Маг на полставки с навыками в IT или как я починил телепорт и не уволился.

Маг на полставки с навыками в IT или как я починил телепорт и не уволился. Часть1

ПРОЛОГ

Сцена 1: Шок с налётом абсурда, или «Даже апокалипсис у нас какой-то кривой»

Первый осознанный звук был не птичье щебетание, не журчание ручья и уж точно не героические фанфары. Это был пронзительный, надрывный скрип — звук, знакомый каждому, кто хоть раз имел несчастье открывать ржавую калитку на заброшенной даче. Скрип, в котором угадывалось сразу и страдание, и какое-то старческое брюзжание.

Дима приоткрыл один глаз, надеясь, что это всего лишь кошка решила поточить когти о его новый офисный стул. Над ним, в серо-багровых сумерках, медленно раскачивалась на одной ржавой цепи деревянная вывеска. Она скрипела с таким видом, будто каждый её визг был отдельной жалобой в профсоюз неживой природы. На вывеске угадывались стершиеся буквы и рисунок, напоминавший то ли дверь в никуда, толи разбитое зеркало, а то и просто художественную интерпретацию круга на полях, сделанную пьяным троллем.

Второй глаз открылся сам по себе, повинуясь древнему животному инстинкту «где я и почему у меня так болит всё, включая волосы». Дима лежал на спине. Под ним было что-то твёрдое, холодное и щедро усеянное мелкими камушками, которые уже успели вдавиться ему в спину с подозрительным профессиональным усердием — будто кто-то специально подбирал их по форме позвонков. Пахло сыростью, прелой листвой и… чем-то ещё. Чем-то электрическим и горьким, будто сосед по подъезду снова пытался жарить сосиски на обогревателе и вот-вот устроит короткое замыкание вселенского масштаба.

«Так, — медленно поплыла первая мысль в голове, напоминавшей после вчерашнего корпоратива ватный макет Вселенной, который кто-то ещё и пнул ногой. — Варианты. Вариант первый: я всё ещё пьян. В пользу этой теории говорит всё. Вариант второй: меня наконец-то уволили в процессе «оптимизации человеческих ресурсов» и, соблюдая кадровый протокол, вывезли и аккуратно выбросили на свалку истории, предварительно отчитавшись в 1С. Вариант третий…»

Он осторожно приподнял голову. Камни вежливо, но настойчиво впились ему в затылок, словно напоминая: «Лежи, не рыпайся. Ты тут новый».

Он лежал не в своей кровати, не в чужой постели и даже не в камере предварительного заключения (хотя последнее, учитывая вчерашние тосты про «оптимизацию налоговой нагрузки», было бы хоть как-то логично). Он лежал в некоем каменном сооружении, отчаянно напоминавшем полуразрушенный деревенский сортир эпохи развитого совка. Стены из грубо отёсанных плит, часть крыши обвалилась, открывая странное небо цвета синяка, который только начинает расцветать во всей своей фиолетово-жёлтой красе. Вместо двери зиял проём, занавешенный буйными зарослями лопухов и какой-то колючей травы, выглядевшей так, будто она лично обижена на все мироздание. По стенам вились трещины, и в некоторых из них слабо пульсировал тусклый голубоватый свет — будто где-то глубоко в камне застряла и медленно дохла неоновая вывеска от какого-нибудь закрывшегося ещё в девяностых видеосалона.

«Вариант третий, — с мрачным сарказмом констатировал внутренний голос, звучавший как голос уставшего от всего IT-архитектора, — мне на корпоративе подсунули не просто энергетик, а энергетик с галлюциногенными добавками «Полное погружение в фэнтези-мир от фирмы «Рога и Копыта». И теперь я отхожу. Причём отхожу в каком-то архаичном дизайне».

Дима сел. Позвоночник отозвался серией тихих, но выразительных хрустов — звуков, похожих на то, как ломается сухая палка, или на предсмертный хрип картриджа принтера. Он осмотрелся. Прямо напротив, на самой сохранившейся стене, висела табличка. Деревянная, выцветшая, с отколотым уголком. Но надпись, выполненная неровными, но старательными буквами , читалась с пугающей ясностью:

НЕ СРАТЬ ТЕЛЕПОРТ

Дима уставился на неё. Медленно моргнул. Потом ещё раз, на всякий случай сбросив настройки зрения к заводским. Надпись не изменилась. Она просто висела там, излучая ауру абсолютной, торжествующей абсурдности.

«Не срать. Телепорт, — мысленно проговорил он, ощущая, как в голове начинается тихая война между логикой и принимаемой реальностью. — Либо это очень специфическая, почти поэтическая, инструкция по эксплуатации местной уборной. «Здесь не сортир, здесь — портал в иное! Но, пожалуйста, без фекалий!». Либо…»

Он дотянулся до ближайшей трещины с голубым светом. Прикоснулся кончиком пальца. Пальцы ощутили лёгкое, едва заметное покалывание — то самое, которое бывает, когда трогаешь старый кинескопный телевизор.

«Либо это действительно телепорт, — с безрадостной, кристально чистой ясностью подумал Дима. — И он капитально, тотально, беспросветно сломан. И я в нём. Я — не герой, вышедший из сияющих врат. Я — артефакт, выпавший из аварийной будки для материи. Причём будки неудачной, кривой и явно построенной по госконтракту с серьёзным распилом бюджета».

Первой реакцией была не паника, не страх и не благоговейный трепет. Первой реакцией был глубокий,профессиональный скепсис. Дима потянулся к карману джинсов — к тому самому карману, где всегда лежал его спасительный якорь в бурном море реальности, его личный оракул и палочка-выручалочка — смартфон.

Телефон был на месте. Не украли. Не разбился. Экран, благословенно, был цел и даже не потрескался. Дима с почти религиозным чувством, будто совершая древний ритуал, нажал на боковую кнопку.

Экран загорелся. Показалась знакомая, милая сердцу заставка — фото безоблачного неба, сделанное им в тот единственный день отпуска, когда не было дождя. На долю секунды в душе вспыхнула тёплая, глупая надежда. «Сейчас появится сеть, — подумал он. — Сейчас загрузятся мессенджеры, и я увижу сто пятьдесят непрочитанных сообщений от начальства и два мема от коллеги Сергея. И всё станет на свои места. Это просто сон. Странный, очень детализированный сон».

Потом он посмотрел на строку состояния.

«Нет сети». Значок Wi-Fi был пуст, белый и безрадостный, как лицо бухгалтера в день сдачи отчётности. Значок мобильной связи — перечёркнут красной линией, будто ему вынесли окончательный и бесповоротный приговор.

«Ладно, — подумал Дима с горькой, уже привычной иронией. — Роуминг не ловит. Значит, я или очень, очень далеко, или… местного оператора тут просто нет. Вообще. Никакого».

Он судорожно попытался вспомнить вчерашний вечер. Корпоратив по поводу успешного (как казалось тогда) внедрения новой CRM-системы. Начальник, произносящий тост про «сплочённую команду, которая как один человек, только с разными отчётами». Коллеги. Тот самый энергетик с непонятной этикеткой «Супер-Ясный Ум», который стоял на столе рядом с оливье… Потом — туман, цветные пятна и чувство, будто тебя загружают на флешку через разболтанный USB-порт.

«Значит, всё-таки вариант номер один, — с отчаянной надеждой решил он. — Галлюцинация. Очень стойкая и дотошно детализированная. С тактильными ощущениями, запахами и этим… чувством обречённости, знакомым по планеркам. И с медленно умирающим телепортом-сортиром в стиле «потерянная архитектурная форма».

Он поднялся на ноги, пошатнулся и инстинктивно ухватился за скрипящую вывеску, чтобы не упасть. Цепь злобно завизжала, будто говоря: «Руки прочь от исторического наследия!». В просвет между обиженными лопухами он выглянул наружу.

И тут вариант номер один потерпел сокрушительное, тотальное, бесповоротное фиаско. Оно было настолько полным, что в голове прозвучал звук, похожий на «бум-тыдыщ» из старых мультфильмов.

Перед ним раскинулся не сюрреалистический пейзаж больного сознания, а… город. Очень странный, очень пёстрый, но невероятно, до зубной боли, настоящий город. Прямо напротив рос огромный дуб, из дупла которого торчала аккуратная жестяная труба и валил уютный, почти сказочный дымок, пахнущий… печёной картошкой. Чуть дальше стоял аккуратный фахверковый дом с остроконечной крышей, а рядом с ним — добротная изба с резными наличниками, на одном из которых сушились… носки. Обычные, серые, мужские носки. По мощёной улочке шёл мужик в простой холщовой рубахе, подпоясанной верёвкой, и в аккуратных лаптях. А на поводке из плетёного лыка у него было… что-то. Мохнатое, размером с телёнка, на шести ногах, с добродушной мордой и длинным пушистым хвостом, которым оно обмахивалось, как веером, с видом полного довольства жизнью.

Мужик остановился у избы, поднял голову и крикнул хрипловатым, но добродушным голосом: — Маш! А Маш! Не забудь домового покормить сальцом, а то опять ворчать будет, сволочь мохнатая! На прошлой неделе все ложки поугонял! Из открытого окошка высунулась женская рука в цветастой залатанной рукавице, помахала в знак того, что услышала, и швырнула в сторону мужика огрызок яблока. Существо на шести ногах ловко поймало его на лету, громко чавкнуло и облизнулось, глядя на мужика преданными, как у собаки, глазами.

Дима медленно, будто в замедленной съёмке, отступил обратно в каменную будку. Он прислонился к холодной, шершавой стене, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Воздух пах всё той же сыростью, палёной изоляцией и теперь ещё — далёким дымком печёной картошки. От этого сочетания слезились глаза.

«Так, — подумал он, открывая глаза и смотря в потолок, где паутина колыхалась от сквозняка. — Вариант «галлюцинация» отпадает. Слишком последовательно, слишком… бытово. Галлюцинации так не умеют, им положено быть психоделическими и без носков. Вариант «свалка истории» — сомнителен, ибо архитектурный стиль не выдержан, эклектика полная. Остаётся вариант…»

Он перевёл взгляд на табличку. Деревяшка смотрела на него с немым укором. «Телепорт, — прошептал он, и слово прозвучало как приговор. — Значит, телепортация. Попаданчество. Из мира Agile, Jira и ежеквартальных отчётов в мир… в мир, где фахверк соседствует с резным коньком на крыше, где есть домовые, требующие сальца, и шестиногие… что-то на поводке. И скрипящие вывески над сломанными телепортами с инструкцией по антисанитарии».

Он снова посмотрел на телефон. «Нет сети». Он был отрезан. Выброшен. Застрял. Не в эпической саге о спасении мира, а в какой-то абсурдной, ситкомной бытовухе с элементами магии низкого бюджета. В месте, где даже апокалипсис, судя по всему, шёл криво, с перерасходом средств и постоянными задержками по срокам.

Первая настоящая эмоция, наконец, прорвалась сквозь толстый слой шока, скепсиса и профессионального цинизма. Это была не ярость, не отчаяние и не желание биться головой о камни (хотя последнее казалось не самой плохой идеей). Это была глубокая, всепоглощающая, знакомая до слёз усталость. Та самая, что накатывает в пятницу вечером, когда понимаешь, что в понедельник всё начнётся сначала.

«Ну вот, — подумал Дима, медленно сползая по стене обратно на каменистый пол и принимая позу философа на размышлениях. — Даже когда вселенские силы, боги, высшие программисты или кто там у руля, решают устроить тебе квест, сценарий «Из офисного планктона в герои», они делают это через одно место. Через сломанный, пахнущий паяльником, телепорт с табличкой «Не срать». Без инструкции, без техподдержки, без даже намёка на welcome-pack. Просто идеальный стартап. Просто блеск».

Он сидел, обхватив голову руками, и слушал, как над ним скрипит цепь. Скрип звучал насмешливо, одиноко и настойчиво, как напоминание о дедлайне. А где-то в глубине камня по-прежнему пульсировал слабый, аритмичный голубой свет — последний признак жизни, последний баг того, что принесло его сюда. Свет мигал неровно, будто пытаясь передать сигнал SOS, но забыв морзянку.

Оставаться здесь, в этой холодной, пахнущей неудачей будке, было нельзя. Но и идти туда, в этот странный, пёстрый, пахнущий печёной картошкой и бытовой магией мир, было чертовски страшно. Там были носки на наличниках. И шестиногое. И домовые, ворчащие из-за сальца. Кто знает, какие у них там KPI?

Дима вздохнул, потер виски, где начинала пульсировать знакомая головная боль, и произнёс вслух, обращаясь к пустому пространству, скрипящей вывеске, умирающему телепорту и, возможно, ко всем высшим силам, которые устроили этот бардак: — Ладно. Принято в работу. Инцидент зарегистрирован. Тикет создан. Приоритет — критический. Теперь надо понять… — он сделал паузу, — а что, собственно, пошло не так? И, главное, кто за это ответственный? И есть ли у нас бюджет на ремонт?

Но на эти вопросы ни вывеска, ни потухающие руны, ни даже слабый пульсирующий свет ответить не могли. Они просто были. Абсурдные, настоящие и совершенно бесполезные.

Сцена 2: Бытовуха иномирья, или «На чужбине и пирожок — технология»

Сидеть в каменной будке, пахнущей неудачей и палёной изоляцией, было делом философским, но совершенно бесперспективным — примерно, как слушать доклад начальника о стратегическом развитии в пятницу вечером. Желудок, проигнорировав весь космический ужас ситуации, начал настойчиво урчать, напоминая, что последний приём пищи состоялся вчера и состоял из канапе с красной икрой (которая на поверку оказалась свёклой с селёдкой) и того самого рокового энергетика «Супер-Ясный Ум», чья ясность, судя по всему, привела его прямо сюда.

«Ну что ж, — мысленно вздохнул Дима, поднимаясь и отряхивая с джинсов камушки, которые впились в ткань с липкой настойчивостью пиявок. — Если это и вправду новый мир, то закон подлости в нём, судя по всему, действует безотказно. Более того, он, кажется, здесь прописан в местной конституции первым пунктом. Надо искать еду. Или хотя бы понять, что здесь едят. И можно ли это есть, не превратившись при этом в шестиногое или, что хуже, в вечно ворчащего домового».

Он осторожно раздвинул занавес из лопухов и колючей травы, которая при попытке её отодвинуть издала звук, похожий на скрежет зубовного протеза, и явно попыталась укусить его за палец. Дима отдернул руку. «Добро пожаловать в мир, где даже растения имеют скверный характер».

Шагнув наружу, он первым делом понял: воздух тут был другим. Не «свежее горного» или «слаще южного». Просто другим. Чистым, с лёгкой горчинкой осенней листвы, дымком из дупла и… чем-то ещё, сладковатым и пыльным. «Магия, — подумал он. — Или просто споры плесени в особо крупных размерах». Он решил остановиться на плесени. С ней как-то спокойнее.

Город, увиденный вблизи, оказался воплощённым хаосом хорошего вкуса и его полного отсутствия. Архитектура напоминала не игру, а горячечный бред архитектора, который одновременно читал сказки братьев Гримм, смотрел сериал «Деревенщина» и изучал каталог IKEA. Вот дом с резным крылечком, точь-в-точь как у бабушки в деревне, только вместо горшка с геранью на окошке стоял горшок, из которого росло что-то синее и пушистое, тихонько постукивающее веточками по стеклу в ритме какого-то немыслимого танца. Рядом — аккуратный фахверк с геометрическим орнаментом из тёмных балок, но на коньке крыши вместо традиционного флюгера красовался вырезанный из дерева дракончик. У дракончика было выражение морды, явно говорящее: «Я тоже не понимаю, как здесь оказался и почему меня прибили гвоздём к крыше».

Но главным аттракционом были люди. Вернее, их реакция на него. Дима ощутил себя не просто чужим, а живым экспонатом на передвижной выставке «Пришелец в синтетике: от носков до мировоззрения». На него смотрели. Не враждебно, но с неподдельным, живым любопытством, с которым обычно разглядывают новый вид жука или нелепую причёску у соседа.

Женщина в цветастом платье и белом чепце, тащившая корзину с луком размером с детскую голову, приостановилась и внимательно, как эксперт на аукционе, осмотрела его с ног до головы. Её взгляд задержался на кроссовках, потом перешёл на джинсы, потом на футболку. Её лицо ясно говорило: «Ткань подозрительная, покрой странный, но, кажется, практично. Надо будет у Гришки спросить, не завозили ли таких на прошлой ярмарке». Паренёк лет пятнадцати, гнавший перед собой стадо уток (обычных, к счастью, двухногих, хотя одна пыталась клевать камушки с явно неутолимой жадностью), уставился на принт на груди Димы. Уставший единорог за компьютером явно вызывал у парня когнитивный диссонанс. Увидев, что Дима заметил его взгляд, паренёк смущённо покраснел, швырнул в самую любопытную утку комок земли и погнал стадо прочь, бормоча что-то под нос.

«Так, — подумал Дима, чувствуя, как по спине пробегает мурашек неловкости, знакомый по тем моментам, когда ты приходишь на встречу в строгом костюме, а все остальные — в худи. — Я тут как белая ворона. Точнее, как ворона, которая ещё и говорит на непонятном языке и носит синтетику. Надо как-то… затеряться. Или найти плащ-невидимку. Или хотя бы плащ, который просто сильно пахнет местным».

План был прост и гениален, как все планы на пустой желудок: найти что-то съедобное. Желательно — бесплатно. Очень желательно — без необходимости объяснять, что такое безналичный расчёт, NFC и почему у него в телефоне нет местного приложения для оплаты «ОболПэй».

План начал давать трещину сразу, как только Дима прошёл метров двадцать. Запахи, доносившиеся из открытых окон и дверей, были не просто соблазнительными. Они были наглыми, нахрапистыми и откровенно издевательскими. Пахло свежим хлебом так, будто его пекли ангелы где-то прямо за углом. Пахло чем-то тушёным с пряностями, от которых слезились глаза и сжимался пустой желудок. Пахло жареным луком — простым, родным, вызывающим ностальгию по любой точке земного шара, где есть сковородка. И пирогами. О, эти пироги! Они пахли детством, бабушкой и тёплой кухней. Желудок заурчал с новой силой, переходя с тихого бурчания на ультимативное требование.

И тут он увидел её. Не просто тележку, а целый гастрономический аттракцион на колёсах. Над ней был натянут тент из пёстрой ткани в стиле «всё, что было в лавке остатков». Под ним стояла не девушка, а монумент кулинарного благополучия — дородная, румяная особа с руками, которые явно месили тесто с такой же лёгкостью, с какой Дима перезагружал сервер. На прилавке горой лежали пирожки. Не просто пирожки, а идеальные, круглые, румяные сферы, дразняще пухлые, источающие пар и аромат, от которого у него закружилась голова. Он даже не мог определить начинку — его мозг, отключив все высшие функции, кричал только одно: «УГЛЕВОДЫ! БЕЛКИ! СРОЧНО!»

Проблема, как это обычно и бывает, сидела в деталях. А деталь была в том, что у тележки стояла очередь. И процесс покупки выглядел как странный ритуал. Люди подходили, выкрикивали что-то вроде: «Марья, два с яйцом и лучком, да пожирнее!» или «Дайте вашего фирменного с потрошками, только без этих ваших магических добавок, а то у меня потом уши чешутся!». Получали свёрток, а в ответ протягивали… не монеты. Что-то маленькое, блестящее, но явно не металлическое. Дима прищурился, пытаясь разглядеть. Это были… ракушки? Гладкие, разноцветные камушки? Семечки какого-то растения, похожие на крошечные звёздочки?

«Бартер, — с холодным ужасом подумал он, и в голове пронеслись воспоминания о курсе экономики в универе. — У них тут или натуральный обмен, или эти штуки — местная валюта. А у меня в карманах — ключи от квартиры, которой, возможно, больше нет, поломанная заколка сестры (металлическая, но вряд ли ценная) и три рубля мелочью, которые здесь вызовут разве что вежливое недоумение. Маловато будет. Даже на полпирожка».

Отчаянные времена требовали отчаянных мер, а голодные времена — полного отключения чувства собственного достоинства. Дима подошёл к тележке, когда очередь наконец-то разошлась. Девушка-пирожница (Марья, как он теперь знал) смотрела на него с тем же добродушным любопытством, с каким фермер смотрит на нового телёнка — оценивающе, но без злобы.

— Э-э… — начал Дима, понимая, что говорит в пустоту, но надеясь на международный язык голодных глаз и указывающих пальцев. — Пирожок? Один? Вот этот? — Он показал на самый большой, самый румяный пирожок, а затем ткнул себя в грудь, делая лицо, которое должно было означать «один очень голодный человек».

Марья улыбнулась. Зубы у неё были белые, ровные и выглядели так, будто могли разгрызть не только пирожок, но и мелкие жизненные неурядицы.

— Понятно, путник, — сказала она на том странном языке, который теперь уже не просто звучал, а начинал как-то проявляться в сознании Димы. Слова доносились как будто сквозь лёгкую водяную пелену, но смысл улавливался интуитивно, как инструкция к китайской технике. — С дальних краёв? Без обменника? Без камушков?

Дима кивнул, делая универсальное лицо потерянного иностранца, который только что сошёл с корабля и ещё не успел сориентироваться в местных ценах на недвижимость. «Да, я с дальних краёв. С краёв, где есть безлимитный интернет, доставка еды за полчаса и где за три рубля тебе максимум дадут жевательную резинку. И как я по вам сейчас скучаю…»

Марья покачала головой, но не со злостью, а с каким-то материнским сожалением. Она внимательно посмотрела на Диму, на его странную, неместную одежду, на бледное лицо программиста, не видевшего солнца с прошлого отпуска, и на голодные глаза, в которых читалась простая мысль: «Еды дадите?». Потом её взгляд упал на его футболку. На уставшего единорога, сидящего за компом и смотрящего в монитор с выражением тихой резиньяции.

Она вдруг рассмеялась. Звонко, раскатисто, так что затряслись щёки и задрожала гора пирожков.

— Ох, и бедолага же твой рогатый зверь! — воскликнула она, тыча пухлым пальцем в принт. — Прямо вылитый мой муж Гришка после ночной смены у домового, когда тот опять всю сметану слизал! Весь такой помятый, несчастный! Ладно, путник. На, — она быстрым, отточенным движением, не глядя, завернула самый большой, самый румяный, самый идеальный пирожок в кусочек грубой, серой бумаги (похожей на ту, в которую заворачивали селёдку в советских магазинах) и сунула его Диме прямо в руки. — Первый раз — даром. Такая у нас традиция для потеряшек. А потом — раздобудь себе камушков светлых или поработай. Вон, — она махнула рукой, от которой качнулась вся тележка, в сторону большой, шумной таверны через дорогу, из открытых окон которой лилась музыка (что-то на стыке балалайки, волынки и печального мычания), — в «Спящего Валькира» всегда руки нужны. Посудомойки, подносчики, тем более с твоей-то внешностью — экзотика, гости любят. Или к мастерам сходи — может, твоя странная одежда в цене? Синтетика, говоришь? Звучит загадочно. Дорого, наверное.

Держа тёплый, дразняще пахнущий, почти живой свёрток, Дима мог только благодарно кивать. В горле стоял ком. Не от волнения, а от того, что слюни потекли рекой. Он хотел сказать что-то умное, благородное, но мозг выдал только базовый протокол выживания.

— Спасибо, — хрипло выдавил он. И добавил, вдруг осознав масштаб благодеяния: — Огромное спасибо.

— Не за что! — махнула рукой Марья, уже поворачиваясь к новой покупательнице — старушке с котомкой. — Только адресок запомни! И причешись, что ли, а то выглядишь как после драки с ветряной мельницей! В следующий раз — только с оплатой!

Дима отошёл в сторону, к тому самому дубу с дымящей трубой, прислонился к шершавой коре, почувствовал, как что-то маленькое и многоногое пробежало у него по спине под футболкой, и, не церемонясь, впился зубами в пирожок.

На вкус он оказался… космическим. Не в смысле «неземной», а в смысле — плотным, тёплым, реальным. Тёплое, слоёное, чуть маслянистое тесто, сочная начинка из явно мясного фарша с луком и какой-то местной травкой, дающей лёгкую, пикантную остринку. Он съел его за четыре укуса, едва не подавившись от жадности, и почувствовал, как по желудку разливается благодатное тепло, а мир вокруг становится чуть менее враждебным и чуть более… съедобным. «Еда — великий дипломат, — подумал он, тщательно облизывая пальцы, на которые капнул жир. — Она налаживает мосты между мирами, желудками и культурами. Главное — не облизывать пальцы прилюдно, а то опять будут смотреть».

И тут его взгляд упал на вывеску той самой таверны. Деревянная, резная, с изображением дородной девицы в рогатом шлеме, которая сладко спала, обняв огромную кружку, размером с ведро. «У Спящего Валькира». Под вывеской, на скамейке, сидел тот самый мужик с шестиногим существом. Мужик курил самодельную трубку, выпуская кольца дыма, которые замысловато переплетались в воздухе, а существо, устроившись у его ног, мирно дремало, посапывая и иногда дёргая во сне всеми шестью лапами.

«Вон оно что, — подумал Дима, сминая драгоценную бумажку от пирожка и суя её в карман на всякий случай (мало ли, пригодится). — «Всегда руки нужны». Значит, можно попробовать устроиться. Подносчиком, посудомоем, тем, кто отгоняет мух… хоть кем. Лишь бы крыша над головой, еда и, желательно, отсутствие в трудовом договоре пункта «обязанности включают умиротворение буйных гномов». А там… а там видно будет. Может, и до Wi-Fi докопаемся. Или хотя бы до местного аналога — кристально-сетевой связи».

Он вздохнул, выпрямился и стряхнул с кроссовок прилипшие травинки и что-то, похожее на засохшего жука. Телефон в кармане безмолвно, но выразительно напоминал о потерянном рае цифрового комфорта, где еду можно было заказать в три клика, не вставая с кресла. Но в руке ещё было тепло от пирожка, а в носу — его божественный, жирный, настоящий запах. Это был аргумент в пользу реальности, с которым не поспоришь.

«Что ж, — мысленно сказал он себе, глядя на дубовую дверь таверны, из которой вывалилась пара подвыпивших мужчин в кожаных фартуках, о чём-то громко спорящих на тему «чья коза даёт более волшебное молоко». — Раз уж попал в этот… этот ситком с магией и пирожками, надо играть по его правилам. Сначала — работа. Потом — жильё»

Он сделал шаг к таверне. Потом ещё один, стараясь идти уверенно, как человек, который точно знает, куда идёт, даже если это полная ложь. Шестиногое существо у ног мужика приоткрыло один глаз, посмотрело на него оценивающе, фыркнуло дымком (или это был просто сонный выдох?) и снова закрыло глаз, как бы говоря: «Иди, иди, новичок. Всё равно назад пути нет. А пирожки у Марьи — и правда божественные».

Дима толкнул тяжелую, скрипучую дубовую дверь таверны «У Спящего Валькира». На него обрушился не просто шквал звуков. На него обрушилась целая симфония бытового иномирья: гомон голосов, звон кружек, смех, возгласы, запах пива, жареного мяса, влажной древесины и чего-то ещё — сладковатого, пряного, возможно, магического. А может, просто плохо проветривали.

Сцена 3: Столкновение с реальностью, или «Меня сейчас или съедят, или оформят по ТК»

Дверь таверны «У Спящего Валькира» закрылась за спиной Димы с мягким, но однозначным звуком, который в переводе на человеческий означал: «Поздно, друг. Пути назад нет». Он замер на пороге, ослеплённый не светом, а его полным отсутствием. После уличного багрового сумрака здесь царила густая, насыщенная, почти осязаемая темнота, разрываемая лишь тусклым светом масляных ламп и какими-то светящимися грибами в горшках по углам.

«Так, — мысленно констатировал Дима. — Освещение на уровне подвала сталинской постройки. Вентиляция — открытая дверь. Дизайн интерьера — «деревенский кабак после нашествия орков». Надеюсь, сан-инстанция тут не работает. Или работает, но только по большим праздникам».

Пока глаза привыкали к полумраку, уши уже вовсю собирали информацию. Таверна гудела, как гигантский, недовольный улей. Слева, у длинной дубовой стойки, здоровенный бородач в кожаном фартуке что-то выкрикивал, разливая по глиняным кружкам пенистую жидкость цвета мутного янтаря. Справа, за столами, кипели нешуточные страсти:

— ...а я тебе говорю, твоя «неуловимая аура хамелеона» — это просто дешёвая подделка из Подгорья! За настоящую невидимость нужно платить три светлых камушка, а не два и горсть блестяшек! — Да твоя «настоящая» в прошлый раз отвалилась через час, когда я ел суп! Я чуть ложкой в глаз себе не попал!

Дальше, в углу, компания существ с зелёной кожей и мощными челюстями что-то нежно напевала, аккомпанируя себе стуком кружек. Одно из них вдруг чихнуло, и из его ноздрей вырвалось маленькое облачко искр, которое медленно опустилось на стол и прожгло в нём аккуратную дырочку. Существо смущённо почесало затылок и прикрыло дырочку кружкой.

«Окей, — подумал Дима. — Местная фауна разнообразна. И, кажется, пожароопасна».

Его заметили. Не сразу, но заметили. Сначала на него покосилась пара у стойки — мужчина в потёртом плаще и женщина с иссиня-чёрными волосами и слишком острыми ушами, чтобы быть человеческими. Их взгляды были оценивающими, как у антикваров на блошином рынке. Потом к ним присоединился бородач за стойкой. Он поставил кружку, вытер руки о фартук и уставился на Диму с выражением, которое можно было прочитать как: «Очередной проблемный актив. Интересно, он будет платить или начнёт вытворять магию?»

Дима понял, что нужно действовать. Ждать, пока к нему подойдут с предложением о работе, было так же разумно, как ждать, пока начальство само повысит зарплату. Он сделал шаг в сторону стойки, стараясь идти уверенно, но не угрожающе. Его кроссовки мягко шлёпали по каменному полу, выбиваясь из общего хора грубых сапог и копыт.

— Добрый... э-э... вечер? — начал он, подойдя к стойке и пытаясь поймать взгляд бородача.

Бородач медленно, будто разгружая вагон с углём, повернул к нему голову. — Вечер, — буркнул он голосом, похожим на перекатывание булыжников. — Тебе чего? Пиво? Эль? Или у тебя свой напиток припасён в этих... — он ткнул толстым пальцем в сторону карманов Димы, — странных мешочках?

— Мне... работу, — выдавил Дима, решив перейти к сути. — Мне сказали, что здесь могут быть нужны руки. Подносчиком. Посудомоем. Чем угодно.

Бородач скривил губы, и его борода пошевелилась, будто в ней завелась отдельная жизнь. — Работу, говоришь? — Он окинул Диму взглядом с ног до головы. — Вижу. Руки есть. Две. Целые, вроде. Опыт есть? В тавернах работал? С драками справлялся? С магическими «утечками»? С домовыми, которые таскают вино?

— Опыт... разнообразный, — соврал Дима, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Работал с.… сложными клиентами. И с отчётностью. И с техникой. — Последнее он добавил скорее по инерции.

— С техникой? — Бородач хмыкнул. — Ну, если ты про нашу «технику» ... — Он кивнул в сторону огромной, закопчённой бочки у стены, из которой в потолок уходила система медных труб и задвижек. Одна из задвижек периодически подпрыгивала, издавая шипящий звук. — Она у нас иногда буянит. Если сможешь её угомонить, когда она начнёт стрелять огненными шарами вместо эля — поговорим. А пока... вот что. — Он наклонился под стойку и вытащил оттуда огромный, засаленный глиняный кувшин, доверху наполненный мутной водой и плавающими в ней кусками чего-то, что могло быть как овощами, так и частями неизвестных существ. — Это — посуда. Её нужно помыть. Там, сзади, во дворе, есть колодец и корыто. Если к полуночи сделаешь — получишь ужин и место на сеновале. Если не сделаешь... — Бородач многозначительно посмотрел на дверь. — Ну, ты сам понимаешь.

Дима посмотрел на кувшин. От него исходил тонкий, но стойкий аромат вчерашнего похмелья и пищевой небрежности. — А.… щётка есть? — робко поинтересовался он.

— Щётка? — Бородач ухмыльнулся, обнажив жёлтые, но крепкие зубы. — Ага, щётка. Вот она, твоя щётка. — Он сунул руку под стойку и швырнул на неё что-то мохнатое и шевелящееся. Существо размером с большую губку лежало, лениво перебирая десятком крошечных ножек, и смотрело на Диму пуговичными чёрными глазами. — Это Шмурдик. Он любит жир и остатки эля. Пока он жив, он неплохо отскребает грязь. Только не давай ему залезать в ведро — утонет, дурак.

Дима смотрел на Шмурдика. Шмурдик смотрел на Диму. В его взгляде читалась простая мысль: «И что, мы будем работать вместе? Я не против, если ты меня покормишь».

«Ну вот, — подумал Дима, с тоской глядя на кувшин, на Шмурдика и на ухмыляющегося бородача. — Моя новая карьера начинается с мытья посуды в компании смазливого много конечного беспозвоночного. Это даже не шаг назад. Это падение в яму, на дне которой лежит эта яма».

Но делать было нечего. Он взял кувшин (тот оказался чудовищно тяжёлым и скользким), осторожно, двумя пальцами, поднял Шмурдика (тот уютно устроился у него на ладони, урча чем-то похожим на мурлыканье) и побрёл в указанном направлении — к чёрной, низкой двери в дальнем углу зала.

Проходя мимо столов, он услышал обрывки фраз: — ...глянь-ка, новенький! Интересно, надолго ли? — Да куда он денется? Хотя... видок у него хлипкий. Может, и до утра не протянет со Шмурдиком. — Держу пари на две ракушки, что справится. — Идёт! Смотрю, у парня решимости в глазах — на пол обола.

«Отлично, — подумал Дима, пробираясь к двери. — Я уже стал развлечением. И предметом ставок. Карьера пошла вверх. Наверное».

Чёрная дверь вела в небольшой, грязный дворик, заваленный бочками, ящиками и чем-то, что в темноте можно было принять за спящих животных. В углу действительно был колодец с воротом и старым деревянным ведром. Рядом стояло корыто, которое явно видело лучшие дни — дни, когда его не использовали для отмывания таверной посуды.

Дима поставил кувшин, опустил Шмурдика на край корыта и вздохнул. «Ну что, коллега. Приступим?»

Шмурдик, казалось, понял. Он лениво сполз в корыто и принялся облизывать (или это было ощупывание?) его стенки, издавая довольные чмокающие звуки.

Дима принялся за работу. Процесс мытья посуды в фэнтези-мире без Фери (средства для мытья посуды) оказался медитативным и отвратительным одновременно. Он черпал ведром ледяную воду из колодца, выливал в корыто, затем брал по одному скользкому, липкому предмету из кувшина и пытался отскрести с него засохшие остатки пищи... всем, что попадалось под руку. Песок. Щепки. Иногда — Шмурдик, который охотно набрасывался на особо жирные куски, издавая звуки, похожие на чавканье.

Через полчаса у Димы заныли спина и руки, от воды замёрзли пальцы, а от запахов слезились глаза. Шмурдик, наевшись, устроился спать на дне корыта, тихонько посапывая. Работа двигалась медленнее, чем загрузка правительственного сайта в час пик.

«Эх, — думал он, отскребая с тарелки что-то, похожее на окаменевшую кашу. — Вот где пригодился бы мой скилл в автоматизации. Написать скрипт для мытья посуды... подключить магию на ввод-вывод... нет, стоп. Здесь даже компьютеров нет. Только Шмурдики и ледяная вода».

Вдруг из темноты за одной из бочек послышалось шуршание. Дима замер, в руке зажав скользкий ковш. Из тени вылезло... нечто. Небольшое, покрытое шерстью, с длинным носом и хитрыми глазками-бусинками. Оно понюхало воздух, уставилось на спящего Шмурдика, потом на Диму, и проскрипело: — Чего тут умываешь? Чужака вижу. Новенького.

Дима понял, что это, должно быть, и есть пресловутый домовой. Тот самый, который ворчит из-за сала и ворует ложки. — Работаю, — буркнул он, продолжая скрести. — Зарабатываю на ужин и ночлег.

Домовой вылез на свет (если светом можно было назвать тусклое мерцание грибов над дверью). Он был похож на помесь ёжика, борова и очень недовольного пенсионера. — У Маркса работаешь? — проскрипел он. — Ну, ну. Только смотри, зарплату чтоб сразу отдавал. А то он любит задерживать. И с едой сэкономить может. Говорю как свой. Я тут, в этих бочках, живу. Имён много. Но можешь звать Степаныч.

— Дима, — представился Дима, чувствуя, что диалог с мифологическим существом о трудовых правах — это новый уровень абсурда даже для сегодняшнего дня.

— Дима, значит, — кивнул Степаныч. — Ладно. Раз работаешь — не трону. А то я новеньких люблю пугать. Для порядка. — Он помолчал, поскребшись за ухом длинным когтем. — А вот если хочешь совет... не вздумай жаловаться на Шмурдика. Маркс его любит. Говорит, экономия на мыле. Хотя я лично подозреваю, он просто ленивый. Как и все тут.

С этими словами домовой скрылся обратно в темноте, оставив Диму наедине с кучей грязной посуды и спящим много конечным напарником.

Ещё через час, когда пальцы совсем одеревенели от холода, а в кувшине осталась последняя, особенно упрямая кружка с присохшей пеной, задняя дверь таверны скрипнула. На пороге возникла тень бородача — Маркса.

— Ну что? — буркнул он. — Готово?

Дима, выпрямившись и чувствуя, как хрустит каждый позвонок, махнул рукой на почти пустое корыто и гору относительно чистой посуды на ящике рядом. — Почти. Осталась одна.

Маркс подошёл, кряхтя, осмотрел его труд. Потом ткнул пальцем в спящего Шмурдика. — А это что? Спит? На работе? — Он... устал, — оправдался Дима. — Он много работал.

Маркс хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Ладно. Принимается. Иди внутрь. На кухне скажи повару — Маркс велел новому посудомою поужинать. И сеновал свободен — над конюшней. Только не пугай кобылу, она нервная. И домового не тронь, он хоть и ворчун, но свой.

Дима кивнул, чувствуя, как по телу разливается волна облегчения, смешанная с леденящей усталостью. Он прошёл внутрь, на кухню, где здоровенный, лысый повар с татуировкой дракона на плече молча сунул ему миску с густым, дымящимся варевом и ломоть чёрного хлеба. Еда оказалась на удивление съедобной — что-то вроде рагу с кореньями и кусками мяса, происхождение которого Дима решил не исследовать.

Съев всё до крошки и чувствуя, как тепло возвращается к замёрзшим конечностям, он по указанию одного из подносчиков поднялся по шаткой лестнице на сеновал над конюшней. Воздух там пах сеном, лошадьми и вековой пылью. В углу лежала грубая, но чистая холщовая подстилка и старое одеяло.

Дима повалился на сено, слушая, как под ним фыркает и переступает копытами «нервная кобыла». В щели между досками пробивался тусклый свет из таверны и доносились обрывки песен, споров и смеха. Где-то внизу, в бочках, ворчал Степаныч. На кухне, наверное, дремал, наевшись, Шмурдик.

Он достал телефон. Экран холодно светился в темноте. «Нет сети». Заряд — 43%. Он положил его рядом на сено, как последнюю святыню ушедшего мира.

«Ну вот, — подумал он, укрываясь одеялом, которое пахло лошадьми и временем. — Я устроился на работу. Посудомоем. С много конечным коллегой и ворчливым домовым в качестве HR. У меня есть еда и крыша над головой. Правда, крыша — это дырявый сеновал над нервной лошадью. Но это уже что-то».

Он закрыл глаза. Сегодня его не съели. Не выгнали в ночь. Не превратили в лягушку (пока что). Он выжил. Пусть и ценой отмытой горы грязной посуды и знакомства с существом, похожим на ожившую мочалку.

«Завтра, — подумал он, проваливаясь в сон под убаюкивающее фырканье кобылы и далёкие крики из таверны. — Завтра нужно будет понять, как здесь всё устроено. Найти «обменник». Раздобыть «камушков». И, возможно, выяснить, есть ли в этом мире что-то вроде техподдержки. Для всего этого».

Последней осознанной мыслью перед сном было: «И купить Шмурдику что-нибудь вкусненькое. А то смотрит он на меня так... как будто я ему должен».

ГЛАВА 1

Сцена 1: Встреча с Лили, или «Инцидент 7Б, или как меня приняли за глючную технику»

Сон на сеновале обладал своеобразным шармом. Шармом сена, которое лезло в нос и вызывало непрерывное чихание. Шармом нервной кобылы по имени Гроза, которая под утро решила, что пора начинать день с энергичного бодания головой о перекрытия прямо под ложем Димы. И шармом домового Степаныча, который, судя по звукам, устроил ночью ревизию бочек и теперь что-то ворчал про «недолив» и «руки оторвать».

Дима открыл глаза на рассвете, который здесь был каким-то слишком оранжевым, будто солнце решило выдать режим «сепия» для всего окружающего мира. Он потянулся, и что-то хрустнуло в спине. «Офисное кресло, — с ностальгией подумал он. — Я бы сейчас убил за офисное кресло. И за кофе. Особенно за кофе».

Спустившись вниз, он обнаружил, что таверна «У Спящего Валькира» в утренние часы — это совсем другое заведение. Тишина, прерываемая лишь храпом последних заснувших клиентов, запах пепла и вчерашнего пива, и Маркс за стойкой, с мрачным видом пересчитывающий что-то похожее на цветные камушки.

— А, живой, — буркнул хозяин, увидев Диму. — Кобыла не затоптала. Молодец. На, завтрак. — Он швырнул на стойку кусок чёрного хлеба и кружку чего-то тёплого и мутного, что пахло травами и отдалённо напоминало чай, если чаем назвать кипяток, в котором утонул пучок сена.

Дима поблагодарил и спросил, нет ли работы ещё на сегодня. — На сегодня? — Маркс усмехнулся. — На сегодня у меня посуда чистая, благодаря тебе и твоему пушистому другу. Шмурдик, кстати, тебя вспоминает добрым словом. Нажрался вчера как свинья. Приходи к вечеру, авось что накопится. А днём — свободен. Иди, прогуляйся. Только не суйся в Тёмный переулок, там гоблины с утра злые. И к магистратуре не подходи близко — опять бюджет урезали, все как змеи.

Дима вышел на улицу, чувствуя себя примерно так же, как после успешного завершения проекта — временно свободен, но без понятия, что делать дальше. Город просыпался. Открывались ставни, на улицы выходили торговцы, и воздух наполнялся более приятными запахами — свежей выпечки, дыма из печей и чего-то цветочного. Он решил просто бродить, запоминая улочки, пытаясь понять логику этого места. Логики, впрочем, не наблюдалось. Рядом с кузницей, откуда летели искры и раздавался звон металла, располагался магазинчик «Магические безделушки и практичные советы», в витрине которого среди светящихся шаров и сушёных лягушек красовалась табличка «Гарантия на предсказания — 30 дней или до первого несчастного случая».

Именно возле этой витрины его и нашли.

— Вы. Да, вы, в странной синтетической броне. Не двигайтесь.

Голос был женским, ровным, лишённым эмоций и звучал так, как звучат автоответчики в службах поддержки, когда у них заканчивается человеческое терпение. Дима обернулся.

Перед ним стояла девушка. Не эльфийка с сияющими глазами и развевающимися волосами, а… офисный работник. Примерно его возраста, в практичном сером платье с высоким воротником, с волосами, собранными в тугой, не терпящий возражений пучок. В одной руке она держала дощечку с прикреплённым пергаментом, в другой — нечто среднее между стилусом и заострённым куском обсидиана. На лице — выражение профессиональной усталости человека, который уже видел всё и которого ничем не удивить. Разве что слегка приподнятая бровь выражала лёгкое раздражение.

— Я с вами говорю, — повторила она, когда Дима просто уставился на неё. — Вы — несанкционированный артефакт, выпавший из портала 7Б вчера в районе семнадцати часов по местному времени. Верно?

Дима медленно кивнул. Его мозг, ещё не до конца проснувшийся после сеновала, пытался обработать информацию. «Несанкционированный артефакт». Звучало обидно. Как будто он не человек, а забытый кем-то USB-накопитель.

— Отлично, — девушка сделала пометку на пергаменте своим острым инструментом. Звук был противный, скребущий. — Тем самым вы нарушили пункт 4.3 Устава о магической санитарии и гигиене межмировых переходов, подпункт «Г», который гласит: «Запрещено появляться в материальном мире без предварительного уведомления и прохождения карантинных мероприятий». А также статью 12, касающуюся незадекларированных магических предметов, если, конечно, ваша одежда обладает скрытыми свойствами, что маловероятно, но проверить необходимо.

Она говорила быстро, чётко, и в её тоне сквозила такая знакомая, родная бюрократическая безысходность, что Дима на миг забыл, где находится.

— Погодите, — наконец выдавил он. — Я не артефакт. Я человек. С планеты Земля. Попал сюда… случайно.

Девушка посмотрела на него так, как смотрят на клиентов, которые утверждают, что «компьютер сам сломался». — «Случайно», — повторила она без интонации. — Статистика показывает, что 97.3% незапланированных материализаций происходят «случайно». Это не оправдание, а констатация факта низкой культуры пользования магическими инфраструктурами. Ваша «планета Земля» не числится в Реестре одобренных для визитов миров третьей и выше категорий. Следовательно, вы либо контрабандист, либо результат технической ошибки. В любом случае — инцидент. Мой инцидент.

Она снова что-то записала. — Меня зовут Лили. Я — специалист по внешним связям и инцидент-менеджер местного филиала Гильдии Магических Путей и Непредвиденных Последствий. Проще говоря, я тот человек, который разгребает бумажки и улаживает проблемы, когда кто-то, — она бросила на Диму выразительный взгляд, — решает материализоваться без спросу в нашем секторе реальности. Пройдемте.

— Куда? — спросил Дима, чувствуя, как нарастает паника. Его уже приняли за артефакт, нарушивший санитарные нормы. Куда его теперь повезут? На свалку магического хлама? В архив?

— Для начала — для дачи объяснений и заполнения форм, — сказала Лили, уже разворачиваясь и делая знак следовать за ней. — Форма 7-Г «О незапланированном появлении». Форма 12-Б «Описание артефакта/сущности». Анкета безопасности, где нужно указать, не были ли вы в последние тридцать дней подвержены проклятиям, сглазам, порче и не проявляли ли магических способностей, в том числе непроизвольных. Стандартная процедура.

Она шла быстрым, уверенным шагом, и Диме пришлось почти бежать за ней, чтобы поспеть. Они свернули с главной улицы в узкий, грязный переулок, пахнущий рыбой и сыростью.

— А что будет потом? — спросил он, спотыкаясь о выбоину в мостовой. — Потом, — не оборачиваясь, сказала Лили, — в зависимости от результатов проверки, классификации и наличия свободных мест: либо вас вернут обратно через портал отправки, либо поместят во временное хранилище, либо, в случае признания вас безопасным, но не репатриируемым, выдадут временный вид на жительство категории «И» — «Инцидентный». С ограничением на магическую деятельность и необходимостью еженедельной отметки в Гильдии.

Дима переваривал эту информацию. «Временное хранилище» звучало хуже всего. Как склад. — А если портал отправки… не работает? — осторожно поинтересовался он.

Лили на мгновение остановилась и обернулась. В её глазах впервые мелькнуло что-то, кроме профессиональной усталости. Что-то вроде «ох, не начинайте». — Пока что, — сказала она с лёгким вздохом, — все порталы в секторе, кроме аварийного 7Б, находятся на плановом техническом обслуживании в связи с переходом на новую руническую прошивку. Которая, как выяснилось, содержит ряд критических уязвимостей. Так что репатриация в ближайшее время маловероятна. Поздравляю, ваш случай усложнился.

Она снова пошла, и Дима, понурившись, поплёлся за ней. Они вышли на небольшую площадь, в центре которой стояла та самая таверна «У Спящего Валькира». Лили, не колеблясь, направилась к её боковому входу — той самой чёрной двери, за которой вчера Дима мыл посуду.

— Мы… в таверну? — удивился он. — Филиал Гильдии располагается в подвале, — сухо пояснила Лили. — Аренда дешевая, близко к точкам нестабильности, и есть соглашение с хозяином о предоставлении кофе в обмен на магическую защиту от возгораний.

Она толкнула дверь, и они вошли не в дворик, а в узкий, тёмный коридор, который вёл вниз по крутой каменной лестнице. Воздух стал ещё более сырым, и запах пива сменился запахом старой бумаги, плесени и того самого «электрического» аромата, который Дима запомнил с первого дня.

Лили щёлкнула пальцами, и на стенах зажглись тусклые шары холодного света, плывущие в стеклянных колбах. Они освещали подвал, который был… офисом. Беспорядочным, хаотичным, но офисом. Повсюду лежали стопки пергаментов, свитков, стояли склянки с непонятными жидкостями, а на стенах висели карты, испещрённые непонятными символами и пометками. В углу дымился и потрескивал небольшой кристалл, излучая тусклое тепло. За грубо сколоченным столом, заваленным чертежами и обломками каких-то механизмов, сидел… гном.

Не сказочный, бородатый весельчак, а тот, кого в нашем мире назвали бы «пожилым инженером-электронщиком на грани нервного срыва». Борода у него была седая, неухоженная и в нескольких местах подпалена. На носу красовались очки с треснувшим стеклом. Он что-то яростно паял, вернее, пытался соединить два кристалла с помощью раскалённой докрасна иглы и какого-то дымящегося флюса, при этом не переставая бубнить под нос:

— …контур не сходится, резонансная частота скачет, как угорелая, стабилизатор опять думает, что он тостер… Кто там? Лили, это ты? Привела нового «гостя»? Очередной несанкционированный артефакт?

— Инцидент 7Б-дельта, — отчеканила Лили, подходя к столу и кладя перед собой свою дощечку с пергаментом. — Объект материализовался вчера, не соответствует ни одной из известных протокольных форм, утверждает, что прибыл с некой «Земли», не числящейся в реестрах. Одежда — синтетика, технология изготовления неизвестна. Магический фон — минимальный, на уровне фонового шума. Предварительная классификация — «Аномалия с признаками разумности, вероятно, неопасная». Имя — Дима.

Гном отложил паяльную иглу и поднял на Диму глаза. Взгляд был усталым, умным и полным того же скепсиса, что и у Лили. — Дима, значит, — проворчал он. — А я — Драк. Главный по всему этому… — он махнул рукой вокруг, — этому хозяйству. Техномаг, хранитель порталов, инженер-недоучка и главный козёл отпущения, когда что-то идёт не так. А идёт не так всё. Включая тебя.

Он снял очки, протёр их краем бороды и снова надел. — Ладно, раз уж попал — садись. Рассказывай, как это у тебя получилось — вывалиться именно из портала 7Б? Он у нас десять лет как в аварийном состоянии. Запасной выход, понимаешь? На случай, если основной рухнет. А теперь из запасного выхода вылезают гости. Нехорошо.

Дима сел на единственный свободный табурет, чувствуя себя на допросе. Лили стояла рядом, скрестив руки на груди, с видом человека, который ждёт, когда подсудимый начнёт путаться в показаниях.

И он начал рассказывать. Про корпоратив. Про энергетик. Про пробуждение в каменной будке с табличкой «Не срать. Телепорт». Драк слушал, изредка хмыкая, а когда Дима упомянул про голубые пульсирующие трещины и запах палёной изоляции, его лицо оживилось.

— Хм. Значит, аварийный контур всё ещё подавал признаки жизни. Интересно. Очень интересно. А ты не заметил, мигали ли огни в какой-то последовательности? Длинные вспышки, короткие?

— Я… я не обратил внимания, — признался Дима. — Типично, — вздохнул Драк. — Пользователи. Все одинаковые. Никогда не смотрят на индикаторы. Ладно.

Лили, тем временем, заполняла формы. Её стилус быстро скользил по пергаменту. — Так. Место появления: будка телепорта 7Б, сектор «Старая канализация». Время: приблизительно 17:00. Состояние на момент обнаружения: дезориентирован, признаков агрессии не проявлял, взаимодействовал с местным населением, получил пищу в обмен на… — она посмотрела на Диму, — на что, собственно?

— На мой сочувственный взгляд, то есть бесплатно — пробормотал Дима.

Лили подняла бровь, но записала: «Вступил в товарообменные отношения, демонстрируя пассивно-беззащитный вид и элементы непонятной культуры». — Дальше: ночь провёл в таверне «У Спящего Валькира», выполняя работу посудомоя. Работодатель — Маркс, отзыв положительный, несмотря на низкую квалификацию. Контактировал с домовым Степанычем и очистителем Шмурдиком. Побочных эффектов от контактов не выявлено.

Она отложила пергамент и посмотрела на Драка. — Итак, предварительное заключение: не магическая угроза, не демоническая сущность, не потерявшийся дворф. Просто… инцидент. Человекоподобный.

Драк почесал бороду. — Ну, если он из мира без магии, но с энергетиками, способными пробивать межмировые барьеры… может, он и правда просто жертва обстоятельств. Хотя с нашей бюрократией… — Он кивнул на Лили. — Ему светит «Инцидентный» статус. С еженедельными отчётами, ограничениями на передвижение и необходимостью трудоустройства через Гильдию.

Лили кивнула, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. План был выполнен. Инцидент оформлен. — Дима, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучали нотки, отдалённо напоминающие человеческие. — Поздравляю. Вы официально признаны «Незапланированным мигрантом категории 7Б». Сейчас я оформлю вам временное удостоверение личности на коровьем пергаменте, и вы сможете легально находиться в нашем секторе. При условии, что будете соблюдать правила, не заниматься запрещённой магией и… — она посмотрела на Драка, — возможно, будете полезны.

Драк что-то пробормотал про «лишние руки никогда не помешают» и снова уткнулся в свои кристаллы.

Дима сидел, пытаясь осмыслить всё произошедшее. Его не съели. Не посадили в тюрьму. Его… оформили. Как неисправность. Как инцидент. У него теперь будет удостоверение «незапланированного мигранта». Это было так абсурдно, так по-канцелярски уныло, что он вдруг рассмеялся. Тихим, нервным смехом.

Лили и Драк переглянулись. — Что? — спросила Лили, снова насторожившись. — Ничего, — сказал Дима, вытирая глаза. — Просто… в моём мире, когда что-то ломается, тоже сначала заполняют кучу бумаг. А потом ищут, кто виноват. Я, кажется, попал домой. Только дом — это сырой подвал, а виноват — я сам. Классика.

Драк хмыкнул, и в уголке дрогнуло что-то похожее на улыбку. — Ну, раз он понимает систему, может, и правда не пропадёт. Ладно, новичок. Раз уж ты теперь наш «инцидент», давай познакомимся с твоим новым домом поближе. И с твоим «местом работы». — Он махнул рукой вглубь подвала.

Дима кивнул, чувствуя странное облегчение. Бюрократия, даже магическая, была хоть какой-то системой. А где есть система, там есть шанс в ней разобраться. Пусть даже система эта находилась в подвале под пивной и управлялась ворчливым гномом и уставшей менеджером.

Он пошёл за Драком вглубь подвала, думая о том, что его новая жизнь началась с правильно заполненной формы. И, кажется, это было даже хуже, чем быть съеденным. Но зато — законно.

Сцена 2: Подвал-офис, или «Отдел ИТ и магических происшествий»

Штаб-квартира местного филиала Гильдии Магических Путей была не просто подвалом. Это был сырой подвал. Сырость здесь была не фоном, а полноправным сотрудником. Она висела в воздухе холодной пеленой, оседала каплями на медных трубах, проложенных под потолком, и создавала причудливые узоры плесени на стопках пергаментов в дальнем углу. Узоры эти напоминали то ли древние руны, то ли карту метро условного Мегаполиса, составленную сумасшедшим.

Запахи составляли сложную партитуру. Басовую ноту задавала влажная каменная кладка и старое дерево. К ней присоединялся густой, хлебный дух пива, просачивавшийся сквозь перекрытия из таверны (видимо, «У Спящего Валькира» день начинался рано). А поверх всего этого лежал третий, самый характерный аромат — магия. Но не цветочный или благовонный, как можно было бы ожидать. Нет. Это был резкий, едкий запах, напоминающий смесь озона после грозы, перегоревшей микросхемы и… жжёного сахара? Сладковатая нота окончательно сбивала с толку.

— Не обращай внимания, — буркнул Драк, заметив, как Дима морщит нос. — Это стабилизатор в соседней комнате опять перегревается. У него там конденсатор подтекает. Ну, то есть, не конденсатор, а кристалл-накопитель, но суть та же. Воняет гарью и малиной. Привыкнешь.

Они вышли в основное помещение — комнату, служившую одновременно приёмной, архивом, лабораторией и, судя по заваленному крошками и склянками столу в центре, столовой.

Именно на этом столе царил хаос, достойный настоящего техно-магического гения. Среди разобранных механизмов, свёртков с деталями и кружек с остатками неизвестных жидкостей красовалась главная достопримечательность — большая стеклянная колба, наполовину заполненная мутной жидкостью цвета утренней мочи. Рядом лежала записка: «Не пить! Растворитель заклятья №5. Для внешнего и внутреннего (только в крайних случаях) применения».

Драк, не стесняясь, налил из этой колбы себе в походную металлическую кружку добрую порцию, хлопнул и удовлетворённо крякнул. — Для суставов, — пояснил он, заметив взгляд Димы. — Ревматизм от сырости. И для ясности ума. А то с этими бумагами от Лили можно и крышей поехать.

Сама Лили в этот момент сидела за своим собственным, подчёркнуто аккуратным столом у дальней стены. Перед ней ровными стопками лежали пергаменты, стояли склянки с чернилами разного цвета и висела полка с папками, на которых были аккуратные надписи: «Входящие», «Исходящие», «Нерешаемые», «На удаление (но руки не доходят)».

Но главное, что бросилось в глаза Диме, — это плакат. Он висел прямо над столом Драка, на самой видной стене, и был выполнен в лучших традициях советской производственной пропаганды, только с фэнтезийным уклоном. На жёлтом от времени листе пергамента были нарисованы карикатурные фигурки: маг, у которого от взмаха палочки оторвало бровь, гном, проливающий на себя кипящий реактив, и эльф, неловко роняющий кристалл. Крупными, рублеными буквами сверху было выведено:

МАГИЯ — НЕ ВОЛШЕБСТВО! СОБЛЮДАЙ ТЕХНИКУ БЕЗОПАСНОСТИ!

А внизу, более мелким почерком: Пункт 1: Не направляй активные руны на себя и коллег. Пункт 2: Перед активацией портала убедись, что в зоне телепортации нет домашних животных, мелких духов и начальства. Пункт 3: Отчётность сдавай вовремя. Магия подождёт, а дедлайн — нет.

— Наше кредо, — кивнул Драк на плакат, снова отхлёбывая из кружки. — Особенно третий пункт. Лили за ним следит, как ястреб.

На столе у Лили как по волшебству приземлился маленький бумажный самолётик, сложенный из пергамента. На его крыле было каллиграфически выведено: «П.3». Лили, не отрываясь от своего документа, ловко поймала его и отложила в стопку «На рассмотрение».

— Так, — сказал Драк, плюхнувшись в своё кресло, которое жалобно заскрипело. — Раз уж ты теперь наш… технический консультант, проведу тебе экскурсию. Вот это — главный зал. Здесь мы принимаем посетителей, если они вдруг найдут дверь. А не найдут — и ладно.

Он махнул рукой в сторону заваленного угла: — Там — архив. Всё, что старше двадцати лет. Туда лучше не лезть. Там живёт что-то… бумажное. Иногда шуршит. Мы его кормим старыми отчётами, и оно не буянит.

— А это? — Дима указал на массивный, покрытый патиной медный шар, висящий под потолком на цепях. — Магический ретранслятор. Говорилка. Через него связываемся с другими филиалами и головной конторой. Работает через раз. Чаще всего передаёт не голос, а странные звуки — то бульканье, то скрежет. В прошлый раз мы через него час слушали, как где-то жарят котлеты. Оказалось, перепутали канал с кухней Верховного Мага.

Драк встал и подошёл к дальней стене, где среди труб и проводов виднелась дверца, похожая на дверцу печки. — А это — наше самое ценное. Серверная. Ну, или как это у вас. Магический узел связи. Сердце инфраструктуры.

Он открыл дверцу. Внутри, в сизом дыму и мерцании десятки крошечных кристаллов, клубилось что-то, напоминавшее паутину из света и статического электричества. Пахло оттуда сильно — той самой «магией» с нотками гари. — Тут всё держится. На честном слове и на моей молитве. Охлаждение — естественное, через щели в фундаменте. Резервное питание — два гнома-стажёра с динамо-машиной, но они обычно спят. В общем, святая святых. Лезть туда без крайней нужды нельзя. Крайняя нужда — это если совсем всё рухнуло, и Лили не может отправить отчёт.

Лили откашлялась. — О чём, кстати. Дима, раз уж вы теперь в штате, вам нужно заполнить анкету сотрудника. Форма Г-7 «Личные данные временного технического персонала». И ознакомиться с инструкцией по противопожарной безопасности в помещениях с повышенной магической активностью. Там всего сорок пунктов. Основные: не тушить водой, кристаллы не есть, с домовым не спорить о политике.

Она протянула Диме толстый свиток. Он развернул его. Мелкий почерк описывал сценарии на случай, если «эфирный конденсатор впадёт в резонанс с вашими личными чарами» или «портал начнёт всасывать в себя предметы мебели, начиная с самого неподъёмного».

Драк, тем временем, покопался в ящике стола и вытащил что-то, похожее на бейдж. Точнее, на деревянную табличку на верёвочке. На ней было выжжено: «ДИМА. ТЕХ. КОНСУЛЬТ. (ВРЕМ.)». — Носи на шее. Чтобы свои не спутали с посторонними. И домовой Степаныч не приставал. Он новых уважает, если у них есть бейдж. У него фетиш.

Дима надел табличку. Она пахла дымом и была шершавой на ощупь. Официальный пропуск в мир магического IT.

В этот момент с потолка посыпалась мелкая штукатурка, и раздался глухой удар, будто что-то тяжёлое упало на пол этажом выше. Все замерли. — Это Маркс, — спокойно констатировал Драк, отхлёбывая свой «растворитель». — Наверное, бочку уронил. Или новый сорт эля испытывает. Сильно буянит.

Раздался ещё один удар, и с потолка, прямо перед носом у Димы, упала и разбилась небольшая скляночка с чем-то фиолетовым. Жидкость брызнула во все стороны и начала шипеть, выедая в каменном полу маленькую ямку. — А это, — вздохнула Лили, доставая из стола тряпку и неспешно направляясь к лужице, — это, скорее всего, Гвидо, наш начальник филиала. Он наверху, в каморке за печкой, свой «проект» доделывает. Что-то про вечный двигатель на слезах единорога. Часто что-нибудь взрывается. Не волнуйся, обычно обходится без жертв. Кроме его же самооценки.

Дима стоял посреди этого безумия — с бейджем на шее, со свитком инструкций в руках, под плакатом о технике безопасности, в помещении, где пахло пивом, озоном и разочарованием. Он посмотрел на Драка, попивающего химикат. На Лили, вытирающую едкую жидкость с пола с видом человека, моющего посуду после ужина. На плакат. На дверцу «серверной», из которой валил дым.

И его вдруг осенило. Он понял, где он находится. Это был не просто подвал. Это был отдел технической поддержки. Абсолютно тот же самый. Только вместо компьютеров — кристаллы, вместо патч-кодов — медные трубы, а вместо злого тимлида — ворчливый гном. Но суть — та же. Те же авралы, те же костыльные решения, та же бюрократия и те же попытки поддерживать древнюю, глючную систему в рабочем состоянии, пока она окончательно не рассыпалась в прах.

Он медленно выдохнул. И вдруг ему стало… спокойно. Почти по-домашнему. — Так, — сказал он, кладя свиток на стол. — А где тут у вас… аналог кофеварки? Или что-то, что бодрит? А то я чувствую, день только начинается.

Драк хмыкнул и указал пальцем на странный агрегат в углу, похожий на самовар, скрещённый с дистиллятором. — Вон. Кипятильник магический. Вода греется от остаточного излучения кристаллов. Кофе нет. Но есть сушёный корень драконьей полыни. Бодрит так, что потом три дня спать не будешь. Рекомендую на первых порах разбавлять.

Дима направился к «кипятильнику». Путь его лежал мимо Лили, которая, закончив уборку, снова уткнулась в бумаги. — Форму Г-7, — напомнила она, не глядя на него. — До конца дня. И подпись нужна. Кровью не обязательно, но чернилами с добавлением серебра — желательно. Для защиты от подделки.

«Да, — подумал Дима, наливая в жестяную кружку зловеще бурлящую жидкость из кипятильника. — Определённо, отдел техподдержки. Только dress code свободнее».

Он сделал глоток. На вкус это было похоже на смесь зеленого чая, бензина и надежды. Но бодрило. Очень.

Сцена 3: Знакомство с системой, или «Обновили прошивку и поехали в тартарары»

Ожидание, пока «бодрящий корень» сделает своё дело, заняло ровно три минуты. За это время Дима успел ощутить, как у него немеют кончики пальцев, в висках застучал маленький, но решительный барабанщик, а мир вокруг приобрёл лёгкую, едва уловимую ауру флуоресцентного зелёного цвета. Драк, наблюдавший за этим, согласно кивал.

— Действует. Значит, не подделка. В прошлый раз нам подсунули сушёный мох вместо полыни — я после него только спать захотел. Ладно, раз уж ты в тонусе, пойдём, покажу тебе основную головную боль. Не ту, что у меня после твоего «растворителя», а ту, что в соседнем зале.

Он повёл Диму через низкую арку, завешенную выцветшим занавесом, на котором был вышит логотип Гильдии — что-то среднее между компасом и взъерошенной совой. За аркой находилось более просторное помещение, которое, впрочем, было завалено ещё сильнее, чем главный зал. И в центре этого хаоса возвышалось Оно.

«Узел связи» — это было слишком громкое слово для того, что Дима увидел. На самом видном камне была прикреплена потрёпанная табличка с выгравированной надписью: «Портал Альфа-7. Модель: «Перелётный гусь». Год ввода в эксплуатацию: 312 от В.Э. (Великого Единения). Ответственный: старший техномаг Дракгорн».

— Ну, вот он, красавец, — сказал Драк без тени иронии, а с каким-то болезненным отеческим теплом. —Основной узел связи с тремя соседними секторами. Раньше летал, как миленький! Шесть телепортаций в час, точность до сантиметра, энергопотребление — как у трёх ленивых домовых. Мечта, а не аппарат.

Он вздохнул, полный ностальгии, и потрогал один из камней. Камень в ответ мигнул чуть ярче, будто узнавая хозяина. — А потом… — голос Драка стал горьким. — А потом пришла комиссия по модернизации из головной Гильдии. Молодые, горячие, с новыми идеями. Говорят: «Дракгорн, у вас тут всё устарело! Рунические цепи образца трёхсотлетней давности! Эфирные фильтры забиты предрассудками! Надо обновлять! Внедрять прогресс!»

Драк с такой силой пнул лежащий на полу обломок какой-то шестерни, что тот со звоном улетел в угол. — И обновили. Прислали нам новую руническую прошивку. Версия 4.2, кодовое имя «Неудержимый шмель». Говорят, оптимизирована, ускорена, поддерживает многопоточную обработку заклинаний. Установили. Запустили…

Он замолчал, и в его глазах застыла тысячелетняя гномья скорбь. — И всё. Кирдык. Полный. Сначала он просто начал глючить — отправлял посылки не туда. Потом стал требовать странные ресурсы для активации. Вместо эфирных кристаллов — лепестки роз. Вместо стабилизирующих жезлов — живых мышей. Потом и вовсе сломался вчистую. А через неделю… — Драк понизил голос до конспирологического шёпота, — он проснулся. И теперь он думает, что он — стиральная машинка.

Дима, всё ещё под лёгким кайфом от драконьей полыни, смотрел на портал, пытаясь осмыслить услышанное. — Стиральная… машинка? — переспросил он. — Да! — воскликнул Драк. — Он требует загружать в него предметы одежды! Лучше всего — носки. Прямо вот в эту щель. — Он показал на узкую трещину в основании. — А потом начинает гудеть, мигать и пытается отправить их… куда-то. В иное измерение, наверное. Мы пробовали. Загрузили один старый, дырявый носок. Он его принял, полчаса жужжал, а потом выплюнул обратно. Но чистый. Будто новенький. И пахнущий… лилией. С тех пор у нас весь отдел в чистых носках ходит, но пользоваться порталом по назначению не может никто.

Дима не смог сдержаться. Он фыркнул. Потом рассмеялся. Тихим, нервным смехом, который вырывался наружу, несмотря на всю абсурдность и трагичность ситуации. Это было слишком. Слишком знакомо. — Что? — насупился Драк. — Тебе смешно? Это же катастрофа! Основной транспортный узел филиала! — Простите, — выдохнул Дима, вытирая слезу. — Просто… у нас в мире была очень похожая история. Только с принтерами. Драк насторожился. — С… пра-принтерами? Это что, такие маленькие порталы для бумаги? — Ну, типа того. И была у нас одна операционная система…. Её обновили до новой версии. И после этого все сетевые принтеры в офисе… — Дима сделал паузу для драматизма, — начали сходить с ума.

В подвале воцарилась тишина. Даже портал на секунду перестал мерцать, будто прислушиваясь. — Сходить с ума? — недоверчиво переспросил Драк.

— Не совсем, — улыбнулся Дима. — Они просто перестали печатать. Выдавали сообщения об ошибках на арабском языке, хотя в настройках был русский. И отказывались работать по пятницам. Мы месяц не могли понять, в чём дело. Пока не откатили обновление.

Драк уставился на него, потом медленно повернулся к порталу. Он смотрел на груду камней, думающую себя стиральной машинкой, потом снова на Диму. И вдруг на его лице расплылась широкая, понимающая улыбка. Он рассмеялся. Громко, раскатисто, так что задрожали склянки на полках. — Ха-ха-ха! Так значит, не только у нас дураки прошивки пишут! И у вас там, в вашем мире без магии, та же беда! Обновили — и поехали в тартарары! Ох, Дима, я чувствую, мы с тобой найдём общий язык!

Он хлопнул Диму по плечу, на этот раз чуть мягче. — Ладно. Раз уж ты специалист по последствиям кривых обновлений… что скажешь? Есть идеи? Как заставить этого «шмеля» снова стать «гусем»?

— Для начала, — сказал он, — нужно посмотреть логи. Драк моргнул. — Логи? Это… как протоколы ошибок? Рунические отчёты о работе? — Да. Всё, что он выдавал в процессе работы до поломки и после. Все сообщения, все предупреждения. У вас же что-то должно было сохраниться?

Драк почесал бороду. — Сохранилось… Лили! — крикнул он. — Где у нас свитки с диагностикой по Альфе-7? Из-за занавеса появилась Лили с ещё одной стопкой пергаментов. — Диагностические отчёты, — сказала она, кладя свитки на относительно чистый ящик. — Сформированы автоматически кристаллом-регистратором. Только предупреждаю: после обновления прошивки он тоже начал чудить. Часть записей зашифрована в формате, который мы не можем прочитать. Другая часть… ну, вы увидите сами.

Дима развернул первый свиток. Рунические символы плясали перед глазами, но постепенно смысл начинал доходить. Он видел строки, похожие на записи в системном логе:

[312-ВЭ. 15:42] Инициализация ядра... OK [312-ВЭ. 15:43] Загрузка прошивки v.4.2 "Неудержимый шмель"... OK [312-ВЭ. 15:44] Обнаружен конфликт: руна стабилизации "Гром" несовместима с новым драйвером эфирного потока. [312-ВЭ. 15:45] Попытка автоматического разрешения конфликта... [312-ВЭ. 15:46] РЕШЕНИЕ: Переопределение функции руны "Гром". Новая функция: "Ароматизация белья". [312-ВЭ. 15:47] ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Критическое изменение в базовых настройках. [312-ВЭ. 15:48] Система переходит в режим "Экономная стирка".

— Ну вот, — сказал Дима, показывая строку Драку. — Смотрите. Конфликт драйверов. Система попыталась сама его решить и… переопределила базовую функцию. Вместо стабилизации энергии — «ароматизация белья». И пошло-поехало.

Драк смотрел на запись, и его лицо выражало смесь ярости и восхищения. — Так вот оно что! Эти идиоты! Они в новой прошивке заменили драйвер эфирного потока, но не обновили таблицу совместимости со старыми рунами! Это же… это как поменять колёса у повозки, но забыть, что оси остались старые!

— Именно, — кивнул Дима. — А система, вместо того чтобы выдать критическую ошибку и остановиться, попыталась адаптироваться. И адаптировалась… в стиральную машинку.

Он развернул ещё несколько свитков. Логи пестрили сообщениями: ИДЁТ ПОИСК ОСТАНОВОЧНЫХ ТОЧЕК... НЕ НАЙДЕНО. ПЕРЕХОД В РЕЖИМ ПОСТОЯННОГО ЦИКЛА, ОШИБКА: НЕ НАЙДЕНА КОРЗИНА ДЛЯ БЕЛЬЯ. ИСПОЛЬЗУЮТСЯ ВНЕШНИЕ РЕСУРСЫ (НОСКИ), и его любимое: ЗАПРОС НА ПОРОШОК ДЛЯ СТИРКИ С ОТБЕЛИВАТЕЛЕМ. РЕСУРС НЕ НАЙДЕН. ЗАМЕНА: ПЫЛЬЦА ВОЛШЕБНЫХ ЦВЕТОВ. АРОМАТ: "ВЕСЕННИЙ ЛЕС".

Лили, прочитав это, вздохнула. — Вот откуда этот запах лилий. Я думала, это у Маркса новый эль.

— Так что, — подвёл итог Дима, откладывая свитки. — Проблема в кривой прошивке и в её попытках самостоятельно «починить» несовместимость. Нужно либо откатить обновление до старой, рабочей версии, либо найти патч, который исправит конфликт драйверов.

Драк мрачно посмотрел на узел связи. — Старую прошивку стёрли. При установке новой. «Во имя прогресса». А патч… — он горько усмехнулся. — Головная Гильдия уже полгода не отвечает на наши запросы по этой теме. Видимо, стыдно. Значит, нужно чинить самим. С нуля. Искать, какая именно руна конфликтует, и переписать её взаимодействие с новым драйвером.

Он взглянул на Диму. В его глазах горел огонёк — смесь отчаяния и азарта. — Ну что, новичок? Готов погрузиться в дебри магического кода, написанного самоуверенными идиотами? Готов пытаться объяснить груде камней, что она — не бытовая техника, а важный транспортный узел?

Дима взглянул на портал. Тот тихонько гудел, и из одной из трещин торчал край какого-то полосатого носка.

— Готов, — сказал он. — Но при двух условиях. — Каких? — Первое: вы достаёте мне более-менее внятную документацию по старой архитектуре системы. Хотя бы схемы. — Будет. — И второе: — Дима твёрдо посмотрел на Драка, — мы находим этому порталу настоящее применение, пока он в режиме стирки. Например, организуем платную услугу: «Магическая чистка носков. Быстро, гигиенично, с ароматом весеннего леса». Чтобы хоть какую-то пользу приносил. И чтобы на кофе было.

Драк замер, потом медленно кивнул, и в уголках его глаз собрались морщинки от улыбки. — Договорились. Лили! Готовь рекламные листовки! «Гильдия Магических Путей теперь чистит носки! Скидка на первую партию!» Лили, ничуть не удивившись, достала чистый пергамент и начала делать пометки.

ГЛАВА 2

Сцена 1: Диагностика, или «Увидеть legacy-код в груде камней»

Мысль о монетизации стирального портала висела в воздухе подвала сладкой, но эфемерной дымкой. Пока Лили выводила каллиграфическим почерком «НОСКИ ЧИСТЫЕ – ДУША СПОКОЙНАЯ!», Дима и Драк стояли перед главной проблемой – груда камней упорно не желала вспоминать, что она транспортный узел.

– Ну что, – вздохнул Драк, почесывая бороду обгоревшей частью. – С чего начнём? Ритуал очищения от проклятий несовместимости? Заклинание принудительного отката? Или просто ударим по нему молотом – авось, от испуга, прошивка сбросится?

Дима смотрел на портал не как шаман на одержимого духа, а как сисадмин на сервер, который «всё глючит». Его взгляд был холоден, аналитичен и слегка презрителен.

– Начнём с диагностики, – заявил он. – Но не вашей, магической. Системной. Нужно понять текущее состояние, mapping процессов и dependencies.

Драк моргнул. – Мэппинг про… что? Дипенденси? Это такие новые руны? – Зависимости, – терпеливо пояснил Дима. – Что от чего зависит. Какая руна за что отвечает и с чем взаимодействует. У вас есть… палка подлиннее?

Драк, выглядевший слегка оскорблённым (диагностика без махов руками и бормотания заклинаний была для него ересью), покопался в углу и вытащил длинную, сухую ветку, на конце которой болтался засохший комок мха.

– Лунный указатель для настройки резонансов. Немного кривой, но… – Сойдёт, – перехватил Дима ветку. Он подошёл к порталу и, к ужасу Драка, начал просто тыкать ею в различные трещины, выпуклости и светящиеся нити.

– Эй, осторожно! – вскрикнул гном. – Ты можешь нарушить хрупкий энергобаланс! Или, что хуже, активировать спящее заклинание самоочистки! Оно там, кажется, есть…

– Уже активировано, – невозмутимо ответил Дима, тыча палкой в одну из рун на боковом камне. Рунa, изображавшая нечто среднее между спиралью и разъярённым ёжиком, слабо вспыхнула. – Смотрите. Реакция есть, но вялая. Как будто процесс завис. Дайка-ка… – Он потыкал в соседние символы. – Ага. Вот эта – вообще не отвечает. Мёртвая.

Драк, забыв про протоколы, придвинулся ближе. – Это руна «Незыблемая Основа». Она должна обеспечивать стабильность платформы. Если она не работает… – …то вся система стоит на кривых опорах, – закончил Дима. – Классика. Dead code. Мёртвый код, который все боятся удалить, потому что «а вдруг что-то сломается». А он уже давно сломан.

Он отошёл, достал из кармана помятую бумажку – этикетку от местного эля «Гномья Моча» (по уверению Маркса, очень бодрящего) – и, присев на ящик, начал делать заметки обратной стороной карандашом, который одолжил у Лили.

– Так, – бормотал он, рисуя какие-то квадратики и стрелочки. – Центральный кристалл-процессор… вроде жив. Дрожит, шумит, пытается что-то считать. Рядом – массив рун ввода-вывода… половина не отвечает. Видимо, отвалились, когда драйвер поменяли. Сеть эфирных проводников… – Он тыкнул палкой в паутину светящихся нитей. Одна из них дёрнулась и издала тонкий, обиженный писк. – …в состоянии хаоса. Видимо, пытается переназначить каналы на лету. И всё это управляется…

Он поднял голову и посмотрел на самую большую, центральную руну на вершине груды. Она изображала сложную мандалу и пульсировала ровным, но каким-то… тупым светом. – …управляется вот этим. Ядром прошивки. «Неудержимый шмель». Который сейчас считает себя firmware для стиральной машинки.

Драк, заглядывая через плечо, водил пальцем по непонятным для него квадратикам. – И что это за птичьи следы? Какая-то своя система письма? – Блок-схема, – отвлёкся Дима. – Грубая. Видите, вот тут – точка входа. Энергия поступает. Дальше она должна идти по трём каналам: валидация, трансформация, отправка. Но… – Он провёл пальцем по одной из стрелок, которая упиралась в нарисованный им же знак вопроса. – Канал трансформации упирается в блок, который я не могу идентифицировать. Он принимает сигнал, но не отдаёт. Просто… циклится. Потребляет ресурсы и греется.

– Рекурсивное заклинание без выхода! – воскликнул Драк, наконец поняв суть рисунка. – Чёрт! Так вот куда уходит 80% энергии! Оно зациклилось! Оно само себя вызывает снова и снова, пытаясь выполнить преобразование, для которого у него нет правил! Это как… как белка в колесе, которая думает, что бежит к ореху, но просто крутится на месте!

– Именно, – кивнул Дима. – И этот цикл съедает все ресурсы, не оставляя их на основные функции. Поэтому портал и перешёл в самый простой, энергосберегающий режим, который смог найти в своей повреждённой памяти. В режим «стирки носков».

Он дописал на этикетке ещё пару строк, потом поднял на Драка серьёзный взгляд. – Скажите честно. Эта прошивка… она же писалась не на пустом месте. У неё должен быть исходный код. Или, на худой конец, подробное описание алгоритмов. Не могли же они с нуля написать такое… это.

Драк помрачнел. – Исходный код… Да, он есть. В архивах головной Гильдии. Нам его не дали. Прислали уже скомпилированный кристалл с прошивкой. Говорили, «коммерческая тайна», «ноу-хау». А описание алгоритмов… – он горько усмехнулся, – было. На сорока пергаментах. Написано языком, который даже я, с моими двумя сотнями лет, еле понимаю. Древне-эльфийский, архаичный диалект. С кучей отсылок к утраченным понятиям. Это не документация, это головоломка.

– Покажите, – просто сказал Дима.

Через десять минут перед ним лежал не свиток, а целый тюк пыльных пергаментов, испещрённых изящными, но совершенно нечитаемыми письменами. Дима склонился над ними. Его взгляд скользил по строкам, выискивая знакомые паттерны. И он стал их находить.

– Смотрите, – ткнул он пальцем. – Вот здесь: «Атх фанэ илмэ талра синдэ…». Если перевести буквально, это звучит как ерунда. Но если посмотреть на структуру… вот эта конструкция: «пока* солнце не коснётся воды, призывай дух ветра». Это же классический цикл while! «While (sun.notTouches(water)) { invoke(spirit_of_wind); }». Только обёрнутый в поэзию!

Драк открыл рот. – Цикл вайл?.. – Цикл с условием, – нетерпеливо пояснил Дима. – Выполнять действие, пока условие истинно. А вот здесь: «Если камень всплакнет росой, то обратись к северу, иначе жди знака от востока». Это условный оператор if-else! И тут, смотрите! – он почти кричал от возбуждения, водя пальцем по следующему абзацу. – «Сила пяти озёр, сплетённая в троицу, да пребудет в сердце камня…». Это объявление массива! Массив из пяти элементов, сгруппированных в три подмножества! И они его используют как глобальную переменную для хранения энергии!

Он откинулся на спинку ящика, и в его глазах горел смешанный огонь – профессионального азарта и глубочайшего презрения. – Драк. Это не магия. Это программирование. Только написанное на ужасно старом, неоптимизированном, запутанном языке. Со сломанными зависимостями, с кучей мёртвого кода, с рекурсиями без базового случая и глобальными переменными, которые меняются отовсюду! Это сплошной legacy-код на древне-эльфийском! И его «обновили», натянув сверху новый драйвер, написанный, судя по всему, на другом языке, без учёта всей этой… этой архитектурной помойки!

В подвале воцарилась тишина. Даже портал перестал на мгновение гудеть. Лили замерла с пером в руке, глядя на Диму с тем же выражением, с каким, наверное, смотрели на первобытного человека, впервые добывшего огонь.

Драк медленно выдохнул. Он подошёл к столу, взял свою склянку с «Растворителем заклятьй №5», отхлебнул приличный глоток и поставил её обратно. – Legacy-код, – повторил он, обдумывая слово. – Наследие. Да, звучит правдиво. Наследие предков, которое никто не хочет трогать, потому что страшно. И которое в итоге всех достало. – Он посмотрел на Диму. – И ты… ты можешь в этом разобраться? Не как маг. А как… как читатель этого… кода?

Дима взглянул на свои каракули на пивной этикетке, на тюк древних пергаментов, на портал, который тихонько поскуливал, пытаясь, наверное, найти носки для следующего цикла. – Я не уверен, что смогу всё починить, – честно сказал он. – Но я могу попробовать локализовать главные проблемы. Найти тот самый рекурсивный цикл и попытаться его остановить. Найти конфликтующие «библиотеки» – простите, рунические цепи – и изолировать их. Это как… попытаться починить старый, разваливающийся дом, не разбирая его полностью. Ставить подпорки, менять сгнившие балки и надеяться, что крыша не рухнет тебе на голову.

Драк кивнул. В его глазах появилась решимость. – Ладно. Ставь подпорки. Меняй балки. Я буду ассистировать. У меня есть инструменты. И знание, куда прыгать, если крыша всё-таки начнёт падать. – Он хмыкнул. – Ну что, legacy-кодер? Приступаем к нашему первому патчу?

Дима улыбнулся. Это была странная, чужая улыбка в этом подвале, пахнущем пивом и озоном. Но она была уверенной. – Приступаем. Но сначала мне нужна ещё одна этикетка от «Гномьей Мочи». Или что-то похожее. А то места не хватает.

Лили молча протянула ему целую стопку чистых листков пергамента. На верхнем было уже написано: «Форма Д-1: Отчёт о проведении внеплановой диагностики legacy-системы. Приложение: блок-схемы на пивных этикетках».

Дима взял листы. Начиналась самая интересная часть.

Сцена 2: «Скрипт» на коленке, или «Если работает – не трогай, но у нас не работает»

Диагностика закончилась. На столе лежала стопка исписанных пергаментов и этикеток, представлявших собой безумную карту портального апокалипсиса. Драк смотрел на эти каракули с видом археолога, впервые увидевшего инструкцию по сборке ИКЕА на санскрите. Он кое-что понимал, но в целом ощущал глубокую, экзистенциальную потерянность.

– Ну, – вздохнул гном, потирая виски. – Legacy-код, рекурсивный ад, конфликт драйверов… Картина ясна. Как болото. Глубокое и вонючее. И что теперь? Писать в головную Гильдию с требованием прислать команду архитекторов и тонну чистых кристаллов? Они ответят через полгода, и то пришлют счёт.

Дима, тем временем, ходил вокруг портала, что-то меряя шагами и ворча под нос. Он перестал быть посторонним. Он стал тем самым технарем, который увидел проблему и чьи пальцы уже чесались её трогать, несмотря на все предупреждения.

– Писать – бесполезно, – отрезал он, остановившись. – Нужно действовать здесь и сейчас. Но не «чинить». Мы не можем всё переписать. У нас нет ни времени, ни ресурсов, ни, чёрт побери, полной документации.

– То есть, сдаёмся? – уныло спросил Драк. – Ни в коем случае. Мы делаем хотфикс. Горячую заплатку. Костыль. Временное решение, которое заставит систему работать хоть как-то, пока мы не придумаем что-то более основательное. В моём мире это называлось «быстрым и грязным решением». Им потом всегда платят кровью, но хотя бы отчёт за квартал сдают.

Драк насторожился. «Горячая заплатка» звучало опасно. В его мире горячими бывали только заклинания да котелки с похлёбкой. – И как ты собрался это… «заплатать»?

– Мы найдём точку входа в тот самый рекурсивный цикл, – объяснил Дима, показывая на свою схему. – Ту самую функцию, которая вызывает сама себя без выхода. И мы… подсуним ей ложное условие завершения. Обманем систему. Заставим её думать, что работа выполнена, и выйти из цикла. Освободившиеся ресурсы пойдут на основные функции.

– Обмануть заклинание? – Драк закатил глаза. – Да это же верх кощунства! Да и опасно! Оно может возмутиться и… и взорваться!

– Оно и так возмущено, – парировал Дима. – Оно возмущено до такой степени, что решило стать стиральной машиной. Я думаю, риск оправдан. Нужны материалы.

Он начал перечислять, глядя в пустоту: – Проволока. Медная, гибкая. Что-то вроде изолятора… э-э, диэлектрика. Что-нибудь, что не проводит магию, но держит форму. И… фальшивый сигнал. Что-то, что будет имитировать корректный выходной результат для функции.

Драк слушал, и на его лице медленно проступало понимание, смешанное с ужасом. Это был план сумасшедшего. Но он был техническим планом. А Драк уважал технику, даже безумную. – Проволока есть. Вон в том ящике. Старая, но сойдёт. Диэлектрик… – он почесал бороду, вытащил из неё крошку и задумчиво посмотрел на неё. – У меня есть жеваная сера. Для герметизации пазов в кристаллах. Она эластичная и магически инертная. А фальшивый сигнал… хм. Нужен стабильный, чистый магический импульс низкой мощности. Эдакий «сигнал успеха».

Он поковылял к полкам и начал рыться среди склянок и баночек. Лили, услышав ключевые слова, подняла голову. – Стабильный магический импульс, говорите? – её голос был сухим. – В архиве инцидентов есть конфискованная «слеза единорога», изъятая у контрабандистов. Заявлена как «чистейший источник пассивной радости и стабильности». Хранится в сейфе. Под номером ИК-445.

– Идеально! – воскликнул Драк. – Тащи её сюда! – Это не так просто, – возразила Лили. – Для доступа к конфискату нужна форма 6-Г, подписанная главой филиала. А Гвидо… – она кивнула в сторону потолка, откуда снова донёсся приглушённый взрыв и сдержанное ругательство, – он занят.

– Нафиг форму! – взревел Драк. – Это экстренная ситуация! Технический инцидент в процессе! Дима, ты умеешь взламывать сейфы?

Дима, уже скручивавший проволоку в причудливые спирали, поднял брови. – Взламывать? Нет. Но если у него есть механический замок, я, может, смогу… – Он не закончил. Лили с тяжёлым вздохом подошла к своему столу, достала из потайного ящика маленький ключик и протянула его Драку. – Я как главный архивариус имею право изымать конфискаты для предотвращения чрезвычайных ситуаций. Заполню форму постфактум.

Через пять минут на столе рядом с проволокой и комком липкой, серой жевательной серы (от которой исходил стойкий запах протухших яиц и ностальгии) стояла маленькая, изящная скляночка из синего стекла. Внутри переливалась жидкость нежно-розового цвета.

– Слеза единорога, – с благоговением прошептал Драк. – Чистейшая эссенция. Дима взял скляночку, открыл пробку и понюхал. Его лицо скривилось. – Пахнет… дешёвым ликёром. «Бехеровкой» с привкусом клубники.

– Не может быть! – Драк выхватил скляночку и сам глотнул аромата. Его лицо тоже сморщилось. – Чёрт. Это и есть дешёвый ликёр. «Поцелуй единорога», девятикопеечный, из таверны «У Гильдии». Эти негодяи-контрабандисты! Они нас надули! И мы хранили эту гадость как реликвию!

– Неважно, – махнул рукой Дима, отбирая скляночку обратно. – Главное – это жидкость. И она в красивой бутылочке. Система не проанализирует химический состав. Она увидит контейнер с «заявленными» свойствами. Эффект плацебо для магии. Сойдёт.

Началась сборка. Под руководством Димы, который объяснял принципы на пальцах и своих схемах, Драк с помощью паяльной иглы (нагреваемой не огнём, а маленькой шаровой молнией, пойманной в магнитную ловушку) соединял проволоку, формируя сложную трёхмерную структуру. В ключевые узлы вплавлялись кусочки жеваной серы – они должны были изолировать ложный сигнал от основной магической сети портала.

– Это… это же магический фильтр нижних частот с обратной связью! – вдруг воскликнул Драк, отступив на шаг и созерцая творение. – Только собран наоборот!

– Именно, – кивнул Дима, аккуратно подвешивая скляночку с «слезой» в центре конструкции на тонких проволочках. – Этот паттерн – «всё ок, задача выполнена, можно выходить». Мы разместим это устройство… вот здесь. – Он подошёл к порталу и указал на трещину рядом с той самой центральной, тупо пульсирующей руной. – Как можно ближе к «процессору». Чтобы наш ложный сигнал перекрыл собой внутренний сигнал ошибки.

Драк сгрёб конструкцию в руки. Она тихо звенела и пахла серой и клубничным ликёром. – Ладно. Приступим к установке костыля. Только, ради всего святого, не дыши мне на затылок. И если начнёт светиться зелёным – беги.

Он приставил устройство к трещине. Проволока сама собой изогнулась, словно живая, и концы её впились в камень с тихим шипением. Сера задымилась, распространяя ещё более жуткий запах. Скляночка закачалась, и розовая жидкость внутри забулькала.

Ничего не происходило. – Не работает, – уныло констатировал Драк. – Подожди, – сказал Дима. Он взял со стола обычный гвоздь (почему он тут был – бог весть) и легонько стукнул по скляночке.

Раздался чистый, звонкий звук. И устройство ожило.

Проволока вспыхнула тусклым золотистым светом. Сера перестала дымиться и стала прозрачной, как стекло. А из скляночки повалил густой, розовый туман, который потянулся не вверх, а внутрь камня, в трещину. Пахло теперь не ликёром, а… свежеиспечённым печеньем. И спокойствием.

Портал вздрогнул. Мерцание в его трещинах стало хаотичным, потом начало успокаиваться. Гул, ровный и скучный, сменился на более сложный, многослойный звук. На кристалле статуса, встроенном в основание, надпись «РЕЖИМ: ЭКО-СТИРКА» моргнула и сменилась на «СИСТЕМА… ОБРАБОТКА…».

– Он… он думает! – прошептал Драк, не веря своим глазам. – Он не жужжит, как утюг, он думает!

Ещё через минуту портал издал мягкий, почти довольный щелчок. Свет стал ровным, холодно-голубым. На кристалле статуса появились новые символы: «ЯДРО… ОНЛАЙН. НАВИГАЦИЯ… КАЛИБРУЕТСЯ. РЕЖИМ: СТАНДАРТНЫЙ (ОГРАНИЧЕННЫЙ)».

– Ограниченный? – нахмурился Дима. – Ну, костыль же! – воскликнул Драк, прыгая от восторга. – Ты же сам сказал – хотфикс! Он не восстановил всё! Он просто обошёл главную ошибку и дал системе дышать! Теперь он в основном режиме, но с урезанной функциональностью! Это… это гениально!

Лили, наблюдая за всем этим, сделала очередную запись в своём журнале: «Время: 16:23. Проведена внеплановая аппаратная модификация объекта Альфа-7 с применением конфиската (подложного) и кустарных средств. Результат: частичное восстановление базовой функциональности. Классификация действий: «Критически важный костыль». Ответственные: Дракгорн, Дима (временный тех. конс.). Риски: высокие. Эффективность: предварительно положительная».

Драк обнял Диму так, что у того хрустнули рёбра. – Мальчик! Да ты волшебник! Нет, техномаг! Нет… костыльер! Мастер хотфиксов! Он работает! Он не стирает!

В этот момент портал тихо, но уверенно произнёс – не голосом, а мысленным импульсом, который ощутили все в комнате: «Запрос на идентификацию целевых координат. Готов к приёму навигационных данных. Приоритет: низкий. Примечание: носки более не принимаются. Система апгрейдилась.»

Дима, высвобождаясь из объятий, выдохнул и устало улыбнулся. – Видите? Не ремонт. Временная заплатка. Настоящий рефакторинг – это выкинуть половину этих камней, переписать все руны с нуля на нормальном языке и провести нагрузочное тестирование. Это – на месяцы. А то и годы. А это… – он кивнул на своё творение, которое теперь мирно светилось, встроенное в камень, – это чтобы вы хотя бы пользоваться могли. Ограниченно, но могли.

Драк уже не слушал. Он лихорадочно рылся в ящиках. – Навигационные данные! Нужно найти старые координаты соседних секторов! Лили, где у нас справочник по межмировым маршрутам? Тот, что пахнет сыром !

Дима опустился на ящик. Адреналин отступал, сменяясь глубокой усталостью. Он посмотрел на свои руки, запачканные в сере и пыли. Он починил телепорт. Ну, почти. Вставил костыль в разваливающуюся систему чужого мира. Это было некрасиво, неэлегантно и временно.

Но это работало.

А это, как он знал по своему прошлому опыту, было самое главное. Даже если через неделю костыль отвалится, и портал начнёт считать себя тостером.

Сцена 3: Успех и оплата, или «Примите первый баг-репорт от нового мира»

Навигационные данные нашлись в самом неожиданном месте: они были аккуратно выведены на внутренней стороне крышки от бочки с солёными огурцами, которую Драк когда-то использовал как подставку для паяльной станции. Судя по пятнам и потёртостям, координатами сектора «Зелёные Холмы» кто-то регулярно вытирал пролитое пиво.

– Неважно, главное – читается! – ликовал Драк, соскребая ногтем с крышки какой-то засохший зелёный налёт. – Лили, вводи в систему! Дима, держи на готове аварийный щит… на всякий случай.

Лили с видом святой, выполняющей очередное бессмысленное таинство, перенесла координаты с крышки на небольшой кристаллический шар, служивший интерфейсом ввода. Портал, получив данные, издал звук, похожий на ворчание старого мотора, пытающегося завестись в мороз.

– Так, – Драк потирал руки. – Нужен тестовый объект. Нечто простое, не магическое, неживое и, желательно, недорогое на случай, если отправит его не туда. Дима, что у нас есть под рукой?

Дима огляделся. Под рукой был традиционный для подобных контор хлам: сломанные кристаллы, пустые склянки, кипа пыльных пергаментов и… табурет. Обычный, трёхногий, древесный табурет, на котором, судя по всему, сидели все, кому не лень, начиная с основания Гильдии. Одна нога была подклеена жеваной серой, сиденье испещрено царапинами и пятнами неизвестного происхождения.

– Идеально, – сказал Дима, указывая на него. – Наш MVP. – Эм-ви-пи? – переспросил Драк. – Minimum Viable Product. Минимально жизнеспособный продукт. Или, в нашем случае, объект. Если он долетит – хорошо. Не долетит – не жалко.

С этими словами он взял табурет и с некоторой торжественностью установил его в центр каменной платформы перед порталом. Портал отреагировал мгновенно: голубой свет в трещинах сменился на зелёно-жёлтый.

– Запускай! – скомандовал Дима, отступая на безопасное расстояние, которым считался угол комнаты за ящиком с бракованными кристаллами.

Драк, перекрестившись (или сделав сложный технический жест), дёрнул за единственный более-менее целый рычаг на панели управления.

Что произошло дальше, сложно было назвать эпическим или гладким.

Портал захрипел. Звук был таким, будто в его каменных недрах застрял и пытался выкашляться гигантский кот с астмой. Затем он запыхтел, выпуская клубы дыма, пахнущего палёной пылью и… мятой? (Видимо, отголоски «слезы единорога»). Из трещин посыпались искры – не яростные, праздничные молнии, а жалкие, усталые блёстки, как от догорающей петарды.

Камень завибрировал, и табурет на платформе начал мелко трястись, словно от холода. На кристалле статуса побежала строка: «ИНИЦИАЦИЯ… СБОР РЕСУРСОВ… КРИТИЧЕСКИЙ НЕДОСТАТОК МАНЫ… ИСПОЛЬЗУЮ АВАРИЙНЫЙ РЕЗЕРВ (ПЫЛЬ)…».

– О нет, – простонал Драк. – Он тянет пыль из углов! Её там на пятьсот лет накопилось!

Но было уже поздно. Портал издал последнее, отчаянное У-У-УУУРРРР, свет вспыхнул ослепительно-белым на долю секунды – ровно настолько, чтобы все трое зажмурились, – и раздался глухой ХЛОПОК, похожий на звук лопающегося воздушного шарика размером с дом.

Когда Дима открыл глаза, дым рассеивался. Платформа была пуста.

Табурета не было. – Господи… – прошептал Драк. – Он… он его съел? – Смотрите! – Лили, обычно невозмутимая, указала пальцем в другой конец комнаты.

В трёх метрах от платформы, аккурат между грудой старых свитков и бочкой с «растворителем», стоял табурет. Целый и невредимый. Но… другой. Он был идеально чист. На нём не было ни пятен, ни царапин, ни старой жеваной серы на ножке. Он даже, кажется, стал на полтона светлее. И от него тонко, но уверенно пахло… свежестью. И сосной.

В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь довольным, ровным гудением портала. На кристалле статуса теперь красовалась надпись: «ОПЕРАЦИЯ УСПЕШНА. ЦЕЛЬ ДОСТИГНУТА. ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ: САМООЧИСТКА ОБЪЕКТА. РЕЖИМ: ОНЛАЙН (ОГРАНИЧЕННО)».

Драк стоял, не двигаясь. Потом по его щеке, пробиваясь сквозь слой сажи и пыли, скатилась одна-единственная, чистейшая слеза. Она упала на каменный пол с тихим, но выразительным плюхом. – Он… заработал, – хрипло произнёс гном. – Спустя десять лет… Он телепортировал. Табурет. На три метра. И почистил его. – Он повернулся к Диме, и его лицо сияло таким светом, который не могли дать все лампы подвала. – Мальчик… ты это видел? Ты понимаешь? Это же… это же чудо!

Дима понимал. Но понимал он не чудо, а успешное завершение тестового прогона. Пусть с кучей ворнингов, пусть с использованием пыли как топлива и с побочным эффектом в виде химчистки. Но система выполнила задачу. Цель достигнута, ошибок не было (если не считать смены породы дерева и появления хвойного аромата). В его мире за такой результат уже выписывали премию. Ну, или как минимум не увольняли.

– Видел, – кивнул он, стараясь сдержать улыбку. – Первый тест пройден. Есть баги, но критические ошибки отсутствуют.

В этот момент к его ноге что-то тёплое и пушистое прикоснулось. Дима вздрогнул и посмотрел вниз.

У его ноги терся кот. Не просто кот, а существо, которое, казалось, собрало в себе всю расслабленную, циничную душу этого подвала. Он был огромен, пушист, полосато-сер и имел выражение морды, говорящее: «Я всё видел. Мне всё понятно. И мне всё пофиг, если только меня вовремя кормят». Один его ус был надломлен, а в ухе красовалась маленькая, поблёскивающая серёжка в виде крошечной шестерёнки.

Кот посмотрел на Диму своими жёлтыми, полуприкрытыми глазами, громко замурлыкал и снова ткнулся головой в его голень.

– А, БЭШ проснулся, – сказал Драк, вытирая слёзы краем рукава. – БЭШ, познакомься. Это Дима. Он наш новый… костыльер. Тот, кто заставил каменюку жужжать.

– БЭШ? – переспросил Дима, осторожно наклоняясь, чтобы погладить кота. Тот немедленно перевернулся на спину, подставив пушистое брюхо. – Без Этого Шутника, – пояснила Лили своим ровным голосом, подходя к столу и открывая один из ящиков. – Полное имя – Без Этого Шутника Тут Ничего Не Работает. Мы сократили. Он живёт здесь дольше всех. Считает себя начальником технического отдела. И, по большому счёту, он прав.

Она достала из ящика небольшой холщовый мешочек, потрясла его, и раздался весёлый, металлический перезвон. Затем она вытащила оттуда и разложила на ладони: три потёртые медные монеты с дырочками посередине, одну серебряную, поблёскивающую свежим чеканом, и… бумажный талон, явно отпечатанный на каком-то допотопном прессе, с надписью «Бесплатный обед. Таверна «У Спящего Валькира». Действителен в течение лунного месяца».

– Вознаграждение, – сказала Лили, протягивая всё это Диме. – По тарифной сетке Гильдии за внеплановые работы высокой сложности. Три медных обола – базовая ставка помощника. Одна серебрянная монета – надбавка за сложность и нестандартный подход. И талон на обед – премия за скорость. Обычно на такие работы отводятся недели. Вы уложились в день. Экономия ресурсов филиала.

Дима взял монеты. Медные были тёплыми и шершавыми. Серебряная – холодной и гладкой. Это был его первый настоящий заработок в этом мире. Не за мытьё посуды. За навык. За то, что он смог разобраться в их сломанной магии и вставить в неё костыль из проволоки и ликёра.

– Спасибо, – сказал он, чувствуя странную гордость. – Я… положу это в надёжное место. – В карман, – посоветовал Драк, наконец пришедший в себя. – Только не в тот, где у тебя лежит этот твой странный чёрный прямоугольник. А то он, чего доброго, монеты поглотит. У меня такое с кристаллом памяти было – он все мои сбережения в ноль перевёл, сказал «очистка кеша». До сих пор не вернул.

БЭШ, тем временем, устроился у ног Димы, свернувшись калачиком, и продолжал громко мурлыкать, словно одобряя финансовую операцию.

– Вот видишь, – Драк кивнул на кота. – Тебя приняли. БЭШ чует хороших сисадминов. Плохих он либо игнорирует, либо… э-э-э… метит их инструменты. В общем, это высший знак одобрения в нашем отделе.

Лили уже вернулась к своим бумагам и что-то быстро писала. – Вношу запись в трудовую книжку, – сказала она, не глядя. – «День первый. Временный техник Дима провёл успешную диагностику и выполнил экстренный ремонт объекта «Альфа-7», вернув ему ограниченную функциональность. Получена положительная обратная связь от ответственного за объект (Дракгорн) и от начальства (БЭШ). Премирование произведено. Испытательный срок считается пройденным условно».

Дима улыбнулся. У него была работа. Зарплата. Талоны на обед. И даже пушистый, надменный коллега, который уже считал его своим. Всё это было дико, абсурдно и пахло плесенью, пивом и перегоревшими микросхемами.

Но это было его теперь. Его новый отдел. Его legacy-код. Его горящие дедлайны в виде ворчащего портала.

Он посмотрел на почищенный, пахнущий сосной табурет, стоящий в трёх метрах от того места, где он должен был быть. – А что с ним теперь делать? – спросил он. – О, – оживился Драк. – Это теперь наш тестовый стенд! И посадочное место для VIP-персон! Смотри, какой красавец! Лили, можешь записать его на баланс как «Основное тестовое оборудование, категория «Мебель с улучшенными характеристиками»?

Лили вздохнула, но взяла новый лист.

А портал в это время тихо и ровно гудел, изредка подмигивая зелёным светом. Он был снова в строю. Ненадёжный, костыльный, пахнущий мятой и пылью, но – в строю.

Дима опустил руку в карман, где лежали тёплые монеты. Потом потрепал БЭШа за ухом. Кот замурлыкал ещё громче.

«Ну что ж, – подумал он. – Первый коммит в репозиторий иного мира прошёл успешно. Пусть и с кривыми зависимостями. Главное – мерж прошёл без конфликтов».

И это было начало.

ГЛАВА 3

Сцена 1: Совет в обед, или «Бюджетный борщ и бархатный чавк»

Ощущение успеха, монет в кармане и одобрительного урчания БЭШа длилось ровно до утра следующего дня. А точнее – до того момента, как Лили, выглянув из-за своей стопки бумаг, произнесла мёртвым, пророческим голосом:

– Совет филиала. Сегодня. Обеденное время. Тема: «Оптимизация расходов в свете последних неудач и неожиданных успехов». Присутствовать обязательно. Всем. Даже новым техническим консультантам с условно пройденным испытательным сроком. Особенно им.

Дима, который как раз пытался понять, как заварить «бодрящий корень», чтобы не онемели пальцы, замер. – Совет? Мне? Зачем? – Чтобы вас видели, – без эмоций пояснила Лили. – Чтобы знали, на кого в случае чего можно списать расходы. Или успехи. В зависимости от исхода. Одевайтесь… ну, во что-нибудь менее вызывающее. Бейдж обязателен.

«Менее вызывающее» в условиях подвала означало просто вытряхнуть из джинсов остатки магической пыли и попытаться пригладить волосы, взъерошенные после сна на сеновале (Гроза, нервная кобыла, опять бодала перекрытия). Драк, узнав о совете, мрачно налил себе полную кружку «Растворителя» и залпом выпил.

– Гвидо, наш начальник, – пояснил он, смакуя послевкусие. – Человек, чьё главное жизненное достижение – не принимать никаких решений, чтобы не нести ответственности. А барон Шнур… – гном скривился, будто от зубной боли. – Куратор из головной Гильдии. Приезжает раз в квартал, чтобы урезать нам бюджет, покритиковать и плотно поесть за наш счёт. Готовься, будет весело. Как на похоронах, только с борщом.

Совет, как и предупреждали, проходил не в каком-то пышном зале, а в той же самой главной комнате подвала. Просто стол был накрыт. И не просто накрыт – на нём стоял дымящийся чугунок с чем-то красным, пахнущим свёклой и лавровым листом, миска со сметаной, грубый хлеб и глиняные миски. Это было не заседание, а обеденный перерыв с элементами бюрократического террора.

За столом уже сидели двое.

Первый – мужчина лет пятидесяти с безвольным, добрым лицом и редкими волосами, которые он нервно зачёсывал на лысину. Это был Гвидо, начальник филиала. Он что-то тихо бормотал себе под нос, вертел в руках ложку и с тоской поглядывал на чугунок. На нём был потёртый, но чистый камзол, на груди которого блестел маленький значок Гильдии – такой же потёртый и усталый, как его хозяин.

– …а сметану можно отдельно? – обратился он к Лили, которая расставляла миски. – И… э-э… чтоб не очень жирненько. И лавровый листок, если можно, выловить. А то у меня от него потом… – он сделал многозначительный жест в сторону живота.

Второй был полной его противоположностью. Барон Шнур. Он сидел, вернее, восседал, занимая собой полстола. Бархатный кафтан цвета запёкшейся крови, отороченный мехом какого-то несчастного зверька, который, казалось, и после смерти сохранил выражение глубочайшего презрения. На груди у барона поблёскивали ордена и медали, а на пальцах – кольца. Лицо было красным, сытым, с бакенбардами, тщательно уложенными в две пушистые спирали. Он уже налил себе борщ, щедро завалил его сметаной и ел. Но не просто ел. Он чавкал. Громко, сочно, смакуя каждый глоток, будто демонстрируя своё право на этот борщ, на этот стол и на весь этот подвал в придачу.

– М-м-м, – раздавалось из-под его усов. – Неплохо. Густо. Мясца бы ещё, но и так сойдёт. Гвидо, а ты что не ешь? Плохо, когда начальник не разделяет трапезу с подчинёнными. Демотивирует.

– Я… я как раз… – засуетился Гвидо, осторожно наливая себе полмиски.

В этот момент в комнату вошли Драк и Дима. Драк кивнул, занял своё место, сунув ложку в карман фартука, откуда она, вероятно, и была извлечена. Дима нерешительно присел на краешек скамьи, чувствуя себя так, будто попал на разбор полётов после проваленного проекта, где ещё и кормят.

– А, вот и наш мастер хитрых заплаток! – громко провозгласил барон Шнур, не отрываясь от миски. – Драко… Дракгорн! И новый… что там у тебя? Инцидент с руками? Садись, садись, не стесняйся. Ложку дадут. Если, конечно, бюджет на одноразовую посуду ещё не исчерпан, а? Ха-ха!

Смех его был коротким, как выстрел, и таким же фальшивым.

Лили молча поставила перед Димой миску и ложку. Борщ пах божественно. Дима понял, что голоден как волк.

– Ну что ж, – сказал барон, отложив ложку и вытерев усы дорогим шёлковым платком, который тут же испачкался в сметане. – Приступим, пока не остыло. В смысле, к делам. Отчёт о расходах за последний квартал я изучил. – Он вытащил из-за пазухи толстый свиток и шлёпнул им по столу, едва не угодив в миску Гвидо. – Картина, мягко говоря, безрадостная. Энергопотребление – на уровне небольшого замка. КПД – ниже плинтуса. Аварийные ситуации – три, из них одна с участием… домового и бочки с солёными огурцами. Это что за статья расходов?

– Это… э-э… форс-мажор, – запинаясь, начал Гвидо. – Домовой Степаныч… он иногда… ну, в общем, у него там с бочкой свои счёты…

– Неинтересно, – отрезал барон. – Интересно вот что: портал Альфа-7. Тот самый, что десять лет как мёртвый груз. Согласно отчёту, – он бросил взгляд на Лили, которая сидела с каменным лицом, – на него в прошлом месяце было потрачено три светлых камушка на «поддержание в нерабочем состоянии». А вчера – ещё полкамушка на какие-то «внеплановые работы». Объясните.

Все взгляды устремились на Драка. Гном откашлялся. – Портал… был не совсем мёртв. Он… эволюционировал. – В какой-нибудь полезный для Гильдии предмет? Например, в вешалку? – В стиральную машинку, – честно сказал Дима.

Наступила тишина. Барон Шнур уставился на него, переваривая информацию. Даже Гвидо перестал ковыряться в своей миске. – Стиральную… машинку, – медленно повторил барон. – Вы хотите сказать, что главный транспортный узел филиала, в который вбуханы тонны маны и десятилетия труда, теперь… стирает носки?

– Стирал, – поправил Драк. – А теперь… ну, в общем, мы его немного… перенаправили.

– Перенаправили, – скептически протянул барон. – И во что же он теперь превратился под вашим чутким руководством? В сушилку для белья? В утюг?

– В телепорт, – сказал Дима, чувствуя, как нарастает раздражение. – Ограниченный, но работающий. Вчера мы успешно телепортировали табурет на три метра.

Барон Шнур медленно положил ложку. Его лицо стало похоже на торт «Наполеон», который только что уронили. – Поздравляю, – сказал он ледяным тоном. – Вы потратили полкамушка, чтобы сдвинуть табурет. Таких инженеров я ещё не видел. За такие деньги можно было нанять двух гномов-грузчиков, и они бы не только сдвинули, но и вынесли его на помойку, где ему самое место!

– Но это же прорыв! – не выдержал Драк, вскакивая. – Десять лет он был мёртв! А теперь – работает! Пусть и не на полную! Это доказательство концепции!

– Концепция чего? – парировал барон. – Концепции бессмысленной траты ресурсов? Гвидо, вы слышите это? Ваши подчинённые радуются, что их развалина научилась шевелиться! А я вам говорю: хватит! Бюджет трещит по швам! Глава Гильдии требует сокращений! И я вижу идеальную кандидатуру на утилизацию!

Он ткнул толстым пальцем в сторону портала, вернее, в ту стену, за которой он находился. – Портал Альфа-7. Списывать. На металлолом. Или на строительный камень. Высвободившиеся средства пустить на что-то полезное. Например, на новую печать для моих указов. Старая уже стирается.

Гвидо побледнел. – Но барон… это же историческая ценность… наследие… – Наследие должно приносить доход, а не пожирать его! – рявкнул Шнур, ударив кулаком по столу. Миски подпрыгнули. – Решение принято. В следующем квартале – демонтаж. А пока – никаких трат на его «оживление»! Ни камушка! Понятно?

В подвале повисла гнетущая тишина. Даже БЭШ, дремавший на полке, приоткрыл один глаз, оценивая обстановку.

Дима смотрел в свою миску. Борщ уже не казался таким вкусным. Он видел, как Драк сжал кулаки, как Гвидо беспомощно переводил взгляд с барона на своих подчинённых. Он видел логику Шнура – холодную, бухгалтерскую, беспощадную. И он понимал, что против неё бесполезно говорить о «прорывах» и «табуретках».

Нужно было говорить на его языке. На языке цифр. А цифр у него не было.

Или… были?

Он отложил ложку. Звук был тихий, но все посмотрели на него. – Барон, – начал Дима, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – А вы не считали, сколько стоит содержать этот портал… в нерабочем состоянии?

Шнур нахмурился. – Я только что сказал: три камушка в месяц. – Нет, – покачал головой Дима. – Вы считали прямые расходы на энергию. А косвенные? Стоимость альтернативы?

Барон фыркнул. – Какая альтернатива? Гонцы на яках? Они дешевле. – А вы точно считали? – настаивал Дима, чувствуя, как в голове складывается картинка. Картинка, подсмотренная у вчерашней пирожницы Марьи и у всего этого абсурдного мира. – Давайте посчитаем вместе. Один гонец с яком. Зарплата гонца в месяц? – Полтора серебряных, – буркнул Шнур. – Корм для яка? Простите, для… яка? – Ещё пол-серебряного. И что? – Амортизация? То есть, износ животного, лечение, замена подков… э-э, копыт? – Ещё четверть. Итого – два с четвертью серебряных в месяц на одну пару. – Барон смотрел на него, как на сумасшедшего. – А теперь, – Дима сделал паузу для эффекта, – сколько таких пар нам нужно, чтобы обеспечить хотя бы треть того грузооборота, который обеспечивал портал в рабочем состоянии? Десять? Двадцать? – Ну, допустим, пятнадцать, – нехотя согласился Шнур. – Отлично. Пятнадцать пар – это… тридцать три с четвертью серебряных в месяц. Плюс – риск потерять груз из-за разбойников, гоблинов или просто потому, что як объелся ядовитой травы. Плюс – время доставки. Не неделя ли до ближайшего сектора? А портал делал это за час.

Он видел, как в глазах барона Шнура мелькнуло что-то, кроме раздражения. Интерес. Холодный, расчётливый интерес. – Ты к чему ведёшь, инцидент? – К тому, что даже наш полуживой, стирающий носки портал, если его довести до ума, обойдётся вам не в три светлых камушка на поддержку, а… ну, пусть в десять. Но он заменит тридцать яков, пятнадцать гонцов и сэкономит кучу времени. Это не расходы, барон. Это инвестиция. Восстановление актива, который приносил доход. А вы предлагаете его списать, чтобы купить новую печать.

Гвидо замер с ложкой на полпути ко рту. Драк смотрел на Диму с открытым ртом, забыв про свой борщ. Лили тихо что-то записывала, но уголки её губ дёрнулись.

Барон Шнур молчал. Он медленно доел ложку борща, тщательно вытер усы и откинулся на спинку стула, которая жалобно заскрипела. – Инвестиция, – повторил он. – Восстановление актива. Интересные слова. Где ты, инцидент, такому научился? – В мире, где тоже приходится оправдывать бюджет, – честно сказал Дима.

Барон смерил его долгим взглядом. – Ладно. Допустим, ты прав. Но твой «актив» сейчас – это табуреточный метатель. Чтобы он заменил яков, нужно вложить в него ещё больше. А денег нет. Бюджет урезают. Что ты предлагаешь? Печатать фальшивые камушки?

– Нет, – сказал Дима. – Я предлагаю технико-экономическое обоснование. ТЭО. Мы проведём полный аудит портала, оценим реальную стоимость ремонта, рассчитаем потенциальную экономию и срок окупаемости. И представим вам на утверждение. Если цифры сойдутся – вы даёте добро и бюджет. Если нет… – он развёл руками, – ну, тогда хотя бы будем знать, что пытались.

В подвале снова стало тихо. Только БЭШ, соскочив с полки, бесшумно подошёл к барону и уставился на него своими жёлтыми глазами. Барон, неожиданно смутившись, отодвинул от кота свою миску.

– ТЭО, – пробормотал он. – Бумажка. Ещё одна бумажка. Ладно. – Он взглянул на Гвидо. – Начальник, ваше решение? Гвидо, пойманный врасплох, заморгал. – Я… э-э… думаю, это разумно. Научный подход. Да. Пусть готовят… это самое… ТЭОшку. – Хорошо, – кивнул барон. Он поднялся, отряхивая крошки с бархатного кафтана. – У вас есть неделя. На подготовку этого… обоснования. Лили, обеспечьте их всем необходимым. Бумагой, чернилами… и обедом. Этот борщ – ничего так. – Он повернулся к выходу, но на пороге обернулся. – И, инцидент? – Да? – Если в твоём «обосновании» я найду хоть одну приписку или нереалистичную цифру – вы все полетите вслед за своим табуретом. В неизвестном направлении. Понятно? – Понятно, – кивнул Дима.

Барон Шнур удалился, тяжело ступая по каменным ступеням. Дверь захлопнулась.

Наступила тишина. Потом Драк громко выдохнул. – ТЭО… Чёрт. Я знаю, как паять кристаллы, но как паять цифры… – Я помогу, – сказал Дима, чувствуя странную уверенность. – Только нужны данные. Сколько стоят перевозки, какие были объёмы, какие потери… Всё, что есть. – Всё есть, – сказала Лили, уже листая толстую папку. – Только в сыром виде. И в пяти разных системах учёта. Одни пишут на пергаментах, другие – на глиняных табличках, третьи… в общем, у нас есть отчёт, написанный на бересте углём. Придётся консолидировать.

Гвидо, тем временем, осторожно доедал свой борщ. – Молодец, мальчик, – сказал он Диме, не глядя. – Отвлёк его. А то он мне тут всю нервную систему расшатал. Ладно, работайте. Только… – он понизил голос, – только, ради всего святого, не переоцените экономию. А то он потом с нас эти проценты вычтет из зарплаты. А у меня и так… – он вздохнул и показал на свою почти лысую голову.

Дима смотрел на стол, заваленный теперь не только мисками, но и новой, огромной задачей. Но это была не магическая задача. Это была работа. Знакомая, бюрократическая, с цифрами, отчётами и дедлайном. И котом, который, вернувшись к его ногам, снова замурлыкал, будто говоря: «Ну вот, влип. Я же предупреждал. Но борщ, надо признать, был неплох».

Сцена 2: Спор под аккомпанемент хлеба, или «Кто будет кормить яков?»

После ухода барона в подвале повисла тягучая, как студень, тишина. Её нарушало только довольное чавканье БЭШа, который, воспользовавшись моментом, умывал лапой остатки сметаны из тарелки Шнура. Гвидо нервно постукивал ложкой по краю своей миски, издавая тонкий, раздражающий звон.

— Ну что, — вздохнул Драк, отодвигая свою пустую миску. — ТЭО. Технико-экономическое обоснование. Звучит как название болезни. И лечится, судя по всему, исключительно головной болью и горой бумаг.

— Не бумаг, — поправила Лили, уже достав со своей полки чистые свитки и склянки с чернилами разного цвета. — Пергаментов. И формулировки должны быть безупречны. Барон Шнур любит находить смысловые нестыковки. В прошлый раз он устроил разнос из-за того, что в отчёте о расходе магических реагентов слово «унция» было написано с одной «н», а в приложении — с двумя. Сказал, это «свидетельствует о системной халатности и потенциальных хищениях».

Дима почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была знакомая атмосфера. Не магическая угроза, а угроза аудита. Куда страшнее.

— Так, — сказал он, собираясь с мыслями. — Нам нужно доказать, что починить портал выгоднее, чем содержать альтернативную логистику. Для этого нужны цифры. Точные цифры. Лили, вы говорили, данные есть, но они разрознены?

Лили кивнула, разложив перед собой несколько совершенно разных носителей информации. Это было зрелище, достойное музея эволюции канцелярии:

Глиняная табличка с клинописью. На ней были нацарапаны какие-то закорючки. «Учёт яков и гонцов за 298-й год от В.Э. Подсчёт вёл гном Бурк. Умер от несварения в 299-м. Расшифровке не подлежит, но хранить вечно».

Свиток из берёсты, почерк на котором напоминал следы птицы, пробежавшей по чернилам. «Приход-расход. Месяц Листопада. Хрен его разберёт. (Подпись неразборчива)».

Несколько пергаментов с относительно аккуратными таблицами, но в разных системах мер: в одном расстояния были в «днях пути яка», в другом — в «полётах ворона», в третьем — в «лигах», причём сноска уточняла: «Малые лиги. Не путать с большими, они в три раза длиннее».

И наконец, блокнот из грубой бумаги, на первой странице которого было выведено: «Для себя. Чтобы не забыть, кто сколько должен». Далее шли записи вида: «Маркс — должен 3 обола за эль. Оплатил пирогами. Котёл у Степаныча — в залоге».

— Вот наша база данных, — констатировала Лили без тени иронии. — Боже, — простонал Драк, схватившись за голову. — Это же хаос. Из этого ТЭО не сделать, а только заклинание тоски и безысходности.

Гвидо, тем временем, осторожно, как сапёр, извлёк из чугунка последний кусок мяса. — Э-э, коллеги, — промямлил он, не глядя. — А нельзя как-нибудь… проще? Написать, что починить — выгодно, и всё? Барон человек занятой, может, и не будет вдаваться…

— Будет, — хором перебили его Драк и Лили. — Он вдаётся всегда, — добавила Лили. — Это его способ показать власть. Он найдёт слабое место. Особенно если захочет портал списать. Ему нужен предлог.

Дима смотрел на это великолепие, и в его голове, привыкшей к структуре, начали щёлкать шестерёнки. Пусть данные были на разных носителях и в разных системах — это были всё равно данные. Их нужно было привести к общему знаменателю. Оцифровать. Систематизировать.

— Ладно, — сказал он, хватаясь за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Работаем с тем, что есть. Лили, вы сможете перевести все эти «дни пути» и «полёты ворона» в какую-то одну единицу? Хотя бы в «часы»? — Теоретически, — ответила она. — Если найти коэффициент перевода. В библиотеке есть справочник «Меры и весы восьми королевств». Но он написан стихами. Для лучшего запоминания.

— Прекрасно, — безрадостно констатировал Дима. — Драк, вам нужно оценить стоимость ремонта портала. Реальной, полноценной реконструкции, а не костылей. Материалы, работа, энергия. Всё, вплоть до последнего гвоздя и капли… э-э, эфира.

Драк задумался, бормоча под нос: «Кристаллы навигационные… штуки три… это два светлых камушка каждый, если брать б/у… Проводники медные… метр… нет, два… Руна «Незыблемая Основа» — её нужно вырезать заново, это работа месяца…» — И самое главное, — продолжил Дима, — нам нужна стоимость текущих логистических расходов. Яки, корма, гонцы, потери от нападений, порчи грузов… Гвидо, вы как начальник, наверное, в курсе общих сумм?

Гвидо побледнел так, что стал похож на только что выстиранную простыню. — В курсе? Ну… в общих чертах… Деньги уходят, это факт. Сколько именно… Лили ведёт учёт. Я больше… стратегическим планированием занимаюсь.

«Стратегическим планированием» в его случае, судя по всему, было выживание от одного квартального отчёта до другого.

— Тогда работаем втроём, — решил Дима, чувствуя, как на него ложится ответственность главного аналитика. — Лили берёт на себя унификацию данных по логистике. Драк считает стоимость ремонта. А я… — он посмотрел на берёсту и глиняную табличку, — попробую найти в этом хоть какую-то логику и сведу всё в одну таблицу. В одну понятную, наглядную таблицу, которую даже барон поймёт.

— Таблицу? — переспросил Драк. — На пергаменте? Там же места не хватит! — На нескольких, — вздохнул Дима. — Или… Лили, а у вас тут есть что-то вроде… большого листа? Очень большого?

Лили задумалась, потом подошла к дальнему углу и сняла со стены большой, пыльный кусок обработанной кожи, на котором когда-то была нарисована карта окрестностей. Сейчас карту почти не было видно под слоем пыли и паутины. — Подойдёт? Можно использовать обратную сторону.

Это был не Excel. Это был ад. Но это было хоть что-то.

Работа закипела. Вернее, началось медленное, мучительное погружение в магистраль данных. Дима, вооружившись угольком, пытался на обратной стороне кожи нарисовать подобие электронной таблицы. Лили, погрузившись в справочник, написанный стихами, бормотала: «Пятнадцать вороньих полётов равны пути усталого яка… или нет, это если як сыт…». Драк, скрестив руки, сидел с закрытыми глазами, мысленно перебирая свои запасы и прикидывая цены.

Гвидо первое время сидел с ними, пытаясь выглядеть вовлечённым, но быстро сдался. — Мне надо… э-э… проверить, как там наверху, у Маркса. А то он без присмотра… — И он поспешно ретировался наверх, в таверну, где, судя по всему, стратегическое планирование заключалось в выборе между элем и портером.

Через час у Димы на коже уже красовались кривые столбцы с заголовками: «Маршрут», «Расстояние (в днях яка)», «Кол-во яков», «З/п гонца», «Корм на месяц», «Потери (оценочно, %)»… — Потери — это что? — спросил Драк, заглянув через плечо. — Это когда груз либо съедают гоблины, либо як его проедает, либо гонец пропивает, — пояснила Лили, не отрываясь от стихов. — В среднем, согласно отчёту за прошлый год, 15%. Но в дождливый сезон — до 40%. Гоблины тогда особенно активны, и яки болеют.

— Отлично, — мрачно сказал Дима, вписывая эти числа. — А что у тебя с ремонтом?

Драк выложил на стол несколько мелких кристаллов, обрывки проволоки и кусок пергамента со своим списком. — Если делать на совесть, а не на костылях… Материалы — примерно на двадцать светлых камушек. Работа… ну, это я. Можно за бесплатно, если считать, что это моя прямая обязанность. Но помощник нужен. Ты, Дима. Твою зарплату тоже надо заложить. Энергия на пробные запуски и калибровку… ещё штук пять камушков. Итого: двадцать пять камушков плюс два месяца работы.

— Два месяца, — повторил Дима. — А сколько мы сэкономим за эти два месяца, если бы портал уже работал?

Лили наконец оторвалась от справочника. — Согласно моим предварительным расчётам, — сказала она своим бесстрастным голосом, — текущие расходы на логистику по трём основным маршрутам составляют примерно восемь светлых камушков в месяц. Это без учёта непредвиденных расходов и с учётом того, что мы перевозим лишь 30% от прежнего объёма грузов. Остальные 70% клиенты просто… не заказывают. Потому что дорого и долго.

Дима записал эти цифры. Потом начал считать на пальцах, переводя в привычные ему соотношения. Двадцать пять камушков на ремонт. Восемь камушков экономии в месяц… — Получается, портал окупится за… чуть больше трёх месяцев, — выдавил он. — После этого он начнёт приносить чистую прибыль. А если учесть восстановление грузопотока…

— Барон этого не оценит, — мрачно сказал Драк. — Он мыслит кварталами. «Что мне с этой экономией через три месяца? Мне отчёт сдавать сейчас!»

— Тогда считаем иначе, — не сдавался Дима. — Что будет, если портал не чинить? Мы продолжаем терять по восемь камушков в месяц. За два года — почти двести. И это без учёта инфляции, роста цен на корм для яков и аппетитов гоблинов.

Лили подняла глаза. В них впервые за весь день мелькнул огонёк, похожий на интерес. — Это сильный аргумент, — сказала она. — «Предотвращение будущих убытков». Барон любит избегать убытков больше, чем получать прибыль. Это безопаснее.

— Но ему нужны конкретные, понятные цифры, — сказал Дима, глядя на свою кривую таблицу на коже. — И наглядность. Он не станет вникать в эти столбцы. Ему нужна… картинка. График.

— График? — переспросил Драк. — Это как? — Это когда ты показываешь линию, — Дима провёл угольком по коже. — Вот она ползёт вверх — это наши расходы без портала. А вот тут, после вложений в ремонт, она падает вниз — это экономия. Всё наглядно. Даже барон поймёт.

— Нам нужен художник? — предположила Лили. — Нет, — Дима схватил новый уголь и с решительным видом начал набрасывать рядом с таблицей оси координат. — Сделаем сами. Примитивно, но понятно. Лили, диктуй цифры по месяцам за последний год.

Работа продолжилась. Подвал наполнился звуками скрипа угля по коже, бормотания, перелистывания пергаментов и довольного мурлыканья БЭШа, который устроился прямо на краю кожи, согревая «отчёт» своим пузом.

Дима чувствовал себя странно. Не героем, спасающим мир, а офисным работником, готовящим презентацию для начальства. Только вместо PowerPoint — грязная кожа, вместо маркеров — уголь, а вместо кофе — бодрящий корень, от которого дёргается глаз. Но суть была та же: упаковать сложные данные в простую, убедительную историю. Историю о том, как не потерять ещё больше денег.

И по мере того, как на коже проступали кривые линии и жирные цифры «окупаемости за 3.2 месяца», он начинал верить в эту историю сам. Даже если это был всего лишь красивый график на шкуре в подвале под пивной.

Сцена 3: IT-менеджмент в действии, или «Бюджет — тёмная материя»

Создание ТЭО в условиях, когда данные записаны воронами на бересте, а главный аналитик — бывший сисадмин под кайфом от драконьей полыни, напоминало попытку собрать компьютер из запчастей от печатной машинки и тостера. К вечеру обратная сторона кожи представляла собой полотно безумия: угольные столбцы, стрелки, кривые графики, которые больше походили на кардиограмму пациента после забега за автобусом, и множество гневных пометок Драка на полях: «Откуда тут 17%?!», «Яки не едят аметисты!» и «Почему Степаныч у нас в статьях расходов на лук?».

Дима сидел, скрестив глаза, пытаясь хоть как-то суммировать итоговые цифры. Лили, закончив перевод «вороньих полётов» в «яко-часы», молча наблюдала за ним. Её взгляд был привычно отстранённым, но в нём появилась едва уловимая искорка… не то жалости, не то профессионального любопытства. Как к лабораторной мыши, которая внезапно научилась решать дифференциальные уравнения.

— Не сходится, — хрипло произнёс Дима, потирая виски. — По логистике выходит восемь камушков убытка в месяц, по ремонту — двадцать пять, но… я забыл заложить стоимость магического мусора. Оказывается, отработанные кристаллы нельзя просто выбросить в овраг. Их нужно утилизировать через специальную службу. За деньги.

— Это статья «Экологический сбор», — кивнула Лили, подавая ему очередной свиток. — Пункт 14.7 Устава. «Утилизация артефактов, потерявших магические свойства, производится через лицензированного некроманта-утилизатора во избежание спонтанных воскрешений». Тариф — полкамушка за кило.

Драк, услышав это, сгорбился ещё сильнее. — Значит, плюс три камушка. Итого двадцать восемь. Окупаемость сдвигается до четырёх месяцев. Шнур никогда не согласится.

В этот момент в подвал, осторожно переступая, как по минному полю, спустился Гвидо. От него пахло элем. — Ну как, коллеги? «Есть прогресс?» —спросил он, пытаясь разглядеть кожаную простыню с безопасного расстояния.

— Есть, — мрачно сказал Драк. — Прогресс в осознании тотальной безнадёги.

— О, — Гвидо поёжился. — Это плохо. Может, сделать вид, что мы ничего не считали, а просто написать красиво: «Починить — хорошо, не чинить — плохо»?

Лили испепеляюще посмотрела на начальника, и тот отступил на шаг. — Я просто… предложил вариант. Ладно, не буду мешать. — Он повернулся, но на полпути обернулся. — Кстати, насчёт гоблинов… В прошлом отчёте я для солидности написал, что потери от них — 15%. На самом деле… э-э… ближе к 25%. Они там, на перевале, целую таверну открыли, «У Оторванного Уха». Очень наглые. С чаевыми требуют. Так что… может, цифры чуть подкорректировать?

С этими словами он исчез наверх, оставив троицу в ещё более глубоком ступоре.

— Двадцать пять процентов, — прошептал Дима, с ужасом переписывая цифру. График убытков на его самодельном «экране» резко пополз вверх, как температура у больного чумой. — Окупаемость теперь… пять с половиной месяцев. Это уже слишком. Шнур съест нас с потрохами и потребует соус.

Драк сдавленно выругался на гномьем, отчего у БЭШа дёрнулся ус. Лили молча взяла у Димы уголь. Её движения были точными, почти хирургическими. Она провела новую, ещё более страшную кривую, подписав её: «Сценарий «Гоблины с таверной».

— Есть другой путь, — неожиданно сказала она, всё ещё глядя на график. — Мы считаем только прямую экономию. Но есть косвенная выгода. Клиенты.

Дима и Драк уставились на неё. — Клиенты? — переспросил гном. — Какие клиенты? У нас же почти все разбежались из-за дороговизны и долгих сроков! — Именно, — кивнула Лили. — Если портал заработает, мы можем вернуть хотя бы часть. Тех, кто ценит скорость. Например, дракона Эрнеста.

Дима впервые услышал это имя. — Дракона? У нас есть клиент-дракон? — Был, — поправил Драк. — Отправлял самоцветы с горы в обмен на редкие книги. Пока портал работал — всё было идеально. Потом, когда всё встало, он сначала ругался через магическую связь, потом стал слать гневные письма огненными шарами (мы их тушили в той самой бочке), а потом просто перестал выходить на связь. Потеряли клиента. Очень платежеспособного клиента.

В голове у Димы что-то щёлкнуло. Это был не расход, а упущенная выгода. Куда более весомый аргумент для любого начальника, чем абстрактная «экономия». — А сколько он приносил? В месяц, примерно? Лили порылась в папке «Упущенные возможности (грустные)» и достала тонкий, изящный пергамент, пахнущий дымом и старыми чернилами. — Последний контракт. Десять самоцветов определённой чистоты в месяц. Оплата — две редкие книги или их эквивалент в светлых камушках. Одна такая книга на чёрном рынке стоит… — она назвала цифру, от которой у Драка закатились глаза.

— Чёрт! Да на эти деньги можно было бы половину портала заново отстроить! — воскликнул гном. — Именно, — холодно констатировала Лили. — Но мы его потеряли. И не только его. Была ещё гильдия алхимиков, заказывавшая срочную доставку реактивов, и купец из далекого сектора, торгующий скоропортящимися фруктами счастья. Все они ушли к конкурентам, у которых есть работающая магическая логистика. Или к тем же гоблинам, которые, судя по всему, организовали что-то вроде курьерской службы на воронах-мутантах.

Дима схватил уголь с новыми силами. Он стёр часть графика и начал рисовать новую схему. Не «расходы-доходы», а карту влияния. В центре — портал. Стрелки «от» — текущие убытки (яки, гонцы, гоблины-рэкетиры). Стрелки «к» — потенциальные доходы (вернувшийся дракон, алхимики, фрукты счастья). Получалась хитрая паутина, где плюсов оказывалось ощутимо больше, чем минусов. Выглядело это убедительно. Почти как настоящая бизнес-модель.

Лили наблюдала за его руками. За уверенными, быстрыми движениями, которые превращали хаос в структуру. В её глазах мелькнуло что-то… сложное. Не просто одобрение. Скорее, удивление. Как будто она обнаружила, что странный артефакт, за которым она вела наблюдение, не только не сломался, а начал проявлять признаки разума, да ещё и такого практичного, незнакомого ей. Это нарушало все её классификации. Это было… интересно.

— Хм, — произнесла она наконец, и в её голосе прозвучала непривычная задумчивость. — Ваш способ визуализации… нестандартен. Но эффективен. Даже я вижу логику. Барон Шнур ненавидит логику, но уважает цифры. Если мы подкрепим эту схему теми цифрами, что у нас есть… — она указала на свиток с драконом, — возможно, он задумается.

— Нужно не задуматься, а затрястись от жадности, — поправил Дима, с азартом дорисовывая толстую стрелку от дракона к сундуку с камушками. — Мы должны продать ему не ремонт, а возвращение золотого века. Когда портал работал, казна ломилась, клиенты были довольны, а гоблины сидели в своих норах и боялись высунуть нос. А сейчас? Убытки, запустение и таверна «У Оторванного Уха» на нашем же перевале! Это позор!

Он закончил рисунок и откинулся, чтобы оценить работу. Картина была эпической, если закрыть глаза на то, что дракон больше походил на таксу с крыльями, а сундук — на коробку из-под пиццы.

Драк смотрел на всё это, и по его лицу расползалась улыбка. — Мне нравится, — прохрипел он. — Нагло, просто и с намёком на былую славу. Шнур обожает вспоминать, как при нём всё было лучше. Он вечно ноет, что «раньше трава была зеленее, а эль — крепче». Мы сыграем на этой ностальгии.

— Тогда нужно упаковать, — сказала Лили, и её тон стал деловым, но уже без прежней ледяной отстранённости. Она смотрела на Диму не как на проблему, а как на… союзника. Потенциально полезного. — Я оформлю итоговый отчёт на чистом пергаменте. С таблицами на одной стороне и вашей… схемой влияния на другой. Дима, вы сможете объяснить её барону? Простыми словами? Без этих ваших «драйверов» и «рекурсий»?

— Смогу, — уверенно кивнул Дима. — Я переведу это на язык выгоды. «Вот тут мы теряем, тут могли бы получать, а вот тут — гоблины пьют наш эль и смеются».

— Отлично, — Лили встала и потянулась, и Дима невольно заметил, как плавно двигается её стройная фигура под простым серым платьем. Он быстро отвел взгляд, но краем глаза увидел, что она это заметила. И, кажется, уголок её губ дрогнул на миллиметр. — Тогда заканчиваем. Драк, подготовь смету на материалы, я сверю её с остатками на складе. Дима… вытрите уголь со лба. Вы выглядите как шахтёр после завала. И… — она запнулась, что было для неё редкостью, — спасибо. За нестандартный подход. Это… эффективно.

Это была первая, пусть и сухая, но похвала. Дима почувствовал глупую, радостную теплоту где-то под ложечкой.

В этот момент БЭШ, который всё это время спал, свернувшись калачиком на готовом ТЭО, проснулся, потянулся и, лениво обойдя стол, прыгнул Диме на колени. Он устроился, громко замурлыкал и ткнулся мокрым носом в его запачканную углём руку, будто ставя печать одобрения.

— Вот и БЭШ согласен, — хрипло рассмеялся Драк. — Значит, шанс есть. Ладно, команда. Завтра — презентация барону. А сегодня… сегодня я, пожалуй, налью нам всем по кружечке «Растворителя». За успех нашего безумного предприятия. И за то, чтобы гоблины остались без работы.

Лили, обычно отвергающая такие предложения, на этот раз лишь вздохнула и кивнула. — Одну. Только одну. И то, если это считается расходом на укрепление командного духа перед ответственным мероприятием. Я внесу в отчёт статьей «Прочие операционные расходы».

Дима сидел, гладя тёплого, мурлыкающего кота и глядя на свою угольную эпопею. Он не спас мир. Он даже не починил как следует телепорт. Он всего лишь сделал красивую презентацию, чтобы выбить бюджет на ремонт.

Но почему-то это чувствовалось как настоящая, большая победа. И тёплый взгляд Лили, задержавшийся на нём на секунду дольше обычного, был в ней лучшей наградой. Потом она отвернулась, чтобы прятать свои чернила, но он успел заметить, как её уши слегка порозовели.

Сцена 4: Пробный шар, или «Пристрелка по бархатному кафтану»

Утро презентации началось с того, что БЭШ с задумчивым видом утащил один из чистых пергаментов с красивой рамкой, который Лили готовила для финального отчёта. Найти его удалось только в самом дальнем углу подвала, где кот устроил из документа уютное гнездо, придавив его своим пушистым задом. Лили, обнаружив это, прошипела что-то, от чего даже у Драка задёргался глаз, и принялась с невиданной яростью вычищать пергамент от шерсти и кошачьего самодовольства.

Сам отчёт, однако, получился внушительным. Лили каллиграфическим почерком перенесла начисто все таблицы, а на оборотной стороне акварельными красками воспроизвела Димину «схему влияния». Дракон-таксоподобное существо теперь было узнаваемо как дракон, сундук блестел позолотой, а гоблины у таверны «У Оторванного Уха» имели такие мерзкие рожи, что выглядели почти симпатично. Драк предоставил смету, каждую строчку которой готов был защищать зубами и клещами.

Гвидо, увидев готовый труд, тихо ахнул и спросил, нельзя ли его где-нибудь спрятать и сказать барону, что мыши всё сожрали.

Ровно в назначенный час в подвале запахло дорогим парфюмом, перебивающим запах плесени и «Растворителя №5». Барон Шнур спустился, на этот раз в кафтане цвета запёкшейся вишни, отороченном, как показалось Диме, мехом того же зверька, что и в прошлый раз, только с другого бока. Он уселся на единственный более-менее целый стул, который под ним жалобно заскрипел, и выжидающе посмотрел на собравшихся.

— Ну что, господа? Готовы оправдать своё существование? Показывайте ваше «технико-экономическое чудо».

Лили, с безупречным poker face, развернула пергамент на столе перед бароном. Тот склонился, и его бакенбарды чуть не окунулись в чернила.

Минуту в подвале царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Шнура и довольным урчанием БЭШа, который устроился у него под столом, явно рассчитывая на крошки от барского обеда.

— Гм, — наконец произнёс барон, водя толстым пальцем по колонкам цифр. — Цифры… цифры… Много цифр. Я не люблю, когда цифр много. Они путаются. — Он ткнул в строчку «Утилизация отработанных кристаллов». — Что это за ерунда? Почему я должен платить какому-то некроманту, чтобы он хоронил ваши ошмётки?

— Это закон, барон, — без тени эмоций ответила Лили. — Пункт 14.7. Иначе они могут ожить и начать танцевать макарену посреди филиала. Это создаст неудобства.

— Макарену… — прошипел Шнур, но двинулся дальше. Его взгляд упал на график убытков. Линия резко уходила вверх, как паника в команде перед дедлайном. — Что это? Почему она такая… высокая?

— Это влияние гоблинов с таверной «У Оторванного Уха», — звонко и чётко сказал Дима, делая шаг вперёд. Он почувствовал, как Лили бросила на него быстрый взгляд — не предупреждающий, а скорее… поддерживающий? — Они взимают непредусмотренную тарифом плату за проход наших караванов. 25% от стоимости груза. Чаями.

Барон Шнур покраснел так, что стал похож на свой же кафтан. — ЧТО?! Мои… мои яки грабят?! Это возмутительно! Это… это покушение на священную коммерческую тайну Гильдии!

— Именно, — подхватил Дима, используя момент. — И это будет продолжаться. А может, и усиливаться. Потому что альтернативы у нас нет. Пока не заработает вот это. — Он перевернул пергамент и ткнул пальцем в центр схемы, в аккуратно нарисованный портал.

Барон, оторвав взгляд от графика позора, уставился на разноцветную паутину стрелок. Лицо его выражало крайнюю степень недоверия, смешанную с естественным любопытством крупного хищника, увидевшего новую игрушку. — И что это за детские каракули? Паучок? — Это карта влияния, — начал объяснять Дима, опускаясь на уровень глаз барона. Он говорил медленно, как ребёнку, но без снисхождения. — Смотрите. Вот центр — портал. Красные стрелки — отток ресурсов. Яки, гонцы, гоблины-рэкетиры. Деньги утекают, как вода в песок.

— Вижу, вижу, — буркнул Шнур. — Сплошные убытки. Знакомо. — А вот зелёные стрелки, — продолжал Дима, вдохновлённый, — это потенциальные доходы. Которые мы потеряли. Вот, например, дракон Эрнест.

При этом имени бакенбарды барона дёрнулись. — Эрнест? Этот… педант, который вечно жаловался на влажность в посылках? — Он же платил две редкие книги в месяц, — вставила Лили, подсовывая Шнуру тот самый пахнущий дымом контракт. — Чистая прибыль. Которой мы лишились.

Барон схватил пергамент, пробежал глазами цифры, и в его взгляде вспыхнул тот самый холодный, алчный огонёк, которого они и ждали. — Так-так… — пробормотал он. — И он может вернуться? — Если портал будет работать стабильно и быстро, — уверенно заявил Драк. — А чтобы он работал, нужны вложения. Вот тут. — Он постучал ногтем по смете.

Шнур нахмурился, переведя взгляд с зелёных стрелок обратно на красные, а потом на цифру «28 светлых камушков». Борьба в его душе была почти осязаемой. С одной стороны — немедленные расходы. С другой — призрачная прибыль и избавление от гоблинского рэкета.

— Двадцать восемь… — прошипел он. — И всё это — только чтобы эта груда камней перестала быть стиральной машинкой и начала зарабатывать? — Не только, — снова вступил Дима, ловя его взгляд. Он чувствовал, что финал близок. — Чтобы перестать платить гоблинам. Чтобы вернуть дракона. Чтобы другие клиенты, глядя на него, тоже вернулись. Это инвестиция не в ремонт, барон. Это инвестиция в будущее без позора. Чтобы в отчёте перед головной Гильдией вы могли написать не «расходы на содержание яков и борьбу с гоблинами», а «восстановление ключевой инфраструктуры и возврат крупных клиентов».

Он сделал паузу, давая словам просочиться сквозь толстый слой бюрократического цинизма. И видел, как они работают. Барон Шнур не был дураком. Он был жадным, осторожным и не любил рисковать. Но он ненавидел позор и обожал, когда его хвалят перед высшим начальством.

Лили, наблюдая за Димой, впервые за всё время позволила себе едва заметную, одобрительную улыбку. Она видела, как он, этот странный «инцидент», говорит на языке барона. Не на языке магии или техники, а на универсальном языке выгоды и статуса. И делает это уверенно, почти артистично. В её глазах, всегда таких холодных и расчётливых, промелькнуло что-то вроде… уважения. И может быть, даже капельку того, что в других обстоятельствах можно было бы назвать восхищением. Он был не похож на ворчливого Драка или беспомощного Гвидо. Он был другим. Эффективным. И это её, как перфекциониста и главного бюрократа, заводило.

— Хм… — барон откинулся на стуле, который издал предсмертный стон. — «Инвестиция в будущее без позора» … Звучит… Неглупо. — Он посмотрел на Гвидо, который всё это время молча сидел в углу, делая вид, что его не существует. — Начальник, вы что думаете?

Гвидо вздрогнул, как школьник, пойманный на списывании. — Я? Думаю? Э-э… Да, конечно! Очень разумно! Инвестиция! Без позора! Я полностью поддерживаю молодого специалиста! — Он энергично закивал, явно радуясь, что решение падёт не на его плечи.

Барон Шнур вздохнул, будто собираясь подписать себе смертный приговор. Он достал из складок кафтана массивную перьевую ручку, похожую на маленькое копьё, и чернильницу в виде черепа. — Ладно. Вы меня убедили. Вернее, вы меня загнали в угол этими… гоблинами и драконом. — Он ткнул пером в смету. — Выделяю вам пятнадцать светлых камушков.

В подвале повисло гробовое молчание. Драк открыл рот, чтобы возразить. — Пятнадцать?! Но нужно двадцать восемь! Минимум! — А вы, — перебил его Шнур, — проявите изобретательность! Используйте б/у запчасти! Наймите стажёров-гномов за еду! Украдите что-нибудь у соседнего филиала, я не вижу! Пятнадцать — и ни монетой больше. Но! — Он поднял палец. — Если через месяц вы не покажете мне хоть какие-то реальные результаты… хоть одного вернувшегося клиента, хоть снижение расходов на яков хоть на обол… то не только портал, но и весь этот филиал я закрою, а вас всех отправлю в качестве гуманитарной помощи тем самым гоблинам. Понятно?

Угроза повисла в воздухе, густая и липкая. Но это была не просто угроза. Это был шанс. Урезанный, кривой, но шанс.

Гвидо побледнел и бессознательно потер шею. Драк сжал кулаки, но кивнул. Лили, не меняясь в лице, сделала пометку: «Бюджет утверждён в урезанном виде. Условия: демонстрация результатов через 30 дней».

А Дима… Дима почувствовал дикий прилив азарта. Это был знакомый адреналин. Когда тебе дают невозможный дедлайн и половинный бюджет, а ты должен творить чудеса. Его мир.

— Понятно, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что даже Шнур на секунду оторопел. — Через месяц вы получите первые результаты.

Барон Шнур смотрел на него ещё мгновение, потом фыркнул, подписал смету размашистой, небрежной подписью и поднялся. — Ладно. Месяц. А сейчас у меня обед с торговцами шерстью. Надеюсь, они не держат гоблинов в карманах. — И он тяжёлой поступью удалился, оставив после себя шлейф парфюма и всеобщее нервное облегчение.

Когда дверь захлопнулась, Гвидо выдохнул: — Фу-у-ух… Пронесло. Пятнадцать… ну, это лучше, чем ничего, да? — Это в два раза меньше, чем нужно! — взорвался Драк. — Как я буду чинить на пятнадцать?! Изолентой магической и надеждой?!

— Подождите, — вмешался Дима. Он повернулся к Лили. — Лили, а что входит в эти «пятнадцать»? Только материалы? Или можно включить, например, мою зарплату как «оплату труда привлечённого специалиста»?

Лили снова посмотрела на него. На этот раз её взгляд был долгим и оценивающим. Она видела, как его ум работает, ища лазейки в бюрократической стене. И это… чертовски привлекало. В её мире, полном глупых правил и тупых исполнителей, находчивость ценилась на вес золота. — Технически… можно, — медленно сказала она. — Если оформить вас как «внештатного техномага по договору подряда». Ставка — два светлых камушка в месяц. Но тогда на материалы останется тринадцать.

— А если оформить как «стажёра»? — не сдавался Дима. — С оплатой едой и проживанием? Бесплатно для бюджета? Лицо Лили озарила едва заметная, хитрая улыбка. Она поняла его игру. — Как «стажёр, обеспечиваемый за счёт хозяйственных нужд филиала (продуктовый паёк, размещение на сеновале)». Тогда все пятнадцать идут на материалы. Форму 7-Ж «О прикреплении стажёра к пищеблоку» я заполню постфактум.

Драк смотрел на них, переводил взгляд с одного на другого, и на его лице медленно расплывалось понимание, а затем и восторг. — Вы… вы гении! Вы будете жульничать с отчётностью прямо под носом у Шнура! — Мы не жульничаем, — с холодным достоинством сказала Лили. — Мы оптимизируем статью расходов на персонал, перераспределяя ресурсы в пользу капитального ремонта. Это разумно.

Дима поймал её взгляд и улыбнулся. Настоящей, широкой улыбкой. Она в ответ слегка опустила ресницы, но уголки её губ снова дёрнулись. Между ними пробежала искра — не романтическая (пока что), а искра идеального криминального сговора двух умов, понявших правила игры и готовых их обойти.

— Значит, так, — сказал Дима, потирая руки. — У нас есть месяц и пятнадцать камушков. И гоблины, от которых надо срочно избавляться. Лили, срочно найдите контакты дракона Эрнеста. Надо попробовать связаться, пока мы чиним портал. Скажем, что ведутся работы, скоро всё будет, ждите нашего сигнала.

— Я отправлю магического голубя с уведомлением, — кивнула Лили, уже делая пометки. — Драк, начинайте закупать самое необходимое. В первую очередь — кристаллы навигации. Ищите скидки, брак, что угодно.

— Будет сделано! — Драк уже мчался к своим ящикам с инструментами, обретший второе дыхание.

Гвидо, видя, что всё как-то само решилось без его участия, тихо пробормотал: «Молодцы, молодцы…», и потопал наверх, видимо, отмечать с Марксом, что филиал просуществует ещё как минимум месяц.

Дима остался стоять посреди подвала, глядя на схему на пергаменте. Пятнадцать камушков. Месяц. Дракон. Гоблины.

Лили, закончив записывать, подошла к нему ближе. Ближе, чем когда-либо прежде. От неё пахло не только старой бумагой, но ещё чем-то лёгким, цветочным — может, духами, может, просто мылом. — Вы рискнули, — тихо сказала она, глядя не на него, а на рисунок дракона. — И выиграли первый раунд. Барон дал шанс. Но только один. — Знаю, — так же тихо ответил Дима, чувствуя, как под её пристальным взглядом у него слегка учащается пульс. — Но теперь у нас есть кое-что помимо бюджета. — Что? — Она наконец подняла на него глаза. В них была не маска бюрократа, а живой, заинтересованный блеск. — Команда, — улыбнулся Дима. — И кое-кто, кто умеет находить лазейки в правилах. Это бесценно.

Лили задержала взгляд на его улыбке, потом быстро отвела глаза, но лёгкий румянец выступил на её щеках. Она сделала вид, что поправляет идеально ровную стопку бумаг. — Не обольщайтесь. Я просто выполняю свою работу с максимальной эффективностью. И… мне не хотелось бы, чтобы этот филиал закрыли. Здесь… привычно. — Мне тоже начинает нравиться, — честно сказал Дима.

В этот момент БЭШ, решив, что хватит с них сантиментов, запрыгнул на стол и, демонстративно отвернувшись от всех, начал вылизывать себе лапу. Но один его глаз был прищурен и следил за ними.

Лили кивнула, уже снова собранная и деловая, но в её движениях появилась какая-то новая лёгкость. — Тогда приступаем. У нас месяц на маленькое чудо. И… Дима? — Да? — Не называйте меня в отчётах «главным бюрократом». Я предпочитаю «ведущий специалист по административной оптимизации». — Договорились, — рассмеялся Дима.

Он смотрел, как она уходит к своему столу, пряча улыбку, и думал, что этот странный мир становился всё интереснее. Особенно теперь, когда в нём появилась не только работа, но и первый, едва уловимый намёк на что-то большее. А где-то наверху, в таверне «У Спящего Валькира», нервно фыркала кобыла Гроза, не подозревая, что её сеновал стал частью стратегического плана по спасению целого филиала Гильдии Магических Путей.

Маг на полставки с навыками в IT или как я починил телепорт и не уволился. Часть2

ГЛАВА 4

Сцена 1: Звонок дракона, или «Клиент всегда прав, даже если он дышит огнём»

Работа закипела с такой интенсивностью, что даже БЭШ перестал спать по двадцать часов в сутки и начал с любопытством наблюдать за суетой. Пятнадцать светлых камушков, выбитых у барона, лежали в железном сундучке у Лили под строжайшим учётом. Драк скупал на чёрном рынке (он же «Рынок у Старой Стены») б/у кристаллы, провода и прочие «запчасти», при этом яростно торгуясь и периодически принося вместо навигационного кристалла то «энергосберегающую руну для туалета», то «самонагревающуюся сковородку для одиноких гномов».

Дима тем временем пытался навести порядок в магической «серверной». Его попытки систематизировать провода и очистить кристаллы от вековой пыли Драк воспринимал как личное оскорбление.

— Не трогай! — верещал он, увидев, как Дима аккуратно смахивает паутину с главного резонатора. — Это не пыль, это стабилизирующий слой естественного происхождения! Он сглаживает флуктуации! Ты его сотрёшь — и нас всех вырвет в иное измерение через уши!

В один из таких напряжённых дней, когда Дима объяснял Драку базовые принципы резервного копирования («Мы должны сохранить старую прошивку, прежде чем вносить изменения, вдруг всё полетит к чёрту!»), а гном в ответ тыкал в него пальцем и кричал, что «магия не терпит слабаков и бэкапов!», — в подвале что-то зашипело.

Шипение шло не от кристаллов и не от кипятильника с драконьей полынью. Оно доносилось из угла, где на столе, под грубой холщовой тряпкой, стояло нечто, напоминающее старое, заброшенное зеркало в толстой раме. Тряпка зашевелилась, и из-под неё повалил едкий дым, пахнущий серой и… пережжённым пергаментом.

— Чёрт, — спокойно сказала Лили, отрываясь от своего стола. — Эрнест. Он прорвался через защитные чары. Опять.

Она подошла к зеркалу и дёрнула тряпку. Под ней оказалось не зеркало, а кусок отполированного до блеска чёрного обсидиана, размером с поднос. Его поверхность была закопчена, будто им пытались гасить костры, и теперь она начала мутнеть, покрываясь конденсатом. В воздухе запахло ещё и мокрым пеплом.

— Кто это? — спросил Дима, отложив в сторону спор с Драком. — Наш самый… требовательный клиент, — вздохнула Лили, но в её голосе прозвучала не досада, а нечто вроде профессиональной гордости. — Дракон Эрнест. Надо отвечать, иначе он начнёт слать огненные шары на физический адрес. Драк, приведи себя в порядок. Дима… встань так, чтобы тебя не было видно. Пока что.

Дима покорно отступил в тень, но так, чтобы наблюдать. Лили щёлкнула пальцами, и закопчённая поверхность обсидиана взорвалась искрами. Картинка проступила не сразу, а волнами, как плохой сигнал спутникового телевидения в грозу. Наконец, он стабилизировалася.

Дима ожидал увидеть пасть, полную клыков, пламя и чешую. Он увидел очки. Круглые, в тонкой металлической оправе, заляпанные каким-то пеплом. За ними — огромный, умный, но невероятно уставший жёлтый глаз с вертикальным зрачком. Огромная, покрытая мелкими изумрудными чешуйками голова заполняла всё «зеркало». На макушке торчало несколько поникших рожков, а из ноздрей валил лёгкий, раздражительный дымок.

— Алло! — раздался голос. Не рёв, а скорее скрипучий, высокий баритон, полный профессорского недовольства. — Гильдия? Это снова я, Эрнест. У вас там что, все вымерли? Я уже полчаса сигналю!

— Добрый день, магнум Эрнест, — безупречно вежливо ответила Лили. — Соединение нестабильно, вероятно, из-за грозовых фронтов в эфирном слое. Чем можем помочь?

— Чем можете помочь?! — дракон фыркнул, и из его ноздрей вырвалось два аккуратных колечка дыма, которые тут же разбились о «экран». — Я вам в прошлый раз говорил! Ваш протокол передачи ненадёжен! Три самоцвета! Три! «Аметист чистоты вод», «Сапфир зимнего неба» и «Топаз утренней зари»! Я их подготовил, упаковал в нейтральную эфирную оболочку, отправил по вашим регламентированным координатам! И куда они, вы думаете, пришли?

— В журнале доставки значится: «Получатель в секторе 7Г подтвердил получение», — невозмутимо сказала Лили, листая воображаемый журнал.

— В секторе 7Г живёт Верховный Маг Аркадий! — завопил Эрнест, и его очки съехали на кончик носа. Он неловко, задней лапой (которая мелькнула в кадре, покрытая такими же изумрудными чешуйками) поправил их. — И он мне только что прислал вежливое, но едкое письмо с вопросом, не сошёл ли я с ума, отправляю ему сырьё для ювелиров, когда он ждал трактат о многослойных защитных барьерах! Мои самоцветы теперь, наверное, валяются у него в прихожей, как безделушки! А я без книг! Я требую стабильности! Или компенсации! В виде книг! Предпочтительно — первое издание «Эфирных течений» Гондолиуса! Или, на худой конец, «Уход за магическими кактусами»!

Лили сохраняла ледяное спокойствие, но Дима заметил, как тонко задрожал уголок её губ. Ей приходилось иметь дело с этим… существом. И это явно было испытанием. — Магнум Эрнест, мы глубоко сожалеем о случившемся. Проблема известна. В данный момент ведутся активные работы по восстановлению и модернизации портала Альфа-7. Мы надеемся в ближайшее время…

— Надеетесь! — перебил дракон. — Я уже десять лет слышу только «надеемся», «скоро», «проводим работы»! У меня тут, — он ткнул огромным когтем в сторону, и в кадре мелькнули стопки книг и какие-то хрустальные шкафы, — коллекция ждёт пополнения! А из-за вашей «надежды» я получаю гневные письма от Аркадия и самоцветы на блюдечке! Это непрофессионально!

В этот момент Драк, не выдержав, втиснул свою голову в кадр. — Эрнест, старина! Мы работаем! Видишь? — Он схватил со стола ближайший кристалл и тряс им перед зеркалом. — Новые детали! Скоро всё заработает, как новенькое! Лучше, чем новенькое! — Дракгорн? — дракон присмотрелся, и его тон смягчился на полдецибела. — Это ты? Ты ещё жив? А я уж думал, тебя уволили за то, что твой портал начал стирать носки.

Драк покраснел (насколько это возможно для гнома, покрытого сажей). — Стирал… было дело. Теперь не стирает! Теперь… э-э… телепортирует табуретки! Чистые! С запахом сосны!

В глазах Эрнеста промелькнула неподдельная жалость. — Табуретки. Чудо техники. Ладно. Послушайте. Я не злой. Я просто хочу отправлять самоцветы и получать книги. Без сюрпризов. У вас есть хоть какой-то план? Или я ищу другого перевозчика? Говорят, гоблины с перевала сейчас быструю доставку на воронах-мутантах предлагают…

— Нет! — почти хором выкрикнули Лили и Драк. Мысль о том, что их главный клиент уйдёт к гоблинам, была хуже любого штрафа от Шнура.

— У нас есть план, — твёрдо сказала Лили, отодвигая Драка в сторону. Её глаза встретились с горящим взглядом дракона. — И новый специалист.

Она обернулась и жестом подозвала Диму. Тот, застигнутый врасплох, шагнул из тени в зону видимости зеркала. Вид у него был, мягко говоря, непрезентабельный: волосы всклокочены, лицо в пыли, на футболке пятно от «растворителя».

Эрнест склонил голову набок, его огромный глаз сузился. — Кто это? Новый стажёр? Он выглядит так, будто его только что вытащили из… стиральной машинки. — Это Дима, — представила Лили, и Дима уловил в её голосе едва слышную, но тёплую нотку. Почти защитную. — Наш технический консультант. Специалист по… сложным системам. Именно он нашёл основную причину сбоев и начал работы по исправлению.

— О? — дракон проявил интерес. — И в чём же причина, о великий специалист по сложным системам?

Дима, почувствовав на себе взгляд не только дракона, но и Лили (от которого по спине побежали мурашки), собрался с мыслями. — Конфликт драйверов, — сказал он просто. — Новая прошивка несовместима со старым аппаратным обеспечением. Руна стабилизации была переопределена в «ароматизатор белья». Мы это исправляем. Создаём… патч.

Эрнест молчал несколько секунд, переваривая информацию. Потом он медленно кивнул, и его очки снова съехали. — «Конфликт драйверов». Звучит… правдоподобно. Куда правдоподобнее, чем «злой дух вселился». Ладно. Я дам вам ещё один шанс. Но не потому, что верю в ваши «патчи», а потому, что у гоблинов вороны воняют серой и постоянно каркают цитатами из низкосортных романов. Не хочу, чтобы мои книги пахли серой и пессимизмом.

Лили почти незаметно выдохнула. — Благодарим за доверие, магнум. Как только проведём первые успешные тесты, мы свяжемся с вами для пробной отправки. — И чтобы у вас был протокол подтверждения доставки! — рявкнул Эрнест. — Я хочу знать, где мой груз в каждый момент времени! А не гадать, пылится ли он у Аркадия в прихожей! — Это… несколько нетривиальная задача, — осторожно начала Лили, но Дима её перебил.

— Можно сделать, — сказал он, и идея родилась у него в голове мгновенно, как искра. — Систему отслеживания. В реальном времени. Груз будет передавать сигнал о своём местоположении и статусе. Вы сможете видеть его на… на кристалле.

Эрнест замер. Его огромный глаз зажегся таким огнём, что, казалось, он прожигает дыру в обсидиане. — Отслеживание… в реальном времени… — прошептал он с благоговением. — Вы можете такое сделать? — Можем, — уверенно солгал Дима, глядя при этом на Драка. Тот широко открыл глаза и начал лихорадочно качать головой «нет» за спиной у дракона. — Это будет нашим приоритетом после восстановления базовой функциональности.

— Хм, — дракон задумался. Дым из его ноздрей стал менее сердитым и более задумчивым. — Если вы это реализуете… я не только вернусь, как клиент. Я порекомендую вас всем своим знакомым коллекционерам. У них у всех те же проблемы: отправляют артефакты — получают тыквы. Или, наоборот. Ладно. Жду вашего сигнала. И… — он прищурился, глядя на Диму, — удачи вам с вашими… драйверами. — Соединение оборвалось, и обсидиан снова стал просто чёрным, закопчённым камнем.

В подвале воцарилась тишина, которую нарушил только тяжёлый вздох Драка. — Отслеживание в реальном времени?! — выкрикнул он. — Да ты с ума сошёл! Мы еле-еле табуретку двигаем, а ты ему про какую-то магическую «геолокацию» сулишь! — Успокойся, — сказал Дима, но его взгляд был прикован к Лили. Она смотрела на него. Не с упрёком, а с… изумлением. И чем-то ещё, что заставляло её обычно бледные щёки слегка розоветь. — Я купил нам время и повысил ставки. Теперь у него есть мотивация ждать. И у нас — мотивация сделать не просто работающий портал, а крутой портал.

— «Крутой», — передразнил Драк. — Он сожжёт нас, когда поймёт, что это блеф! — Это не блеф, — мягко сказала Лили, всё ещё глядя на Диму. В её глазах читалось восхищение его наглостью и смекалкой. — Это… видение. И оно гениально в своей простоте. Эрнест — педант. Он обожает контроль и порядок. Идея следить за своим грузом сводит его с ума в хорошем смысле. — Она сделала паузу и, к удивлению Димы, улыбнулась. По-настоящему. Это было похоже на то, как солнце внезапно пробивается сквозь толстые тучи над мрачным городом. — Вы вдохнули в него надежду. И в нас тоже.

Дима почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Эта улыбка, этот взгляд… Он привык видеть её строгой, собранной, недосягаемой. А сейчас она выглядела почти… девчонкой. Восторженной и живой.

— Э-э… ну, я просто… — он запнулся, внезапно осознавая, что стоит в засаленном свитере и размахивает руками. — Мы просто должны мыслить не как ремонтники, а как… сервис. Удобный, прозрачный сервис. Это же очевидно.

— Очевидно для вас, — кивнула Лили, и её улыбка стала чуть шире. Она потянулась к столу, чтобы сделать пометку, и их пальцы случайно коснулись на секунду. Она не отдернула руку, лишь замедлила движение. Дима почувствовал, как по его руке пробежал разряд — не магический, а куда более приятный. — Очевидно не для всех. Вы… вы постоянно удивляете.

Драк, наблюдавший за этой сценой, скривился, словно от зубной боли. — Ой, давайте без этого! «Вдохнул надежду», «очевидно» … У меня от ваших взглядов и томных вздохов кислотность в желудке повышается. Давайте лучше думать, как нам это «отслеживание» наколдовать, пока Эрнест не передумал и не сжёг нам крышу в качестве аванса.

Лили вздохнула, но её глаза всё ещё сияли. Она аккуратно отвела руку, будто делая это нехотя. — Драк прав. Нам нужен конкретный план. Но… — она снова посмотрела на Диму, и в её взгляде была твёрдая уверенность, — теперь я верю, что мы сможем. Потому что у нас есть ты.

Дима не нашёл, что ответить. Он просто кивнул, чувствуя, как глупая, счастливая улыбка расплывается по его лицу. В этот момент даже урезанный бюджет, гоблины и ворчащий гном не казались непреодолимыми проблемами. Потому что в этом сыром подвале, пахнущем пивом и магией, на него смотрели самые красивые глаза, которые он видел за всё время своего попаданчества. И в них читалось не просто одобрение.

Читалось начало чего-то нового.

Сцена 2: Техподдержка для дракона, или «Перезагрузите кристалл и подуйте в него»

После звонка Эрнеста подвал погрузился в новое измерение хаоса. Теперь это был не просто хаос ремонта, а хаос, осенённый Великой Идеей, которую Дима, в приступе вдохновения, назвал «Система мониторинга и логистической прозрачности „Драконий глаз“». Драк воспринял это как личное оскорбление.

— «Драконий глаз»?! — верещал он, размахивая паяльной иглой, от которой летели искры и капли расплавленного олова. — Да мы «глаз» из старого телепорта выковырять не можем! У нас тут не система, а заплатка на заплатке! А ты ему сулишь «прозрачность»! Он сам скоро станет прозрачным от злости, когда ничего не заработает!

— Успокойся, Драк, — сказала Лили, но в её голосе не было привычной сухости. Был лёгкий, почти игривый оттенок. Она сидела за своим столом и чертила какие-то схемы, периодически поглядывая на Диму, который пытался из обрезков медной проволоки и осколков кристаллов собрать прототип «трекера». — Дима прав. Нужно мыслить масштабно. Эрнест — клиент, который ценит инновации.

— Он ценит книги! Точные, своевременные поставки книг! А не инновации из мусорной кучи! — Драк пнул ногой ящик с бракованными кристаллами, и тот жалобно зазвенел.

Дима отложил свою кучку хлама и подошёл к гному, положив руку ему на плечо. Рука была в пятнах от магической смазки и сажи, но Драк не отшатнулся.

— Слушай, я понимаю. Ты десятилетия латал эту развалину, и тут пришёл я со своими странными словами и ещё более странными идеями. Но поверь, — Дима снизил голос, делая его заговорщицким, — я из мира, где люди платят бешеные деньги не за вещь, а за «пользовательский опыт». За ощущение, что всё под контролем. Что они могут в любой момент узнать, где их посылка: в сортировочном центре, в самолёте или уже в кармане курьера, который мчится к ним на велосипеде, сбивая по пути старушек. Эрнест — такой же. Ему нужно ощущение контроля. Давай дадим ему эту иллюзию. Нет, не иллюзию! — поправился он, увидев гневную гримасу Драка. — Дадим ему реальный инструмент. Простой. Надёжный. Пусть даже примитивный.

Драк хмыкнул, но уже менее злобно. — Примитивный… это мы можем. Что ты предлагаешь? — Маячок, — сказал Дима. — Маленький кристалл, привязанный к грузу. Он будет посылать простой сигнал: «Я жив, я здесь». Мы принимаем сигнал тут, в подвале, и отображаем его на… на чём-нибудь. Например, на этом. — Он указал на закопчённое зеркало-обсидиан.

— На зеркале связи? — Лили подняла голову. — Но оно для голосовой и визуальной связи. И то еле-еле. — А если упростить? — Дима подошёл к её столу и, не спрашивая разрешения, взял один из её чистых листов пергамента. Их пальцы снова слегка соприкоснулись. На этот раз она не отвела руку, а позволила ему взять лист. Её щёки снова порозовели, но она сделала вид, что полностью поглощена его идеей. — Мы не будем передавать картинку. Только статус. Зелёный огонёк — груз отправлен. Жёлтый — в пути. Красный — проблемы. И… — он нарисовал на пергаменте три кружочка, — координаты. В виде простых цифр. Эрнест сможет смотреть на это и чувствовать себя… богом логистики.

Лили смотрела на его рисунок, и в её глазах загорелся тот самый холодный, аналитический огонёк, который так шёл её строгому образу. Но теперь в нём была примесь живого интереса. — Это… чертовски умно, — прошептала она. — Минималистично. Элегантно. Не требует переделки всего портала, только дополнительный модуль. Драк, это возможно? Гном, скрестив руки, оценивающе смотрел на схему. — Хм. Маячок… простой резонирующий кристалл, привязанный к грузу эфирной нитью… Приёмник здесь, на той же частоте… Да. Чёрт возьми, это возможно. Примитивно, да. Но возможно. Это как… гонг. Бьёшь здесь — отзывается там.

— Именно! — воскликнул Дима. — И мы дадим Эрнесту свой маленький «гонг». Чтобы он мог «позвонить» и спросить: «Где мой груз?» А мы — ткнуть пальцем в карту и сказать: «Вот здесь. Всё в порядке».

Он был так увлечён, что не заметил, как Лили смотрит не на схему, а на него. На то, как его глаза горят, как он жестикулирует, как по его лицу, испачканному в саже, бежит тень от плавающих светящихся шаров. В её собственном, обычно безупречно организованном мире, он был самым хаотичным и непредсказуемым элементом. И, к её удивлению, это её не раздражало. Наоборот.

— Вам нужно будет написать инструкцию для Эрнеста, — сказала она, отводя взгляд, но её голос звучал мягче обычного. — Как активировать маячок, как подключиться к нашему приёмнику… Он не самый техничный. Он дракон. — Я напишу, — предложил Дима. — Простыми словами. С картинками. Если он спросит что-то непонятное, ты… ты мне поможешь перевести? — он посмотрел на неё, и в его взгляде была неподдельная просьба о помощи. Не как у подчинённого, а как у коллеги. Почти как у… партнёра.

Лили почувствовала, как её сердце сделало странный, непривычный скачок. Она привыкла, что от неё ждут либо приказов, либо отчётов. Не помощи в таком… личном, творческом деле. — Конечно, — сказала она, и её голос прозвучал чуть хрипловато. Она откашлялась. — Я… хорошо разбираюсь в технической документации. Могу помочь структурировать.

— Отлично! — Дима улыбнулся ей такой открытой, солнечной улыбкой, что у Лили перехватило дыхание. Она быстро опустила глаза к своим бумагам, чувствуя, как жар разливается по щекам. «Соберись, Лили, — мысленно прикрикнула она на себя. — Он же просто коллега. Странный, но эффективный коллега. Не более того».

В этот момент с улицы донёсся громкий крик, звук разбивающейся посуды и довольное уханье, явно принадлежавшее не человеку. Все трое вздрогнули. — Гоблины? — спросил Дима. — Нет, — вздохнул Драк. — Это, скорее всего, Маркс выгоняет пьяного домового Степаныча из таверны. Они вчера поспорили о том, чья борода гуще. Кажется, спор перешёл в активную фазу.

Раздался ещё один удар и крик: «Верни мою ложку, мохнатый урод!» — Впрочем, неважно, — махнул рукой Драк. — Вернёмся к нашим гонгам. Итак. Маячок. Примитивный. Дёшево. Я берусь. А вы двое… — он окинул их обоих тяжёлым, понимающим взглядом, — займитесь вашей «инструкцией». Только, ради всего святого, не называйте её «руководством пользователя для дракона». Эрнест обидится. Он считает себя продвинутым пользователем.

Лили кивнула, уже собирая чистые листы и цветные чернила. Дима подвинул свой табурет поближе к её столу. Когда он сел, их плечи почти соприкоснулись. Она не отодвинулась.

— Так, — сказал Дима, беря перо. — Начнём с основ. «Шаг первый: убедитесь, что ваш груз не дышит огнём и не пытается вас съесть». Лили фыркнула. Неожиданно, звонко и по-настоящему. Это был короткий, сдавленный звук, который она тут же попыталась заглушить, прикрыв рот рукой. Но было поздно. Дима услышал. И обернулся.

Они сидели так близко, что он видел, как дрожат её ресницы, как губы всё ещё подрагивают от сдерживаемого смеха. В её глазах плескалось смущение и что-то ещё… шаловливое. — Прости, — сказала она, стараясь вернуть себе ледяную маску, но это получалось плохо. — Это… это было неуместно. — Нет, — тихо сказал Дима, улыбаясь. — Это было прекрасно. Я думал, ты вообще не умеете смеяться. — Я умею, — с достоинством ответила Лили, но уголки её губ снова поползли вверх. — Просто обычно не над чем. Твой… твой юмор очень специфический. Но он… пробивает броню.

— Броня у тебя отличная, — парировал Дима, его голос стал чуть ниже, интимнее. — Но, кажется, я нашёл слабое место.

Он сказал это почти шёпотом, и Лили почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Не от страха. От чего-то совсем иного. Она откашлялась, пытаясь вернуть разговор в рабочее русло. — «Шаг второй, — продиктовала она, глядя в пергамент, — активируйте кристалл-маячок, произнеся ключевое слово. Рекомендуемое слово: «Светится».

— «Шаг третий: Если кристалл не светится, попробуйте перезагрузить его, вынув и вставив обратно. Если не помогло — подуйте в него». — Подуть? — Лили подняла на него глаза, полные недоверия. — Всегда работает, — с абсолютной уверенностью заявил Дима. — В моём мире это священный ритуал. Подуть в картридж, в разъём, в экран… 80% проблем решаются.

Лили снова сдержанно рассмеялась, на этот раз уже не пытаясь это скрыть. — Ты — самое странное и самое необъяснимое «происшествие», что попадало в мой отчёт, — сказала она, и в её голосе не было раздражения, а только лёгкое, почти нежное изумление. — Надеюсь, не самое неприятное, — рискнул Дима. Она помолчала, её перо замерло над бумагой. — Нет, — наконец произнесла она так тихо, что он еле расслышал. — Не самое неприятное. Совсем наоборот.

Они сидели в тишине несколько секунд, и воздух между ними казался густым и тёплым, как мёд. Где-то вдали Драк что-то паял, ругаясь на древне-гномьем. Сверху доносились крики Маркса и визг Степаныча. А здесь, в их маленьком углу, царила своя, странная, зарождающаяся гармония.

Лили первой вышла из этого ступора. Она аккуратно отодвинула пергамент. — Думаю, на сегодня достаточно, — сказала она, и её голос снова приобрёл деловой оттенок, но теперь в нём чувствовалась лёгкая, едва уловимая дрожь. — Завтра продолжим. И… Дима? — Да? — Спасибо. За… за свежий взгляд. — Она встала, поправила свой тугой пучок (он, как заметил Дима, сегодня был чуть менее идеален, выбилась одна прядь) и направилась к своему шкафчику, чтобы убрать чернила.

Дима смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди разливается странное, тёплое чувство. Оно было смешано с запахом старой бумаги, магической пыли и тех самых, едва уловимых духов. Он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы эта «инструкция» писалась как можно дольше.

«Ну что ж, — подумал он, глядя на свой примитивный рисунок трекера. — Не только телепорт чиним. Похоже, и кое-какие другие связи начинают налаживаться. И, кажется, они даже надёжнее, чем магические».

Сцена 3: Рождение дашборда, или «Чарты для дракона — путь к его сердцу»

Идея примитивного маячка показалась Драку хоть и бредовой, но осуществимой. Он закопался в свои ящики с кристаллами, бормоча что-то о «резонансных парах» и «эфирном клее». Дима же и Лили погрузились в создание инструкции, которое постепенно превращалось в нечто среднее между техническим мануалом и лёгким флиртом под аккомпанемент звона паяльника и ругани Маркса наверху.

Через два дня прототип маячка был готов. Он представлял собой мелкий, мутноватый кристалл в оправе из скрученной медной проволоки, который при активации (крепком ударе по нему) начинал тускло пульсировать розовым светом — побочный эффект от использования в схеме остатков «слезы единорога».

— Вот, — мрачно сказал Драк, протягивая конструкцию Диме. — «Гонг». Бьёшь — он пищит. На расстоянии до полумили. Дальше — связь рвётся, и твой дракон решит, что его сапфиры улетели в чёрную дыру.

— Полмили — это уже что-то, — оптимистично заметил Дима, разглядывая кристалл. — Для первого MVP сойдёт. — Эм-ви-пи, — передразнил его Драк, закатывая глаза. — Ладно. Теперь твоя очередь его очаровывать. Звони дракону, пока я не передумал и не пустил эту штуку на сувениры.

Лили, услышав это, аккуратно отложила перо. Она выглядела… собранной, но в её глазах светился неподдельный интерес. За последние дни их с Димой рабочие сессии стали для неё самым ожидаемым событием. Не только из-за смеха (которого стало неприлично много), но и из-за того, как быстро и нестандартно мыслил этот странный человек. Он нарушал все её шаблоны, и ей это нравилось. Слишком нравилось.

— Я подготовила тезисы для разговора, — сказала она, подавая Диме листок с аккуратным списком. — И потенциальные возражения Эрнеста с вариантами контраргументов. Страница два. Дима взглянул на список. Пункт первый: «Не кристалл, а «устройство трекинга». Пункт второй: «Не писк, а «статус-сигнал». Пункт третий: «Да, он розовый. Это не баг, это фича — уникальный идентификатор». Он улыбнулся. — Спасибо. Ты всегда думаешь на два шага вперёд. — Кто-то должен, — ответила Лили, но в её тоне не было высокомерия, а только лёгкая самоирония. — А то вы с Драком увлечётесь «хотфиксами» и пообещаете ему телепорт с авто определением настроения груза.

Дима рассмеялся. Её сарказм, всегда такой острый, теперь казался ему не колючим, а… игривым. Она начала шутить. Над ним. И это было восхитительно.

Он подошёл к закопчённому обсидиановому зеркалу. Лили встала рядом, но не за его спиной, как раньше, а чуть сбоку, почти плечом к плечу, будто собираясь смотреть один спектакль. Драк, скрестив руки, устроился поодале — на безопасном расстоянии на случай, если дракон решит плюнуть огнём через связь.

Дима щёлкнул пальцами, как показывала Лили. Поверхность зеркала зашипела, задымилась и на сей раз прояснилась быстрее — видимо, Эрнест тоже ждал звонка.

Огромный глаз в очках заполнил собой всё пространство. Очки были чище, но под глазами (если у дракона бывают мешки под глазами) залегли тёмные круги, похожие на дымчатые разводы. — Ну? — проскрипел Эрнест без предисловий. — У вас есть новости или вы просто позвонили полюбоваться на мою измождённую учёным трудом внешность? — Добрый день, магнум Эрнест, — начал Дима, стараясь звучать максимально уверенно. — У нас есть прогресс. И прототип. — Прототип? — дракон придвинулся ближе, и его глаз стал похож на жёлтый прожектор. — Показывайте. Только, умоляю, если это ещё один табурет — я вас сожгу. Мысленно. Но очень больно.

Дима поднёс к зеркалу медный комочек с розовым кристаллом. — Это устройство трекинга. Маячок. Вы прикрепляете его к грузу. Он посылает сигнал. Мы принимаем сигнал здесь и видим статус вашей посылки. Эрнест помолчал, рассматривая. — Он… розовый. — Это его уникальный идентификатор, — тут же парировал Дима, с благодарностью вспоминая тезисы Лили. — Чтобы мы не перепутали ваш груз с чьим-либо ещё. — Хм. А сигнал? Он… пищит? — Он издаёт статус-сигнал, — поправился Дима. — Уверенный, однозначный. Прямо сейчас он говорит: «Я здесь, я готов к работе». — Правда? — в голосе Эрнеста зазвучало сомнение, смешанное с интересом. — И как я буду видеть, где мой груз? Вы будете мне каждый раз звонить и скрипуче кричать: «Он уже на полпути!»? — Нет, — сказал Дима, и здесь он позволил себе развернуться. Он взял со стола Лили чистый лист пергамента и уголь. — Мы создадим для вас информационную панель. Дашборд. — Даш… что? — Большой, красивый камень. Или кристалл. — Дима начал быстро рисовать на пергаменте квадрат, внутри него — схематичную карту с точкой. — Вот он будет висеть у вас в пещере. На нём — зелёные руны, если всё летит хорошо и по расписанию. Жёлтые — если есть задержки, но ничего критичного. Например, если груз замешкался на таможенном пункте в секторе 5Д. — Он нарисовал рядом три цветных кружочка.

Лили, наблюдая за его рисунком, не могла сдержать лёгкой улыбки. Он делал это так увлечённо, так заразительно. И идея была… блестящей в своей простоте.

— Красные руны, — продолжал Дима, с мрачным пафосом выводя красный круг, — если… что-то пошло не так. Если ваш сапфир, не дай бог, сейчас украшает корону короля гоблинов. Или упал в реку Временных Парадоксов.

Эрнест замер. Его огромный глаз не моргал. Дымок из ноздрей застыл тонкими струйками. — Цветные… руны… — прошептал он. — Статус в цвете… И… и карта? С движущейся точкой? — Конечно! — воскликнул Дима, дорисовывая стрелочку от точки. — Вы сможете видеть, как ваш груз движется по маршруту в реальном времени! Ну, почти в реальном. С задержкой в пару минут. — И… — голос дракона дрогнул от волнения, — графики?

Дима, не ожидавший такого вопроса, на секунду застыл. — Гра… графики? — Да! — Эрнест внезапно оживился. Его глаз загорелся настоящим, маниакальным огнём. — Графики скорости доставки! Диаграммы успешных отправок по месяцам! Круговые диаграммы причин задержек: «гоблины», «непогода в эфире», «сбой в руне Гром»! Я ОБОЖАЮ ГРАФИКИ! Сделайте мне графики!

В подвале повисла ошеломлённая тишина. Драк уронил гаечный ключ. Лили прикрыла ладонью рот, но её плечи заметно тряслись от беззвучного смеха. Дима смотрел на дракона, который теперь выглядел как ребёнок, узнавший, что на Рождество дарят не один, а два подарка. — Э-э… — выдавил Дима. — Конечно. Графики. Будет вам и графики. С подписью. И, возможно, даже… сводная таблица.

Эрнест испустил звук, похожий на сдавленное рычание восторга. — Сводная таблица… О, великие драконы прошлого! Наконец-то! Цифры! Данные! Визуализация! Когда?! — последнее слово прозвучало как требование, полное нетерпения.

Дима бросил взгляд на Драка. Тот просто развёл руками, его лицо выражало полную капитуляцию перед масштабом драконьих аппетитов. — Для прототипа панели… нужны время и ресурсы, — осторожно сказал Дима. — Но первую тестовую отправку с маячком мы можем провести через неделю. Чтобы проверить связь. А графики… они появятся позже, по мере накопления данных.

— Неделя… — Эрнест задумался. Дымок снова пошёл из ноздрей, но теперь он вился замысловатыми спиралями, как будто дракон мысленно строил эти самые графики. — Ладно. Неделю я подожду. Но! — Он поднял коготь. — В тестовую отправку я включаю не просто самоцвет. Я включу контрольный экземпляр. Книгу. «Основы эфирной картографии». Если она дойдёт в целости и сохранности, и ваш… дашборд… хоть что-то покажет, мы заключаем долгосрочный контракт. С графиками. И со сводными таблицами. Согласны?

Дима почувствовал, как ладонь Лили легла ему на предплечье. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение, но оно говорило: «Соглашайся. Это наш шанс». — Согласны, — твёрдо сказал Дима. — Отлично! — Эрнест поправил очки, и в его тоне появились нотки почти дружелюбия. — Тогда я жду. И… что это у вас там на заднем плане?

Дима обернулся. Лили быстро отдернула руку, но было поздно. На её обычно безупречно бледном лице играл румянец, а глаза сияли. Она выглядела смущённой и счастливой одновременно.

— Это моя коллега, Лили, — представил Дима, и ему внезапно захотелось, чтобы дракон увидел её именно такой — живой, улыбающейся. — Лучший специалист по документации и… оптимизации процессов. — О? — дракон прищурился. — Рад познакомиться, Лили. Выглядите вы… менее несчастной, чем обычно. Неужели этот странный инцидент с синтетической бронёй вас так воодушевил?

Лили, пойманная врасплох, на секунду растерялась, но потом собралась, подняв подбородок. Однако её щёки горели ещё ярче. — Процесс работы стал более… динамичным, магнум Эрнест. И предсказуемо непредсказуемым. — Ха! — фыркнул дракон. — Динамичным. Понимаю. Ну что ж, удачи вам с вашими… динамичными процессами. Жду сигнала через неделю. И не подведите. Мои графики тоскуют. — Соединение оборвалось.

В подвале снова воцарилась тишина, на этот раз напряжённая и полная осознания масштаба задачи.

— Графики, — с благоговейным ужасом произнёс Драк. — Сводные таблицы. Он хочет, чтобы мы вели ему бухгалтерию в придачу к доставке! — Это прекрасно, — сказала Лили, и её голос звучал твёрдо. Она всё ещё чувствовала жар на щеках от прикосновения и от взгляда дракона, но теперь её ум уже работал. — Это значит, он хочет систему. Не просто услугу, а целую экосистему. Это лояльность. Это долгосрочно.

— Это ещё больше работы! — простонал Драк. — Но это и есть наша цель, — мягко сказал Дима, глядя на рисунок дашборда. Потом он перевёл взгляд на Лили. — Справимся? Она встретила его взгляд. В её глазах не было сомнений. Была решимость. И что-то ещё, тёплое и обещающее. — Справимся, — сказала она. — У нас есть неделя, чтобы заставить розовый камешек пищать, а ты… — она кивнула на его рисунок, — чтобы придумать, как нарисовать график на камне, чтобы дракон рычал от восторга.

— Для графиков, — сказал Дима, улыбаясь, — мне понадобится помощник с идеальным почерком и пониманием, как представить данные максимально наглядно. — У вас он уже есть, — ответила Лили, и в её улыбке промелькнула та самая, редкая, игривая искорка. — Только не вздумайте рисовать диаграммы на обратной стороне пивной этикетки. Эрнест оценит.

Драк, наблюдая за ними, громко крякнул. — Ох, уж эти вам «динамичные процессы». Ладно. Я пойду паять усилитель для этого розового кошмара. А вы тут… «оптимизируйте». Только, ради бороды моих предков, не настолько, чтобы забыть про портал. А то Шнур нам всем «графики» нарисует красной краской по стенкам.

Он удалился в свою берлогу, оставив их вдвоём. Воздух снова стал густым и тёплым.

Дима посмотрел на свой примитивный рисунок дашборда, потом на Лили. — Знаешь, — сказал он задумчиво. — Когда я только попал сюда, я думал, что придётся сражаться с монстрами или разгадывать древние загадки. А оказалось, что самое сложное и интересное — это сделать красивый отчёт для дракона-ботаника.

Лили рассмеялась. Звонко, открыто, уже не стесняясь. — Добро пожаловать в реальный мир, — сказала она. — Где магия — это устаревший код, драконы помешаны на инфографике, а самое страшное чудовище — это квартальный отчёт. — Она замолчала, потом добавила тише: — Но знаешь что? С тобой он даже стал… почти приятным.

Они стояли так, среди хаоса проводов и свитков, и Диме казалось, что этот сырой, пропахший магией подвал — самое уютное место на свете. Потому что здесь, рядом с этой удивительной девушкой, у которой самые строгие глаза и самая заразительная улыбка, даже необходимость изобретать excel на камне казалась не работой, а приключением.

А где-то в глубине пещеры далеко в горах дракон Эрнест, потирая лапы, уже рисовал в уме идеальную круговую диаграмму и с нетерпением ждал, когда в его жизни появятся цветные руны и движущиеся точки.

ГЛАВА 5

Сцена 1: Неформат, или «Когда чайник мстит, а свитер давит»

Рабочий день, если его можно было так назвать, закончился. В подвале воцарился тот особый, липкий вечерний покой, который бывает только в местах, где люди провели бок о бок больше двенадцати часов, решая задачи уровня «задобрить дракона инфографикой». Воздух, пропахший озоном и пылью, слегка остыл, но теперь в нём витали новые ароматы: горелой изоляции, травяного чего-то и… ворчания.

Драк сидел на своём засаленном табурете перед грубо сколоченным столом, смотрел на обычный жестяной чайник, как сапёр на неразорвавшуюся бомбу. Чайник был старый, в вмятинах, и из его носика торчало несколько медных проволочек, подсоединённых к небольшому кристаллу, который периодически подрагивал, излучая тревожный синий свет.

— Не понимаю, — бормотал гном, постукивая отвёрткой по корпусу. — В теории всё сходится. Терморуна активируется при кипении, передаёт импульс на руну встряхивания… должен сам засыпать заварку. А он… — Драк ткнул в чайник, и тот в ответ шикнул и выпустил струю раскалённого пара прямо ему в бороду.

— Гха! Опять! — Драк отпрыгнул, отряхиваясь. Его борода слегка задымилась. — Ненавистное изделие! Я тебя на лом сдам!

БЭШ, свернувшийся калачиком на стопке старых отчётов, приоткрыл один глаз, посмотрел на чайник с выражением глубокого презрения и снова закрыл его.

Лили сидела в своём углу, в кресле, которое когда-то, видимо, было мягким, а теперь напоминало скелет диковинного животного, обитое потёртой кожей. На коленях у неё лежал клубок тёмно-серой шерсти, а в руках — две длинные спицы. Она… вязала. Дима с трудом свыкался с этим зрелищем. Лили, сама строгость и порядок, создающая свитер. И не просто свитер, а свитер для кота.

Сам БЭШ, которому предназначался этот предмет гардероба, лежал рядом, но его вид говорил красноречивее любых слов: «Я согласился на это лишь потому, что в подвале сквозняк, и потому что она чешет мне за ухом в процессе. Но я не одобряю. Вообще».

Свитер пока представлял собой нечто аморфное, с одним уже готовым рукавом и горловиной, в которую, судя по всему, можно было бы просунуть не только кота, но и, с некоторыми усилиями, молодого поросёнка.

Дима, тем временем, сидел на ящике. Кружка с чаем, заваренным из осколков «бодрящего корня», согревала ему ладони. Он пытался понять, на что же похож этот вкус. Первые глотки напоминали полынь, разбавленную водой из лужи. Потом появлялось послевкусие старой кожи и… орехов? Нет, пожалуй, ореховой скорлупы. «Чай» было слишком громким словом. Это был «напиток». Выживательный.

— Как успехи? — спросил он, отставляя кружку с содроганием.

— Чайник — упырь, — буркнул Драк, отвинчивая какую-то деталь. — Он ненавидит меня лично. Чувствует мое желание автоматизировать процесс и саботирует. А что у тебя? Придумал, как на камне график нарисовать?

— Пока нет, — вздохнул Дима. — Но зато придумал, как объяснить Эрнесту концепцию «среднего времени доставки». Через аналогию с полётом почтовых голубей. Думаю, он оценит.

Лили, не отрываясь от вязания, улыбнулась. Спицы пощёлкивали у неё в руках с гипнотической ритмичностью. — Он оценит только если ты приложишь к объяснению диаграмму рассеивания этих голубей. С цветовым кодированием по сезонам.

— О, не надо ему давать идей! — простонал Драк. — Он ещё захочет, чтобы мы каждого голубя трекали по отдельности! С датчиком сердцебиения!

Дима рассмеялся. Этот вечер, этот абсурд — они были такими… нормальными. По-своему. Тут не было пафоса фэнтези, не было эпических битв. Был ворчливый инженер, пытающийся усовершенствовать чайник, строгая девушка, вяжущая коту свитер, и он, бывший офисный планктон, пьющий отвар из кореньев и думающий, как впихнуть бизнес-аналитику в голову дракону.

— Знаете, — сказал он вдруг, глядя на свою кружку. — В моём старом мире в такие моменты… ну, не совсем такие, конечно… люди часто жаловались на работу. На выгорание. На то, что всё бессмысленно и начальство — идиоты.

Драк хмыкнул, не отрываясь от чайника. — А здесь что, по-другому? Начальство у нас — Гвидо, который боится собственной тени, и барон Шнур, который чавкает борщом и мечтает нас уволить. Разница только в кафтане.

— Разница, — мягко сказала Лили, делая петлю, — в том, что там ты, наверное, не мог просто так… вот так вот сидеть вечером. Пить эту гадость, — она кивнула на кружку Димы, — и обсуждать, как обмануть систему, чтобы она заработала. Там, наверное, были правила. Жёсткие. И никакого… — она запнулась, подбирая слово.

— Хаоса? — предложил Дима. — Возможности что-то изменить прямо сейчас, — поправила Лили, глядя на него. — Здесь… да, бардак. Да, Шнур — чудовище. Да, портал разваливается. Но если мы сегодня придумаем, как заставить розовый кристалл пищать, то завтра это уже будет работать. Или не будет. Но мы попробуем. И это зависит только от нас. Не от какого-то далёкого совета директоров, который спустит циркуляр из облаков.

Дима слушал её и понимал, что она права. В его прошлой жизни любой, даже самый мелкий патч, должен был пройти десять инстанций согласований. Здесь же Драк мог взять и впаять в схему кристалл, найденный на свалке просто потому, что «а вдруг сработает?». И это было… освобождающе.

— Да, — согласился он. — Здесь можно просто делать. Или пытаться. И даже если всё идёт к чёрту, как с этим чайником, то это твой личный, персональный косяк. А не результат работы бездушного корпоративного механизма.

— Эй, — обиделся Драк. — Это не косяк! Это… незавершённая оптимизация! В этот момент чайник, как будто услышав это, издал громкое бульканье, кристалл на его боку вспыхнул ярко-синим, и крышка сама подпрыгнула. Из носика вырвалась не струйка, а целое облако пара, которое, извиваясь, сформировало в воздухе на мгновение чёткую, ясную руну. Руну, которая в переводе с древне-гномьего означала нечто очень неприличное, связанное с родственниками изобретателя. Потом пар рассеялся, а чайник с шипением осел, как побеждённый враг.

Драк, Дима и Лили уставились на это явление. Даже БЭШ поднял голову. — Ну… — наконец сказал Дима. — По крайней мере, функция обратной связи у него работает на ура.

Драк молча подошёл к чайнику, отключил его от кристалла и швырнул в дальний угол, где тот со звоном угодил в ящик с тряпьём. — Ладно. Завтра попробую через руну принудительного смирения. Должно сработать.

Лили отложила спицы и потянулась. Дима невольно заметил изящную линию её шеи, гибкость движений. Она поймала его взгляд и слегка смутилась, но не отвела глаз. — БЭШ, иди сюда, — позвала она кота. — Померим. БЭШ издал звук, похожий на стон, но послушно подошёл, волоча за собой своё величественное брюхо. Лили аккуратно надела на него свитер. Тот висел на коте, как мешок, рукав болтался, а горловина съехала набок, прикрыв один глаз. БЭШ стоял с видом мученика, взирающего на свою незавидную участь.

— Немного великоват, — констатировала Лили, склонив голову набок. — Немного? — фыркнул Драк.

— Это на вырост, — с достоинством ответила Лили, снимая свитер с благодарно дёрнувшегося кота. — И для того, чтобы можно было поддеть что-то тёплое снизу. Дима смотрел на эту сцену, и в груди у него стало тепло и пусто одновременно. Он чувствовал себя частью этого маленького, сумасшедшего мира. Частью этой странной семьи, состоящей из ворчливого гнома, кота-начальника и девушки со спицами и стальными нервами.

— Лили, — сказал он вдруг. — Спасибо. Она подняла на него глаза. — За что? — За… за то, что в первый день не списала меня в утиль как несанкционированный артефакт. И за то, что теперь вяжешь коту свитер в моём присутствии. Это высшая степень доверия.

Лили опустила взгляд на клубок шерсти, но улыбка играла на её губах. — Протокол есть протокол. Вы прошли проверку на… минимальную опасность. А свитер… — она пожала плечами, и этот жест был таким непривычно неформальным для неё, — БЭШ мурлыкает громче, когда его вяжешь. Это повышает продуктивность. С научной точки зрения.

— Конечно, — серьёзно кивнул Дима. — Я читал исследования. «Влияние кошачьего мурлыканья на скорость вязания и качество межличностных коммуникаций в условиях подвала».

Она снова рассмеялась. И Дима понял, что ради этого смеха — тихого, сдержанного, но настоящего — он готов был мириться и с «чаем» из кореньев, и с чайником-бунтарём, и даже с бароном Шнуром.

Драк, наблюдавший за ними, кряхтя, поднялся. — Ладно, я пойду. Старые кости требуют горизонтального положения. И снов, где чайники меня слушаются. — Он погладил БЭШа по голове (кот снисходительно позволил), кивнул им и побрёл к своей каморке.

Они остались вдвоём. Вернее, втроём, если считать кота, который, избавившись от свитера, устроился на коленях у Лили, сразу заняв всю территорию.

Тишина стала мягче, интимнее. Слышно было только потрескивание кристалла где-то в «серверной» и мерное посапывание БЭШа.

— Ты не скучаешь? — тихо спросила Лили, не глядя на него. — По своему миру? Где, наверное, не было таких… проблем. Дима задумался. — Скучаю по некоторым вещам. По удобствам. По кофе. По… возможности нажать кнопку и получить ответ на любой вопрос. Но… нет. По тому, как было, — нет. Там я был винтиком. Здесь… — он развёл руки, указывая на подвал, на схемы, на кота на её коленях, — здесь я хотя бы понимаю, за что меня могут сжечь драконом. Или уволить бароном. Или обрызгать чайником. Это честнее.

Лили внимательно слушала, её пальцы медленно гладили кота. — Ты странный, — наконец сказала она. — И очень… устойчивый. Большинство на твоем месте уже бы пытались сбежать или впали в истерику. — Я IT-шник, — улыбнулся Дима. — Истерика у нас входит в должностные обязанности, но только по вторникам. А сбежать… Куда? Здесь, по крайней мере, есть ты. И Драк. И БЭШ. И… — он сделал паузу, — и работа, которая имеет смысл. Пусть и такой дурацкий.

Лили подняла на него глаза. В тусклом свете плавающих шаров её лицо казалось мягче, моложе. Безоружным. — Да, — прошептала она. — Смысл. Это важно.

Она замолчала, и тишина снова сгустилась, но теперь она была наполнена не неловкостью, а чем-то тёплым и понятным. Диме вдруг до дикости захотелось протянуть руку и поправить ту самую выбившуюся прядь волос, что всегда выпадала из её идеального пучка. Но он не посмел.

— Завтра будет тяжёлый день, — сказала Лили, словно оправдывая эту близость. — Нужно будет тестировать маячок. И придумывать, как нарисовать диаграмму на камне. — Завтра, — согласился Дима. — А сегодня… сегодня хорошо.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то очень тёплое. — Да. Сегодня хорошо.

БЭШ, почувствовав, что внимание с него переключилось, недовольно мотнул головой и глубже зарылся мордой в складки её платья. Вечер в подвале подходил к концу. Но для Димы он был не концом, а ещё одним днём в его новой, абсурдной, но такой живой жизни. Где драконы любили графики, чайники матерились паром, а самое тёплое место было рядом с девушкой, вяжущей свитер коту.

Сцена 2: Разговор по душам, или «Замделы — это драконы без чешуи»

Лили закончила распутывать клубок, аккуратно смотала нить и отложила спицы. Её движения были медленными, усталыми, но в них не было привычной резкой точности. Она выглядела расслабленной. По-домашнему. Дима наблюдал за ней, чувствуя странное спокойствие, которого не испытывал, кажется, никогда в своём прошлом мире.

— Знаешь, — тихо начала Лили, не поднимая глаз, — иногда я всё ещё не верю, что ты… оттуда. Из мира без магии.

— Я и сам не всегда верю, — честно признался Дима, отхлёбывая свою бурду. — Особенно когда Драк объясняет мне принцип работы эфирного конденсатора с помощью метафор про пивную пену и злобных духов в трубах.

Лили улыбнулась, глядя на спящего кота. — А у вас там, в вашем мире… — она сделала паузу, подбирая слова, — тоже так? Всё то же самое, только… без магии? Бестолковые начальники, дурацкие правила, вечная бумажная волокита, из-за которой реальная работа стоит на месте?

Дима фыркнул. Вопрос был настолько в точку, что даже больно. — О, да. Только представь. Вместо барона Шнура в бархатном кафтане — замделы в пиджаках от «Цвета беж». Те же самые, с вечно недовольным выражением лица, тем же чавканьем на корпоративах и той же манией всё урезать и оптимизировать. Только у них нет бакенбард. Или есть, но жалкие, офисные.

Лили хихикнула, прикрыв рот рукой. Звук был такой же неожиданный и приятный, как звон хрустального колокольчика в этом каменном мешке. — Замделы… — повторила она, пробуя слово. — Звучит зловеще. И… они тоже требуют отчёты в трёх экземплярах? — В пяти, — мрачно констатировал Дима. — И каждый экземпляр должен быть подписан разными цветами, в зависимости от фазы луны. Шутка. Но почти так. Была у нас одна форма — «Заявка на приобретение канцелярских скрепок». На десяти листах. С необходимостью согласования у семи человек, включая начальника охраны, потому что «скрепки — это острый предмет, ими можно выколоть глаз». Потом оказалось, что охрана вообще не в курсе, что их вписали в процесс, и все подписи ставила секретарша, подделывая почерк.

Лили слушала, широко раскрыв глаза. В них читалось не просто любопытство, а настоящее потрясение. — Но… зачем? Это же абсурд! — А здесь разве не так? — Дима кивнул на её стопки форм и журналов. — Форма 7-Г, форма 12-Б, акт о списании трёх кристаллов по причине «несовместимости с эфирным вайфай»… — Это другое! — возмутилась Лили, но потом сдалась и снова рассмеялась. — Ладно, возможно, не другое. Но у нас хотя бы есть объективная причина — магия непредсказуема. Нужны правила, чтобы её обуздать. А у вас… скрепки. — У нас, — с пафосом произнёс Дима, — вместо магии — Excel. Сводные таблицы, макросы, формулы, которые ломаются, если посмотреть на них косо. И люди поклоняются ему, как древнему божеству. Приносят в жертву кофе и своё здравомыслие. «Почему отчёт не сошёлся?» — «Потому что в ячейке B45 вместо точки запятая! Всё летит в тартарары!»

Лили покачала головой, но смеялась уже так, что у неё задрожали плечи. БЭШ, потревоженный, недовольно булькнул во сне. — А зелья? — спросила она, вытирая слезу. — У вас же, наверное, нет зелий ясности ума или растворителей заклятий? — О, есть! — воскликнул Дима. — Только называются они «энергетики», «кофеин в таблетках» и что-то подозрительное из бутылки с надписью «Для суставов», что хранится в столе у каждого второго начальника отдела. Эффект примерно тот же: либо прозрение, либо несварение, либо желание переделать всю систему с нуля в три часа ночи. А вместо магических кристаллов у нас — сервера. Большие, шумящие, которые тоже перегреваются, гудят и иногда «падают», то есть умирают, унося с собой все данные. И тогда мы, как Драк, бегаем вокруг них с ритуальными танцами и попытками «перезагрузить».

Он говорил, а Лили слушала, зачарованно. Её лицо было обращено к нему, и в тусклом свете оно казалось удивительно мягким и открытым. Она откинула ту самую выбившуюся прядь за ухо, и Дима снова почувствовал почти физическое желание сделать это за неё.

— И коты? — вдруг спросила она, и в её голосе прозвучала какая-то особенная, тёплая нота. — Коты, — подтвердил Дима, глядя на БЭШа. — Тоже есть. Они тоже спят на клавиатурах, когда ты пытаешься работать. Тоже смотрят на тебя с немым укором, если задерживаешься. И тоже считают, что имеют право на всё лучшее. Только у них нет серёжки-шестерёнки. И они, кажется, менее склонны к саботажу, чем ваш начальник технического отдела. — Он кивнул на спящего кота.

— БЭШ не саботирует, — с достоинством сказала Лили, поглаживая кота по голове. — Он… осуществляет независимый контроль качества. Если он спит на чертеже — значит, чертёж скучный и нуждается в доработке. Если сидит на клавиатуре магического коммуникатора — значит, пора делать перерыв. — Гениально, — улыбнулся Дима. — Надо было в моём старом офисе завести такого. Может, тогда бы «отчёт по KPI» не выглядел как заклинание по вызову демона уныния.

Они снова замолчали, но тишина теперь была наполнена этим смехом, этими общими воспоминаниями о разных, но удивительно похожих мирах.

— Выходит, — медленно сказала Лили, — ты не сбежал от проблем. Ты просто сменил одну систему абсурда на другую. Дима задумался. — Да. Но ключевое слово — «система». Там я был внутри системы, которая считала меня ресурсом. Винтиком. Здесь… — он обвёл рукой подвал, — здесь система сломана. И её можно чинить. Не просто латать, а менять. И от тебя что-то зависит. Даже если это зависит только от того, сумеешь ли ты объяснить дракону, что такое тренд на графике.

— И от того, сумеешь ли ты уговорить гнома не использовать взрывчатые кристаллы для пайки, — добавила Лили с улыбкой. — Именно. Здесь есть… азарт. Даже в этой рутине. Потому что ты не просто заполняешь форму, ты спасаешь филиал от гоблинов и гнева барона. Пусть и с помощью розового кристалла и обещания нарисовать круговую диаграмму.

Лили смотрела на него, и в её глазах было что-то большее, чем просто понимание. Была благодарность. И что-то ещё, от чего у Димы снова заколотилось сердце. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — За то, что… не сдалися. В первый день. И за то, что сейчас вот так вот сидишь и говоришь со мной об… Excel и замделах. — Она потупилась, снова поглаживая кота. — Иногда мне кажется, что я одна тут во всём этом… этом бумажном и магическом болоте. Драк видит только железо и кристаллы. Гвидо видит только то, как бы избежать ответственности. А ты… ты видишь систему. И это… облегчает.

Дима почувствовал, как по его щекам разливается тепло. Он никогда не считал себя кем-то особенным. Просто сисадмином, который умеет видеть связи. А для неё это оказалось важно. — Мне тоже стало легче, — признался он. — С тех пор как появилась ты. Точнее, вы. — Он поправился, но было поздно. Он сказал «ты». И она это заметила. Её щёки порозовели, но она не сделала вид, что не расслышала.

— «Ты» … здесь можно, — прошептала она, глядя куда-то мимо него. — В неформальной обстановке. После рабочего дня. Если, конечно, ты не против.

— Я только за, — быстро ответил Дима, чувствуя, как глупая улыбка расплывается по его лицу. — И, кстати, у нас в неформальной обстановке было ещё одно правило. — Какое? — Звали Дима. Просто Дима. Без «вы». И без «технический консультант».

Лили подняла на него глаза, и в них вспыхнули весёлые искорки. — Хорошо… Дима. Тогда уж и меня зови просто Лили. Без «ведущий специалист по административной оптимизации». — Договорились, Лили.

Они снова замолчали, но на этот раз тишина вибрировала от невысказанных слов и быстрых взглядов. БЭШ во сне перевернулся на спину, подставив пушистое брюхо, и тихо захрапел.

— Завтра, — сказала Лили, наконец поднимаясь, — мы тестируем маячок. И… думаю, я попробую нарисовать эскиз того дашборда для Эрнеста. С графиками. Может, у меня получится изобразить «среднее время доставки» … в виде летящего голубя с циферблатом на груди.

— Это будет шедевр, — с полной уверенностью заявил Дима, вставая. — Эрнест заплачет от умиления. Или сожжёт нас. Но, скорее, заплачет.

Они стояли друг напротив друга в узком проходе между столами. Слишком близко. Дима видел веснушки, присыпавшие её нос, которые обычно скрывала пудра или просто тусклый свет. Видел, как быстро бьётся пульс у неё на шее.

Сцена 3: Признание, или «Когда код работает, а сердце — глючит»

После разговора про замделов и Excel тишина в подвале стала особенной — густой, тёплой и слегка электрической, как воздух перед грозой. Дима уже направился было к лестнице, ведущей на сеновал, но что-то заставило его задержаться. Может, тёплый след её улыбки в воздухе. Может, нежелание возвращаться к одинокому тюфяку из сена под фырканье нервной кобылы.

Лили стояла у своего стола, делая вид, что раскладывает спицы и клубок по своим местам с противоестественной тщательностью. Её движения были резче обычного, выдёргивание спиц из клубка напоминало извлечение холодного оружия.

— Э-э, Лили, — начал Дима, не зная, что сказать, но и не в силах просто уйти. — Спасибо. За сегодня. За... всё.

Она вздрогнула, как будто её поймали на чём-то, и медленно обернулась. В тусклом свете её лицо казалось бледнее обычного, но глаза горели странным, встревоженным огнём.

— Это я должна благодарить, — сказала она, и голос её звучал неровно. Она смотрела не на него, а куда-то в район его подбородка. — Если бы не ты... вы... мы бы до сих пор заполняли форму о списании портала как «морально устаревшего артефакта с признаками бытовой техники».

— Ну, я-то просто костыль приделал, — отмахнулся Дима, сделав шаг ближе. — А ты... ты тут всё держишь. Весь этот бумажный ад. Без тебя мы бы с Драком или поубивали друг друга, или взорвали полгорода, пытаясь подключить кристалл не туда.

Она наконец подняла на него глаза, и в них было что-то беззащитное, сбитое с толку. — Держу? — она горько усмехнулась. — Я просто следую правилам. Я — часть системы, которую ты так ненавидел в своём мире. Та самая бюрократия в юбке. Которая пишет циркуляры о том, как правильно подшивать дела о несанкционированных телепортациях.

Дима почувствовал, как что-то сжимается у него внутри. Он видел, как она себя съедает изнутри этим перфекционизмом, этой верой в правила. — Ты не часть системы, Лили, — тихо, но очень чётко сказал он, делая ещё один шаг. Теперь между ними оставался метр. — Ты — тот, кто не даёт ей окончательно раздавить всех. Ты находишь лазейки. Ты... ты оптимизируешь, помнишь? Ты сделала так, чтобы мне платили, а не просто кормили объедками. Ты — не бюрократия. Ты — гений администрирования в мире, который летит в тартарары.

Она слушала, и её губы слегка дрожали. Она сжала руки перед собой так, что костяшки пальцев побелели. — Гений... — она произнесла это слово с такой горечью, что Диме захотелось обнять её. — Гений, который десять лет не мог наладить работу единственного портала. Который заполнял отчёты о его неработоспособности, вместо того чтобы... — Вместо того чтобы что? — мягко перебил Дима. — Пойти и починить его самой? У тебя же нет навыков Драка. Но ты сделала то, что могла. Ты сохраняла филиал на плаву. Ты терпела Шнура и Гвидо. Ты... — он запнулся, подбирая слова, — ты вязала свитер коту, чтобы ему не было холодно. В этом подвале. Где пахнет пылью и отчаянием.

Слёзы блеснули на её ресницах, но она яростно моргнула, прогоняя их. — Глупости, — прошептала она. — Не глупости, — настаивал Дима. Его собственное сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём подвале. Он уже не думал о последствиях. Он видел только её — сильную, умную, одинокую и такую уязвимую в этот момент. — Знаешь, с тобой... не так скучно. И телепорт хоть изредка, но работает.

Он повторил её же слова, сказанные минуту назад, но теперь они звучали не как простая констатация, а как нечто большее. Как признание.

Лили замерла. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалось смятение, недоверие и.… надежда. — Ты... — голос у неё сорвался. — Да, я, — сказал Дима. Он не помнил, когда решился. Просто его ноги сами понесли его вперёд, сокращая последние сантиметры. Он стоял так близко, что чувствовал исходящее от неё тепло, запах чернил и чего-то лёгкого, цветочного.

Он наклонился. Медленно, давая ей время отпрянуть, отвернуться, оттолкнуть его.

Она не сделала ничего из этого.

Их губы встретились. Нервно, неумело, почти неловко. Дима чувствовал, как она вся напряглась, как её губы холодны и неподвижны. «Всё, — пронеслось в панике у него в голове. — Всё испортил».

Но через мгновение что-то изменилось. Напряжение из её тела стало уходить, словно таял лёд. Её губы размягчились, ответив на его прикосновение робким, едва уловимым движением. Она не обняла его, её руки всё ещё были сжаты в кулачки у груди, но она не отстранялась. Она... участвовала.

Поцелуй длился несколько секунд — вечность и миг одновременно. Дима почувствовал головокружение, но не от магии, а от чего-то совершенно нового, хрупкого и невероятно важного.

Он первый отстранился, боясь переборщить, напугать её окончательно. Они стояли, почти касаясь друг друга лбами, дыхание сбитое, неровное.

Лили не открывала глаза. Две настоящие слезинки скатились по её щекам и исчезли в темноте. — Вот чёрт, — прошептала она хрипло. — Вот чёрт, Дима.

— Прости, — тут же выпалил он, охваченный паникой. — Я не хотел... я не думал... — Замолчи, — она открыла глаза. Они были влажными, огромными и очень серьёзными. — Не извиняйся. Просто... замолчи.

Она сделала глубокий вдох, словно собираясь нырнуть, и прижала ладони к его груди. Не чтобы оттолкнуть. А чтобы почувствовать. Убедиться, что он реален. — Ты... ты самое нелогичное, самое хаотичное и самое не вовремя появившееся существо в моей жизни, — сказала она, и в её голосе слышались слёзы и смешок одновременно. — Ты ломаешь все мои графики. Ты заставляешь меня нарушать протоколы. И.… — она замолчала, сглотнув, — и с тобой мне... чертовски хорошо.

Она сказала это. Просто, без намёков и бюрократических оборотов. «С тобой мне хорошо».

Дима почувствовал, как камень свалился с его души, а на его месте расцвёл целый сад каких-то дурацких, фейерверочных эмоций. — Со мной тоже, — выдавил он, понимая, насколько это звучит глупо, но не в силах подобрать другие слова. — Ты... ты не представляешь, как.

Она кивнула, быстро вытерла щёки тыльной стороной ладони, снова становясь немного той собранной Лили, какой он её знал. Но теперь в этой собранности была трещина. И сквозь неё светилось что-то тёплое и живое. — Напоминаю тебе еще раз что завтра у нас тестирование маячка, — сказала она, и её голос снова приобрёл деловые нотки, но они уже не были ледяными. — И мы должны быть... профессиональны. — Конечно, — быстро согласился Дима. — Сугубо профессионально. Никаких... э-э.… несанкционированных действий.

— Именно, — она поправила свою выбившуюся прядь, и её пальцы слегка дрожали. — Но... вечером. После работы. Если... если захочешь чаю. Драконьей полыни. Я.… я, наверное, буду здесь.

Она предложила ему чай. Отвар, от которого немеют пальцы. И это прозвучало как самое романтичное приглашение, которое он когда-либо слышал.

— Обязательно буду, — сказал Дима, и его улыбка, наверное, была глупой и до ушей, но ему было плевать.

Они стояли ещё мгновение, глядя друг на друга, словно пытаясь запечатлеть этот момент: тихое посапывание БЭШа, тёплый свет шаров и странную, новую хрупкость между ними.

— Спокойной ночи, Дима, — наконец сказала Лили, и её губы снова тронула тень улыбки. — Спокойной ночи, Лили.

На этот раз он заставил себя развернуться и уйти. Поднимаясь по скрипучей лестнице, он чувствовал на своих губах призрак её прикосновения, а в груди — странное, сладкое беспокойство.

Внизу, в подвале, Лили опустилась в своё кресло, обхватила себя руками и долго сидела так, глядя в темноту. Потом её взгляд упал на БЭШа. Кот открыл один глаз, посмотрел на неё с немым укором («Опять эти люди со своими гормонами!») и снова закрыл его.

— Дурак, — прошептала Лили, но говорила она явно не о коте. И, прижав ладони к всё ещё пылающим щекам, она тихо, счастливо рассмеялась в пустоту тёмного подвала.

Сцена 4: Философия подвала, или «KPI души»

Дима поднялся на сеновал, но сон не шёл. Он лежал на своём тюфяке из сена, который сегодня почему-то пах не только лошадьми, но и пылью, и мёдом, и чем-то неуловимо электрическим — может, отголосками того самого поцелуя. Где-то внизу, под полом, нервно переступала и фыркала кобыла Гроза, но её звуки казались теперь не раздражающими, а почти умиротворяющими. Как живой метроном этого странного мира.

В голове крутились обрывки разговоров, образы. Руки Лили, сжимающие спицы. Её глаза, широко раскрытые от удивления, когда он объяснял, что такое «конфликт драйверов». Её губы, сначала холодные и напряжённые, потом... нет, об этом думать было ещё слишком странно, слишком ново.

Он повернулся на бок, и из кармана его джинсов выпал телефон. Экран, как всегда, молчаливо светился в темноте: «Нет сети». Он взял его в руки. Это был последний якорь его прошлой жизни. Портативный оракул, который раньше знал всё. Где поесть, как добраться, что думают друзья, какой прогноз у биткоина. Теперь он был просто куском стекла и пластика, хранящим пару сотен фотографий безоблачного прошлого.

Дима включил его. Пролистал несколько картинок: он с коллегами на корпоративе (все в одинаковых дурацких галстуках, улыбки напряжённые); его старый офис с панорамным окном и мёртвым кактусом на столе; фото чашки кофе с идеальной пенкой — символ когда-то важных ритуалов.

Раньше он смотрел на эти фото с тоской. По удобству, по предсказуемости, по Wi-Fi, боже, по Wi-Fi! Сейчас же он смотрел и чувствовал... отстранённость. Как будто рассматривал жизнь другого человека. Того, кто бежал по бесконечному кругу. Где ценность измерялась выполнением KPI, а не тем, сможешь ли ты уговорить ворчливого гнома не паять кислотой. Где главным достижением была вовремя сданная презентация, а не то, что огромный, умный дракон поверил тебе и ждёт инфографики.

Он выключил телефон и положил его обратно на сено. В темноте сеновала его мысли обрели кристальную ясность.

Здесь, в этом сыром, пахнущем навозом и магией мире, его ценили не за умение выжимать проценты из показателей. Не за способность красиво упаковать отчёт или пролезть по карьерной лестнице, слегка подталкивая локтями других.

Здесь его ценили за то, что он может починить.

Драк ценил его за то, что он увидел в груде камней не магию, а сломанный код, и нашёл, куда вставить костыль. Пусть временный, пусть кривой, но работающий.

Лили... Лили ценила его за то, что он вносил хаос в её упорядоченный мир. Хаос, из которого рождались не ошибки, а решения. За то, что он смотрел на её бесконечные формы и видел не бюрократическую машину, а систему, которую можно обойти, оптимизировать, заставить работать на людей. И, кажется, ценила ещё и за что-то другое. Что-то, от чего у него до сих пор горели губы.

Даже БЭШ, этот пушистый циник, ценил его — судя по громкому мурлыканью и тому, как кот сегодня забрался к нему на колени во время разговора с драконом.

И в этом была какая-то дикая, искренняя простота. Ты что-то можешь — тебе рады. Ты что-то починил — тебе спасибо. Ты принёс пользу здесь и сейчас, а не в каком-то абстрактном квартальном отчёте.

В его старом мире «польза» была размазанной, опосредованной. Ты делал что-то для «компании», которая была безликой сущностью. Здесь же всё было осязаемо. Портальная груда камней. Злой барон. Дракон, томящийся без книг. Девушка, заваленная бумагами. И ты мог что-то изменить для них. Лично. Прямо сейчас.

Это было страшно. Потому что и ответственность была личной. Если костыль отвалится — Драк разочаруется, Лили придётся писать объяснительную Шнуру, а дракон, возможно, всё-таки сожжёт крышу. Не абстрактный «убыток компании», а реальные последствия для реальных людей, которые стали... коллегами? Друзьями? Чем-то большим?

Но в этом страхе была и какая-то первобытная, чистая радость. Радость ремесленника, который видит результат своего труда. Не виртуальный «успешно завершённый проект», а реально сдвинутый с места и почищенный табурет. Реальную улыбку на усталом лице. Реальное доверие в глазах, которые обычно смотрят на мир через призму правил и параграфов.

Дима глубоко вздохнул. Запах сена, лошадей и старого дерева был теперь для него знакомым, почти родным. Где-то внизу, в подвале, наверное, уже спала Лили. Драк, наверное, видел сны о послушных чайниках. А БЭШ правил своим пушистым царством.

Он снова вспомнил тот момент, когда кот забрался к нему на колени. Тяжёлый, тёплый, громко мурлыкающий комок доверия. Этот звук был громче, уютнее и честнее любого гула офисного кондиционера, любого мерного жужжания серверов. Это был звук принятия. Самого простого и самого важного.

«Вот оно, — подумал Дима, закрывая глаза. — Вот за что стоит остаться. Не за магию, не за приключения, не за возможность стать героем. А за этот тёплый, мурлыкающий вес на коленях. За доверие ворчливого гнома. За огонёк в глазах строгой девушки, когда она понимает, что ты её не боишься, а слышишь. За возможность чинить то, что сломано, и видеть, как от этого становится лучше хотя бы маленькому уголку этого безумного мира».

Он уснул с этой мыслью. И впервые за всё время своего попаданчества его сон был абсолютно спокойным, без снов о бегущих строках кода, гневных письмах от начальства или чувства, что ты вечно куда-то опаздываешь.

Он нашёл своё место. Оно пахло лошадьми, магической пылью и возможностью. И оно было здесь.

ЭПИЛОГ

Сцена 1: Утро, или «Прошивка для чая и кот-будильник»

Утро началось не с будильника. Будильники в этом мире были роскошью для богатых магов, у которых хватало маны на то, чтобы каждые пять минут материализовывать над головой маленького кричащего гоблина. Диму разбудило нечто иное.

Сначала это было лёгкое, но настойчивое давление на грудь, как будто кто-то положил на него тёплый, пушистый кирпич. Потом — мерное, гудящее урчание, которое на низких частотах совпадало с биением его собственного сердца, создавая эффект резонанса и лёгкой тошноты. И наконец — влажное, шершавое прикосновение к носу.

Дима приоткрыл один глаз и увидел в сантиметре от своего лица две жёлтые, полуприкрытые сонным цинизмом щёлочки. Из них исходил немой, но очень красноречивый ультиматум: «Просыпайся, человек. Мой желудок пуст, а твоё существование вне процесса его наполнения бессмысленно».

— БЭШ, — хрипло пробормотал Дима, пытаясь отодвинуть кота. — Ещё рано. Солнце даже… какое там у нас солнце? Второе, наверное, ещё не встало.

БЭШ в ответ надавил всеми шестнадцатью килограммами своего царственного тела на диафрагму Димы, выжав из него остатки воздуха, и повторил тычок носом. На этот раз — в глаз.

— Ладно, ладно! Иду!

С трудом высвободившись из-под пушистого диктатора, Дима спустился по скрипучей лестнице в подвал. Его встречала уже знакомая симфония запахов: остывшая магия (пахнет как статическое электричество после стирки), влажный камень и… что-то новое. Сладковато-горькое, с нотками палёной резины и корицы.

За общим столом, на том самом месте, где вчера стоял бунтующий чайник, теперь красовался новый агрегат. Вернее, старый чайник, но к нему были приделаны дополнительные трубки, два мигающих кристалла и маленькая, зловеще потрескивающая дуговая лампа. Рядом лежала записка, нацарапанная на обороте счёта за медные трубы:

«Новая прошивка 1.0 «Проснись и пей». Фича: сам определяет уровень усталости владельца и кладёт нужное количество сахара. Пока что баг: кладёт три куска. ВСЕГДА три куска. Не ругайся. Драк. P.S. Не трогай синюю кнопку. Она для будущего модуля «взбалтывания, но не смешивания»».

Перед этим монстром инженерной мысли стояла дымящаяся кружка. Жидкость внутри была цвета крепкого чая, но по консистенции напоминала сироп, а на поверхности плавали три идеальных, нерастворённых куска сахара-рафинада, как айсберги в шоколадном море.

— О, глянь-ка, выжил, — раздался из глубины подвала голос Драка. Сам гном вылез из-под стола, увешанный проводами, как новогодняя ёлка. — Чайник тебя не облил? Не попытался прошить твоё сознание для лучшего восприятия утра? — Пока нет, — осторожно сказал Дима, присаживаясь и с подозрением разглядывая кружку. — Но три куска сахара… Драк, у меня от такого диабет может случиться быстрее, чем от гнева Шнура. — Это не баг, это фича! — возмутился гном. — Организм с утра требует глюкозы! Для мозговой активности! Особенно твоей, после вчерашних… э-э… интеллектуальных нагрузок. — Он многозначительно подмигнул так, что у него дёрнулась вся борода.

Дима почувствовал, как кровь бросается ему в лицо. Значит, Драк что-то знает или догадывается. Впрочем, в этом подвале, похоже, стены не только умели шуршать, но и сплетничать.

В этот момент в комнату вошла Лили. Она была уже полностью одета в своё серое, безупречно выглаженное платье, волосы собраны в тугой пучок, а лицо… лицо было маской профессиональной отстранённости. Но Дима, уже научившийся её читать, заметил лёгкую неловкость в движениях, слишком пристальный взгляд, устремлённый куда-то в сторону стопки пергаментов, и едва уловимый румянец на щеках.

— Доброе утро, — сказала она, не глядя ни на кого конкретно. — Утро, — буркнул Драк. — Чайник нового поколения готов. Опробуй. — Спасибо, я уже… — начала Лили, но Драк уже налил и ей кружку, с характерным плюхом сахарных айсбергов.

— Так, — Лили поставила кружку, сделав вид, что не видит её содержимого, и взяла свой блокнот. — План на сегодня. В 10:00 — тестовый запуск маячка. Мы привязываем его к… — она покосилась на стол, — к чему-нибудь не очень ценному. Драк, что у нас есть? — Есть старый сапог, — предложил гном. — Пахнет сыром и ностальгией. Или вот эта склянка с надписью «Не уверен, что это». Взял на рынке в нагрузку к кристаллам. — Сапог, — без колебаний выбрала Лили. — Если он потеряется, не жалко. В 11:00 — анализ результатов. Если сигнал стабилен, в 12:00 — звонок Эрнесту для демонстрации. Дима, ты готов объяснить ему, почему на «дашборде» пока будет мигать только одна точка?

— Готов, — кивнул Дима, отхлёбывая свой сироп. На вкус это было ужасно сладко, но через секунду по телу разливалась странная, бодрящая теплота. Мозг действительно просыпался. И, кажется, волосы на ногах тоже. — Скажу, что это MVP. Минимально жизнеспособный продукт. Он любит умные слова.

— Хорошо, — Лили сделала пометку. — А после обеда… — она наконец подняла глаза и встретилась взглядом с Димой. И тут её маска дрогнула. Уголки губ дёрнулись в почти улыбку, а в глазах промелькнуло что-то тёплое и смущённое. — …после обеда мы, вероятно, будем разбираться с последствиями. Успешными или нет.

— Я верю в успешные, — сказал Дима, и его слова прозвучали твёрже, чем он ожидал. — А я верю в то, что у меня от этого пойдёт пар из ушей, — проворчал Драк. — Ладно, за работу! Кому сапог нести к порталу?

В этот момент с потолка посыпалась штукатурка, и раздался оглушительный, пронзительный крик. Не человеческий. Даже не совсем животный. Это был звук, в котором смешались петушиное «кукареку», хищный клёкот и отчаяние тенора, которому наступили на горло.

Все трое вздрогнули. — Петух-грифон, — спокойно констатировала Лили, сдувая пыль с блокнота. — У Маркса. Он его держит вместо будильника. И для отпугивания назойливых коммивояжёров. В последнее время у того кризис среднего возраста, кричит не по расписанию.

— А чего он, собственно, хочет? — спросил Дима, прислушиваясь к душераздирающим трелям. — Судя по интонации, — сказал Драк, приложив руку к уху, — он требует свежей ящерицы на завтрак, и чтобы ему починили гребень. У него там одно перо обломилось после стычки с домовым Степанычем. Тот утверждает, что петух заглядывал в его бочку с огурцами с недобрыми намерениями.

Крики постепенно стихли, сменившись обиженным квохтаньем. Утро в подвале Гильдии Магических Путей входило в привычное русло: бодрящий, но опасный чай, предстоящие технические испытания, странные звуки сверху и лёгкое, сладкое напряжение между ним и Лили, которое висело в воздухе, как обещание.

Дима допил свой сироп, чувствуя, как энергия (и, возможно, будущий диабет) бурлит в его жилах. Он посмотрел на Драка, копошащегося с проводами, на Лили, делающую вид, что полностью поглощена планом, на свой примитивный рисунок дашборда, приколотый к стене.

«Ну что ж, — подумал он. — Новый день. Новый баг в виде чайника, который сажает на сахарную иглу. Новое испытание — заставить сапог передавать сигнал. И новый уровень неловкости с девушкой, которая вчера…»

Он прервал себя. Не время. Сейчас нужно работать. Чинить, налаживать, придумывать. Потому что здесь, в этом безумном месте, это и было самой главной, самой честной и самой интересной работой в его жизни.

А вечером… вечером будет чай. С тремя кусками сахара. И, возможно, разговор. О чём-то большем, чем порталы и маячки.

Сцена 2: Задание, или «Деревня Забугорье и обещание не селить с кикиморой»

Тест маячка прошёл с переменным успехом. Розовый кристалл, привязанный к старому сапогу медной проволокой, действительно начал пищать при активации. Правда, писк был настолько тонким и противным, что БЭШ выл в унисон, а Драк утверждал, что у него зашевелились старые пломбы. Сапог, отправленный через портал в тестовый режим (на пять метров в соседнюю кладовку), благополучно долетел, но маячок при этом отвалился и закатился под бочку с «растворителем». Лили невозмутимо записала в отчёт: «Объект доставлен. Трекер требует доработки крепления. Побочный эффект: антисанитарный шумовое загрязнение».

Пока Драк, ругаясь, ползал на коленях в поисках розового кристалла, а Дима пытался успокоить взъерошенного БЭШа, в подвал спустилась Лили. Не просто спустилась, а появилась с видом полководца, несущего судьбоносный приказ. В руках у неё был не пергамент, а что-то похожее на тряпку, испещрённую пятнами и складками.

— Дима, — сказала она, и в её голосе снова звучали те самые, деловые, отстранённые нотки, но теперь Дима улавливал под ними лёгкую тревогу. — У нас новое задание. Внеплановое. От Гвидо.

Драк вылез из-под бочки, держа в руке запылившийся кристалл. — Опять? Мы ещё маячок не довели до ума! Эрнест ждёт демонстрации! — Эрнест может подождать, — парировала Лили. — Это срочно. И… специфично. — Она развернула тряпку. Это оказалась карта. Вернее, её жалкое подобие. Она была нарисована на куске грубой кожи, краски выцвели, а вместо чётких линий были какие-то кривые каракули, напоминавшие следы пьяного крота, путешествующего по грязи. В одном углу красовалась надпись: «Сие есть путеводитель по окрестным весям, составлен старцем Феофаном в год Великой Засухи, когда реки текли вверх, а куры несли квадратные яйца».

Дима присмотрелся. В самом центре этого «шедевра» была нарисована клякса с подписью «Городище наше». От неё в разные стороны тянулись волнистые линии, помеченные странными символами: «Тут волки с причудами», «Болото, говорящее », «Луг, где трава пытается тебя ущипнуть». И в самом дальнем углу, почти на сгибе кожи, была нарисована крохотная избушка с колесом. Надпись гласила: «Деревня Забугорье. Мельница магическая. Не ходить, не летать, не материться в её присутствии».

— Что случилось? — спросил Дима, чувствуя, как в душе загорается знакомый огонёк азарта. Новый баг! — Сломалась, — коротко сказала Лили, тыча пальцем в избушку с колесом. — Местный колдун, старик Елисей, прислал голубя с посланием. Голубь прилетел полудохлый, послание написано на бересте и пахнет… э-э… отчаянием и самогоном. — Она протянула Диме смятый клочок берёсты. Тот развернул его. Почерк был корявый, буквы прыгали: «Гильдии! Мельница бастует! Муку мелет с душком тоски! Хлеб выходит кислый и грустный! По ночам поёт песни про ушедшую любовь! Помогите! Колдун Елисей. P.S. Если пришлёте специалиста, предупредите, чтобы не трогал мою коллекцию волшебных погремушек. И не смотрел в пустой угол у печки. Там… ну, вы поняли».

— Песни про ушедшую любовь? — переспросил Драк, приподнимая бровь. — Это что, у мельницы депрессия? Может, ей просто цветов подарить и сказать пару ласковых? — Механизм с магическим ядром, — проигнорировала его шутку Лили. — Могло случиться что угодно: заклинило руну-привод, эфирный поток пошёл вразнос, накопилась негативная эмоциональная энергия от помольцев… — Она посмотрела на Диму. — Гвидо считает, что это как раз по твоей части. «Разобрался со стиральной машинкой-порталом — разберёшься и с мельницей-истеричкой». Его слова.

— Командировка, значит, — констатировал Дима, уже мысленно собирая сумку. — А что с гонораром? И, что немаловажно, с условиями проживания?

Лили вздохнула, как будто готовилась произнести что-то особенно неприятное. — По поводу гонорара… Гвидо, учитывая срочность и… э-э… нестандартность проблемы, утвердил оплату натурой. Мешок картошки. С местного огорода. Говорит, там картошка особенная, «с душком малой родины».

— Мешок картошки, — без эмоций повторил Дима. — За ремонт потенциально одержимой демонами тоски мельницы. Щедро.

— Это ещё не всё, — продолжила Лили, избегая его взгляда. — Что касается проживания… Деревня Забугорье славится своим… богатым духовным миром. Там очень активная кикимора. Живёт, по слухам, в каждом втором доме. Местные с ней как-то уживаются, но приезжих… она любит пугать. Прячет носки, пересаливает щи, шепчет по ночам советы по хозяйству на древнем наречии.

— Прелестно, — сказал Драк, хмыкнув. — Мой идеальный отпуск. — Поэтому, — Лили выпрямилась, делая официальное лицо, — в качестве дополнительной компенсации мы гарантируем, что тебя не поселят в дом с кикиморой. Мы договорились с Елисеем. Он предоставит свою избушку. У него кикиморы нет. Только домовой, но он, по словам колдуна, «спокойный, только по субботам требует блинов и иногда передвигает мебель, чтобы «освежить пространство».

Дима стоял и переваривал информацию. Его посылают в глушь, на краю карты, где трава щиплется, болото грубит, а мельница страдает от несчастной любви. Плата — мешок картошки. Единственная гарантия — отсутствие кикиморы в жилище (но наличие блино-любивого домового).

И что самое удивительное — ему это нравилось. Нравилось безумно.

— А один я поеду? — спросил он, глядя на Лили. В её глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — К сожалению, да. У нас здесь аврал с маячком и подготовкой к визиту Шнура. Драк нужен здесь. Я… — она запнулась, — мне нужно составлять квартальный отчёт. Без меня его заполнит Гвидо, а он в прошлый раз в графу «расход магических реагентов» вписал «на подарок племяннице».

— Понятно, — кивнул Дима. В её словах была правда, но он уловил и лёгкое разочарование. Или ему просто очень хотелось это уловить. — Ладно. Еду один. С мешком картошки в качестве ЗП и обещанием не быть закикиморенным. Когда выезжать?

— Завтра на рассвете, — сказала Лили, складывая карту. — Маркс даст тебе свою старую телегу и клячу по имени Угрюм. Говорит, кляча упрямая, но честная. И не боится болотных духов, потому что сама от них немного… того. — Она протянула ему карту. — Не потеряйся. И… будь осторожен. Мельницы — они… эмоциональные.

— Спасибо за заботу, — улыбнулся Дима, принимая карту. Их пальцы снова едва коснулись. На этот раз она не отдернула руку. — Обещаю не трогать погремушки и не заглядывать в пустые углы.

— И… — Лили опустила голос так, что её услышал только он и, возможно, БЭШ, навостривший уши. — Вернись. Без тебя… тут скучно. И чайник Драка начнёт класть по четыре куска сахара. А это уже опасно для жизни.

Она быстро отвернулась и пошла к своему столу, оставив Диму с тёплым комом в груди и потрёпанной картой в руках.

Драк, наблюдавший за этой сценой, громко крякнул. — Ну что, «специалист по сложным системам с депрессией», собирай свои магические отвёртки. И захвати с собой пару кристаллов на замену. И… — он понизил голос, — гляди в оба с этим Елисеем. Колдуны они такие… чудаковатые. Может, это он сам мельницу заколдовал, от скуки. Или погремушки его виноваты.

— Спасибо, Драк, — искренне сказал Дима. — Не переживай. Разберусь. Я ж теперь специалист.

— Специалист по костылям, — поправил гном, но похлопал его по плечу. — Ладно, удачи. А я пойму, как припаять этот трекер, чтобы он не отваливался даже если сапог полетит в самого Шнура.

Дима смотрел на карту, на кривую линию, ведущую в Забугорье. Перед ним была новая задача. Не абстрактная, а очень конкретная: мельница, которая грустит и портит муку. Новый вызов. Новый, дурацкий, прекрасный баг в системе этого мира.

И он с нетерпением ждал, чтобы его починить.

Сцена 3: Решение, или «Если legacy-код, то с вареньем»

Вечер перед отъездом прошёл в лихорадочных сборах. Подвал напоминал муравейник, по которому проехался сапог судьбы. Драк, сгорбившись над ящиком с инструментами, выдавал на-гора советы и опасные артефакты:

— Паяльная лампа моя, бери! Только не включай режим «Плазменный резак», он у меня калиброван на драконью чешую, дерево воспламенит мгновенно! И вот этот набор отвёрток! Волшебные! Сами выбирают нужную биту, но иногда ошибаются и пытаются открутить твою пуговицу вместо винта. Будь осторожен!

Лили, напротив, действовала с холодной, методичной эффективностью. Она собрала для Димы компактный полевой набор:

Блокнот в кожаной обложке с её каллиграфической надписью: «Для схем, чертежей и необдуманных идей. Страницы 15-30 отведены под потенциальные контракты с местными духами (образцы прилагаются)».

Склянку с чернилами, которые не смываются дождём, но, согласно предупреждающей этикетке, «могут привлечь внимания чернильных пиявок — не проливать».

Мешочек с «аварийным пайком»: шесть пирожков от Марьи (два с капустой, два с мясом «условно съедобного происхождения» и два с загадочной начинкой «для поднятия боевого духа», пахнущей мятой).

И главное — небольшую, но увесистую сумочку с тремя светлыми камушками. «Оперативный бюджет, — пояснила она, избегая его взгляда. — На непредвиденные расходы. Например, на взятку болоту, если будет слишком грубить. Или на покупку нормальной еды, если пирожки Марьи окажутся… слишком авантюрными».

Гвидо, узнав о выделении бюджета, чуть не хватил удар, но Лили холодно заметила, что «потеря специалиста из-за элементарного отравления в глуши обойдётся Гильдии дороже», и он сдулся.

Утром, когда второе солнце только начинало карабкаться по небу, окрашивая его в цвет синяка, Дима стоял во дворе таверны «У Спящего Валькира». Перед ним была телега Маркса — деревянный реликт, скреплённый больше надеждой и жеваной серой, чем гвоздями. И кляча Угрюм.

Угрюм полностью оправдывал своё имя. Это было существо неопределённого цвета (где-то между цветом грозовой тучи и запёкшейся грязи), с потухшим взглядом, в котором читалась тысячелетняя усталость от всего сущего. Увидев Диму, он фыркнула, и из её ноздрей вырвалось облачко сизого дыма, пахнущего влажным мхом и лёгким презрением.

— Она… тлеет? — осторожно спросил Дима у Маркса, который нагружал в телегу мешок с овсом (для Угрюма) и ящик с инструментами. — Не тлеет, а озарена внутренним светом, — поправил хозяин таверны, хлопая клячу по крупу. Та даже не пошелохнулась. — Её дед служил у болотного тролля-светильщика. Гены. В темноте будет светить, не беспокойся. И болотных духов не боится — родня. Главное — не корми её после полуночи манной кашей. От неё у неё… начинается метеоризм с эффектом блуждающих огоньков. Соседи жалуются.

Пока Дима осмысливал эту информацию, из таверны вышли Драк и Лили. Драк нёс ещё один свёрток. — На, — буркнул он, суя его Диме в руки. — Бутерброды. Сало, лук, магический консервант, чтобы не испортились до твоего возвращения. Или вообще никогда.

Лили стояла чуть поодаль, закутавшись в простой серый плащ. Утренний ветерок трепал ту самую выбившуюся прядь. Она молчала, но её взгляд был красноречивее любых слов. В нём было беспокойство, одобрение и что-то ещё, что заставляло Диму чувствовать себя одновременно героем и полным идиотом, который добровольно едет чинить тоскующую мельницу за картошку.

— Ну вот, — сказал Дима, окидывая взглядом весь этот сюрреалистичный набор: дымящуюся клячу, телегу-инвалида, котомку с паяльной лампой и блокнотом, и своих… коллег. Друзей? Пока ещё неясно. Но точно — своих.

Он смотрел на Драка, этого ворчливого, гениального гнома, который научил его, что магия — это такой же глючный код. На Лили — строгую, умную, неожиданно тёплую девушку, которая прятала сердце за стопками пергаментов. Даже на БЭШа, который, нарушив все кошачьи принципы, вышел проводить его и сидел на крыльце, смотря своим жёлтым, всё понимающим взглядом.

И Дима понял. Окончательно и бесповоротно.

Он не хотел назад. Не хотел в мир, где проблемы решаются тимбилдингами и отчётами в PowerPoint. Где ценность человека измеряется выполнением KPI, а не тем, как ты умеешь уговорить дракона подождать с графиками или успокоить чайник, который тебя ненавидит.

Здесь были живые, дурацкие, настоящие проблемы. И живые, дурацкие, настоящие люди, которые стали ему… важны. Здесь его ум был нужен не для того, чтобы выжимать лишний процент эффективности из системы, а чтобы система вообще работала. Чтобы мельница молола муку без тоски, чтобы портал отправлял носки по адресу, а дракон получал свои книжки и красивые графики.

Здесь была его работа. Безумная, низкооплачиваемая (в картошке), но невероятно интересная.

Он вздохнул. Глубоко, счастливо. И почувствовал, как с плеч спадает невидимая тяжесть — тяжесть старой, ненужной жизни.

— Ладно, — громко сказал он, обращаясь ко всем троим (и коту). — Поехали чинить эту вашу… мельницу.

Он сделал паузу, чтобы посмотреть на их лица. Драк хмыкнул, но в его глазах блеснуло одобрение. Лили позволила себе маленькую, сдержанную улыбку. БЭШ медленно моргнул.

— Но! — продолжил Дима, поднимая палец. — Если там опять окажется legacy-код на языке древних упырей — я требую доплату. Не просто мешок картошки. А мешок картошки и банку малинового варенья. Чтобы хоть сладко было разбираться в этом хаосе.

Драк рассмеялся. — Договорились! И если упыри совсем обнаглеют — пришлю тебе банку «Растворителя»! Для внешнего применения… на них!

— И ещё одно условие, — добавил Дима, уже вскакивая на телегу. Угрюм вздохнула так, что телега задрожала. — Чтобы кикимора не трогала мои носки. Это святое. Всё остальное — договоримся.

Лили наконец рассмеялась открыто, и этот звук был для Димы лучшим напутствием. — Постараемся передать по дипломатическим каналам, — пообещала она. — Возвращайся. С вареньем. И… с целыми носками.

Дима кивнул, щёлкнул вожжами (Угрюм лишь презрительно повела ухом) и крикнул на прощание: — Не скучайте! И не давайте Драку паять голыми руками! А то опять бороду подпалит!

Телега с скрипом тронулась, медленно выкатывая со двора на пустынную утреннюю улицу. Дима обернулся. Трое фигур и один кот на крыльце всё ещё махали ему. Потом они скрылись из виду.

Он развернул потрёпанную карту, посмотрел на кривую линию, ведущую в Забугорье. Впереди были говорящее болото, цветы, мельница с разбитым сердцем и домовой-эстет. Была картошка с душком ностальгии и призрачная надежда на варенье.

Дима устроился поудобнее на жёсткой доске телеги, положил руку на котомку с инструментами. От неё пахло металлом, старым пергаментом и пирожками. Он улыбнулся.

Новая жизнь только начиналась. И она обещала быть чертовски интересной.