Обложка Маг на полную ставку - в командировку

Маг на полную ставку - в командировку

Никита Белый Кот

0% прочитано
Стандартный
Никита Белый Кот

Маг на полную ставку - в командировку

Глава 8.1

— Рост! Преследование! — талантливый маг талантлив во всём. Бин Хуа Хань, кажется, имела довольно сильную мотивацию и раньше, но с недавних пор её старания и желание расти вместе с комплектом для развития дара, купленным на чёрном рынке, превратили и ранее не самую милую и мирную личность в девушку-мага с характером. В частности, её лозы были вовсе не тоненькими верёвочками, а толстыми, покрытыми мелкими шипами канатами толщиной в человеческую руку. И сейчас она с азартом гоняла этими самыми лозами Лая, который, будучи всё ещё на стадии пробуждения, мог использовать только одну магию и одно заклинание — магию ног и заклинание «рождённый бегать не будет избит!». Впрочем, получалось у него не то чтобы плохо, но средне. Бин Хуа Хань гоняла его как одержимая, задорно подгоняя криками.

Лай и рад был бы отказаться от такого экстрима. Нет, к тренировкам он привык, вот только судя по тому, как улыбалась «Бина» и как сверкала глазами Хельга, они о чём-то договорились, и теперь Лай понимал: ему вполне могут сделать и перелом, и прочие вещи. А потому адреналин и желание спасти свою драгоценную филею позволяли ему открывать и третье, и второе дыхание. Тем более таким бегом он занимался уже после остальной тренировки, так что был крайне уставшим, в отличие от Хуа Хань, которая при виде его почти готовой тушки уже начала опасно облизываться... Лаю было только интересно, у кого именно она научилась ТАК облизываться, или тут имело место быть доработанная идея под влиянием коллективного творчества.

Хельга же с удовольствием наблюдала за всем этим. Конец болезни, как и скорое достижение Лаем первого ранга — начальной ступени, был не за горами. Он уже включил пятую звезду и почти завершил включение шестой. После этого останется лишь интенсивный курс, подготовка и взрывное пробуждение, и тогда уже будет неизвестно, кто и кого будет гонять по песку полигона.

К девочке Хельга чувствовала лёгкую привязанность, как к любимой ассистентке и маленькой ученице, которая, если что, не против прыгнуть под скальпель или отравиться во имя науки и собственной силы, конечно. Возможно, это была ностальгия по временам, когда она и сама только-только попала в мир истинной магии, примерно в этом же возрасте, только её с этим миром познакомила учительница, а не парень.

Сама Бин Хуа Хань достигла магии начального уровня на исходе шестого месяца первого года. Результат по меркам еретиков был средним, учитывая затраты, которые по меркам подземелья были небольшими, а также связи Лая — возвышение и вовсе стало для девушки, особенно по меркам аристократов обыкновенных, копеечным делом, правда, самому Лаю стоило фотосессии в крайне интересных нарядах. Не то чтобы он был против продавать свою внешность, просто сложилась такая интересная закономерность, что в обществе еретиков царит визуальный матриархат (на самом деле равноправие, просто у мужиков-еретиков как правило в первую очередь ориентация направлена на магию), а потому тут и существуют разные милые вещи по типу гладиаторских боёв, айдолов и прочих вещей.

Возвращаясь к Хуа Хань, та прогрессировала стремительно, но не слишком, в пределах нормы. Первая и вторая ступень дались ей легко и практически мгновенно, а вот третья требовала практики и роста резерва Бины вместе с улучшением контроля. И та взялась за их оттачивание, словно бы одержимая. Под рукой, благо, был человек, который не мог возразить против её желания попрактиковаться и поспарринговаться с ней, от чего «Бина» была на седьмом небе от счастья. Магия делала девушку сильнее, в том числе и физически, даря второе и третье дыхание, от чего та стала на шаг ближе к желаемой цели. Ну и сейчас та с наслаждением обнимала Лая. Тот был покрыт синяками, ссадинами и кровоподтёками, плотно оплетён лианами, которые надёжно фиксировали его и укладывали на пол, и сейчас на этом коконе, довольная собой и своей силой, разлеглась Хуа Хань, сверкая довольной улыбкой.

— Я бы употребил какой-то термин о чрезмерной женской доминации и неуважении к мужчине, но мне слишком лень... Пожалуйста, освободи меня, — попросил Лай, который уже устал проигрывать своей подруге. Та в их противостоянии вела с разрывом один к пяти, то есть на одну его победу приходилось пять её побед. Разница не то чтобы удручала, но мотивировала Лая становиться сильнее и быстрее налегать на магию, а эмоции недовольства и некоторой спортивной злости пробивались даже через его маску равнодушия. Для всех это было крайне положительной тенденцией, а дядя и вовсе ожидал в ближайшие месяца два прорыва от своего племянника на начальный уровень.

— Мммм, а что мне будет взамен? Учти, у меня десять побед против твоих двух, так что на что-то небольшое, вроде десяти шоколадок или цветочного экстракта для развития магии, я не согласна сразу, — сказала Хуа Хань, водя пальцем по груди своего парня. Некое одобрение, во всяком случае от женского коллектива, она получила, а потому свой напор в изучение магии и в стремление завладеть вниманием и расшевелить Лая не ослабевала. Тот впрочем не особо сопротивлялся в том, что не касалось прямого противостояния, в нём же он демонстрировал мастерство ближнего боя, подходя вплотную к пределам его физических кондиций.

Подёргавшись в путах, больше для вида и выражая некое несогласие со своим поражением, Лай расслабился, признавая окончательное поражение. Как бы обидно ни было это признавать, но Хуа Хань была сильна и талантлива, а Лай из-за своего недуга явно отставал от подруги.

— Ладно, ладно, я полностью твой и согласен на то, что ты хочешь, о прекрасная леди, — сказал Лай, полностью расслабившись. Только после этого растительные путы, сковывающие его, расползлись, и он, опершись на Хуа Хань, был передан на руки Хельге, которая довольно быстро подлатала парня.

***

Свидание, если его можно было таковым назвать, проходило в парке, и «парочка» просто предавалась блаженной лени, отдыхая под деревом. Лай пил фруктовый смузи, а Хуа Хань лежала рядом и пила свой молочный коктейль. Им просто было хорошо, иногда приятно было просто лежать и ничего не делать, особенно приятно, зная, какая нагрузка их ждёт.

— Скажи... а тебе не надоедает всё время бежать так куда-то? Зачем ты вообще всё это делаешь? Превозмогание, адские тренировки? Что будет, когда ты прорвёшься на начальный уровень магии и сможешь избавиться от боли тела и разума? — спросила Хуа Хань. Лай задумался. Действительно задумался. Глобальная цель. Его магнум опус, то, ради чего он живёт, тренируется, зарабатывает деньги. Это был... реально важный, очень важный вопрос. И Лай Тао был застигнут этим вопросом врасплох. Чего он хотел? Чего он мог хотеть? Силы и бессмертия? Власти? Скорее нет, чем да, тем более сила, как и деньги, была вещью приходящей, а власть без цели — чемоданом без ручки, если не камнем, что давит на плечи. Тем не менее ему импонировали идеи дяди о создании такого места, Парадайза, Эдема для магов, что ценили магию и знания, места, способного пережить все шторма и испытания, что заготовил им мир. Но зачем ограничиваться каким-то одним маленьким местом, доменом или подземным городом, если можно было...

— Я хочу создать мир, — спокойно и вместе с тем с невероятной уверенностью и даже какой-то нежностью проговорил Лай. Он мечтал понять, как работает магия в полном объёме, мечтал изучить и овладеть ею во всех доступных аспектах, но его конечной целью, целью всей его этой второй новой жизни, была маленькая мечта — с нуля создать целую планету, планету от и до продуманную одним существом — им самим. Не чтобы править или что-то такое, это было не интересно, скорее он просто хотел бросить вызов самому себе, создав такую наивную, идеалистическую и, наверное, недостижимую мечту. Но если ты маг в мире магов, рождённый с золотой ложкой во рту, то и мечты с целями, ради которых ты будешь рвать жилы, должны быть нетривиальными.

Бин Хуа Хань же с удивлением посмотрела на Лая, словно бы видела его не то чтобы впервые, но явно узнала о чём-то таком, чего ранее не было видно, и с любопытством сейчас изучала эту новую грань души.

— Ух ты... это звучало...

— Довольно наивно, да? Я знаю. В конце концов, это глобальная мечта, на всю жизнь, а может быть, даже не на одну, но почему бы и не мечтать о чём-то таком, что кажется невозможным? — сказал Лай и усмехнулся. Сейчас его главной мечтой было достижение ранга высшего мага — мечта-цель на ближайшие пять или двадцать пять лет, тут уж как повезёт, да и первое число было за гранью фантастики.

— Звучало мило и в чём-то под стать тебе. Я-то думала, у меня огромная цель и гигантская мечта, а теперь чувствую себя довольно мелочной леди на фоне гиганта мысли... — сказала Хуа Хань и ткнула Лая в щёку, ухмыльнувшись, чем вызвала лёгкую улыбку у парня.

— Так какая у нашей леди мечта? Мне просто интересно, что же такая, как ты, прекрасная и сильная, могла назвать мелочью, — спросил Лай, чуть-чуть подначивая «Бину» раскрыть свои карты. Та дерзко ухмыльнулась и с вызовом отобрала у парня его сок, держа в каждой руке по напитку.

— О, всего лишь стать самой могущественной женщиной во всём мире, достигнув ранга Заклятия, а после выйти за его пределы, став магом сверх уровня или живым богом. Тут, знаешь ли, аппетиты приходят во время еды, и теперь, когда у меня есть реальные шансы достигнуть вершин магии, кто знает, быть может, лет через сто тебе с твоим строительством будет помогать самая настоящая богиня! — дерзко закончила Хуа Хань и выпила и свой напиток, и напиток Лая, после чего легла рядом с ним под кроной дерева.

— Богиня, да? Думаю, эта цель действительно под стать тебе и твоему характеру, — сказал Лай, продолжая улыбаться. Вся ситуация нравилась ему всё больше и больше, да и чего уж греха таить — этот отдых был тем, чего ему давно не хватало. Как и подобный разговор с лучшим другом, или подругой в данном случае.

— То есть ты признаёшь, что я величественная и прекрасная дева? — спросила Хуа Хань, придвинувшись к лицу Лая. Тот, почувствовав изменения, приоткрыл один глаз и попытался скопировать дерзкую ухмылку девушки.

— А ещё безмерно наглая и непомерно везучая оторва, которая обожает лезть туда, куда ни один здравомыслящий человек не полезет, — сказал Лай, доставая шоколадку, которая тут же была перехвачена Хуа Хань, после чего вслед за первой была извлечена вторая.

— В топку этих скучных нормальных людей, всё равно они ничем выгодным не отличаются, а быть обычной серой мышкой — скучно! Я тоже хочу мечтать и жить по-крупному! Так что за мечты! — сказала та и стукнулась своей шоколадкой о шоколадку Лая.

— За мечты! — сказал Лай, наслаждаясь этим прекрасным и редким моментом. Светило солнце, и пели птицы, а жизнь, несмотря ни на что, была светлой и безоблачной... такой, какой и должна быть.

Глава 8.2

Лай крался за Родриком, двухсотпятидесятилетним вампиром, за город. Периодически этот кровосос пропадал, и тогда на Лая вылетала крыса или гигантский муравей. Существа, которых Лай мог побороть и убить, используя свои собственные физические возможности, усиленные стимулятором, экзоскелетом и пассивной магией, а также клинком и боевыми перчатками, которые были зачарованы.

Началось всё с того, что в один день Лай, общаясь с Виктором и Чизуке, выразил мысль о том, что сейчас он напоминал себе больше декоративного мага, да и слабо представлял, чем он может зарабатывать помимо работы айдолом, учитывая, что своих лабораторий, теплиц или иных активов у него нет, денег, чтобы всё это купить, тоже не особо много, и где можно обогатиться, он тоже не особо представляет.

Лёгкий на подъём Виктор и подвыпившая Чизуке тут же сцепились в словесной баталии. К проблеме воспитанника оба относились серьёзно, но каждый по-своему. Чизуке настаивала на том, чтобы Лай начал сниматься в более взрослых шоу и оставлять на себе меньше одежды, чтобы получать более щедрые чаевые, от чего Лай поперхнулся соком и чуть не утопился в нём же.

Виктор не то чтобы был против этой идеи, к ещё большему возмущению Лая, нет, но он был против того, чтобы его подопечный отправлялся с голой жопой и без навыков выживания на монстров. Да и охота с точки зрения наёмника выглядела более перспективным занятием на первых этапах с меньшими рисками. Тут Лай бы поспорил, так как если монстры просто хотели тебя съесть, то некоторые женщины хотели тебя съесть и изнасиловать, причём непонятно в каком смысле и в каком порядке!

Виктор и Чизуке впрочем Лая уже не слушали. Пьяная вампирша причитала, прижав Лая к груди, о том, что неотёсанный варвар пытается сделать из её милого сексуального (не для тебя, моя ягодка цвела! (с) Лай) мальчика берсеркера или викинга, и что брутальный образ мне не пойдёт, а Виктор, пытаясь отнять у бухой и начинающей буянить вампирши свою фляжку, аргументировал это тем, что Лаю так или иначе надо будет выходить в поле, а не в поле — так на арену, да и вообще, чем раньше их общий протеже начнёт, тем легче будет потом.

Чизуке, впрочем, не желавшая успокаиваться, окрылённая этой мыслью, постановила, что следующая тренировка Лая будет в лесу рядом с городом, от чего Лай смотрел на женщину глазами, полными чистого афига. Даже для него это было слишком, особенно учитывая, что следующая его тренировка будет через два часа. Вот только вампирше уже было плевать. Выпив очередную бутылку, та вызвала одного из своих «птенцов», буквально рыча в трубку и угрожая... Лай конкретно старался не запоминать эти угрозы, так как слабо представлял, как можно проделать с железным прутом и кишечником человека все те вещи, которые Чизуке описывала.

Зато вампир на той линии, видимо, имел прекрасное воображение, а потому уже через полтора часа в их ангаре стоял по стойке смирно усатый дядька, одетый как французский мореход времён восемнадцатого века. Зубы и взгляд давали понять, что «дядька» был вампиром, и вампиром не слабым. Впрочем, тот всё равно гнул спину и с опаской смотрел на Чизуке, которая только вошла в раж, инструктируя своего подчинённого, нагружая того приказами, которые вызывали в голове вампира диссонанс тем, что были не то чтобы противоположными, но крайне трудносочетаемыми.

Это не помешало им собраться. Старый вампир с самого сбора применял свою военную муштру и выучку на Лае. В этом плане Родрик был безжалостным и бескомпромиссным, уступая разве что Виктору, то есть не саботировал и не усложнял только что поставленную задачу, но требовал скорейшего выполнения и использовал магию, чтобы наказывать за промедление.

Собрались они быстро и уже через два часа были в условно безопасной зоне. Условно безопасной она была потому, что что-то опаснее одноглазого волка тут можно было встретить только при очень большой удаче. В основном потому, что территория с этой стороны принадлежала инсектоидному виду монстров — муравьям, которые статистически были слабее обычных монстров, но брали числом и координацией, а также реактивной эволюцией как в видовом разнообразии, так и в рангах силы. Впрочем, для обычного человека даже хилого разведчика муравьёв хватало, чтобы отправить того на тот свет, в чём и сам Лай мог убедиться на собственном опыте через пару мгновений.

Опасности не предвещало ничего, и Лай старался двигаться точно так же, как и Родрик, внимательно изучая следы. Вампир редко комментировал свои действия, лишь изредка заостряя внимание на чём-либо. Прыжок своего «надзорщика» Лай практически пропустил, а вот вылетевшую на него тушу муравья — нет. Чёрный разведчик, широко раскрыв мандибулы, вцепился в Лая, пока две его конечности уложили его в землю. Муравей давил всем своим весом, вжимая человека в тяжёлой броне в мягкую почву.

— Постарайся не шуметь, иначе привлечёшь внимание других монстров. Постарайся так же продержаться до конца лекции, не хотелось бы, чтобы ты умер, — спокойно проговорил Родрик, смотря, как муравей собирается разорвать своего подопечного на части. Лай, проклиная всё и вся, в частности то, что надо было взять тяжёлые гранаты и похоронить вампира ещё в начале пути, вцепился руками в мандибулы, пока тварь метила в его лицо. Шлем бы выдержал один, максимум два укуса, и то благодаря силе муравей просто бы оторвал голову вместе со шлемом. Отсутствие магии и слабость монстр компенсировал невероятной крепостью хитина и естественной силой.

— Кхм-кхм, как я упомянул вначале, хотя мог и забыть, муравьиные тропы никогда не пустуют, и лучше идти рядом с ними, слегка сбоку, чем прямо по ним, ведь это стопроцентная гарантия, что на тебя вылетит монстр. Касается это в принципе всех стайных существ, и заметить тропу, если ты знаешь закономерности, достаточно просто. В частности — запах, он очень густой и терпкий, даже человеческий нос должен что-то чувствовать, — спокойно говорил вампир, насадив второго муравья, выскочившего из-за деревьев, на кровавые колья и наблюдая за подопечным. Тот, уверенно удерживая хелицеры монстра в десятке сантиметров от лица и испытывая настоящий, ничем не поддельный страх, лишь крайне выразительно зыркнул на (му)чителя, обещая тому все кары небесные.

— Постарайся не зыркать так, ты пока ещё не вырос, птенец, а слушай внимательно. В конце лекции я скажу, как ты сможешь выпутаться из этой ситуации, а сейчас слушай внимательно, ведь сегодня у нас лекция о монстрах-насекомых. Пожалуй, если не брать во внимание виды специфические, они самые простые. Бесхитростные атаки, оканчивающиеся на выдохе той или иной энергии, управление младшими собратьями и яды — ты встретишь это у особей уровня вожака и выше, а монстр уровня слуги перед твоим лицом обладает только классическим набором: размер, крепость и физическая сила. Помимо этого они... — Родрик, подняв голову, принялся увлечённо рассказывать, ходя вокруг да около, пока Лай испытывал крайне сложную гамму чувств. Страх, ненависть и огромное желание жить! Сейчас он даже не помышлял вызвать хотя бы кратковременный всплеск: если он отвлечётся, муравей продавит его оборону и как минимум лишит его рук! А это сразу поставит крест на его жизни, отбросив его как мага на несколько лет, если и вовсе не закроет несколько путей. Муравью же было плевать, он чхать хотел на говорливого вампира и на сопротивление добычи под ним, что источала страх и сладкий запах сытной и вкусной добычи, которая позволила бы монстру преодолеть пару этапов или заслужить расположение матки. С ревом и треском броня на руках Лая разваливалась, муравей начал дёргаться и буквально пропиливал своими жвалами броню.

...внутренние части таких монстров очень хрупкие, и если ты сможешь... — Лай тоже слушал и запоминал каждое важное слово, которое могло бы дать подсказку, как убить эту тварь. Прошло всего десять минут, но для Лая они превратились в вечность. Муравей уже бил своими лапами, отламывая кусочки брони с его предплечий. Сейчас Лай всем сердцем хотел сдавить открытую пасть муравья и выдрать нервный узел через неё. Казалось бы, всего лишь сожми руку, протяни и выдерни с корнем этот участок, но третьей руки у него не было... Подождите... третья рука у него вполне себе была, просто он не мог её управлять.

Нарочито медленно, хотя на самом деле очень быстро, но последняя, седьмая звезда аккуратно заняла место в созвездии...

— Телекинез. Захват. — Лай холодно протянул незримую третью руку и схватил монстра прямо за плоть в его рту, после чего с силой потянул на себя. Тот, взвыв и взвизгнув, попытался убежать, вырваться из хватки, но только лишь усугубил положение. С тошнотворным, мерзким хрустом часть головы муравья была буквально вывернута наизнанку. Тот ещё пару минут визжал, пока Лай, уже голыми руками, используя телекинез как усиление собственных рук, вывернул жвала монстра и с силой, наслаждаясь тем, что тварь подыхает, свернул ей шею, после чего вырвал и...

— Блядь! Ёбаный рот этой природы!! — воскликнул тот, стряхивая с себя экипировку, на которую попала кровь монстра, которая была ядом, что проплавляла броню и могла вызвать судорогу мышц, если бы попала ему на кожу.

— ...или можно так. Поздравляю с пробуждением, юноша. Если честно, я уже собирался вас спасать, но вы приятно меня удивили, так что думаю, оставшееся время мы посвятим уроку разделки. В конце концов, вам бы хотелось получить выгоду за ваши старания.

— ... — Лай промолчал матом. В организме растекалась приятная истома, настолько, будто ему казалось, что он кончил. Ломота, слабость — всё это разом будто бы пропало, и Лай наконец-то ощутил, что у него ничего не болит и ничего ему не мешает. Прорыв на начальный уровень наконец рассеял туман в голове и избавил от боли в теле. Конечно, до полного выздоровления ещё было далеко, но теперь хотя бы можно было начинать настоящее лечение. А ещё сила. Да. Ранее словно тихо журчащая подо льдом, скрытая в ночи, теперь Лай чувствовал свою магию как никогда раньше. Ни с чем не сравнимое чувство свободы, словно бы под телом вместе с кровью текло что-то ещё, а внутри сердца звучал лёгкий перезвон, столь благозвучный, что сравнимо это было разве что с пением ангелов. Теперь Лай понимал, от чего Хуа Хань ловила кайф, будто бы наркоманка, весело и заливисто смеясь во время своего пробуждения. Лай бы тоже хотел, ведь ложное чувство всемогущества, как и ломота в мышцах, переполняли его, делая момент триумфа в высшей степени двояким и не позволяя возгордиться. Ну и на выделенного «тренера» тот тоже не прекратил смотреть матом.

— Кхм, мадам Чизуке убедила меня в том, что вы выжили бы, противостоя такому монстру, но, может быть, я самую малость неправильно оценил монстра уровня слуги, перепутав его ранг. Как бы то ни было, расчёт был на то, что вы сможете перенести свой вес на другую сторону и вонзить свою руку в пасть твари, после чего сделать то, что сделали, но обычной рукой. Тем не менее, учитывая вашу болезнь и телесную слабость, а также последствия неудачных изысканий некоего мага над вашим телом, вы превзошли все самые смелые ожидания, пробудив свою стихию на седьмой месяц. Но, думаете, вы так же получили хорошую острастку, что на этом этапе вы просто вкусная смазка, — срифмовал вампир и, поняв это, по-доброму (для их вида) улыбнулся, демонстрируя ровные клыки.

— А теперь перейдём к разделке. Для начала тушку ядовитого монстра необходимо подвесить над тарой соответствующей категории, чтобы сцедить весь яд, который будет весьма полезным ингредиентом... — Лаю предстоял ещё долгий, долгий день.

Глава 8.3

Мо Фан работал и учился как проклятый. Он тренировал свою магию и медитировал два часа в день, всё остальное время он сидел и читал в библиотеке, словно бы одержимый. Два элемента действительно давали чудовищное преимущество в понимании и приручении звёзд. О, Мо Фан собирался сполна воспользоваться своим преимуществом и вбить слова и высокомерие клана Му им же в глотку, предварительно разбив о землю их лица и их гордость, чтобы они более не смели смотреть на обычных людей как на мусор! О, он сполна расплатится с ними за каждое унижение! Но не только с ними! Весь его класс, что сейчас смеет утверждать, будто бы он мусор, будет ползать у него в ногах.

При мысли об одноклассниках Мо Фан невольно вспомнил своего друга и... двух других личностей.

На взгляд Мо Фана, Бин Хуа Хань была дива как хороша собой, внешне более всего напоминая малахит или изумруд — не самый дорогой драгоценный камень, но без меры красивый и чарующий, особенно её взгляд. Если бы не мечты заполучить внимание своей старой подруги, то, возможно, он бы приударил за ней, хотя даже тут был некоторый... нюанс.

Сам «нюанс», правда, откликался на имя «Тао Лай» и имел вид настолько усталый и болезненный, что, не знай и не понимай его сути Мо Фан, записал бы его в свиньи. Вот только всем видом, характером, да и манерой держать себя Лай преподносил себя ни много ни мало как дракона. Да, даже не тигра, а именно дракона: на такого, как он, шкуру свиньи не натянешь, а каким бы усталым или больным ни был дракон, он всё ещё был драконом и вёл себя соответственно.

Мо Фан нашёл название той болезни, которая была у Лая, нашёл и более не был удивлён, почему Му Бай постоянно ходит рядом с этим монстром. Болезнь и её описание должны буквально топить организм в агонии, будучи скорее наследственным проклятием от родителя-мага, а не вполне болезнью, травя организм более сильной магией. У Лая должны были быть либо доктора, которые не смогли бы себе позволить и местные Му, либо воля настолько колоссальная, что он и в подмётки бы не годился этому существу.

Ведь вместо того чтобы пускать изо рта пену и вопить от боли, доживая последние дни в больнице, Лай демонстрировал всё новые и новые травмы, редко когда приходя в школу без шин, бинтов, повязок и иных вещей, которые говорили о том, что их одноклассник где-то успевал драться насмерть и выходить из этих драк победителем.

Да, у Лая была тысяча и один аргумент, и каждый из них был логичен и правдив, подкрепляясь бумажками и выписками, вот только Мо Фан, чувствуя, что вся эта история — ложная и выдуманная, не верил и не ставил на это ни юаня.

Лай был пугающе странным. Знал то, чего не было в книгах, всегда приходил и уходил в полном одиночестве, и никто точно не мог сказать, где именно он жил. Нет, Мо Фан тоже раньше жил на окраине города (при мысли — почему сейчас он живёт в общежитии — зубы скрипнули от злобы), но он не мог вспомнить конкретно тот автобус ни в этом, ни в его прошлом мире, на котором всегда уезжал и приезжал Тао Лай, всегда подъезжавший практически пустым или полупустым. Впечатление создавалось такое, будто бы эта машина приезжала и уезжала только и только ради одного Тао Лая.

И, словно бы того было мало, странности не заканчивались, он перешёл лишь к ещё одному пункту из множества. Лай знал Мо Фана. Знал лучше, чем он сам, ведь Мо Фан был другим! И он не помнил, вообще не помнил Лая! В предыдущей жизни не было такого человека, его не существовало, а тут он был! Тем более Лай знал не только его, но и Му Нии Сюэ с детства. Он был одним из детей «слуг» в доме Му, чего Мо Фан не помнил вообще. Да и подобного человека, который всем своим видом кричал о своей не то чтобы исключительности, а породе, Фан с трудом представлял как слугу.

Увы, но это создавало проблемы. Лай, очевидно, относился к Мо Фану предыдущему как к младшему. Причём несмышлёному и умному одновременно, это Мо Фан видел. Тот спокойно мог выслушать гневный спич Мо Фана, после чего дать пару советов, которые казались ему очевидными, например: «ты не пробовал медитировать в более удобной позе? Разницы особой нет», когда Мо Фан на эмоциях пожаловался на то, что после медитации у него затекли руки и ноги, а Лай, проходивший сзади (ещё одна проклятая особенность — ходить ОЧЕНЬ тихо), мимолётом дал комментарий и информацию, о которой не писали в книгах, более того, настаивая на том, что классическая поза медитации — самая лучшая из всех. На проверку оказалось, что Лай прав.

Так же Лай знал про амулет, что подарил ему умирающий старик из его мира, более того, знал столь много, чего не было даже в книгах. Больше не было. Учительница Тань Юэ провела тщательную ревизию в библиотеке и изъяла все старые книги, назвав их «слишком опасными для тех, кто ещё не достиг хотя бы минимума в познании магии», и изъяла ту книгу, однако Лай знал даже то, чего не было в тех книгах, что он успел прочитать. В частности, он рекомендовал Мо Фаню медитировать в местах «силы», но не слишком часто, так как амулет ввиду своей природы поглощает магию из окружающего мира слишком быстро, делая медитацию в одном и том же месте не бесполезной, но не такой эффективной.

Подходить же к нему лично Мо Фан не хотел, чтобы не светить своими талантами. Лай был до безумия щедр на знания, и все, буквально все, даже не только их класс, но и вся параллель, пользовались этим, от чего к нему вскоре стало невозможно подступиться. Лая окружали все и каждый, а тот, очевидно уставая от чего-то иного, по-настоящему выставлял Бин Хуа Хань как щит, взамен всегда отвечая на его вопросы.

С основанием клуба изучения магии или как там Лай его обозвал, Мо Фаню было плевать, тот и вовсе стал недоступной величиной, пропадая в своих делах всегда, а после школы уже вместе с Биной исчезал в одном и том же направлении.

Вместе с тем он на любые каверзные вопросы отвечал односложно, ссылаясь на трёх своих дядюшек и двух тётушек, но Мо Фан никогда не слышал о таких людях ни в их городе, ни за его пределами. Он даже почитал газеты и посмотрел новостные передачи, но всё было пусто, от чего в голове Мо Фана роились крайне нехорошие мысли. С учётом того, что недавно сестра обвинила его в том, что он связался с «Чёрной Церковью», эти мысли трансформировались в жуткое подозрение.

Разрозненных фактов было столь много, что Мо Фан ставил на то, что их одноклассник — безжалостный культист из Чёрной Церкви. Факторов было слишком много, чтобы это было простым совпадением. И если предположить, что он действительно был культистом, то всё складывалось в слишком хорошую картину. Вечная отстранённость, будто бы он не считает людей за таковых, взгляд маньяка, равнодушие к вниманию одноклассниц, дом на краю города, создание ячейки, где в обмен на знания люди теряли бы человечность.

***

Мо Фан так погрузился в свои мысли, что, идя по коридору, совершенно не замечал точно такую же Тань Юэ, которая, вот совпадение, думала о том же самом человеке, но в другом контексте. Она уже была в подземном городе и, скажем так, копнула в сторону истинной сущности Тао Лая. Открытия оказались жуткими, интригующими и самую малость смущающими. Сопоставить «А» и «Б» было довольно легко, и Тань Юэ была довольно сильно удивлена, что её ученик — айдол еретиков. Даже не так: удивление — это то, что она испытывала сейчас; тогда она была в таком шоке, что напоминала мёртвую рыбу и переводила взгляд с видеозаписи на фото ученика раз сорок, силясь понять, что то, что выступало на сцене, соблазняя девушек и женщин одним своим внешним видом и голосом, каждая из которых была далеко не слабым магом, и серое, забитое и уставшее от жизни нечто, которое подходило под определение «книжный червь-неудачник».

Разумеется, она решила проследить и выяснить больше, наверное, чтобы убедить саму себя, что это не так, и тут же, буквально на следующий день, получила предупреждение и звонок от Дяди. Второй только подтвердил её подозрения, сказав, чтобы она не лезла в эту тему. Айдолы и в обычном мире были той ещё головной болью, особенно когда те приходились по вкусу сильному магу, ибо их вполне себе легально, легально дери их всех Священный Город, выкупали эти самые маги высшего и более высоких рангов, то вот таких вот «ангелочков» трогать было нельзя, если вы не хотели обнаружить пару террористов без тормозов, которые возжелали вашей головы просто потому, что вы потрогали за руку их айдола.

Ну и второе послание, которое красовалось и было пропитано парализующим ядом, говорило, что фанаты без тормозов у Лая всё-таки были, ибо нацарапанное прямо на двери «не лезь, сучка крашеная» говорило... ну, оно о многом говорило, в том числе о том, что Тань Юэ не зря спала на своей запасной квартире, а не в конспирационной. Впрочем, в её голове Лай и айдол всё ещё выглядели как нечто совсем нелепое.

Выступающий на сцене... ну, он был красив, очень красив и мил, Тань Юэ и сама не отказала бы себе в удовольствии сфотографироваться с таким парнем, особенно если тот начал бы смущаться и вырываться — чёртов молодой еретик был грёбаной медовой ловушкой для любой женщины, разом пробуждая, кажется, все инстинкты от материнских до... просто до. Тань Юэ надеялась, что не стала извращенкой лишь от одного вида этого парня.

Лай... Старый работник столичной библиотеки — именно такое впечатление он производил. Парня хотелось пожалеть и оставить в покое, если кто-то вообще бы заметил его. Медленный, вечно в бинтах, повязках. Такое ощущение, держали тут только за крайне редкую, буквально национально важную, магию пространства, и в то же время никто никуда его не забрал по двум причинам... Парень был откровенно плох и слаб. И вторая... вторая как раз и была тем, что соединяла эти две невероятные вещи и личности в одну. У юного мага были покровители. И покровители эти один был хуже другого.

Чизуке «Алая Госпожа» или «Кровавая Тварь» — одна из сильнейших вампиров не то что на континенте, а в мире, известная своей силой, изощрённой магией и буквально легионами верных и обожающих её вампиров, а также тем, что она была создательницей кучи айдолов и брендов как в верхнем, так и в нижнем мире, частично управляя стандартами красоты вот уже полвека.

Яво «Механическое сердце» — печально известный маг, чьи артефакты двойного назначения и марионетки были причиной многих смертей, если кому-то не посчастливилось наткнуться на автоматизированную лабораторию этого безумца.

От третьего Тань Юэ знала лишь несколько прозвищ и то, что он является жителем России — «Убийца Магов», «Мясник», «Зверь» и просто самый опасный и результативный наёмный убийца из тех, о ком можно было услышать, и чьи услуги стоили астрономических сумм.

Один из них или даже все трое были как-то связаны с Лаем, но ставку Тань Юэ делала на «Алую Госпожу», учитывая то, насколько красивым и непривлекательным одновременно мог быть Лай.

Ход мыслей был прерван, так как она столкнулась с точно таким же думающим. Тот, врезавшись в её грудь, сначала даже не понял, потом покраснел и в попытке отскочить упал на пол, наконец давая увидеть себя и понять, кто был такой невнимательный. Увидев Мо Фана, Тань Юэ тут же улыбнулась. Основная причина, почему она была отправлена в эту школу, и парень, чьи реакции были определённо забавными, если знать, на что смотреть, был приятным способом отвлечься от мыслей, особенно в контексте того, чтобы немного наказать и пожурить молодого парня, поиграв на его нервах. Тем более ей это было нужно, чтобы расслабиться, иначе она могла подумать о совсем других играх с совсем другим парнем.

— Ученик Мо Фан, интересно, что такого вы думали, что посчитали свои мысли важнее того, чтобы смотреть, куда лежит ваш путь? — спросила Тань Юэ, ожидая увидеть привычную комбинацию из смущения, паники, растерянности и оправданий. Однако на лице Мо Фаня промелькнула иная комбинация. Смущение и паника быстро сменились облегчением, а затем некой уверенностью и твёрдостью во взгляде.

— Учитель Тань Юэ, я вынужден сообщить вам важную информацию! И эта информация о потенциальном культисте в стенах школы! — сказал Мо Фан, и учительница Тань Юэ тут же пропала, уступив место агенту магического суда. Мысли о Лае и том, как и каким образом еретик сочетает в себе несочетаемое, отошли на второй план. Мо Фан тут же был утащён в её кабинет, после чего тот был заперт.

— Ученик Мо Фан, надеюсь, вы осознаёте тяжесть ваших слов? Ваши слова в любом случае являются поводом для беспокойства, и я не могу отнестись к ним иначе, однако если ваши показания будут ложными, то я буду вынуждена применить меры уже против вас. Итак, что вы хотели мне сказать? — сейчас взгляд Тань Юэ прожигал человека напротив неё, и Мо Фан, который впервые видел настоящую Тань Юэ, сильно испугался и сглотнул. Лоб его покрылся испариной, а в комнате отчётливо стало теплее. Сейчас Мо Фан в полной мере чувствовал неприкрытую силу мага среднего уровня, и она сейчас подавляла его. Но отступать уже было поздно.

— Да! Я считаю, что Тао Лай — сектант Чёрной Церкви! — воскликнул Мо Фан и зажмурился, приготовившись к чему-то. Рука его дрожала, а глаза дёргались в попытке сжаться ещё сильнее.

Тань Юэ же испытывала сильнейший шок. Не от слов Мо Фана, нет, от бредовости картинки, где соблазнительный Тао Лай и уставший Тао Лай были сектантами Чёрной Церкви. Первый был скорее участником некой сценки из фильма для взрослых, где страшный тёмный маг искушал невинную деву, а второй... Тань Юэ представила эту сценку как послушник в чёрном, уставший и еле живой, в окружении демонических зверей закатывает нудную лекцию на полтора часа о том, почему, зачем и как он будет кого-то резать, а под конец своей речи вырубается от усталости и сопит. Или ещё лучше: Тао Лай, уставший и перебинтованный, в костюме из секс-шопа угрожает своим уставшим пресным голосом и...

От абсурдности картины Тань Юэ обняла себя за плечи и наклонила голову. Мо Фан, увидев это и приняв за знак того, что Учитель сомневается, но всё же приняла его слова, начал взахлёб рассказывать о своих подозрениях. О том, что он вечно мрачный и усталый (спит максимум четыре часа, если совмещает две жизни), вечно перебинтованный (учитывая тренировки на грани даже по меркам клановых детей — норма), задумчивый (задолбанный вусмерть) и скучающий (учитывая, чем занята его голова и его реальный уровень — неудивительно), и совершенно не обращает внимание на девушек. Последний аргумент похоронил остатки самоконтроля Тань Юэ, и та самозабвенно и искренне рассмеялась. С учётом того, как из Лая вьёт верёвки Бин Хуа Хань и то, что тот всегда общается с ней, когда вокруг него вьются женщины, которых впору называть «сахарными мамочками» в неприличных количествах, и работу Лая, то последнее выбивало почву из-под ног и заставляло лишь диву даваться, как непрофессионал без нужных знаний может истолковать ситуацию. Пусть она тоже бы, скорее всего, сначала заподозрила Лая в чём-то таком, но, во-первых, проверила бы всё для начала, сделала пару запросов и лишь после сделала бы доклад куда надо, чтобы не выглядеть полной дурой.

Мо Фан же был растерян и не понимал, почему Тань Юэ смеялась. Может быть, это было... он ведь не мог ошибиться, всё же сошлось.

— Фух, да уж, устами младенца... Ха, да уж, ты довольно сильно рассмешил меня, Мо Фан, вот только позволь развеять твои сомнения. Тао Лай — племянник главы клана и его наследник, который пожелал остаться неизвестным и в связи с личными обстоятельствами отправил любимого внука в захолустье, чтобы тот не привлекал внимание, однако все жёсткие тренировки оставил, от чего Лай просто разрывается между обычным школьным расписанием и клановым обучением. Именно эта версия, во всяком случае, скармливалась непосвящённым в дела Лая, которые, однако, подбирались к тому, чтобы выяснить, кто такой Лай.

Мо Фан же стоял так, как будто бы его огрели гирей по голове несколько раз подряд. В его голове не укладывалась мысль о том, что Лай — принц. Нонсенс, аксиоморон, парадокс. Но, смотря в глаза учителя Тань Юэ, тот не видел никакой насмешки.

— Но почему он тогда такой такой... — силился Мо Фан подобрать слова, однако кроме слова «нормальный» или «отстранённый» на ум ему ничего не приходило.

— Уставший? Очевидно, потому что у него просто нет времени и сил обращать внимание на что-либо, кроме учёбы и дел клана. Да и даже на твой сомнительный аргумент «не интересуется девушками» — то у него уже, скорее всего, есть невеста, возможно не одна, с которой заключена предварительная помолвка.

— Но он распространяет знания, чтобы соблазнить людей перейти на его сторону, создавая свой клуб и заманивая туда людей! — воскликнул Мо Фан. На этот аргумент Тань Юэ лишь тяжело вздохнула и мысленно поставила плюсик к конспирации Лая: тот не выдавал ничего сверх определённого уровня (от чего у неё всё ещё были сомнения в том, что Лай и айдол еретиков — это один и тот же человек).

— Знания эти необычны только для города Бо. В крупных городах, а тем более в столице или в библиотеках клана — это довольно распространённые методички, пусть Лай и неплохо работает над тем, чтобы скомпоновать материал и избавить тот от воды. Плюс Лай — маг пространства, а потому весь преподавательский состав тщательно наблюдает за ним, и могу с точностью сказать, что Лай не замешан в каких-либо компрометирующих делах, и максимум, что ему можно предъявить, это постоянное поедание стимуляторов под видом сладкого, чтобы спать как можно меньше. Более — ничего. Надеюсь, я развеяла ваши сомнения, ученик Мо Фан. Если они у вас ещё остались, можете подойти и спросить у Тао Лая лично, в конце концов он ваш одноклассник и человек, с которым вы провели огромную часть детства, когда он был спрятан среди детей слуг клана Му. Ну а теперь мы поговорим о вашем наказании, ведь ваши обвинения оказались ложными, — последнее Тань Юэ, которую такая новость напугала и взбудоражила, проговорила, добавив в голос капельку садизма, от чего Мо Фан вздрогнул всем телом. Кажется, в следующий раз ему нужно лучше проверять свои выводы...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге