Маг по обмену (The Elder Scrolls V: Skyrim)

Глава 1 - "Приглашение в Шад Астулу"

*Коллегия Винтерхолда, 199г 4Э, 15-й день Утренней звезды, Миддас, полдень*

Магические огоньки, медленно парящие по комнате, старательно освещали склонившуюся над столом зачарователя женскую фигуру. В их свете её побелевшие от последствий экспериментов с морозными рунами волосы сами отдавали холодным голубым свечением, больше напоминая ледяные нити.

Элейн стоило больших трудов убедить Архимага Савоса Арена выделить под её исследования собственный стол зачарователя, который пришлось изрядно модифицировать под её нужды. Накладывать руны не на оружие, броню и украшения, а на собственное тело — такое могло прийти в голову только этой нетипично хрупкой нордке, чьи способности к магии, по мнению коллег, балансировали между гениальностью и помешательством.

Сама же Элейн никакое помешательство в себе не наблюдала. Она отдала годы на изучение Школы Разрушения по специализации Стихии Льда и всех зачарований, связанных с ними, прежде чем поняла, что может достичь большего.

Первыми живыми существами, на чье тело Элейн попробовала нанести магические руны, были полярные мыши, которые в избытке обитали в огромной клетке в её комнате. К сожалению, первые мышки попросту покрывались льдом, но потом ей удалось достичь баланса, и счастливчики до сих пор бегают по клетке, излучая слабое сияние из-под шерстки, которая проросла поверх руны. Проведя тщательные расчеты, она вывела формулу и для человека её размеров. Так она стала обладателем руны Декейпа на тыльной стороне обоих рук. В целом, эксперимент оказался удачным, сила её морозных заклинаний усилилась, а базовые и вовсе можно было применять силой мысли, без необходимости добавлять слова и жесты. Что же до волос, сменивших цвет с русых на снежно-белый… Ей так даже больше нравилось.

Сегодня Элейн решила пойти дальше: теперь её запястья должны были опоясывать руны Хаде, Джейра, Детери, Макдери. И она уже почти закончила наносить последнюю из них на левую руку. По её ожиданиям, эта комбинация усилит взаимодействие с изначальной руной Декейпа. Закончив, девушка подняла со стола руку и покрутила ей в воздухе, любуясь на плоды своего творения — крошечные руны мерцали голубоватым свечением, издалека больше напоминая изящный магический браслет. Пришло время проверить их в действии.

Элейн подошла к клетке с её белоснежными помощниками, которые сразу засуетились, норовя увернуться от протянутой к ним руки, но девушка ловко поймала одну из них, чьё крупное тельце не позволяло убежать с той же сноровкой, присущей другим собратьям.

— Что, Онмунд? Теперь ты не настолько рад, что объедал своих друзей? — с доброй усмешкой произнесла Элейн, обращаясь к испуганно пищащей в её руке мышке.

— Не стоит так переживать, — Элейн укоризненно покачала головой, только что пресекая попытку Онмунда цапнуть её за палец, — Я отвлеку тебя ненадолго, — не успела она договорить это, как руны на её руке на мгновение вспыхнули ярким светом, а маленький грызун превратился в не менее симпатичную ледяную фигурку. Но лишь на мгновение, а затем снова обретя плоть. Онмунд перестал пищать и теперь лишь тихо дрожал.

— Ну вот и всё, а ты боялся, — ласково сказала девушка, погладив мыша по голове, внутренне ликуя, что руны работали, как она и предполагала.

— Говоррришь с мышами? — раздался насмешливый голос из дверного проема.

— А что с ними ещё делать? Может, есть? — не оборачиваясь на непрошенного гостя, бросила Элейн.

— Дж’зарго обидно, что ты считаешь, что я питаюсь мышами, — сразу насупился каджит.

— Что ж ты тогда с таким аппетитом смотришь на моих питомцев? — не удержалась от издевки Элейн.

— Дж’зарго не смотрррит, у Дж’зарго послание для тебя от Савоса Арена. Он ждет тебя в своем кабинете.

— С этого обычно начинают, — недовольно пробурчала Элейн, возвращая мыша в клетку и быстро прокручивая в голове варианты, зачем она понадобилась Архимагу. Неужели из-за её исследований в Миддене в кузнице атронахов? Она ведь не оставила никаких следов там, кажется…

Она повернулась к каджиту, а тот сразу отшатнулся на шаг назад и по-кошачьи ощерился.

— Твои глаза!

Элейн нахмурилась и шагнула к зеркалу на стене. Её глаза действительно изменились и теперь чуть сияли ярко-голубым светом. Мда. Впрочем, она была готова и к такому повороту. Никакого физического дискомфорта она не испытывала, а что до внешности — её это не сильно беспокоило. Так даже загадочней.

— Пф, даже не стоит внимания, — нарочито равнодушно произнесла она, отворачиваясь от зеркала, — Лучше скажи, Архимаг велел передать мне что-нибудь ещё?

— Дж’зарго все перрредал. Тебя ждут наверррху, — решив, что его миссия здесь выполнена, каджит развернулся, гордо вильнул хвостом, и скрылся.

Какая бы ни была причина вызова, но заставлять Архимага долго ждать не стоило, поэтому Элейн покинула свою комнату и направилась к винтовой лестнице, ведущей к покоям Савоса Арена.

Преодолев половину ступеней, девушка остановилась перевести дыхание — к сожалению, долгое корпение над книгами и прочие магические изыскания не добавляли их обладателю должной физической выносливости. А может, если добавить руну Денима, то это исправит и этот недостаток? А если еще и Окори? Интересно, есть ли у тела какие-то ограничение по нанесению рун? Нужно будет срочно записать эти вопросы по возвращении к себе, пока мыслительный процесс не увел её куда-то далеко в сторону.

— Смотрю, вы не торопитесь к Архимагу, — раздался над ней надменный голос Анкано, величественно спускающегося по ступеням.

— Уже почти там, — также без приветствия буркнула Элейн. Талморца в Коллегии сразу невзлюбили. Разве что Фаральда каждый раз провожала советника томным взглядом, но спишем это на явный недобор Альтмеров на квадратный метр, так что у бедняжки просто не было особого выбора. Хотя сам Анкано никакого встречного интереса к ней явно не проявлял.

— Что ты опять с собой сотворила? — пренебрежительно бросил талморец, бесцеремонно хватая её за запястье левой руки и притягивая к глазам, чтобы получше рассмотреть руны, не заметив коварной улыбки, промелькнувшей на устах девушки.

— Ай! Вот же дрянь! — визгливо вскрикнул Анкано, отдергивая покрывшуюся коркой льда руку.

— Ох, простите, советник, боюсь, руны ещё не очень стабильны. Мне так жаль, — голосом человека, которому ни капли не жаль, откликнулась Элейн.

Анкано, видимо, счёл, что на сегодня с него общения с мерзкими людишками хватит, напоследок смерив её презрительным взглядом, молча прошагал мимо.

У самой же Элейн настроение заметно улучшилось, что после встречи с талморцем было удивительным делом. У советника была невероятная способность портить день всем, кто попадался ему на пути. Ох и не повезет же следующему, с кем он заговорит… Но это была уже не проблема Элейн, которая уже стучалась в дверь к Архимагу с вполне довольной улыбкой.

— Заходи, Элейн, — услышала она за дверью и наконец вошла в покои верховного мага. Как же ей нравилась эта круглая зала на вершине башни! Этот алхимический сад прямо посреди комнаты, испускающий нежное сияние от витающих среди лепестков и ветвей магических огоньков. Эти книжные полки с увесистыми пыльными томами. Эти аккуратно расставленные магические ингредиенты на монументальных шкафах и столах. Каждый предмет здесь был будто пропитан историей и магией. У Элейн, в отличие от других обитателей Коллегии, особо никогда не было стремлений оказаться в далеком или не очень будущем на посту Архимага, но даже она не могла сдержаться, чтобы не примерить на себе статус владельца этой башни, каждый раз стоило ей только оказаться здесь.

— Вы звали меня, Архимаг? — почтительно обратилась девушка, отгоняя непрошенные мысли, как она в накидке верховного мага с внушительным фолиантом в руках задумчиво бродит вдоль комнатного сада.

— Да, верно. Присаживайся, дитя, — Савос махнул рукой, указывая на кресло возле камина, сам уже усаживаясь напротив. Бывшая уже далеко не «дитём» Элейн лишь смиренно вздохнула. Что такое двадцать лет для двухсотлетнего данмера? Можно и простить старику такое обращение.

Архимаг казался уставшим, или это лишь коварные блики от каминного огня накладывали глубокие тени на и так далеко не молодое лицо. Только его данмерские красные глаза были столь же ясны и проницательны, как и всегда.

Заняв свое место в кресле у камина, магесса вопросительно посмотрела на верховного, молчаливо подталкивая его наконец-то озвучить причину её нахождения здесь. Во всем, что не касается магических исследований и практики, особым терпением и выдержкой Элейн не отличалась.

Видимо решив больше не испытывать терпение девушки, Савос заговорил:

— Сегодня я получил письмо от Архимага Виллэйна Академии Шад Астула в Морровинде. В знак доброй воли и открытости к сотрудничеству он любезно предложил обменяться студентами между нашими магическими заведениями.

Сразу смекнув, к чему всё идёт, Элейн протестующе замотала головой:

— Нет, нет, спасибо, конечно, за оказанное доверие, но мои исследования удобнее продолжать в стенах Коллегии, а не распыляться на визиты вежливости по школам магии по всему Тамриэлю.

— Не спеши отказываться. К слову, про твои исследования… — Савос укоризненно заглянул в её глаза. Быстро вспомнив, что они теперь испускают неестественное ледяное сияние, Элейн поспешила отвести взгляд и будто невзначай одернула рукав мантии, чтобы спрятать новые руны.

— Советую тебе остановиться на достигнутом, пока твое тело не трансформировалось в ледяного атронаха. Думаешь, ты первая догадалась применять руны подобным образом? К сожалению, нет. А все подобные записи с исследованиями были изъяты из Арканиума далеко не просто так.

— Есть записи с исследованиями? — мгновенно заинтересовалась Эллейн, пропуская мимо ушей ненужную часть про «изъяты».

Савос на мгновение устало прикрыл глаза, но затем, сведя ладони вместе у подбородка с аккуратно уложенной седой бородой, открыл их и пронзительно посмотрел на девушку. Та невольно заёрзала на кресле, не зная, куда деться от этого взгляда.

— Думаю, мы можем найти компромисс.

— Я слушаю, — ответила она, плохо скрывая заинтересованность. Все её мысли уже витали вокруг вожделенных записей.

— Никому другому я бы не дал доступ к этим исследованиям. Но в твоем случае… Боюсь, это единственный шанс уберечь тебя от печального конца, постигшего всех до тебя. Но ты получишь их только если согласишься на год уехать в Шад Астулу.

Элейн внутренне взвыла от несправедливости. Получить записи и одновременно лишиться возможности продолжать свои исследования. Слова Архимага про печальный конец и вовсе не произвели на неё должного эффекта. Хотя это всего на год… Просто год теории вместо практики. Звучит довольно разумно — магия не любит тех, кто слишком торопится узнать все её секреты.

Уже всё решив, Элейн ещё некоторое время изображала муки выбора, прежде чем сказать:

— Хорошо, пусть так. Я согласна поехать в Шад Астулу вместе с этими записями.

— Любой другой на твоем месте был бы рад этой привилегии, а для тебя это лишь надоедливая необходимость на пути к желаемому, — Савос слегка улыбнулся, но немного осуждающе покачал головой.

— Академия Шад Астула проводит для абитуриентов очень жесткий отбор, проводя серьезные экзамены при поступлении, — продолжил свою лекцию Савос, — Даже я в пору своей юности завалил один из них. Можно сказать, это и есть начало истории, как я оказался в Коллегии Винтерхолда. Но, как видишь, результаты экзаменов не всегда соответствуют реальному магическому таланту.

— Мне нужно будет сдать какие-то экзамены? — переспросила Элейн, которую действительно поразило откровение Архимага, что когда-то он мог что-то завалить, что сейчас совершенно не укладывалось в голове.

— В твоем случае ты прибываешь в Академию как почетный гость и как признанный Коллегией талантливый маг, а значит, дополнительных проверок твоих способностей не будет.

— И в чем именно состоит моя задача там?

— Постарайся провести отведенный тебе там год с максимальной пользой. Твоя преданность Ледяной Школе магии не может не восхищать, но этим же ты сама ограничиваешь свой потенциал. Открой свой разум для новых знаний и, поверь, результаты не заставят себя ждать.

— Я поняла вас, Архимаг, — кивнула девушка, вставая с кресла. Она на самом деле серьезно задумалась над словами старого мага. Возможно, она действительно слишком увлеклась одним направлением. Тогда поездка в Академию может стать хорошим поводом сменить вектор, пусть даже ненадолго.

— Прошу меня простить, но тогда мне стоит пойти собирать вещи в дорогу, — она чуть поклонилась Архимагу и направилась к выходу.

Лишь у самой двери она обернулась и добавила:

— Но не забудьте про записи с исследованиями. Я их планирую взять с собой.

Глава 2 - "Данмерское гостеприимство"

*Академия Шад Астула, 199г 4Э, 21 день Утренней звезды, Тирдас, вечер*

Архимаг Виллэйн задумчиво рассхаживал по своему кабинету, то и дело возвращаясь к роскошному деревянному резному столу, где был разложен древний пергамент с картой, прижатый с двух сторон кипой книг, и сверял что-то с небольшим дневником в его руках.

— Значит, всё-таки Ральдбтхар, а затем… — Архимаг снова вчитался в не самый разборчивый почерк, сверился с картой и добавил: — Мзфулт? В самом деле? Интересно, интересно…

Тут в дверь коротко постучались.

— Войдите, — не отрывая взгляда от карты, произнес темный эльф.

— Архимаг, прошу меня простить за беспокойство, но только что пришел ответ из Коллегии Винтерхолда, — послышался голос его помощницы Анис.

— И что там? — скорее, по инерции, чем действительно с интересом спросил Виллэйн, чьи красные глаза продолжали бегать по неровным строчкам дневника. Вторая экспедиция к предполагаемому месту нахождения легендарной кузницы этерия — вот что его на самом деле интересовало сейчас, да и в целом в последние годы.

— Письмо только пришло, я не смела… — запнулась Анис.

— Значит, прочти, — нетерпеливо откликнулся Архимаг.

Данмерка сорвала печать с плотного свернутого в трубу пергамента и быстро пробежалась по нему глазами.

— Архимаг Савос Арен принимает предложение нашей Академии по обмену учениками. Сообщает, что представитель Коллегии отбывает в Морровинд в ближайшие дни.

— А кого мы там решили в ответ отправить? — не очень-то и силясь вспомнить, спросил Виллэйн.

— Ильвера из дома Фаверан, — преданно откликнулась Анис.

В этот раз Архимаг всё-таки отвлекся от своих карт и, задумчиво проведя пальцами по подбородку, уточнил:

— Подожди, это случайно не тот, который устроил потоп в подвалах здания общежития? Или, наоборот, поджог в инструкторских залах? Или я путаю с тем, кто случайно призвал грозового атронаха?

— Боюсь, Архимаг, вы ни разу не ошиблись в своих предположениях. Это все был он.

— Замечательно! — обрадовался Архимаг, а затем осекся и добавил спокойнее: — Я хотел сказать, надеюсь, опыт наших Винтерхолдских коллег пойдёт на пользу особым талантам Ильвера.

— Я сообщу ему и организую его путь в Скайрим, мой Архимаг, — услужливо кивнула Анис.

— А в письме что-то было про студента из Коллегии? Кого именно они посылают?

Анис снова подняла к глазам пергамент и отрицательно покачала головой.

— Простите, Архимаг, но об этом ни слова.

— Жаль, жаль, — мгновенно теряя интерес и возвращаясь к карте, произнес Виллэйн.

— Не беспокойтесь, я уже всё продумала. Если вдруг посланник Коллегии окажется данмером, то ему отойдет комната Илейна в залах Общежития. Если нет, то у нас есть целое крыло под общежитием для этих целей, — Анис чуть хихикнула, произнося последнюю фразу.

— Ты про подтопленный подвал? Там сейчас кто-нибудь живет вообще? — не поднимая взгляда от карт, лениво откликнулся Архимаг.

— Да, наша студентка аргонианка Ану-Каджин, думаю, ей местный микроклимат полностью подходит. В Скайриме же тоже холодно и сыро? Думаю, наш гость будет там чувствовать себя как дома.

— Ну и замечательно, — произнес Архимаг, явно не вникая в суть сказанного его помощницей, снова с головой погрузившись в планирование экспедиции.

*Дешаан, Морровинд, 199г 4Э, 26-й день Утренней звезды, Сандас, день*

Закрытая повозка, запряжённая крупной гнедой лошадью, чуть покачиваясь, ехала по дороге под проливным дождем. Возница, склонившийся так, будто дождевые капли монотонно придавливали его к земле, с сильно натянутым на лицо капюшоном от дорожного плаща, периодически дергал за поводья, когда мощные копыта лошади увязали в размякшей от дождя почве.

Внутри повозки, плотно закутавшись в меховую накидку от проникающего через щели пронизывающего ветра, сидела Элейн.

— Мягкий морской климат, — проворчала она, натягивая накидку чуть ли не до самого носа. Месяц Утренней звезды в Скайриме был самым суровым, но, видно, Морровинду в это время тоже доставалось сполна погодных неурядиц.

Вот бы иметь силу менять погоду. Кажется, маги заняты совсем не теми исследованиями. Как бы ей сейчас хотелось выглянуть из повозки и вразумляюще прикрикнуть на эти мрачные тучи, чтобы эта небесная истерика прекратилась.

Поездка из Винтерхолда в Шад Астулу давалась ей тяжело. Нет, сначала было вполне неплохо, пока дорога была ровнее, а время можно было скоротать за изучением записей с исследованиям о нанесении рун на тело. Но через неделю, когда промозглая земля Скайрима сменилась на вязкую от зимних дождей дорогу, а все записи были прочитаны, перечитаны, перепрочитаны, то стало совсем невыносимо. Она не привыкла так долго оставаться без дела, а здесь даже поговорить было не с кем. Возница, нанятый Коллегией, не в счёт. С ним можно было поговорить разве что о подковах, лучших подходах к подготовке сена к зиме и тайнах смазочного масла для колес. Она, конечно, согласилась на эту авантюру, чтобы сменить вектор своих интересов, но ведь не настолько же…

Радовало её только то, что, судя по сменившемуся пейзажу за окном, где, несмотря на дымку, можно было разглядеть горные хребты, между которыми, словно в ловушке, был зажат город Морнхолд, рядом с которым располагалась и древняя Академия, ехать оставалось недолго. Она бы много сейчас отдала за разожженный очаг, мягкую постель и новую книгу. Она даже памятку академии Шад Астула, которую ей, видимо, подсунул Архимаг Савос Арен вместе с записями, прочла несколько раз, просто от скуки. Наверное, тем самым он хотел привлечь внимание магессы к существующим в Академии правилах, которые Элейн, однако, сочла весьма мягкими, особенно в сравнении с Коллегией. Хотя некоторые пункты вызывали вопросы.

«— Вызывать существ из планов Обливиона разрешено только внутри специально предназначенных для этого кругов призыва.

— Ставить магические эксперименты над другими студентами академии запрещено.

— Ставить магические эксперименты над лицами, не являющимися членами академии, не рекомендуется, но решение остаётся за вами.

— Ставить магические эксперименты над учителями рекомендуется. Держите их в напряжении, и они ответят вам тем же.

— Искать себе «последователей» и создавать секты строго запрещено. Членство в культах и подобных организациях не допускается, виновные будут наказаны. Забудьте о своей мании величия, пока не закончите обучение.

— Студентам, не сдавшим экзамен по контролю над эмоциями и психической устойчивости (ЭКЭПУ), не разрешается делить комнату с другими студентами.

— Магические дуэли строго запрещены, кроме случаев, когда они проводятся под наблюдением боевого мага из числа учителей.»

Особенно Элейн интересовал этот ЭКЭПУ. Интересно, если намеренно провалить эту проверку, то можно не делить ни с кем комнату? Ей это подходит.

Дождь потихоньку стихал, и звонкие докучливые удары по крыше повозки сменились редким постукиванием. Это немного подняло Элейн настроение, ведь единственным способом попасть в Академию было пересечь реку на лодке, что проделать внутри экипажа не представлялось возможным, а значит, придется лично предстать перед хмурым небом.

Элейн зевнула и плотнее укуталась в меха. С хорошим сном в пути тоже были проблемы: придорожные постоялые дворы, которые попадались им на пути, оставляли желать лучшего и по качеству комнат, и по соблюдению тишины. Так что, лежа на твердой постели и выслушивая пьяную брань или трактирные песни через тонкие стены или пол, она могла разве что мечтать, как превращает всех постояльцев в ледяные глыбы, тихие и мирные. Досыпать приходилось в повозке прямо в пути, что тоже до здорового сна не дотягивало.

Вот и сейчас, когда дождь утих, а редкие капли стучали уже не так громко, а даже в какой-то мере убаюкивающе, усталость Элейн дала о себе знать — с каждым морганием глаза открывались всё медленнее, пока девушка и вовсе не уснула. Казалось, она закрыла глаза буквально на секунду, как из сна её вырвала сильная тряска повозки, сопровождаемая характерным стуком колес по брусчатке. Выглянув в окно, недовольный вид только что проснувшейся девушки сменился на радостное облегчение. Морнхолд! Конец её мучений близок. Но её радость была недолгой — Морнхолд был совсем не таким, какой ей представлялась древняя столица Морровинда, пока в начале четвертой эры столицу не перенесли в Блэклайт, и это навевало на неё тоску. Пусть и извержение Красной Горы нанесло не такой большой ущерб столице данмеров, но при вторжение аргониан город разграбили и сильно повредили. Прошло уже почти двести лет, но восстановление Морнхолда всё ещё продолжается.

Сейчас пред взором Элейн проносились типичные данмерские каменные дома, под тенью любовно восстановленного величественного храма, служившего почти восемьсот лет назад домом богини-матери данмеров Альмалексии. Хотя сейчас темные эльфы стараются стереть все следы её пребывания в храме. Город казался ей пустым — редкие прохожие на мрачных улицах, где входы во многие особняки были заколочены, кое-где отсутсвовали стекла, в крышах зияли дыры от провалившейся черепицы. В других же домах, напротив, вовсю кипели восстановительные работы: сновали рабочие, бодро стучали молотки, где-то только возводили строительные леса, а где-то уже затаскивали дорогую мебель. Данмеры, сбежавшие из Морровинда после кризисов, только начинали осторожно возвращаться на родные земли.

Проехав до центра города, её экипаж свернул с основной улицы и, провожаемый редкими любопытными взглядами, прибыл в речной порт, где наконец-то и остановился.

Элейн услышала. как возница спрыгнул на брусчатую набережную, качнув повозку, затем отворил дверцу и хрипло произнес:

— Приехали, хозяйка. Дальше ехать некуда, мостов тут нет.

— Я знаю, спасибо, — Элейн собрала с сидений бесценные для неё рукописи и, придерживая свободной рукой меховую накидку, выбралась наружу.

Возница уже доставал из багажного отдела, устроенного под сидением, её поклажу, состоящую из одного плотно набитого рюкзака, из карманов которого торчали свитки и небольшой связки книг.

— Держите, хозяйка, — возница протянул ей её вещи, но Элейн не спешила принимать из его рук ношу. Пусть школа Изменений не была её основной, но телекинез, как и магический свет, она в свое время хорошо освоила. Сделав магический жест, Элейн подняла рюкзак и книги в воздух прямо из рук возницы, который поражённо проводил их взглядом.

— Благодарю, что довезли… — Элейн хотела добавить имя, но поняла, что напрочь его забыла, и поэтому запнулась.

— Бьорлам, — подсказал норд.

— Особенно, благодарю, что без приключений, — добавила Элейн и достала из кошеля несколько золотых монет и протянула вознице.

— Моя повозка — самый безопасный способ путешествия, — не без гордости произнес Бьорлам, охотно принимая монеты, — Бывайте, хозяйка.

Сказав это, он ласково потрепал лошадь по загривку, залез обратно на своё место и дернул поводьями. С негромким цоканьем копыт и скрипом колес экипаж удалился, оставив Элейн одну.

Оглядев пристань, Элейн увидела всего одну достаточно вместительную лодку и, хотя вокруг никого не было, направилась к ней. На другом берегу сквозь холодный туман, стелющийся над рекой, уже можно было разглядеть величественный комплекс зданий академии Шад Астула.

Элейн с помощью телекинеза расположила свои вещи на лодке, но сама забираться в неё не спешила. Может, лодочник просто отошел куда-то? Или лодка зачарована и отвезет её самостоятельно? Нет, тогда бы любой желающий мог попасть в Академию, когда заблагорассудится. С этими мыслями Элейн продолжала оглядываться по сторонам в поиске лодочника, постепенно теряя терпение, как вдруг услышала позади себя скрипучий старческий голос:

— Потеряла что-то? — от неожиданности девушка вздрогнула, ведь она не слышала никаких шагов. Резко обернувшись на голос, Элейн отшатнулась и лишь чудом не упала с пирса в лодку. Перед ней в нескольких шагах стоял самый настоящий призрак пожилого данмера. Не то чтобы призраки были каким-то невиданным феноменом, тем более для мага, но до конца привыкнуть к этому было непросто. Судя по промелькнувшей полупрозрачной усмешке, призрак такого эффекта и добивался. Может, лишь немного расстроился, что девушка действительно не свалилась в лодку.

— Да, лодочника. Мне нужно попасть в Шад Астулу, — ответила Элейн, стараясь твердостью голоса компенсировать недостойный испуг.

— Это уже тысячу лет, как я. Но я тебе не просто какой-то там лодочник. На мне лежит миссия не допускать в Академию недостойных, — ворчливо откликнулся призрак, исчезнув и появившись уже внутри лодки.

— Я приехала по приглашению архимага Виллэйна из Коллегии Винтерхолда.

— И где же это приглашение? — недоверчиво проскрипел лодочник, высокомерно посматривая на неё.

— У меня его нет, — нетерпеливо ответила Элейн. Письмо было адресовано Архимагу Савосу Арену, и ей и не пришло в голову взять его с собой.

— Очень жаль, значит, ничем не могу помочь, — ухмыльнулся призрак, явно получавший удовольствие от происходящего.

— Но вы сказали, что в Академию не допускаются недостойные, значит, есть способ доказать, что я достойна?

— Сказал, — неохотно признался призрак.

— И что мне нужно сделать, чтобы попасть в Академию?

— Продемонстрировать магический талант, — буркнул давно усопший данмер.

— Ритуал изгнания духов подойдет для демонстрации? — невинно поинтересовалась Элейн.

— А вот угрожать не надо. Ладно. Я видел, как ты применяла телекинез, будем считать, что хватит. Пусть с тобой там сами разбираются, раз позвали, — произнес призрак, враз перехотевший какой-то демонстрации.

Радуясь, что удалось переспорить сварливое приведение, Элейн осторожно зашла на борт лодки, та сразу же начала движение, повинуясь какому-то магическому импульсу. Академия Шад Астула была уже совсем рядом.

Лодка мирно плыла в клубах тумана по темной речной воде, наперекор довольно бурному течению, будто и не замечая его. Призрака нигде видно не было, но само судно испускало еле заметное свечение, возможно, дух и лодка на время стали одним целым. Элейн нервно переступила с ноги на ногу и осторожно прошлась по палубе вдоль бортика, ей было неуютно на этой одержимой призраком лодке. Духи, ожившие мертвецы и прочая нечисть были чужды её интересам. Нет, они не пугали её, но были каким-то досадным напоминанием о скоротечности жизни и в целом в её представлении были весьма жалким зрелищем. Не хотелось бы ей после смерти стать призраком или, того хуже, попасть в распоряжение какого-нибудь поехавшего некроманта. Впрочем, особых пожеланий к загробной жизни у неё тоже не было. Она не часто думала об этом, толку рассуждать о чём-то, о чём нет никакой возможности узнать. Это всё туман, усталость и этот ворчливый призрак виноваты, что в голову лезут странные мысли.

Чтобы как-то отвлечь себя, девушка начала вглядываться в нечёткие силуэты зданий впереди, а вскоре смогла различить и пирс, на котором она заметила чью-то фигуру в тёмном длинном плаще. Неужели её наконец-то кто-то встретит и проводит как гостя из Коллегии Винтерхолда? Эта мысль её успокоила и даже немного подняла настроение.

Когда лодка самостоятельно причалила, Элейн наконец смогла посмотреть, кто же поджидал её на пирсе. Это была молодая данмерка с темными собранными в высокий строгий хвост волосами. Весьма красивая, хоть черты её лица были угловаты и несколько высокомерны, впрочем, по мнению Элейн, это была отличительное качество всех меров, каких ей доводилось встречать. Одета она была в тёмное-синее магическое одеяние с легким золотым узором и поверх него плащ с капюшоном с небольшой меховой каймой. По сравнению с тяжелой меховой накидкой Элейн, в которую девушка всё ещё зябко куталась, одеяние данмерки было весьма не по погоде, хотя замерзшей она не выглядела. Сразу видно, кто тут с сурового северного края… Если думаете, что люди с севера любят мороз, могут спать на снегу и прочее, то это огромное заблуждение. Наверное, никто так сильно не ценит тепло и страшится холода, как северяне. Парадоксально, но факт.

— Добро пожаловать в Академию Шад Астула, — поприветствовала она её, стоило Элейн сойти с лодки на пирс с левитирующими у неё за спиной вещами, — Меня зовут Анис, я правая рука Архимага Виллэйна. Я здесь, чтобы проводить тебя. Надеюсь, дорога была не сильно утомительной?

Говорила она вежливо и почтительно, но с её губ не сходила едва заметная усмешка. Впрочем, Элейн слишком устала, чтобы придавать этому какое-то значение.

— Мне очень приятно, Анис. Меня зовут Элейн, я была выбрана Архимагом Савосом Ареном как представитель Коллегии Винтерхолда. Путь был действительно долгим и утомительным, поэтому буду благодарна, если мне покажут мою комнату. Боюсь, ни на что другое у меня сил нет, — честно призналась Элейн.

— Разумеется, — улыбнулась Анис, — Следуй за мной.

Данмерка уверенно пошла в сторону величественного каменного комплекса, расположенного на небольшом возвышении. Пройдя сквозь арочные ворота с ажурными витражами, они оказались во внутреннем дворе академии. Несмотря на прохладную погоду, во дворе было достаточно многолюдно — местные студенты явно любили проводить свой выходной за практическими занятиями на свежем воздухе. Кто-то упражнялся в телекинезе с большими валунами, кто-то усердно метал огненные шары в наколдованные кем-то ледяные мишени, кто-то устроил импровизированную дуэль на призванных магических мечах, собрав целый круг болельщиков, которые просто наблюдали, отпуская какие-то остроумные комментарии или давали советы. На Анис и следующую за ней Элейн особого внимания никто не обратил, хотя парочку любопытных взглядов она всё-таки на себе поймала. Анис же давала короткие комментарии относительно строений, мимо которых они проходили.

— Это инструкторские залы, все лекции и практические занятия проводятся в основном там. Вон то высокое здание прямо — это офис Архимага. Студентам не дозволяется заходить туда, чтобы не отвлекать Архимага Виллэйна по пустякам, любые вопросы решаются только через меня. А это жилые корпуса, эта часть для инструкторов, а вот это как раз общежитие для учащихся, нам сюда, — она свернула по дорожке к округлому вытянутому дому, представляющего собой довольно типичную данмерскую застройку, и зашла внутрь через массивную резную дверь. Внутри было тепло, и Элейн с удовольствием наконец-то сняла свою меховую накидку, перекинув её через руку. Общий зал был просторной круглой комнатой, заставленной диванами, столами, книжными полками и с большим ярко горящим камином у дальней стены. Почти все места были заняты студентами, и, как отметила Элейн, преимущественно данмерами. Было довольно шумно из-за каких-то бурных обсуждений и споров, смеха и даже шелеста страниц, тех кто умудрялся здесь читать.

— В этом году у нас очень много студентов, так что пришлось открыть дополнительное крыло, чтобы разместить всех. Это на нижнем этаже, вон за той дверью лестница, спускайся, а дальше не заблудишься. Вот ключ от твоей комнаты, — Анис протянула ей массивный железный ключ с номером 112 и указала направление, — Располагайся, а мне нужно бежать, боюсь, у правой руки Архимага полно дел и в Сандас, — вручив ей ключ, Анис поспешно ретировалась.

Элейн же ничего не оставалось, кроме как последовать в указанном направлении. Когда она, осторожно маневрируя между диванами, добралась до тёмной деревянной двери, то в общем зале будто стало тише, а она ощутила на себе множество взглядов. Решив не оборачиваться, девушка уверенно дернула дверь на себя и шагнула на каменную лестницу, ведущую вниз. Сразу пахнуло сыростью и холодом, ей даже захотелось обратно закутаться в накидку, но она сдержалась. Может, в самой комнате будет теплее? Но с каждым шагом по мрачной витой лестнице, уводящей её всё ниже и освещаемой редкими факелами с голубым магическим пламенем, её уверенность таяла. На стенах местами зеленела плесень, с потолка периодически что-то капало, за стенами слышался неприятный шорох и писк. Когда лестница закончилась, она оказалась в длинном коридоре с десятком дверей, больше напоминающих темницы, чем жилые комнаты, разве что решёток не было… На каждой двери были выкованы номера, порядком изъеденные ржавчиной. Дверь с номером 112 нашлась быстро, но, со скрипом проворачивая ключ в замочной скважине, Элейн уже не имела никаких иллюзий насчёт того, куда её решили поселить. Поэтому, зайдя внутрь и осветив комнату магическим светом, она уже не удивилась, увидев старую покосившуюся кровать с позеленевшими простынями, стены с подтеками, стул без одной ножки, лежащий на полу возле хлипкого стола, настенные полки со склянками с весьма неприглядным содержимым и ведром по центру, в качестве основного декора, в которое с потолка с завидным упорством капала вода, уже образовав обширную лужу вокруг.

— Это какая-то шутка? — раздражённо произнесла Элейн. Ей было противно даже вещи здесь свои оставлять, о том, чтобы здесь действительно жить, и речи быть не могло. Эта Анис явно решила посмеяться над ней. Зло смахнув какой-то сор со стола, она всё-таки поставила на него рюкзак и свои книги и, запахнувшись в меховую накидку, дернула дверь и вышла обратно в коридор, намереваясь устроить какой-нибудь скандал.

Только она сделала шаг вперед, как мимо неё с громким хохотом пробежала троица парней, а через секунду в сантиметре от её лица пронеслась какая-то книга, кинутая им вдогонку.

— Щитаете, это смешшшно?! — злобно кричала аргонианка им вслед, — Я сожжгу васс ссс этой мерззкой книшшкой в следующщий рассс!

Затем она наконец-то заметила Элейн и ужасно смутилась:

— Ох, просссти, я щуть не ззадела тебя.

— Ничего страшного, — спокойно ответила ей Элейн, сделав шаг к лежащей на полу книжке корешком вверх и поднимая её. На помятых и уже слегка промокших от сырого пола страницах она прочла:

«Вертихвостка: Мне надо закончить уборку, сэр. Хозяйка мне голову оторвёт, если я не закончу всё вовремя!

Крантий Колтон: Уборку, да? У меня есть кое-что для тебя. Вот, отполируй мое копьё.

Вертихвостка: Но оно такое большое! Это может занять у меня всю ночь!

Крантий Колтон: У нас с тобой полно времени, моя милая. Полно времени.»

Перевернув книжку обложкой к себе, Элейн увидела название: «Похотливая аргонианская дева».

— Не сссмотри эту гадость. Они ужжже третий рассс подкладывают её мне под дверь, — аргонианка подошла к ней, взяла из её рук книжку, бросила обратно на пол и спалила огненным заклинанием.

— Меня, кссстати, зззовут Ану-Каджин. Ты новенькая, верно?

— Да, я из Коллегии Винтерхолда. Меня зовут Элейн. И, кажется, надо мной тоже решили зло подшутить, поселив здесь.

— Аниссс селит всех в этот сырой подвал, если это не данмер. Злобная сссстерва.

— И давно ты здесь?

— Пошшти полгода.

— И ты не жаловалась? Здесь же невозможно жить!

— Некому жжаловаться. Аниссс никого не пуссскает к архимагу. Да и кто будет пережжживать за аргонианку на землях данмеров.

— Пойдем со мной, я намерена с этим разобраться, — Элейн зло развернулась на каблуке своих зимних сапог и быстро последовала к лестнице, Ану-Каджин осторожно двинулась следом.

Элейн почти взлетела по лестнице вверх и резко толкнула дверь, так что та даже впечаталась в стену с оглушительным грохотом. Все в общей комнате разом замолкли и повернулись к ней. Игнорируя их, девушка гордо прошагала мимо к выходу. Ану-Каджин же предпочла показаться, только когда все отвернулись, зачарованно провожая выходящую нордку взглядом, тихонько прошмыгнув вдоль стенки.

— Шшшто ты намерена делать? — даже несколько испуганно спросила аргонианка, догнав Элейн.

— Пойду выскажу всё, что думаю об данмерском гостеприимстве Архимагу.

— Я жжже говорила, тебя не пустят к нему…

— Знаешь, а я всё-таки попробую, — Элейн прибавила шагу, направляясь прямо в главное здание, где располагался кабинет Архимага. Она ничего не знала о Виллэйне и не могла предполагать, как он может отнестись к такому визиту, но она была слишком вымотана и зла, чтобы думать о каких-либо последствиях. Поэтому в приемную она влетела, как снежный вихрь, притом почти буквально, потому что на улице повалил мелкий снег, залетевший вместе с ней и сквозняком из широко раскрытой арочной двери. Этот же сквозняк подхватил и стопку бумажек со стола возле входа в кабинет Архимага, за которым сидела Анис.

— ЧТО? Да как вы посмели! — визгливо вскрикнула пораженная данмерка, вскакивая со своего места. Точнее, попытавшись вскочить. Элейн опередила её и приморозила её руки к письменному столу. Получилось весьма эффективно. Анис, зло хватая воздух ртом, смотрела то на вторженцев, то на свои руки, она настолько опешила от происходящего, что смогла лишь крикнуть:

— НЕЛЬЗЯ БЕСПОКОИТЬ АРХИМАГА!

Но Элейн уже открыла дверь и уверенно шагнула в кабинет. Архимаг Виллэйн был на месте, склонившись над картой на своем столе. При звуке открывшейся двери он поднял голову и хмуро посмотрел на вошедшую девушку. Это оказался довольно молодой данмер, как минимум по меркам Архимагов, никаких седых бород и морщин, хотя Элейн представляла его скорее как копию Савоса Арена. У него были длинные черные волосы, собранные наполовину в высокий хвост, который держала золотая шпилька с рубином под цвет его глаз. Тонкие изогнутые брови, благородные вытянутые черты лица, заострённый нос, аккуратная бородка-якорь — он явно был из знатного данмерского рода.

— Что здесь происходит? — недовольно произнес Виллэйн, распрямляясь и делая шаг навстречу внезапным посетителям. На мгновение Элейн чуть было не растеряла свой запал уверенности, но, вспомнив в какую дыру её засунула Анис, снова разозлилась и метнула яростный взгляд в Архимага. Тот замер, смотря прямо на неё. Восприняв его молчание как знак, Элейн уверенно заговорила:

— Прошу меня простить, господин Архимаг, за столь неожиданный визит. Позвольте представиться. Меня зовут Элейн, я маг из Коллегии Винтерхолда. Только что прибывшая в вашу Академию.

— Удивительно… — задумчиво произнес Виллэйн, делая несколько шагов к ней. Девушка непонимающе нахмурилась его комментарию, но продолжила:

— Боюсь, произошла какая-то вопиющая ошибка, и ваша помощница… — не успела она это договорить, как в дверном проеме возникла и сама Анис, злая, как стая злокрысов.

— ИСКЛЮЧИТЬ! Я ВАС ИСКЛЮЧАЮ! — завопила она, как вдруг осеклась и непонимающе посмотрела на Архимага. Тот подошел вплотную к Элейн и, будто не обращая внимания ни на речь нордки, ни на вопли его помощницы, задумчиво приподнял её лицо за подбородок так, чтобы их взгляды были напротив друг друга, и зачарованно произнес:

— Этерий. Чистый этерий.

— Что? — теперь пришла очередь Элейн удивляться. Из-за неожиданной реакции Архимага она растеряла весь свой запал и теперь лишь непонимающе смотрела на него.

— Твои глаза. Такой цвет я видел лишь в осколках этерия, за которыми я охочусь уже два года. Поразительное сходство.

— Этерий? — глупо повторила Элейн, смысл слов Виллэйна несколько ускользал от неё, виной тому было её удивление. Такого она точно ожидать не могла.

— Вам не доводилось слышать об этом кристалле? Это вершина двемерского искусства по обработке…

— Архимаг! — вновь вмешалась Анис, оборвав его речь.

— Кхм, да, поговорим об этом в другой раз. Так чем обязан вашему визиту? — как ни в чем не бывало спросил Виллэйн, делая шаг назад от Элейн и проводя рукой по своей бородке.

— Архимаг! Эта нордка посмела… — вновь начала Анис, как теперь её перебил сам Архимаг.

— О! Так вы, должно быть, тот самый маг из Коллегии Винтерхолда, которого мы ждали? — кажется, он действительно не слушал, о чём говорила Элейн, когда вошла.

— Вы абсолютно правы, господин Архимаг, — терпеливо подтвердила девушка, говорить пришлось быстро, чтобы Анис опять не перехватила на себя внимание, — Я пришла сообщить об ошибке, из-за которой меня решили поселить в непригодный для жизни подвал.

— Не может быть, — казалось бы, даже искренне удивился Виллэйн, — Анис, как это понимать?

Данмерка поражённо уставилась на Архимага и, не зная, что сказать, глупо открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

— Кажется, я задал тебе вопрос? Почему наша гостья жалуется на свое размещение? — сильнее нахмурился Виллэйн.

— Но, Архимаг… — наконец заговорила Анис, — Общежитие переполнено, о чём я сообщила заранее.

— Это твоя обязанность решать такие вопросы. Если ты не справляешься, то, может, мне стоит поискать другого кандидата в помощники?

— Но она напала на меня! За такое её следует немедленно выгнать! — разыграла свой козырь Анис.

Элейн не сильно жалела о содеянном, Анис слишком её разозлила, но нужно было вмешаться:

— Фактически, я не нарушила никаких правил. Разве не в вашем уставе было сказано, что рекомендуется держать инструкторов в напряжении?

— Всё именно так. Поэтому вернемся к вопросу с подвалом. Тебе есть что добавить, Анис?

— Думаю, я нашла решение, которое устроит всех, — чуть ли не прошипела Анис.

— Чудесно, я знал, что ты справишься. Так что это за решение?

— Я могу предложить нашей гостье освободившуюся комнату Ильвера, который как раз отправился в Винтерхолд. Конечно, я обещала ему приберечь её до его возвращения. Но раз сложились такие обстоятельства, то, думаю, он не будет сильно против.

— Прекрасно! — одобрил Виллэйн.

— Этот вариант мне подходит, но Ану-Каджин будет моей соседкой, в подвал она тоже не вернётся.

— Ану-Каджин? — переспросил Архимаг.

— Ззздравствуйте, Архимаг, — осторожно показалась в дверном проеме аргонианка.

— А, наша милая ученица из Чернотопий. Ничего не имею против.

— Будет исполнено, Архимаг, — недовольно выдавила из себя Анис.

— Благодарю вас, — вежливо кивнула Элейн.

— Я не позволю запятнать репутацию нашей Академии неподобающим отношением к гостям. Поэтому можете обращаться напрямую ко мне по любому вопросу. Ты меня слышала, Анис?

— Разумеется, Архимаг. Прошу меня простить за эту досадную оплошность. Такого больше не повторится, — изображая смиренность, откликнулась Анис.

— Тогда проводи нашу гостью и её новую соседку в их комнату.

— Конечно. Следуйте за мной, — и она развернулась и быстро зашагала прочь.

Попрощавшись с Архимагом, Элейн и Ану-Каджин последовали за ней. Девушка победно улыбалась. Да, она явно нажила себе врага, но Архимаг дал ясно понять, что он на её стороне. Однако придётся всё равно быть осторожной с этой Анис. Но она будет беспокоиться об этом завтра. На сегодня достаточно, что она с боем выбила себе право на теплую постель и крепкий сон.

Глава 3 - "Иллюзии"

*Академия Шад Астула, 199г 4Э, 27-й день Утренней звезды, Морндас, утро*

Бывшая комната Ильвера была, вне всяких сомнений, лучше тех подвальных усыпальниц, какие были любезно предложены Анис изначально. Даже когда Элейн после долгого сна открыла глаза и увидела пятна гари на потолке, оставшиеся незамеченными вчера при заселении. Бывший владелец явно любил проводить магические эксперименты в своей комнате, здесь с Элейн они были даже схожи. С той лишь разницей, что лёд обычно меньше вредил потолкам и мебели, нежели огонь.

— Ззз добрым утром, — поздоровалась с ней её новая соседка. Ану-Каджин уже была полностью одета и изучала какую-то громоздкую книжку, сидя на мягком бордовом кресле возле своей кровати.

— Доброе утро, — откликнулась Элейн, сонно зевая и потягиваясь. Она была в хорошем настроении, радуясь, что наконец-то смогла отлично выспаться. Окончательно поднявшись с кровати, девушка направилась в ванную комнату. Факт того, что таковая была в каждой студенческой спальне в Академии, очень обрадовал её вчера, ведь в Коллегии приходилось мириться с общими ванными, разделёнными разве что по полу.

Закончив ванные процедуры и переодевшись, Элейн вернулась в спальню и решила, что пришло время вникать в местные порядки. Благо теперь у неё было у кого всё спрашивать.

— Так, собственно, как происходит обучение? Есть какое-то расписание занятий?

— Ззздесь студенты сами составляют рассписание. Тебе нужжжно лишь выбрать Школу Магии, — ответила Ану-Каджин, откладывая в сторону свою книгу.

— Когда я согласилась сюда приехать, то решила потратить время на что-то новое. Так что Школы Разрушения и Зачарования придется отложить до моего возвращения в Коллегию.

— Можжет, ты ззахочешь изучать Школу Иллюзии? Мы тогда могли бы посещать ззанятия вместе, — с небольшой надеждой в голосе откликнулась аргонианка.

Элейн задумалась. В дороге у неё было достаточно времени подумать, что бы ей хотелось изучать. И, честно говоря, Иллюзия не числилась в фаворитах. Сама она скорее склонялась к Школе Колдовства или Изменения. Призывать существ из планов Обливиона или манипулировать физическим миром и его природными свойствами? Еще был вариант Школа Восстановления, но как же это казалось скучно. Пусть исцелением занимаются жрецы Кинарет. Иллюзии были где-то на этом же уровне… Какой в них вообще толк?

Видя её сомнения, Ану-Каджин решила добавить:

— Иллюзии дают контроль над раззумом сущществ. Позволяют скрывать лишшнее от чужжих глаз. Или, наоборот, видеть то, чего нет. Ты и сама можжешь стать бесшшумной или дажже невидимой.

Элейн всё ещё сомневалась. Звучало, конечно, интересно, но где она будет это применять? Быть бесшумной и невидимой — это разве что в Гильдии Воров будет полезно, но такого развития своей карьеры она не видела. Манипулировать сознанием? Если только ради того, чтобы внушить Анис, что она курица. А что, ведь весьма заманчиво… Ладно, можно просто попробовать первое время походить на занятия вместе с Ану-Каджин. Никого, кроме неё, она здесь ещё не знала, а оставаться совсем одной сейчас не хотелось.

— Считай, что ты меня уговорила. Я попробую, может, мне действительно понравится, — наконец ответила Элейн, и Ану-Каджин буквально расцвела от радости.

До начала занятий девушки вместе вышли из комнаты и направились на верхний этаж общежития, где для студентов в общей трапезной накрывали завтрак. Элейн была здесь впервые, ведь вчера от усталости ужину она предпочла сон. В просторном зале стояло три вытянутых стола со скамьями, по обе стороны которого достаточно плотно сидели студенты. Между столами проворно сновали слуги, разносящие подносы с едой и горячими напитками. Пока они с Ану-Каджин искали себе местечко, Элейн успела заметить, что многие на них смотрят и перешептываются, при этом не излучая особого дружелюбия. Кажется, слухи про вчерашний инцидент быстро распространились по всей Академии. Анис явно не была объектом всеобщей любви, но когда «н’вах», как пренебрежительно данмеры называют чужаков, вступает в конфликт с темным эльфом, то поддержки он тем более не получит. Что ж, придётся привыкать к тому что в Академии она будет изгоем. Наверное, Ану-Каджин было совсем тяжело, когда целых полгода она была единственной чужачкой, да и ещё на фоне очень непростых отношений данмеров с аргонианами. Поэтому она тихонечко и сидела в подвале, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хотя вчера, когда Элейн помогала новой соседке перенести часть вещей, её комната выглядела вполне сносно. Да, это всё ещё было холодное, сырое, каменное помещение, но аргонианка явно приложила много усилий, чтобы создать хоть какое-то подобие чистоты и уюта.

Когда они наконец-то нашли свободные места у дальнего края стола, то ближайшие данмеры разом отодвинулись от них как от прокаженных.

— Не обращщай внимания, — шепнула ей Ану-Каджин, — Ссо мной тут так всегда было. Можжжет, зря ты себе выбрала такую сосседку, — немного печально добавила она.

— Не говори глупостей, мне, наоборот, очень повезло, что я сразу познакомилась с тобой. Без тебя тут была бы совсем тоска, — ободрила её Элейн, а Ану-Каджин смущённо улыбнулась, опустив взгляд вниз.

Тут перед ними поставили тарелки с завтраком, и всё внимание девушек переключилось на них. Элейн была очень голодна, но незнакомый вид еды останавливал её от дегустации.

— Что это? — спросила Элейн, осторожно дотрагиваясь вилкой до полупрозрачной дымящейся консистенции с добавлением тёмных неопознанных кусочков какого-то плода.

— Поджжжаренное яйцо квама с пепельным бататом. Довольно вкусссно. Жжжаль рыба тут бывает редко, — ответила ей Ану-Каджин, которая уже смело приступила к трапезе.

Выбора особо не было, поэтому Элейн тоже попробовала блюдо. Было действительно не так плохо как на вид, хотя до пищи, к которой она привыкла у себя на родине, немного не дотягивало. «Ладно, это всего на год» — мысленно успокаивала она себя.

Постепенно общий зал начал опустевать — студенты Академии направлялись в инструкторские залы. Элейн не хотелось опаздывать в первый же день, поэтому она тоже поскорее разобралась с завтраком и вместе с Ану-Каджин пошла на урок Иллюзии.

По пути аргонианка рассказала, что урок ведёт профессор Вивер Индарис, настоящий мастер иллюзий, достигший такого совершенства, что сумел создать собственные две иллюзорные копии, которые проводят урок наравне с оригиналом. О такой подробности действительно хотелось узнать заранее, чтобы потом сильно не удивляться. Однако, когда Элейн вошла в огромный тренировочный магический зал и сама увидела трёх одинаковых седовласых хмурых данмеров, отличавшихся только цветом навершия посохов в руках, от удивления она всё равно не удержалась. Про себя она решила для удобства и называть их Вивер Зелёный, Вивер Синий и Вивер Красный.

Помимо тройного профессора в зале уже собралось достаточно много студентов. Кажется, Иллюзии весьма популярная школа магии в академии.

— Тише, тише, не толпимся на входе, — властно произнес Вивер Красный, — Вижу, сегодня здесь много новеньких. Пусть каждый для себя определит свой уровень владения Иллюзиями. Эксперты, сегодня вы занимаетесь со мной, будем изучать заклинание Бегства.

— Адепты, следуйте за мной в дальнюю часть зала, — заговорил уже Вивер Синий, — Продолжим практиковать наложение руны Бешенства. И, поверьте, я сразу пойму, кто пренебрёг моими рекомендациями отработать начертание символов. Да, Горас, это я про тебя.

— А я приветствую новичков, — обратился Вивер Зелёный к оставшимся у входа студентам, — Предлагаю сегодня попробовать наколдовать простенькие иллюзии. Это будет хорошая возможность опробовать свои силы. Кхм, Ану-Каджин, ты уверенна, что не перепутала группы? — вдруг обратился профессор к аргонианке, которая осталась возле Элейн.

— Проссстите, сссэр, но ссегодня я бы хотела позаниматься с вами, — смущённо откликнулась девушка.

— Понимаю, иногда и опытным магам полезно вернуться к основам, — одобрительно покивал данмер, — Тогда сегодня будешь моей ассистенткой. Прошу, продемонстрируй другим, как можно создать иллюзию. Давай начнем с чего-нибудь приземлённого. Допустим, кубок! Наколдуй нам его вот на этом столе.

Ану-Каджин вышла вперед к профессору и, сделав изящный жест рукой, прочертила в воздухе магический символ, и на столе в легком сиянии возник золотой кубок, украшенный сверкающими изумрудами. Когда сияние исчезло, кубок стал совершенно похож на настоящий.

— Отличная работа! Очень изящно, — похвалил её профессор, — Предполагаю, такая иллюзия вполне способна продержаться и несколько дней. Но… — Вивер провел рукой сквозь кубок, и тот исчез, растаяв в воздухе, — Лишь до тех пор пока его не попробуешь взять. Запомните это. Мало кто способен создавать иллюзии до которых можно дотронуться. Это требует огромного мастерства. Но начнем с малого. Все видели, какие символы использовала Ану-Каджин? Давайте я повторю, а затем каждый из вас попробует создать свою иллюзию.

Вивер Зелёный медленно начертил в воздухе символ, напоминающий перевернутую восьмерку с дополнительной петлей сверху, и на столе появился ещё более роскошный кубок, чем был у Ану-Каджин, который он также небрежно развеял рукой.

Затем подошла очередь новичков. Первым вызвался попробовать молодой данмер с довольно дерзкой прической — по бокам волосы были полностью сбриты и лишь по центру головы они были уложены в высокий гребень.

При первой попытке ничего не произошло.

— Сначала представь в голове то, что хочешь явить миру, а затем пробуй создать это, — терпеливо направлял его профессор.

Со второй попытки на столе появился полупрозрачный деревянный кубок. Данмер выглядел раздосадованным, но Вивер был вполне доволен:

— Весьма неплохо. Чуть больше практики, и полупрозрачность можно исправить. Так, кто следующий?

Элейн внимательно следила за всеми попытками, и, когда подошла её очередь, она уже была уверена, что поняла принцип действия этого заклинания.

— А вы случайно не наша гостья из Коллегии Винтерхолда? Мне довелось слышать вчера о вас от моих коллег, — обратился к ней Вивер, когда Элейн вышла вперед.

— Всё так, профессор.

— И каков был ваш профиль? Вы не занимались иллюзиями?

— Боюсь, я больше уделяла времени Школе Разрушения и Зачарованию, но решила попробовать что-то новое.

— Стремления к новым знаниям — это весьма похвально. Давайте посмотрим, что у вас получится.

Элейн сконцентрировалась и четко представила в своей голове высокий серебряный кубок с гравировкой в виде глаза — символа её Коллегии. Затем она повторила жест руками, и на столе возник кубок, но совсем не такой, какой она представила. Кубок был сделан из прозрачного льда.

— Интересно, — заинтересованно произнес Вивер, спокойно беря наколдованный кубок в руку, тот и не думал исчезать, — Да, так я и думал. Это не иллюзия, а действительно ледяной кубок. Но вы точно сделали всё правильно, что же тогда внесло такую помеху в заклинание?

Элейн уже понимала что. Это её руны на руках. Когда она их наносила, ей и в голову не приходило, что они могут оказывать эффект и на заклинания помимо ледяных.

— Думаю, это связанно с моими исследованиями по зачарованию, — Элейн оттянула край рукава её магического одеяния и продемонстрировала сияющие руны.

— Поразительно, я слышал о подобном, но впервые вижу своими глазами, — сразу заинтересовался профессор, аккуратно беря её за руку и наклоняясь поближе к рунам, — Декейпа, Хаде, Джейра, Детери, Макдери, — называл вслух руны Вивер, — Какой интересный выбор. Да это действительно может оказывать некоторый негативный эффект на чары. Как я понимаю, этот набор был выбран под школу Разрушения? С уклоном в ледяную специализацию? И какой эффект?

— Да, всё верно, профессор. Эффект именно тот, на который я и рассчитывала, заклинания стали сильнее. Но в своих исследованиях я не успела проверить сочетания с другими чарами, — охотно отвечала Элейн, ей всегда было интересно поговорить с кем-то на предмет её изысканий. В Коллегии с этим были проблемы, особого одобрения она там не находила.

— Попробуйте попрактиковаться самостоятельно. Возможно, вам удастся подобрать какое-то сочетание, которое перестанет делать ваши иллюзии слишком уж ледяными. Или же подумайте над тем, не вернуться ли вам к заклинаниям Разрушения. Так, кто следующий?

Элейн вернулась к остальным студентам, пытаясь разобраться в своих чувствах. Она была немного огорчена тем, что не смогла повторить такую простую магию, но, с другой стороны, теперь у неё появилось ещё больше вариаций для изучения зачарований.

— Не рассстраивайся, — тихонько шепнула ей Ану-Каджин, когда Вивер отвлекся на другого студента, — Я помогу тебе что-нибудь придумать.

Когда все студенты опробовали свои силы в создании иллюзорного кубка, Вивер прочитал им небольшую лекцию о том, отчего зависит стабильность созданных иллюзий и как самому распознавать чужие иллюзии, использовав заклинание Зрения Десятого Глаза. Задав до следующего занятия попрактиковаться в создании более качественных иллюзий, Вивер отпустил всех из зала испытаний. Было уже время обеда, так что все последовали в трапезную.

— Ты пережжживаешь из-за иллюзий? — обеспокоенно спросила Ану-Каджин у безучастно ковыряющей вилкой в жарком из гуара с рисом Элейн.

— Не знаю. Возможно. Задумалась о том, какие ещё заклинания могут конфликтовать с моими рунами.

— Нужжно попробовать ещё. Давай я потренируюсь с тобой во внутреннем дворике?

— Да, я бы хотела, спасибо, — улыбнулась Элейн и всё-таки решила поесть. Гуар оказался на вкус чем-то средним между курицей и рыбой, но в целом довольно вкусным. Может, она так и к местной кухне привыкнет.

После обеда девушки сразу направились во внутренний двор для практики. День сегодня был весьма приятный: мягко светило солнце, по небу катились редкие белые облачка, даже ветер был южный и не такой пронизывающий, как вчера. Поэтому к практике Элейн приступила с вполне хорошим настроем, но спустя час от её хорошего настроения не осталось и следа.

— Бесполезно, — раздосадованно произнесла Элейн, кидая на землю очередной ледяной кубок, коих вокруг неё скопилось уже на целый королевский сервиз.

— Не всссё так плохо, — попыталась утешить её Ану-Каджин, — Предпоследний, кажжется, был сслегка ссеребряный на мгновение…

— Жалкое зрелище, — вдруг послышался высокомерный голос позади них и смешки.

Элейн обернулась и увидела трех данмерок, та, что говорила, была по центру. Высокая, стройная, с огненно-рыжими волосами, собранными в изящный пучок с прядями, обрамляющими красивое лицо. На её острых ушах висели серьги с крупными драгоценными камнями, а на лбу сияла роскошная диадема-обруч. Сопровождающие её данмерки на её фоне казались серыми мышками.

Данмерка демонстративно занесла над откатившимся в её сторону кубком ногу и с ледяным хрустом раздавила его на мелкие осколки.

— Серилла, мы просссто тренируемся, — попыталась заступиться за труды Элейн Ану-Каджин.

— А тебе, ящерица, слова не давали, — сразу отозвалась одна из подпевал рыжей данмерки, и Ану-Каджин расстроенно притихла, опустив голову.

— Не смей её так называть, — теперь уже разозлилась Элейн.

— А то что, н’вах? — презрительно ухмыльнулась Серилла, — Превратишь нас в ледышки? Кажется ничего кроме этого ты не умеешь.

— Может, это из-за того, что она мозги себе застудила в этом её Скайриме? — хихикнула другая данмерка.

— Желаешь проверить? — зло процедила Элейн, незаметно вставая в боевую стойку для накладывания чар.

— Только попробуй, и вылетишь отсюда быстрее, чем наколдуешь хоть сколько-то годную иллюзию. Ты хоть знаешь, из какого я дома?

— И давно в Доме Телвани растеряли всякое достоинство, что опускаются до жалких запугиваний? — послышался мужской голос. Элейн повернулась в его сторону и сразу узнала данмера с занятия иллюзиями с необычной прической.

— Не вмешивайся, Орвас, — недовольно откликнулась Серилла.

— Не поддавайся на их провокации, они только этого и ждут, — обратился Орвас напрямую к Элейн.

— Слишком много чести, — фыркнула Серилла, — Пошли отсюда, девочки, — и троица удалились.

— Спасибо, что вмешался, — поблагодарила данмера Элейн, действительно не ожидавшая, что в академии будет хоть кому-то дело до неё.

— У Академии и так дурная слава в отношении к иноземцам, а ведь раньше норды и аргониане были чуть ли не третью всех студентов, во времена Эбонхартского Пакта. Я желаю возвращения этих времен, чтобы все народы жили в мире.

— Я разделяю твои взгляды, — понимающе кивнула Элейн.

— А ещё я точно знаю, что их подговорила Анис. И одной Азуре известно, что она ещё может замыслить.

— Спасибо, за предостережение.

Орвас лишь безразлично пожал плечами и тоже удалился.

Вдруг над всей академией раздался во много раз усиленный голос Анис:

«Дорогие студенты, Академии Шад Астулы! Мы всех просим собраться в главном инструкторском зале. У Архимага есть важное объявление».

— Что это значит? — удивилась Элейн, — Здесь такое часто бывает?

— Иногда, пойдем и узззнаем.

Многие студенты, оживленно переговариваясь, уже направлялись к залу. Когда вошли Элейн и Ану-Каджин, там уже было достаточно людно, а сам зал несколько изменился с утренних занятий. У дальней стены на кованных столах стояли пять золотых чаш под цветными лучами, спадающими на них: жёлтый, синий, зелёный, фиолетовый и красный.

Последний в зал вошел сам Архимаг Виллэйн, а все студенты почтительно расступились, пропуская его к магическим лучам. Так же враз в зале стало тихо, все с нетерпением ждали, какое объявление было для них у архимага. Долго испытывать терпение студентов Виллэйн не стал и заговорил:

— Приветствую всех вас! Наша Академия уже тысячи лет гордится своими студентами, которые, выходя из этих стен, достигают больших магических высот. И сейчас пришло время проверить, кто из вас уже может считаться экспертом в выбранной магической специализации. Восстановление, Изменение, Иллюзия, Колдовство и Разрушение, — Виллейн по очереди указывал на чаши, — Если вы считаете себя достойным, то опустите свое имя в соответствующую чашу и готовьтесь к турниру магов. В качестве награды победители турнира будут освобождены от выпускных экзаменов, а так же я предложу им присоединиться к моей экспедиции, детали которой я пока оставлю в тайне, — загадочно закончил Виллэйн.

Несколько студентов уверенно вышли вперед и направились к чашам. Среди первых Элейн смогла разглядеть Орваса, кинувшего свое имя в чашу Колдовства.

— А ты не хочешь попробовать? — спросила Элейн у скромно стоящей у стенки Ану-Каджин.

— Нет, куда мне, — замотала головой та.

— А мне показалось, что профессор Вивер высокого мнения о твоих способностях.

— Да, иллюзззии хорошо даются мне, но такие турниры — это не для меня.

— А если я тоже попробую свои силы, то ты поучаствуешь со мной за компанию?

— Ты действительно хочешшшь?

— Звучит интересно, в Коллегии ничего подобного не устраивали.

— Есссли только ради тебя, но давай немного подожжждем…

Постепенно студенты покидали зал, как оказалось, смельчаков набралось не больше десяти в каждой из школ магии. Когда зал почти совсем опустел, Ану-Каджин всё-таки решилась кинуть и свое имя в чашу под зелёным сиянием.

Элейн тоже подошла к красной чаше и аккуратно на пергаменте вывела свое имя. Архимаг Виллэйн молчал, но не спускал с неё глаз.

Глава 4 - "Турнир магов"

*Академия Шад Астула, 199г 4Э, 1-й день Восхода Солнца, Лордас, утро*

Все следующие дни после объявления турнира в Академии наблюдались всеобщее возбуждение и нетерпеливое ожидание. Имена участвующих быстро стали известны, и это стало поводом для жарких споров, кто в какой дисциплине имеет больше шансов обойти соперников, а потом и вовсе дошло до подпольных ставок. Элейн не особо интересовалась этой темой, но даже её не обошли стороной слухи, что пусть она и не была явным фаворитом, но те, кто ставил на неё, всё равно находились. Это даже сказалось на отношении к ней у части учащихся. Теперь если её пытались задирать «болельщики» других участников, то быстро находились те, кто самолично отстаивал правоту своих ставок, и пока они громко выясняли отношения, у неё было время куда-то скрыться. Ану-Каджин же доставалось сильнее. Каким-то непостижимым для неё образом она стала конкуренткой главному фавориту в Иллюзиях, как минимум в ставках. Поэтому страсти вокруг её персоны были соответствующие. Дошло до того, что за несколько дней до турнира аргонианка вовсе отказалась выходить из комнаты даже на занятия. Чувствуя свою вину, за то, что затащила новую подругу в эту историю, Элейн поддерживала её как могла, но уговорить ходить даже в трапезную так и не смогла, поэтому тайком приносила еду в их комнату. Радовало только то, что сами испытания были назначены на ближайшие выходные, а значит, скоро жизнь в Академии вновь нормализуется.

По распоряжению Архимага испытания должны были пройти в таком порядке: первым утром Лордаса — Изменение, днём — Иллюзии, и ближе к ночи — Восстановление. На следующий день с утра — Колдовство, и вечером, завершая турнир, — Разрушение. Кроме этого не было ни малейших намёков, в чём именно будут заключаться сами испытания. Если не считать огромного количества слухов и предположений от самих студентов, передающихся от одного к другому, в процессе обрастая новыми жуткими подробностями. Именно таким образом многие уверились, что испытание Изменения будет пересечь реку, используя заклинание «Водного дыхания» или «Хождение по воде», в то время как на участников напустят ледяных приведений и рыб-убийц. Для Иллюзий был вариант, что нужно будет завладеть разумом своих соперников и заставить их поубивать друг друга. Для Колдовства было определено, что испытание будет как-то связано с некромантией, и даже запрет на её применение в Морровинде не останавливал бурное воображение студентов. С Разрушениями быстро выбрали, что будет магическая дуэль между участниками, споры больше были о том, будут ли бои насмерть или нет. Но вот для школы Восстановления фантазия явно закончилась, были лишь вялые предположения, что нужно будет исцелить тех, кто покалечится на других испытаниях.

Все эти слухи тоже подливали масла в огонь переживаниям Ану-Каджин, да и сама Элейн уже несколько раз успела пожалеть, что решила проверить свои силы. Но она утешала себя да и подругу, что в случае чего можно просто отказаться от участия, признав поражение.

— Волнуешься? — осторожно поинтересовалась Элейн у аргонианки, видя, что та совсем не притронулась к еде. Но зато она наконец-то вышла из комнаты и сама пришла на завтрак. Элейн пока не понимала добрый это знак, или просто от безысходности.

Ану-Каджин неопределенно пожала плечами, не поднимая взгляда от тарелки.

— Всё будет хорошо. Все эти слухи — просто глупости, Архимаг же не станет устраивать тут бойню. Ему просто нужны способные студенты в его экспедицию, вот и все.

— Да, наверное, ты права, — тихо согласилась аргонианка, даже чуть приободрившись.

— Главное, поешь, — улыбнулась ей Элейн. Ану-Каджин кивнула и послушно принялась за трапезу.

Многие студенты уже закончили завтракать и в ожидании начала первого испытания собирались в компании и обсуждали последние прогнозы. Сама того не желая, Элейн прекрасно слышала, о чём говорила такая компания, собравшаяся вокруг рыжеволосой Сериллы, выбравшей сегодня ярко-изумрудное магическое платье с дерзким вырезом на груди, притягивая восхищённые взгляды мужской части учеников.

— С первым испытанием уже давно всё понятно, кто хоть раз был на занятиях Изменений, сразу ставит на Мандрэса. Не важно, что там будет, он справится, — нарочито громко рассуждала Серилла в окружении своих поклонников, которые согласно кивали на любое её слово.

— Вот на что я хочу посмотреть это на Иллюзии. Смешно, что так много поставили на эту жабу. Но, с другой стороны, кто-то же должен проигрывать, чтобы нам досталось больше, — хихикнула данмерка, а её подпевалы охотно подхватили смешками.

— А про Восстановление что думаешь? — спросила её одна из её постоянных подружек.

— Я даже идти туда не планирую, слишком поздно, а мне нужно беречь силы перед испытанием Разрушения. Поехать в экспедицию с Архимагом — это ли не мечта. Я не могу его подвести, так что должна быть в идеальной форме к турниру, — она картинно поправила выбившуюся из прически прядь волос, бросив при этом короткий взгляд на Элейн, будто ожидая её реакции. Сама же она была твердо намерена лишить её такого удовольствия и со скучающим видом продолжала смотреть в окно.

— Серилла, меня так восхищает твоя уверенность, — чуть ли не с придыханием откликнулась вторая её подружка, — Ты догадываешься уже, какие будут испытания Разрушения?

— Мне не важно, но можно точно не ждать, что будут проверять, кто создаст больше ледяных кубков, — ответила Серилла и толпа вокруг неё засмеялась.

— Хватит трепаться, первое испытание скоро начнется, — вмешался Орвас, вставая со своего места. На Сериллу он смотрел с каким-то презрением.

— Нервишки шалят, Орвас? — прокомментировал какой-то ещё не известный Элейн данмер.

— Достало всю неделю слушать одно и тоже, все будто разом разучились обсуждать хоть что-то ещё. Ставки, слухи, поливание грязью соперников. Меня воротит от вас уже, — и, не собираясь выслушивать, что ему ещё могут ответить, резко вышел из трапезной.

— Нам тоже пора идти, — шепнула Элейн, и они с Ану-Каджин двинулись вслед за Орвасом. Компашка Сериллы тоже засобирались — пропускать зрелище никому не хотелось.

Во дворе уже скопилась целая толпа студентов, они оживленно переговаривались и с любопытством поглядывали на закрытую дверь в офис Архимага. Спустя несколько минут арочные двери распахнулись и к томившимся в ожидании ученикам величественно вышел Виллэйн. Ничего не говоря, он отвернулся от толпы и начал читать заклинание. Перед его руками в снопе искр возник небольшой круглый портал. Архимаг, закончив колдовать, резко развел руки в сторону, и портал расширился в два человеческих роста.

— Все участники турнира и зрители, прошу вас последовать за мной! — произнес Виллэйн и первый зашел в портал. Волнительно перешептываясь, за ним последовали первые смельчаки, а затем и все остальные.

Элейн ещё никогда не приходилось проходить через порталы, поэтому она испытывала трепет, и чем ближе был сияющий круг, тем сильнее были эти ощущения. Наконец подошла её очередь, и она, зажмурившись, шагнула вперед. Следующий вдох, и она сразу почувствовала резкие перемены в воздухе — теперь он был сухой, теплый, с сильным запахом железа и ещё чего-то неприятного. Открыв глаза, девушка увидела, что она оказалась в огромном каменном зале, повсюду были протянуты металлические трубы, из которых временами выходил пар через специальные затворки. Стены были украшены монументальными колоннами и внушительными изображениями голов, выплавленных из металла. Она никогда прежде не была в двемерских руинах, но даже у неё не было ни малейших сомнений, что Архимаг перенес их в одно из таких мест.

Когда последний студент прошел через портал, раздался усиленный эхом голос Архимага:

— Добро пожаловать в Мзитумз! Древний двемерский город, который сегодня станет нашей площадкой для испытаний! Участники турнира школы Изменения, прошу вас выйти вперед.

Толпа зашевелилась, пропуская участников к Архимагу, занявшего место на возвышении. Спустя пару минут у Виллэйна выстроились четверо студентов, хотя Элейн казалось, что записывалось больше. Видимо некоторые передумали в последний момент, испугавшись. Элейн машинально посмотрела на Ану-Каджин, стоящую рядом с ней. Аргонианку немного трясло от страха, и девушка ободряюще положила ей руку на плечо. Ану-Каджин вздохнула и попыталась успокоиться.

— Для этого испытания была специальным образом подготовлена арена, представляющая собой коридоры с ловушками и препятствиями. Опытному магу Изменений не составит труда пройти их все. Победителем будет считаться тот, кто первый достигнет конца и дёрнет рычаг на платформе. А мы будем наблюдать за всем сверху! Приготовьтесь, и пусть победит достойнейший!

Архимаг спустился с платформы и с помощью телекинеза сдвинул с места рычаг, запустивший движение шестеренок, а затем платформа с участниками турнира стала опускаться вниз, а каменный пол со страшным скрежетом начал раздвигаться. От неожиданности Элейн пошатнулась, потеряв равновесие, но тут её кто-то подхватил, не дав упасть. Подняв взгляд, девушка увидела Орваса.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она его, а данмер лишь безразлично кивнул.

Когда тряска унялась, зал превратился в арену, а студенты поспешили рассредоточиться вдоль металлической ограды, за которой внизу отлично просматривалась площадка для испытаний. Тоже протиснувшись к решетке, Элейн с любопытством осмотрела, что было внизу. Четверо участников в нервном ожидании стояли перед четырьмя металлическими решётчатыми дверями, ведущими в четыре длинных, причудливо изогнутых коридора, соединяющихся только в самом конце в небольшой круглой комнате, где под ярким лучом света поблескивал позолоченный рычаг. На первый взгляд коридоры были абсолютно пустые и выглядели вполне безобидно. Но Элейн понимала, что это лишь обманчивая видимость.

— Первое испытание начинается прямо сейчас! — разлетелось громогласное эхо голоса Виллэйна, и двери перед участниками распахнулись в паровой дымке из многочисленных труб. Все четверо одновременно бросились вперёд.

Элейн быстро переводила взгляд от одного коридора к другому, не зная, за кем следить: не хотелось упускать ни одно движение, но было невозможно уследить за всем сразу. Особенно когда все участники достигли первой ловушки — каждый почти одновременно наступил на нажимную панель, ушедшую с характерным звуком вниз под их ногами. Из стен выдвинулись странные механизмы, и в тот же миг электрические импульсы ударили участников. Раздался крик, и один из студентов, не успевший среагировать, упал навзничь, потеряв сознание, — его одежда и волосы дымились от мощного удара. Толпа ахнула, а Элейн очень надеялась, что он жив. Остальным повезло больше — они успели наложить заклинания каменной плоти, и это уберегло их от повреждений. Следующая панель-ловушка активировалась за первым же поворотом, и перед участниками из круглого отверстия в стене выкатились металлические сферы, быстро распрямившиеся в механических стражников — великое достижение прогресса двемеров и главная опасность для всех исследователей их руин. Первый участник мастерски наложил заклинание пепельной скорлупы и обездвижил стражей, замеревших, так и не успев нанести удар своими копьями, и уже двигался дальше под одобряющее улюлюканье болельщиков, видимо это и был Мандрэс — главный фаворит в ставках. Двум другим участникам повезло меньше: они применили мощные заклинания эбонитовой плоти, это защитило их от атак механических стражей, но они всё равно оттесняли их назад, мешая продвигаться дальше. Когда они наконец тоже обездвижили противников, драгоценное время уже было утеряно. Мандрэс же уже добрался до следующей ловушки — в этот раз нажимная плита активировала механизм, раздвинув пол перед ним, он двигался так быстро, что чуть не упал вниз, вызвав испуганный вздох болельщиков, но чудом удержался. Из многочисленных труб наверху резко полилась вода, быстро заполняя пропасть перед ним. Долго не раздумывая, данмер прыгнул прямо в темную воду, наложив перед этим заклинание водного дыхания, и скрылся в темной толще воды. Двое других участников тоже достигли этой ловушки, но прыгать в воду не спешили, вновь теряя время, но накладывая заклинания обнаружения жизни. Это явно была лишняя предосторожность, подобные заклинания не помогут увидеть в воде механических противников, а рыб-убийц в воде явно не было. Когда они наконец-то погрузились в воду, Мандрэс уже выбрался в самом конце коридора и под радостные крики толпы был уже почти у самого рычага, когда активировалась ещё одна панель. Всё вновь заскрежетало, и с потолка прямо на платформу с рычагом посыпались механические пауки. С враждебным клацаньем они жутким роем двинулись на Мандрэса, но он уже начал колдовать мастерское заклинание массового паралича, и маленькие, но опасные стражи бесформенной грудой из металлических ног и шестерен замерли перед ним. Махнув руками в сторону, он телекинезом расчистил себе путь, и несколькими широкими шагами добрался до рычага, и под победное ликование толпы дёрнул его, и триумфально поднялся наверх, оставив своих менее расторопных соперников внизу. Механические пауки вновь задвигались, и им пришлось вдвоем разбираться с этой угрозой.

Но Виллейн дёрнул за ещё один рычаг рядом с собой, и, словно повинуясь какому-то сигналу, пауки разбежались в стороны, прячась в специальных нишах. Первое испытание было завершено.

— Поздравляю Мандрэса, продемонстрировавшего нам поистине мастерское владение школой Изменения! Я горд видеть столь талантливого студента в стенах нашей Академии! Но не беспокойтесь за остальных участников, они будут вызволены в ближайшее время, и им будет оказана вся необходимая помощь.

Зрители аплодировали и взволнованно перешептывались, предвкушая, как будут делить свои победные ставки.

— Предлагаю всем вернуться через портал обратно в академию на небольшой перерыв. А после обеда в стенах Мзитумза пройдет испытание Иллюзий!

Студенты послушно двинулись к порталу, Элейн и Ану-Каджин тоже.

Время ожидания тянулось как назло медленно, особенно с учётом, что почти всё это время пришлось провести в уговорах Ану-Каджин не снимать свою кандидатуру с испытания.

— Я не спрррравлюсь, — сокрушённо вздыхала аргонианка.

— Глупости, я знаю, что тебе страшно, но это Иллюзии, ты лучшая студентка на этом курсе, профессор Вивер не имеет никаких сомнений в твоём мастерстве. Я знаю, что испытание Изменения тебя напугало, но ведь в итоге все живы. Да и испытание Иллюзий явно будет совершенно иное.

— Я зззапаникую и опозззорюсь…

— А я верю в тебя. Мы с тобой единственные студенты не данмеры, мы должны показать этим мерам, на что мы способны, чтобы они больше не смели смотреть на нас свысока.

Кажется, эти слова действительно подействовали. Ану-Каджин слишком долго терпела насмешки и издевки со стороны других студентов, и давать им ещё один повод для травли, отказавшись от участия, ей явно не хотелось.

— Спасссибо, Элейн. Я поссстараюсь, — наконец выдавила из себя аргонианка.

Когда пришло время обеда и в зал последними зашла четверка первого испытания Изменения, их дружно приветствовали восторженными овациями, даже незадачливому данмеру, уже отошедшему от удара электричеством, досталось немного ободряющих похлопываний. Но королем всеобщего внимания, конечно, был Мандрэс. Окружившие его девушки наперебой спрашивали о его впечатлениях и каково было ему там внизу, а тот охотно делился, явно наслаждаясь вниманием публики.

Ану-Каджин снова кусок в горло не лез, но в этот раз Элейн решила не уговаривать соседку поесть, понимая, что сейчас её нервное напряжение на пределе. Взгляд аргонианки был почти стеклянным, казалось, она впала в какой-то анабиоз. Но когда над академией раздался громкий звон гонга, объявляющий приглашение на второе испытание, Ану-Каджин резко встала и направилась к выходу. Элейн поспешила за ней, стараясь не отстать в оживлённой толпе.

Вновь пройдя через портал в просторный двемерский зал, студенты уже привычно рассредоточились вдоль стен, ожидая появления Архимаг Виллэйна. Тот прошёл через портал последним и уверенно направился к центральной платформе с рычагами.

— Участники испытаний школы Иллюзий, приглашаю вас выйти ко мне!

— Удачи, — шепнула подруге Элейн, чуть подержав её за плечо. Ану-Каджин испуганно покивала и двинулась к архимагу.

В этот раз участников было шестеро — три девушки и три парня. Архимаг Виллэйн вновь дернул за рычаг, в этот раз уже без магии, и пол вновь раздвинулся, открывая новое поле для испытаний. В этот раз вместо коридоров взглядам зрителей предстал огромный круглый лабиринт, лишённый хоть какого-то источника света, погружённый в густой мрак, будто бы даже искусственно созданный какой-то магией, что, впрочем, было весьма вероятно. Участников уже спустили вниз. Входов в лабиринт было не меньше десяти по всей окружности внешней стены.

— Испытание скоро начнется, а пока я предлагаю каждому участнику выбрать для себя любой вход. Не беспокойтесь, этот выбор не дает никакого преимущества, так что просто найдите для себя место для старта.

В этот раз Элейн не металась в выборе, куда смотреть: её взгляд был целиком прикован к робкой фигурке Ану-Каджин.

— Как многие из вас уже поняли, — продолжил Виллэйн, — Второе испытание заключается в прохождении лабиринта, в центре участников вновь ждет платформа с рычагом, и тот, кто первый доберется туда, и будет считаться победителем. Не буду зря трепать нервы нашим смелым участникам и скажу, что ловушек в этом испытании нет…

Толпа разочарованно зашептала, уже расстроившись, что будет уже не так интересно, как в первый раз, но архимаг добавил:

— Кроме искусственно созданного мрака и того, что, несмотря на разные входы, коридоры лабиринта соединяются, а значит, встречи между участниками неизбежны. Соперники вольны применять к друг другу любые заклинания, но ограничиваясь только школой Иллюзий. Нарушители этого правила будут немедленно сняты с испытания.

— Но нам ведь будет ничего не видно! — крикнул кто-то из толпы, вызвав согласный с ним ропот.

— Профессор Вивер любезно согласился помочь вам с этой проблемой, — чуть ухмыльнулся Виллейн. Вперед действительно вышел профессор Вивер, и все три его иллюзорные сущности одновременно, словно они были зеркальными отражениями, начали накладывать заклинание. «Зрение десятого глаза», — мысленно догадалась Элейн, поражённая, что его можно разом наложить на такое количество студентов, но, когда профессор закончил, вся толпа окуталась еле заметным фиолетовым сиянием, и когда Элейн вновь перевела взгляд вниз, то мрак в коридорах лабиринта стал лишь чуть заметной дымкой.

— Да начнётся испытание Иллюзии! — провозгласил архимаг Виллейн, и входы в лабиринт одновременно отворились для всех участников.

Элейн лишь на секунду отвела взгляд от Ану-Каджин, но, когда попыталась найти её вновь, аргонианки уже нигде не было видно. Могла ли она использовать заклинание невидимости, которое смогло бы обойти чары профессора, позволяющие зрителям видеть сокрытое? Другого объяснения у Элейн не было, ведь других участников она видела. Первая стычка в лабиринте не заставила себя ждать — вылетевшие друг на друга из-за поворота парень и девушка сначала от неожиданности отскочили друг от друга, затем почти одновременно они начали колдовать, но девушка оказалась проворнее. Стоило ей дочитать заклинание, как парень бросил свое колдовство, истошно завопил и, отмахиваясь руками от чего-то, видимого только ему, чуть ли не втыкаясь в стены, побежал прочь. Заклинание Страха было не самым сложным, но, наложенное искусным магом, оно может пробить психологическую защиту и самого опытного противника. Затем внимание Элейн привлек другой участник, он двигался очень быстро, выбирая странные повороты, которые, казалось бы, отдаляли его от центра, но периодически останавливался и колдовал. Проследив за его движениями, Элейн удалось распознать в них заклинание Руны Бешенства — он расставляет ловушки для других участников. И его хитроумный план сработал, сразу двое участников вышли в один коридор, где уже побывал заклинатель рун. Яркая красная вспышка, и враз обезумевшие маги с яростными боевыми криками кинулись друг на друга, стараясь если не поколотить противника, то хотя бы вцепиться зубами в чьё-нибудь вражеское ухо или выцарапать глаза.

Ану-Каджин по-прежнему нигде не было видно, и Элейн начала волноваться за подругу, вдруг и она наткнется на руну-ловушку. Вдруг с другой стороны лабиринта мелькнула голубоватая вспышка, когда Элейн нашла его источник, то в том месте один из участников как ни в чем не бывало укладывался спать, будто он не посреди каменного лабиринта, а в своей уютной постели. В нём Элейн сразу узнала того создателя рун Бешенства. Среди зрителей послышались редкие смешки, но никто так и не понял, кто наложил такое сильное заклинание Умиротворения.

Яркая зеленая вспышка почти у самого центра, и одна из данмерок испуганно заколотила руками по стенам, моля выпустить её отсюда и крича, что она больше так не может, по её лицу текли самые настоящие слезы. Только заклинание Истерии могло дать такой эффект. И снова было непонятно, кто наложил на неё эти чары. Но тут Элейн поняла, что уже пять участников были выведены из строя. Стоило ей подумать об этом, как над центром лабиринта зажёгся свет и в его лучах на поднимающейся платформе, крепко держась за повернутый рычаг, стояла Ану-Каджин.

— И у нас есть победитель! Поразительная демонстрация искусства Иллюзии, даже я не сразу смог обнаружить применение такой сильной магии Невидимости. Заслуженная победа Ану-Каджин! — громко произнес Архимаг, но толпа его радости не разделяла — только Элейн, тройня профессоров и ещё несколько студентов решили поддержать победительницу аплодисментами. Остальные были угрюмы, видимо, подсчитывали свои потери на ставках, глядя, как их главный фаворит сладко похрапывал в обнимку с железной трубой у стенки лабиринта.

— Следующее испытание школы Восстановления начнётся после заката, так что у вас есть время отдохнуть, а будущим участникам хорошенько подготовиться.

Студенты вяло поплелись к порталу, а Элейн решила задержаться и дождаться Ану-Каджин, которая, скромно потупив взгляд, брела от платформы к зрительской площадке.

— Ты была невероятна! Поздравляю! — радостно произнесла Элейн, заключая аргонианку в объятия.

— Спасссибо, я не ожжжидала, что у меня получится.

— Зато я в тебе не сомневалась, — улыбнулась Элейн.

Тут к ним неспешно подошли Архимаг Виллейн и профессор Вивер, три профессора, разумеется.

— А я говорил вам, что она моя самая способная ученица! — не без гордости в голосе произнес Вивер-Красный, обращаясь к Архимагу.

— Но даже я был удивлён силой чар. Голубушка, как вам удалось обойти мое заклинание Зрения Десятого Глаза? — добавил Вивер-Зеленый.

— Спасссибо, професссор. Я немного изззменила зззаклинание Невидимости, так что я сливалась с окружающими предметами, а не была невидима.

— Очень интересно, вам определённо стоит написать работу про этот эффект. Я бы хотел ознакомиться с ней как можно скорее, — с предвкушением потирая руки, сказал Вивер-Синий.

— Боюсь, коллега, вам придется подождать, у меня свои виды на победителей турнира, — чуть приподняв уголки рта, произнес Виллэйн.

— Тогда пока вы её не увезли, я, пожалуй, украду её. Милочка, вы не возражаете пройти со мной в инструкторские залы и продемонстрировать ваши чары?

— С большим удовольссствием, професссор, — улыбнулась Ану-Каджин, и они вчетвером прошли через портал.

Тут Элейн поняла, что осталась совсем одна в двемерских руинах вместе с Архимагом. Она уже хотела сделать шаг в сторону портала, как Виллейн произнес:

— Я ведь правильно запомнил, что вы тоже одна из будущих участниц турнира? — он говорил с ней, но при этом смотрел задумчиво куда-то в сторону, голос его был скучающе-рассеянный, будто такой факт лишь случайно мог ему запомниться.

— Верно, мой Архимаг, — выдерживая церемониал, ответила Элейн. После её ответа Виллейн всё же повернулся и посмотрел прямо на неё. На секунду его строгое лицо сменилось на легкую усмешку, но он поспешил убрать её.

— Школа Разрушения одна из самых опасных. Надеюсь, вы не пострадаете в испытании, — эту фразу он сказал уже немного другим тоном и тише, а затем сам первый прошел в портал.

— И как мне это расценивать? Как предупреждение? — тихо пробурчала себе под нос Элейн, тоже шагая в портал. Она и не думала, что испытание Разрушения будет простым, но слова Архимага заставили её занервничать чуть сильнее. А ещё она поняла, что, кажется, изначально отнеслась к этому слишком легкомысленно, ведь, не считая случая с заслуженным нападением на Анис, она не особо практиковалась, тем более она не имела возможности полностью проверить силу своих рун. Не хотелось бы, чтобы это стало для неё роковой ошибкой, если какое-либо заклинание внезапно вступит в конфликт с магическими рунами. Возможно, будет разумнее пойти немного потренироваться, пусть и придётся пропустить испытание Восстановления. Поэтому, выйдя из портала во внутренний двор, Элейн уверенно направилась к выходу из академии с четкой решимостью вспомнить все свои навыки за стенами этого учебного заведения, чтобы ей никто не мешал.

Вернулась в свою комнату Элейн уже глубоко за полночь. Уставшая, замёрзшая, но довольная собой. Теперь она была точно уверена, что тот набор рун, которые она подобрала, идеальны для заклинаний Льда, а ещё ей удалось сделать неожиданное открытие, что заклинание иллюзии, создававшее ей бессмысленные ледяные кубки, позволяет ей создавать мощные ледяные стены, которые могут послужить щитом в случае угрозы.

Когда она вошла, в комнате никого не было, а Ану-Каджин вернулась только через полчаса, пребывая в радостном возбуждении.

— Я исссскала тебя, но не нашшшла. Пришшшлось идти на иссспытание одной.

— Я решила немного попрактиковаться перед своим завтрашним турниром. Как всё прошло?

— Было очень страшшшно, — сразу же откликнулась она, — Портал перенёссс нас куда-то далеко, на какое-то древнее поле битвы. Это был даже не Морровинд, там было ссстолько пессска.

— А что, было страшно? — удивилась Элейн, не представляя, чем может напугать школа Восстановления.

— Мертвецы! Виллейн уссстроил бой с нежжжитью! Зрители были в мастерском защитном круге, но всё равно было очень жжжутко.

— Теперь я даже жалею, что решила не идти, посчитав, что ничего интересного не пропущу, — Элейн говорила вполне искренне, ей ещё никогда не приходилось видеть восставших мертвецов, хотя те её коллеги из Винтерхолда, кто посвящал свои исследования древним нордским захоронениям, довольно часто имели дело с драугами — мертвыми охранниками склепов.

Но это шло вразрез с её интересами, поэтому подобного опыта она была лишена.

— Зззато ты провела время с большей пользззой! Для тебя это сейчас важжжнее, — поспешила её переубедить Ану-Каджин.

— Твоя правда. Ты ведь уже победительница, а с моей стороны будет некрасиво подвести тебя и случайно помереть на испытаниях.

— Не говори так, — сразу испуганно замахала руками Ану-Каджин.

— Я шучу, хотя Разрушение дело такое… А кто победил кстати? — поспешила сменить тему Элейн.

— Марилия Серан! — быстро переключилась Ану-Каджин, и в её глазах снова возник восхищённый огонек, — Видела бы ты, что она сссотворила! Они все вссспыхнули, как соломенные чучела! Это уровень Мастера, не меньшшше. Виллейн был впечатлен. Да все были поражжжены!

Они ещё некоторое время обсуждали испытание и победу Марилии, точнее, Элейн больше расспрашивала, а Ану-Каджин охотно отвечала, расписывая ей всё в мельчайших подробностях. Поэтому, когда Элейн наконец легла спать, у неё было стойкое ощущение, что она всё видела своими глазами.

Элейн днём казалось, что она не сильно волнуется о предстоящем испытании, но эта иллюзия мгновенно испарилась, стоило ей остаться один на один в тишине и темноте с собственными мыслями. Разум совершенно против её желания то и дело рисовал разнообразные варианты того, как может сложиться завтрашний день. От приятных фантазий о триумфальной победе до абсолютно жутких сцен её гибели. Хотя в плохих вариантах разум сразу же дорисовывал чересчур сильно горюющего Виллэйна, когда она буквально умирала на его руках, а он ничем не мог ей помочь. Отчего-то эти мысли приносили ей какое-то странное удовольствие. Благо, спустя час такого мучения она всё же уснула.

Но утро никакого облегчения не принесло, наоборот, с пробуждением страхи, зародившиеся ночью, тоже будто созрели и окрепли. И теперь пришла очередь Ану-Каджин убеждать подругу хоть немного позавтракать, когда Элейн кусок в горло не лез. Единственное, что ей сейчас приносило мрачное удовлетворение, что Серилла, ещё вчера бахвалившаяся своим подпевалам о том, что её не беспокоит, какие будут испытания, сегодня заметно присмирела и теперь просто молча сидела, погружённая в свои мысли над такой же нетронутой тарелкой.

Хорошо, что сначала будет испытание Колдовства. Подумав об этом, Элейн ещё раз обвела взглядом трапезную и поняла, что нигде не видит Орваса. Возможно, и он сильно нервничает перед турниром и поэтому и вовсе решил не приходить на завтрак.

Вскоре над всей академией раздался уже привычный гонг, объявляющий начало сбора на следующий этап турнира.

Портал уже ждал во дворе академии, а студенты уже уверенно проходили через него, не дожидаясь отдельного приглашения. Оказавшись по ту сторону портала, Элейн на секунду дезориентировалась, потому что вместо ожидаемого полумрака двемерских руин с воздухом, пропитанным маслом, паром и железом, она оказалась на огромной каменной арене где-то высоко в горах, над которыми в небе проплывали тяжёлые мрачные тучи, озаряемые редкими всполохами молний.

Куда же их перенес Архимаг в этот раз? Сам Виллэйн уже тоже был тут, расположившись вместе с другими профессорами в специальной ложе, видимо, предназначенной для знати или правителей.

— Пойдем, найдем нам мессстечко на трибуне, — вывела её из какого-то оцепенения Ану-Каджин. Элейн кивнула, и они поднялись повыше, где было поменьше желающих. Большинство стремились сесть поближе к арене, что, с точки зрения Элейн, было ошибкой. Пока не знаешь, в чём состоит испытание, не факт, что места возле арены не будут опасны даже для зрителей.

Найдя себе местечко, Элейн осмотрела арену: она была пустая, если не считать стойки с восьмью посохами с прозрачными круглыми навершиями и двумя постаментами со ступенями. Это будет какая-то часть испытания? Она с любопытством посмотрела на ложу, где был архимаг, как раз в то время, как Виллейн вновь поднялся и подошел к краю трибуны.

— Участники турнира, прошу вас выйти в центр арены и каждому взять в руки посох, — эхом разнёсся по всей арене магически усиленный голос.

Восемь участников спустились на арену с разных сторон и направились к стойке с посохами.

Первый посох взяла в руки молодая данмерка со светлыми волосами, и навершие сразу же загорелось зелёным светом. Следом за ней свой посох выбрал Орвас — его посох засветился красным. Когда через пару минут уже у каждого участника было в руке по посоху, Элейн заметила, что каждый цвет повторяется дважды и она сразу поняла, что это значит. Только что на их глазах произошла жеребьёвка.

— Оглашаю правила испытания Колдовства. Испытание пройдет в четыре тура, в каждом туре будут дуэли на выбывание. Ваш противник определен цветом навершия вашего посоха. В ходе дуэли каждый по сигналу призывает существо, и они сражаются. Если ваше существо погибает, то можно призвать второе, но обязательно другого типа, если погибает второе, то битва проиграна. Нельзя применять никакую магию на противника или на существо противника за исключением заклинаний подчинения и изгнания. А так же разрешается использовать защитные или исцеляющие чары на себя. Существа могут атаковать и существ, и призывателя. Нет никаких ограничений на призыв существ, пока вы способны его контролировать. Маг, потерявший контроль над своим существом, проигрывает битву. Победитель определится в финальном бою. Участники с зелёными посохами, займите свои места и приготовьтесь к бою!

Данмерка со светлыми волосами поднялась на левый постамент, а её противник, высокий данмер с темными волосами, собранными в пучок, взошёл на правый. Остальные участники вернулись на трибуну и заняли первые ряды.

— Да начнётся магическая дуэль! — провозгласил Виллэйн, и участники сразу же начали колдовать. Почти одновременно в снопе магического света возникли огромный ледяной атронах и искрящийся мощный грозовой атронах. Ледяной медленно замахнулся на противника, но грозовой испустил разряд молнии такой силы, что буквально расколол на двоё занесенную в воздухе конечность. Но ледяной широким шагом вперед сократил дистанцию и нанес удар уцелевшей второй «рукой». Грозовой атронах от силы удара разлетелся в стороны, но отлетевшие части сразу же заискрились и притянулись вновь в антропоморфную фигуру из камней. Следующий разряд расколол ледяного пополам, и он исчез в легкой ледяной дымке.

Данмерка сразу же начала колдовать новый призыв, но грозовой атронах испустил разряд тока прямо в неё, и ей пришлось прерваться на чары защиты, её барьер выстоял и дал ей возможности прочесть другое заклинание. Под грозовым атронахом возникла темная воронка, и он сгинул обратно в Обливион.

Теперь данмер был вынужден призвать кого-то другого, воспользовавшись моментом, данмерка тоже начала читать заклинание призыва. В этот раз в бой вступили два лорда дремора с красными пугающими лицами, чёрными волосами, рогами и жуткими даэдрическими доспехами. Завязался поединок на пылающих дьявольским огнем мечах. Бой был почти на равных, ни один из даэдра не уступал другому, пока данмер-участник не решил переломить ход битвы вмешательством, наложив своё заклинание изгнания. Но это стало его фатальной ошибкой: враз потерявший связь с призывателем дремора обратил свой гнев на колдуна, и вот уже двое бывших противников, объединив силы, попытались нанести удар по незадачливому магу, в последний момент успевшему наколдовать магический доспех.

— Довольно! — крикнул Виллэйн, и оба лорда дремора исчезли в воронках в Обливион, — Потерявший контроль над своим существом проигрывает битву. Победителем первого сражения объявляется Медила! Участники с синими посохами, приготовьтесь к битве!

Наблюдать за битвами магических существ было невероятно увлекательно, до объявления финалистов среди зрителей на арене не раз проносились восхищенные ахи и испуганные возгласы. Ни одна битва не повторялась и была поистине уникальной. Огненный трэлл против Железного атронаха. Пепельный страж, погрузивший арену в облако пыли и сразу же попытавшийся уничтожить собственного призывателя, тем самым принеся легкую победу противнику, которым посчастливилось быть Орвасу. Порождение пепла против туманного человека. Даэдра-паук против огненного атронаха. Финалистами стали Орвас и Медила.

Все замерли в нетерпении перед финальной схваткой. Орвас выглядел уверенным, а его противница заметно нервничала, прошлые битвы сильно потрепали её. Но когда Виллэйн объявил начало последнего раунда, то данмерка без промедления вызвала грозового атронаха, принёсшего ей столько проблем, когда был призван против неё самой в самой первой битве. Орвас же колдовал что-то невероятное. Посреди арены земля разверзлась бурлящей магмой, и из неё восстал жуткий монстр. Элейн впервые видела что-то подобное. Это был гигант из камня и магматической сердцевины, покрытый эбонитовыми пластинами и шипами. Орвас явно берёг силы на финал.

Грозовой атронах попытался атаковать разрядом электричества магматическое чудище, но не нанёс ему никакого заметного урона, тот же бросил в противника сгусток магмы, и электрический атронах потух под гнётом раскалённой субстанции.

Данмерка попыталась призвать собственного каменного атронаха, но, по сравнению с магматическим монстром, тот выглядел не опаснее статуи. Каменный со всех сил ударил в пылающую грудину, но не смог достать кулак, застрявший в магме, оказавшись в ловушке. Магматический гигант с силой сжал каменную голову и рассыпал её в мелкую щебень. Каменный атронах безжизненно упал на колени, так и оставшись с застрявшей в сердцевине конечностью.

— Орвас объявляется победителем испытания Колдовства! Атронах Железного Сердца! Не думал, что увижу сегодня что-то подобное! — аплодировали Виллэйн и вся арена.

Атронах медленно опускался в магму, пока вовсе не исчез, и магма вместе с ним. Только после этого Орвас дал себе волю триумфально поднять руки в знак принятия своей победы.

Элейн искренне радовалась за него, восхищённая его силой, и аплодировала вместе с остальными. Но затем к ней пришло осознание… Её испытание уже следующее.

После объявления победителя часть студентов сразу потянулись обратно к порталу, некоторые поспешили спуститься на арену, лично чествовать Орваса, другие подходили к проигравшим, чтобы немного подбодрить, особенно много поклонников собралось у действительно талантливой Медилы.

Элейн тоже направилась к порталу, но в последний момент решила задержаться, хотя Ану-Каджин уже успела пройти сквозь сияющую магическую пелену.

Обернувшись на арену, она увидела, что Орвас уже успел как-то отделаться от окруживших его фанатов и поднимался к ней, точнее, к порталу.

— Поздравляю с победой, это было впечатляюще, — произнесла Элейн, когда Орвас почти поравнялся с ней. Тот молча сделал к ней шаг вперед, взял за плечи и чуть отодвинул в сторону от портала, видимо, чтобы не стоять на проходе, куда ещё тянулась целая вереница студентов.

— Спасибо, было непросто, — наконец довольно сдержанно ответил Орвас, — А что насчёт тебя? Ты же не снялась с участия?

— И не думала, — чуть нахмурившись, ответила она.

— Вот и отлично. Если выбирать, с кем мне предстоит отправиться в экспедицию, то твое общество мне будет приятнее, чем Сериллы. Не подведи, — произнеся это, он сразу скрылся в портале.

Компания Архимагу в экспедиции действительно подбирается интересная. Орвас, Ану-Каджин, неизвестная ей Марилия Серан и уверенный в себе Мандрэс. Ей бы очень хотелось стать частью этого похода. Да и победить Сериллу — это отдельное удовольствие. Теперь всё действительно только в её руках.

Тоже пройдя через портал и вернувшись в Академию, Элейн направилась в свою комнату, в то время как остальные студенты спешили в трапезную на обед. Есть ей всё ещё не хотелось, а вот подготовиться к испытанию было нужно. Ещё вчера, прошерстив весь свой скарб, она подобрала себе боевой магический костюм взамен своей привычной мантии. Это был зачарованный на защиту от электричества кожаный доспех с чёрным корсетом, тёмно-синим капюшоном и такой-же синей камой — гибкой кожаной полу юбкой, прикреплённой к поясу. От перчаток она отказалась, чтобы не перекрывать магию рун. Переодевшись и осмотрев себя в зеркало, Элейн почувствовала небольшой прилив уверенности. Да, ей ещё не приходилось всерьёз использовать свою магию в бою, но хотелось верить, что её практических навыков хватит на то, что приготовил Виллэйн к заключительному испытанию Разрушения.

Ану-Каджин зашла в комнату через полчаса после неё.

— Я жжждала тебя в трапеззной. Ты сснова решшила не есть? — обеспокоенно произнесла она.

— Нет, я… — начала было Элейн, как по всей академии разнесся звон гонга и её слова застряли у неё в горле. Руки похолодели, в груди что-то неприятно защемило.

— Прошшу тебя, будь осторожжна, — тоже враз оробела Ану-Каджин, будто это ей предстояло сейчас идти на арену.

Элейн нашла в себе силы только слабо кивнуть в ответ, и на почти негнущихся ногах поплелась к выходу. Выйдя во внутренний двор, она успела увидеть гордо шагающую Сериллу, но с весьма озабоченным лицом, прежде чем она скрылась за порталом в окружении своих болельщиков. Откуда-то из толпы к ней вышел Орвас и неожиданно наклонился к ней и шепнул:

— Я уже видел арену. Я пойму, если ты откажешься.

У него что, цель запугать её ещё сильнее? Почему-то это наоборот подействовало на неё отрезвляюще.

— Я что, похожа на ту, которая отступает при малейшей сложности?

Орвас усмехнулся и добавил:

— Отлично выглядишь, кстати, — а затем опять быстро ушёл прочь.

— Ссстранный он, — удивилась Ану-Каджин, а Элейн лишь пожала плечами, думать о странностях Орваса ей сейчас хотелось в последнюю очередь. Сейчас ей хотелось поскорее увидеть арену и понять, что именно имел данмер в виду. Поэтому она поспешила к порталу.

Металлический воздух, скрежет шестерён и паровых труб. Снова Мзитумз. Элейн прошла вперед сквозь оживлённо перешёптывающуюся толпу к краю платформы и осмотрела арену под собой. Огромная круглая площадь была разделена мощной каменной перегородкой на три части, соединяющиеся по центру в небольшой круглой нише.

В узкой части каждой стороны стояла грозная громадная металлическая статуя в виде стражей в тяжёлых латах, вооружённых молотом в одной руке и пружинным шипом-секирой в другой.

Элейн очень хотелось думать, что это лишь часть декора…

— Двемерский центурион, — ахнула рядом Ану-Каджин, окончательно развеяв её надежды на безобидность этого произведения двемерской инженерии.

— Приветствую всех на заключительном испытании нашего магического турнира! В этот раз у нас всего трое самых смелых и уверенных в себе участников. Серилла, Элейн и Ллорос, прошу вас занять свои места на платформах с трех сторон от арены! — громогласно произнес архимаг Виллейн.

Пока участники продвигались сквозь покорно расступающуюся перед ними толпу зрителей, архимаг продолжил:

— В испытании Разрушения вам предстоит преодолеть череду противников, используя весь свой арсенал боевых навыков. Испытание будет сложное, поэтому я не ограничиваю вас в возможностях и не ограничиваю лишь одной школой Разрушения, хотя с учетом вашей специализации именно она будет вашим основным оружием. Огонь, лёд или электричество? Что сегодня возьмёт верх? Ваша цель — первому добраться до центральной платформы, которая поднимет вас с арены.

С замирающим сердцем Элейн зашла на свою платформу. Остальные участники уже тоже заняли свои позиции.

— Да начнётся последнее испытание! — произнес Виллейн, и под возбужденный ропот зрителей платформы медленно начали опускаться вниз. Вскоре её соперники скрылись за мощной стеной и она осталась один на один со своим испытанием.

Стоило платформе опуститься, подняв небольшое облако пыли, как из боковых стен посыпались с десяток механизмов-пауков и, грозно лязгая железными лапами, быстро направились к ней.

Не растерявшись, Элейн произнесла заклинание Заморозки, и механические пауки заледенели, так и не успев доползти до неё. Перешагнув через них, девушка быстро прошла вперёд, как под её ногой щёлкнула плита-ловушка и из ниш на полу выскочило четыре сферы, собравшиеся в опасных стражей с мечом в одной руке и щитом в другой. Они двигались настолько быстро, что Элейн спасла только вовремя наколдованная ледяная стена, ставшая препятствием перед ней и сферами-воинами, выиграв ей немного времени, которое она потратила, наложив на пол по бокам от стены несколько ледяных рун-ловушек. Мгновение, и сразу с двух сторон в снопе ледяных искр активировались обе руны, и стражи обратились в обездвиженные статуи.

Уничтожив стену льда, Элейн двинулась дальше. Она не могла видеть, что творилось у её противников, но отдалённые отзвуки взрывов и всполохи тока давали ей понять, что их битва тоже была в самом разгаре.

Тут впереди раздался леденящий душу звук, и окутанный облаком пара мощный центурион вышел из металлической рамы и медленно двинулся на неё, уже занося молот для удара. Ледяная стена — паровое раскалённое дыхание, и от неё осталась лишь прозрачная перегородка, тут же разнесённая вдребезги мощным ударом молота. Элейн уцелела, лишь чудом успев отскочив и почти интуитивно наколдовав ледяной щит, защитивший её от осколков. Она попыталась оббежать неповоротливый чудовищный механизм, но тут в землю перед ней врезался шип-секира с такой силой, что с неё сдуло капюшон. Отскочив назад, она вновь призвала ледяную стену в два раза мощнее прежней, но и она уже начала таять под паровой атакой центуриона, а Элейн пока могла лишь постоянно поддерживать заклинание, не дав стене пасть слишком быстро. Мысли проносились в её голове с бешеной скоростью. Стены не могут надолго защитить её. Руны-ловушки бесполезны перед такой махиной, как и заклинания заморозки: центурион был слишком раскалённый. И он был слишком близко, чтобы она могла призвать буран — одно из мощнейших заклинаний льда в школе Разрушений, на таком расстояние заклинание снесёт и её саму. Тут в её мыслях возник бесполезный ледяной кубок, жалкий результат её попыток освоить магию иллюзий, как вдруг ей пришло внезапное озарение.

Полное безумие, но вдруг получится! Отскочив назад, Элейн создала ещё одну ледяную стену, чтобы выиграть немного времени, и начала колдовать, чётко представляя в голове иллюзию, которую хотела воплотить. В воздухе, прямо над прорывающимся сквозь ледяные преграды центурионом, возник многотонный ледяной валун треугольной формы, словно гигантский наконечник стрелы. Центурион прорвался, Элейн успела наколдовать вокруг себя ледяной купол, всё затряслось, раздался оглушительный грохот, по куполу над ней застучали сотни осколков, а затем всё затихло. Она убрала защиту и увидела искорёженного центуриона, прибитого к полу ледяной глыбой, испускающего пар из множества повреждений в его механическом теле.

Не веря в свой успех, Элейн что есть силы бросилась к центральной платформе, вход к которой и охранял металлический паровой страж. Платформа была на месте! Она первая! Заскочив на платформу, она уже хотела дернуть за рычаг, как из другого проема на неё понесся электрический разряд, она лишь успела закрыться плащом, но зачарованная броня смогла спасти её от урона. Повинуясь одному лишь инстинкту, Элейн запечатала ледяными стенами все три входа и только после этого дёрнула за рычаг. Платформа медленно начала поднимать её вверх. Только сейчас она поняла, как сильно бьется её сердце, отдавая мощной пульсацией в её ушах, как трясутся холодные руки. Она даже не могла разобрать, что говорил Виллейн, что кричала ей восторженная толпа. Главное, что она смогла. Она победила.

Глава 5 - "По следам этерия"

*Академия Шад Астула, 199г 4Э, 6-й день Восхода Солнца, Турдас, вечер*

— Как думаешшшь, мне взять верёвку? — встревоженно произнесла Ану-Каджин, копошась в своём сундуке.

— Откуда у тебя в вещах верёвка? — рассеянно откликнулась Элейн, которая последние несколько минут раздумывала, не будет ли глупо брать с собой книги. Путь будет довольно долгим, надо же как-то развлекать себя в дороге. Хотя бы «История и культура двемеров», раз уж их путь лежит в руины подземных городов этой исчезнувшей расы. Или «Путеводитель по растениям Скайрима» — вот это действительно полезная книга в походе.

— Когда я жжжила в подвале… А ладно, не бери в голову, — отмахнулась аргонианка, видимо, передумав насчёт ценности верёвки.

— Виллэйн же сказал, что нанял людей, которые подготовят всё необходимое для экспедиции. Бери только что-то для себя, — пожала плечами Элейн, сев на кровать и уже начиная листать первый том «К вопросу о двемерах», незаметно для себя погружаясь в чтение.

— Остальные два тома тогда придётся тоже брать… — задумчиво прошептала девушка себе под нос.

— Да, ты права, кажжется, я просто слишшком нервничаю. Я никогда не была в эксссспедициях, — сказала Ану-Каджин, доставая из сундука зелёный утеплённый походный плащ и примеривая его на себя.

— Надеюсь, Архимаг, действительно уверен в своей экспедиции. Ехать в Скайрим зимой — не самая лучшая идея.

— Если долго жжждать, то кузницу этерия может найти кто-то другой, — предположила Ану-Каджин.

— И то верно. Хотя как-то тысячи лет она же простояла ненайденной… Может, и до лета бы дотянула. Ладно, решать всё равно не нам, — с этими словами Элейн встала с книгами в руках и решительно запихала их в свой походный рюкзак.

Ану-Каджин тоже закончила сборы и уже готовилась ко сну. Выезжать нужно было рано утром, поэтому лечь пораньше было правильным решением. Погасив свет и оказавшись под одеялом, Элейн долго ворочалась: сон никак не шёл к ней. В голове проносились картины и образы всего, что произошло после окончания турнира и её победы. Гул аплодисментов. Довольный кивок ей от Виллейна. Серилла с растрёпанными во все стороны волосами, метающая гневные взгляды, — она единственная из троицы участников, кто не смог вывести центуриона из строя. Затем пир, устроенный Архимагом, после котого он собрал всех победителей у себя в кабинете, ещё раз спросил, все ли готовы присоединиться к его экспедиции и, получив всеобщее согласие, перешёл к деталям…

* * *

— Наш путь лежит в самое сердце Скайрима, к поселению Айрвастед у подножия Глотки Мира, а вот дальше… Дальше и заключается главная сложность. Единственное, что я знаю, — что нужно двигаться на юг, к горным хребтам и множеству заброшенных двемерских руин в том регионе.

— А что мы будем там искать? — поинтересовался Орвас, так и не услышавший от Архимага самого главного.

— Великое изобретение двемеров, канувшее в лету вместе с этим необыкновенным народом. Кузницу этерия.

— И в чем её ценность? — теперь вопрос задала Марилия Серан, оказавшаяся хрупкой невысокой данмеркой с чёрными слегка вьющимися волосами до плеч. На её красивом лице были серебряные татуировки в виде множества точек, проходящих волнообразной линией под глазами, а на длинных ушах висело по три золотые серёжки в виде маленьких колечек. Элейн мельком видела её раньше, но не думала, что это и есть та самая Марилия, наделавшая столько шума своим триумфом на испытании Восстановления. В ней не чувствовалось ни капли высокомерия, поэтому Элейн заочно решила, что из неё выйдет вполне приятный спутник в их походе.

— Возможно, мне стоит начать с самого начала. Что ж, присаживайтесь, — Виллейн указал на подготовленные кресла в дальней части его кабинета у разожжённого камина. Когда все расположились, Виллэйн продолжил:

— Вам наверняка приходилось слышать про этерий. Это синий кристалл с сильной магической аурой, месторождения которого можно повсеместно найти в том же Чёрном Пределе. Но при этом он алхимически инертен и ни одним из известных способов его невозможно ни зачаровать, ни расплавить, ни заставить вступить в реакцию, ни попросту разбить.

Но у двемеров был способ обработки, и они научились создавать артефакты необычайной силы с могущественными чарами. Жажда владеть этой технологией привела к гражданской войне среди двемеров, а может, даже впоследствии как-то поспособствовало их исчезновению, — Виллэйн на некоторое время замолчал, задумчиво смотря на пламя в камине и проводя рукой по кончику своей аккуратной бородки.

— Значит, если найти эту кузницу, то с её помощью можно будет снова создавать артефакты с этерием? — прервала молчание Элейн.

— Именно так, моя дорогая, — перевёл на неё взгляд Виллейн, — Хотя остаётся другая проблема, — он побарабанил кончиками пальцев по деревянной резьбе на его кресле, — Для создания артефактов необходим именно обработанный этерий, но, возможно, в кузнице мы найдём и эти знания.

— А если их там нет, то кузница будет бесполезна? — вступил в разговор Мандрэс.

— Я подготовился и к этому исходу, — чуть приподнял кончики рта Виллейн, затем он отодвинул ворот своей мантии, потянул за изящную золотую цепь и, ко всеобщему удивлению, продемонстрировал стеклянный медальон, внутри которого сияли голубым светом части этерия.

— Я потратил два года на поиски этих частей. Когда я нашёл два, я уже понимал, что они часть чего-то большего. Это какая-то древняя двемерская печать. Последнюю часть мне доставили буквально на днях. Признаться, я ожидал, что, собрав все вместе, они как-то среагируют друг на друга и объединятся… Но нет. В любом случае это обработанный этерий и его можно будет использовать в кузнице.

— Значит, как минимум один артефакт из этерия нам обеспечен. Что ж, звучит неплохо, — довольно кивнул Мандрэс.

— А так же всеобщая известность как первых нашедших эту затерянную технологию двемеров. Тоже приятное дополнение ко всему прочему, — дополнил Орвас.

— Вижу зарождающийся в вас энтузиазм, это не может не радовать, — снова чуть улыбнулся Виллэйн, пряча амулет с осколками обратно.

— И сколько зззаймёт путь до воззможного местонахожжждения кузницы, Архимаг? — решилась задать свой вопрос Ану-Каджин.

— Часть пути мы преодолеем через портал. Я смогу нас перенести к самой границе Морровинда и Скайрима, в Стоунфолз, к форту Вирак, где нас уже будет ждать наш экипаж со всем необходимым. Сборы к экспедиции я доверил хорошо зарекомендовавшему себя наёмнику из нордов. Я сотрудничаю именно с ним все эти два года. Поэтому наш путь начнется от форта, откуда до Айрвастеда два дня пути. Выдвигаемся в Фредас рано утром. Так что готовьтесь, берите всё, что посчитаете нужным именно вам в дороге, а об остальном не беспокойтесь.

*Форт Вирак, Стоунфолз, 199г 4Э, 7-й день Восхода Солнца, Фредас, утро*

Пройдя через портал, Элейн зябко поёжилась, плотнее укутываясь в свою белоснежную меховую накидку. Ощущалась близость родного Скайрима с ледяными ветрами, сугробами по колено и хмурым давящим серым небом.

— Рагнар уже должен быть совсем рядом, подождём немного, — произнес Виллэйн, оглядываясь по сторонам. Архимаг тоже был одет по Скайримской погоде — синий плащ с капюшоном, утеплённый мехом с обратной стороны, плотный кожаный костюм, меховые сапоги и перчатки. Сразу было видно, что Виллейн был частым гостем в этих негостеприимных краях. В отличие от остальной части их отряда, которые оделись не сильно теплее, чем их привычная одежда в Академии, и теперь стоически дрожали рядом. Кроме Ану-Каджин, которая, наслушавшись рассказов Элейн про Скайрим, надела на себя, пожалуй, весь доступный в её распоряжении гардероб и теперь больше походила на ожившую одёжную кучку с кротким нравом.

Тут до их слуха донёсся стук множества копыт, и вскоре на дороге перед ними остановились три крытых повозки, каждая запряжённая двумя крепкими северными конями. С места извозчика первой повозки на землю в снег спрыгнул статный воин. Он был в тяжёлых металлических доспехах с меховыми наплечниками, на поясе в ножнах висел длинный меч. У него были тёмно-каштановые волосы, собранные на затылке в короткий хвост, а другая часть волос небрежно спадала вдоль лица, чуть спутавшись от сильного ветра. Борода его была ещё темнее, почти чёрная, не очень длинная, причудливо собранная в две короткие косички. Низкие густые чёрные брови, хмурый лоб, острый крупный нос и ясные серо-зелёные глаза. Трудно было определить его возраст, но седых волосинок видно не было, значит, воин был ещё достаточно молод, может, около тридцати лет.

— Рагнар, мой добрый друг! — приветствовал незнакомца Виллейн, — Ты как всегда точен.

— Приветствую, Виллейн. Нас немного задержала излишне любопытная рифтенская стража, но мы смогли нагнать упущенное время и приехать вовремя.

— За это я тебя и ценю, — Виллейн почти по-братски похлопал Рагнара по меховому плечу, тот явно был не против, кажется, они действительно с Архимагом были давно знакомы, — Представишь, какую команду ты собрал в этот раз?

В этот момент с места возниц и из одного экипажа к ним подошли ещё трое мужчин, двое тоже были в тяжёлых доспехах и при оружии, а третий выглядел чуть менее воинственно, особенно с учётом его весьма округлой фигуры и довольно почтительного возраста.

— С Хауком ты уже знаком, — Рагнар указал на довольно молодого крупного светловолосого норда, вооружённого коротким топориком, длинным луком и колчаном стрел за спиной, — А это Свейн, они будут отвечать за охрану в нашей экспедиции, — Свейн был рыжеволосым, с густой бородой, достающей ему до груди, высокий, с рассечённой бровью и ещё одним старым шрамом на щеке, в этом месте борода тоже не росла, оголяя рубец. Все три наёмника выглядели внушительно и явно побывали не в одной переделке.

— А это Йоран, — Рагнар указал на низкого седого норда, компенсирующего свой рост вширь, — В этом походе он отвечает за провизию и готовку.

— Дайте мне кусок оленины и костёр, и случится такая магия, что вам ни в каких книжках не рассказывали, — добродушно хохотнул Йоран.

— Приятно вновь видеть тебя Хаук, я помню, как ты разобрался с тем ледяным троллем, попасть ровно в глаз с такого расстояния… Их у него, конечно, три, но это всё равно было впечатляюще! Свейн, Йоран, рад знакомству, — почтительно кивнул новоприобретённым компаньонам Виллейн.

— Рад сотрудничать с вами, Архимаг, — коротко ответил Свейн голосом с лёгкой хрипотцой.

— Благодарю за оказанное доверие, — также почтительно поклонился Йоран, насколько позволили его формы.

— Позвольте тогда и мне представить своих талантливых учеников. Это Мандрэс, Марилия, Орвас, Ану-Каджин и Элейн, она, к слову, тоже родом из Скайрима, из коллегии Винтерхолда, и сейчас является нашей гостьей в Академии.

Рагнар с интересом посмотрел на неё, а Элейн почему-то сразу захотелось отвести взгляд в сторону. Зачем Виллейн привлёк к ней лишнее внимание, и так было понятно, что на данмера она не очень похожа.

— Что ж, не будем здесь сильно задерживаться, — начал подгонять их Виллейн, — Предлагаю двинуться в путь, чтобы не выбиваться из графика.

— Согласен, — кивнул Рагнар, — Повозки четырёхместные, кроме последней, там едет Йоран и большая часть припасов. Так что садитесь, и сразу поедем.

— Замечательно. Орвас, Марилия, Мандрэс и Ану-Каджин, проходите к второй повозке, располагайтесь. Я распорядился утеплить сидения меховыми одеялами, так что сможете согреться.

— Тёплую одежду мы тоже захватили, она где-то завалена другими вещами, но когда разобьём лагерь, то отыщем, — добавил Рагнар, неодобрительно смотря на легко одетых данмеров, которые поспешили забраться внутрь, к обещанным меховым одеялам.

Элейн, чье имя Архимаг не назвал, удивлённо переглянулась с Ану-Каджин — кучка одежды неопределённо шевельнулась, возможно, аргонианка пожала плечами, а затем ей тоже пришлось последовать к повозке.

— Элейн, я хотел, чтобы вы поехали со мной, — спокойно произнёс Виллейн.

— Как вам будет угодно, Архимаг, — пытаясь скрыть удивление, ответила Элейн.

В этот момент к месту, где она стояла, подошли Свейн и Хаук и начали перетаскивать их походные рюкзаки и мешки к третьей повозке. Элейн уже хотела их остановить, ведь она не успела достать себе книгу в дорогу, но к ней уже подошёл Виллейн и, протянув руку, жестом пригласил следовать за ним. Немного неуверенно девушка приняла его руку и позволила проводить себя к первой повозке, на место возницы которой уже сел Рагнар. Ладно, она возьмёт книгу на ближайшей остановке на их пути, наверное.

Внутри повозки было довольно просторно, широкие мягкие сидения и правда были дополнительно утеплены меховыми покрывалами. Расположившись, Элейн почувствовала себя достаточно удобно, если не считать её растерянности от того, что ей придётся ехать вместе с Архимагом. За все недели, что она успела провести в Академии, не найдётся и десятка фраз, которыми они успели обменяться с Архимагом, а теперь предстоит ехать так весь путь. Тут совсем не к месту в её разуме всплыло воспоминание их первой встречи, когда из-за сравнения её глаз с этерием она сразу растеряла весь свой гневный запал. Она почувствовала жар на своих щеках. Это просто из-за мороза, убеждала она себя, упорно смотря в окно, пока Виллейн садился напротив. Когда он захлопнул дверь, почти сразу же раздался хлёст поводьев, и повозка, слегка качнувшись, тронулась.

Некоторое время они ехали молча, Элейн продолжала смотреть в окно, убедительно изображая неподдельный интерес к заснеженным горным пейзажам. Но Виллейна местные красоты явно не интересовали, поэтому вскоре он заговорил своим обычным скучающе-размеренным голосом:

— Вас, наверное, уже утомили такие поездки. Ведь вы совсем недавно прибыли. Сколько дней заняло ваше прошлое путешествие?

— Чуть больше недели, — вежливо улыбнулась Элейн.

— У меня не было возможности по-настоящему принять вас как гостью Академии. Надеюсь, за время экспедиции я смогу наверстать упущенное.

— Вы очень добры, Архимаг. Но меня вполне устраивала моя жизнь в стенах вашей Академии, поэтому не стоит сильно беспокоиться об этом, — Элейн старалась отвечать максимально вежливо и одновременно не выдать того, что ей неловко вот так ехать наедине с Виллейном.

— Рад слышать. Кажется, профессор Вивер упоминал, что вы посещаете его занятия по Иллюзиями. Как успехи?

— Боюсь, я не могу похвастаться большими успехами. Иллюзии оказались не совсем подвластны мне.

— Вот как? — казалось Виллэйн действительно удивился, — А у меня сложилось иное впечатление. Особенно после того, как вы так умело расправились с центурионом с помощью материальной иллюзии, создав глыбу льда. Я видел, какое заклинание вы применили. Подобное доступно лишь мастерам Иллюзии. Или же это скромность?

— Не хотелось бы вас разочаровывать, но это лишь досадный побочный эффект других моих исследований, который в момент опасности мне удалось применить себе на пользу, — честно призналась она.

— О каких исследований идёт речь? — заинтересовался Архимаг.

Деваться из закрытой повозки на полном ходу всё равно было некуда, поэтому мысленно тяжело вздохнув, Элейн сняла свои перчатки и продемонстрировала Виллейну своё запястье с рунами. Он чуть нахмурился, аккуратно взял её руку и чуть притянул к себе, чтобы рассмотреть внимательнее.

— Теперь понимаю, — его голос сменился и теперь звучал… Неодобрительно? Встревоженно?

— Не стоит продолжать подобное. Это может тебя убить.

— Савос Арен сказал тоже самое. Я не планирую добавлять новые руны, — Элейн не нравился этот разговор, она и сама понимает, когда стоит остановиться. Но Виллейн от её ответа наоборот успокоился, вернув себе былое самообладание и отпустив её руку.

— Значит, руны конфликтуют с заклинаниями, меняя их свойства? — он откинулся на сидение и задумчиво провёл рукой по кончику бородки, — Возможно, я знаю как с этим быть.

— Я ещё не успела придумать какое-то решение, поэтому мне было бы интересно послушать, — заинтересованно откликнулась Элейн. Теперь пришла её очередь растерять напускное спокойствие. Виллейн слегка улыбнулся, видя, как сразу оживилась девушка, видимо, сделав какие-то выводы для себя.

— Я заметил, что ты нанесла руны только на запястье левой руки, а значит, именно она вносит наибольший резонанс в сотворимые заклинания.

— Но я ведь не могу колдовать, не используя левую руку.

— Почти любое заклинание, кроме самых сложных, можно применять одной рукой. При должной сноровке можно даже одновременно сотворить два разных заклинаний с двух рук.

— Мне это даже в голову не приходило, — Элейн почувствовала лёгкое расстройство, что такое простое решение не пришло к ней раньше. Она ведь уже колдовала одной рукой, даже не задумываясь об этом, к примеру, когда нужно было применить простенькое заклинание парящего света.

— Уверен, что это поможет решить почти все твои проблемы с иллюзиями. Я бы мог помочь тебе с этим. А может, мы даже найдём способ, как ещё использовать эффект рун во благо, прямо как сделала ты во время испытания.

— Для меня было бы честью поучиться у вас, Архимаг, — с достоинством, но с трудом сдерживая улыбку, ответила Элейн. Её неловкость от поездки с Виллейном исчезла. Кажется, это будет полезнее, чем ей показалось изначально.

Колдовать одной рукой оказалось не сложно, и уже спустя несколько демонстраций от Архимага Элейн уже сама наколдовала вполне себе иллюзорный кубок без какого-либо намёка на лёд. Затем Виллэйн предположил, что можно извлечь пользу и от ледяных иллюзий. Он предложил попробовать наколдовать ледяной кубок, а поверх него уже наложить иллюзию, придав ему более обыденный вид. Маскировать что-то под иллюзию было не так просто, нужно было чётко представить такую же форму, но через несколько неудачных попыток с подсказами Виллейна ей всё-таки удалось. Созданная таким образом иллюзия была намного устойчивее, кубком можно было даже пользоваться, хотя от ощущений холода в руках эта магия не избавляла.

— Если приложить больше усилий, то можно избавиться и от тактильных расхождений. Иллюзии высшего уровня могут заставить держать человека в руках раскалённые угли, а он и не почувствует никакого дискомфорта. На некоторое время, естественно. И от повреждений это его не убережёт, — произнёс Виллейн крутя холодный кубок в руках, — Думаю, подобная иллюзия может продержаться день. Можем даже поставить эксперимент и проследить, — с этими словами он отложил кубок на край сидения.

— Спасибо за этот урок, — поблагодарила Элейн, очень довольная тем, что у неё появился какой-то положительный сдвиг с магией Иллюзий.

— Мне уже давно не приходилось учить кого-то. Как ты смотришь на возможность продолжать наши занятия и по возвращении из экспедиции?

— Если это не будет вас сильно отвлекать от более важных дел, то я бы с большим удовольствием приняла это предложение, — осторожно ответила Элейн, понимая, насколько это уникальный шанс получить бесценный магический опыт.

— Не будет. Тогда обсудим это уже в стенах Академии. Предлагаю на сегодня закончить, не стоит сильно изнурять себя магическими практиками.

— Я не сильно устала, но вам виднее, Архимаг, — Элейн решила не настаивать, чтобы сильно не надоедать Виллэйну.

— У нас впереди ещё много времени, — сдержанно улыбнулся ей он.

Тут Элейн вспомнила про свои книги, которые погрузили вместе с остальным багажом. Как бы они сейчас были кстати. От этих мыслей девушка непроизвольно вздохнула.

— Тебя что-то беспокоит? — её перемена настроения не ускользнула от Архимага.

— Нет, всё хорошо. Я лишь пожалела, что не успела достать какую-нибудь книгу из своего рюкзака.

— Какую-нибудь? Хочешь сказать, твой тяжёлый походный багаж состоит из книг? — Виллейн немного насмешливо прищурился.

— Не только, но я прихватила парочку… Несколько. На самом деле, пять, — чуть смутившись, ответила она. Огни Обливиона, это явно была глупая идея.

— И какого же содержания?

— В основном про двемеров, хотела исправить некоторые белые пятна в своих познаниях.

— Весьма своевременно, — вновь улыбнулся Виллейн, а Элейн не совсем разобралась, серьёзно он это, или это такая насмешка, — Но так уж сложилось, что ты едешь в одной повозке с одним из главных из ныне живущих экспертов в культуре, истории и технологиях двемеров. Думаю, я вполне могу утолить твоё любопытство.

— Я бы не отказалась от лекции про двемеров в вашем исполнении, — заинтересованно откликнулась Элейн.

— Раз ты настаиваешь, — вполне воодушевлённо начал Виллейн в каком-то довольном предвкушении, откидываясь на сидение, — Двемеры, или же «Глубинные эльфы», берут своё начало, как и другие эльфийские народы, от альдмеров. Самое обширное двемерское поселение располагалось на острове Вварденфелл, что на языке двемеров звучало как «Город мощного щита»…

Элейн внимательно слушала, лишь иногда позволяя себе задавать некоторые вопросы и часто жалея, что у неё под рукой нет ничего, куда бы она могла записать хотя бы некоторые тезисы. Приходилось надеяться только на свою память. В итоге она убедилась, что Виллейн не зря назвал себя экспертом в двемерах. От него она узнала про Зов — утерянный способ телепатического общения на расстоянии, которым пользовались двемеры, представляющий собой обмен мыслями или некий коллективный разум. Про легенду о Сердце Лорхана и возникновение Красной Горы. Про артефакты Разделитель, Разрубатель и Призрачного стража.

В какой-то момент Элейн настолько заинтересовали эти истории, что она ощутила в себе невероятную тягу самой погрузиться в омут исследований этой исчезнувшей расы. Возможно, это был эффект от энтузиазма Виллейна, которого сполна хватит и на двоих. Незаметно за окном повозки стемнело, и вскоре их экипаж остановился.

— Так Ягрум оказался единственным двемером, избежавшим исчезновения. Что? Мы остановились? — Виллейн резко прервал свой рассказ и немного рассеяно огляделся по сторонам.

— Кажется, да, — ответила Элейн, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Она почувствовала, как повозка качнулась — Рагнар спрыгнул со своего места извозчика, хруст снега под тяжёлыми шагами, и затем дверь повозки открылась.

— Хорошее место для лагеря. Предлагаю здесь остановиться до утра, — сказал Рагнар, стоя у открытой дверцы.

— Мы идём по графику? — уточнил Виллэйн.

— Да, я приметил это место изначально. Тревская застава. Её давно забросили, какое-то время здесь было логово бандитов, но что-то заставило их уйти. Здесь точно пусто. И всё лучше, чем спать на снегу.

— Я доверяю твоему опыту, Рагнар. Значит, останавливаемся тут, — подтвердил Виллейн.

Рагнар отступил от выхода, сделал жест рукой остальным, и все сразу засуетились.

— Пойдём осмотримся, — произнёс Виллейн, первый выходя из повозки, а затем дождался Элейн, предложив ей руку, чтобы помочь спуститься.

Оказавшись вновь на твёрдой земле, девушка неуютно поёжилась, переступая с ноги на ногу: снаружи было гораздо холоднее, чем в повозке. Хотелось сразу вернуться обратно на мягкие тёплые меховые сидения, но она усилием воли не поддалась столь заманчивой возможности.

Первым делом Рагнар зажёг несколько факелов и установил их в специальные держатели во внутреннем дворе заброшенного форта. Это позволило хоть немного осмотреться. Со всех сторон их окружали каменные стены. Монументальные, когда-то неприступные, ныне стояли заснеженные, местами обрушенные, со старыми, покосившимися, давно прогнившими деревянными укреплениями. Вместо ворот зияла пустая арка, сквозь которую они и проехали. И над всем этим нависала высокая тёмная башня с чёрными проёмами окон-бойниц на фоне холодной зимней луны. Форт действительно выглядел давно заброшенным.

Пока Рагнар распрягал уставших за день лошадей, Свейн и Хаук уже бойко перетаскивали ящики и мешки во внутренние комнаты, а Йоран оживлённо гремел походными котлами, выуживая их из-под горы вещей.

На общую суету из второй повозки вышли на заснеженный двор и остальные участники экспедиции. Ану-Каджин избавилась от большинства своих тёплых вещей и больше не походила на ожившего шкафного монстра. А троица данмеров, наоборот, заметно утеплились, обмотавшись меховыми одеялами.

— Я думала, ззздесь будет ещё холоднее, — произнесла она, подходя к Элейн, которая не разделяла мнения подруги, уже ощущая, как мороз обжигает щеки, а от ледяного ветра не защищают и несколько слоёв одежды.

— Видимо, тебе низкие температуры не так страшны, — не без доли зависти ответила Элейн, пока густой морозный пар из её рта устремился ввысь к россыпи звёзд над головой.

Долго скучать не пришлось — для обустройства их временного лагеря нужны были все свободные руки. Орвасу и Мандресу поручили расчистить от лишнего хлама кухню под командованием хозяйственного Йорана. Девушкам дали схожее задание, но с помещениями, которые они выбрали для сна. А Виллейн остался помогать Рагнару с лошадьми, для которых во внутреннем дворе нашлись подходящие стойла.

В комнатах было не намного теплее, чем снаружи, разве что без ветра, на стенах и остатках мебели была даже наледь. Пол был завален мусором, бутылками и их осколками, каким-то рваным тряпьём, и всё это под добрым слоем пыли. Элейн не представляла, как тут можно что-то расчистить, ей совсем не хотелось ни к чему тут притрагиваться, особенно ей было жаль свою белоснежную меховую накидку — тоже не самый разумный выбор для похода, но иной в её распоряжении не было. Марилия, замершая рядом с ней с брезгливым выражением лица, явно разделяла её неозвученное мнение.

А вот Ану-Каджин уже раздобыла где-то старую, но вполне пригодную метлу и начала выметать сор. Немного пристыдившись своих мыслей, Элейн тоже попыталась подключиться к уборке, но предпочла призвать магическую метлу, которой управляла на почтительном расстоянии от облака пыли, которую она поднимала с пола. Тяжело вздохнув, Марилия тоже присоединилась к ним, решив расчистить камин и развести в нём огонь. Общими силами удалось привести помещение в более-менее приличный вид, а когда в камине бодро затрещал разожжённый огонь, то появился даже какой-то отдалённый намёк на уют.

— Справляетесь тут? — в комнату вошёл Рагнар с большой охапкой вещей в руках, за спиной которого маячили Орвас и Мандрэс с похожей поклажей из одеял.

— Почти зззакончили, — ответила ему Ану-Каджин.

— Вижу, отличная работа, девушки. Дальше мы сами, можете идти на кухню, там уже сильнее прогрелось, — распорядился Рагнар, уже начиная расстилать спальные мешки и меховые одеяла.

На кухне уже вовсю шла готовка, в котле, над которым склонился Йоран, уже что-то булькало, распуская аппетитные ароматы на весь форт, вызывая жалобное бурчание в животах вошедших — никто ничего не ел с самого утра.

Помещение кухни действительно уже достаточно прогрелось, так что Элейн почувствовала, что вполне может снять с себя меховую накидку, аккуратно повесив её на железный крюк на стене.

Как она и ожидала, отдохнуть на кухне им тоже не дали. Получив в своё распоряжение ещё несколько пар рук, Йоран быстро нашёл им применение. Так Элейн было поручено найти и расставить походные тарелки и приборы, Марилии досталось резать овощи, а Ану-Каджин попросили принести ещё одно ведро воды. Вскоре на кухню подтянулись и все остальные, и дело пошло ещё быстрее. Когда наконец всем было позволено сесть за столы, на утепленные накидками скамьи, и перед Элейн появилась миска с горячим и аппетитно дымящимся жарким из оленины, то ложка в её руках даже немного тряслась от одолевшего её голода и усталости. Остальные тоже выглядели угрюмыми и измученными, но не успели миски и наполовину опустеть, как царившая атмосфера заметно преобразилась. А когда Йоран поставил разогреваться в очаг котёл с пряным вином, настроение собравшихся выросло ещё больше.

Взяв в руки кубок с горячим вином, Виллейн встал из-за стола перед очагом и начал говорить:

— Я знаю, что начало путешествия — это всегда тяжело. Долгая дорога, новые места, нет привычного комфорта, и, вообще, хуже первого дня пути только второй день, — он чуть ухмыльнулся. На уставших лицах студентов тоже появились улыбки, как и у Йорана, только троица воинов-нордов оставались серьёзными. — Завтра к вечеру мы будем уже в Айварстеде, так что остановимся в таверне, надеюсь, эта мысль согреет вас и сегодняшней ночью. Как бы то ни было, я доволен каждым из вас. Особый поклон тебе Йоран, жаркое было отменное!

— У меня ещё есть в запасе, чем вас порадовать и дальше. Я ещё не знавал успешных походов на голодный желудок, — довольный похвалой улыбнулся Йоран.

После трапезы все понемногу разошлись в разные стороны. Виллен что-то тихо обсуждал с Рагнаром. Мандрэса пригласил Марилию пройтись вдоль фортовой стены. Йоран запряг Хаука и Свейна помочь ему убрать остатки еды и помыть посуду. Элейн же наконец выудила из своего рюкзака заветные книжки и, наколдовав заклинание света свечи, погрузилась в чтение, чтобы лучше закрепить в памяти все факты о двемерах, которые она услышала сегодня от Архимага. Ану-Каджин и Орвас сели рядом с ней и, судя по всему, продолжили свой разговор, начатый ещё где-то в пути. Предметом обсуждения были Иллюзии, поэтому краем уха Элейн тоже заинтересованно прислушивалась, при этом мысленно радуясь за подругу, что ей явно не было одиноко в пути.

Через пару часов такого отдыха Виллейн предложил всем разойтись по комнатам и лечь спать, потому что выдвигаться предстояло рано утром. Рагнар раздал последние указания насчет ночного дежурства: первым нёс караул Хаук, затем Свейн и после них до самого утра сам Рагнар.

Было всего две комнаты, которые они подготовили для сна. Благодаря разожжённому камину, в котором постоянно поддерживался огонь, комнаты заметно прогрелись, исчезла наледь со стен. Девушек расположили вместе в самой тёплой комнате, а остальные ушли в соседнюю, которая хоть и была просторнее, но из-за этого и прогрелась хуже.

Элейн с сомнением оглядела их спальные мешки, несмотря на мех, спать в них на полу будет всё равно твердовато, но особого выбора нет.

— И почему я не подумала об этом до того, как согласилась на эту авантюру, — бурчала Марилия, укладываясь спать поближе к камину.

— Завтра должно быть лучше, — попыталась подбодрить данмерку Элейн.

— Надеюсь, там будет где принять ванну, — грустно откликнулась Марилия, отворачиваясь от них на бок. Во имя Дибеллы, от ванны и она бы не отказалась.

— Доброй ночи, — шепнула Ану-Каджин, тоже залезая в свой спальник.

Особо не раздеваясь, только разувшись и сняв верхнюю часть с плащом, Элейн тоже попыталась устроиться на холодном каменном полу. Было ужасно неудобно, когда она подложила плащ под голову стало чуть лучше, но недостаточно чтобы уснуть. Особенно когда через час её ворочания из соседней комнаты начал доноситься храп, предположительно, Йорана. Но и до него ей мешали то завывания ветра снаружи, то какой-то скрип половиц, то мерзкий шорох в стенах, да даже треск огня в камине. А ещё на твёрдом полу у неё постоянно затекала то рука, то бок, то шея, то спина, и приходилось постоянно менять положение, что тоже не способствовало засыпанию. В таких мучения она слышала, как с караула уже вернулся Хаук, которого сменил Свейн.

Ещё несколько часов ворочания с редкими моментами забытья, и уже и Свейн вернулся, чтобы его сменил Рагнар. Она не понимала, как Ану-Каджин и Марилия могут спать в таких условиях, а обе девушки действительно выглядели крепко спящими.

Наконец, уже почти не плача от бессилия, Элейн решила прекратить это мучение, тихо поднялась, взяла обувь и на цыпочках вышла из спальной комнаты. Шататься по тёмному форту, как неприкаянное привидение, не хотелось, поэтому она вернулась на кухню. Там же она нашла Рагнара, который подкидывал в очаг дрова, в котором он кипятил воду. Обернувшись на звук её шагов, он удивлённо поднял бровь и произнёс:

— Тоже решила покараулить?

— Не получается уснуть, — недовольно буркнула Элейн, садясь на скамью поближе к огню.

— Походные условия не для всех, особенно для девушек. На мой взгляд, зря Виллейн потащил вас с собой.

— Не зря, — сразу оскорбившись, ответила девушка. — Просто бессонница.

— Как скажешь, — безразлично пожал плечами Рагнар, засыпая в котел какой-то ароматный порошок. — Но на опытную путешественницу ты всё равно мало похожа.

— А на кого я похожа? — недовольно ответила она.

— Виллейн сказал, что ты родом из Скайрима. Откуда именно? — меняя тему, задал вопрос Рагнар.

— Я выросла в Солитьюде, — уже понимая, что этот ответ уверит норда в её неподготовленности к трудностям.

— Столичная девушка, понимаю. Наверняка родители какие-нибудь знатные богачи. Угадал?

Элейн молчала, говорить на эту тему ей не очень хотелось, но в итоге она всё-таки тихо произнесла:

— Сомневаюсь.

— В каком плане? Ты сирота?

— Не знаю, — и этот ответ был честный. Она ни имела ни малейшего представления, кто её родители.

Рагнар уже закончил мешать своё варево, разлил его в две кружки и одну из них протянул Элейн, присаживаясь рядом с ней.

— Что это? — недоверчиво спросила девушка, с сомнением разглядывая почти чёрную горячую жидкость в её кружке, хотя аромат, признаться, был скорее приятный, чем отталкивающий.

— Я купил это у каджитских торговцев. Они называют это Ка’джай Да’кхе. Лунная вода. Ничего опасного, просто бодрящий напиток.

— Это что какая-то разновидность скумы? — Элейн уже хотела отставить кружку в сторону: от наркотических веществ она старалась держаться подальше.

— Нет, просто порошок из каких-то горьких обжаренных ягод или что-то типа того. Очень бодрит, — Рагнар смело сделал большой глоток из своей кружки.

Немного подумав, Элейн тоже решилась на глоток. Особо вкусным питьё не было, был явный горький вкус, хотя совсем неприятным напиток она бы тоже не назвала.

— Так что там насчёт тебя? Откуда именно ты? — вернулся к прошлой теме Рагнар.

Сделав ещё один глоток, который будто бы даже теперь показался вкуснее первого, Элейн вздохнула, но решилась на честный ответ:

— Я выросла в Солитьюде, в коллегии бардов. Меня подбросили к ним на крыльцо ещё младенцем.

Рагнар молча слушал, поэтому она продолжила:

— Так что я не знаю, кто мои родители. При мне не было никакой записки или хоть каких-то именных вещей, по которым можно было выяснить хоть что-то. Даже имя мне дали уже в коллегии.

— Вот как, что ж, тогда мои извинения за поспешные выводы о тебе.

— Я не особо грущу за свою судьбу. Считаю, что мне очень повезло, что барды из коллегии оставили меня у себя и вырастили, а не отдали в какой-нибудь рифтенский приют.

— Так ты, получается, бард? Споёшь что-нибудь? — в голосе Рагнара явно слышалась издёвка.

— Про Рагнара Рыжего? — в той же манере ответила Элейн. Не рыжий Рагнар явно сразу перехотел слушать песни, чуть нахмурившись.

— Ладно, обойдёмся без песен.

— На самом деле, как ты мог бы заметить, особо барда из меня не вышло, — продолжила Элейн, с удивлением ощущая, что эта лунная каджитская вода действительно бодрит. — Хотя сил в моё обучение было вложено немало. Но петь мне не нравилось, инструменты мне не давались, и вообще кроме книг меня мало что интересовало. А когда мне в руки попал мой первый том заклинаний… В общем, обратной дороги для меня уже не было. А после того, как я чуть случайно не сожгла главный зал, то не без слёз и причитаний, не моих, естественно, меня было решено отправить в Винтерхолд.

— В коллегию магов? А в Морровинд тебя как занесло?

— Считай, что там я маг по обмену. В рамках магического сотрудничества.

— Значит, уехала в Морровинд, а оказалась обратно в Скайриме. Не отпускает тебя родина.

— Видимо, да. А что насчёт тебя? Откуда ты? — Элейн надоело рассказывать о себе, пусть теперь Рагнар отдувается, раз сам начал этот разговор.

— Прям ночь откровений какая-то. Но ладно уж. Я родился в суровом холодном Виндхельме, в семье, принадлежащей клану Расколотого Щита.

— И кто теперь у нас тут столичный знатный богач? — не удержалась от подкола Элейн.

— Уже очень давно не я, — немного горько усмехнулся Рагнар.

— Почему?

— Меня не очень интересовало семейное дело. Судоходство? Я терпеть не могу корабли и воду. И сколько бы отец ни пытался привить мне любовь к этому почётному занятию, мне больше нравилось… Как бы сказать. Влипать в истории и ввязываться в драки? В общем, не был я наследником мечты. А когда я поддался в наёмники и сбежал в Рифтен, то меня и вовсе вычеркнули из завещания. Вроде даже с гобелена с семейным деревом выжгли и имя моё больше не упоминают. Нрав у моего отца тот ещё. Ну и Обливион его раздери.

— Ты вроде не очень переживаешь?

— А чего мне переживать? Семейное богатство меня не очень интересовало, особенно с учётом того груза ответственности, который оно подразумевало. Пусть мои сестрёнки-близняшки с этим разбираются, они против никогда не были. Мне нравится моя нынешняя жизнь. Да и наёмникам неплохо платят. Особенно такие ценные наниматели, как Виллейн, — он подмигнул ей. Да, Архимаг явно не скупился на средства при подготовке к своим экспедициям.

— Ладно, я пойду проверю лошадей. Последишь за очагом, чтобы не погас?

Рагнар поставил на стол уже пустую кружку и вышел, оставив на время Элейн одну.

Девушка немного побродила по кухне, бросила несколько деревяшек в огонь и вернулась за стол. Голова была тяжёлая, веки едва поднимались, когда она моргала. Она устало положила голову на руки на столе и не заметила, как уснула.

Глава 6 - "Призрак"

* * *

— Поднимайся! — раздался грубый мужской голос над ней, а затем обжигающий удар по щеке. Из глаз брызнули слёзы. Ноги не слушались от долгого сидения в тесной клетке, но пришлось попытаться подчиниться, чтобы он вновь её не ударил. Руки, крепко связанные верёвкой, уже онемели и были холодны, как ледышки. Как это могло произойти? Что теперь с ней будет? Слёзы покатились по лицу с новой силой от приступа страха, боли и отчаяния.

Бандит, уже потерявший терпение из-за её медлительности, больно схватил её за руку под локоть и силой вытащил из клетки. Она запнулась о край телеги и упала прямо в грязный протоптанный снег. Раздались гнусные смешки, а бандит рядом с ней наоборот рассвирепел:

— Неуклюжая дрянь! Сколько мне тут с тобой возиться? — он дёрнул за подвернувшийся край платья вверх, раздался жалобный треск рвущейся ткани, и рукав оторвался, оголяя плечо.

— Остынь, Борвир. Оставь хоть что-то главарю, — глумливо произнёс ещё кто-то.

— Сам её и веди к нему, — огрызнулся верзила.

— Он то доведёт! До ближайшего угла разве что, — снова гнусные смешки.

— Заткнулись все! — рявкнул новый голос издалека, и все бандиты действительно разом притихли.

Хруст снега под тяжелыми шагами. Уже совсем рядом с ней. Она подняла заплаканный взгляд всё ещё без сил подняться с земли. К ней шёл бандитского вида воин в жуткой броне из шкуры белого медведя, чья мертвая пасть служила ему капюшоном. За спиной у него торчала тяжелая булава. Он наклонился к ней и легко поднял на ноги, словно она была пушинкой в его руках. Его лицо расплывалось у неё перед глазами. Это из-за слёз?

— Ты вся продрогла, нужно скорее отвести тебя в тепло. Эти неотёсанные грубияны совсем не умеют обращаться с девушками, — слова хоть и должны были означать заботу, но были произнесены с хищной жадностью, и от его голоса стало ещё страшнее.

Её провели через заснеженный двор старого форта и завели внутрь высокой башни. Там было тепло от ярко разожжённых очагов и жаровень, но ледяные оковы страха всё так же заставляли тело биться крупной дрожью. Хотелось кричать, звать на помощь, молить о пощаде, но слова застряли у неё в горле, она будто разучилась говорить.

Тяжёлые руки на её плечах крепко держали её, уводя всё дальше в тёмные коридоры башни. Её завели в комнату, тяжёлая дубовая дверь закрылась за спиной. Тут в руках бандита сверкнул нож, она попыталась отшатнуться, но он поймал её за онемевшие руки и резким движением разрезал путы. Руки закололо, она слабо пошевелила пальцами, ощущая, как кровь снова струится в холодных ладонях. Бандит вложил кинжал в ножны и притянул её к себе, проводя грубыми шероховатыми пальцами по её щеке, по подбородку, по хрупкой шее, по холодному плечу в обрывках платья.

Сквозь страх прорезалась вспышка ярости, дыхание участилось, сердце билось в груди, как безумное, на щеках полыхал огонь румянца. Она не безвольная кукла. Она будет бороться. Бандит довольно оскалился, истрактовав её румянец по-своему. Его руки уже скользили по бёдрам по мокрому от снега платью, он наклонился к ней, она уже чувствовала его горячее дыхание на своём лице… Она протянула руку и крепко сжала холодную металлическую рукоять кинжала. Ярость подпитывала её решимость. Издав какой-то рык загнанного в угол зверя, она выхватила клинок из ножен, и лезвие полоснуло бандиту от щеки до брови, его перекошенное лицо сразу залило кровью.

— Сука! — взвыл он, отшатнувшись и инстинктивно хватаясь руками за раненное лицо, отпустив её.

Крепко сжимая кинжал, она бросилась к двери, навалилась всем телом и распахнула, проваливаясь в тёмный коридор.

— Хватайте её! Не дайте уйти! — неслось ей вслед, пока она бежала вперёд, не разбирая дороги. Поворот. Лестница вниз. Очередная дверь. Она вбежал в круглую комнату, впереди был тёмный туннель, из которого дул ледяной сквозняк. Выход! Там точно должен быть выход!

Она рванула вперёд, пробежала до середины, гул голосов и топота ног позади нее нарастал. Резкий металлический скрежет, и пол ушёл из-под её ног. С криком она полетела вниз, дёрнув руками в безнадёжной попытке ухватиться за край решётки люка. Её перевернуло в воздухе… Резкая пронзающая боль.

Хрип вместо крика. Окровавленные колья в пробитой груди и животе. Темнота.

* * *

Элейн вскрикнула, задыхаясь, в страхе резко отталкиваясь от стола, с её плеч упало меховое одеяло, которым она была накрыта. Скамья покачнулась, опасно накренилась, и девушка начала падать назад. Сильные руки подхватили её в последний момент перед ударом о каменный пол, скамья всё-таки упала с тяжелым грохотом, но Рагнар уберёг её от ушибов, вовремя оттащив подальше.

Элейн всё ещё не могла прийти в себя, со страхом ощупывая грудь и живот, которые только что горели от боли, пронзённые острыми кольями.

— Что случилось? — с лёгким хрипом в голосе прошептал Рагнар, обеспокоенно склонившись над ней.

— Не знаю… Я что-то видела… Нет, кажется, это просто кошмар, — постепенно обретая возможность говорить, с трудом ответила Элейн. Кошмар ли? Бывают ли ощущения во снах столь пугающе реальны? Она будто бы всё ещё ощущала отдаляющееся эхо боли во всём теле.

— Кошмар? — нахмурившись, переспросил норд. Вдруг он поднял голову и резко вздрогнул, его рука потянулась к рукояти меча. Элейн повернулась в туже сторону, и сердце испуганно защемило. В тёмном проходе стояла бледная фигура девушки в грязном оборванном платье с полупрозрачными дырами на груди и животе.

— Ты ещё кто, Обливион тебя раздери?! — грозно произнёс Рагнар, поднимаясь, оголяя клинок меча и делая шаг вперёд.

— Стой! — слабо вскрикнула Элейн, пытаясь остановить воина, схватив его за плечо, но силуэт девушки уже отпрянул назад и исчез.

— Только призраков нам здесь не хватало, — хмуро проворчал Рагнар.

— Кажется, я её видела в своём сне… — тихо прошептала Элейн, снова чувствуя фантомную боль в груди.

— Ты про свой кошмар? Стой, ты куда?

Элейн как зачарованная двинулась в тёмный проём, где только что был призрак, но её остановил Рагнар, обхватив руками за плечи и повернув к себе.

— Ты куда собралась? Совсем с ума сошла?

— Она не желает нам вреда. Ей просто… Ей нужна помощь, — Элейн сама не верила, что говорит это, но она чувствовала это, очень чётко, болезненно чётко.

— Не думаю, что ей кто-то может помочь, — покачав головой, ответил Рагнар, не отпуская Элейн.

— Я видела, как она умерла. Думаю, она специально как-то смогла показать мне это… Рагнар, мы должны найти её. Я видела, где всё произошло.

— Чувствую, мне тебя не вразумить, — сильнее нахмурился Рагнар. Затем убрал меч в ножны, взял со стены горящий факел и строго произнёс: — Идёшь за мной и не высовываешься. Иначе ночная прогулка отменяется.

— Хорошо, спасибо, — тихо, но с благодарностью ответила Элейн. Желание найти тот злополучный люк заполнило все её мысли, но идти одной по заброшенному форту, по которому бродит призрак… Наверное, она бы не смогла.

Они двинулись вперёд в дрожащем по стенам и полу свете от факела, разгоняющем густые тени. Свернув за угол, вдали они вновь увидели бледную фигуру. Она слабо подняла левую руку и исчезла.

— Теперь понимаю, почему бандиты оставили этот форт, — пробурчал Рагнар, следуя в направлении, указанном призраком.

Они упёрлись в лестницу вниз, и от её вида Элейн стало дурно, в приступе слабости она оперлась о холодную каменную стену коридора.

— Давай я верну тебя на кухню и пойду один? — опять, хмурясь, предложил Рагнар.

— Прости, всё нормально. Идём. Мы уже близко, — последнюю фразу она произнесла совсем тихо, ощущая неприятный ком в горле. Рагнар протянул к ней руку, жестом предлагая помощь в спуске по крутой тёмной лестнице. Не чувствуя в себе достаточно сил, Элейн взялась за его руку, ощутив прилив тепла и уверенности.

Они спустились вниз, Рагнар толкнул массивную дверь, и та, протяжно скрипнув, отворилась, пуская их в мрачную темноту круглой комнаты, в лицо сразу подул ледяной сквозняк.

Рагнар сделал шаг в темноту, а Элейн схватила его под локоть и испуганно произнесла:

— В центре люк-ловушка, будь осторожен…

— Не переживай, я не упаду, — уверенно ответил ей Рагнар, но ступать стал осторожнее, внимательно освещая факелом свой путь. Элейн шла за ним, стараясь не отставать ни на шаг, несмотря на то, что с каждой секундой ей становилось труднее дышать, а глаза начинало щипать от подступающих слёз, которые она упорно сдерживала.

— Вижу люк, — сказал Рагнар, останавливаясь и вытягивая руку, преграждая путь и Элейн. — Стой тут. Я осмотрюсь.

Элейн замерла, не столько от его предостережения, сколько от охватывающего её цепенящего ужаса. А Рагнар уже опустился на одно колено перед решёткой, осматривая её. Затем он надавил на неё, и она с жутким лязгом открылась, оголяя хищный проём пропасти.

— Ничего не видно. Слишком глубоко. Свет не достаёт, — коротко описал ситуацию Рагнар.

— Давай я попробую решить это, — Элейн наколдовала три небольших летающих шара света, и они, повинуясь её магии, плавно опустились в пропасть.

— Огни Обливиона… — мрачно произнёс Рагнар, осмотрев дно ловушки и отступая на шаг назад. В это время Элейн, ослушавшись приказа своего спутника, тоже подошла к краю и медленно заглянула вниз. Магические огни парили между тёмными металлическими кривыми кольями, на остриях которых трепыхались разорванные клочья старого выцветшего платья и женский скелет, давно обглоданный крысами, с тонкими нитями волос на белом черепе.

Всё это время сдерживаемые слёзы вырвались наружу, Элейн отпрянула, отвернулась и сразу попала в объятья Рагнара, уткнувшись лицом в его плечо и тихо плача.

— Я же сказал тебе не подходить, — строго, но печально отчитал он её, мягко поглаживая по волосам.

— И ты действительно видела, как это случилось? — спросил он, а Элейн лишь слабо кивнула, пытаясь успокоиться.

— Достать её будет непросто, — задумчиво произнёс Рагнар. — Но оставлять её тут будет неправильно.

— Я могу, — слабо откликнулась девушка. — Магией…

— Я не хочу, чтобы ты себя изводила. Тебе вообще не стоило идти сюда. Я позову Хаука и Свейна, и что-нибудь придумаем.

— Прекрати считать меня слишком слабой для всего, — вспылила Элейн, делая шаг назад от Рагнара; со слезами на глазах, конечно, звучало не столь убедительно, как хотелось бы ей. — Я всё сделаю. Она не зря привела именно меня сюда.

Не дожидаясь новых протестов от Рагнара, Элейн начала колдовать, стараясь не думать, что достаёт со дна останки давно мёртвой девушки. Скелет изогнулся и начал медленно парить вверх, остатки платья соскользнули с остриёв кольев, магические огоньки кружили вокруг, освещая жуткое зрелище. Было тяжело, но Элейн продолжала контролировать заклинание, пока скелет не воспарил над люком и плавно не опустился на пол.

— Дальше я справлюсь сам, пойдём я провожу тебя и сразу вернусь сюда, обещаю, — тихо и вкрадчиво прошептал Рагнар, аккуратно беря её за руку, но девушка отдёрнула руку.

— Я не уйду, закончим это вместе, — упрямо ответила она, слёз больше не было, хотя глаза и щёки продолжало неприятно щипать.

— Как скажешь, — не стал спорить он, голос его звучал сурово. Он огляделся по сторонам и отошёл к стене, к куче хлама и бочек, найдя там свёрнутый в рулон моток холщовой ткани, местами проеденный мышами. Он подошёл с ним к скелету и осторожно замотал останки в ткань. Элейн было жутко на это смотреть, она впервые так близко столкнулась с давящим ощущением смерти, а на лице наёмника не дрогнул ни один мускул. Сколько мертвецов он уже успел повидать за свою жизнь? А скольких убил он сам? Элейн отогнала эти мысли, сейчас и без этого она чувствовала себя очень паршиво. Держалась она только из-за нежелания показать Рагнару хоть какой-то ещё признак слабости.

Закончив, он аккуратно поднял обмотанные в ткань останки на руки и произнёс:

— Судя по сквозняку, тот проход ведёт наружу. В фортах часто бывают такие тайные выходы на случай вынужденного отступления. Отсюда и ловушки, чтобы попытаться остановить прознавшего о входе противника.

Элейн не понимала, как он может так спокойно рассуждать с мёртвой девушкой на руках, сама она могла только кивнуть, вновь ощущая ком в горле. В этот момент потух факел, который Рагнар оставил на полу, а Элейн пришлось наколдовать ещё несколько магических светлячков.

Шли они очень осторожно и медленно: Рагнар проверял чуть ли не каждый сантиметр на предмет ловушек, но ничего больше не обнаружилось, и они наконец вышли под холодный свет луны через скрытый под снегом пещерный проход. Элейн подняла взгляд, и на холме перед ними, под ветвями старого дерева, увидела знакомую призрачную фигуру. Элейн и Рагнар встретились взглядом, но, ничего не говоря и поняв всё молча, двинулись вперёд к призраку. Когда до дерева оставалось не больше двадцати шагов, призрак девушки печально, но мягко улыбнулся и расстроился в лунном свете. Она выбрала себе место.

Всё так же ничего не говоря, Элейн магией подняла снег, расчистив квадрат земли, затем, приложив ещё больше усилий, смогла поднять часть замёрзшей земли в воздух, не очень глубоко, но на большее у неё сил не было. Пока она удерживала землю магией, Рагнар осторожно положил останки в могилу и отошёл. Элейн медленно засыпала скелет землёй, а затем вновь скрыла могилу снегом.

— Да упокоит Аркей её душу, — тихо произнёс Рагнар. Они постояли немного в тишине, затем он подошёл к ней и, сняв свой плащ укрыл её. Она и не почувствовала, что уже замёрзла, ведь её меховая накидка осталась внутри. Рагнар вновь взял её за руку, в этот раз она уже не пыталась её вырвать, а спокойно последовала за ним. Возвращаться тем же путём не хотелось, но туннель вывел их слишком далеко от форта, поэтому выбора не было, особенно с учётом их неподходящей для зимы экипировки и высоты сугробов вокруг. Весь путь они проделали молча.

Вернув Элейн на кухню, он усадил её отогреваться у горящего очага, подкинув туда ещё дров. Затем отошёл к мешкам и ящикам с их провизией и достал оттуда бутылку. Найдя ещё две кружки, он щедро налил в них напиток и одну из кружек поднёс к девушке. Она хотела отказаться, но затем передумала и приняла из его рук кружку.

Рагнар сел недалеко от неё, поднял кружку в мрачном молчаливом тосте за упокой души несчастной девушки и залпом выпил всё содержимое.

Элейн осторожно сделала глоток, и рот сразу обожгло, хотелось выплюнуть, но она пересилила себя и проглотила, напиток сразу обжёг и гортань, девушка закашлялась.

— Что это? — с трудом произнесла она.

— Сиродильский бренди. Подарок от одного благодарного заказчика, — на губах Рагнара даже мелькнула на секунду улыбка, пока он смотрел на нахмурившуюся от крепкого напитка Элейн. — Вдохни сначала аромат, прочувствуй его, затем сделай маленький глоток и попробуй ненадолго задержать во вру, ощути вкус, и уже потом глотай, и чуть задержи дыхание при этом, а потом медленно выдыхай через нос, — Рагнар подлил себе в кружку бренди, в этот раз сам повторив все действия, а не выпивая залпом.

Элейн неуверенно покрутила кружку в руках, затем попробовала вдохнуть аромат, ощутив, кроме резкости, приятные сладковатые нотки. Сделав совсем маленький глоток, она сначала ощутила такую же горечь, но затем почувствовала слабую фруктовую ноту. Хотя вкусным она бы всё равно это не назвала, поэтому, вновь поморщившись, она отставила от себя кружку.

— Ещё солнце не встало, а вы уже пьёте? — вдруг в проёме раздался голос Йорана. Он картинно нахмурился, приближаясь к Рагнару, а затем взял пустую кружку со стола и протянул её к наёмнику: — Давай и мне плесни. Мм, сиродильский бренди. Я думал, ты его берёг на завершение похода.

— Берёг, да не сберёг, — мрачно откликнулся Рагнар.

— Вы чего такие кислые? Сидите тут, лица на вас нет, будто призрака увидали.

Рагнар поднялся, отставив кружку, и, ничего не отвечая, похлопал Йорана по плечу.

— Пойду лошадей подготовлю, не будем здесь надолго задерживаться, — сказав это, он вышел.

— Да что случилось-то? — Йоран занервничал, поведение Рагнара ему явно показалось странным.

— Призрака увидали, — повторила его же фразу Элейн. Пожилой норд как-то недовольно покряхтел, явно решив, что Элейн решила так над ним подшутить, и занялся приготовлением завтрака. Вскоре на манящий запах еды вниз стянулись и остальные: сначала наёмники, затем Виллейн и уже потом студенты — все выглядели заспанными и помятыми. Элейн подумала, что сама она, наверное, выглядит в разы хуже. Поэтому она тихо сидела, стараясь не смотреть ни на кого и борясь с ужасным желанием уснуть. Ану-Каджин попыталась с ней заговорить, но она отвечала очень коротко и с большим трудом, ссылаясь лишь на то, что очень плохо спала и неважно себя чувствует. Вздохнув, Ану-Каджин решила оставить её в покое.

Когда все позавтракали, наёмники и данмеры быстро перетаскали их вещи обратно в повозки, и, когда солнце только начало вставать, они уже тронулись в путь.

— Ты только посмотри, — сразу же бодро начал Виллейн, стоило только повозке дёрнуться и поехать вперёд. Элейн подняла на него взгляд и увидела, что Архимаг держит в руках её вчерашний иллюзорный кубок, выудив его из-под меховых накидок на сидении.

— Я ведь говорил, что эта иллюзия способна продержаться такое долгое время, — тут Виллейн осёкся и внимательнее пригляделся к девушке. Элейн поспешила отвести взгляд, будто её очень резко заинтересовала обложка книги, которую в этот раз она захватила с собой, и теперь весомый томик о двемерах лежал у неё на коленях.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе нездоровится? — в его голосе слышалось беспокойство.

— Всё нормально, просто не могла уснуть, — произнося это, она не удержалась, чтобы устало не зевнуть, прикрыв рот рукой и отвернувшись к окну.

— Мне очень жаль это слышать. Я, по своему обыкновению, наложил заклинание тишины, и мне ничего не мешало. Мне стоило предложить… Или я могу научить тебя ему. Но явно не сейчас.

— Благодарю, думаю, мне действительно стоит обзавестись в своём арсенале таким заклинанием, — Элейн снова зевнула.

— Айварстед неблизко, может, тебе попробовать поспать сейчас? Места на сидении достаточно, если нужно, я попрошу достать тебе ещё одеял, и вот, возьми все эти, — Виллейн начал собирать меховые накидки со своего места, но Элейн его остановила.

— Не беспокойтесь, всё нормально, мне всего хватает. Но… — Элейн не знала, как признаться, что ей будет попросту неловко спать перед Архимагом. Но, кажется, он это понял и без слов.

— Прошу, не обращай на меня внимания. Я настаиваю, чтобы ты поспала хотя бы пару часов, — вдруг на его лице промелькнуло озарение, и он добавил: — Или давай я введу тебя в состояние магического сна. Это не опасно, тем более я буду постоянно рядом и разбужу тебя в случае чего.

Предложение звучало заманчиво, это бы избавило её от ненужных мыслей при засыпании. Спать хотелось дико, но, зная себя, она просто изведёт себя размышлениями о том, что это неподобающее поведение.

— Мне неловко соглашаться, но, наверное, это бы мне помогло, — сдалась она.

— Просто ложись, как тебе удобно, остальное я сделаю сам.

Элейн собрала одно из одеял в подобие подушки, укрылась своей белой меховой накидкой и…

Повозка мягко покачивалась, было тепло и уютно. Она не знала, сколько уже прошло времени, но открывать глаза не хотелось. В просыпающемся разуме ещё кружились смутные образы снов, вызывая на губах лёгкую улыбку, а на щеках румянец. Тут она окончательно поняла, кто был в её снах, и от неожиданного озарения резко открыла глаза. Она сразу увидела Виллейна, читающего её книгу где-то уже далеко за середину.

— О, ты проснулась, — Виллейн отложил книгу, заметив, что Элейн открыла глаза. Пришлось из горизонтального положения перейти в сидячее, раз её пробуждение не осталось незамеченным.

— Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше?

— Да, намного, спасибо, — ответила Элейн, избегая смотреть на Виллейна. — Где мы сейчас едем? — девушка изобразила неподдельный интерес к однообразному заснеженному пейзажу.

— Скоро будем уже в Айварстеде, так что ты вовремя проснулась. Рад слышать, что тебе намного лучше. Обещаю, что сегодняшняя наша стоянка будет куда комфортнее, — Виллейн будто хотел добавить что-то ещё, но передумал и замолчал.

— Мне просто нужно привыкнуть, не стоит сильно переживать об этом, — скорее бы сменить тему на что-то, помимо её персоны. — Какой у нас план на завтра?

Любое упоминание экспедиции срабатывало безотказно. Виллейн сразу переключил всё своё внимание на вопрос.

— Мы разобьём лагерь в руинах Бталфта. У меня есть веские предположения, что кузница этерия может быть где-то там. Но, думаю, придётся сделать не одну экспедицию в глубины. Это не самое исследованное место, и там всё еще много действующих двемерских механизмов и ловушек.

— Турнир в Академии должен был неплохо нас подготовить к подобному, — улыбнулась Элейн.

— Признаюсь, что в этом и была основная задумка, — с лёгкой ухмылкой он подмигнул ей.

— Значит, вы тоже впервые в Бталфте? А в каких руинах вам доводилось бывать до этого? — в этот раз Элейн нащупала ещё более плодотворную тему для разговора и весь остаток пути до Айварстеда с интересом слушала рассказ Архимага о его личном опыте исследователя.

Элейн никогда не приходилось бывать в Айварстеде, но была наслышана об этом поселении. Эта небольшая деревушка служит местом остановки всех паломников, совершающих восхождение по Пути Семи Тысяч Ступеней. На самую вершину горы к Высокому Хротгару. В этом уединенном монастыре оторванные от мирской суеты и в полной тишине живут Седобородые — остатки древнего ордена, владеющего всеми тайнами Голоса. Когда-то Седобородые призвали к себе самого Талоса, чтобы обучить его искусству ту’ума. Это по-настоящему священное место для любого чтящего историю норда.

Когда их процессия остановилась посреди низких заснеженных домиков, Виллейн поспешил к хозяину единственной местной таверны, убедиться, что их договорённости в силе. Элейн тоже вышла осмотреться, хотя в самой деревушке ничего примечательного не было, но вот возвышающаяся над ними Глотка Мира… Это было действительно завораживающее зрелище. Верхушку этой величественной горы даже было невозможно рассмотреть — она скрывалась где-то за густыми облаками. Пока она любовалась горой, к ней незаметно подошёл Рагнар.

— Как себя чувствуешь? Удалось отдохнуть в пути? — он встал рядом с ней, одной рукой оперевшись о край их закрытой повозки.

— Да, всё хорошо. А как ты? Ты ведь тоже не спал почти всю ночь.

— Я ведь был в карауле, для меня ночные дежурства привычное дело, так что у меня всё отлично.

— Я бы хотела ещё раз поблагодарить тебя за то, что ты сделал сегодня. Если бы не ты… Я бы не справилась одна.

— Да, ночка получилась та ещё. Но вообще, может это и прозвучит странно, но я рад, что она прошла именно так.

— Рад?

— Что удалось узнать тебя и развеять какие-то ошибочные суждения, — попытался подобрать слова Рагнар.

— Кажется, я понимаю о чём ты. В этом случае… Думаю, я тоже рада, что это был ты вчера рядом.

— В таверне свободны три комнаты, — Виллейн словно из ниоткуда возник рядом с ними, голос его звучал жёстче, чем буквально пару минут назад, когда они только остановились. — По правде, это вообще все их комнаты, но они отдают в наше распоряжение ещё и весь подвал. Я решил, что будет правильнее отдать комнаты девушкам. Элейн, позови с собой Ану-Каджин и Марилию, хозяин таверны вам всё покажет. Рагнар, можно тебя на несколько слов?

— Разумеется, — серьёзно ответил ему Рагнар, и они отошли в сторону.

Элейн же увидела выходящих из второй повозки девушек с Орвасом и Мандресом и пошла к ним, передать слова Архимага.

Таверна, если судить по раскачивающейся на ветру деревянной вывеске, называлась «Вайлмир». Внутри было тепло, жар шёл от открытого огня в большой жаровне в самом центре просторного помещения общего зала. Грубые деревянные столы, расставленные вдоль стен, за которыми сидели редкие угрюмые постояльцы из местных, шкуры животных на полу и воздух, пропитанный дымом, запахом еды с кухни и стойким ароматом медовухи — вот и вся таверна.

Завидев вошедших девушек, из-за старой барной стойки к ним навстречу вышел хозяин — это был лысеющий норд с уже заложенными глубокими морщинами на лице и рыжеватой бородой. Приближаясь к ним, он не переставал усердно протирать кружку старой пожелтевшей тряпкой.

Угрюмо поприветствовав, он провёл их до комнат. Таверна была небольшая, и сдаваемые здесь комнаты были соответствующего размера: кровать, старый сундук, одинокий стул, покосившийся деревянный комод — вот и всё, что здесь помещалось. Но Элейн было достаточно, что здесь было тепло и стояла настоящая кровать вместо спальника (а ещё, что Йоран будет далеко).

Когда все расположились, им накрыли отдельный большой стол. Еда была довольно приятной, хотя недовольный Йоран ворчал, что это перевод продуктов и он бы сделал лучше.

Но на него мало обращали внимания, особенно когда к вечеру в таверну зашла молоденькая светловолосая бард Линли, которая развлекала посетителей игрой не лютне. Музыка была красивая и навевала довольно приятные воспоминания о её детстве в коллегии бардов. Но больше Элейн обрадовало, когда после ужина хозяин таверны наклонился к Виллейну и объявил, что растопили баню.

Девушек пустили первыми, больше чем Элейн, этой новости радовалась Марилия, хотя когда данмерка увидела что из себя представляет баня, то её былая радость немного подрастерялась. Хотя когда Элейн показала ей и Ану-Каджин, как здесь всё устроено, где брать воду и прочее, то в итоге ей даже будто понравилось. Поэтому, когда Элейн вернулась в свою комнату, разожгла свечи, легла в кровать, предвкушая чтение книги перед сном, её настроение было прекрасным.

Но долго наслаждаться чтением ей не дали — не успела она дочитать и одну главу, как в дверь коротко постучались. С сожалением отложив книгу, Элейн быстро накинула на себя свой любимый синий лёгкий халат и приоткрыла дверь. К её удивлению, за ней она обнаружила Рагнара.

— Что-то случилось? — она выглянула чуть дальше, убеждаясь, что никого больше рядом нет и не слышно никаких подозрительных звуков.

— Нет, всё хорошо. Но мы можем поговорить?

— Конечно, говори, — ответила Элейн, не сдвинувшись с места в проходе.

— Я могу зайти? — терпеливо спросил Рагнар.

— Ладно, заходи, — Элейн сделала неуверенный шаг назад, пропуская наёмника в комнату. Рагнар тоже огляделся по сторонам, прежде чем зайти и закрыть за собой дверь.

— О чём ты хотел поговорить?

Рагнар немного помолчал, пристально разглядывая её, будто пытаясь прочесть что-то по её глазам. Затем наконец-то произнёс:

— Ты и Архимаг. Что между вами?

— Что? — Элейн не сразу поверила, что услышала именно этот вопрос. Почему он спрашивает это?

— Я хочу понять, почему Виллейн велел мне держаться от тебя подальше, — Рагнар продолжал испытывающе смотреть на неё, считывая каждое её движение.

— Что он велел тебе? — вновь не поверив, переспросила девушка.

— Так ты ответишь мне?

— Это какой-то бред. Между нами ничего не может быть, — Элейн злилась, почему она должна отвечать на такие глупые вопросы. Лучше поскорее прогнать его. — Если он и сказал тебе подобное, то, значит, он просто беспокоится обо мне как о студентке, за которую он в ответе. А может, не зря? Тебе было сказано держаться от меня подальше, но ты здесь.

— Ещё недавно ты не была против моего присутствия.

— Мне не нравится этот разговор.

— Прости, кажется, я начал совсем не с того, — в отличие от злящейся Элейн, он наоборот будто смягчился.

— Советую и не начинать, — пробурчала девушка, сильнее запахиваясь в халат.

— Разве я ошибся, подумав, что между нами вчера что-то промелькнуло?

Сердце Элейн забилось чаще. Она… Нравится ему? И он пришёл сказать ей это вот таким способом? Она узнала его только вчера. Это слишком быстро. Нет, дело даже не в этом. Они живут в совсем в разных мирах. Её мир — это магия, исследования, эксперименты, книги. Его — мечи, опасность и путешествия. Лишь волей случайности их жизненные пути пересеклись здесь, в этой экспедиции. А после? Разве может быть что-то после? Она не ищет отношений, тем более таких коротких…

— Рагнар, я не хочу ссориться, — осторожно начала Элейн, наконец осознавая, что здесь происходит. — Я считаю тебя прекрасным человеком и очень благодарна тебе за помощь. Но я не ищу ничего большего. Сейчас мне интересно другое.

— И что? Твои книги? — Рагнар сделал к ней шаг, а ей пришлось отступить назад, но она почти сразу спиной уткнулась в стену её крошечной комнаты. Отступать больше было некуда, а Рагнар уже навис над ней, преграждая ей путь рукой, которой он упёрся в стену.

— Да, книги, — упрямо ответила Элейн.

— Жизнь — это не только книги, — тихо произнёс он, мягко проводя рукой по её волосам. Она резко отвернула голову, пытаясь увернуться от его руки.

— Тебе лучше уйти, — вложив всю уверенность в голос, сказала Элейн, не смотря на него и стараясь не думать о бешено стучащем в её груди сердце. Рагнар убрал руку и нахмурился.

— Как скажешь, — холодно произнёс он, оттолкнулся рукой от стены и быстро вышел из комнаты, закрыв дверь сильнее, чем это было необходимо.

Элейн некоторое время не шевелилась, пытаясь успокоиться, а затем, придя в себя, сдвинула деревянный стул и подперла им дверь. Только после этого она забралась обратно в кровать под одеяло, книгу в руки она уже брать не стала. Задув свечи, она попыталась лечь спать, но осуществить это было сложно: в голове крутился вихрь мыслей, прокручивая множество вариантов, как ей быть дальше. Вопреки её желаниям, некоторые варианты были следствием тех мыслей, что бы было, если бы она не прогнала его…

Глава 7 - "Желаемое"

*Руины Бталфта, 199г 4Э, 11-й день Восхода Солнца, Тирдас, день*

— Как я уже устала от этих руин, — тихо пожаловалась Марилия, устало опуская голову на плечо сидящего рядом Мандрэса. — Я уже не понимаю, день сейчас или уже скоро ночь. Хорошо хоть, сегодня не наша очередь шататься по этим лабиринтам. От лязга этих надоедливых железяк я тоже уже устала…

— Если хочешь, то можем выйти наружу и немного пройтись? — ласково ответил ей Мандрэс, легонько поцеловав данмерку в макушку — за последние несколько дней их вспыхнувший роман стремительно набирал обороты.

— На эту холодину? Нет, ладно, здесь хотя бы тепло, — сразу же отвергла эту идею девушка, но парень явно не расстроился, ведь вместе с этими словами она ещё сильнее прижалась к нему.

Зато Элейн, которая читала уже третий том «К вопросу о двемерах» неподалёку от влюблённой парочки, наоборот резко захотелось «на эту холодину». Ей было неуютно в качестве третьего лишнего в этой идиллии.

Прошло уже три дня, как они разбили лагерь внутри руин Бталфта. Как только они с трудом зашли внутрь сквозь заледеневшие металлические двери посреди заснеженного горного хребта, Виллейн тут же распорядился разделиться на две группы: одна должна была заняться обустройством лагеря в ближайшем к выходу зале, а вторая под предводительством Архимага приступила к исследованию и зачистке от ловушек и агрессивных механизмов остального комплекса. Элейн, Марилия, Мандрэс и Рагнар как раз попали во вторую группу.

Виллейн продемонстрировал, что он специалист по двемерам не только на словах — он мастерски указывал на все древние защитные устройства и спокойно мог их обезвредить. Они прошли всего пять больших залов и несколько коридоров, но уже с лихвой насмотрелись на плоды изощрённой фантазии древних изобретателей. Трубы с раскалённым паром, выдвижные лопасти-лезвия, возникающие прямо из незаметной щели в полу, огненные стены, электрические ловушки, и это ещё не считая механических пауков и сферических стражей, рьяно защищающих владения своих давно сгинувших хозяев.

Элейн не раз задумывалась, что окажись она здесь одна, то погибла бы ещё несколько залов назад. Но когда она с восхищением наблюдала, как Виллейн уверенно продвигается вперёд, попутно успевая делиться своими наблюдениями, комментировать архитектуру и вовремя предупреждать о возможной угрозе, ей становилось спокойнее. Хотя в самом дальнем зале, куда они успели продвинуться в первый день, на них напало с десяток охранных сфер. Если бы не вовремя обернувшийся Мандрэс, то, возможно, её приключения бы уже закончились. Только вовремя наложенное заклинание драконьей шкуры спасло её от удара напавшего со спины стража.

И вот уже два дня он не брал Элейн в группы зачистки, предпочитая ей других спутников. Сегодня вот с ним ушли Ану-Каджин, Орвас и Свейн. Элейн с нетерпением ждала их возвращения, чтобы помочь Архимагу с начертанием карты этих руин — Виллейн не хотел пропустить ни единый закоулок, уверенный, что проход в легендарную кузницу этерия находится где-то в глубинах Бталфта.

В целом же, их лагерь в руинах вполне можно было назвать комфортным — двемеры были весьма развитым народом и строили всё на века, поэтому здесь сохранилась мебель, паровое отопление, освещение, а в дальних жилых залах обнаружились даже банные помещения. Однако, несмотря на их ежедневные вылазки, после которых коридоры и помещения оставались относительно безопасными, разгуливать по руинам поодиночке было строго запрещено, так что мест, где можно было почитать в одиночестве, было весьма ограничено.

Элейн отложила книгу и зашла в соседний зал, где у них была общая и обеденная зона. Влюблённо перешептывающаяся парочка даже не заметила, как она прошла мимо.

В большом зале Йоран, что-то напевая себе под нос, жизнерадостно кашеварил над котлом, Хаук меланхолично натачивал свой топор, а Рагнар дремал, прислонившись спиной к стене: по своему обыкновению ночью он нёс караул, явно не сильно полагаясь на защитные чары, которые каждый вечер накладывали Виллейн и Мандрэс.

Глядя на спящего норда, Элейн ощутила лёгкий укол обиды: Рагнар не обмолвился с ней ни единым словом с того вечера в таверне в Айварстеде и будто в принципе не замечал её существования. Обида быстро сменилась раздражением, она прошагала к стене, где висела их верхняя одежда, схватила свою меховую накидку, уже не такую белую как прежде, но всё ещё тёплую, а большего от неё и не требовалось, и направилась к выходу. Лишь чуть отодвинув громоздкие двери, Элейн протиснулась наружу и сразу же их закрыла, не пуская холодный ветер внутрь. После чего вдохнула свежий морозный воздух и немного постояла, щурясь от яркого солнца — глаза, привыкшие к полумраку Бталфта, долго привыкали к свету.

День был ясный, солнце ещё было высоко, сияя на ярко-голубом небе. Элейн даже слегка чувствовала нежные тёплые прикосновения лучей на своём лице, несмотря на то, что мороз уже начал вовсю пощипывать открытые щёки и руки. В любом случае выйти на свежий воздух было приятно. Элейн чувствовала, как её настроение улучшается, пока она сделала несколько шагов вперёд по хрустящему под ногами свежему снегу, обильно выпадавшему последние два дня, а теперь усилия его трудов в виде заснеженных деревьев, кустарников и скал ярко сверкали на солнце.

Тут позади неё раздался короткий дверной скрип. Резко обернувшись, она увидела выходящего Рагнара, прикрывающего глаза рукой от света. Девушка, нервно прикусив нижнюю губу, отвернулась от него, непроизвольно скрестив руки на груди, будто сильнее кутаясь от холода.

— Не стоит ходить здесь одной, это может быть опасно, — произнёс он, поравнявшись с ней.

— Я не собиралась уходить куда-то далёко. Просто захотелось сделать глоток свежего воздуха. И я могу за себя постоять, не стоит беспокойства, — довольно холодно ответила она ему.

— Я знаю, но я отвечаю за безопасность каждого в этом походе, поэтому это мой долг всё контролировать. И беспокоиться тоже.

— Не очень-то ты беспокоился, притворяясь, что меня не существует все эти дни, — колко произнесла Элейн, не сумев сдержать свою обиду.

— Прости меня за это, — немного помолчав, ответил ей Рагнар. Элейн ничего не сказала, продолжая смотреть в сторону, поэтому наёмник продолжил:

— Я знаю, что должен был сказать это раньше. Я и хотел. Хотел вернуться и извиниться в тот же вечер, но счёл, что ты не захочешь меня слушать. И это было бы заслуженно. А потом мы приехали сюда и у меня просто не было возможности поговорить с тобой наедине. Я не притворялся, что тебя не существует. Скорее, я наоборот не мог думать ни о чём больше, чем о твоём существовании.

Элейн продолжала молчать, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Она боялась, что этот разговор опять заведёт их куда-то не туда.

— Я лишь хочу сказать, что повёл себя эгоистично. И я не хочу, чтобы у тебя осталось обо мне неверное мнение.

— Всё нормально, я не держу на тебя зла, — наконец-то ответила Элейн.

— Спасибо, мне было нужно это услышать. Может, немного пройдёмся? — предложил он.

Элейн осмотрела красивый заснеженный пейзаж вокруг. Возвращаться обратно в полумрак, пропитанный металлическим лязгом, машинным маслом и паром, не очень хотелось.

— Да, я не против.

— На вот только надень, — Рагнар протянул ей пару меховых рукавиц.

Девушка улыбнулась и приняла их, руки действительно уже успели сильно застыть.

Они дошли до дремлющих под навесом лошадей возле их повозок и двинулись дальше. Они молчали, но Элейн ощущала какое-то невысказанное напряжение, и это доставляло ей дискомфорт. Поэтому она первая нарушила молчание:

— Если ты хочешь сказать что-то ещё, то вперёд.

— Хочу, но, возможно, лучше не стоит.

— Лучше обсудить всё сразу, а не изводить себя зря.

— Не всегда, — невесело хмыкнул он.

— Другого шанса может и не быть.

Рагнар задумчиво запустил руку себе в волосы, откидывая их назад с лица, затем тряхнул головой, будто отгоняя сомнения и произнёс:

— Просто хотел знать, что ты обо мне думаешь. Был ли у меня шанс заинтересовать тебя.

— Рагнар…

— Можешь не отвечать, я ведь предупреждал.

— Я отвечу. Дело совсем не в том, что о тебе думаю… — Элейн говорила медленно, пытаясь подобрать верные слова, лучше всего описывающие её мысли и чувства. Ведь она и сама в последнее время много о нём думала. — Что такого я могу думать о тебе, чего ты сам не знаешь? Ты сильный, храбрый, привлекательный, верный своему слову, надёжный. Я не удивлюсь, если у тебя в каждом городе есть по даме, чьё сердце начинает биться сильнее, стоит ей завидеть тебя, — Рагнар как-то неловко прочистил горло при её словах, видимо, это было весьма верное попадание. Элейн же продолжила:

— Да даже если таких и нет… Я верю, что Виллейн найдёт эту злополучную кузню в ближайшие дни и… И на этом всё. Ты проводишь нас до границы с Морровиндом, я вернусь в Шад Астулу и, возможно, больше никогда не увижу тебя.

— Может, Виллейн соберёт какую-нибудь новую экспедицию, — горько усмехнулся Рагнар.

— Ты явно относишься к этому проще, но я не хочу влюбляться в кого-то, с кем я не могу быть.

— Спасибо за честный ответ. Я тебя понимаю, — Рагнар говорил спокойно, может, лишь немного печально.

— Но я правда рада, что мы познакомились, — попыталась чуть приободрить его Элейн.

— Взаимно, — он слегка улыбнулся ей.

— Значит, я всё-таки угадала про девушек в каждом городе? — чуть помолчав, не удержалась от ехидного вопроса Элейн.

— Можно мне не отвечать? — хмыкнул Рагнар.

— Считай уже отве… ОЙ! — Элейн, смело идущая вперёд, не заметила заснеженной каменной платформы и, сильно запнувшись, полетела вперёд, на встречу её лица и сугроба.

— Ты не ушиблась? — сразу же подлетел к ней Рагнар, помогая подняться и отряхивая её от снега.

— Всё нормально, — Элейн стянула с рук промокшие рукавицы, поспешно убирая снег с лица и волос.

— Пойдём назад, тебе лучше поскорее согреться.

— Подожди, — Элейн задумчиво осмотрела платформу, присев рядом на корточки и отряхнув её угол своими рукавицами. — Посмотри на эту каменную кладку. Такая же как в Бталфте. А это что? — девушка указала на заснеженную фигуру по центру, которую издалека она приняла за небольшое деревце, но теперь разглядела совсем иные очертания.

— Стой здесь, я проверю, — Рагнар подошёл к монументу и постарался отряхнуть его от снега, тот сразу осыпался от первого же прикосновения. Пред их глазами предстала причудливая скульптура выше человеческого роста, представляющий собой каменный пьедестал и странную фигуру из двух металлических осей, центральной сферы и пронзающей их стрелы.

— Какой-то образец двемерского искусства? — предположил Рагнар.

— Двемеры не сильно распылялись на пустое искусство. Если это здесь стоит, возможно, у этого есть какое-то предназначение, — Элейн тоже подошла к монументу, внимательно осматривая.

— Может, эта стрела на что-то указывает? — Рагнар обошёл сбоку, чуть нагнулся и проследил взглядом вверх, куда смотрел наконечник. Элейн тоже подняла голову в ту сторону, но не увидела ничего примечательного, кроме заснеженных пиков гор.

— Или она будет потом на что-то указывать. Посмотри, кажется, тут что-то ещё, — Элейн всмотрелась в сам пьедестал и тщательно отряхнула его от снега, обнаружив под ним круглую выемку с какими-то символами внутри и узором, напоминающим шестерню. Символы ей казались смутно знакомыми.

— Я уже видел такие, — задумчиво произнёс Рагнар, разглядывая её находку.

— Ты помнишь где?

— На осколке этерия, который я доставил Виллейну.

— Ему точно стоит это увидеть, — Элейн, от охватившего её трепета, даже перестала ощущать холод, жаливший ей руки. — Скорее возвращаемся!

Девушка с нетерпением взяла Рагнара за руку и потянула за собой в сторону их лагеря.

— Главное, смотри под ноги, — слегка ухмыльнулся наёмник, следуя за ней.

Обратный путь они преодолели чуть ли не вдвое быстрее: Элейн не терпелось показать остальным их случайную находку. Лишь бы Архимаг уже вернулся из дальних глубин Бталфта, а то Рагнару придётся силой удерживать её в лагере, чтобы она не двинулась к ним навстречу.

Когда древний вход в Бталфт был уже перед ними, Элейн отпустила руку Рагнара и, преодолев оставшееся расстояние одним широким шагом, буквально влетела в проём, на ходу открывая тяжёлые двери, даже не ощущая сопротивления. Сквозняк, будто только того и ждавший, подхватил створки и с оглушительным стуком распахнул их, залетев внутрь с вихрем подхваченного снега и морозного воздуха. Все собравшиеся в общем зале разом вздрогнули и резко повернулись к проходу, где в свете дневного солнца и с развиваемыми на ветру волосами замерла Элейн. Хаук даже успел выхватить лук и уже потянулся к стреле, его рука замерла на полпути, когда он наконец признал в нарушителе их спокойствия Элейн и уже тоже появившегося в проходе Рагнара.

— Что происходит? Где вы были? Мы уже хотели идти на ваши поиски! — строго хмурясь, произнёс Виллейн. Судя по измученным лицам Орваса и Ану-Каджин, они только недавно вернулись в лагерь.

Не обращая внимания на недовольный голос Архимага, Элейн, разгорячённая от мороза, с громко бьющимся от волнения сердцем подбежала к Виллейну и, забыв о всяких нормах и приличии, припала к его груди руками, заглянула в его глаза и произнесла:

— Кажется, мы нашли что-то связанное с кузницей! Вам нужно скорее увидеть это!

Виллейн, враз переставший хмуриться, зачарованно смотрел на неё, его рука медленно потянулась к её лицу, казалось, он даже не слышал, что она только что ему сказала.

— Архимаг? — удивлённо переспросила девушка, а затем сама пришла в себя и смущённо отступила от Виллейна. Его рука тоже опустилась.

— Что вы нашли? — повторил Виллейн, чуть помотав головой, будто отгоняя наваждение.

— Пьедестал, на нём похожие символы, как на ваших осколках. Я не думаю, что это случайность.

— Любопытно, что ж, давайте посмотрим на это.

— А нам можно пойти? — вступил в разговор Орвас, указывая на себя и Ану-Каджин.

— Да, одевайтесь, пойдём вместе, — рассеянно кивнул Архимаг, уже направляясь к стойке с их зимними вещами.

— Мандрэс, мы тоже идём, собирайся, — засуетилась Марилия, тоже заинтересовавшись происходящим.

— Хаук, Свейн оставайтесь сторожить лагерь с Йораном, — распорядился Рагнар.

Не прошло и нескольких минут, как процессия из шести магов в сопровождении полностью вооружившегося Рагнара двинулась по чётко видимым следам на снегу по направлению к монументу.

— Невероятно, мне ещё не доводилось видеть подобные устройства! — восхищённо выдохнул Виллейн, обходя сферу со всех сторон и внимательно её разглядывая.

— Так это всё-таки устройство? — откликнулась Элейн, довольная тем, что её предположение, что это не простой элемент декора, было подтверждено Архимагом.

— Определённо! Эти две сферы явно можно привести в движение, но вот как?

— Можно попробовать вставить фрагменты этерия в эту круглую нишу, — донёсся позади них незнакомый женский голос, от которого по телу присутствующих побежали мурашки.

— Интересная идея, — задумчиво откликнулся Виллейн, склонившись над пьедесталом, и только потом, заподозрив что-то неладное, резко обернулся. Остальные уже тоже успели обернуться и, застыв от изумления, во все глаза смотрели на почти незаметный в ярком дневном свете призрачный женский силуэт.

— Кто ты? — задал вопрос призраку Виллейн, первый вернувший себе самообладание.

— Именно по моему дневнику ты следовал всё это время, — печально отозвалось привидение.

— Катрия? — не веря услышанному, удивлённо предположил Виллейн.

— Я наблюдала за тобой с тех пор, как ты впервые вошёл в Аркнтамз два года тому назад и нашёл мой дневник на моём бренном теле. Я боялась обнаружить себя, чтобы ты не попытался успокоить мою душу, захоронив останки. Я потратила двадцать лет своей жизни на поиски кузницы и в конечном итоге отдала за это свою жизнь не для того, чтобы пропустить это.

— Для меня честь говорить с тобой и разделить этот момент, — вежливо поклонился призраку Катрии Виллейн. — Твои записи сэкономили для меня десятилетия поисков. Я обещаю увековечить твоё имя в своём научном труде о кузнице этерия.

— Благодарю. Я рада, что мой дневник всё же попал в достойные руки, — благосклонно отозвалась Катрия.

— Значит, осколки — это ключ? — Виллейн уже потянул за золотую цепочку, выуживая стеклянный медальон, хранивший фрагменты этерия.

— Я предполагаю, что да. Нужно попробовать, — призрак подошла к Виллейну.

Все остальные молчали, с трепетом наблюдая, как Виллейн с Катрией подбирают нужные фрагменты.

— Кажется, этот подходит сюда, — Виллейн с лёгким щелчком вставил первый осколок, и сферические оси сразу пришли в движение, сделав пол-оборота. Земля под их ногами задрожала, из глубинных недр раздались приглушённый гул и скрежет.

— Получается, — восхищённо прошептала Катрия.

Виллейн вставил следующий осколок — сферы вновь пришли в движение, гул и подземный толчок в этот раз были ещё ощутимее.

Архимаг вложил в нишу последние два осколка, что-то щелкнуло, и ниша с шестерней выехала немного вверх.

— Кажется, это теперь можно взять, — задумчиво предположила Катрия.

Виллейн достал соединённые воедино фрагменты этерия, и в тот же момент земля под ними заходила ходуном от мощного подземного землетрясения.

— Все назад, скорее! — крикнул на замерших студентов Архимаг, сам поскорее отходя от платформы. Попятившаяся назад Элейн, не смевшая отвести взгляд от трясущейся каменной платформы с пьедесталом, от очередного сильного толчка потеряла равновесие и уже начала падать, как её быстро подхватил на руки Рагнар и успел отнести в сторону. В тот самый миг платформа с оглушительным грохотом быстро выехала вверх, устремившись в небо на несколько десятков метров. Когда тряска закончилась, перед их глазами обнаружился древний арочный вход с металлическим рычагом по центру.

— Это двемерский лифт, я много раз сталкивалась с такими, но не таких размеров, — зачарованно произнесла Катрия.

— Это и есть вход в кузницу? — спросил Мандрэс, обнимавший прижавшеюся к нему Марилию.

— Я даже не сомневаюсь в этом. Но давайте проверим. Приготовьтесь к спуску, — распорядился Виллейн.

— Подождите, — вмешался Рагнар, наконец опуская Элейн на землю. — Может, не стоит торопиться? Мне кажется, стоит вернуться в лагерь и подготовиться получше. Никто не знает, что нас там ждёт.

Виллейн ненадолго задумался, что-то прикидывая в уме, наконец, он ответил:

— У нас шесть магов, и ты уже в полной боевой готовности. Думаю, у нас уже и так есть всё необходимое. Спускаемся.

Элейн случайно встретилась взглядом с нахмурившимся Рагнаром, который явно не одобрял решение Виллейна, но не мог на него повлиять. Поймав её взгляд, он покачал головой, будто надеясь, что она тоже попробует воззвать к голосу разума Архимага. Но и Элейн была не на его стороне: ей тоже как можно быстрее хотелось исследовать их находку.

Тем временем Виллейн уже направился к рычагу лифта, где уже ожидала Катрия, бросавшая нетерпеливые взгляды на всех собравшихся. Сразу за Архимагом зашёл Орвас, затем Ану-Каджин, выглядевшая весьма встревоженной. Марилия и Мандрэс были спокойнее или просто хотели производить такое впечатление. Элейн и Рагнар зашли последние. Убедившись, что все в сборе, Виллейн потянул рычаг и привёл древний лифт в действие.

Платформа дёрнулась и начала медленно опускаться, издавая пугающий глухой гул. Элейн чуть пошатнулась, но почувствовала, как рука Рагнара опустилась ей на предплечье, поддерживая. Сердце волнительно трепыхалось, пока на её глазах заснеженный пейзаж медленно поднимался, пока они спускались ниже, и вскоре последний луч света скрылся, погрузив их в почти непроглядную тьму, развеиваемую только лёгким голубоватым сиянием, исходившем от призрачной Катрии. Виллейн тут же наколдовал несколько светящихся магических шаров, плавно поднявшихся над их головами.

Спускались долго, в тревожном молчании, непрестанно вслушиваясь в тихий гул и редкий механический скрежет. Элейн поначалу пыталась считать, чтобы отвлечься и прикинуть, как долго они уже спускаются, но когда счёт перевалил за двести, она бросила это бесполезное занятие. Чем ниже они была платформа, тем становилось теплее, а дышать, наоборот, сложнее. На девушку понемногу накатывала паника. А что если там уже давно ничего нет и они просто проваливаются в бездну? А если воздух просто закончится? Ей уже с трудом давался каждый вдох. Будто почувствовав её напряжение, Рагнар чуть крепче приобнял её. Этот ободряющий жест немного успокоил девушку, по крайней мере, её мысли направились в сторону размышлений, что даже если она станет призраком, как Катрия, то компания у неё будет. Не самые вдохновляющие мысли, но это сработало и дышать стало легче.

Наконец платформа замедлилась и, плавно опустившись в тёмный грот, остановилась.

— Мне никогда не доводилось спускаться так долго… На какой же мы глубине? — тихим шёпотом озвучила Катрия мысли каждого.

— Даже не возьмусь предположить, — так же тихо откликнулся Виллейн. — Все держимся вместе. Я иду первый.

— Лучше я, — вмешалась Катрия. А затем печально добавила: — Мне-то уже ничего не страшно.

Виллейну такому доводу было нечего противопоставить, поэтому он кивнул, пропуская призрака вперёд.

Они вышли из шахты лифта и оказались в тесном помещении, со всех сторон окруженным кованой двемерской решёткой. Катрия уже деловито маячила по другую сторону.

Орвас попробовал толкнуть решётчатые ворота, те лишь металлически лязгнули, но не поддались.

— Заперто, — растерянно озвучил он и так уже всем очевидный факт. — Но здесь даже нет скважины для ключа или чего-то подобного…

— У двемеров был свой подход к этому, — уверенным голосом ответил Виллейн, делая шаг в сторону и дёрнув еле заметный рычаг, сливающийся в полумраке с решёткой. Ворота, покорно скрипнув, широко отворились, и одновременно с этим вдали зажглись несколько жаровен.

— Здесь никого не было четыре тысячи лет… — восхищённо прошептала Катрия.

— Тем удивительнее, что здесь всё функционирует, — не смея говорить громче призрака, поражённо откликнулась Марилия.

— В этом и кроется главное чудо двемеров. А ведь это лишь слабые отголоски их наследия. Понимаю, мысли об этом могут вскружить голову, но не теряем бдительность. Это место было опечатано самими двемерами, они должны были подготовиться к вторжению чужаков.

— Было опечатано? — удивился Мандрэс. — Вы не упоминали этого.

— Теперь упомянул. Так что будьте настороже, — парировал Архимаг, явно упустивший такую важную деталь специально, чтобы не отпугнуть желающих присоединиться к экспедиции. Если уж сами двемеры устрашились силы созданной ими кузницы и тому, какие беды оно принесло их народу, то защитить это место от будущих посягательств они должны были с куда большим рвением.

В напряжённом молчании они двинулись дальше в глубины руин по тёмному каменному коридору, слабо освещаемому горящими факелами, которые создавали мрачные пляшущие тени на стенах. Где-то впереди журчала вода — небольшой старый фонтан на площадке, сохранивший лишь остатки своей красоты: потрескавшийся камень, давно лопнувшая труба с разорванными краями, из которой неровным потоком бил источник.

Ещё дальше, ещё глубже по каменной лестнице, по ступеням, покрытым слоем каменной пыли, на которые уже тысячи лет не ступала нога ни единого живого существа…

Спуск закончился, и они вышли в невероятных размеров грот, через пропасть которого тянулись мосты, будто высеченные из единого куска породы. Внизу бежала бурная подземная река, в которую с большой высоты впадал полноводный водопад.

— Как жжже крассссиво, — ахнула Ану-Каджин, разглядывая древний грот.

— Это действительно впечатляющее зрелище, — кивнул Виллейн.

— Даже не верится, что так глубоко под землёй может быть что-то подобное, — прошептала Марилия.

Закончив с любованием на подземный водопад, они медленно двинулись по древним мостам, ведущим к рукотворной площадке с каменной лестницей и большими, ярко горящими жаровнями с обеих сторон. У каждого столба застыла механическая статуя стража-сферы, выглядевшая намного грознее тех, что им приходилось встречать в Бталфте. Эти стражи были крупнее, а вместо щита правая конечность завершилась грозным заряженным арбалетом. Когда они проходили мимо, Элейн невольно взмолилась Восьмерым, чтобы эти стражи не ожили… От двемеров можно было ожидать чего угодно. Но, на их счастье, металлические фигуры оставались неподвижными.

На самом верху на круглой платформа сгорбилось давно засохшее без доступа к свету и воде мёртвое дерево. Грустное доказательство того, что подземный народ пытался принести жизнь и в такие глубины.

— Знакомая фигура, — услышала Элейн голос Рагнара. Обернувшись на него, она увидела то, о чём он говорил: на огороженной смотровой площадке с рядами пыльных скамей стаял тот же сферический монумент, который они нашли на поверхности.

— Его стоит осмотреть, — заметил Виллейн и двинулся в его сторону. Но, не успев дойти, разочарованно отвернулся.

— Никакой ниши для этериевого оттиска, это точно просто украшение. Это явно что-то значило для двемеров, но эти знания давно утеряны, — прокомментировал Архимаг, возвращаясь к группе.

— Вот это явно что-то интереснее, — сказал Орвас, с живым интересом разглядывая монументальную стену перед ними с большой зарешёченной аркой в ней.

— Там наверху резонаторы, — указала Катрия на устройства в специальных нишах, представляющие собой вращающиеся лопасти на металлических столбах.

— Мне уже встречались такие, — заметил Виллейн. — Они активируются от энергетического воздействия на них. Здесь их всего два. Уверен, чтобы открыть проход дальше, нужно активировать их одновременно. Элейн, не поможешь мне в этом?

— Конечно, Архимаг. Что от меня требуется? — Элейн уверенно вышла вперёд, поравнявшись с Виллейном.

— Тебе нужно будет выпустить ледяную стрелу прямо вон в тот резонатор. Ты целишься в правый, а я в левый. Справишься?

Цель была высоковата, но Элейн кивнула.

— Тогда приготовься и стреляй на счёт три. Один, два… Три!

Элейн незамедлительно выпустила стремительную ледяную стрелу, разбившуюся мелкими осколками прямо о резонатор, тут же закрутившийся и поднявшийся вверх. Одновременно с этим из металлической головы на стене полилась вода, запуская какой-то скрытый механизм. Со стороны Виллейна произошло то же самое, и металлическая решётка поднялась, пропуская их дальше.

Снова спуск вниз, и снова пугающе замершие сферические стражи. Чем ниже они спускались, тем отчётливее ощущался подступающий жар. Элейн сняла свою меховую накидку, остальные последовали её примеру, освобождаясь от лишней тёплой одежды. Воздух тоже стал другой, тяжёлый, горячий и со странной вонью.

— Сера, — коротко описал новый запах Рагнар.

Виллейн кивнул и добавил:

— Кажется, мы уже близко. Оставьте вещи прямо здесь, нам нужно быть налегке, — и он первый бросил свой плащ прямо на край лестницы.

Когда жар стал уже почти невыносимым, лестница закончилась и… Они увидели её — величественную кузницу этерия.

Кузница была монументальным и одновременно изящным произведением двемерской инженерии: лавовый водопад, медленно тянущийся вниз из рта металлической головы на самом верху в окружении невероятного сплетения труб, перекачивающих жар поршней и выбрасывающих раскалённый пар решёток. А позади кузни кипело и бурлило настоящее лавовое озеро.

Воздух был густо пропитан паром и магмовыми испарениями, глаза щипали и слезились, было трудно дышать, горло мгновенно наполнилось горьким привкусом гари и запершило.

— Нужно перекрыть паровые вентили! — скомандовала Катрия, единственная способная говорить в таких условиях. — Кажется, я вижу один такой. Следуйте за мной!

В боковой части кузни действительно нашёлся металлический вентиль. Рагнар вышел вперёд и, приложив немалую силу, сумел закрутить его. Раздался угрожающий гул и скрежет в пронизывающих стены кузни трубах, всё затряслось, с потолка посыпалась каменная крошка. Элейн сковал страх оказаться погребёнными тут заживо. Но вдруг всё резко стихло, а горячего едкого пара в воздухе стало действительно меньше.

— Должен быть ещё один на противоположной стороне, — с трудом прохрипел Виллейн. Вскоре его догадка подтвердилась, и Рагнар закрутил и второй вентиль. Скрежет и тряска повторились с удвоенной силой, но вместе с тем заработала какая-то древняя вентиляция, и, несмотря на жар, обжигающий лёгкие при каждом неосторожном вдохе, воздух перестал быть столь едким. Но тут вокруг них со всех сторон раздался оглушительный грозный лязг сотен металлических острых ног.

— Пауки! Готовьтесь к бою! — властно скомандовал Виллейн. Мандрэс среагировал быстрее всех, наложив на всю группу защитные чары эбонитовой плоти.

Элейн пыталась справиться с паникой и унять бешено стучащее сердце, глядя на стремительно приближающееся металлическое войско. Это уже был не турнир магов, а настоящее испытание, где каждая ошибка могла стоить им жизни.

Магические взрывы электрических разрядов Виллейна. Ледяные вихри Элейн, сметающие механизмы. Яростные взмахи меча в руках Рагнара. Высшее заклинание массового паралича Мандреса, которого защищали Ану-Каджин и Марилия, поддерживая магический барьер. Орвас, призывающий огненного Атронаха, сражающегося на их стороне. А механические пауки всё наступали. Тут Мандрэс закончил читать своё могущественное заклинание, и всех пауков разом отбросило назад грудой замеревшего металлолома.

— Берегитесь! — крикнула Катрия, не успели они перевести дух. В воздухе просвистел арбалетный болт, наполовину ушедший в стену позади Эллейн. Сбылся её кошмар: ожили те самые жуткие сферические стражи с арбалетами, окружая их со всех сторон. Тут Ану-Каджин прочла заклинание, и вся кузница наполнилась десятками зеркальных копий их группы. Элейн было жутко и странно видеть испуганную саму себя со стороны. Но уловка сработала, и арбалетные выстрели посыпались в ложные цели, которые мгновенно исчезали, стояло болту пронзить их. Но это выиграло им немного времени. Элейн наколдовала ледяную стену между ними и сферами, в которую сразу же врезалось с десяток болтов, а Виллейн призвал и выпустил в стражей мощную грозовую сферу, которая пронеслась по всей кузне, выводя из строя опасные механизмы.

— Орвас! — испуганно вскрикнула Ану-Каджин.

Все обернулись и увидели, как данмер прижимает руку к плечу, по которому алыми струями течёт кровь из торчащего наконечника арбалетного болта.

— Слегка задело, — стиснув зубы, проговорил Орвас, бледнея и сползая по стене, оставляя кровавый след. Его под целое плечо сразу же подхватил Рагнар, не давая упасть.

— Я помогу! — с дрожащим от волнения голоса произнесла Марилия. — Но сначала нужно достать болт!

— Я могу изззбавить от боли, ты ничччего не поччувствуешшшь, — со слезами на глазах подбежала к Орвасу Ану-Каджин.

— Посмотрите на лавовое озеро! — вновь вскрикнула Катрия, но все и так уже услышали скрежет и гул, леденящий душу, несмотря на невыносимое магматическое пекло. Лава бурлила, покрываясь пузырями, которые взрывались, рассыпаясь пылающими искрами, а из глубин озера выходил гигантский центурион. По его металлическому телу густой, вязкой пылающей субстанцией стекала лава, не причиняя ему никакого вреда.

— Позаботьтесь об Орвасе! — крикнул девушкам рядом с ним Виллейн. — Нам нужно разобраться с ним!

По сравнению с этим раскалённым гигантом, центурион, которого на турнире одолела Элейн, казался детской игрушкой. Страх сдавливал ей грудь. «При такой температуре ледяная магия не нанесёт ему никакого урона!» — пронеслась в голове паническая мысль.

— Элейн, сосредоточься на создании ледяных стен, тебе нужно замедлить его, насколько это возможно! Рагнар, попробуй его отвлечь! Мандрэс, на тебе защита Рагнара, поддерживай постоянную драконью чешую на нём! — быстро раздавал приказы Виллейн, пока центурион выходил из лавы на площадку перед кузней. Завидев цель, центурион остановился, отклонился назад и выпустил на них огненный поток. Эллейн чудом успела наколдовать ледяную стену, которая стремительно таяла, несмотря на то, что она постоянно поддерживала заклинание, вкладывая в это все свои силы. Руны на руке светились, обжигая её льдом, который уже начал покрывать её руки. Но огненное дыхание она смогла удержать.

— Хватит! — с паникой в голосе остановил её Виллейн, схватив за почти оледеневшие руки, а в это время Рагнар под заклинанием драконьей чешуи уже бросился к механическому гиганту. Взмах меча, и он высек целый столп огненных искр, а центурион лишь неповоротливо, медленно опустил голову и начал заносить вверх ногу, намереваясь раздавить наёмника, как надоедливую букашку. Но когда тяжелая нога с оглушительным лязгом врезалась в пол, Рагнар уже увернулся. Он успел нанести ещё несколько мощных ударов мечом, в этот раз задев что-то из важных устройств сложного механизма — центурион пошатнулся, из него повалил пар, но через секунду он вновь отклонился, намереваясь снова пустить в ход огненное дыхание. Несмотря на предупреждение Виллейна, Элейн снова пустила вход ледяную магию, но в этот раз сковала ледяной глыбой голову центуриона, а Мандрэс, повинуясь лишь какому-то порыву интуиции, сверху наложил на голову заклинание пепельной скорлупы. А центурион попытался прорвать броню огненным дыханием. Тело гиганта затряслось, повалил горячий пар, пепельная скорлупа раскалилась докрасна.

— Ложись! — крикнул Рагнар, добежав до них. Виллейн вскинул вверх руки, быстро колдуя магический защитный купол — он возник в тот самый миг, как голова центуриона разлетелась сотней раскалённых осколков в разные стороны. Неуправляемое тело гиганта подкосилось и с грохотом завалилось назад, падая прямо в раскалённые объятия лавового озера, медленно, но жадно поглощая его металлические останки в себя.

Всё стихло. Виллейн убрал магический барьер, взволнованно оглядываясь на своих спутников.

— Все целы?

— Кажется, да, — осторожно ответил Мандрэс, будто и сам не верил счастью, что остался цел.

— Отличная идея с пепельной скорлупой, Мандрэс! — похвалил данмера Архимаг.

— Я лишь увидел, что попыталась сделать Элейн, и постарался помочь, — не стал забирать все лавры славы Мандрэс.

Виллейн посмотрел на Элейн, сделал к ней шаг и неожиданно взял её за руки, всё ещё бывшие холодными, несмотря на стоящую в кузне жару.

— Как твои руки? Применять магию льда при такой температуре было очень опасно.

— Со мной всё в порядке, нам нужно скорее проверить Орваса, — Элейн не считала, что её проблемы заслуживают внимания, по сравнению с его ранением, поэтому она высвободила руки и быстро направилась к верхнему уровню кузни.

Орвас был на том же месте, где они его и оставили, рядом с Ану-Каджин и Марилией. Он был бледен, слаб, с перепачканными кровью одеждой и руками, но жив. Данмер сидел на полу, оперевшись спиной о стену, и держался рукой за раненое плечо. Вытащенный окровавленный арбалетный болт валялся в небольшом отдалении от него.

— Как ты? — тихо спросила Элейн, опускаясь перед ним.

— Моя жизнь была в надёжных руках, — слабо улыбнулся он, попытавшись придвинуть руку к Ану-Каджин и сразу сморщившись от боли.

— Не шшшшевелись, — сразу испуганно отчитала его аргонианка. — Магии лечения тоже нужжжно время.

— Мандрэс! — Марилия соскочила со своего места, стоило ему подняться следом по лестнице. — Ты не ранен?

— Я цел, не переживай, — ответил он, заключая девушку в объятия.

— Значит, мы победили? Архимаг, кузницу можно использовать? — поинтересовался Орвас.

— А это нам ещё предстоит узнать, — спокойно ответил Виллейн. — Но сначала позвольте мне поблагодарить всех вас за отвагу и силу. Каждый из вас лучший в своей школе магии, и вы в очередной раз доказали это. Я горд, что вы являетесь учениками моей Академии. И Рагнар… Отдельная благодарность тебе, разумеется, — закончил Виллейн, чуть склонив голову в сторону наёмника.

— Я всегда рад сотрудничеству, но надеюсь, больше огнедышащие центурионы из лавы не полезут, — хмыкнул Рагнар.

— Думаю, самое время изучить, что именно представляет из себя кузница этерия. Прошу всех заинтересованных следовать за мной.

Заинтересованными оказались все, даже Орвас попросил помочь ему подойти ближе — ему сразу помогли Рагнар и Ану-Каджин.

Над кузней уже склонилась Катрия, что-то изучая и восхищённо шепча себе под нос.

— Это определённо панель управления. Я смогла разобрать вот эти символы, если я правильно помню, это знак защиты, а это призыва, а вот это…

— Это символ магии, — подсказал подошедший Виллейн.

— Точно! — вдохновлённо подтвердила Катрия.

— Это определённо какая-то настройка для создания артефактов. Но я осмотрела уже всё помещение кузни и здесь нет ни единого кусочка обработанного этерия, — подавленно закончила она.

— Но у нас есть те осколки, — осторожно предположила Элейн.

— Действительно! — сразу же встрепенулась Катрия. — Этого должно быть достаточно.

— И что, мы прямо сейчас попробуем создать что-то? Это не опасно? — уточнил Мандрэс.

— Не опаснее того, с чем мы уже столкнулись здесь, — уклончиво ответил Виллейн.

— А не нужно изучить кузню получше? — тоже высказала свои опасения Марилия.

— Определённо стоит, — охотно подтвердил Архимаг. — Скоро это место заполонят исследователи двемерской культуры. Но именно мы станем теми, кто приведёт её в действие прямо сейчас.

— На самом деле, несмотря на сложность этого устройства, управлять им не такая непосильная задача, — тоном опытного исследователя начала рассуждать Катрия. — Для начала нужно погрузить этериевый оттиск вот в этот отсек, он даже повторяет форму шестерни.

Виллейн достал этериевый круг и под напряжённые взгляды затаивших дыхание спутников вставил его в специальную нишу. Тот легко погрузился с лёгким щелчком, а затем уехал куда-то в недра кузни, после этого кнопки управления загорелись ярко-голубым светом.

— Работает! — ахнула Катрия. — Поверить не могу, что я вижу всё это своими глазами. Теперь нужно задать свойства создаваемого предмета.

— Попробуем вот так, — Виллейн уверено нажал на символ, который он ранее обозначил как «Магия». Кузня сразу же отреагировала, подсветив другие кнопки и проведя в действия боковые поршни, начавшие активно выбрасывать облака пара.

— Кажется, ей нужно что-то ещё. Ну, разумеется, нужно что-то ещё! — рассуждала Катрия, вновь склонившись над блоком управления. — Это же означает «золото»?

— Верно, а здесь упоминается особый двемерский сплав. И сапфиры.

— Я видела всё это здесь, там целая груда слитков и драгоценных камней, — призрак указала на ниши у боковой стены, где действительно аккуратными стопками стояли десятки металлических слитков и прочие ценности. Виллейн сразу же послал Мандрэс и Рагнара за необходимым. Когда наёмник вернулся с золотыми слитками и россыпью драгоценных камней, его настроение заметно улучшилось.

— Там целая сокровищница. Золота столько, что хватит на десять таких походов, — довольно поделился он своими впечатлениями, аккуратно оставляя принесённое на краю кузни.

— Думаю, всё, что не понадобится, мы в полном праве разделить между собой, — задумчиво прокомментировали Виллейн, беря в руки первый золотой слиток и нажимая на кнопку. Открылась боковая ниша, и он вложил туда необходимое количество слитков. Затем повторил действия для других компонентов, пока все кнопки, кроме одной центральной, не погасли.

— Кажется, мы всё сделали верно. Можно запускать, — восторженно шепнула Катрия.

Виллейн медленно занёс руку над кнопкой, прежде чем торжественно нажать на неё. Древняя кузня сразу пришла в движение, что-то гудело, поршни старательно накачивали жар и воздух, выпуская клубы пара, так продолжалось несколько томительных минут, прежде чем всё стихло и из центрального отсека, куда они опустили этериевый фрагмент, выехала платформа с прекрасным золотым обручем, в который были инкрустированы кристаллы чистого этерия, испускающие загадочное голубоватое свечение.

— Этериевая корона, — ахнула Катрия. — Я просто не верю своим глазам!

— Какая красивая, — наклонилась к короне Марилия, с интересом разглядывая.

— И что она может? — у Мандрэса явно интерес простирался дальше внешних свойств.

Виллейн осторожно взял корону в руки, явно опасаясь, что она будет горячей, но смог спокойно поднять её.

— Эта корона способна удерживать в себе любую магию зачарования, но, в отличие от других украшений, тоже поддающихся чарам, позволяет менять их.

— Весьма впечатляет, — задумчиво откликнулся Мандрэс, видимо уже прикидывая, какую пользу это могло бы принести.

— Сейчас попробуем проверить.

— А разве для этого не нужен стол зачарователя? — удивилась Элейн.

— Для сильных чар — определённо. Но простые можно попробовать испытать и так, — Виллейн держал корону на ладони левой руки и прочитал заклинание, проведя над ней правой, корону охватило слабое магическое сияние.

— Позволишь? — спросил Виллейн, подходя к ней.

— Что? — не сразу поняла Элейн, подняв на него удивлённый взгляд.

— Испытать корону. Я наложил на неё чары защиты от огня. Позволь надеть её на тебя. Мне она точно не по размеру, а тебе подойдёт идеально, — терпеливо объяснил своё предложение Виллейн.

— Да, конечно, — неуверенно согласилась Элейн, чуть склонив голову, чтобы Виллейну было удобнее надеть на неё магический обруч. Как только на удивление холодный металл короны коснулся её головы, она сразу же почувствовала, как жар от кузни и лавы отступил и теперь ощущался, как приятное тепло от камина.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Орвас.

— Работает, — улыбнулась Элейн, вновь поднимая взгляд на Виллейна, который тоже слегка улыбнулся ей в ответ.

— Думаю, теперь пора выбираться отсюда. Рагнар, соберёшь сокровища, чтобы мы сразу забрали их на поверхность?

— С удовольствием, — кивнул Рагнар, и он вместе с Мандресом вновь направился к залежам золота и драгоценных камней.

А Виллейн повернулся к Катрии:

— Что я могу сделать для тебя?

— Целью всей моей жизни было найти это место. И вот я здесь, — слова её звучали печально. — Думаю, теперь я бы хотела… Идти дальше.

— Обещаю собрать ещё одну экспедицию в Аркнтамз в ближайшее время и в этот раз со всеми почестями захоронить твои останки, — со всей серьёзностью ответил Виллейн.

— О большем я и не смею просить, — благодарно ответила Катрия.

— И, разумеется, я не посмею умолчать о твоём вкладе в нахождение этого места при жизни и даже после, — Виллейн поклонился призраку.

— Жаль, что мы не познакомились раньше. Мне не очень везло с коллегами… Это меня и сгубило, если подумать. Позвольте мне побыть здесь ещё немного. Не ждите меня… — и Катрия медленно вернулась к кузне.

В отличие от призрака, живым находится и дальше в такой жаре было проблематично, поэтому, собрав всё необходимое, они поспешили выйти к площадке с водопадом, испытав настоящее облегчение от прохладного дуновения приносящих с собой холодные капли воды.

Когда они уже направлялись к мостам, перекинутым через подземную реку по направлению к лифту, Виллейн внезапно остановился и сказал:

— Элейн, задержись ненадолго. Я бы хотел поговорить с тобой.

— Здесь? — удивилась она.

— Да, именно здесь, — подтвердил Виллейн. — Поднимайтесь без нас, Орваса нужно скорее отвезти в лагерь, мы поднимемся следом.

— Хорошо, я опушу вам лифт, — хмуро кивнул Рагнар, не став спорить, и первый быстро пошёл вперёд. Остальные поспешили за ним. Только Элейн нерешительно замерла на месте, не понимая, о чём хочет с ней поговорить Архимаг.

Сам Виллейн медленно подошёл к краю платформы возле самого водопада и тоже остановился, будто просто решил полюбоваться прекрасным зрелищем.

Наконец Элейн решилась подойти и встала рядом.

— Здесь очень красиво, — задумчиво произнёс Виллейн.

— Согласна, — осторожно кивнула Элейн и уже хотела было спросить, что он хотел обсудить с ней, как Виллейн вновь заговорил, всё так же продолжая смотреть на сверкающие в свете факелов брызги воды.

— Я был одержим этим местом последние годы. Всё, что меня интересовало, — это поиски кузни. Я не видел ничего, кроме этого, и не хотел видеть. До недавних пор… — он замолчал, и тут Элейн поняла, что всё ещё не отдала Архимагу этериевую корону.

— Простите, я забыла снять… — начала было она, уже потянувшись руками к короне, как Виллейн мягко перехватил её руки, остановив и теперь повернувшись к ней.

— Оставь. Мне нравится видеть её на тебе. Она так подходит к твоим глазами. Именно они и вернули меня в реальность в тот вечер.

— В тот вечер? — очень тихо повторила Элейн, всё ещё не понимая происходящее.

— А может, и не вернули, а лишь бросили в новый омут моей одержимости, — он мягко улыбнулся ей, а Элейн почувствовала, как громко стучит её сердце. Она не верила, что слышит такое. Не могла поверить.

— Я не хочу напугать тебя. Признаться, я не думал, что начну этот разговор. Но события последних дней заставили меня многое переосмыслить. Я осознал, насколько я боюсь потерять тебя. И этот страх преследовал меня с самого начала похода, хотя изначально мне казалось такой хорошей идеей устроить турнир, чтобы найти повод взять тебя с собой.

— Турнир не был запланирован давно? — не поверила Элейн. Её разум отказывался полностью воспринимать слова Виллейна, хватаясь лишь за отдельный смысл, как за спасательные нити.

— Нет, — немного виновато улыбнулся он, но улыбка быстро пропала. — Но позже я много корил себя за это. Я верил, что ты справишься, но не мог избавиться от переживаний, что что-то может пойти не так. А когда опасность, казалось бы, миновала и мои переживания должны были развеяться… На их смену пришли новые. И вызваны они были не только опасностями двемерских руин. Я не горжусь этим, но я терял контроль над своими эмоциями, стоило мне только увидеть, как ты говоришь с кем-то ещё, кроме меня.

Элейн чувствовала, как кровь приливала к её лицу. Разум сдался, он больше не мог придумывать какие-то отговорки и объяснения. Все части мозаики соединились воедино. Тот внезапный вопрос Рагнара о Виллейне, его перемены настроения, когда Архимаг видел их вместе, и всё прочее, на что она так старательно закрывала глаза.

— Архимаг… — тихо шепнула она.

— Ты можешь называть меня по имени, — слегка улыбнулся он, вставая ещё ближе к ней. Она промолчала, не решаясь.

— Я лишь посчитал, что я буду жалеть, если не скажу это здесь. Ты можешь не отвечать сейчас, но я приложу все усилия, чтобы ты почувствовала хотя бы часть того, что сейчас ощущаю я. Если я чем-то одержим, то я не отступлюсь. Я влюблён в тебя, Элейн, и хочу, чтобы ты была со мной.

Она молчала. Она уже не слышала и собственных мыслей, оглушённая безудержным стуком своего сердца. Виллейн притянул её совсем близко, мягко провёл рукой по её шее вверх, к подбородку, чуть приподняв голову. Она слегка привстала на цыпочки, не отрывая своего взгляда от его глаз. Лёгкая улыбка на его лице… И их губы соприкоснулись. Другого ответа и не нужно было.

Глава 8 - "Запретное"

*Море призраков, 201г, 4Э, 19-й день Высокого Солнца, Лорлас, утро»

Элейн открыла глаза и сонно осмотрелась, пытаясь отогнать из разума остатки тревожного сна. Она уже не могла описать, что именно она видела, кроме каких-то расплывчатых тёмных образов и жутких глаз. Но главное, что это действительно был сон и никаких чёрных щупалец в их каюте не наблюдалось.

— Проснулась? — услышала она мягкий голос Виллейна. Он сидел возле окна, за которым виднелось тяжёлое пасмурное небо, с книгой в руках на громоздком кресле. Он отложил увесистый том и подошёл к ней, присев на край кровати.

— Я долго спала? — Элейн сонно протёрла глаза, приподнимаясь с кровати, а Виллейн, наоборот, притянул девушку к себе и лёг рядом, заключив её в объятья.

— Тебя даже ночной шторм не разбудил, — с улыбкой в голосе ответил Виллейн, нежно целуя её в лоб, щёку и губы. Последние остатки кошмара покинули её мысли, и она просто позволила себе нежиться в тёплых объятиях любимого.

— Был шторм? — удивлённо переспросила она, удобнее укладываясь на его плече.

— Почти всю ночь, только под утро море успокоилось, — он отвечал, мягко поглаживая её по волосам.

— А скоро мы приплываем?

— Думаю, через час уже причалим к Вороней Скале.

— Так значит, мне уже пора вставать, — встрепенулась Элейн, пытаясь подняться, но Виллейн вновь поцеловал её и лишь крепче обнял.

— Немного времени у нас ещё есть, — он поцеловал её в шею, проводя руками по тёплым бедрам и талии. Девушка улыбнулась, отвечая ему такими же нежными прикосновениями.

Но потом вставать всё равно пришлось, как бы ни хотелось остаться в кровати подольше. Наскоро умывшись, Элейн, дрожа от холода, быстро оделась. Под одеялом было гораздо приятнее. Море призраков было одним из самых холодных и печально известно своими пронизывающими ветрами, гоняющими в тёмных водах огромные глыбы льда. Сотни кораблей были поглощены этим морем после роковых встреч с айсбергами. Видимо, поэтому ему и дали такое мрачное название.

Собрав все свои вещи, они с Виллейном вышли на палубу, зябко кутаясь в плащи. Местному климату явно было плевать, что по календарю был самый разгар лета. Элейн невольно затосковала по Шад Астуле, где погода была куда приятнее в это время года. Но потом её внимание привлекли проступающие из дымки очертания острова с густой растительностью и невысокими снежными пиками гор вдали и её тоска улетучилась. За последние два года она вместе с Виллейном объехала почти весь Морровинд, но она всё равно каждый раз чувствовала трепет, приезжая в новое место.

Их корабль повернул в бухту, где показался угрюмый облик Вороней Скалы. Это было небольшое поселение с мощной защитной стеной Бастиона вокруг низеньких, засыпанных белым снегом домов. Раньше это была просто шахтёрская колония, но после извержения Красной Горы Солстхейм стал убежищем для многих данмеров, бежавших сюда из Вварденфелла.

Пока их корабль неторопливо причаливал в порту, Элейн обняла Виллейна, а он прикрыл её своим плащом, чтобы согреть. Девушка слегка улыбнулась промелькнувшим в голове мыслям и воспоминаниям.

Она думала об их первой поездке. Но сейчас она больше вспоминала не их триумф с обнаружением Кузницы этерия, а то, что было после. Как она не могла разобраться в своих чувствах, как боялась посмотреть на Виллейна, когда они оставались одни. Его признание стало для неё большой неожиданностью, и хоть она его не отвергла, но ей было неловко, что в тот момент она не могла в полной мере принять его чувства и ответить взаимностью. Но стараниями Виллейна, проявившего терпение и понимание, постепенно лёд в её сердце тронулся. Сейчас она не могла представить и дня, чтобы они не были вместе. Он стал всем для неё. Тем, кого она видит впервые открывая глаза по утрам, и тем, в чьих объятьях она засыпает тёмными ночами. Тем, с кем она готова отправиться в любое самое сложное и далёкое путешествие, и тем, с кем можно просто провести уютный день, даже не покидая пределы одной комнаты. Он охотно делился с ней своими знаниями и учил новым заклинаниям, а она помогала ему во всех его научных работах.

Его книга «Затерявшееся в веках», основанная на их экспедиции к кузнице этерия, стала фурором в научных кругах всех двемерских исследователей. После её издания Виллейн получал десятки приглашений от желающих пообщаться с ним лично, устраивавших роскошные приёмы в его честь, куда стекалась вся местная знать. Элейн было на них некомфортно, но Виллейн каждый раз находил нужные слова убеждения, чтобы она не отказывалась сопровождать его на каждом из таких приёмов. Всё дело было в очень неоднозначном отношении представителей Великих Домов данмеров к её статусу возлюбленной Архимага. Где-то на приёмах она ощущала себя не больше, чем красивым манекеном для демонстрации этериевой короны, где личности самой Элейн не придавали никакого значения. Где-то, но очень редко, с ней общались на равных, с интересом слушая и её дополнения к истории. А где-то, а это случалось чаще всего, она ощущала стойкую неприязнь, замаскированную под жеманные улыбки, и злые перешёптывания у неё за спиной тех, кто только что любезно приветствовал её. В открытую при Виллейне ей не смели говорить ничего грубого, но легче от этого ей не становилось, поэтому после таких светских раутов она чувствовала себя эмоционально опустошённой. Виллейн, привыкший к двуличию некоторых представителей знати, хоть сам и стойко переносил скрытые нападки, но переживал за Элейн, каждый раз извиняясь, когда они наконец-то оставались одни, будто это была какая-то его вина.

К большому облегчению Элейн, со временем шумиха вокруг книги поутихла и подобные приглашения исчезли вместе с этим. Поэтому, когда Виллейн несколько дней назад получил письмо с гербом дома Телванни, Элейн поначалу напряглась, не очередное ли это приглашение на очень важный приём раздутых от величины собственного эго дворян. Но это оказалось письмо от «давнего друга», как выразился сам Виллейн, Нелота, являющегося лордом-магом Совета Телванни, ныне проживающего на Солстхейме и ведущего весьма затворнический образ жизни. Он обратился к Виллейну как к коллеге наиболее близкому ему по духу с просьбой дать свою оценку одной из «любопытных находок». Но о чём конкретно идёт речь, маг, по какой-то одной ему ведомой причине, умолчал.

Виллейн начал сборы в тот же вечер, аргументируя это тем, что Нелот не стал бы писать ему по пустякам. И вот Солстхейм был уже перед их глазами.

Когда матросы спустили трап, Элейн с Архимагом сошли на причал. На суше было гораздо теплее, видимо, из-за особенностей расположения в бухте в Вороньей Скале не было сильных ветров.

Элейн провела рукой по деревянной балке на причале, припорошенной белым снегом, как и всё вокруг, и с удивлением обнаружила, что «снег» сухой и тёплый.

— Пепел, — прошептала она, разглядывая свою руку.

— После извержения Красной Горы юг Солстхейма регулярно засыпает пеплом, — печально ответил Виллейн, беря её руку и мягко отряхивая от пепла. Прошло почти двести лет с того рокового дня, но этого было недостаточно, чтобы заглушить скорбь любого данмера об утерянном величии Вварденфелла.

Тут она заметила какое-то движение и повернулась в сторону поселения — к ним на встречу шёл данмер в богатой одежде в сопровождении двух грозных стражников в жуткой тяжёлой костяной броне.

— Архимаг Виллейн Садрас, какой приятный сюрприз, — начал приветствовать Виллейна данмер. — Дом Редоран рад приветствовать такого почётного гостя на Вороньей Скале.

— Советник Морвейн, — вежливо кивнул Виллейн в ответ.

— Что Вас привело на Солстхейм? — Морвейн говорил вежливо и приветливо, но маячившая за его спиной стража резко контрастировала с его напускным дружелюбием.

— Я приехал по приглашению Нелота в Тель-Митрин.

При упоминании древнего данмера лицо Советника чуть дёрнулось.

— Вот как, а я хотел пригласить Вас стать гостем в поместье Морвейн.

— Я высоко ценю Ваше гостеприимство, но Нелот дал знать, что его дело не требует отлагательств.

— Любое его дело не требует отлагательств, — недовольно пробурчал глава Вороньей Скалы. — Я уж молчу о печальной судьбе любого, кто согласится быть при нём управляющим его грибных домишек. Он буквально вчера прислал мне сообщение, что ему требуется новый управляющий. А прошлого он куда дел? Ест он их, что ли? У меня уже ни один житель в здравом уме не пойдёт к нему на службу, — кажется, у Советника накопилось много претензий к соседству с Нелотом.

— Сочувствую Вашим сложностям, — сдержанно, но вежливо прокомментировал его тираду Виллейн. Советник слегка смутился своему порыву эмоций и поспешил сменить тему:

— Что ж, не смею Вас больше задерживать. Позвольте оказать Вам помощь с дорогой до Тель-Митрина. Я предоставлю в Ваше распоряжение Силт Страйдера и прикажу проводить Вас двум редоранским стражникам. Порождение пепла в последние месяцы доставляют слишком много проблем.

— Премного благодарен, но, думаю, стража будет излишня. Двух опытных магов будет достаточно, чтобы справиться с возможной угрозой в пути.

Только после упоминания двух магов Советник будто впервые увидел Элейн, игнорировавший её присутствие весь разговор.

— Ох, прошу простить мою невнимательность. Я Ллерил Морвейн, советник дома Редоран и правитель Вороньей Скалы. Рад приветствовать Вас, — представился он Элейн.

— Благодарю, для меня большая честь познакомиться с Вами. Меня зовут Элейн, я ученица Архимага, — она всегда предпочитала представляться таким образом, чтобы не смущать некоторых ортодоксально настроенных аристократов.

— Ваш транспорт ожидает вас сразу за стеной Бастиона. Если после визита Тель-Митрина у вас останется время, то помните, что двери поместья Морвейн всегда открыты для таких почётных гостей.

— Спасибо за оказанную честь и Вашу помощь, — вежливо поблагодарил Виллейн, и Советник в сопровождении стражи удалились.

— Ох, только не Силт Страйдер, — расстроилась Элейн. Она готова была пройти пешком по этим пепельным землям, сражаясь с порождениями, лишь бы не залезать на это странное ездовое животное, больше напоминающее гигантскую блоху на длинных тонких ногах. Места для пассажиров и грузов обустроены в выдолбленной верхней части хитинового панциря, там же располагается и специально обученный погонщик, управляющий животным, при помощи рычагов и штырей воздействуя на его чувствительные органы и нервные ткани.

Езда на Силт Страйдерах, наверное, единственное, к чему Элейн так и не смогла привыкнуть за годы, проведенные в Морровинде.

— Милейшие животные, не понимаю, почему они тебе не нравятся, — с улыбкой ответил Виллейн, которого забавляла боязнь Элейн.

— Надеюсь, путь будет недолгий, — вздохнула девушка, морально готовя себя к поездке.

Они быстро пересекли небольшое поселение, — большинство домов были приземистые, округлые, из панциря какого-то гигантского давно вымершего существа, — и поднялись на стену Бастиона — явно предупреждённая об их прибытии стража нисколько не препятствовала им. Пройдя по специальному мостику, ведущему прямо к спине огромного Силт Страйдера, они сели на пассажирские места и погонщик, угрюмый неразговорчивый данмер, погнал животное в нужном направлении.

Элейн пыталась не думать, что находится под удобными мягкими сидениями, и старалась больше смотреть на окружающий пейзаж, который отлично просматривался с той высоты, на которой они были. Но особого удовольствия ей это не приносило: явно некогда красивый и зелёный остров сейчас представлял весьма унылое пепельно-серое зрелище. Особую мрачность добавлял тёмный силуэт вулкана, ежедневно выбрасывающий тонну пепла, из-за впечатляющих размеров которого его было видно и со Солстхейма через морской пролив.

Элейн печально откинулась на спинку сидения: увиденное зрелище лишь сильнее расстроило её. Виллейн взял её руку и мягко поднёс к губам, нежно поцеловав, утешая.

— Мне нужно что-то знать о Нелоте? — тихо спросила Элейн, пытаясь отвлечься разговором.

Виллейн сильно задумался, прежде чем ответить:

— Непростой вопрос. Он легендарный маг. Думаю, стоит начать с того, что ему большее четырёх тысяч лет.

— Сколько? — Элейн, которая была уверена, что для данмера прожить и триста лет был уже весьма солидный срок, не поверила услышанному. — Разве это возможно?

— Как видишь, для некоторых возможно. Хотел бы я знать, в чём его секрет, но он хранит его в тайне ото всех, включая его редких учеников, десяток которых он уже давно пережил. Может, всё дело в его любви к чаю из собачьего корня? — улыбнулся Виллейн.

— Кажется, Морвейну он не особо нравится, — осторожно заметила Элейн.

— Нелот выдающийся маг, однако при этом он… весьма эксцентричный. И многие сочли бы его характер скверным. Но после прожитых четырёх тысяч лет мне лично сложно его винить в этом. Мы уже долгие годы ведём научную переписку и дважды встречались лично. Не знаю, чем конкретно, но, кажется, я добился его расположения к себе.

Виллейн помолчал, а затем добавил:

— Если не хочешь его обидеть, то не называй Тель-Митрин грибами. И ни при каких условиях не соглашайся участвовать в его экспериментах. И советую с ним не спорить. И не переживай, я уверен, ты ему понравишься, — закончил Виллейн с улыбкой.

— Тяжело не пережевать перед встречей с такой древней личностью, — тихо пробурчала Элейн, мысленно решая преимущественно молчать.

— Кстати, вон в дали уже видно сам Тель-Митрин, — указал Виллейн рукой в сторону целой группы серых силуэтов: одного гигантского гриба даже выше Бастиона, окружённого десятком поменьше.

Она много слышала о традициях дома Телванни выращивать такие города из особых спор на энергии камней душ, но сама видела впервые. И зрелище было весьма впечатляющее. Несмотря на волнение, она радовалась, что у неё есть возможность посетить такое место. Сильных надежд на возможность пообщаться с великим магом она не держала, но даже просто послушать его разговор с Виллейном будет явно познавательно.

Тем временем погонщик остановил их Силт Страйдера у специального «причала» возле скалы и дальше они уже пошли пешком. С земли грибные дома казались даже больше: Элейн приходилось сильно задирать голову, чтобы целиком увидеть грибную шапку, служившую крышей.

Однако когда они подошли, то Элейн поняла, что Тель-Митрин называют городом весьма условно. На улице не было видно ни единой живой души. Нелот явно не держал здесь много слуг.

— Нас точно ждут? — тихо спросила Элейн, глядя на плотно закрытые круглые двери.

— О, не беспокойся. Здесь всегда так, — ответил Виллейн, спокойно шагая к двери главной башни по длинному пологому пандусу, образованному корнями гигантского гриба. Он не стал стучаться, а просто вошёл внутрь. Элейн ничего не оставалось, как последовать за ним.

Оказавшись внутри, она замерла от изумления. По центу комнаты располагалась руна, испускающая мягкий голубоватый свет наверх. Помимо этого нижняя комната была практически пустая, видимо, вся жизнь башни кипела наверху — в шапке гриба.

Виллейн взял девушку за руку и уверенно шагнул вместе с ней в сияющую руну, и они, подхваченные магическим потоком, полетели вверх. Если бы не Виллейн, державший её, она бы точно испугалась и вывалилась, бесславно разбившись в трубчатых, словно соты гигантских пчёл, стенах башни. Их подняло до огороженной перилами площадки, и девушка с облегчением почувствовала твёрдую опору под ногами. Оглядевшись, она поняла, что они попали в настоящую лабораторию мага, однозначно или гениального, или безумного. Бесчисленные стеллажи с алхимическими ингредиентами, груды сверкающих камней душ, полные полки зелий, столы зачарователя и самое удивительное — клетки с настоящими живыми спригганами внутри.

Где-то из дальних комнат раздалось старческое ворчание:

— Огни Обливиона, я мастер-волшебник дома Телванни, я не нанимался вытирать сопли жалкому глупцу, сующему свой нос куда не просят! И где, Молаг Бар вас забери, мой чай?

Из одного из дверных проёмов показался и сам обладатель сварливого голоса. Это был пожилой данмер с вытянутым морщинистым лицом, с острой треугольной бородкой, хмурыми бровями и совершенно лысой головой. Увидев Виллейна, он сначала от неожиданности вздрогнул, но быстро вернул себе самообладание.

— Виллейн? Не ожидал, что ты прибудешь так быстро. А хотя, это даже хорошо. Я больше и дня не выдержу соседства с этой проклятой книгой. Мало того, что мой ученик теперь только и может, что смотреть в потолок и пускать слюни, так ещё и моя управительница как сквозь землю провалилась. Я ещё не пал так низко, чтобы готовить себе чай самому, — фыркнул старый маг.

— Рад видеть тебя Нелот, однако мне жаль слышать, что мы застали тебя в столь скорбный час, — приветствовал его Виллейн. — Мы можем чем-нибудь помочь твоему ученику? Что с ним произошло?

— Ничего, придётся ещё месяцок повозиться, отпаивая его специальными настойками, а потом будет как новенький. Я слишком много времени потратил на этого бездаря, чтобы позволить ему так просто потерять рассудок. Хочешь знать, что случилось? Я покажу тебе, что случилось. Идём, — Нелот небрежно махнул рукой, приглашая следовать за ним. Он подошёл к запертой двери с угрожающе сияющими на ней защитными рунами, снял охранные заклинания, затем достал из кармана своей мантии громоздкую связку ключей и, бубня себе под нос проклятия, стал перебирать ключи, ища подходящий. Наконец злополучная дверь была открыта, и Нелот зашёл внутрь небольшой тёмной комнаты. Виллейн вместе с Элейн зашли следом.

На высоком пьедестале посреди комнаты, испуская жуткое зелёное сияние, лежала большая книга с пугающим изображением чёрного, сплошь состоящего из щупалец монстра по центру.

— Во имя заката и рассвета, это то, о чём я думаю? — искренне поразился Виллейн.

— Если я не ошибался на твой счёт, то, полагаю, ты думаешь, о чём нужно, — проворчал Нелот.

— Это Чёрная Книга. Откуда она здесь?

— Неважно, откуда, главная проблема, что она здесь.

— Что такое Чёрная Книга? — решилась подать голос Элейн, которая больше не могла сдерживать своё любопытство.

Нелот, нахмурившись, посмотрел на неё, а затем обратно на Виллейна:

— Твоя ученица?

— Да, её зовут Элейн, — представил её Виллейн.

— Норд? Любопытно. Способная?

— Весьма.

— Тогда, думаю, у неё хватит способностей найти кухню и приготовить мне чай из собачьего корня, — выдал Нелот, отворачиваясь от неё.

Элейн не понимала, оскорбляться ей на такое обращение или подчиниться. Она непонимающе посмотрела на Виллейна, но тот лишь виновато пожал плечами. Видимо, придётся исполнить прихоть этого сварливого старика.

— Кухня в соседнем здании, — невзначай добавил Нелот, когда она, обиженно поджав губы, вышла из комнаты. Маг явно хотел поговорить с Виллейном без посторонних.

Элейн с опаской ступила в луч света, поднявший их сюда, но без труда смогла спуститься тем же способом, в этот раз даже получив некоторое удовольствие от ощущения парения в воздухе. Она ругала себя, что вмешалась в разговор магов, но при этом слабо утешалась мыслями, что Виллейн обязательно ей всё расскажет после.

Она вышла из башни и огляделась, пытаясь понять, какой из этих грибных домов был ей нужен. Выбор пал на приземистый пухленький гриб слева от башни. Открыв круглую дверь, она сразу поняла, что не ошиблась. Внутри неправильной формы комнаты горели два очага, над которыми в котлах что-то кипело и булькало, стояло множество бочек и ящиков с припасами и прочей кухонной утварью. Над одним из котлов с половником в руках склонился пожилой данмер.

— Проклятый пепел! Псу под хвост все мои старания, — ворчал он, помешивая варево. Тут он наконец обратил внимание на замершую в проёме Элейн, обернулся и недовольно произнёс: — А ты ещё кто?

— Здравствуйте, меня зовут Элейн, я приехала с Архимагом Виллейном по приглашению мастера Нелота.

— Надеюсь, вы не рассчитываете на обед, у меня припасов и так еле хватает на всех, кто тут живёт, — проворчал данмер вместо ответного приветствия. Кажется, грубость и сварливость — отличительная черта всех обитателей Тель-Митрина.

— Нелот просит подать ему чай, — перешла сразу к делу Элейн, надеясь поскорее вернуться к чёрной книге.

— Собачий корень где-то там на столе, вода в котелке. Разберёшься, у меня и так дел по горло, — буркнул повар, снова возвращаясь к помешиванию.

Найти корень не составило труда, но вот как его правильно заваривать, девушка не имела ни малейшего представления. Но при этом спрашивать у ворчливого данмера ей не хотелось. Придумает что-нибудь сама.

Элейн мелко порезала корень на разделочной доске, где он и лежал, затем нашла заварочный чайник, наполнила его черпаком водой из котла и поставила на маленькую горелку. Высыпав туда измельчённый корень, Элейн осмотрелась и нашла несколько баночек, в одной из которых обнаружились сушёные чайные листья. Зачерпнув ложечку, она добавила их к корню. Там же рядом нашлись несколько палочек корицы. Немного подумав, Элейн бросила одну из них в чайник. Когда вода закипела, она сняла чайник с огня и, взяв несколько глиняных чашек, поставила всё на поднос. Нести в руках она это не собиралась, поэтому заставила поднос левитировать, следуя за ней. Только во время подъёма по магическому потоку, она держала его в руках, чтобы он не улетел куда-то в ином направлении и не пришлось всё делать заново.

Она очень тихо подошла к комнате с книгой, чтобы услышать о чём говорили Нелот с Виллейном.

— На меня эта книга не действует, я смог снять копию без всякого труда, но вот Талвас… Думаю, для всех будет лучше, если ты заберёшь её в Шад Астулу для изуч… А вот и ты, — Нелот резко оборвал свою фразу, завидев Элейн. — Вижу, ты принесла чай. Тогда лучше пройдём в общий зал, нечего зря торчать здесь.

Нелот вывел их из комнаты, вновь закрыв дверь на ключ, и провел в соседнюю комнату с несколькими креслами, большим диваном и маленьким столиком. Пока Нелот располагался на хозяйском кресле, Элейн поставила поднос на стол и осторожно налила горячий чай в кружку и поднесла её магу. Тот, нахмурившись, придирчиво понюхал напиток, внимательно осмотрел содержимое, чуть ли не окунув свою густую бровь в чай, и только потом сделал небольшой глоток. Элейн с опаской ждала вердикта, садясь на диван рядом с Виллейном.

— Ты спрашивала, что такое Чёрная Книга, — вместо комментария о чае начал Нелот. — Никто не знает, откуда они взялись. Говорят, некоторые из них были написаны в далёком прошлом, другие, судя по всему, из будущего. Спросишь, как такое возможно? Что ж, очевидно, для даэдрическими принца судьбы нет существенной разницы между всеми этими временными рамками. Могу лишь точно сказать то, что Хермеус Мора всегда пытался заманить смертных к себе на службу запретными знаниями.

— Это и случилось с вашим учеником? — осторожно спросила Элейн.

— Не думаю, что Хермеусу Море нужен был этот болван. Но чтение Чёрных Книг неподготовленными часто приводит к подобным последствиям.

— Значит, это весьма опасно, — заметила Элейн. — Зная это, никто бы по своей воле не подошёл бы и близко к ней.

— Опасные знания — всё равно знания, и они тоже полезны. Более того, по моему опыту, такие знания — самые полезные, — важно ответил Нелот, делая очередной глоток чая. — Осторожная, вежливая и делает сносный чай. Виллейн, может, оставишь её у меня? Меняю её на Талваса. Уверяю, через неделю он уже сможет делать простейшие вещи, а через месяц оправится полностью, — неожиданно переменил тему Нелот.

— Сам знаешь, как сейчас сложно найти достойного ученика. Боюсь, я не могу принять твоё предложение, — с лёгкой улыбкой ответил Виллейн, явно не считая, что Нелот говорит всерьёз.

— Жаль, но забрать книгу ты согласен?

— Да, я найду для неё безопасное место в стенах моей Академии.

— Прекрасно. Что ж, мне пора вернуться к своим делам. Располагайтесь в гостевых комнатах. Надеюсь, вы не планируете задерживаться тут? — произнёс образец гостеприимства в лице Нелота.

— Я думал отправиться в обратный путь завтра утром. Надеюсь, мы не сильно стесним тебя, оставшись здесь на ночь? Если нет, то Советник Морвейн, любезно предложил свое поместье в Вороньей Скале, — ничуть не смутившись, ответил ему Виллейн. Он явно привык к эксцентричным выходкам мага.

— Я не позволю, чтобы такой ценный артефакт оказался в доме этого редоранского пройдохи. Оставайтесь до утра. Я прикажу Улвесу накрыть для нас стол к ужину.

*Тель-Митрин, Солстхейм, 201г, 4Э, 20-й день Высокого Солнца, Сандас, ночь*

Чтобы не нервировать старого Нелота, Элейн и Виллейн поселились в разных комнатах.

Вопреки её ожиданиям, вечер в Тель-Митрине прошёл весьма интересно: Нелот, пусть и не без пустого ворчания, пустил её в свою личную библиотеку. Столько уникальных книг, собранных в одном месте, она не встречала ни в Коллегии, ни в Шад Астуле. На какой-то миг ей даже самой захотелось остаться здесь подольше, но этот миг улетучился так же быстро, как и появившийся будто из ниоткуда Нелот, потребовавший заварить ему ещё свежего чая. Но бегло прочитать несколько любопытных книг ей всё же удалось. А одну она тайно стащила себе в комнату, намереваясь прочесть до сна.

Когда весь Тель-Митрин погрузился во тьму и тишину, Элейн достала экземпляр «Апокриф, апокриф», призвала маленький магический огонь и погрузилась в чтение. Это была единственная книга, где упоминался Хермеус Мора, и она надеялась в ней узнать хоть что-то ещё о загадочной Чёрной книге.

Но, к её разочарованию, книга была совсем об ином.

«Даже когда их плоть истлеет, им будет дозволено перелистывать бесконечные тома и свитки, быть посвящёнными во все тайны, которые когда-либо были и когда-либо будут существовать. Самая счастливая из судеб.»

Не став читать дальше, Элейн захлопнула книгу, погасила магический свет и укрылась одеялом, решаясь наконец-то немного поспать.

Но сон совсем не шёл к ней: стоило ей только закрыть глаза, как её окутывали странные шорохи и еле различимый тихий шёпот, к которым добавлялся испуганный стук её сердца.

Может, это Талвас в соседней комнате? Она мельком видела этого беднягу, бездвижно лежащего на кровати, устремив пустой взгляд в потолок, его губы постоянно слабо шевелились, будто он пытался сказать что-то.

Девушка поднялась с кровати и осторожно выглянула за дверь своей комнаты. В общем зале было темно и настолько тихо, будто кто-то выключил все звуки этого мира. Но тут по её телу прошёл неприятный холодок, а сердце испуганно затрепыхалось: дверь, так тщательно запираемая Нелотом, была приоткрыта, а сквозь тонкую щель пробивался мрачный зелёный свет.

Её первым порывом было плотно закрыть дверь и вернуться в свою постель, но сжигаемое её изнутри любопытство не дало ей этого сделать. Она ни при каких обстоятельствах не притронется к книге, но просто посмотреть же можно — оправдывала она саму себя, пока на цыпочках приближалась к источнику таинственного света.

Дверь уже была совсем близко, и на ней не было ни следа магических защитных рун, хотя она сама видела, как Нелот накладывал их. Может, древний маг сам внутри этой комнаты?

Элейн осторожно заглянула внутрь, но не увидела никого. В комнате была только Чёрная Книга. Зелёный свет испускала пугающая печать на обложке, отбрасывающая на стены сумрачные тени, жутко шевелящиеся во тьме.

Она взялась за холодную металлическую ручку, чтобы поскорее закрыть дверь и уйти, но вдруг что-то резко подняло её в воздух. Она попыталась вскрикнуть, но не смогла издать ни звука: рот сдавило будто невидимым кляпом. Чёрные, будто сотканные из самой тёмной бездны, щупальца обвили её тело, не давая пошевелиться. Она чувствовала их холодные пульсирующие прикосновения на своей коже, но могла лишь задыхаться от страха, не в силах вырваться или даже позвать на помощь.

Её втащило внутрь комнаты, а дверь за ней громко захлопнулась. Это точно должен был кто-то услышать! Виллейн, да хоть Нелот. Пусть хоть кто-нибудь спасёт её!

Тут на её глазах Чёрная Книга медленно поднялась над своим пьедесталом. Она раскрылась, и её страницы с леденящим кровь шелестом начали перелистываться одна за другой, будто подхваченные безумным порывом ветра, а затем резко остановились, замерев ровно на середине. Книга поднялась ещё выше, отблески жутких пентаграмм зелёными огнями отражались в испуганных глазах Элейн. И тут на страницах книги закрутилась чёрная воронка, быстро увеличиваясь в размерах. Ещё миг, и из неё резко выскочили десяток новых тёмных щупалец. Они больно схватили её онемевшее от страха тело и утянули внутрь… Во Тьму.

* * *

Элейн не решалась открыть глаза. Она больше не ощущала сжимающих тисков чудовищных щупалец, но страх всё ещё сковывал её тело. Она чувствовала тошноту и озноб, казалось, пошевели она хоть пальцем и её тут же вывернет наружу. Она лежала на холодном каменном полу, силясь вспомнить, были ли такие в Тель-Митрине… Нет, не были… Как и не могло быть там тихого плеска воды. Нет, не шума волн, а как если бы что-то поднималось на поверхность и вновь скрывалось в глубинах, оставляя лишь круги в мёртвых водах… Воздух тоже был совсем иной, пропитанный очень знакомыми запахами… Смесь пергамента, чернил и тлена, как если взять с библиотечных полок древний том с пожелтевшими страницами, сдуть с корочки слой пыли и раскрыть давно поблёкшую обложку…

Понемногу страх отступал, а внутренности перестало скручивать. Если бы что-то или кто-то хотел её убить, то он бы уже давно успел свершить задуманное. Элейн предприняла попытку приподняться на дрожащих руках и наконец открыла глаза. Но то, что она увидела, заставило её вновь зажмуриться и взмолиться о том, чтобы это был лишь дурной сон, наваждение или чья-то злая иллюзия.

Туманное небо, озаряемое яркими зелёными всполохами, во мгле которого тёмными тучами проплывали бесформенные чудища. Парящие прямо в воздухе древние свитки и пожелтевшие истрёпанные книги. Безумное сплетение чёрных витиеватых арок, лестниц и жутких статуй, изображающих существ, которых не могло быть в природе… И тысячи закрученных колон, сплошь состоящих из книг, посреди бескрайного моря с мутной тёмно-зелёной водой, над гладью которой вздымались и снова исчезали чёрные щупальца.

Она уже поняла, где оказалась, но отчаянно не хотела признаваться в этом себе. Апокриф. Царство Хермеуса Моры.

Какое бы отчаяние и страх сейчас ни овладели ей, но делать что-то придётся. Эта мысль немного отрезвила её разум, и она предприняла вторую попытку открыть глаза и подняться на ноги.

Она ещё раз огляделась, и тут в голову пришла не самая уместная мысль, что тонкое полупрозрачное ночное платье — не самая подходящая одежда для прогулок по царству одного из принцев даэдра.

Элейн обернулась в жалкой надежде обнаружить позади себя какое-нибудь подобие портала обратно в Тамриэль, но там не было ничего, кроме полукруглой кованой ограды, за которой были лишь бескрайние тёмные воды. Ничего не оставалось, кроме как двинуться вперёд, осторожно ступая босыми ногами по холодному каменному полу.

Она подошла к одной из жутких статуй, в открытой пасти которого сиял зелёным огнём магический шар. Вдруг шар медленно вылетел из пасти и повис у неё над головой. Она сделала несколько шагов в сторону, и шар плавно последовал за ней, испуская мягкий зелёный свет. Что ж, ей хотя бы не будет темно.

В воздухе перед ней неспешно парили несколько книг, и девушка, не удержавшись, взяла в руки одну из них, в тяжелом красном переплёте, и открыла на первой странице. К её разочарованию, она не понимала ни единого слова в ней, она даже не могла предположить, на каком языке была написана эта книга. Отпустив первую книгу парить дальше, девушка поймала следующую. И, слава Девятерым, она была на тамриэлике. Но радовалась она не долго: это была всего-лишь поваренная книга. «Необычный вкус» красовалась золотая надпись на синем переплёте. Если уж она попала в Великую Библиотеку, то надеялась узнать что-то поинтереснее, чем рецепт суфле «Солнечный свет», поэтому и эта книжка отправилась в свободный полёт.

— Ищешь что-то особенное? — услышала она позади себя протяжный голос, усиленный жутким эхо.

Элейн обернулась, и представшее перед ней зрелище заставило её вскрикнуть от страха и отшатнуться назад, пока она не уперлась спиной в нависающую над ней книжную колонну.

В воздухе перед ней парило гигантское нечто, больше всего походившее на растекающееся в пространстве чернильное пятно, в котором то возникали, то пропадали, словно пузыри, жёлтые глаза и копошились чёрные отростки щупалец. В этом хаосе из глаз и конечностей лишь одно было неизменно: огромный центральный глаз с чёрным зрачком, напоминающий перевернутый символ бесконечности.

Глаз прищурился, разглядывая её, и затем снова раздался голос:

— Мой облик пугает тебя, смертная?

Онемевшая от страха Элейн зажмурилась и мысленно взмолилась Девятерым о спасении.

— Боюсь, они тебя не услышат здесь, — в этот раз голос звучал почти насмешливо.

Элейн, пересилив себя, открыла глаза и попробовала вновь посмотреть на монстра, чувствуя подступающую к горлу тошноту от всего этого мерзкого копошения глаз.

— Что тебе от меня нужно? — охрипшим дрожащим голосом выдавила она из себя.

— Мне нужно? — будто удивлённо эхом откликнулось чудовище. — Может, попробуем поговорить, что нужно тебе от Хермеуса Моры?

— Мне ничего не нужно. Зачем я здесь? — быстро ответила Элейн, снова отворачиваясь, не в силах долго выносить кошмарный облик Даэдра.

— Разве ты здесь не потому, что ищешь знания? Разве не эта тяга заставила приблизиться тебя к моей Чёрной Книге? — эхо в голосе усиливалось, подгоняя и так бешено колотящееся сердце в её груди. Затем голос снова утих, перейдя чуть ли не на манящий шёпот:

— И я могу дать тебе это. Всё, о чём ты только можешь мечтать. И особенно то, о чем ты даже боишься подумать…

— Я ничего не хочу, — зажмурившись, шептала Элейн.

— Неужели? — голос прозвучал очень близко, Элейн сильнее зажмурилась и даже перестала дышать. — Хочешь, я расскажу, где ты ошиблась, нанося руны на своё запястье? И даже больше: я могу с лёгкостью исправить твою ошибку. Или… Тебе ведь интересны двемеры? Не так ли? Я могу рассказать, почему они исчезли. Забавная вышла история. А может… Может, ты хочешь узнать, кто твои родители?

От неожиданности Элейн выдохнула и повернулась, обнаружив центральный Глаз Хермеуса Моры прямо перед своим лицом.

— Мне ничего не нужно от тебя. Ты… убьёшь меня? — единственное, что смогла сказать она.

— Убью? — чернильное пятно с глазом удивлённо отпрянуло и прищурилось, будто задумалось. — Это не совсем мои методы, хотя порой… Но не будем об этом. Говоришь, тебе ничего не нужно от меня? Ты просто ещё не осознаешь, что я нужен тебе не меньше, чем ты мне. А может, даже и больше.

— Зачем я нужна тебе?

— Я хотел поговорить с тобой, Элейн.

— Поговорить? — повторила она, снова отворачиваясь и борясь с тошнотой.

— Кажется, мой привычный облик тебе не по душе? Лишь в знак моего гостеприимства я обращусь во что-то более привычное твоему взору. Теперь ты готова поговорить со мной в более спокойной обстановке? — последняя фраза прозвучала совсем иначе, без жуткого эхо и растягивания звуков, почти по-человечески.

Элейн повернулась и увидела перед собой высокого бледного мужчину с тонкими чертами лица в тёмно-зелёной магической мантии с изящными золотыми узорами. Но у него были абсолютно чёрные глаза без белков, а длинные тёмные волосы продолжали слабо извиваться подобно чернильным нитям.

Смена облика действительно подействовала — Элейн больше не ощущала такого сильного желания отвести взгляд.

— Ты выглядишь уставшей. Может, присядешь? — учтиво предложил он. Элейн уже хотела была ответить, но не успела озвучить свой отказ, как поднялась в воздух, а затем плавно опустилась на парящее над Апокрифом мягкое кресло. Хермеус Мора тоже воспарил вверх, зависнув перед ней на небольшом расстоянии, закинув ногу на ногу и чуть откинувшись назад, будто сам сидел на невидимом кресле.

— Так что тебе нужно? — стараясь унять дрожь в голосе, спросила Элейн. Она так крепко вцепилась руками в подлокотник парящего кресла, что костяшки пальцев побледнели от напряжения. Высоту она никогда не любила, а висеть над жуткими водами Апокрифа было вдвойне малоприятное времяпровождение.

Даэдра скучающе подпёр голову рукой и неспешно начал говорить:

— Представь себя в великой библиотеке, наполненной, казалось бы, бесчисленным количеством книг, тайн и знаний. И у тебя есть всё время мира, чтобы изучить все её дары. И ты с жадным энтузиазмом берёшься за это дело. Но проходит время. Года. Века. Тысячелетия. И ты начинаешь понимать, что эта библиотека не такая великая и книг там совсем не бесконечное количество. И вот остались какие-то жалкие крохи неизведанных знаний, а ты уже даже и не хочешь притрагиваться к ним. Ведь когда их не станет, всё твоё существование потеряет смысл. Ты понимаешь, о чём я?

— Возможно, — осторожно ответила Элейн, перебирая в голове все варианты, где кроется подвох в этой метафоре.

— Но это ещё не всё. Представь, что ты точно знаешь, что твоя великая библиотека не единственная. А там… Вот там действительно таятся бесконечные источники тайн Вселенной. Но проход туда для тебя закрыт.

— Положение не из приятных, — ответила Элейн, не зная, что ещё может добавить. На самом деле ей было трудно думать хоть о чём-то, кроме возвращения в Тель-Митрин.

Хермеуса её безучастность явно разгневала. Его лицо исказилось, потеряло чёткость, быстро сменяясь с человеческого на монстрообразный глаз, волосы разлетелись в сторону, извиваясь, как клубок потревоженных змей. Он резко подлетел к её креслу, схватив и до боли сжав её руки на подлокотниках. Её кресло опасно запрокинулось назад. От страха Элейн зажмурилась и потеряла способность дышать.

— ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, НАСКОЛЬКО! Я ТАК ДОЛГО ИСКАЛ КЛЮЧ К ИНЫМ МИРАМ, И ТЕПЕРЬ, КОГДА ОН ПОЧТИ У МЕНЯ В РУКАХ, Я ЗАПОЛУЧУ ЕГО ВО ЧТОБЫ ТО НИ СТАЛО, — его голос звучал будто бы сразу по всему Апокрифу, со всех сторон.

А сознание Элейн сжалось до ничтожно малого вопроса: «Почему я?».

— Почему ты? — уже спокойно переспросил Хермеус. Её кресло перестало запрокидываться и вернулось в изначальное состояние. Девушка резко выдохнула и опять посмотрела на Даэдра. Он тоже вернул себе контроль над человеческим обликом и эмоциями, изящно поправил нависшую на лицо чёрную прядь и продолжил говорить:

— Потому что ключ — это ты. И не смотри так непонимающе, меня раздражает человеческая глупость. Мне прекрасно известно, что ты ничего не смыслишь в иных мирах. Но лишь из-за того, что эта смертная оболочка и тот жалкий орган, который вы зовёте «мозгом», не способен полностью запомнить даже то, что происходит с ним во время жизни, не говоря уже о прошлых воплощениях.

До Элейн наконец-то начало доходить, к чему клонит даэдра. Она даже почувствовала неуместный укол разочарования.

— Тебе нужна моя душа?

— Это звучит так избито, — недовольно поморщился Хермеус. — Но пусть. Да, мне нужна твоя душа. Твоя заблудшая в мирах душа, лишь случайно попавшая в Нирн. Как бабочка однодневка, ты появлялась лишь с целью исчезнуть и всё забыть, не осознавая своей истинной свободы. Но если остальные души тянутся обратно, к свету своего мира, то ты, по какому-то высшему замыслу или же, наоборот, от отсутствия такового, ни разу не оборачивалась назад. И вот ты здесь.

— И ты рассчитываешь, что я по доброй воле сейчас вверю тебе свою душу? — Элейн осмелела. Она вдруг поняла, что если она настолько нужна Принцу Даэдра, то он бы не стал вести с ней беседы, а уже давно бы разорвал в клочья её бренное тело, чтобы своими щупальцами вытащить её бессмертную душу и извлечь до последней капли любые сведения о том, как попасть в иные миры. Но этого не происходит. А значит, он просто не может этого сделать сейчас.

Лицо Хермеуса вновь исказилось, проявляя жуткий глаз, но в этот раз он быстро взял над собой контроль. И тут её кресло исчезло. Элейн ахнула, ожидая падения, но она просто зависла в воздухе. Хермеус Мора медленно подлетел к ней и, взяв за руку, притянул её пальцы к своему гладкому и мертвецки холодному лицу. А затем, придвинувшись ещё ближе и почти гипнотически смотря ей прямо в глаза, прошептал:

— Позволь мне властвовать над тобой, а взамен проси, что хочешь. Просто бойся меня, почитай меня, делай, как я говорю, и это я буду твоим рабом.

— Тебе нечего предложить мне, потому что мне ничего не нужно от тебя, — тихо ответила Элейн, уже ожидая новой вспышки гнева, но уже чётко решив, что будет отказываться до последнего. Даже если будет означать её гибель. Пусть лучше так, чем дать сгинуть своей душе в хищных щупальцах Князя Судеб.

Но гнева не последовало. Хермеус Мора лишь криво усмехнулся и молча опустил её на твёрдую землю, отстранившись.

— Я ждал так долго, но способен подождать ещё. Тебе не нужно ничего сейчас. Но сможешь ли ты всю жизнь отказываться от предложенного тебе дара? Когда стоит лишь прошептать своё согласие и все проблемы и беды сразу развеются. Устоишь ли ты перед таким искушением?

— Ты отпускаешь меня? — не веря своему счастью, спросила Элейн.

— Ты здесь не пленница. И никогда не будешь. Служба мне — не заточение. Можешь сейчас не верить моим словам, но я дам тебе сполна прожить эту жизнь, не торопя твою гибель. Я могу даже пообещать оберегать тебя, пока ты сама не будешь готова вернуться в моё Царство уже бесплотным духом. Ты не исчезнешь. Я отпущу тебя, как только получу то, что мне обещано. И ты будешь вольна делать, что выберешь сама. Оставайся в Апокрифе, снова лети забывать и рождаться или последуй за мной в иные миры. Ты согласна?

— Нет, — не собираясь так легко сдаваться, ответила Элейн. Ей уже почти удалось вырваться отсюда, это единственное, что сейчас её волновало.

— Я буду ждать тебя, — снова усмехнулся Хермеус, прежде чем позади неё раздался угрожающий плеск воды и два гигантских чёрных щупальца не обвили её и не потащили назад. Её крик оборвался, захлёбываясь в тёмных водах, тело обмякло, жизнь быстро покидала её…

Секунда, и она навзничь упала на деревянный пол, больно ударившись головой и жадно хватая воздух ртом, не веря, что всё ещё жива. Пьедестал с Чёрной Книгой мрачно нависал над ней. Она, не вставая и не отводя взгляда, спиной вперёд отползла от неё подальше. С трудом поднялась, держась за дверной косяк, и не в силах больше сдерживать текущие из глаз слёзы, выскочила из комнаты и почти бегом вернулась в свою постель.

Она не смогла сомкнуть глаз до самого утра.

Глава 9 - "Ошибка"

*Академия Шад Астула, 201г, 4Э, 15-й день Последнего зерна, Фредас, вечер*

Прошёл почти месяц, как они вернулись с Солстхейма, но Элейн так и не решилась рассказать Виллейну о произошедшем с ней в Тель-Митрине. Сначала она была слишком напугана, а на любые вопросы о её самочувствии отвечала, что всему виной плохой сон. Ей было не по себе весь обратный путь, в котором Чёрная Книга была так близко, пусть и надёжно спрятанная в специальный защитный сундук, на который для надёжности ещё повесили цепи и замок. Элейн одобрила такое решение, хотя Нелот и Виллейн просто защищали артефакт от кражи, а девушку больше волновало, чтобы сама книга не вырвалась наружу. Вслух этого она, конечно, не озвучивала. Хотя она сомневалась, что даэдра может остановить какой-то сундук и замки.

Но книга не вырывалась, щупальца не обвивали её по ночам и даже кошмары с кучей глаз ей не снились. Поэтому постепенно она успокоилась. Как минимум на время Князь Судеб оставил её в покое. А если она почувствует какую-то опасность, то уже признается во всём Виллейну, и он обязательно что-нибудь придумает.

Но пока не стоит его волновать. Он и так решил, что последняя поездка далась ей слишком тяжело, и пообещал на некоторое время никуда больше не срываться из Шад Астулы. А она была и не против. Хотя с тех пор, как Ану-Каджин, Орвас, Марилия и Мандрэс выпустились из Академии, ей иногда их не хватало. Особенно когда Виллейн был занят обязанностями Архимага или проводил время над изучением Чёрной Книги, для которой он выделил целый подвальный зал под покоями Архимага, где любопытные студенты бы не смогли до неё добраться. Элейн сразу отказалась от присутствия там, ссылаясь, что хотела бы держаться от запретных знаний подальше. Даже несмотря на уверения Виллейна, что Нелот показал ему, как оградить себя от пагубного влияния жуткой книги.

На счастье, Виллейн ничего не заподозрил, но теперь в эти моменты она была предоставлена самой себе. Раньше бы это её ничуть не волновало: в Коллегии она и так ни с кем не общалась, предпочитая общество книг. Но оказалось, что когда в твоей жизни сначала появляются друзья, а затем ваши пути расходятся — это нелегко.

Да, иногда она получала от них письма. Орвас и Ану-Каджин отправились с дипломатической миссией в Чернотопье, налаживать давно пошатнувшиеся отношения данмеров и аргониан, надеясь, что пример их дружбы поможет в этом нелёгком деле. Пока особых успехов не было, но в последнем письме Ану-Каджин радостно делилась, что им уже перестали слать угрозы, а значит, положительные сдвиги есть.

Марилия и Мандрэс предпочли более спокойную жизнь в родовом особняке, куда они переехали после свадьбы, на которой они все и виделись в последний раз. Из них получилась прекрасная пара, и Элейн искренне за них радовалась.

Своей жизнью Элейн тоже была довольна, хотя увлечение Виллейна Чёрной Книгой её немного беспокоило. Нет, она была уверена, что он не попадал в Апокриф, как и Нелот, но с каждым проведённым над книгой вечером его всё больше завлекали скрытые там тайны. Виллейн и раньше был очень увлекающейся натурой, и это было ему более чем свойственно, а Элейн переживала, потому что сама она знала об изнанке этой книги куда больше… И хоть на его поведении это никак не сказывалось, но Элейн поставила себе целью переключить его внимание на что-нибудь ещё. Уж лучше отправиться в экспедицию на поиск легендарных двемерских артефактов Призрачного стража, Разделителя и Разрубателя. Да она была готова даже заняться поиском Сердца Лорхана, чем позволить ему и дальше изучать Чёрную Книгу.

Но пока она по крупицам собирала разрозненные сведения, строила планы, сверялась с древними картами, Виллейн каждый вечер увлечённо делился с ней очередной расшифрованной страницей книги.

Вот и сегодня она пыталась вникнуть в древний текст наперевес с увесистым трактатом о тонкостях перевода с двемериса и в пол ухо слушала возлюбленного.

— Я, конечно, изначально знал, что это не единственная Чёрная Книга в Нирне, но сегодня я нашёл неопровержимые доказательства этого, — вдохновенно делился Виллейн, расхаживая по своему кабинету вокруг кресла, которое заняла Элейн. — Их семь! Ты только представь себе, семь Чёрных Книг! Уверен, Нелот уже давно пришёл к такому же выводу, изучая снятые копии. И у меня есть все основания полагать, что все они на Солстхейме.

— Мм, вот оно как, — не так заинтересованно откликнулась девушка, но Виллейн даже не заметил ноток иронии в её голосе.

— Думаю, мне стоит списаться с Нелотом, может, он согласится на организацию общей экспедиции по поиску остальных шести книг.

— А может, мы лучше… — уже начала Элейн, готовясь предложить альтернативный вариант, как в дверь в кабинета кто-то резко и настойчиво застучался, и ей пришлось замолчать.

— Войдите, — недовольно ответил Виллейн, тоже не любивший, когда его беспокоят по вечерам.

Дверь сразу же открылась, и в проёме показалась изрядно запыхавшаяся Анис. Она была настолько взволнована, что даже не бросила свой коронный испепеляющий взгляд на Элейн, а это уже было серьёзно.

— Анис? — удивился Виллейн. — Что-то случилось?

— Советник… Архимаг… Ваш отец, — всё ещё не восстановив дыхание, пыталась сбивчиво ответить она. А затем сделала большой глоток воздуха и разом выпалила: — Архимаг! В Академию прибыли Советник Морвейн и ваш отец лорд Садрас, они скоро будут здесь. Мне надо бежать встретить их, — только договорив это, Анис с той же скоростью бросилась обратно в приёмную, еле успев закрыть дверь.

— Без предупреждения? — нахмурился Виллейн. — У меня дурные предчувствия.

У Элейн же были дурные предчувствия от любых визитов аристократов, но при упоминании отца Виллейна она запереживала ещё сильнее. Она не была с ним знакома, да и Виллейн не говорил особо о своей семье. Но она определённо не была готова к «знакомству родителями» в данный момент. Незаметно уйти она уже может и не успеть, поэтому девушка быстро отложила в сторону материалы, которые она изучала и поднялась.

— Ты не против, если я подожду на балконе? Я не очень хочу… — Элейн не стала договаривать, её смущённый вид был весьма красноречив.

— Я постараюсь избавиться от них побыстрее, — понимающе кивнул Виллейн, но успел подойти к ней и легонько поцеловать в губы. Элейн улыбнулась ему и поспешила скрыться на просторном балконе. Она только успела зашторить за собой плотную бардовую портьеру, как в дверь снова постучались — в этот раз церемонно и безо всякой суеты.

— Входите, — серьёзно ответил на стук Виллейн.

— Архимаг, прибыли Советник Великого дома Редоран Ллерил Морвейн и лорд Великого дома Садрас Фалвел Сандрес, — послышался заискивающий голос Анис.

Элейн отошла подальше от скрывающих её занавесок к балконным перилам, стараясь просто насладиться приятной прохладой летнего вечера и не желая подслушивать. Но голоса гостей из кабинета долетали до её слуха против её воли. В конце концов решив, что если Виллейн разрешил ей остаться, то он не против, чтобы она была в курсе их беседы, она перестала запрещать себе следить за разговором.

— Советник. Отец, — коротко поприветствовал визитёров Виллейн. — Рад приветствовать вас в стенах моей Академии.

— Боюсь, Виллейн, мы прибыли со скорбными вестями, — узнала она голос Морвейна.

— Что случилось? — со всей серьёзностью ответил Виллейн.

— Архимагистр Вилину Садрас покинул наш мир, — мрачно отозвался незнакомый Элейн жёсткий мужской голос. Значит, это и был отец Виллейна.

— Это действительно скорбная весть, — печально ответил Виллейн.

— Скорбная, но отнюдь не неожиданная, — довольно резко произнёс лорд Садрас.

— Это правда. К сожалению, последний год Архимагистр сильно болел, и даже лучшие целители ничего не могли с этим поделать, — куда почтительнее отозвался Морвейн.

— И кто займет его место в Великом Совете?

— А это вторая причина, почему мы здесь, — ответил ему Морвейн.

Элейн сразу всё поняла, даже раньше, чем услышала ответ из уст лорда Садраса.

— На сегодняшнем открытом заседании Великого Совета дом Садрас выдвинул твою кандидатуру.

— Это большая честь. Но, признаться, это несколько неожиданно. Я думал, это место займешь ты, отец, — сдержанно ответил Виллейн. Голос его звучал как у приговорённого к смертной казни.

— А я отдал свой голос за своего сына. Ты молод, но уже достиг статуса Архимага, а твоё имя имеет вес на политической арене. Став Советником, ты укрепишь влияние нашего дома, — лорд Садрас говорил вещи, которые легко было бы принять за похвалу, если бы не его холодный и резкий тон, так что у Элейн закрались сомнения в его искренности.

— Я полностью согласен с лордом, — вторил ему Морвейн. — Но нужно действовать быстро. Некоторые почитали бывшего дома Хлаалу сочли уход из жизни архимагистра шансом восстановить былой порядок.

— Мерзкие падальщики, — злобно фыркнул лорд.

— Определённо, но внести смуту они уже смогли, — картинно вздохнул Морвейн.

— Что произошло на собрании?

— Этот выскочка Вендил Северин, — гневно начал лорд Садрас. — Его семья никогда и не принадлежала Хлаалу, с чего он вообще посмел открыть свой грязный рот?

— Ваш достопочтенный отец хочет сказать, что Вендил после голосования указал членам Великого Совета на факт недопустимости того, чтобы на аристократа из Великого Дома оказывал влияние чужеземец.

Морвейн пытался изъясняться витиевато, но Элейн резко почувствовала, как подкосились ноги и неприятно сдавило в груди. Он имеет в виду её.

— Какое это вообще имеет отношение к делу? — резко ответил Виллейн, тоже прекрасно всё понявший.

— Имеет, потому что Великий совет так решил, — так же резко и холодно ответил ему лорд Садрас.

— Значит, я предпочту отказаться, — Виллейн явно злился.

Элейн слушала, затаив дыхание. Она с трудом сдерживала подступающие слёзы обиды за то, что их отношения с Виллейном стали предметом обсуждения в проклятом Совете и теперь ещё служат причиной спора, разгораемого в кабинете. Весь этот разговор казался ей невыносимо несправедливым. Но главное, что Виллейн на её стороне. Она чувствовала такой сильный прилив нежных чувств к нему, когда услышала, что он готов отказаться от столь почетного статуса только ради неё.

— Она просто Н’вах! — злобно выплюнул лорд Садрас. — И ты готов запятнать честь нашего Дома ради какой-то нордской шлюхи?

— Господа, давайте будем сохранять спокойствие. Мы прибыли сюда до официальной делегации Великого Совета именно ради того, чтобы обсудить всё, не горячась, — пытался восстановить мир Морвейн.

— Я и так всегда позволял тебе слишком многое. Но теперь пришло время думать не о себе, а о благе нашего Дома. И если ты не способен, то поверь, я всеми средствами поспособствую сделать правильный выбор, — слова лорда звучали угрожающе.

— К слову, делегация будет здесь завтра вечером, — скромно уточнил Морвейн.

— И к этому времени твоя нордка должна быть уже минимум на полпути к себе в Скайрим.

— Я всё понял, — безжизненным холодным голосом ответил Виллейн, и у Элейн что-то оборвалось внутри. Нет. Это неправда. Ему просто нужно им так ответить, чтобы они отстали. Сейчас они уйдут, и он сразу расскажет ей, какой выход придумал.

— Надеюсь, что так, — сухо откликнулся лорд. — Хоть ты и мой сын, но нанести оскорбление нашему Дому я тебе не позволю. Я буду присутствовать завтра в составе делегации.

— И я! — неуместно жизнерадостно откликнулся Морвейн. — Рад, что мы пришли к взаимопониманию, несмотря на некоторые разногласия.

— Час поздний. Могу я предложить вам остаться в гостевых покоях при академии? — без особого дружелюбия церемонно предложил Виллейн.

— О, не стоит беспокойства. Мы остановились в Морнхолде, — вежливо отказался Морвейн.

— Увидимся завтра. И чтобы без глупостей, — сухо попрощался с сыном лорд, и вскоре комната погрузилась в гнетущую тишину.

Элейн стояла на балконе, оперевшись похолодевшими руками о перила, казалось, только это и удерживает её на ногах. Она не смела шелохнуться, голова кружилась, грудь больно сдавливало, взгляд с трудом фокусировался хоть на чём-то.

Тихие шаги — её сердце испуганно сжалось. Звук раздвигаемой шторы — она вздрогнула, как от удара кнута рядом.

— Мне жаль, что тебе пришлось это услышать, — раздался обречённый голос позади неё — боль, словно незримый нож, вонзился в её плоть.

Элейн собрала все свои силы и медленно обернулась к Виллейну. Он был печален, бледен и не смотрел на неё.

— Что нам делать? — молясь, чтобы её голос не дрожал так сильно, выдавила из себя она. Он посмотрел на неё, и она всё прочла в его взгляде. Ей не хотелось проявлять слабость, но глаза предательски защипало. Он просто сдался?

— У меня нет выбора, — он сделал к ней шаг вперёд, а она, наоборот, отшатнулась от него, уперевшись спиной и руками в перила, словно увидела призрака.

— Нет выбора? Ты просто вычеркиваешь меня из жизни? Вот так? После всего? После того, как заставил меня полюбить тебя так сильно? — она чувствовала боль, разочарование, досаду, злость и невыносимую печаль разом, и это разрывало ей сердце.

— Элейн, я люблю тебя даже больше. Мне невыносимо это, но у нас действительно нет выбора. Если я хочу, чтобы ты осталась в живых…

— Давай сбежим, — со слезами на глазах тихо произнесла Элейн.

— Нас не оставят в покое. Никогда и нигде. Я не могу обречь тебя на жизнь в постоянных бегах и страхе перед убийцами, засланными моим отцом… — он подошёл к ней и обнял, прижав к себе, а она не выдержала и разрыдалась, уткнувшись ему в плечо и сжав рукой край его мантии. Он целовал её, шептал утешения, молил о прощении, но она ничего не слышала. Боль разбитого сердца заглушала всё вокруг. Она еле осознавала, что он ей говорит. Ей придётся уехать уже утром. Он обо всем позаботиться, но для этого ему придётся уйти на всю ночь, чтобы подготовить её поездку. Он ушёл, а она осталась одна наедине со своей болью.

Ей нужно было собирать вещи, но она могла лишь упасть на кровать и рыдать, жалея себя, жалея Виллейна, жалея своё разбившееся на кусочки сердце, жалея, что вообще позволила себе полюбить кого-то так сильно. Вот если бы можно было просто перестать чувствовать эту боль, только пожелав этого. И тут в голове зашевелилась неприятная мысль. А ведь она может… Может пожелать это.

Слёзы остановились, и она немного приподнялась с кровати, дрожа от ужаса из-за собственного решения.

А может… Может, он сможет исправить всё? Пусть вместо Виллейна выберут кого-то другого, да хоть самого лорда. А их тогда оставят в покое, и будет всё как прежде. Зашевелилась слабая надежда, но тут снова слёзы полились из её глаз. А будет ли как прежде? Он не выбрал её, даже не попробовал бороться. Сможет ли она забыть это? Смогут ли они оба забыть это? Попросить даэдра исправить и это? Тогда их любовь превратиться в лживый спектакль. Безвольные марионетки, за нити которых дёргает Князь Судеб.

Виллейн сделал выбор. И она сделает свой.

Откуда-то появились силы подняться с кровати и медленно, словно призрак, двинуться в сторону спуска в подвал. Она даже не зажигала свет: тёмные ступени мягко озарялись зелёным светом при каждом её шаге, а защитные заклинания таяли сами по себе.

Она спустилась в самый низ, в просторную тёмную залу, где Виллейн прятал от чужих глаз Чёрную Книгу. Она протянула руку к жуткой обложки и резко раскрыла её. Руны и пентаграммы на её страницах ярко заполыхали. Она даже не вздрогнула, когда из появившемся тёмной воронки высунулись щупальца, которые начали окутывать её протянутую к тому руку, а затем дальше, обвивая всё её тело с головой.

Когда она открыла глаза, то уже была в Апокрифе. В этот раз её не пугали ни тёмные воды с щупальцами, ни зелёные всполохи в небе, ни жуткие статуи — все её страхи и иные чувства заглушала дикая боль в груди.

— Ты вернулась, — услышала она позади себя голос с плохо скрываемыми нотками триумфа. Она обернулась и, только когда встретилась взглядом с чёрными, как сама бездна, глазами Хермеуса Моры, почувствовала, как подкашиваются её ноги от страха. Кажется, она совершает огромную ошибку.

— Это не ошибка, — с кривой улыбкой на красивом лице своего человеческого обличия ответил на её мысли Даэдрический Принц. — Всё именно так, как должно быть.

Он медленно и величественно подошёл к ней и почти нежно взял в ледяные руки её холодные ладони.

— Просто скажи, что готова служить мне, и я избавлю тебя ото всего, что гнетёт тебя, — маняще прошептал он, смотря прямо ей в глаза.

— Что ждёт меня после? — тихо спросила Элейн.

— После этих слов? Послезавтра? После жизни? Неважно, какое именно будет «после», я буду верен своему слову. Боишься продешевить, да? Я не меняю твою душу на такую жалкую мелочь, как собрать воедино разбитое сердце. Я предлагаю тебе гораздо больше. Позволь в знак моей доброй воли сделать тебе подарок даже до твоего согласия, — в его чёрных глазах мелькнул недобрый огонёк. Не успела Элейн хоть что-то ответить, как Хермеус резко перехватил её левую руку чуть ниже запястья и поднял вверх на уровень её лица. Воздух вокруг них будто уплотнился, кружась во внезапно возникшем урагане, в центре которого они оказались. Вдруг руны на её руке запылали так ярко, что ей пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть, а затем запястье обожгло такой дикой болью, что она с криком согнулась пополам, пытаясь вырваться из сильного захвата даэдра, но не сдвинула руку ни на дюйм.

— Так уже лучше, — с ухмылкой произнёс Хермеус, отпуская её руку. Элейн упала на колени прижимая истерзанную конечность к груди, внезапно понимая, что боль уже пропала. Она открыла глаза и увидела полностью невредимую руку, на запястье которой мягко светились руны. Она сразу поняла, что их порядок изменился, она даже заметила несколько иных взамен прежних, но тут её внимание отвлекла светло русая прядь её волос, спадающая ей на грудь. Было так странно вновь видеть свой естественный цвет вместо уже такого привычного снежно-белого. Значит, и её глаза тоже больше не цвета этерия. На её губах появилась грустная усмешка. Да, так будет лучше.

— Нравится мой подарок? — услышала она над собой голос Хермеуса. Она подняла на него взгляд, а он, мягко взяв её за руку, помог подняться.

— Да, — её голос немного дрогнул, и она добавила: — мой Владыка.

Хермеус Мора триумфально улыбнулся.

— Ты готова прославлять Моё Имя, служить Мне и принять Моё покровительство в смертной жизни и после в бессмертии? — его голос нарастал, эхом звуча отовсюду.

— Да, я полностью вверяю себя твоей Власти, — покорным, но безжизненным голосом ответила ему Элейн. — И молю тебя даровать моему сердцу покой от любви, избавить от боли…

— Да будет так, — сказал он, и неожиданно притянул её к себе за талию, и поцеловал своими холодными губами. Элейн сначала испугалась, но вдруг почувствовала, как буря внутри неё утихает, сменяясь на благодатную пустоту, закрыла глаза и позволила себе принять происходящее, покорившись своему Владыке Тайн.

— Значит, вот так вы, люди, это ощущаете. Всё же этот облик весьма любопытный, — с усмешкой на лице спокойно прокомментировал Хермеус Мора, отпуская её из своих объятий. Тут рядом с ними возник зелёный портал, и Даэдра жестом пригласил её последовать в него. Она, не задумываясь, шагнула в него и оказалось в другой части Апокрифа, где на жутком пьедестале лежала уже знакомая ей Чёрная Книга, казавшаяся в этом измерении ещё больше и величественнее.

— Просто открой её и вернешься обратно в Нирн. И советую забрать её с собой. Используй её, если захочешь вернуться сюда. Я и любые знания этого мира будем ждать тебя здесь. Стоит лишь пожелать.

Медленно, словно во сне, Элейн открыла тяжёлую обложку мрачной книги, вновь позволяя тёмным щупальцам обвить себя. Миг, и она вновь в подвале Академии. Как зачарованная, она подняла книгу с пьедестала и лёгким взмахом левой руки создала точную иллюзорную копию. Виллейн не заметит подмены, пока не попробует прикоснуться к ней. Но она уже будет далеко.

Поднявшись наверх в спальню, Элейн неспешно начала собирать свои вещи, ощущая лишь одно… Лёгкую тоску по своему дому — Скайриму.