносящиеся мимо машины, а тем, кто сидит за рулем, глубоко наплевать, из какого муравейника выползла случайно раздавленная букашка.

- В среднем, около девяти месяцев... Разумеется, местных, архонт, – поправился демон.

- Понятно, – по шару опять пробежала волна. – Дубль вынашивал магию и исторг её из себя, когда пришло время.

«Хм. Похоже, меня сейчас обозвали».

- Великий, этот дубль – не женщина, а мужчина.

«Ну, слава богу. Заметили».

- Я знаю, избранная. Проблема не в том, кто он, а в том, что он исторг из себя только мужскую магию. Он использовал её на протяжении всего времени, но использовал не напрямую. Дубль творил зло и удовлетворял своё эго подспудно, оставаясь для всех невидимым и неслышимым, подставляя других и редко когда вступая в честную схватку лицом к лицу. А это, да будет тебе известно, больше подходит для магии женского типа.

- Великий, вы хотите сказать, что в нем она сохранилась?

- Нет. Это было бы слишком просто. Но то, что он может нас видеть, говорит именно об этом. Честно сказать, я в сомнении. В архивах Конклава нет описаний похожего случая. Поэтому прецедент невозможен.

- Но вы всё равно обязаны вынести свой вердикт, – вмешался в разговор вихрь.

- Я никому ничего не обязан, Сар’хак! – громыхнул шар и резко увеличился в размерах. Раза примерно в два, заняв, по ощущениям, едва ли не половину окружающего пространства.

- Простите, архонт. Я погорячился, – пошёл на попятный демон.

- Я выношу тебе первое и последнее предупреждение. Следующее повлечет твой полный исход из этого мира.

- Я понял, архонт. Больше не повторится.

«Судья» неспешно вернулся к прежним размерам и неторопливо продолжил:

- Признаю, сначала, изучив обстоятельства, я собирался отдать этот мир Сар’хаку. Однако тот факт, что в дубле осталась магия и он обладает свободой воли, заставляет меня изменить решение. Больше того... – шар выдержал почти театральную паузу, – я подозреваю наличие в этом мире великой печати.

- Печать андрогине? Она действительно существует? – не удержалась Лара.

- Да, избранная. Она существует. За время службы в Конклаве я сталкивался с её проявлениями трижды. Три разных мира, три великих войны и три великие катастрофы. Всякий раз верх брало мужское начало. Я полагаю, ты понимаешь, чем это заканчивалось.

- Да, Великий. Я это понимаю.

- Твой выбор, ведьма?

- Я готова рискнуть.

- Ты, демон?

- Я тоже.

- Итак, решение принято. Если в течение трёх местных месяцев дубль отыщет и вскроет печать андрогине, он сделает выбор самостоятельно. Если нет, мир, по закону качества и количества магии, переходит под опеку Сар’хака. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Инарэ и тэлос, избранные!

- Инарэ и тэлос, Великий.

- Инарэ и тэлос, архонт.

В небесах полыхнула яркая молния.

Магический пузырь лопнул.

Я потерял сознание...

** *

- Булкин! Подъём!

Голова после сна казалась чугунной, руки и ноги затекли, тело ломило, от врезавшихся в бок железок болели рёбра.

- С вещами на выход, – прозвучало, когда я, наконец, принял вертикальное положение.

Конвойный терпеливо ждал у двери.

В мозгах ворочались беспокойные мысли.

Чёрт его знает, то ли всё было на самом деле, то ли никакого суда, чёрного шара, демона и ведьмы Ларисы не было и в помине и всё это мне просто приснилось…

«Стоп! А откуда полиция знает мою фамилию? Я же никому её не говорил».

- Повезло тебе, Булкин, – неожиданно разговорился конвойный. – Нашлись очевидцы, опознали тебя, поручились, и следователь добрый попался, не стал тебе ни сто пятьдесят восьмую вменять, ни три восемнадцать. Так что пойдешь по административке, как за мелкое хулиганство. Сейчас в суд поедем, десять суток законные получать…

Вещей у меня, как таковых, не было, только ветровка, так что на сборы много времени не ушло – ноги в кроссовки сунул, морду ополоснул и порядок.

В суд ехали с ветерком, как белые люди, в «воронке» и с мигалками. А вот там, увы, пришлось помаяться в очереди. Как оказалось, дел наша фемида рассматривает преизрядно, и моё стало просто одним из многих. По ощущениям, оно шло под копирку с аналогичными. Прокурор на процессе отсутствовал. Роль обвинителя исполняла судья – немолодая женщина с бесконечно усталым лицом. Чтение протокола заняло минут пять, а дальше… Дверь неожиданно отворилась и в помещение вошла «Лариса Александровна».

С вытянувшимся лицом я наблюдал, как она неспешно подходит к судье и встает у неё за спиной. Похоже, никто кроме меня призрачную «адвокатессу» не видел. Ни приставы, ни секретарь, ни сама судья. Они скользили по ведьме равнодушными взглядами и не замечали ничего необычного, словно всё это было в порядке вещей.

- Гражданин Булкин Василий Иванович. Вы признаете предъявленные вам обвинения?

Лара выразительно посмотрела на меня и кивнула.

- Да. Признаю.

- Хорошо. В таком случае…

На этом месте судья внезапно запнулась, а её глаза словно остекленели.

Причину определил только я: «адвокатесса» шагнула вперед и… исчезла внутри представительницы российской фемиды.

Через пару секунд взгляд дамы стал снова осмысленным. Она негромко прокашлялась, показала жестом встревоженным приставам «Не беспокойтесь, всё в норме» и ровным тоном продолжила:

- В соответствии Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях, статья 20.1, пункт 2, постановляю наложить на гражданина РФ Булкина Василия Ивановича административный штраф в размере одной тысячи рублей и освободить его из-под стражи в зале суда. Гражданин Булкин, вам понятен приговор?

- Да, ваша честь.

- Вы имеете право обжаловать его в течение десяти суток…

** *

Меня, действительно, отпустили. Вручили копию постановления и паспорт (понятия не имею, как он появился в суде, но – догадываюсь) и выдворили из здания.

Дома я оказался часа через полтора.

Первым делом включил чайник на кухне, затем отправился в душ. Нестерпимо хотелось смыть с себя «тюремную пыль».

Жаль, долго плескаться под струями не получилось. Горячая вода в кране отсутствовала – спасибо родным коммунальщикам. Отключать воду в самый неподходящий момент – их любимое летнее развлечение. Пока был магом, на подобные мелочи внимания не обращал, поэтому сегодня ещё сильнее почувствовал, что значит вновь стать таким же, как все.

Из ванной вышел в костюме Адама. В своей квартире стесняться некого.

Однако, как выяснилось, известная поговорка «мой дом – моя крепость» – это не про меня.

В кресле возле окна сидела Лариса. Заложив ногу на ногу, она непринужденно рассматривала остановившегося в дверях хозяина дома. На этот раз она была одета не в строгий костюм и не в легкомысленное бикини. Обычные джинсы, футболка, на ногах – домашние тапочки. Гостевые – я специально держу их в прихожей, а сам предпочитаю ходить босиком.

«Не обращая» на гостью никакого внимания, я медленно подошел к шкафу, неспешно оделся, после чего устало плюхнулся в кресло напротив ведьмы. Злости на неё не было. Так, лёгкое раздражение – могла бы, например, отвернуться, чисто из вежливости.

Мы молча смотрели друг на друга секунд пятнадцать.

- Сколько тебе лет?

Кому-то другому мой вопрос показался бы неприличным, но только не Ларе.

- Ты, наверное, удивишься, но, если считать по вашим годам – двадцать пять, – пожала она плечами.

Я почесал за ухом.

- Странно. Я думал, лет девяносто.

Девушка насмешливо фыркнула.

- Тогда я была бы старухой.

- Да? Я полагал, что ведьмы умеют менять внешность и часто делают это специально, чтобы обмануть клиентуру.

- У тебя неправильные представления о ведьмах, – рассмеялась Лариса. – И потом, сейчас я не ведьма, а призрак. А призраки могут менять лишь одежду.

- Не знал. Но, в принципе, это неважно. Меня интересует другое.

- Что?

- Что тебе от меня нужно?..

Глава 4

Некоторые, я слышал, боятся летать на самолётах. Хотя, казалось бы, что в них страшного?

Вероятность погибнуть в катастрофе обычного пассажирского рейса крайне мала, примерно один к восьми миллионам. Если летать каждый день, потребуется двадцать одна тысяча лет, чтобы попасть-таки на тот злополучный рейс, который потерпит крушение. Другое дело – автодороги. Каждый год в дорожно-транспортных происшествиях погибает больше миллиона человек. Но аэрофобов это ни разу не убеждает. Они твёрдо стоят на своём. Мол, если авиалайнер падает, выжить практически невозможно. Правы они или нет, сказать сложно. Лично я никогда об этом не думал. Просто покупал билет и летел. До сих пор всё обходилось без происшествий…

Аэробус А330 – лайнер вполне комфортабельный, даже если летишь не бизнес-классом, а обычным экономическим. От Москвы до Иркутска почти шесть часов лёта, и коротать их желательно в удобном и мягком кресле, возле иллюминатора и без пыхтящих соседей, оккупировавших подлокотники и норовящих заполнить собой всё окружающее пространство. В этом смысле, соседство с призраком – вариант выгодный.

На этот рейс я приобрел сразу два места, оба на своё имя, поэтому сижу и не парюсь под угрюмыми взглядами остальных пассажиров. Им-то ведь невдомек, что у меня есть попутчица, пусть и невидимая. Меня она почти не стесняет. Даже если случайно задену, ничего не случится – никто ничего не почувствует. Единственное неудобство – когда выбираюсь в проход, чтобы «размять ноги», моя голова может случайно попасть внутрь призрака, а это не слишком приятно. Ощущение – словно оказываешься в закрытой коробке с полупрозрачные стенами, по которым скользят какие-то странные сполохи: зеленые, синие, бирюзовые…

Лариса говорит: «Это аура. У магов она цветная».

Я с ней не спорю. Аура, значит, аура. Суть от названия не меняется, а пользу из этого знания я пока извлечь не могу. Вот если всё выйдет так, как она обещала, тогда да, тогда будет совсем другой коленкор. Способность магичить вернётся, и уж тогда-то я развернусь по полной…

Состоявшийся после суда разговор оказался весьма интересным. Информации к размышлению я получил предостаточно. И хотя доверять ведьме на сто процентов, понятное дело, не собирался, в предстоящем «магическом квесте» она объективно была на моей стороне, это факт.

- Если Сар’хак победит, самое меньшее, что он со мной сделает – это просто развоплотит, – сообщила в тот вечер Лариса.

- А самое большее?

- Запихнет в какое-нибудь подходящее тело и будет измываться над ним до конца времен.

- Хм, а если я всё-таки отыщу эту вашу печать? Тогда что?

- Тогда возможны два варианта. Первый – ты качнешь мир в сторону женской магии. В этом случае, я обрету новое воплощение и стану хранительницей вашего мира. Второй вариант – ты примешь мужскую магию…

- Мне почему-то кажется, что вероятность этого значительно выше, – не удержался я от смешка.

Ведьма вздохнула.

- Да, я тоже так думаю. Но для меня это меньшее зло, чем стать рабыней Сар’хака.

- Почему?

- Даже если мужская магия станет преобладающей, женская никуда не исчезнет, и тебе обязательно понадобится эксперт.

- Ты полагаешь, что станешь незаменимой?

- Скорее, полезной. Это намного выгоднее, чем просто убрать меня с глаз долой или, к примеру, убить. В мужском мире я всё равно не смогу претендовать на высокое положение, поэтому буду для тебя не опасна…

Конечно, я не стал говорить ей, что в нашей земной истории часто случалось так, что слабые и «ни на что не претендующие» женщины вертели облечёнными властью мужчинами как хотели и попросту правили от их имени. Тем не менее, причина, чтобы помогать мне, а не демону, была достаточно веской, поэтому отказаться от помощи стало бы с моей стороны глупостью.

Что же касается типов магии, то из объяснений спутницы я понял, что разделение по большей части условное. Если сравнивать их с теми, которые обожают вплетать в свои тексты авторы фэнтези, мужская магия – это аналог магии воздуха и огня, женская – воды и земли. Суть первой – быстрое разрушение и бесконечный поиск, суть второй – медленное обновление и стабильность. По мне, так оба типа имеют право на существование. Хотя, не скрою, ломать всегда проще, а люди больше любят героев, а не строителей…

Ближе к концу полёта, за размышлениями, я и сам не заметил, как задремал. Ничего необычного. Из Москвы мы вылетели поздним вечером, приземлиться в Иркутске должны в восемь утра. Если учесть разницу во времени, получается целая ночь, грех не использовать её для того, чтобы как следует выспаться.

Увы, выспаться мне так и не удалось.

Меня разбудил встревоженный шёпот Ларисы:

- Просыпайся, давай. Тут что-то непонятное происходит…

Я широко зевнул, протёр заспанные глаза и не спеша огляделся.

По проходу пробежала испуганная стюардесса. Потом ещё одна. Затем предыдущая, но уже в обратную сторону. Спустя десяток секунд зазвучала трансляция:

- Уважаемые пассажиры! Если среди вас есть врачи, просьба проследовать в переднюю часть салона, к кабине пилотов.

- Слушай, ты можешь туда заглянуть, выяснить, что да как? – повернулся я к спутнице.

- Без проблем.

Лариса отсутствовала чуть больше минуты, а когда возвратилась, по её лицу я понял, что дело плохо.

- Оба пилота в отключке, – безрадостно сообщила ведьма.

- Как это?! Почему?

- Видимо, траванулись. Кофе глотнули и вырубились. Второй – сразу и насмерть, а командир успел дверь открыть и только потом отключился. Сейчас его пытаются реанимировать, но, похоже, что ничего не выйдет.

- И кто сейчас ведёт самолет?

- Автопилот, кто же ещё, – фыркнула Лара. – Пока горючее есть, летим. Кончится – упадём. Я-то сама уцелею, всё-таки призрак, а ты и другие… – она развела руками и печально вздохнула. – Жалко, что всё так быстро закончилось. Печать мы уже не добудем. Сар’хак победил.

- Считаешь, это его проделки?

- А чьи же ещё?

- Ну, может, случайность? Хотя… – я внимательно посмотрел на Ларису.

- С ума сошёл?! – округлила она глаза.

- Да нет, я не об этом. Мне просто не нравится, что ты так быстро сдаёшься.

- А что я могу? Я же не лётчик. И вылечить его не сумею. Был бы он женщиной, попробовала бы вселиться в неё, а в мужиков у меня вселяться не получается, у вас природа другая.

- Природа, говоришь? – я резко тряхнул головой и взялся руками за подлокотники. – Да, тут ты права. Природа у нас и вправду другая. А ну-ка, пошли!

- Что ты задумал?! – выкрикнула она мне в спину.

- Увидишь! – бросил я, не оборачиваясь…

Зона, где пытались привести в чувство пилотов, отделялась от основного салона ширмой. Два ряда передних кресел стюардессы от пассажиров освободили – видимо, отправили в хвост, где ещё оставались свободные места. С точки зрения «потребителей», решение несправедливое, но, по сути, единственно верное. Чем меньше граждане знают, тем лучше. Паника на борту никому не нужна.

- Что вам здесь нужно? Вернитесь на место! – мгновенно отреагировала одна из бортпроводниц, когда я откинул плотную ткань и шагнул вперёд. Судя по бейджику, девушку звали Татьяна.

- Вы старший бортпроводник? – прочёл я вторую строчку на карточке.

- Немедленно вернитесь на ме...

Она не договорила. Закатила и глаза и едва не упала без чувств – я еле успел её подхватить.

В себя дама пришла через пару секунд.

Выпрямилась, поправила выбившиеся из-под пилотки волосы, затем слегка наклонилась ко мне и тихо поинтересовалась:

- Ну? И что дальше?

- Она будет что-нибудь помнить?

- Только то, что вложу ей в голову, – прошептала Лариса голосом бортпроводницы.

- Отлично. Тогда делай вид, что всё в норме.

Я отстранился от девушки, глянул на суетящихся возле отрубившихся летчиков стюардесс и ничтоже сумняшеся выдал:

- Я пилот авиакомпании «ЭйрФранс», имею сертификат на управление А330. Что тут у вас происходит?..

Дверь в кабину закрылась, щелкнул замок, на потолочной панели мигнул индикатор.

- Проверь сумку. Там должен лежать чек-лист.

На самом деле, в современных авиалайнерах пункты проверочного листа выводятся прямо на информационный дисплей, но, насколько я знаю, помимо электронного варианта экипажи часто используют его бумажный аналог. И это понятно. Двойной контроль надежнее одинарного.

Занявшая правое кресло Лариса протянула руку назад.

- Да. Есть чек-лист.

- Хорошо. Будешь смотреть и докладывать, всё ли сделано.

- Поняла. Буду смотреть...

Управлять «Эйрбасами», а заодно «Боингами», «Бомбардье» и прочими «Эмбраерами», «Фоккерами» и «Гольфстримами», не говоря уже о наших Илах и Тушках, я «научился» полгода назад. Просто появилось такое желание, и с помощью магии его удалось исполнить меньше, чем за неделю. Конечно, настоящим летчиком я не стал, но курс обучения прошел полностью, и эти знания остались со мной и после потери способности к колдовству. А сегодня настало время проверить теорию практикой, хотя, если честно, лучше бы этого «экзамена» не было, потому что знания знаниями, а настоящие навыки пилотирования вырабатываются только с опытом.

Лариса, точнее, стюардесса Татьяна, к которой первая столь ненавязчиво «подселилась», имела кое-какой опыт занятий на авиатренажерах. Она это делала больше для развлечения, а не для работы, просто иногда появлялась возможность, и девушка этим активно пользовалась. На второго пилота, она, естественно, не тянула, но помочь командиру воздушного судна могла. Ведь даже моральная поддержка в такие минуты стоит достаточно дорого, и риск случайной ошибки снижается многократно...

Времени, чтобы осмотреться, хватало.

Лайнер летел на автопилоте. Эшелон – 32 000 футов, приборная скорость – 330 узлов. Курс – строго в соответствии с планом полёта. Предыдущую контрольную точку прошли двенадцать минут назад, следующую должны пройти через десять. В этой зоне управление воздушным движением осуществлял Иркутск. Диспетчеры Красноярска успели передать ему нас, пока экипаж был в порядке...

- Ну что, пора выходить на связь? – взглянул я на ведьму.

Та в ответ только плечами пожала: мол, ты командир, тебе и решать.

Я коротко выдохнул и переключил тумблер.

На пульте MCDU[1] высветилась частота 133,400.

- Юниформ Индия Индия Индия. Иркутск-контроль. А1442. Чрезвычайная ситуация на борту. Повторяю. А1442. Чрезвычайная ситуация...

Всё оказалось не так страшно, как думалось.

Конечно, на земле сейчас все бегали, как ошпаренные. Шутка ли, оба пилота находятся в бессознательном состоянии, а самолет с двумя с половиной сотнями пассажиров на борту управляется неизвестно кем. Кто знает, может, в кабине сидит террорист и собирается направить лайнер на жилые кварталы Иркутска или на военный объект, или, к примеру, в какую-нибудь плотину на Ангаре. Пусть вероятность этого невелика, но и отмахиваться от такого нельзя. Учитывать надо всё, даже попытку теракта. Так что не удивлюсь, если наш Эйрбас уже сопровождает парочка Су или МиГов с ракетами на подвесках, и их пилоты готовы в любой момент нажать кнопку «Пуск».

Возможно, что именно из-за этой гипотетической угрозы нам запретили посадку в Иркутске и направили в Улан-Удэ. В плане полёта аэропорт «Байкал» (Мухино) значился запасным, поэтому внешне никто ничего не нарушил и никого не подставил. Формальным поводом стали погодные условия в Иркутске: сильный туман на полосе и плохая горизонтальная видимость. И хотя по Улан-Удэ метеосводка тоже не радовала – низкая облачность, дождь, видимость менее километра – лететь всё же пришлось туда. До Читы, где с погодой всё было нормально, нам не хватило бы топлива. А если бы и хватило, то лишь на один заход, что лично меня категорически не устраивало.

Впрочем, сейчас это было не главное. Главное заключалось в том, что схему полёта я уже изменил, оставалось лишь уточнить детали.

- Улан-Удэ Подход. А1442. Нахожусь 50 миль на северо-запад, разрешите заход по системе ВПП 8.

- А1442. Улан-Удэ Подход. Прямой заход на ВПП 8.

- Заход по прямой на ВПП 8. А1442.

- А1442. Посадку в аэропорту на ВПП 8 разрешаю.

- Понял. Посадку в аэропорту на ВПП 8 разрешили. А1442.

- А1442. Улан-Удэ Подход. ИЛС[2] – первая категория, будьте внимательнее.

- ИЛС – первая категория. Понял. Буду внимательнее. А1442...

Всё верно. Мухино – аэропорт горный, глиссада там довольно крутая, поэтому заход требуется производить строго по схеме, с использованием радиомаяков и курсо-глиссадной системы. Авионика у «Эйрбасов» хорошая, попасть в створ проблемой не станет, а высоту можно будет контролировать бортовым радиовысотомером – на триста тридцатом он даже лучше аналогичных на «Боингах».

- Скажешь, когда до точки снижения будет пять миль.

- Поняла. Сделаю.

Отдав команду, я занялся пультом MCDU и навигационным экраном. Следовало всё ещё раз проверить. Всё-таки первая посадка в реале, мало ли что может случиться...

- Приближаемся к топ-оф-десент[3], – сообщает Лариса.

Работаю строго по чек-листу.

Нажать на клавишу «Пристегнуть ремни» – самое первое и самое простое.

Далее выставляю датчик высоты.

Конечная точка по курсу перед посадкой, после которой происходит захват радиомаяка, находится на высоте 2300 футов. Значит, её и вводим.

Теперь кнопка «режим снижения по бортовому компьютеру».

Есть. На информационном экране высвечивается расчетная точка подхода с режимом «снижение».

Выполнять посадку мы будем с использованием ИЛС.

Жмём «лэндин систем». Система приёма курсового маяка, когда он подсветится, включится автоматически.

Указание перевести двигатели в малый газ.

Перевожу газ на малый.

Начинаем снижение до десяти тысяч.

Полоса альтиметра неспешно «ползет» вниз.

Вертикальная скорость 2000 футов в минуту. Приборная – 310 узлов.

Отлично.

Если скорость превысит расчетную, выпустим воздушные тормоза.

За стеклами светит солнце. Внизу – океан облаков.

Очень скоро мы в него занырнём. Даже не верится.

Коррекция. Доворот на точку «250 красный».

На основном полётном дисплее, кроме символического изображения авиагоризонта, слева отображается полоска воздушной скорости, справа – вертикальной скорости, выставленное давление аэродрома прилета и данные радиовысотомера. Последний пока не работает.

Приборная скорость снижается до 250 узлов.

Высота – 10000 футов.

- Включить посадочные фары. Фаза подхода активирована, – слышится справа.

Горит очередной индикатор. Данные АТИС получены.

Предварительная метеосводка: «Дождь. Ветер слабый, меньше одного узла».

Прекрасно. Решение на заход без разворота над полосой – правильное.

Курс посадки 83 градуса, на основную взлетно-посадочную полосу. Три километра для нас – более чем достаточно.

Скорость меньше 240.

Выпускаем первые закрылки.

Скорость – 210 узлов.

Газ в режим «клайм». Теперь скорость поддерживается автоматически.

Чёрт. Нет времени даже в окно посмотреть. А там уже сплошная облачность.

Чек-лист – требуется выставить барометрическое давление на высотомере по данным метеосводки аэропорта. Точное давление ещё не передавали. Придется ждать.

Сигнал из салона от бортпроводниц.

Ну, что там ещё?

- Пассажиры готовы к посадке.

- Понял. Спасибо.

Скорость 190. Вторые закрылки.

Что там с давлением?

Ага, вспомнил. Давление выставляем, когда пройдем эшелон перехода. В Мухино – это 6000 футов. Индикатор в этот момент замигает.

Скорость 165. Третьи закрылки.

Выпускаем шасси. Самолет отзывается легким потряхиванием. Норма.

Скорость 140. Закрылки – полные.

Расчетная посадочная скорость – 138 узлов.

Скорость, курс, высота – удерживаются бортовым компьютером. Нос слегка задран. Тяга движков под управление компа.

Снова АТИС. Вторая метеосводка.

«Давление 967, температура – 19 градусов. Дождь. Видимость менее километра. Облачность, нижний край 300 метров».

Поймали частоту радиомаяка.

Удаление 23 мили, высота 7500. Курсо-глиссадный маяк – для 08-й полосы.

Высота – 6000 футов. Мигает индикатор давления. Выставляем 967.

- Чек-лист для подхода закрыт, – докладывает Лариса. – Открыт чек-лист для посадки.

Высота 4800, удаление 16 миль.

Появляется указатель курса, идем чуть левее полосы. Это не страшно. Комп в нужный момент довернет и выровняет.

Высота 3700, удаление 11 миль. Появляется индикатор вертикальной составляющей курса. Пока мы немного выше расчета. Это тоже не страшно. По той же причине.

Нос опускается. Снижение идет интенсивнее.

Выставляю автотормоза. Их можно включить и позднее, но – вдруг забуду?

Понемногу выравниваемся на курс полосы.

Высота 2500. Удаление – 8 миль.

- Работает радиовысотомер, – слышу от ведьмы. – Прошли 2500.

Фух! Включился. Ну, слава богу.

Подходим к контрольной точке 2300, на этой высоте мы должны захватить радиомаяк и начать автоматическую посадку.

Проверяю, все ли выполнил правильно. Закрылки в положении «фулл», шасси выпущены.

Звуковой сигнал.

- Чек-лист на посадку выполнен. Маяк захвачен.

Самолет доворачивает на полосу.

Горизонтальная составляющая выдержана. Скорость 138, расчетная. До полосы 6 миль.

Нажимаю кнопки захвата курсо-глиссадного маяка и автопилота.

Самолет неспешно выравнивается и продолжает снижение.

- Потеря радиосвязи. Вышку не слышно.

В голосе Лары чувствуется тревога.

Мысленно чертыхаюсь. По лбу течёт пот, но мне сейчас не до этого.

Надо установить высоту ухода на второй круг. Если что-то пойдёт не так, дадим полный газ, и лайнер на максимальной тяге начнёт набирать высоту.

Выставляю 7000.

- Высота ухода на второй круг задана.

Мы всё ещё в облачности. Как всё-таки тяжело лететь по приборам...

Ну, наконец-то! Вываливаемся из облаков и сразу же попадаем в пелену сплошного дождя.

Впереди отчетливо видны огни ВПП. У каждой имеются четыре «контрольных».

Когда идём на глиссаде, горят 2 левых белые и 2 правых красные. Если горят все белые, мы ниже глиссады, все красные – выше. Сейчас горят три красных и один белый. Значит, пока чуть выше, но «в рамках». Посадка может стать жестковатой, но это терпимо.

- Четыреста, триста, двести, сто, – отсчитывает высоту автопилот.

Самолет сам начинает задирать нос.

Помогаю ему – тихонько подтягиваю на себя рукоять джойстика, приподнимая нос ещё на чуть-чуть, чтобы посадка оказалась помягче.

Землю не вижу. Ориентируюсь только на высотомер.

- Минимум, – сообщает механический голос, и сразу за этим. – Ритард[4].

Воздушные тормоза выпускаются автоматически.

Скорость резко падает до 120 и продолжает снижаться.

Мать! Где посадка?! Где полоса?!

По корпусу словно бы пробегает волна. «Эйрбас» заваливается на крыло, и спустя миг с жутким скрежетом рушится на бетон. Последнее, что я вижу перед ударом о землю – это пламя на лобовом стекле и ярко-фиолетовые глаза, сверкающие в его глубине...

** *

В сознание я вернулся рывком, словно был где-то на глубине и меня неожиданно выдернули из-под воды на верхнюю палубу. В голове гул, уши заложены, в висках бьют невидимые молоточки, перед глазами – разноцветное мельтешение.

- Очухался?

В вопросе Ларисы нет ни грамма сочувствия.

- Я что, спал?

Голос хриплый и звучит, как будто со стороны.

- Нет.

Осматриваюсь.

Сижу в кресле возле иллюминатора. Пристегнут.

По проходу пробегает испуганная стюардесса. Потом ещё одна. Затем предыдущая, но уже в обратную сторону. По трансляции передают:

- Уважаемые пассажиры! Если среди вас есть врачи, просьба проследовать в переднюю часть салона, к кабине пилотов.

Поворачиваюсь к Ларисе.

- У меня дежавю?

- Нет.

- Я прозреваю будущее?

- Нет.

- Тогда что?

- Я откатила время назад, в контрольную точку, – ведьма вздохнула. – У нас три попытки, одну мы профукали, осталось две. Потом всё.

- Гейм овер, – пробормотал я, тряхнув головой и окончательно приходя в себя. – Почему ты не сообщила раньше? И почему только три попытки? Мы что, в какой-то игре?

- В игре – это было бы слишком просто. В игре, оступившись на очередном уровне и потратив все жизни, ты просто выключил бы компьютер и ушёл спать.

- Это понятно. Но я всё равно ничего не понял. Почему мы упали, если я всё делал правильно? И ещё. На другие вопросы ты не ответила.

Лара опять вздохнула.

- На все вопросы ответ один. Ты в лабиринте. И если не найдешь выход, погибнешь.

- А ты?

- Я умру позже. Но моя смерть будет гораздо страшнее.

- Спасибо. Утешила.

Спутница пожала плечами.

- Твой сарказм неуместен. Я не могу рассказать тебе больше положенного, иначе меня сразу же уничтожат.

Я покачал головой.

- Да уж, действительно. Мог бы и сам догадаться. Спасибо тебе ещё раз.

- Не за что.

Сказала и отвернулась. На неуловимо короткий миг мне показалось, что она действительно переживает. Хотя, возможно, это была просто досада на непонятливого попутчика.

А я и вправду не понимал, где накосячил.

Почему я всё-таки уронил этот чёртов лайнер и угробил столько народу?

Радиовысотомер врал? Да. Вероятно.

Курсо-глиссадная система работала некорректно? Скорее всего.

Диспетчер недаром предупреждал быть повнимательнее. В аэропорту Мухино ИЛС есть, но имеет лишь первую категорию, и, значит, полностью автоматическая посадка – это огромный риск. Надо было верить глазам, а я, идиот, понадеялся на приборы, которые врали. Посадочные огни – три красных и один белый – ясно давали понять, что мы идём выше глиссады. Но я это тупо проигнорировал. Поэтому, когда бортовой комп решил, что высота – ноль, и включил реверс, мы ещё не коснулись земли – неслись где-нибудь в двадцати-тридцати футах над полосой. Скорость упала, подъёмной силы у самолета не было, итог – очевиден…

Я мысленно хлопнул себя по лбу.

«Вот оно чё, Михалыч! Вот оно чё…»

Против меня играет живой противник, а я надеюсь на автоматику.

Компьютер рассчитывает ходы, опираясь на правила. Но если эти правила изменяются во время игры, любой стратегически выверенный и правильный ход ведёт не к победе, а к поражению. Бездушная машина не ошибается, а лишь исполняет заложенную в неё программу. Так что моя задача – это не исправлять сделанные автопилотом ошибки, а полностью его заменить…

- А ну-ка, пошли! – бросил я, выбираясь из кресла.

- Что ты задумал?! – выкрикнула мне в спину ведьма.

- Увидишь!..

** *

…Вновь, как и в предыдущей попытке, подходим к контрольной точке 2300.

На этой высоте мы должны захватить радиомаяк и начать автоматическую посадку.

- Чек-лист на посадку выполнен. Маяк захвачен, – докладывает Лариса.

Самолет доворачивает на ВПП.

Горизонтальная составляющая выдержана. Скорость 138, расчетная. До полосы 6 миль.

Нажимаю кнопки захвата курсо-глиссадного маяка и… выключаю автопилот.

- Ты уверен?

Молчу. Не потому что не хочу отвечать, а потому что некогда.

Левая рука на управляющем джойстике, правая в любой миг готова переключить газ на максимальную тягу.

Лайнер поначалу болтает, но он всё же выравнивается и продолжает снижение. В ручном режиме электродистанционная система управления работает практически так же, как и в автоматическом – бортовой комп сглаживает бОльшую часть неточностей пилотирования.

- Потеря радиосвязи. Вышку не слышно.

Губы у ведьмы поджаты, происходящее ей явно не нравится.

Ну, и чёрт с ней! На этот раз я её помогать не просил, сама «навязалась».

Устанавливаю высоту ухода на второй круг – 7000 футов.

- Высота ухода на второй круг задана.

Мы всё ещё в облачности, вокруг белесая муть, и я теперь точно знаю, что значит лететь по приборам и чем это может закончиться...

Вываливаемся из облаков и сразу же попадаем в пелену сплошного дождя.

Впереди отчетливо видны огни ВПП.

Три красных и один белый.

Выше глиссады. Надо парировать.

Самолет опускает нос, включаются воздушные тормоза.

Перед глазами полётный экран.

Как всё-таки сложно оторвать взгляд от электронных картинок и переключить внимание на то, что происходит снаружи.

- Четыреста, триста, – отсчитывает высоту механический голос.

Вертикальная скорость – 420 футов в минуту.

Чёрт побери! Много. А фонари всё ещё красные.

С трудом пересиливаю желание потянуть рукоять на себя.

- Двести, сто.

Вот теперь пора.

Лайнер начинает задирать нос.

Вертикальная – 440.

Посадка может стать… ух… какой жесткой.

- Минимум, – сообщает система.

На высотомере – ноль, но это ничего не значит. Какая-то сволочь подкрутила его футов на пятьдесят.

Вертикальная – 370.

Касание!

Ощущение, что с размаху шлёпнулся задницей о бетон.

Подскок!

Многотонный аэробус подпрыгивает, как резиновый мячик, оттолкнувшись от полосы «спружинившим» шасси.

Авиагоризонт резко уходит вниз.

Кабрирование! Мать твою за ногу!

Толкаю джойстик вперед, в надежде хоть как-нибудь выровняться и «прижать» переднюю стойку к земле…

Хрена лысого!

Машине мои телодвижения по барабану. Лайнер уже поймал «прогрессирующего козла» и теперь просто «скачет» по полосе вверх-вниз.

Удар! Ещё один... Всё…

На лобовом стекле опять фиолетовые глаза и… хохот… издевательский… наглый… выбивающий из головы остатки сознания…

** *

Снова сижу в кресле. Снова мимо меня пробегает испуганная стюардесса…

«Да что же это за невезуха такая?!»

Я зол. Страшно зол. На себя, на Ларису, на демона, на их дурацкие игры.

Двести пятьдесят человек. Они не должны были умереть, но умерли уже дважды. И если я ничего не придумаю, в третий раз умрут окончательно. По одной лишь причине – им просто не повезло оказаться не в то время и не в том месте. Рядом со мной, рядом с сопровождающей меня ведьмой, рядом с пытающимся нам помешать демоном. Сомнений почти не осталось. Катастрофу организовал именно он.

Видимо, как и Лара, Сар’хак имеет возможность вселяться в людей, но, по причине пола, вселяется только в мужчин. Кроме того, в нашем мире он явно ограничен в возможностях и не может воздействовать на меня напрямую, поэтому действует через посредников. Его план с самолетом я уже понял. Сперва он влез в голову второму пилоту, и тот слегка подшаманил с радиовысотомером. Затем, ментально уничтожив реципиента, демон попытался внедриться в сознание КВС. Однако командир воздушного судна оказался крепким орешком и взять его полностью под контроль демону не удалось.

Собственно, поэтому у нас получилось вовремя узнать, в чем проблема, и проникнуть в кабину. Другое дело, что это всё равно ничего не дало. Посадить самолет я так и не смог, причем, дважды. Стоит ли наступать в третий раз на те же самые грабли? Не знаю, не знаю. Попытка, как говорится, не пытка. А ошибаться нельзя. Она у меня последняя…

Мысль, что я снова действую по шаблону, заставила задержаться в кресле ещё на минуту.

Лара сидела молча, уставившись в одну точку. Складывалось ощущение, что она просто смирилась с проигрышем и теперь пробовала представить, что будет с ней после победы Сар’хака. По её же словам, выходило, что ничего хорошего. Странно. Бросить бороться, когда схватка ещё не окончена…

Я неожиданно вспомнил, что она говорила, когда мы только узнали, что случилось с пилотами: «Я же не лётчик. И вылечить его не сумею. Был бы он женщиной, попробовала бы вселиться в неё…» А чуть погодя: «Ты в лабиринте. И если не найдешь выход, погибнешь».

Лабиринт. Почему лабиринт? Может быть, это иносказание? Может быть, это не просто выбор правильного алгоритма, как посадить самолет, а что-то более важное, основательное? Может быть, речь идёт о лабиринтах сознания?

Сознание… Что будет, если его изменить?..

Нет, не так… Что будет, если в него вселяется кто-то другой… здоровый и сильный… в больного… практически мёртвого…

Я резко повернулся к Ларисе.

- Помнишь, как на суде чёрный шар говорил, что во мне сохранились зачатки магии?

- Ну… да. Помню.

- Вселяться в другое тело – это тоже зачатки или это уровень выше?

- Вселиться в живого, в того, кто сопротивляется, достаточно сложно.

- А в мёртвого?

- В мёртвого можно, но – смысл? У мёртвого нет сознания, его мозг пуст, а тело управляется плохо .

- А если человек жив, но уже без сознания и практически умирает?

- В такого вселиться легче. Обычно так делают начинающие целители… Постой! – глаза у ведьмы расширились. – Ты хочешь… – она мотнула головой в сторону пилотской кабины, – вселиться в кого-то из них?

- Да. Хочу. Я собираюсь вселиться в сознание умирающего пилота и так или иначе заставить его посадить самолет. Поможешь?

- Да, но…

- Что но?

- Ты не умеешь.

- А ты научи?

- Как?!

- Не знаю, – пожал я плечами. – У вас же наверняка есть методики.

Лара ненадолго задумалась.

- Да. Методики есть. Только, боюсь, они тебе не понравятся.

- Плевать. Я не кисейная барышня. Понравится, не понравится, главное, чтобы работали.

Глаза ведьмы опасливо сузились:

- Ну, хорошо. Я тебя за язык не тянула. Сейчас ты получишь то, что заслуживаешь, за что я сама убила бы тебя без раздумий.

Ответить я не успел. Через секунду моя голова словно бы взорвалась от обрушившегося на неё яростного потока мыслей, воспоминаний, картинок…

Парк. Вечер. Мы с Ирой идём по дорожке. Горят фонари, шелестит ветер, шуршит под ногами листва. Я говорю, говорю, говорю. Она слушает, слушает, слушает. Слушает и постепенно оттаивает…

Мы стоим на балконе и смотрим вдаль. Светятся окна домов, колышутся кроны деревьев, в небе сверкают звезды, полная луна висит над землей, словно волшебный маяк. Ира стоит рядом. Я ощущаю её каждой клеточкой и чувствую себя абсолютно счастливым…

Я просыпаюсь, откидываю одеяло, встаю, собираю разбросанную по полу одежду. Ира прильнула к подушке и тискает её во сне, словно игрушечного медведя. Вздыхаю и, скрепя сердце, приступаю к сеансу «магического внушения». Теперь, когда Ира проснётся, она будет думать, что ничего не было, что всё это был только сон…

Ира сидит за столом и крутит в руках смартфон, все еще сомневаясь, звонить или нет. Потом всё же решается и набирает знакомый номер. Она звонит жениху, с которым поссорилась накануне…

Подъезд многоквартирного дома. Седьмой этаж. Напротив лифта, перед дверью в однушку стоит парень с букетом цветов. Его рука тянется к кнопке звонка, но вдруг останавливается на полпути. Выглянувшая в холл соседка – бабушка божий одуванчик – с заговорщицким видом манит парня к себе…

Соседская квартира. Ирин жених с потемневшим лицом рассматривает «шпионские» кадры, снятые бабушкиным видеодомофоном. Вот мы с Ирой поздним вечером заходим в её квартиру. Девушка на картинке радостно улыбается. Вот ранним утром я выхожу наружу. Удовлетворенный, довольный, насытившийся…

Квартира Иры. Её жених вне себя. Он что-то кричит ей в лицо, что-то обидное, злое. Потом швыряет на пол цветы, разворачивается и уходит. Громко хлопает дверь. Девушка, закрыв руками лицо, бессильно опускается на диван. Её плечи сотрясаются от рыданий…

Вечер. Ира стоит на балконе. Её руки дрожат, по лицу текут крупные слёзы. Перила, на которые опирается девушка, кажутся такими непрочными, ненадежными, хлипкими. Внизу – темнота. Спасительная. Безмолвная. Стоит только качнуться вперёд, и она сразу решит все проблемы.

Картинка приближается. Я вижу ауру девушки. Она не цветная, Ира – обычный человек, не маг, но она светлая, очень светлая. Яркие огоньки играют и переливаются, соревнуясь со светом полной Луны. Потом аура неожиданно начинает темнеть, словно бы что-то чёрное, злое пытается её поглотить. Темные щупальца тянутся вверх, как стебли ядовитых растений, опутывающих здоровое и чистое дерево.

Я уже знаю, что сейчас будет, но сделать ничего не могу. Ядовитые нити не оторвать, они выскальзывают из моих призрачных рук, их становится больше, светлые огоньки тают, будто падающие на ладони снежинки.

Девушка прижимается к самым перилам и…

«Не надо», – шепчет чужое сознание.

Ира меня не слышит.

Темнота несётся навстречу.

Боль, ужас, отчаяние. Они заполняют собой всю ауру без остатка.

Рвущийся из груди крик обрывается на самой высокой ноте…

Вероятность, что наш роман закончится плохо, составляла почти девяносто процентов.

Я теперь знаю, что это означало. Знаю, что сам превратил эти девяносто в сто…

- Ты как, в порядке?

В голосе ведьмы чувствуется озабоченность.

Я смотрю на неё невидящим взглядом. Перед глазами лишь чёрная ночь и зло, которое сам сотворил.

- Я хочу умереть.

Даже не знаю, слышит она меня или нет.

- Отыщешь печать, умирай сколько хочешь, а пока нефиг, – фыркает Лара.

Всё-таки слышит. И, похоже, довольна.

Выжала из меня всю душу и радуется. Одно слово – ведьма.

- Ауры видишь?

Я с трудом отрываю голову от подголовника. Осматриваюсь.

- Да. Вижу.

- Какие они?

- Как коконы. Из ниток.

- Попробуй раздвинуть их и залезть внутрь.

Пробую.

- Не могу. Слишком плотно увязаны.

- Найди, которые тоньше и реже.

Ищу. Вот эта аура вроде потоньше.

Суюсь внутрь и… меня буквально выбрасывает наружу.

- Женщина, – комментирует Лара. – Ищи мужиков.

Ищи. Легко сказать, да нелегко сделать. Но я пытаюсь.

Отличия, действительно, есть. У мужчин ауры более контрастные. Женские – мягче.

Опа! Кажется, получилось.

Товарищ попросту спит, его аура еле светится.

Неспешно выбираюсь из чужой головы и тянусь сознанием дальше, к кабине пилотов.

На полу, в том месте, где лежит командир «Эйрбаса», колышутся всего два десятка нитей. Тусклые, готовые в любую секунду погаснуть. Проникаю сквозь них без труда.

Да уж, тяжело пришлось мужику. Демон его хорошо приложил. Но не убил. И это самое главное.

Осторожно начинаю наполнять ауру летчика жизненной силой. Это несложно. Любой, кто когда-нибудь имел дело с магией, сумеет это проделать. Другой вопрос, что силы «целителя» тоже не беспредельны. Поэтому если переборщишь с передачей энергии, умрешь сам…

- Николай Викторович! Николай Викторович!.. Девочки! Он очнулся! – слышится сквозь затуманенное сознание голос какой-то из стюардесс.

- Что?.. Что случилось?.. Где я?.. – глухо бормочет оживающий на глазах лётчик.

Или это я бормочу его голосом? А, впрочем, неважно. Главное, что теперь у нас есть тот, кто на самом деле сумеет посадить самолет. Профессионал с налётом больше четырёх тысяч часов. Опытный командир, которому с лёгкой душой можно доверить судьбу двух с половиной сотен ничего не подозревающих граждан…

- А ты молодец. Я до конца не верила, что получится.

Похвала ведьмы ничего для меня не значит. Я её почти ненавижу.

Ведь это она показала мне того подлеца, который скрывался во мне долгие годы и, наверное, прячется до сих пор…

[1] MCDU (Multipurpose Control and Display Unit) многофункциональное устройство контроля и индикации

[2] ILS (Instrument Landing System) курсо-глиссадная система инструментального захода на посадку по раиомаякам

[3] Точка начала снижения

[4] режим автомата тяги, используемый для уменьшения тяги двигателя до режима малого газа

Глава 5

Всех пассажиров рейса 1442 отправили в Иркутск в тот же день, вечером, другим самолетом. В Улан-Удэ остались только мы с Ларой и уже третьи сутки коротали время в гостинице. Формально в двухместном номере жил я один. Ведьму, понятное дело, никто не видел, но, по факту, места она занимала даже больше, чем я.

- Ну и что, что я призрак? Я же женщина, – заявила она с апломбом на моё скромное «Зачем тебе половина кровати? Разве призраки спят?»

В итоге, большую кровать, на которой я хотел разместиться один, пришлось раздвигать. Получились две стандартные койки, а между ними – пустое пространство, и на него я тоже не имел права. И вообще, когда дама укладывалась баиньки, я был обязан повернуться носом к стене и не оборачиваться, пока мне не разрешат.

Честно сказать, до этого времени я даже не думал, что Лара может быть такой вредной. Нахальной – да, хитрой – конечно, злопамятной – вне всяких сомнений. Но вот в чем, в чем, а в избалованности и эпикурействе я её точно не мог упрекнуть. Видимо, просто повода не было.

- Слушай, а раньше ты где жила? Ну, в смысле, в том мире, откуда пришла? Небось, во дворце? – поинтересовался я в первый же вечер, выполнив все условия спутницы.

- Во дворце, скажешь тоже, – насмешливо бросила та. – На выселках я жила. У вас бы сказали: в дремучем лесу, в избушке на курьих ножках.

- Как баба-яга, что ли?

- Почти. Только людей не ела, и избушка моя к лесу задом не поворачивалась.

- Но ты же была хранительницей.

- И что?

- Ну, я так понимаю, это как титул, и, значит, относиться к нему должны были соответственно.

Лариса вздохнула.

- Хранительница – это не титул. Это, скорее, долг. Долг перед миром и перед людьми. Своего рода, плата за магию. Хранительница должна быть такой же, как все, чтобы никто не мог её опознать, чтобы враги не нашли её раньше, чем она сделала то, что положено, к чему её готовили другие хранительницы, умершие или ушедшие…

- Хм. Типа, как разведчица-нелегалка?

Ведьма посмотрела на меня странным взглядом, потом ещё раз вздохнула и обреченно махнула рукой:

- Ты всё равно не поймешь. И вообще хватит об этом. У нас другие задачи… Да, кстати, – она внезапно нахмурилась, словно что-то припомнив. – Там над ванной есть полка. Ты туда ничего не клади, там будут мои шампуни. А теперь отворачивайся. Я спать хочу.

Я повернулся к стене и честно ждал, когда мне позволят развернуться обратно.

Ждал почти пять минут, а после не выдержал…

Призрачная колдунья молча лежала под призрачным одеялом. Глаза её были закрыты.

М-да. Всё-таки женщины – удивительные существа. Они даже солёные огурцы могут есть без водки…

** *

Лететь со всеми в Иркутск мы отказались не просто так. Посадка на запасной аэродром вышла незапланированной, но уже в аэропорту я вдруг почувствовал: всё идёт так, как надо, как и должно быть. Ситуация изменилась и найти нужного человека будет легче из Улан-Удэ, а не из Иркутска. Вообще, весь этот злополучный полёт с самого начала выглядел авантюрой.

Ещё в Москве Лара заставила меня влезть в интернет и не вылезать оттуда, пока не покажется, что я что-то нашёл. Серфинг по «мировой паутине» длился около девяти часов. Я буквально валился с ног от усталости. Перед глазами мелькали сайты, порталы, подписки, ссылки, блоги, аккаунты… Как в этом океане бесполезной, а зачастую и абсолютно бессмысленной информации отыскать нужную только мне запись?

- Смотри. Ищи. Не останавливайся. Магическая сущность подскажет, – напутствовала меня ведьма, встав за спиной.

И я смотрел. И искал. И не останавливался.

Первым действием стал банальный поисковый запрос «печать андрогине».

Именно ее, по решению «надмирового суда», мне предстояло найти и открыть.

Результаты поиска, как водится, оказались не теми, на какие рассчитывал. Чего только не вылезло на экран? И какие-то гермафродиты, и клубы по «интересам», ссылки на автосервис, африканское казачье войско, продажу китайской мебели и молдавских ковров, нашествие червей-переростков, Чебаркульский метеорит, тисульских принцесс, перевал Дятлова, золото партии, исчезнувшую Лемурию и прочая, прочая, прочая…

«Прозрение» наступило, когда я почти отчаялся и попросту перелистывал очередные десятки страниц растянутого на весь экран браузера. Взгляд, словно бы сам собой, остановился на совершенно случайной напечатанной мелким шрифтом заметке:

«Из Якутска в Москву пешком идёт якутский шаман Александр Барышев. Дойти до Москвы мужчина планирует через 2 года. Я иду за переменами, – говорит шаман. – Призываю энтузиастов присоединяться. Можно и на машине, можно как я, с тележкой и палаткой. Нас будет больше. Мы должны сделать Россию и мир другими. Потому что в будущем никто человеком не будет командовать. Все будут равными. Надо создавать новую историю Земли…»

- Ерунда какая-то, – вырвалось у меня после прочтения.

- Это не ерунда. Совсем не ерунда, – пробормотала внезапно очнувшаяся Лариса.

- С чего бы?

- С того, что ты обратил внимание на эту фигню. Какая там дата? Где сейчас может быть этот шаман?

Я посмотрел на дату публикации, открыл карту России…

- Думаю, где-то в районе Байкала.

- Едем!

- На поезде долго. Летим.

- Согласна…

** *

- Доброго дня, уважаемый. Откуда едем, куда направляемся?

Наш внедорожник остановился на обочине старой заросшей травой грунтовки. Изрядно подержанного «японца» я приобрел по доверенности на авторынке в Улан-Удэ. Обошлось это удовольствие не слишком дорого, хотя я и не экономил – денег от «прошлой» жизни осталось достаточно.

- А я тебе говорила, что на таких дорогах проблем будет даже больше.

Мужик с охотничьим карабином, остановивший нас на проселке, ведьму не видел, не слышал, и она, естественно, этим пользовалась.

- Ладно, пойду посмотрю, может, в кустах ещё какие-нибудь злыдни затихарились…

Лара выбралась из машины прямо сквозь дверцу и направилась к лесу, скользя над травой, словно призрак. Впрочем, ничего удивительного. Она и была призраком, и это играло сейчас в нашу пользу.

- Я журналист из Москвы. Собираю сведения о старых сибирских сёлах, хочу репортаж написать. Вот, решил к вам проехаться, мне вас в Улан-Удэ посоветовали, – изобразил я дежурную улыбку и поднял примирительно руки, как бы показывая, что зла никому не желаю и что намерения у меня самые добрые. – Багажник открывать надо?

- Надо.

Замок щелкнул. Багажник открылся дистанционно.

Смотреть там было практически нечего. Баллонный ключ, трос, огнетушитель, аптечка.

- И даже без чемодана? – удивился охранник.

- Привык, знаете, налегке. А ноут лучше в салоне держать, чтобы всегда под рукой.

- Оружие?

- Я не охотник.

- Зря, – самозваный пикетчик заглянул в открытые окна и, не обнаружив ничего интересного, закинул карабин на плечо. – У нас тут и кабаны водятся, и медведики озоруют, так что без ружжа никуда.

- Скажите, а вы так всех проверяете?

- Нет. Только чужих. Не любим мы, когда рядом без дела шатаются, вынюхивают, высматривают. У нас тут тайга, народишко попадается всякий. А неприятности нам не нужны. Так что мой вам совет, гражданин журналист. Надолго тут не задерживайтесь. Сделали своё дело, и езжайте себе, здоровее будете, – местный повернулся к перегораживавшей дорогу машине и вяло махнул рукой. – Всё. Отъезжай.

Забрызганный грязью пикап медленно сдал назад, в дорожный карман. Из-под колес полетела щебёнка. Практически стационарный пост, только дежурят на нем не полицейские или военные, а «волонтёры». И хотя нас предупреждали о «чудачествах» поселковых, выглядело это всё равно странно. Как будто общие для государства законы здесь переставали работать, и действовали свои, с которыми приходилось мириться всем пришлым...

Лара запрыгнула в автомобиль через полсотни метров после пикета. Почти по-ковбойски, с разбега и через крышу. Для призрака это раз плюнуть, но со стороны смотрится довольно эффектно, словно цирковой трюк.

- В кустах никого. Думаю, Сар’хак сюда ещё не добрался, так что время у нас есть.

- Сколько?

- Сложно сказать, – пожала плечами ведьма. – Может быть, сутки. Может, полсуток.

- Понятно. Значит, будем форсировать.

- Договорились...

** *

Посёлок лесорубов Тайхон появился в нашем «магическом квесте» почти случайно, когда казалось, что всё, с поисками затык. На четвёртые сутки сидения в отеле, пока я продолжал терзать ноутбук и серфить по интернету, Лара решила «немного проветриться»: то есть, выйти из номера, пошляться по улицам и поглазеть на людей. Она отсутствовала часа три, а когда вернулась, специально подвинула кресло, уселась напротив меня и со скучающим видом принялась разглядывать ногти.

Я оторвался от клавиатуры и внимательно посмотрел на спутницу.

- Ну?

- Что ну?

- Колись. Что-то нашла?

- Можно сказать, и так, – дама отвлеклась от созерцания маникюра и кивнула на комп. – Набери «местные новости, Тайхон, происшествия»...

Что означает название посёлка, я так и не выяснил. Одни переводили его как пожелание доброго дня, вторые, наоборот, как напутствие «чтоб тебе провести ночь в тайге с одними лосихами», третьи... По большому счёту, это ничего не меняло. Главное, у нас появился след, где искать затерявшегося на просторах Сибири шамана...

На окраине нас уже встретили «как положено»: полицейский автомобиль и неизменный для всех регионов страны «продавец полосатых палочек». Впрочем, как выяснилось, никаких претензий местный представитель закона к нам не имел.

- Журналист из Москвы? – поинтересовался он, когда я открыл окно.

- Уже доложили?

Рот у полицейского расплылся едва ли не до ушей.

- А вы как думали? Поселок у нас небольшой, новости разносятся моментально. Надолго к нам?

- Пока не знаю. Думаю, дня на три.

- Уже решили, где остановитесь?

Это был не вопрос. Это было завуалированное предложение.

- Пока нет. А где, по-вашему, лучше?

Улыбка у представителя правопорядка стала ещё шире, хотя куда уж ещё – всего миллиметр-другой, и треснет с гарантией.

- Гостиницы у нас нет, уж извиняйте. А вот поселиться на время я бы советовал у Анны Петровны. Чисто, культурно, дёшево, и с расспросами не привязывается.

- Покажете, где?

- Я провожу. Езжайте за мной...

Анна Петровна с расспросами и вправду не приставала. Она была глухонемой.

- У неё два года назад сын погиб, – пояснил полицейский. – Месяц в психушке лежала, потом выпустили. С тех пор и не говорит ничего, и не слышит, и вообще, иногда не в себе... Да вы не волнуйтесь, она, хоть и чокнутая, но тихая, – засмеялся он, заметив мою вытянувшуюся физиономию, затем заговорщицки прикрыл рот рукой и тихо проговорил. – Мне кажется, она в каждом приезжем видит своего сына, поэтому гарантирую: будете жить, как у Христа пазухой. Вы, главное, не буяньте, и всё будет чики-чики...

Моя настороженность по отношению к домохозяйке прошла минут через двадцать.

Она показала комнату, где разместиться, застелила кровать постельным бельем и кивнула на прикрепленный около двери бумажный листок с расписанием обедов-завтраков-ужинов и правилами пребывания в доме. Внизу стояла цена. Полицейский не обманул. Действительно, дёшево... Кстати, никаких «поползновений» на то, чтобы она смотрела на меня, как на сына, я не заметил. Единственное, что слегка удивило – это то, что Лариса так и не смогла залезть к Анне Петровне в голову.

- Сильная женщина. И закрытая, – развела ведьма руками. – Ну, ничего. Надеюсь, другие слабее. Пойду прогуляюсь, гляну, чем тут живут.

- Давай, действуй. Только не слишком разбрасывайся. Информация нам нужна, но лишнюю надо отсеивать сразу.

- Не беспокойся, как-нибудь справлюсь…

Лара вернулась через два с половиной часа. Как раз к ужину. И хотя призраки не едят, за стол она всё-таки села, и мы принялись обсуждать, что делать дальше. На хозяйку внимания не обращали. Ведьму она всё равно не увидит, а то, что гость разговаривает сам с собой – так кто из нас без греха...

- Знаешь, я в ступоре. В этом посёлке все ненормальные. Сорок две женщины, но я ни к одной не смогла подселиться. Просто кошмар какой-то.

- Не смогла подселиться? Ты же говорила, это несложно.

- Несложно, когда человек расслаблен, устал, спит, нездоров или без сознания. А здесь все напряжены постоянно, как будто рядом война.

- Война, говоришь? Хм. А, может, они не так и неправы?

- Полагаешь, шамана они не нашли?

Я в упор посмотрел на Ларису.

- Ты разговоры в посёлке слушала?

- Обижаешь, – фыркнула ведьма. – Специально пошла за этим твоим полицейским. Знаешь, с кем он встречался, с кем говорил и о чём?

- Я весь внимание.

- Если я правильно поняла, в Тайхоне всем заправляют двое: глава местной администрации Алексей Маркин и хозяин лесозаготовительной фирмы Аркадий Чертков. Весь посёлок у них в кулаке, никто даже пикнуть не смеет. Проблемы с законом решаются просто. В местном опорном пункте два полицейских: участковый Михеев, с ним ты уже встречался, и его помощник – типичный поди-подай-принеси. Оба куплены на корню и делают всё, что говорят Маркин с Чертковым. Михеев от тебя сразу метнулся к Маркину. Тот позвонил Черткову…

- Как он звонил? Тут сотовая вообще не работает.

Девушка усмехнулась.

- Помимо мобильной связи есть еще проводная.

- Надо же! Она тут ещё сохранилась?

- Сохранилась и очень даже неплохо работает. Плюс рации. Они тут у каждого третьего: заменяют мобильные, только в путь. А интернета нет. Вообще. Вместо него – телевизор и, ты не поверишь, радиоточки, как при Союзе.

- Откуда ты знаешь, как было при Союзе?

Ведьма пожала плечами:

- Читала.

- Ладно. Я понял. Что дальше?

- Дальше местные заправилы встретились, и участковый начал докладывать про тебя. Ты показался ему подозрительным.

- Я иногда сам себе кажусь подозрительным, – не удержался я от смешка.

- И это плохо, – не поддержала шутку Лариса. – Прикинулся бы туристом или охотником, никто бы не почесался. А тут – журналист, да ещё из Москвы. На их месте любой бы насторожился.

- На туриста или охотника я не тяну, снаряжения нет, опыта тоже. А так, как есть, даже лучше. Наверняка ведь задёргались, рыльце-то, как говорится, в пушку, мало ли кто под моей личиной скрывается, может, какой-нибудь ревизор или опер…

- Ага. Вот как возьмут, да и грохнут тебя. На всякий пожарный. По дурости, не разобравшись. А потом скажут, что, мол, в тайгу дурачок пошёл и пропал. Тайга, она ведь большая, тут целую армию спрятать можно.

- Ты думаешь, могут? Они это обсуждали?

- Нет, до этого пока не дошло. Договорились пока просто приглядывать, чтобы ты не совался, куда не следует.

- Так. А вот с этого места прошу поподробнее. Куда, по их мнению, я не должен соваться?

- Зришь в самый корень, – рассмеялась Лариса. – Ради этого я их как раз и подслушивала. Четырнадцатый участок, там, где медвежья заимка. Решили, что если тебя туда понесёт, до места ты доехать не должен.

- Понятно. Значит, скорее всего, там шамана и держат. Узнала, где это?

- В лесконторе в сейфе лежит особая карта. Там всё обозначено. В открытом доступе данных об этом участке нет. Наверное, левые вырубки.

Я ненадолго задумался.

- Да. Такое возможно. Но, может, и что-то другое. Любые масштабные вырубки со спутника засекают на раз. Поэтому, как ни крути, надо ехать смотреть.

Лара кивнула.

- Согласна. И выезжать лучше сегодня ночью. Ты, кстати, вездеход умеешь водить?

- Вездеход? Какой вездеход?

- Обыкновенный. На нём обычно геологи ездят.

- Где ты его нашла?

- Отсюда полтора километра. Владелец в запое. По слухам, выйдет из него не раньше, чем дня через три.

- Понял. Пойдёт. Будешь за штурмана.

- Скорее, за тётку из твоего навигатора.

- Не смешно.

- Зато бесплатно…

** *

На «дело» мы вышли в час ночи. Темнота, хоть глаз выколи. И это было нам на руку. Светиться перед местными не хотелось.

Будучи призраком, Лариса перемещалась в потёмках совершенно свободно, не хуже, чем днём, а я решил немного потренироваться. Ночью, как сообщила напарница, можно ориентироваться по аурам. Они есть у каждого живого существа, включая растения и насекомых, надо только уметь рассмотреть их.

Поначалу всё шло ни шатко, ни валко. Я брёл незнамо куда, спотыкаясь на каждой кочке. Если бы не корректирующая мои движения ведьма, эксперимент закончился бы на первой сотне шагов. Однако после четвертой шишки и третьего синяка я всё же приноровился. Видно, не зря говорят: хочешь научить плавать – брось в воду. Постепенно в сплошной черноте начали проступать контуры покрытой травой земли. Копошащиеся в ней черви давали пусть слабый, но свет, буквально на грани восприятия. Стоило раз-другой за него «зацепиться», и дело пошло, мозг начал активно перерабатывать поступающую информацию, самостоятельно дополняя её стандартными «образами» и домысливая до полноценной картинки. Затем в воздухе стали мелькать натуральные «светлячки» – комары, мухи, мошка. Они были везде кроме тех мест, куда не могли проникнуть с налета. Препятствия для насекомых являлись препятствиями и для людей.

Минут через десять я уже стал худо-бедно различать кусты, заборы, постройки.

Как говорится, лиха беда начало, дальше пошло веселее.

Приноровившись к «ночному зрению», я постепенно ускорил шаги. Мысли уже не цеплялись за выступающие из темноты фантомы, и мозг высвободил часть ресурсов для обдумывания тактики и стратегии наших дальнейших действий.

По большому счету, никакого реального плана у меня не было, а была лишь навязчивая идея отыскать какого-то неизвестного мне шамана, про которого знал наверняка только то, что он идёт из Якутска в Москву и, скорее всего, должен сейчас быть где-то в районе Тайхона.

С такими установочными данными – всё равно, что искать иголку в стоге сена. Да и потом: так ли она нужна, эта иголка?..

Мысли Ларисы оказались созвучны моим:

- Слушай, а может нам и не нужен этот шаман? Что в нём такого особенного?

- Да я и сам не знаю, что в нём такого. Просто… понимаешь, я чувствую, что что-то от него получу. Может, наводку, где надо искать печать. Может, умения… Я же, сама знаешь, все способности потерял, а тут, пока добирались сюда, ауры различать научился, в чужие мозги вселяться. Немного, конечно, но ведь и это уже кое-что.

- Да. В этом ты прав, – задумчиво пробормотала ведьма. – Ладно. Найдём шамана, там видно будет. А вот, кстати, и вездеход…

Вездеходом Лариса называла старую советскую классику. Неувядаемый, неубиваемый и сверхпроходимый гусеничный ГТ-Т, «изделие 21». Он, собственно, и был вездеходом, лучшим другом всех северян и сибиряков с конца 50-х годов прошлого века до нынешних дней. Настоящая палочка-выручалочка для тундры-тайги-снега-болота.

Этот выглядел вполне рабочим.

Гусеницы, кабина, тентованный кузов…

Топливо есть, масло в норме…

- Хозяин, случаем, не очухается? А то, как затархтит, грохоту будет, как в танке.

- Хозяина дома нет, – кивнула Лара на темную, чуть покосившуюся избу. – Он сейчас в общежитии при мастерской пьянствует. Так что можешь заводить, никто не услышит.

Завелась машина не сразу. Пришлось немного помучиться, вспомнить, что нажимать и куда смотреть. Тем не менее, всё получилось. Движок прогрелся, и мы резво тронулись с места.

Вести гусеничный тягач оказалось непросто. Мало того, что в нем вместо руля рычаги, так ещё передачи приходится переключать с двойным выжимом, да и обзор из кабины, прямо скажу, не ахти, особенно, ночью. Фары выхватывают только то, что вдали, а всякие ямки-бугры-пеньки приходится вылавливать копчиком. Ортопедические сиденья в кабине не предусмотрены, и пятая точка, уже привыкшая к комфорту современных авто, его отсутствию совершенно не рада… Кстати, спина и плечи от подобной езды тоже не слишком в восторге. Спустя полчаса у меня затекают ноги, а шея отказывается поворачивать голову в нужную сторону…

- Фух! Давай отдохнём маленько, а то у меня сейчас руки и ноги отвалятся, – я остановил вездеход и покосился на ведьму. – Далеко ещё?

- Около сорока километров, – невозмутимо сообщила Лариса. – В таком темпе часа два колупаться будем.

- А давайте, я поведу.

От неожиданности я буквально подпрыгнул.

Предложение повести вездеход донеслось из кузова.

Перед выездом мы его, увы, не проверили…

Ведьма была обескуражена не меньше меня. Ещё бы! В «решающий час» не заметить в кузове человека.

- Какая у него странная аура, – покачала она головой.

- Нормальная аура, – отозвался нежданный попутчик. – Просто я её прятал.

- Ты её видишь?! – изумился я ещё больше.

- Кого её? Ауру?

- Нет. Её. Призрака.

- Так это, выходит, женщина? – прозвучало чуть ближе. – А я думал, речной дух.

- Почему речной?

- Синего много…

Наш разговор с каждой секундой всё больше и больше напоминал фарс.

По идее, мне требовалось взять за грудки незваного гостя и вытрясти из него душу. Типа, кто, что и откуда? Однако что-то меня останавливало. Какая-то неправильность и нелогичность происходящего.

- Был бы зелёный цвет, был бы лесной дух, красный – огненный, желтый – воздушный, – продолжал разлагольствовать неизвестный. – А если бы чёрный, я бы сказал: это душа мангадхая. У него сто голов, и свою душу он всегда прячет вдали от тела, чтобы никто не нашёл…

В кузове было темно, и я до сих пор не видел, с кем разговариваю. Но аура у него выглядела, действительно, странно. Она еле-еле светилась, как будто человек при смерти или серьёзно болен, и в переплетении магических нитей явно ощущался зелёный оттенок…

- Ты – шаман! – наконец дошло до меня.

- Ну, можно сказать, и так, – покладисто согласился обладатель зеленоватой ауры. – Хотя чаще меня зовут просто Сашкой.

- Ты за нами следил? – глухо поинтересовалась Лара.

- Ага. Интересно же было, кто вы такие. Я в погребе у Анны сидел, прятался от поселковых, вот и подслушал… случайно…

- Так уж и случайно? – хмыкнула ведьма.

Её вопрос назвавшийся Сашкой проигнорировал. Вместо этого он обратился ко мне:

- Слушай, парень, у тебя с этим призраком что-нибудь было?

- В каком смысле?

- Ну, раньше ты эту женщину знал, пока она в духа не превратилась?

- Нет. Мы с ней пять дней назад познакомились.

- Тогда я тебе вот что скажу. Своих духов надо держать в строгости, особенно баб. Чуть слабину дашь, тут же сядут на шею и ножки свесят.

Я не выдержал и расхохотался. Лара обиженно фыркнула и, ничего не сказав, отвернулась.

- Ну так как? Порулить дадите?

- Дадим, – перестал я смеяться. – Ползи сюда…

Шаман Сашка выглядел, как типичный представитель народов Крайнего Севера. Невысокий, плотный, выступающие скулы делали его лицо почти круглым, а по краям глаз, кажущихся постоянно прищуренными, таились морщинки. Сколько ему было лет? Кто знает. Может быть, тридцать, а, может, и все пятьдесят…

Вездеход он вёл довольно уверенно. Намного лучше меня. И быстрее.

Лара «пряталась» сзади. Всю оставшуюся дорогу я не услышал от неё ни единого слова. Наверно, и вправду обиделась…

- Так что тут, на самом деле, случилось? Почему тебя ищут местные?

Этот вопрос я не мог не задать. Потому что шамана-то мы нашли, но что делать дальше? Как выяснить, какая от него польза?

- Почему, почему… Харвестеры я им утопил. Сразу три штуки.

Информация с новостного портала Улан-Удэ подтверждалась. Харвестеры, или лесозаготовительные комбайны, были машинами дорогими. Маленькая заметка о злоумышленнике, сломавшем в Тайхоне ценную технику, оказалась правдой. О том, нашли его или нет, на сайте не сообщалось. Я предположил, что нашли, и этим злоумышленником являлся разыскиваемый нами шаман. Лара со мной согласилась…

- Зачем?

- Затем, что они собирались сгубить всю тайгу на сотни километров вокруг, – пожал плечами попутчик. – Я слушал их разговоры, у меня это иногда получается. Они хотели устроить лесной пожар, а потом списать на него все незаконные вырубки. Такое бывает. Самое страшное в этом – на каждое срубленное и проданное дерево приходится тысяча сгоревших. У них бизнес, им наплевать. А мне – нет.

- Почему ты мне это рассказываешь?

Сашка довольно оскалился.

- Ну, ты же, типа, журналист из Москвы. И едешь сейчас на четырнадцатый участок, к медвежьей заимке. Получается, что нам по дороге и, если поймают, будет плохо обоим.

- А что там, на этом участке?

- Понятия не имею.

- Как это?!

- Да проще простого. Твоя иччи-дьяхтар[1] подслушала, куда местные не хотят, чтобы ты совался, а я подслушал вас. А раз они не хотят, чтобы кто-то чужой узнал, что там, на этом участке, значит, там что-то действительно интересное.

Я покачал головой.

- Действительно, просто.

Происходящее мне откровенно не нравилось. Очередная авантюра, как с самолетом, и чем она может закончиться, неизвестно. А я терпеть не могу неизвестность. Хотя последнее время только этим и занимаюсь – по собственной воле влипаю в разные неприятности. Чтоб он пропал, этот чёрный шар с его дурацким судом!..

- Всё. Приехали. Дальше пешком, а то на охрану нарвёмся.

Шаман остановил вездеход и заглушил двигатель.

Ночная тайга в «магическом зрении» напоминала парк аттракционов «три дэ» с развешенными повсюду фонариками.

- Сколько идти?

- Да заимки минут пятнадцать. Думаю, сначала туда прошвырнемся, а там посмотрим.

Я возражать не стал. До заимки, так до заимки…

Не знаю, имелись ли рядом хожие тропы, мы ими, в любом случае, не воспользовались. Продирались прямо сквозь чащу, петляли между деревьями, обходили колючие заросли, перепрыгивали через попадающиеся на пути выворотни и промоины.

Из-за «дорожных трудностей» я не сразу заметил, что с нами нет Лары. Удивительно, но всего за несколько дней я уже так привык к ней, что при её отсутствии сразу начинал ощущать дискомфорт. Сейчас это ощущение казалось особенно острым. Иду в опасное место, а с её стороны даже моральной поддержки нет. Ладно, предположим, она, действительно, рассердилась из-за «советов» шамана, но это же не повод, чтобы всё бросить и дуться где-нибудь в одиночестве. Да даже если она, к примеру, решила посторожить вездеход, могла хотя бы предупредить. А тут – бац! – и исчезла, словно её и не было. Ушла, так сказать, по-английски… тоже мне… придворная дама-хранительница… Типа, «я вся такая крутая», а того, кого ищем, под собственным носом не разглядела. Точнее, под полом…

- Слушай, а как ты к Анне Петровне в погреб попал?

- К Анне-то? – идущий первым шаман нырнул под очередную еловую лапу и показал жестом: пригнись.

- Ну да. Её дом вроде как под колпаком у полиции, да и сама она… ну, типа, доверенное лицо.

- Доверенное лицо? – усмехнулся попутчик. – Да. Они, наверное, так и считают. Но это уже их проблемы.

Он на какое-то время умолк, не то собираясь с мыслями, не то прикидывая, стоит ли продолжать. Я его не торопил. Был уверен, что разговор так или иначе продолжится.

- У Анны был сын. Два года назад он погиб. Его убили люди Черткова, по приказу Барина, но изобразили всё так, будто это несчастный случай. В полиции, естественно, всё подтвердили, следователь из района дело благополучно закрыл, а Анне потом даже материальную помощь назначили под видом благотворительности, соболезновали, слезы крокодиловы лили… суки…

На неуловимо короткий миг аура говорящего словно бы полыхнула огнём.

Я сделал вид, что ничего не заметил.

- Думают, что если она сегодня не слышит, не говорит, деньги от них принимает, то, значит, стала своей. Как бы не так! Анна всё помнит. Чувствует, что её сына убили, догадывается, кто, знает, что правда рано или поздно всплывёт, и вот тогда… Месть, брат Василий, это такое блюдо, его всегда подают холодным.

- Знаю.

- Ну, и отлично… Хотя кое-кому это до сих пор невдомёк…

Наш переход через ночной лес завершился внезапно. Мой проводник неожиданно замер и резко махнул рукой: ложись! Я без раздумий рухнул на покрытую мхом землю.

- Вон она, медвежья заимка, – пробормотал залегший рядом шаман.

Я с огромным трудом различил скрывающееся во тьме строение. Обычный бревенчатый дом, не слишком большой, довольно приземистый, городские обязательно обозвали бы его какой-нибудь «избой лесника». Или охотника, не суть важно…

- А вот это как раз то самое интересное, о чем говорили, – кивнул «Сашка» в другую сторону.

Вглядевшись, я удивленно присвистнул.

В свете Луны, за частоколом деревьев поблёскивала речная гладь. В воде, перегораживая почти полреки, стояло какое-то странное сооружение – как будто с десяток сараев поставили один на другой, а после просто перемешали их с какими-то балками, фермами и канатами.

- Что это?

- По диким степям Забайкалья, где золото моют в горах, – вместо ответа тихонько пропел шаман.

- Драга, – дошло до меня.

- Она самая, – ухмыльнулся попутчик. – Теперь-то понятно, откуда у Барина с Чёртом деньги, чтобы всех подкупать. Золотишко гадёныши моют.

- Это ведь незаконно, да?

- Законно, незаконно – от нужной бумажки зависит. Есть бумажка, значит, законно, нет – значит, на свой страх и риск. Но мне это по барабану. Они же, сволочи, весь водосток такой добычей поганят. Никакой рекультивации, всё – в отвал. Полная деградация поймы, да ещё, небось, ртутью всю долину загадили…

Рассуждения о столь «высоких материях» из уст простого шамана показались мне подозрительными. Интересно, откуда он этого понабрался?

- Откуда ты всё это знаешь?

- Семь лет на прииске. Вот откуда.

Понятно. А я уж было подумал…

- Помню, ты спрашивал, как я харвестеры утопил?

Честно сказать, не помню, чтобы я это спрашивал, но – ладно, спишем на обычную городскую рассеянность.

- Так вот. Сейчас ты увидишь, как это было.

Мой спутник неспешно поднялся, сделал два шага вперёд и положил левую руку на ствол устремленной в небо сосны. Примерно минуту он стоял неподвижно, как статуя, а его аура медленно наполнялась зелёным. Когда в «магическом коконе» почти не осталось иных оттенков, шаман начал раскачиваться из стороны в сторону. Секунд через десять я с удивлением обнаружил, что мир вокруг нас тоже качается…

Нет, внешне лес выглядел таким же, как раньше. Все изменения касались только его магической составляющей, внутренней сущности, невидимой для обычных людей. В такт движениям человека раскачивались ауры сосен и елей, лиственниц и берёз, вязов и пихт. Низкорослые можжевельники и рябинники, усеянные ягодами кусты голубики и вересковые россыпи напоминали высокие волны, катящиеся по бескрайнему океану из зелени трав, мхов и лишайников. И вся сила этого огромного океана скручивалась сейчас в тугой жгут, крепко зажатый в кулаке у вошедшего в транс шамана.

Я внимательно наблюдал за тем, что происходило, и мысленно повторял все действия «природного колдуна». Такому в теории не научишься. Разговаривать с духами и заставлять их делиться силой – это можно сделать только на практике, ориентируясь на «лучшие образцы».

Когда почти вся видимая мне зелёная мощь оказалась в кулаке у шамана, он перестал раскачиваться и резко махнул правой рукой в сторону драги.

В то же мгновение созданное человеческими руками сооружение опутало миллионами цепких корней и стеблей. За считанные секунды они попросту смяли прочные стальные конструкции, а после, не обращая внимания на стон изгибаемого металла и треск обшивки, потянули бывшую драгу вниз, в яростно бурлящую воду, в разверзшееся воронкой речной дно…

Спустя минуту река окончательно успокоилась, на темной поверхности плавали только обломки досок – всё, что осталось от уничтоженного тайгой агрегата.

Шаман уронил руку и бессильно опустился на землю.

Помочь ему я не успел.

Кто-то вдруг резко рванул меня за плечо, руки, словно сами собой, вывернулись назад, а сильный удар по темени выбил из головы остатки сознания…

** *

Очнулся я от ноющей боли в затылке. Тяжело, но терпимо.

По ощущениям, меня треснули чем-то тяжелым и твердым, типа, бейсбольной биты, а в этом случае шишкой или простым сотрясением не отделаешься – лежишь, как правило, с проломленным черепом и слюни пускаешь.

Однако, раз оклемался и что-то соображаю, значит, мои магические способности, пусть медленно, но восстанавливаются. Я теперь точно знаю: лечение магией – это, в первую очередь, приведение в порядок ауры пациента. Раньше даже не задумывался о таком, просто лечил, и всё. Ведь сил у меня тогда было немерено. Зато теперь подкован теоретически и в курсе, что происходит на самом деле.

Что это мне даёт?

Наверное, то, что уже не растрачиваюсь по пустякам. Знание – сила, как говорили древние…

И вот, придавленный багажом знаний, лежу на дощатом полу, руки стянуты за спиной, рот – залеплен полоской скотча, им же связаны или, скорее, склеены ноги. Пошевелиться могу, но – любое движение даётся с трудом, как будто камни в каменоломне ворочаю.

Включаю «магическое зрение». Голова начинает болеть сильнее.

Терплю. Сейчас главное – информация.

Кое-как переворачиваюсь на другой бок.

Ага. Шаман тоже здесь. Выходит, повязали обоих. Можно сказать, взяли с поличным.

В помещении, кроме нас, никого. А лежим мы, судя по всему, в той самой «избе лесника» – медвежьей заимке. На стене – часы. Рабочие. Времени после сольного выступления «Сашки» прошло не так много – около сорока минут.

За окном слышатся голоса.

Так. Надо попробовать посмотреть, что там.

Бревенчатые стены – помеха и для обычного взгляда, и для «магического». Однако, если первый они останавливают на сто процентов, второй такое препятствие преодолеть может, надо лишь приложить силу. А сил у меня сейчас маловато. Почти все они уходят на самолечение. Чтобы «проникнуть» наружу, приходится напрягаться. По лбу течет пот, затекшие руки и ноги становятся совсем ватными, а голова просто раскалывается… Но оно того стоит. Мне всё удаётся, и я не только вижу ауры тех, кто на улице, но и слышу, о чём они говорят…

- Нет, Алексей Степанович, не успели. Они пришли с другой стороны, мы их оттуда не ждали.

- А откуда вы их тогда ждали? Думали, по дороге пойдут, что ли? Нет, я знаю, что вы бы точно пошли, но они же не идиоты… А, впрочем, кому я это объясняю?

- Виноват, Алексей Степанович.

- «Виноват» на хлеб не намажешь… Аркадий. На пару минут…

Проштрафившиеся охранники остались понуро стоять, а двое хозяев Тайхона отошли в сторону поговорить тет-а-тет.

- Слушай, Аркаш, откуда ты взял этих идиотов?

- Лёх, ну, откуда мне было взять нормальных? Нормальным и платить надо по нормальному.

- Твоя жадность, Аркаша, рано или поздно доведет нас всех до цугундера.

- Да ладно, не перегибай. Это не жадность. Это предосторожность. Пусть дураки, но свои. А поставишь чужих, продадут за милую душу.

- Как будешь наказывать?

- Как, как… рублём. Но сперва напугаю до чёртиков. Чтобы прочувствовали. Эту-то драгу всё равно списывать собирались, третий месяц стоит нерабочая… ну, в смысле, стояла. Да и собрали тут всё, выхода почти никакого, мелочь одна. Ты, кстати, неплохо придумал: этот участок подставить. Я так до самого конца не верил, что всё получится. Не верил, что этот шаман может и вправду на расстоянии слышать.

- Может, Аркаша. Ещё как может. Но это его как раз и сгубило. Как кошку.

Собеседники расхохотались.

- С журналюгой что делать будем? Я так, думаю, надо его как следует потрясти. Выяснить, кто послал, кто…

- Нет.

- Что нет?

- Трясти его мы не будем.

- Почему?!

- Потому что тебе, Аркаш, лучше вообще ничего не знать об этом журналисте и тех, кто за ним стоит. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

- Хм? И что же тогда с ним делать?

- Мы уже говорили. Досюда он доехать не должен. Но если доехал, то…

- Понял. Значит…

- Стоп! Не надо мне ничего рассказывать. Меня здесь не было. Как и тебя, как и его, как и всех остальных. Здесь вообще никого не было. Ни вчера, ни сегодня, ни месяц назад. Понял?

- Понял. Не дурак.

- Ну, вот и отлично. В двенадцать ноль-ноль жду тебя на экстренном совещании в администрации. Будем решать, как, хм… защищать дома от пожаров.

Мужчины расстались. Один направился к перетаптывающимся возле дома охранникам, второй – к стоящим неподалеку машинам. В отличие от остальных его аура переливалась красно-оранжевым, а в коконе магических нитей сверкали фиолетовые глаза…

За нами пришли через двадцать минут. Могли бы и раньше, но сперва господин Чертков в течение четверти часа наводил страх на своих подчиненных, а затем говорил с кем-то по телефону и обсуждал нашу с шаманом судьбу. Честно сказать, я так и не понял, каким способом от нас будут избавляться, но то, что действительно будут – это на сто процентов.

Лары поблизости не наблюдалось. И это уже не напрягало, а злило.

Где она, чёрт побери? От демона прячется? Так поздно уже. Сар’хак своё дело сделал, скрываться бессмысленно. А вот помочь попавшему в переплёт напарнику – самое время…

Убивать нас прямо в избе не стали, вытащили на улицу. К счастью, не на убой, а только чтобы запихнуть в багажник какого-то внедорожника.

Хлопнули дверцы, мотор заурчал, автомобиль тронулся с места.

Ехали достаточно долго, около часа. Я, конечно, пытался понять, куда, но снаружи был только лес и ничего больше. Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей, начал лечить товарища по несчастью. Получалось не очень. Потому что мысли, так или иначе, постоянно возвращались к главному – скоро нас грохнут, и как этого избежать, непонятно. Тем не менее, кое-каких успехов в лечении достичь удалось: сознание к шаману вернулось, и он даже попробовал освободиться. Ничего, конечно, не вышло. Спеленали нас качественно…

Когда машина остановилась и водитель выключил двигатель, я снова глянул наружу и… не поверил глазам. Мы прибыли обратно в посёлок и не абы куда, а прямо к дому Анны Петровны.

Нас вытащили из багажника, занесли внутрь и бросили на пол. Хозяйка дома обнаружилась там же. Она лежала около печки, шея неестественно вывернута, около головы лужица крови. Присмотревшись, я понял: она ещё жива, но шансов практически нет, аура еле мерцает, внутренние повреждения – как при автомобильной аварии или падении с высоты. Не знаю, что связывало её и шамана, но последний, увидев Анну Петровну в таком состоянии, замер, как в ступоре. Секунд десять он просто смотрел на неё, затем его плечи безвольно поникли, глаза закрылись, а аура враз потеряла цвет. Судя по всему, он этого не ожидал. Думал, что женщина в безопасности, а оказалось…

Скрипнула дверь. В избу вошёл уже знакомый мне участковый Михеев.

Он остановился перед лежащим шаманом, присел на корточки, усмехнулся.

- Ну что, Сашок, добегался? А я ведь предупреждал, относись к людям по-доброму, не вводи их во искушение… Вот ты мне скажи, зачем харвестеры утопил, драгу зачем уничтожил? За экологию, типа, боролся? Так ты же ведь не гринпис, понимать должен нашу специфику. Люди живут в тайге, людям нужна работа. Не будет её, не на что будет жить. А ты, паршивец, их этой работы лишил. Мало того, меня, представителя закона, вынуждаешь теперь этот закон нарушить… Ох, грехи мои тяжкие. Придется теперь в район ехать, в церкву идти, свечки за упокой ставить. Не ценишь ты, Сашка, доброе отношение. Нет, не ценишь. Одна суета от тебя… Ну, да теперь дело прошлое. Что было, то быльем поросло… Скажешь, нам это ещё аукнется? Ну, может, и так. В будущее заглядывать не обучен. Кто знает, что будет тут через год? Но вот, что будет здесь минут через десять, это я тебе точно скажу. Так будет и в протоколе записано, когда следователи из района приедут и место происшествия начнут осматривать. А напишут они, что под завалами сгоревшего здания обнаружены три сильно обгоревших тела, хозяйки дома и двух её квартирантов. Все трое, предположительно, распивали перед трагедией спиртные напитки, после чего заснули, а пожар – пожарно-техническая экспертиза это подтвердит – произошёл вследствие неисправности электропроводки, ну, или из-за неосторожного обращения с огнем, не суть важно. Вот такие дела, Сашок, такие дела…

Полицейский поднялся и посмотрел на меня:

- Извини, журналист. Ничего личного. Ты просто оказался не в то время и не в том месте… Но ты не волнуйся. Твоей вины в этом нет. Тебе просто не повезло…

Он мелко перекрестился, после чего вздохнул и исчез из моего поля зрения.

Дверь хлопнула. Щелкнул замок.

Минуты через полторы от окна потянуло дымом.

Сделать я ничего не мог. Мог только дёргаться и ворочаться в надежде, что скотч ослабнет и руки развяжутся сами собой…

- Ну? И долго вы будете тут разлеживаться?

Я повернул голову.

Анна Петровна сидела, привалившись к печи, и трогала себя за затылок.

«Ну, наконец-то! Явилась…»

Женщина протянула ко мне руку и резким движением сорвала пластырь со рта.

Я поморщился. Больно, однако…

- Зато бесплатно, – резюмировала вселившаяся в глухонемую Лариса.

Голос звучал странновато, словно через силу. И это понятно. Два года молчания не могли не сказаться на голосовых связках.

- Чего так долго?

- Лучше бы спасибо сказал.

- Спасибо.

- Пожалуйста…

Лара освободила нас от пут обычными ножницами. Ещё секунд двадцать ушло на то, чтобы привести в норму затекшие конечности.

Шаман смотрел на «Анну Петровну» во все глаза, будто не веря, что такое бывает.

- Что будем делать? Прорываться?

Я закинул на плечо сумку с ноутом, подхватил валяющийся возле печки топор и выразительно посмотрел на дверь.

- Нет, – покачала головой ведьма. – Мы сделаем по-другому…

** *

В подпол мы спустились по приставной лестнице.

- Этому дому больше ста лет, – комментировала Лариса, откидывая и сдвигая в сторону ветошь, банки, ведра и прочий сложенный у стены хлам. – Его староверы построили, как раз перед революцией. Во время гражданской хозяева прятались в погребе от бандитов, а если становилось совсем худо, сбегали в лес по подземному ходу.

- Так это мы его ищем? – поинтересовался я, помогая ведьме убрать очередную тяжелую емкость.

- Уже нашли, – Лара кивнула на темнеющий в стене лаз.

Из подземного хода тянуло плесенью и сыростью. Лезть внутрь категорически не хотелось.

- Я первый, – шагнул к лазу шаман.

Дышать внутри заброшенной «штольни» было довольно трудно. Спёртый тяжёлый воздух вкупе с теснотой и потёмками буквально давил на плечи, заставляя сгибаться чуть ли не пополам и вызывая неодолимую тошноту. За сорок коротких шагов мы сделали три небольших поворота, а потом тупо уперлись в перегораживающие проход корни деревьев. Они свисали прямо из потолка и уходили в земляной пол. Перерубить их все топором не стоило и мечтать. Во-первых, неудобно, а во-вторых долго – кислород в подземелье закончится гораздо быстрее.

- Я не могу их убрать, – пробормотал шаман. – У меня просто нет столько силы. Я её всю потратил на речке.

- А если б была? – я оценивающе глянул на корни, потом перевел взгляд вверх, туда, где светилась аура их хозяев-деревьев.

- Если б была, я бы превратил их в труху.

- Все? А как же деревья? Они же без корней упадут.

- У деревьев много корней. Если удалить только эти, ничего не случится.

- В таком случае, – я засучил рукава, – давай приступай. Я тебе помогу…

Передавать силу оказалось нетрудно. Тем более что я делал не только это, но и участвовал в процессе разрушения корней напрямую, благо совсем недавно успел подсмотреть, как шаман разрушал драгу тайхонских. Каждую тянущуюся сверху магическую нить требовалось сперва оттянуть от главного кокона, а потом завязать узелком, как бы отсекая нижнюю часть. Когда все свисающие в проход нити оказались завязаны, мы начали вытягивать из них жизненный сок. Лишенные подпитки извне, нижние концы нитей попросту отмирали, превращаясь в бестелесные тени.

В итоге, всё прошло, как по маслу. Всего полторы минуты, и от корней остались только воспоминания. Толстые древесные плети полностью сгнили, и нам не составило большого труда расчистить дорогу.

Подземный ход завершился несколькими прогнившими досками.

Выбить их удалось с одного удара. Обломки вывалились наружу, через секунду оттуда раздался негромкий всплеск.

Секретный «туннель» заканчивался в колодце. В качестве лесенки предусмотрительные старообрядцы забили в бревна толстые стальные скобы. К счастью, за прошедшую сотню лет они не успели окончательно проржаветь и рассыпаться, иначе подъем наверх по скользким бревенчатым стенам превратился бы в акробатическое испытание…

После сырой затхлости подземелья свежий ночной воздух показался мне вкуснее самого дорогого и самого экзотического деликатеса. Взобравшись наверх и перевалившись через колодезный край, я целых десять секунд просто лежал на траве, дыша полной грудью и наслаждаясь овевающим меня ветерком. Рядом точно так же наслаждался жизнью шаман. Нет, большинство живущих на этой планете и вправду не знают, какое это всё-таки счастье – просто жить и просто дышать…

- Всё? Отдохнули? Тогда пошли.

Куда идти дальше, было понятно и без подсказок. Метрах в пятидесяти уже занимался пламенем дом Анны Петровны. Нам, понятное дело, требовалось в противоположную сторону.

- Наша машина вон там, – указала Лариса, когда мы удалились от опасного места на сотню шагов.

- А почему там? Я же её возле избы оставлял.

- Потому что тайхонским жалко терять чужое добро, – доходчиво объяснила ведьма. – Сгорит, никакого навара с него не получишь…

Авто охранял какой-то зевающий мужичок с закинутым на плечо охотничьим карабином.

С ним мы разобрались по-быстрому. Ни грабителей, ни, тем более, выскользнувших из темноты хозяев машины сторож явно не ждал. Сперва, получив от меня с размаху поддых, он принялся глотать пастью воздух. Затем, когда мой напарник нежненько прихватил его сзади за шейку, вообще – закатил глаза и грузно осел на землю.

Незадачливого охранника мы оттащили к ближайшим кустам, предварительно сняв с него рацию и оружие.

- Очухается часика через два, – ухмыльнулся шаман.

Ни на окраине посёлка, ни дальше нас остановить не пытались. Видимо, ночная смена местными «волонтерами» не предусматривалась.

Минут через двадцать сидящая в пассажирском кресле Лариса тронула меня за руку:

- Притормози.

Голос её звучал глухо и где-то даже с надрывом.

Я съехал на обочину и заглушил двигатель.

- Что с тобой? Тебе плохо?

- Не мне. Ей, – едва слышно ответила ведьма.

На пару с шаманом мы помогли Ларе, точнее, Анне Петровне, в теле которой она всё ещё находилась, выбраться из машины и усадили на землю, спиной к какому-то дереву.

Женщина тяжело дышала, из её горла вырывался болезненный хрип.

- Я думала… смогу… вылечить… Не получается…

Я смотрел на неё магическим зрением и видел, что Лара права. Жизнь потихоньку, шаг за шагом уходила из искалеченного тела. Ведьма пыталась сшивать рвущиеся и гаснущие одна за другой нити человеческой ауры, но у неё действительно не получалось. Слишком сильны были полученные повреждения.

- Её сбили… машиной… Потом переехали, – сообщила Лариса.

Всё кончилось спустя две минуты.

Женщина последний раз вдохнула в лёгкие воздух, потом еле заметно дёрнулась и затихла.

Лара медленно поднялась и с грустью посмотрела на умершую:

- Прости, Анна. Я не смогла.

Шаман присел рядом и закрыл мёртвой глаза. Затем встал и низко, в пояс, поклонился Ларисе:

- Спасибо тебе, иччи-эбэ[2]. Спасибо, что пыталась помочь.

Как мне показалось, Лара была смущена.

- Я похороню её сам, – шаман кивнул на лежащую возле ног Анну, затем вытащил из-за пазухи небольшой свёрток. – Это тебе, брат Василий.

- Что это?

- Потом посмотришь. А сейчас садитесь в машину и уезжайте.

- А ты?

- А я остаюсь. У меня в Тайхоне дела, – он закинул трофейный карабин на плечо и посмотрел мне прямо в глаза. – Это не ваша война. Ваша война начнётся не здесь. И не сейчас. Удачи…

В следующий раз я остановил машину примерно через полторы сотни кэмэ, когда мы уже выехали за пределы района. И только тогда развернул, наконец, подарок шамана.

Это была игрушка, сшитая из грубой рогожи, похожая на маленького человечка с раскинутыми руками.

- Куколка вуду, – пробормотала Лариса.

От куколки пахло морем…

[1] Женщина-дух (якут).

[2] Дух рек и озёр (якут).

Глава 6(1)

«Прилетаю я как-то на Таити… Вы не были на Таити? – Tаити, Tаити… Не были мы ни в какой Таити! Нас и тут неплохо кормят».

Честно сказать, сглупил я конкретно. Вбивал в поисковик «Как добраться до Гаити», но перепутал – вместо «Г» случайно набрал «Т». Ну, и получил, соответственно. Правда, ничуть об этом не пожалел и добрые сорок минут с удовольствием пересматривал старые мультики о приключениях попугая Кеши.

Лариса, как выяснилось, этот мультфильм ни разу не видела. Ну да, откуда иномирянской ведьме знать советскую классику? Однако надо отдать ей должное, увиденное Ларе понравилось. Мы даже смеялись в одних и тех же местах, что натолкнуло меня на одну весьма интересную мысль.

- Слушай, Ларис, а давай полетим на Карибы как все нормальные люди.

- В каком смысле нормальные? – насторожилась ведьма.

- Ну… Вот летели мы из Москвы в Иркутск, а потом обратно, и что?

- Что?

- А то, что на нас… ну, то есть, на меня смотрели, как на придурка, и всё время норовили подсадить рядом кого-то левого. Мне же пришлось два билета купить, чтобы удобно было, сама понимаешь.

Лара нахмурилась.

- Не понимаю. К чему ты клонишь? Хочешь лететь один?

- Да нет же. Тут дело в другом, – я постарался придать голосу максимум жизнерадостности. – Тебе же, я думаю, надоело всё время быть призраком. Так давай найдем какую-нибудь девицу подходящего возраста. Ты в неё вселишься. Мы купим недельный тур на Гаити или в Доминикану, прикинемся, типа, молодоженами, ну и оторвемся по полной, совместим, так сказать, приятное с полезным.

- Что-о-о?!

Глаза призрака метали молнии. Похоже, меня собирались убить на месте.

- Да шучу я, шучу.

Я засмеялся и поднял примирительно руки.

Полагаю, со стороны это выглядело фальшиво, но я ведь и вправду шутил. Жаль, шутка оказалась дурацкой. Почти как у боцмана из анекдота.

Несколько секунд Лара разглядывала меня, словно какого-то таракана, а затем…

- А знаешь, в этом действительно что-то есть.

«Опаньки! Неужели…»

Додумать крамольную мысль я не успел.

- Ты прав. Для маскировки мне лучше и вправду в кого-то вселиться. Но предупреждаю…

Если бы взглядом можно было испепелить, я бы уже превратился в обугленную головёшку.

- Только попробуй! Голову оторву!..

Подбирать «девицу подходящего возраста» Лара мне не позволила и занялась этим делом лично. Единственное, что мне разрешили – это включить компьютер и войти в интернет. По сайтам ведьма бродила сама и даже текст сама набирала – призраки это умеют, причем, без помощи клавиатуры и мышки.

Как оказалось, масса людей пытается отыскать во всемирной сети компаньонов для путешествия. Причины у всех разные. Одни считают, что это дешевле, другие думают, что так веселее, третьим попросту лень заниматься всем самому, четвертые надеются найти на курорте свою половинку, пятые – заработать, шестые… Шестые, по всей видимости, такие как мы – ищущие в подобных знакомствах иной интерес, не тот, о котором заявляют публично. И хотя намерения могут быть вполне безобидными, по существу, это всё равно жульничество.

Лара относилась к происходящему философски:

- В конце концов, мы сделали, что обещали. Эта Лариса Викторовна хотела слетать на экзотический остров с подружкой? Хотела. Мы ей это организовали? Организовали. Ей это обошлось дешевле? Дешевле. Мы даже заплатили за неё половину цены, да плюс ещё за себя...

Я с ней не спорил. Просто не стал уточнять, что платили не мы, а я, и что «подружки» полетят на курорт не просто вместе, а в одном теле.

Невольную жертву нашей очередной авантюры мы решили перехватить в аэропорту в день вылета. Стояли у стоек и вглядывались в лица всех регистрирующихся на рейс. Лара была в себе абсолютно уверена, а я никак не мог отделаться от сомнений:

- Ты её точно узнаешь?

- Конечно. Я в интернете все фотки её изучила.

То, что картинки из интернета не всегда соответствуют действительности, я спутнице говорил, но она от этого отмахнулась:

- А ещё у нас есть копия её паспорта.

Аргумент – офигенный.

- Ты мой паспорт видела?

Лара прыснула в кулачок:

- Видела. Ты там похож на серийного маньяка-убийцу. Но это всё равно ничего не значит. Эта твоя Лариса обещала прийти с табличкой. По ней мы её, в крайнем случае, и опознаем.

Я снова не стал с ней спорить. Ведь чисто формально эту «мою Ларису» можно было на самом деле считать моей. Лара, когда искала в сети «компаньонку», представлялась всем Василисой Ивановной Булкиной. То есть, по факту, присвоила мои фамилию-имя-отчество и нахально распоряжалась ими как собственными. Так что волей-неволей мне тоже пришлось участвовать в её махинациях, пусть и не напрямую.

Первым девицу с табличкой, на которой неровными буквами было написано «Василиса», заметил я.

- Гляди! Похоже, идёт.

По мере того, как девушка подходила всё ближе и ближе, лицо Лары вытягивалось всё больше и больше, а вот моё... Короче, я едва сдерживался, чтобы не заржать в голос.

- Это что? Это вот в это я должна типа вселиться?

- Ну, ты же сама выбирала.

Я буквально наслаждался моментом. Мало того что дама тянула за собой усеянный стразами розовый чемоданчик (Лариса, помнится, говорила, что розовый цвет на дух не переносит), мало того что была облачена в короткие (ну, очень короткие) шортики, фривольный полупрозрачный топик, гламурную пляжную шляпку, солнцезащитные очки и босоножки на шпильках (сантиметров пятнадцать, не меньше). Двадцатичетырёхлетная Лариса Викторовна Сёмкина (именно так её звали по документам) обладала сексапильными формами, прической зелёно-бордового цвета, легкомысленными уходящими под шорты и топик татуировками, а ещё – одним золотистым колечком в пупке и аж четырьмя на губах.

- Я не смогу, – выдавила из себя ведьма, когда девица остановилась и начала озираться в поисках компаньонки.

- Сможешь, – я выпятил челюсть, изображая твёрдость намерений. – Есть такое слово «надо», боец.

- Да ну тебя... балабол...

Лара обреченно вздохнула и – «была не была» – шагнула вперёд...

Как оказалось, моя спутница совершенно не умеет ходить на шпильках. Видимо, в её мире такую обувь ещё не изобрели, и местные дамы просто не в курсе об очередной жертве на алтарь красоты.

Едва очутившись в теле «подружки», Лара сразу же потеряла равновесие и чуть не упала. Помог чемодан, за который она уцепилась в самый последний момент. На лице девушки отразился ужас, но она всё же преодолела себя и сделала коротенький шаг мне навстречу. Ей богу, если бы я среагировал на микросекунду позднее, моя несчастная спутница растянулась бы на полу и точно расквасила бы себе нос или лоб. А так она просто рухнула на меня, и я – вай, какой маладэц! – успел её подхватить.

Удивительно, но, снова приняв вертикальное положение, вместо спасибо Лариса зло прошипела мне на ухо:

- Перестань пялиться на мою грудь.

Я в ответ ухмыльнулся:

- Ну, во-первых, она не твоя, а во-вторых, я тут такой не один.

Действительно. Добрая половина очереди с немалым интересом следила за нашими телодвижениями. Понятно, что мне в этом зрелище отводилась роль статиста. Все восхищенные взгляды (мужские), бОльшая часть неприязненных и завистливых (женские) и малая толика ироничных (обоего пола) доставались Ларисе.

- Улыбайся и делай всем ручкой. Нас снимают минимум пятеро. Рупь за сто, не позже, чем завтра, ты станешь звездой интернета.

- Да иди ты...

Лара кое-как справилась с удержанием равновесия и, отпустив мой рукав, нетвёрдой походкой направилась к стойке для бизнес-класса. Я шёл следом, готовый в любую секунду подхватить её под локотки. Обошлось. Несчастная доковыляла самостоятельно.

Регистрация прошла без проблем, а я ещё раз похвалил себя за предусмотрительность. Два бизнес-места всё-таки лучше, чем пара экономических. Пусть это обошлось гораздо дороже, но и лететь требовалось в три раза дальше и дольше, чем до Иркутска. С учетом пересадки в Мадриде дорога обещала занять около суток. Сам я, конечно, мог бы и потерпеть, но Лара, когда соглашалась на перелёт в чужом теле, сразу оговорила условия.

«В первую очередь, – заявила она, – поездка должна быть комфортной. Я не собираюсь, как дура, терпеть из-за тебя разные неудобства...»

Насчет меня она, безусловно, погорячилась, но спорить с ней было бы глупо, поскольку второе условие уже напрямую касалось наших взаимоотношений. Чтобы, как говорится, ни-ни. Спутница почему-то считала, что я обязательно начну её домогаться. Нет, я, конечно, мог бы, но – только для дела. За предыдущий год я «перепробовал» столько красавиц, что почти достиг стадии пресыщения. Понятно, что о моих успехах на этом поприще Лара была осведомлена, но выводы, видимо, сделала не совсем правильные.

Переубедить её я не пытался. Пусть думает что угодно. В определенном смысле, это даже полезно. Чем проще тебя считают, тем легче скрывать истинные намерения. Ведь то, что сегодня мы на одной стороне, ещё не означает, что так будет всегда. Кто знает, чем закончатся наши поиски и какую реальную плату потребует ведьма за свою помощь...

Пока же в помощи нуждалась она сама.

Путь до таможенного, паспортного и прочих контролей мы преодолевали как участники паралимпийских игр, забывших дома протезы. Лара регулярно порывалась изобразить идущую по подиуму манекенщицу, но её «мастерства» хватало максимум на пять шагов. Босоножки «подламывались», сеанс «художественной» ходьбы прерывался, а я опять превращался в костыль для нечаянно оступившейся супермодели.

Думаю, со стороны это выглядело прикольно. Как будто двое – дама на каблуках и её ухажёр, оба в состоянии подшофе – пытаются перейти покрытую льдом дорогу.

Когда первый этап мучений закончился, и мы очутились, наконец, в зоне дьюти-фри, Лариса не выдержала:

- Делай что хочешь, но если я прямо сейчас не сменю эти чёртовы сандалеты, то останусь без ног...

К счастью, среди магазинчиков, торгующих привычными для любого аэропорта парфюмерией, алкоголем и сувенирами, нашелся один продающий одежду и обувь.

Как всякая уважающая себя женщина, Лара зависла в нём минут на сорок.

Ясень пень, только обувью дело не ограничилось. Помимо удобных, но офигенно дорогих кроссовок известной марки, Лариса приобрела более просторные шорты, пару футболок, пляжное платье, укороченную жилетку, а затем по трансляции объявили посадку на рейс, и я облегченно выдохнул. Не потому что мне было жалко денег, а потому что умучился отвечать на одни и те же вопросы: «Как ты считаешь, мне это идёт?.. А почему ты так думаешь?.. Думаешь, предыдущая хуже?.. А, может, всё-таки взять предыдущую? Мне кажется, она интереснее... Тебе что, вообще всё равно, как я выгляжу?..»

Ёлки зеленые, и откуда она только этому научилась? Ведь судя по её же словам, в её родном мире не было ни супермаркетов, ни бутиков, и вообще – она простая деревенская девушка без претензий. Короче, полное ощущение, что женщины во всех мирах одинаковые. Дай только волю – тут же сядут на шею. Даже если ты никакой не муж, не жених, не любовник, а просто под руку подвернулся...

После удачного шопинга настроение у Ларисы улучшилось.

Она даже не стала выбрасывать ненавистные босоножки, а спрятала их после переобувания в сумку со словами:

- Надо будет научиться ходить на них, а то ведь мало ли что.

Шорты ведьма тоже сменила. Сказала, что в прежних чувствовала себя даже более голой, чем вообще без одежды. А вот топик снимать не стала, просто накинула сверху жилетку, оставив открытым живот и притягивающее взгляд колечко в пупке.

- Ты знаешь, я уже начала к нему привыкать, – ответила она на мой безмолвный вопрос.

Просто удивительно, как иногда меняются женщины. Всего только час назад Лара ненавидела свою новую внешность, доставшуюся ей от мадемуазель Сёмкиной, но, переодевшись, уже не замечала в ней ничего необычного. Да, эпатажно, но – не вульгарно. Симпатичные девушки могут себе позволить выглядеть не такими как все. Им это простительно.

Единственное, от чего спутница отказалась безоговорочно – это от губных «украшений». Перед самой посадкой она затащила меня в какой-то закуток и ткнула пальцем в ненужный пирсинг:

- Снимай!

Я возражать не стал, только предупредил:

- Это может быть больно.

- Плевать!

«Экзекуцию» Лара перенесла стоически.

Застежки оказались довольно тугими, и открывать их было непросто.

Несколько раз девушка болезненно морщилась, но в итоге всё обошлось без крови и травм.

- У нас такие только преступникам надевают, – пояснила она, когда «операция» завершилась. – С живого их снять невозможно.

- Значит, тебе повезло, – заметил я, пряча колечки в карман.

- Это точно, – согласилась Лариса…

Перелёт до Мадрида прошёл легко. Повторения «иркутской истории» я не боялся. Вряд ли Сар’хак решится на тот же финт с потерявшим сознание экипажем. На одну и ту же уловку нас уже не возьмёшь. Мы к этому повороту готовы, поэтому все пять часов совершенно не парились по поводу демона, непринужденно болтали, пили вино, глазели в иллюминатор и смотрели видео на встроенных в «подголовники» мониторах.

Как неожиданно выяснилось, Лара не только ни разу не пробовала земной алкоголь, но и мало что знала о современном кинематографе. Даже удивительно, как она, будучи призраком и имея возможность бывать где угодно и смотреть что угодно, прожила на Земле больше девяти месяцев и не заинтересовалась этим «самым массовым из искусств». Нет, ведьма конечно читала релизы, рецензии, отзывы, смотрела рекламные трейлеры, клипы, заставки, тизеры и прочую лабуду, призывающую граждан обязательно потратить собственные время и деньги на новый блокбастер, но все эти завлекалочки на мою спутницу почему-то не действовали.

Как она сама заявила, её никогда не прельщали выдуманные истории и что обычная жизнь интереснее любого кино. Я не собирался её ни в чем убеждать, просто предложил – раз всё равно делать нечего – глянуть какие-нибудь фильмы, снятые в жанре фэнтези. Какая-никакая, а магия. Настоящей ведьме это может показаться прикольным.

Честно сказать, результаты меня удивили.

Лара воспринимала такое кино не как снятые за огромные деньги сказки для взрослых, а как учебные пособия для юных волшебников.

- Какая чушь! Использовать деревянные палочки как проводники магэнергии. Дерево проводит её хуже других материалов. А летать на метле – это же так неудобно, – говорила она после просмотра нескольких сцен «Гарри Поттера». – И вообще, учить детей в магической школе опасно и глупо. Они же там всё разнесут. Каждому магу нужен отдельный наставник. Ну, или надо блокировать магию на территории школы, но тогда полностью теряется смысл обучения…

- Дракон с тремя головами – это реализованная на практике шизофрения, – возмущалась Лариса по поводу нашего Змея Горыныча. – Как можно управлять одним телом сразу из трех управленческих центров?..

- Этот ваш Саурон – какой-то дебил, – качала она головой насчет «Властелина колец». – Спрятал всю свою силу в кольцо, а о том, что его могут украсть, не подумал…

- Он машет мечом, как дубиной, – смеялась колдунья над Конаном-варваром в исполнении «железного Арни». – Пока размахнется, его можно трижды обычным ножом проткнуть…

- А вот это вариант интересный, – размышляла она, глядя на прибарахлившегося волшебной лампой восточного юношу. – Посадить могущественную сущность в специальный сосуд и привязать чарами – это реально круто. Проблема лишь в том, где взять столько энергии, чтобы сосуд долго сохранял свои свойства? Любой артефакт со временем разряжается, а вырвавшийся на свободу демон – это вам не игрушки, начнёт мстить, мало никому не покажется…

Несмотря на скептическое отношение Лары к фэнтези-фильмам, своего я всё же добился. Она продолжила рассуждать о них и после посадки, в транзитной зоне аэропорта «Барахас», где мы почти четыре часа сидели в каком-то кафе, пили кофе и чай, запивая их дорогим коньяком и закусывая еще более дорогими пирожными.

Больше всего меня интересовало, умеет колдунья из другого мира пить, как я, не пьянея, или не умеет?

Оказалось, что нет.

К концу посиделок Лара настолько «расслабилась», что принялась откровенничать со мной «за жизнь и вообще».

- Ты представляешь, у этой дуры Лариски парней, ну, просто завались, сколько. А у меня нет. У меня вообще никого. Вот ты мне скажи, я что, совсем некрасивая?

- Красивая. Даже очень.

Ведьма нахмурилась. Мой быстрый ответ явно показался ей подозрительным.

- Это ты про меня или про неё? – ткнула она себя пальцем в грудь.

- Про обеих.

- Обеих, говоришь? – лицо у Ларисы вдруг стало таким несчастным-несчастным, вот-вот расплачется. – Ну, да. Так всегда и бывает. Только познакомишься с парнем, думаешь, вот мы сейчас с ним, и тут – бац! – какая-то дура влезает… Слушай! – она неожиданно вскинулась и, резко перестав рефлексировать, с недоумением огляделась. – А где это мы?

- В аэропорту.

- В аэропорту? Мы куда-то летим?

- Летим.

- Куда?

- В Санто-Доминго.

- Хм… это, типа, курорт?

- Ага.

- Интересно… Значит, ты уговорил меня лететь с тобой на курорт, и я согласилась? Так?

- Получается, так.

Лара с десяток секунд смотрела на меня, как на привидение, а затем…

- Не, ну а чо? Нормально. Могу я когда-нибудь оторваться? Могу. И с мужиком могу, если он не козёл. Ты же ведь не козёл, да?

Я усмехнулся.

- Нет, не козёл. Но оторваться, боюсь, у нас уже не получится.

- Это ещё почему?

- Потому что тебя в самолет не пустят.

- Эт чо это? Дискриминация по половому признаку?

- Да нет. Просто в этой авиакомпании, как и во многих других, пьяных на борт не пускают.

- А я что, пьяная, что ли? Ниччо я не пьяная. Вот, смотри.

Лариса медленно поднялась и попробовала отойти от стола.

- Ой! Что-то нехорошо. Я лучше это… присяду.

Она опять опустилась на стул и уронила голову на руки.

- Ниччо се крутяк. Напилась, как… как… как сапожница. Во!

Я мысленно улыбнулся. Знать слабое место противника – половина успеха. Хотя, если честно, противника я сейчас в Ларе не видел. Скорее, наоборот, сейчас она показалась мне… более человечной что ли…

- Давай мы сейчас вот что сделаем, – я помог даме подняться, бросил на стол две полусотенные купюры, и аккуратно повёл её к выходу. – Ты сходишь в дамскую комнату, приведёшь себя в порядок, снимешь алкогольную интоксикацию, и мы спокойно пройдём на посадку. Наш рейс, кстати, уже объявили.

- Интоксикацию? А у меня получится? – усомнилась Лариса.

- Не сомневайся. Получится. Ты же у нас колдунья.

- Да, я – колдунья.

- Ну, вот и молодец…

До нужного места мы добрались минут через пять.

Лара гордо вскинула голову, поправила сползшие на нос очки и, бросив мне: «Никуда не уходи. Жди меня здесь. Я скоро», – скрылась за дверью.

Я ждал её около четверти часа.

Когда она вновь появилась, то выглядела ошарашенной.

- Слушай. Глянула тут на себя со стороны… Это кошмар! Неужели я и вправду так напилась?!

- Да не сказал бы, – пожал я плечами. – Всего полбутылки уговорили. Разве с такого напьёшься?

Лариса смущенно вздохнула.

- У меня получилось. Ты, пожалуйста, больше не позволяй мне… ну, это самое…

Я засмеялся.

- Ну, уж нет, дудки. С этим делом решай сама. Тут я тебе не помощник.

Девушка фыркнула.

- Ну и ладно. Не хочешь, не надо. Сама, так сама.

Похоже, она на меня обиделась.

Это нормально. Этого я, собственно, и добивался.

Сильно сближаться нам пока ни к чему. Лучше оставаться просто союзниками…

Весь перелёт из Мадрида в Санто-Доминго Лара на меня дулась. Точнее, реально дулась она лишь первые два часа, а потом попросила у стюардессы плед, раздвинула кресло, накрылась и преспокойно уснула. Просто удивительно. Я уже, в общем и целом, привык к тому, что призраки спать не умеют, а только прикидываются, но сейчас – спит совершенно по-настоящему. Наверное, на самом деле, устала, да ещё в чужом теле, да после хорошей выпивки – тут кто угодно вырубится, не только призраки.

Я, кстати, и сам, глядя на спящую ведьму, начал зевать. А вспомнив, что лететь ещё долго, понял, что придавить на массу – решение правильное. На Гаити спать будет некогда. Всё же не отдыхать едем – работать. Искать, откуда у Сашки-шамана появилась эта дурацкая кукла и зачем он подарил её мне?..

Проконсультировавшись у специалистов по Вуду, я выяснил, что именно эту конкретную куклу сделали не в России и не в Западной Африке, а на Гаити. Причем, непонятно, в западной части острова или в восточной. Посоветовавшись, мы с Ларой решили побывать и там, и там. Сначала, под видом туристов прибудем в Доминикану, а потом, если ничего не найдём, отправимся на запад, в гости к тонтон-макутам. Конечно, последних давно уже нет, как нет и их покровителя «Папы Дока» – гаитянского диктатора Франсуа Дювалье, но – вот ведь ирония – для истинных вудуистов эти «ожившие мертвецы» до сих пор олицетворяют извращенную справедливость и преданность своему умершему колдуну-предводителю…

Очнулся я за двадцать минут до посадки, когда по трансляции объявили, что пора пристегнуть ремни.

Лара уже проснулась и смотрела в иллюминатор.

- Чего там? Уже подлетаем?

Ведьма кивнула.

- Ага. Сто лет не была на море.

Я засмеялся:

- Ты же говорила, тебе всего двадцать пять.

- Дурак, – беззлобно отмахнулась Лариса. – У нас тоже есть море, но оно совершенно другое. Мелкое, круглое, словно озеро, со всех сторон суша, а ещё в нём драконы живут.

- Драконы?! Настоящие?!

- Настоящие.

- Как же вы жили там?

- А они безобидные. Ну если конечно не злить их. Ваши акулы и крокодилы гораздо опаснее.

- Откуда про наших знаешь?

- Откуда, откуда… Читала. И вообще, что ты пристал ко мне? – рассердилась колдунья. – Лучше давай готовься. Думай, что будем делать после аэропорта.

Вот это она верно сказала. Чёткого плана у меня действительно не было. Точнее, был, но чисто «наполеоновский»: ввяжемся в драку, а там посмотрим…

На пограничный контроль много времени не ушло. На получение багажа – тоже. У меня с собой была только сумка с ноутом, а розовый чемодан госпожи Сёмкиной появился на транспортерной ленте одним из первых.

Заплатив двадцать долларов за две курортные карты и преодолев зелёный таможенный коридор, мы вышли на улицу.

- Ну и жара!

Мы переглянулись и рассмеялись.

Всё-таки хорошо, когда мысли сходятся. Пусть даже такие простые.

- Всё. Пойду, отпущу подружку.

Лара выдвинула из чемодана длинную ручку и кивнула на стоящие неподалеку туристические автобусы.

- Давай. Только память не забудь ей почистить.

- Не беспокойся. Будет считать, что летела одна.

Ведьма пошла к автобусам, а я повернул к стоянке такси.

От аэропорта «Лас-Америкас» до центра Санто-Доминго около тридцати километров. Полчаса хорошей езды, и мы уже на станции «Карибе Турс».

Ларису я дожидался минут пятнадцать и под конец даже стал волноваться: вдруг потерялась?

Каково же было моё удивление, когда увидел её в том же прикиде, с колечком в пупке, с зелено-бордовыми локонами, бредущую в мою сторону и катящую за собой розовый чемоданчик со стразами.

- Это ты или это не ты?

- Да я это, я, – устало выдохнула колдунья.

- А почему ты… ну, в смысле, она здесь, а не там, – я указал на автобусы и изобразил пальцами передвигающего ножками человечка.

Лара смущенно потупилась.

- Понимаешь… Я тут подумала…

- Что?

- Я не хочу опять становиться призраком. Это не очень удобно. Короче, я сказала нашему гиду, что, типа, познакомилась с молодым человеком, и он пригласил меня в гости в Санто-Доминго. А в отель я приеду дня через три. Мне обещали, что мою бронь не снимут. Вот.

Я смотрел на Ларису и «вспоминал» Жванецкого.

То ли «ужас, какая дура», то ли «прелесть, какая дурочка».

Думаю, истина находилась где-то посередине.

- Ну и как ты себе это представляешь? Я буду ходить по святилищам вуду, а вместо жертвенного петуха перед мамбо с хунганами будет представать фея, «к поцелуям зовущая, вся такая воздушная».

Лара нахмурилась. Похоже, что Ильфа и Петрова она не читала.

- Не говори ерунду. Я тоже читала про вуду. Такие, как я, там очень даже приветствуются.

- Угу. Для оргии с ду́хами.

- Вот только не надо пошлить! Лучше сразу скажи: ты просто боишься.

- Чего?!

- Ты боишься за эту девку, в которую я вселилась. Я же вижу, она тебе нравится.

- Что за… – от удивления я чуть дар речи не потерял. – Да, я действительно боюсь за неё. Но вовсе не потому, что она мне нравится или не нравится. Просто к нашим делам она отношения не имеет, и если с ней что-то случится, виноват буду только я. Поскольку именно я предложил тебе путешествовать в чужом теле. Так, надеюсь, понятно?

Девушка закусила губу.

- Ну, хорошо. А если я пообещаю тебе, что не буду ходить туда, где опасно?

Я дёрнул щекой.

Ну как ей, блин, объяснить?!

Хотя…

У меня вдруг возникло ощущение, похожее на то, что случилось перед поездкой в Сибирь, а после в Улан-Удэ, в гостинице. Как будто всё идёт так, как надо, как и должно быть, и что глупая выходка моей спутницы может помочь в поисках. Как – не знаю, но всё же надеюсь – ни с Ларой, ни её вынужденной компаньонкой ничего неприятного не случится.

- Ладно. Уговорила. Но предупреждаю, – я сдвинул брови и попытался добавить в голос немного металла. – Никаких личных инициатив, никаких выходов в свет, одиночных шопингов и попыток что-то разведать. С этой минуты будешь делать только то, что я разрешу. Понятно?

- Así es, mi general[1]…

Такси до Санто-Доминго обошлось мне в пятьдесят долларов. Подозреваю, что если платил бы в местной валюте и не по договоренности, а по счетчику, вышло бы процентов на двадцать дешевле. Впрочем, ничего необычного. Таксисты везде одинаковые. Наш был исключительно разговорчивым и, по всему видать, ушлым.

За полчаса он вывалил на нас целую кучу ценной, с его точки зрения, информации, перемежая её рекламой себя и своих многочисленных родственников и знакомых. К концу поездки мы уже знали, где в Санто-Доминго самые лучшие пляжи, отели, парикмахерские, рестораны, сувенирные лавки, ночные клубы, бары и дискотеки…

- И вообще, зачем вам ехать на автостанцию? Я могу отвезти вас куда угодно, в любое время дня и ночи. Хоть в Пуэрто-Плата, хоть в Пунта-Кана, хоть в Параисо. Гарантирую, будет дешевле, чем у других, и удобнее, чем в автобусе. Вы, кстати, в каком отеле остановились? Один звонок и я прилечу туда максимум за десять минут.

Я мысленно усмехнулся.

- Мы ещё ни в каком не остановились. Мы ещё думаем.

- Так что же вы раньше молчали?!

Водитель так резво всплеснул руками, что я даже испугался: как бы он в какой-нибудь столб не въехал. Однако обошлось. Машина только немного вильнула и тут же выправилась. Таксист вновь ухватился за руль и затараторил так, что если бы я в свое время не обучился как следует языкам, то нихрена бы не понял.

Суть «суперпупервыгодного» предложения заключалась в том, чтобы прямо сейчас отвезти нас к какой-то донне Мартине, и уж она поселит нас так, что мы будем ну прямо купаться в роскоши и всё это за какие-то жалкие сто пятьдесят долларов за ночь.

Если честно, мне было абсолютно пофиг, где поселиться на пару дней, но соглашаться сразу конечно не стоило.

- И сколько это будет в песо?

- Пять тысяч, – не моргнув глазом, выдал таксист. – Если надо, могу обменять. Даже не сомневайтесь, курс выгодный, другого сейчас не найдёте.

Я мысленно усмехнулся.

Ну да, действительно. Тридцать три песо за доллар. В полтора раза ниже, чем в банке. Ничего другого я от этого парня не ожидал. Развести лохов-иностранцев на сотню-другую зеленых – что может быть проще? Только снять наличные в банкомате и засветить номер и код своей карты. Слышал, такое тут практикуется, хотя и не повсеместно. Но, кстати, в игру «Обмани ближнего» можно играть и вдвоем.

- Ладно. Подумаем. Но сначала доедем до станции. Нам надо кое-что посмотреть...

** *

- Вас подождать? – поинтересовался таксист, когда я с ним расплатился.

- Если возможно.

- Конечно возможно. Даже необходимо. Я буду вон там, в кармане.

- Понял. Спасибо...

По центральной автобусной станции мы бродили недолго. Как и предполагалось, единственный рейс в соседнюю с Доминиканой республику Гаити уже убыл, следующий – только завтра. Никакой спешки не было, поэтому, ещё раз изучив расписание и выяснив, можно ли приобрести билеты заранее (оказалось, нельзя), мы вернулись к ожидающему нас такси.

- Поехали в Бьенвенидо[2]...

Я назвал адрес.

Лицо водителя недоуменно вытянулось.

- А зачем вам туда? Отелей там нет, больших магазинов тоже.

- Деньги хотим поменять. Все банки уже закрылись, а там работает. И курс отличный. Пятьдесят два песо за доллар.

Таксист поскучнел.

- Хотя, мы можем и на автобусе.

- Нет-нет. Зачем на автобусе? Это же неудобно, и остановки там нет. Всего десять долларов, и я подвезу вас прямо ко входу. А потом можно и к донне Мартине...

К самому входу он нас, естественно, не подвез – там стоял знак «Остановка запрещена». Тем не менее, идти было действительно близко – три минуты спокойным шагом...

В помещении банка работал кондиционер. К единственному сидящему за стойкой сотруднику стояла небольшая очередь. Никто никуда не спешил. Часы на стене лениво отсчитывали секунды с минутами, банковский клерк неторопливо и без особого энтузиазма втирал пожилой матроне о каких-то бонусах по кредиту. К их беседе я не прислушивался. После уличной духоты не хотелось ни о чём думать, а хотелось просто закрыть глаза и наслаждаться царящей вокруг прохладой.

- Хоть бы диваны поставили или персонал увеличили, – проворчала Лариса. – Ноги отвалятся стоять тут.

Я усмехнулся.

- Ты им ещё электронную очередь посоветуй.

- А почему бы и нет? – пожала плечами ведьма. – У нас же рабо...

Закончить фразу она не успела.

Громкий хлопок двери, треск выстрелов, звон разбившегося стекла и истошной вопль: «Всем на пол! Это ограбление!» – слились для меня воедино, в ударившую по ушам какофонию.

- Лежать, я сказал! – вновь проорал один из трёх ворвавшихся в банк грабителей и для лучшего понимания прогрохотал ещё одной очередью прямо поверх голов.

Со стены посыпалась штукатурка. Следом за ней «посыпались» на пол очнувшиеся от ступора люди. Ну да, всё правильно. Не каждый же день оказываешься в эпицентре событий. Осознать, что это на самом деле налёт и что с вооруженными отморозками лучше не спорить, получается не у всех и не сразу.

Сегодня самым несчастливым выпало стать банковскому сотруднику.

То ли он слишком медленно выполнял подкрепленную автоматом команду, то ли решил стать героем и потянулся к тревожной кнопке – в любом случае, именно ему «повезло» попасть под раздачу.

Короткая, на три-пять выстрелов очередь, сдавленный вскрик, шум упавшего тела.

Убит, ранен... бог весть...

Мы с Ларой рухнули на пол одними из первых.

Что происходило вокруг, обычным зрением я не видел.

Секунды четыре ушло на то, чтобы догадаться включить магическое.

Судя по мельтешению аур, двое грабителей остались в зале, чтобы контролировать обстановку, третий перебрался за загородку и орудовал там около кассы-сейфа. Скорее всего, бандит использовал отнятые у клерка ключи. Последний был тяжело ранен, но жив.

Лечить его я не пытался. Все силы уходили на то, чтобы повлиять на налётчиков. Лариса этим уже занималась. От её ауры к стоящему около двери грабителю тянулись волшебные нити. По сути, решение правильное, но, по факту, невыполнимое. Помнится, Лара сама говорила, что в мужчин она вселяться не может. А без вселения любая попытка управлять ими сводится к «обычным» чарам, которыми обладает всякая женщина. Конечно, это тоже неплохо, но – не для нашего случая. Поэтому: «Извини, дорогая, сейчас мой выход».

Я максимально сосредоточился и начал нащупывать слабое место в ауре второго бандита. Если его найти, то взять автоматчика под контроль большого труда не составит. Дальше всё просто: съехавший с катушек грабитель сначала расстреливает сообщников, потом кончает с собой. Жестоко? Да. Зато эффективно.

Увы, исполнить задуманное не удалось. Дверь неожиданно распахнулась, и в помещение вошёл четвёртый налётчик. До поры до времени он находился на улице, и я, к несчастью, о нём не подозревал. А зря. Именно он оказался самым опасным, сильным, непредсказуемым и, видимо, главарём. То, что его серовато-белесая аура подсвечивается откуда-то сзади красно-оранжевым, а в центре блестят фиолетовые глаза, обнаружилось слишком поздно.

Быстрый пламенный сполох, и все мои магические щупальца обрезаны словно бритвой. Ещё один всплеск, и лежащая в сумке кукла вдруг начинает светиться. Третий выпад приходится по скрывающейся в чужом теле Ларисе. Её аура неожиданно съёживается и превращается в шар, словно ведьма пытается защититься и удержаться внутри, но затем её окутывает огненным коконом и резко выдёргивает наружу. Неуловимо короткий миг, и оплетенная красными нитями аура моей спутницы целиком втягивается в светящуюся оранжевым куклу. Звучит громкий хлопок, в ноздри бьёт запахом паленой резины, а потом...

Такого отчаянного визга я ещё никогда не слышал.

Визжала оставшаяся без «присмотра» мадемуазель Сёмкина.

Я её понимал. Вроде бы только что находилась в московском аэропорту, и тут – бац! – уже непонятно где, все лежат, вокруг какие-то типы в масках, стрельба...

- Заткните её! – рявкнул главарь.

Один из налётчиков подскочил к девушке и влепил ей затрещину.

Визг прекратился.

- Уходим!

Главный бандит подобрал сумку с «ожившей» куклой и бросился к выходу. Уже в дверях он неожиданно притормозил и, указав на лежащую без чувств «подружку» Ларисы, коротко приказал:

- Эту с собой.

Двое грабителей подхватили девушку и потащили наружу. Третий несколько раз пальнул для острастки в воздух, потом прицепил к дверной ручке какой-то предмет и предупреждающе проорал:

- Это граната! Дёрнетесь – разорвётся!

Дверь хлопнула. Звякнула упавшая на пол предохранительная чека.

Граната встала на боевой взвод...

Секунд пять ничего не происходило. Все кроме меня продолжали лежать ничком, не решаясь даже вздохнуть. Я же изо всех сил пытался восстановить способность касаться магией людей и предметов.

Чёртов Сар’хак! Подловил нас, как маленьких. В результате у меня не осталось ни куклы, ни ноутбука, а обе Ларисы, и призрак, и настоящая, теперь у него в заложниках.

Даже боюсь представить, что с ними может случиться.

Хотелось бы верить, что ничего страшного...

Способность вернулась рывком, словно меня, почти утонувшего, вдруг выдернули из-под воды и лёгкие снова наполнились воздухом. Причем, его оказалось так много, что я теперь мог задержать дыхание в несколько раз дольше обычного. Иными словами, я теперь видел больше, четче, глубже, объёмнее.

На входной двери действительно висела граната. Зажатая ручкой скоба могла отскочить в любую секунду. Неосторожное движение, порыв ветра снаружи и даже обычный стук в дверь могли привести к взрыву. Сама граната в магическом зрении выглядела как плотный комок разрушительной силы, удерживаемой до поры до времени простым механическим стопором.

Я чувствовал, что при определенной сноровке сумею её обуздать. Не хватало банального – времени. Быстро распутать связанный из силовых нитей клубок – для этого нужен опыт, а у меня его не было. Поэтому действовать пришлось по-простому, по-человечески.

- Никому не вставать. Ждите команды.

Осторожно поднявшись, я медленно подошёл к двери. Первым делом подобрал с пола чеку. Руки немного дрожали. Не то с непривычки, не то от зашкаливающего адреналина. Несколько секунд постоял, дождался, когда дыхание выровняется, а пульс слегка поутихнет, и аккуратно снял с ручки гранату. Скобка запала не выскочила. Я прижал её к корпусу так, что хрен оторвешь.

На то, чтобы вновь вставить предохранительную чеку, ушло полминуты. Хотя казалось бы: что тут сложного? Ан нет. Когда сердце колотится в бешеном темпе, а пальцы нервно трясутся, простейшее действие превращается в тяжелейшую операцию.

Кольцо тянуло чеку в обратную сторону, сама она норовила выскользнуть и сорваться, усики не желали пролезать в отверстие и их приходилось специально сжимать, а потом с силой проталкивать внутрь, в надежде, что не сломаются и не выскочат. Когда же они наконец пролезли, то никак не хотели разгибаться обратно, а поддеть их ногтем не получалось. Но ещё сложнее было потом заставить себя разжать пальцы, удерживающие спусковой рычаг в положении «взвод»…

Выдохнул я только тогда, когда мысленно досчитал до пяти, а всё осталось по-прежнему.

Выкручивать запал не рискнул. Пусть это делают специалисты.

- Всё! Звоните в полицию и амбуланс! Ничего здесь не трогайте. Ждите.

Толкнув дверь, я выскочил на палящую солнцем улицу.

Понятно, что к этому времен бандитов и след простыл. Обычный след, не магический.

Магический, к счастью, остался. Сразу две иномирянские сущности просто не могли уйти незамеченными. Невидимые никому кроме меня отпечатки ведьмы и демона синей и красной нитями тянулись вдоль улицы и через пару кварталов скрывались за рядом построек. След медленно истончался, какой-нибудь час-другой и его уже не найти.

Догнать демона на своих двоих не стоило и пытаться. А на машине шанс был.

Знакомое такси стояло неподалеку.

- Гони вон туда! – бросил я, запрыгнув в салон.

- Простите, сеньор. Я никуда не поеду.

Таксист демонстративно вынул ключ из замка зажигания и спрятал его в карман.

- Почему?!

- Это была банда Химеа. Я не хочу с ними связываться.

Несколько секунд я тупо смотрел на водителя.

- Что за бандиты? Где они прячутся?

- Я не знаю, сеньор. И никто не знает. Полиция ловит их несколько лет и никак не может поймать. Говорят, у них предводитель – бокор, чёрный колдун, он умеет отводить глаза и убивает на расстоянии. По слухам, в этой банде много выходцев из Гаити. Они наводят порчу на всех, кто помогает властям ловить их.

- То есть, ты просто боишься?

- Да, сеньор. Я просто боюсь.

Говорить дальше не было смысла. Ждать помощи тоже. Даже за деньги.

Я выбрался из машины и побрёл назад к банку.

С каждым шагом меня всё больше и больше охватывало отчаяние.

После разговора с таксистом спасти двух похищенных девушек представлялось делом не просто трудным, а почти невозможным. Никакие магические способности не помогут найти иголку в стоге сена. Если только сами похитители не выйдут на связь и не потребует, например, выкуп. Хотя, учитывая то, что в главаря вселился Сар’хак, такой вариант исключен. Ему это просто невыгодно…

Тяжкие мысли прервал звук полицейской сирены.

Чёрт! Как же я мог забыть?! Полиция! Вот кто поможет…

- Лечь на землю! Не двигаться! Стреляем на поражение!

Что за…

Сразу несколько полицейских машин перегородили дорогу, а выпрыгнувшие из них стражи порядка, спрятавшись за авто, целили в меня из оружия.

Мать твою через коромысло! Граната!

Я до сих пор держал её в правой руке.

- Не стреляйте. Я не налётчик.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, я опустился на горячий асфальт. Больше всего мне хотелось, чтобы всё вернулось на круги своя, назад, минут хотя бы на десять, на пять, пусть даже одну… Я бы тогда просто избавился от этой дурацкой гранаты…

Моё желание почти исполнилось.

Нет, само возвращение в прошлое не состоялось. Случилось другое.

Я вдруг почувствовал, как злые силы, спящие в американской «лимонке», начинают быстро перетекать мне в руку. Всего пара мгновений, и в кулаке уже не боевая М26, а её учебный аналог, с песком вместо взрывчатки.

- Не стреляйте. Это учебная.

Пальцы разжались, граната откатилась чуть в сторону.

- Лежать, не двигаться! Руки за голову!

Приказ полицейских я выполнил.

Спустя десяток секунд на меня надели наручники…

[1] Так точно, мой генерал (исп.)

[2] Район в Санто-Доминго