Маг красного знамени 2. Магия для всех

Глава 1. Новый советник президента

Новый президент Америки Джонатан Фривотер сидел в своем кресле и изучал разложенные перед ним документы. Его предшественник поспешно сложил с себя полномочия после восстания в Ленинграде, сославшись на состояние здоровья. Джонатан на тот момент был конгрессменом от штата Мэн и лишь готовился к выборам, что должны были пройти через несколько лет. Однако события в Союзе, эхом прокатились по миру, не обойдя стороной и Штаты. Так что Джонатану пришлось взять бразды правления государством в это неспокойное время.

Информации было слишком мало. После победы во Второй мировой Союз закрыл свои границы. Да, Европа оказалась под пятой коммунистов, Америке тоже сильно досталось, понадобилось почти столетие, чтобы восстановить силы. Информация с Востока поступала редко и была в основном обрывочной. Союз свято хранил свои тайны. Предшественникам Фривотера пришлось подписывать кучу соглашений с бывшим союзником, чтобы сохранить суверенитет США. Однако, гибкость не значит слабость. Сотню лет американцы наращивали военный потенциал, чтобы в один прекрасный день скинуть советское ярмо. И вот кажется момент настал.

– Мистер президент, вы меня вызывали? – На пороге кабинета стоял Фредерик Стил, загадочный советник, появившийся в Белом Доме около года назад. Он обладал невероятно обширными сведениями о Союзе и его военном потенциале.

– Входите, мистер Стил. – Джонатан указал на кресло напротив его стола.

Стил, поскрипывая механическим протезом доковылял до кресла и присел.

– Вы приказали направить флот к берегам Европы. – Джонатан не спрашивал, он утверждал. – Вы думали, что я не узнаю про это?

– Как раз наоборот, мистер президент, – криво улыбнулся советник, – я рассчитывал, то вы узнаете и начнете действовать!

– Черт вас дери, Стил, – вскипел президент, – вы же знаете, что мы не готовы к большой войне с Союзом! У них есть оружие, которое нам недоступно!

– Вы о магии? – Стил холодно посмотрел на президента.

– Вот именно! – Джонатан с силой ударил кулаком по столу. – Нельзя не учитывать этого параметра! За шестьдесят лет после того, как магия была открыта, нам не удалось заполучить ни одного артефакта. Непонятно, каким образом Советские ученые используют магию и почему она остается в пределах Союза? Мы не сможем воевать с армией магов!

– Только в том случае, если у нас не будет собственной, – ответил Стил, – я не настолько глуп, мистер президент, чтобы ввязываться в драку, в которой не смогу победить.

Джонатан выразительно посмотрел на изуродованное лицо советника.

– Ну, хорошо, однажды я в такую драку ввязался, и вот, что со мной стало, – советник хрипло рассмеялся, – больше подобной ошибки я не допущу.

– Так в чем ваш план? – Фривотер откинулся в кресле. – Ударить ядерными ракетами и выжечь весь Союз дотла?

– Нет, конечно, – фыркнул Стил, – это все нужно только для отвлечения внимания. Все эти ракеты – не более, чем хвастовство мускулами. Нам нужно, чтобы Союз занервничал.

– Насколько мне известно, там и так неспокойно, – сказал президент.

– О, да! – улыбнулся Стил, отчего его лицо приняло совсем уж нечеловеческое выражение, словно улыбался пустой череп. – Но этого недостаточно.

– И что потом? – Президент с интересом смотрел на калеку в кресле напротив.

– Потом мы заберем у них магию, поставим себе на службу и в итоге сотрем в порошок всех, кто встанет у нас на пути!

– Мистер Стил, вы не американец, – покачал головой президент, – но вы должны понимать, что США – самая великая страна на планете, мы должны стоять во главе мира. Однако, это не значит, что я и все правительство – сумасшедшие маньяки, готовые уничтожать целые страны. Геноцид нам не нужен, это плохо сказывается на рейтингах.

– Конечно, мистер президент, – кивнул Стил, – я это прекрасно понимаю. Корабли, вошедшие в Балтийское море, готовность ядерного оружия – это не более, чем показуха, ширма для прикрытия главной операции. Союз сейчас ослаб. Чтобы там ни говорили про диктатуру и тоталитаризм, но именно она держала этого колосса на глиняных ногах, удерживала его от падения. Сейчас вся страна гудит, как растревоженный пчелиный улей, не хватает маленького толчка, чтобы все развалилось. А рухнув, Союз больше никогда не соберется: нет такой силы, чтобы удержать его от падения и нет такой силы, чтобы его заново восстановить.

– В начале прошлого века такие силы нашлись, – возразил Фривотер.

– Это был уникальный момент истории, сложившимися обстоятельствами воспользовались сильные и деятельные люди. Сейчас же таких людей просто нет. Не в этом мире. Доверьтесь мне. Вместе мы снова сделаем Америку великой. Вы правы, я не американец, но я и не советский человек, я просто калека, что хочет мира и процветания для страны, давшей ему дом и пищу! Давшей ему надежду!

Джонатан Фривотер с удивлением увидел блеснувшие слезы в глазах Стила. Неужто этот ужасный человек не врет сейчас? Стил прямо посмотрел в глаза президента.

– Вы настоящий американец! И патриот! – Президент вышел из-за стола и протянул Стилу руку.

– Спасибо, мистер президент. – Стил поднялся с кресла и крепко пожал руку Фривотера. – Нас ждет великое будущее!

Стил направился к выходу из кабинета.

– Мистер Стил, – президент окликнул мужчину уже у самых дверей, – а что, если Союз все же сумеет дать нам отпор?

– Не беспокойтесь, мистер Фривотер, – зловеще улыбнулся советник, от слез в глазах не осталось и следа, теперь там горел огонь фанатичного безумия. – Я позабочусь о том, чтобы у них не было времени отвлекаться на внешние проблемы. Союзу сейчас придется сосредоточиться на совсем другой угрозе.

Стил вышел из кабинета, оставив президента в нелегких сомнениях.

Фривотер нажал на кнопку селектора.

– Абадайю ко мне, живо! – приказал он и сел в свое кресло.

Президент сидел спиной к двери и любовался видом из окна. На лужайке перед Белым домом играли дети. Некоторых из них Джонатан знал по именам, это были дети сотрудников администрации. Дети носились по изумрудной траве, визжали и смеялись. Джонатан на мгновение захотел оказаться там, вместе с ними, бегать по мокрой от росы траве, ощущать босыми ногами прохладу земли, смеяться просто так! Просто радоваться жизни! Фривотер на мгновение прикрыл глаза. Он сделает все, чтобы дети каждый день могли вот так же беззаботно и радостно смеяться! И если для этого придется уничтожить несколько государств, он готов принести такую жертву. Мир не может жить под пятой тирании! Не должна одна страна диктовать, как жить, всему остальному миру! У каждого народа свой путь, который он определяет самостоятельно. Союз почти уничтожил в людях свободу воли. Но из той крохотной искры, что сохранилась здесь, в Америке, из этой искры разгорится пламя демократии! И дети по всему миру смогут беззаботно играть в пятнашки на зеленой траве! Джонатан не хотел войны, но если она была единственным способом достичь мира, что ж, так тому и быть.

Дверь кабинета бесшумно открылась и на пороге замер небольшого роста человек, гладко выбритый, с аккуратно уложенными темными с проседью волосами и черными внимательными глазами, упрятанными глубоко под нависшие кустистые брови.

– Вы хотели меня видеть, мистер президент? – спросил вошедший.

– Да, Абадайя, входи, – Джонатан повернулся, – нам надо поговорить.

Абадайя Грэхем был главой президентской охраны и наставником Джонатана еще со времен его юности.

Грэхем сел в кресло и внимательно посмотрел на президента. Джонатан молчал, собираясь с мыслями.

– Что тебя тревожит, малыш? – спросил Абадайя.

Фривотер посмотрел на своего наставника. Грэхем всегда знал, что происходит у него на душе, он не донимал его расспросами, просто ждал, когда тот начнет говорить.

– Стил, – коротко ответил президент.

Грэхем молча смотрел на него. Он не строил предположений, по своему опыту зная, что Джонатан не станет тратить слов попусту, а сейчас сам выскажет свои сомнения и мысли.

– Он меня пугает! – признался президент. – Я не могу понять его мотивов. Чего он хочет? Откуда взялся и почему помогает нам? Доверившись этому человеку, не приведу ли я страну к краху?

– Джонатан, я знаю тебя с самого детства. – Грэхем с теплотой смотрел на своего подопечного. – Ты всегда отличался от других. Твоя интуиция и чувства позволяли тебе видеть лучше других, понимать, как поступить в той или иной ситуации. И интуиция тебя никогда не подводила.

– Я не верю в его искренность, – сказал президент. – Стил ведет свою игру.

– Каждый ведет свою игру, – пожал плечами Грэхем, – вопрос в том, в одной ли команде вы играете.

– Я сомневаюсь, что Стил играет хоть за какую-то команду, – с улыбкой ответил Джонатан, – у него свои планы и свои интересы.

– И что с того? Пока ваши интересы совпадают, можно и потерпеть.

– Не совпадают, – покачал головой президент, – в отличии от моей администрации, я не параноик и не сторонник войны. С Союзом можно и нужно договариваться. Да, демонстрация силы необходима, чтобы занять выгодную позицию в переговорах, но геноцид целой страны – нет уж, я не собираюсь вставать в один ряд с главами Рейха. Эта одержимость не доведет до добра.

– Чего ты от меня хочешь? – спросил Абадайя. – Стила нужно устранить?

– За ним нужно следить, – ответил Джонатан, поворачиваясь к окну, – очень внимательно. Нужно чтобы даже его мысли были отражены в отчетах! Нельзя упустить момент, когда он сорвется и в своем безумии решит уничтожить не только Союз, но и вообще всех!

– Я тебя понял, Джонатан, – кивнул Абадайя, – мои люди не спустят глаз с мистера Стила.

– Я знаю, Абадайя, я это знаю. – Президент повернулся и с теплотой посмотрела на старика. – Боюсь, что этого окажется мало! Как несправедлива история, нам бы сейчас очень помогло чудо, но по странному стечению обстоятельств, по прихоти судьбы, и чего скрывать, из-за трусости и высокомерия моих предшественников, именно Союз приобрел монополию на магию! Если бы тогда, в сорок третьем, Америка поспешила и вступила бы в войну, то Советам не достались бы разработки Аненербе! Не случилось бы магического взрыва, что уничтожил половину Европы, оставив от Германии мокрое место!

Джонатан подошел к карте мира, что висела на стене. Иван был бы просто ошарашен тем, что на ней изображено.

Европа, какую он знал по урокам географии, здесь практически отсутствовала. Вместо Германии и большей части Франции плескалось огромное море, которое значилось как Франко-Германское. Часть Скандинавии превратилась в острова, Британия соединилась с материком узкой полоской земли, а южная часть Европы представляла собой практически идеальный полумесяц, начинающийся от Альпийских гор и оканчивающийся Пиренейским полуостровом.

– Сколько миллионов людей тогда погибло. – Джонатан провел пальцами по шероховатой поверхности карты. – Миллионы? Может, десятки миллионов… Сотни! Я не хочу повторения этой катастрофы! Слишком долго мы работали над тем, чтобы дать Союзу отпор, слишком много сил потратили на то, чтобы сделать Америку великой, чтобы теперь все потерять из-за ненависти одного фанатика!

– Я тебя понимаю, Джонатан, – ответил Абадайя, слегка склонив голову, – Ты желаешь мира, признавая, что иногда для его защиты приходится воевать. Мистер Стил же сделал войну смыслом своей жизни, ему неважно с кем и за что воевать, важен сам процесс, конечной счетам таких людей остается смерть – неважно, их собственная или их врагов.

– Рад, что ты это понимаешь, – улыбнулся Джонатан, – всегда считал, что тебе нужно занять место в правительстве.

– Нет уж, спасибо, – ответил Грэхем, – политика – дело грязное, а я пятнаться не намерен, и так слишком много вокруг интриг. Я буду помогать тебе, но, пожалуйста, не проси и не вынуждай меня влезать в это с головой.

– Хорошо, Абадайя, – поспешил успокоить своего наставника Фривотер, – не стану я тебя втягивать в политику, тем более, что твое назначение вызвало бы вопросы, а мне сейчас нельзя отвлекаться.

Грэхем поднялся на ноги, понимая, что разговор окончен.

– К вечеру жду первый отчет по Стилу, – сказал президент, возвращаясь в кресло,

– Конечно, – заверил начальника Абадайя, – Стил теперь и вздохнуть не сможет, не узнай об этом мы!

– Отлично, – сказал Фривотер, – придется пойти на сделку с дьяволом и своей совестью, все ради блага страны.

– Иногда все же цель оправдывает средства. – Джонатан пристально посмотрела в глаза наставника.

Грэхем замер на пороге кабинета и ответил на взгляд бывшего ученика.

Перед мысленным взором Абадайи понеслось множество картинок из его прошлого, развернулись перед глазами страницы из учебников истории. В книгах были иллюстрации, навсегда впившиеся в память Грэхема, из которых его каждый раз пронзал холод и дикое отчаяние. Человечество словно всегда стремилось к самоуничтожению, и лишь ценой огромных усилий продолжало расти и развиваться. Каждое поколение знало войну не понаслышке. Однако именно сейчас мир действительно оказался на грани настоящей катастрофы, человечество словно заглянуло в пропасть, в каньон, наполненной тьмой и смертью, куда его настойчиво подталкивали такие люди, как Стил.

Стил-Дзержинский шел по коридору к лестнице, ведущей в подвальные помещения. Спиной он чувствовал, как следят за ним объективы камер наблюдения, как охранники провожают его подозрительными взглядами.

Советник лишь мысленно улыбался. Пусть себе следят, он к таком контролю давно привык, более того, он считал, что только такой контроль и может привести человечество к миру и процветанию. Стил прожил достаточно, чтобы понимать, что все прекрасные рассказы о светлом будущем, не более чем самообман человечества, коммунизм, с его идеей всеобщего равенства, не просто нежизнеспособен как модель государства, но и опасен как сама идея такого государства. Коммунизм неизбежно превращается в тоталитаризм, прекрасные мечтатели уходят в прошлое, а на их окровавленные плечи встают ужасающие тираны.

Стил усмехнулся. Он и сам был пылким юношей с мечтой о мировой революции в сердце, но со временем истина нашла его, он увидел ложь, грязь и смерть, увидел, на что способны люди, пропитанные идеей революции, еще недавно кричавшие о равенстве, мир слишком быстро сменялся войной, принятие – гонениями, а политическая гибкость – репрессиями. Тогда-то коммунистическое государство и перестало существовать.

Стил нажал несколько клавиш на клавиатуре, кнопки под его пальцами продолжали светиться. Ладони и лицо его вскоре оказались подсвечены алым светом.

Грохот барабанов сотрясал стены комнаты. Казалось бы, на такой шум должны сбежаться охранники и все, кто находился в радиусе километра и обладал способностью слышать. Однако, в коридоре царила тишина. Стил вышел из кабинета и проверил, как работает сфера оглушения. Заклинание действовало идеально. А коридоре царила густая послеобеденная дрема. В такие моменты люди блаженно отдыхают, не думая о продолжении рабочего дня, просто наслаждаясь моментом.

Стил нажал на клавиатуре еще несколько клавиш. Стук барабанов стих, а быть может, он звучал теперь в сердце Феликса? А может, и не было никакого грохота? Не было никакой Советской республики?

Стил тряхнул головой. Все было! Все это было! И это можно вернуть, все еще будет. Появление Ивана, конечно, внесло в планы Дзержинского определенные коррективы, но ни в коем случае их не отменило. Феликс не планировал терять конечности и оказываться на волосок от смерти. Но план его был настолько детально проработан, что учитывал даже такой исход. На случай гибели всегда был заготовлен стоп-рычаг, который бы спас Дзержинского хоть из жерла вулкана, хоть из пасти дракона, хоть со дна темной реки.

Стил нажал еще несколько клавиш. Низкий гул под его креслом раздался неожиданно, однако Стил не обратил на него никакого внимания. Розовое свечение окутало стол и кресло рядом с ним. Затем Стил почувствовал, что поднимается в воздух. Он парил в воздухе, поднявшись всего на пару сантиметров. Это не было полетом, скорее, напоминало отсутствие гравитации, потому что со стола стали подниматься в воздух и другие предметы. Стил всякий раз с восторгом запускал это заклинание.

Он оттолкнулся от стола и вместе с креслом врезался в стену. Раздался треск, будто разрывали мокрую мешковину. Стил разделился надвое, теперь один из Стилов сидел за столом и как ни в чем ни бывало, стучал пальцами по клавишам. Второй же наблюдал за копией, паря у стены. Дзержинский не так давно освоил это заклинание и держал его в строжайшей тайне. В конечном итоге именно оно спасло ему жизнь в битве с Иваном. Стил повернулся к стене и прошел сквозь нее.

Его окружило розовое сияние. Стил шел сквозь кирпич и бетон. Дышать ему было не нужно, так что никакого дискомфорта он не испытывал.

– Мистер Стил, вы как раз вовремя! – К появившемуся из стены Феликсу подскочил сгорбленный пожилой мужчина в огромных очках, висящих на кончике длинного тонкого носа. Голова мужчины, вместо волос покрытая легким младенческим пушком, не переставая тряслась, словно кто-то постоянно дергал его за плечо.

– Пирс, вы все подготовили для запуска? – холодно осведомился Феликс, стараясь не смотреть на мужчину, один вид которого вызывал в бывшем чекисте отвращение.

– Да, сэр, все готово, – быстро закивал Пирс, отчего голова его затряслась так сильно, что Феликс испугался, что она сейчас соскочит с тонкой куриной шеи и покатится по полу, подрагивая от тремора.

Феликс осмотрел лабораторию. Помещение находилось под восточным крылом Белого Дома, на подземном уровне. Феликс приложил немало усилий, чтобы уничтожить всю информацию об этом месте, которая была в доступных источниках. Собрать команду помешанных ученых не составило труда. Политикой Союза в отношении магии были недовольны многие, и Феликсу по ходу своей бывшей деятельности приходилось часто отлавливать вот таких, как Пирс, ученых – диссидентов и отправлять их чистить снег в Сибири. Теперь все эти контакты пригодились.

Пирс Гофман, когда-то был одним из ведущих разработчиков магических плат и систем и работал над уникальной системой распространения магии, которая позволила бы отказаться от карточной системы распределения. Естественно, что правление партии не собиралось делиться с народом магическими силами сверх минимально необходимого, так что работу Пирса прикрыли, да и его самого тоже. Десяток лет в трудовом лагере надломили здоровье и психику Гофмана, но к счастью не затронули его интеллект. Завербовать Пирса оказалось проще простого, и он с радостью приступил к работе.

Феликс подошел к установке. Она представляла собой несколько тонких металлических колец, пересекающихся одно с другим, в состоянии покоя они лежали на полу бесполезной грудой хлама, но стоило пропустить сквозь них малейший поток магической энергии, и кольца оживали. Начинали вращаться и кружиться с тихим гулом.

– Я разработал ядро системы. – Пирс с гордостью продемонстрировал Феликсу небольшой прибор с несколькими кнопками и большим кристаллом, что свисал с запястья Пирса не тонкой серебристой цепочке.

– Это что за кристалл? – поинтересовался Феликс. – Это и есть ядро?

– Нет, конечно, – фыркнул ученый, – это всего лишь энергетический кристалл, предназначенный для сбора редких заклинаний. Осенью в день урожая эти чучела будут сожжены на прощальном костре.

– Приступаем? – Феликс вопросительно изогнул брови. – Все готово?

– Так точно, сэр! Сэр, – откозырял Феликсу взвинченный до предела Пирс. – По вашей команде запускаем установку!

– Запускайте! – кивнул Феликс и отошел к дисплеям наблюдения.

Пирс сдвинул тумблер, и конструкция пришла в движение. Кольца с мягким приятным гулом стали вращаться вокруг центральной оси. Между ними то и дело пробегали разноцветные молнии.

– Отлично! Показатели в пределах нормы! Энергия растет по экспоненте! – в голосе Пирса слышалась радость, то и дело сменяющаяся гневом или паникой. Видимо, ученый не представлял, что же ждет его установку, если эксперимент пройдет так, как надо.

Кольца продолжали вращаться, все быстрее и быстрее, молний становилось все больше, они как настойчивые маленькие змейки разрезали воздух. Змейки втягивались внутрь установки. Образуя в центре шар из молний размером с голову ребенка.

– Ввожу ядро! – голос Пирса дрожал от нетерпения.

Феликс смотрел на установку. С пола, как по волшебству, поднялся кристалл, как тот, что висел на цепочке, только в несколько раз больше. Кристалл своей вершиной уже касался шара молний. Феликс вдруг ощутил тревогу, словно внутренний голос подсказывал ему не делать этого, не совершать ошибку. Дзержинский лишь усмехнулся. Что значит не делать? Он шел к этому моменту много десятков лет. Так что теперь он точно не отступит.

Кристалл вошел в сферу из молний, кольца стали вращаться с бешеной скоростью. Раздался высокий свист, который, казалось, еще немного и перейдет на ультразвук. Феликс зажал уши ладонями, но свист не стал тише! Он словно шел из тела самого Дзержинского. Феликс посмотрел на Пирса. Того корежило от боли, но он продолжал колдовать над приборами. Кольца резко замерли и с грохотом повалились на пол.

В центре зала на высоте примерно в метр от пола пульсировал розовый шар размером с голову человека. От него исходили волны силы. Это не было жаром пламени или холодными волнами. Это была именно, что сила, практически ощутимая физически.

– Получилось? – Пирс с восторгом смотрел на розовое сияние. – Чистая магическая энергия! Теперь уже Союз никогда не сможет монополизировать волшебство!

Феликс осторожно направился к шару. Волны силы вблизи ощущались еще интенсивнее. Дзержинский протянул к шару руку. Тот загудел, отчетливо наполняя пространство лаборатории низкими вибрациями, от которых внутри неприятно дрожали все органы. Феликс потянулся к шару кончиками пальцев, тот, словно живое существо, почувствовал это движение и вдруг резко взмыл к самому потолку, а потом стремительно рухнул вниз. Феликс рефлекторно отскочил в сторону и бросился к ближайшему металлическому шкафу с приборами. Розовый шар врезался в бетонный пол и взорвался. Волны энергии пронеслись по лаборатории, снося все на своем пути. Розовые брызги падали на пол и стены, оставляя в бетоне глубокие воронки, словно от попадания кислоты. Шкаф, за которым прятался Феликс, сдвинуло с места и протащило по полу несколько метров. Дзержинский, съежившийся за своим укрытием, надеялся, что огромную металлическую конструкцию не перевернет и его не придавит несколько сотен килограмм металла.

– Мистер Стил, вы целы? – услышал Феликс голос Пирса. – С вами все в порядке?

– Такое ощущение, что ты спрашиваешь с надеждой на обратное. – Феликс вышел из-за шкафа и отряхнул свою одежду.

Пирс смущенно улыбнулся и покачал трясущейся головой.

– Что это было? – Феликс осмотрел разгромленную лабораторию. – Мне казалось, что эксперимент прошел удачно.

– Так и есть! – воскликнул Пирс. – Источник бесконечной энергии был готов!

– Тогда какого черта он взорвался, как бомба? – вспылили Феликс. – Если бы я хотел все тут взорвать, то притащил бы взрывчатку!

– Не знаю, – ответил Пирс, в страхе отступая от разъяренного начальника, – нужно будет изучить показания приборов! Этот шар, он словно разумный, как дикий зверь испугался человека, а затем напал! Как пчела, что, атакуя, теряет свое жало и погибает!

– Чушь это все! – Феликс раздраженно всплеснул руками. – Артефакт получился нестабильным из-за того, что ядро не выдержало потока энергии. Магия – та же информация. А информацию надо обрабатывать. Схема слишком перегружена была, вот и рванула! Раньше артефакт должен был обрабатывать сравнительно небольшие объемы магии, теперь же через него должна пройти вся магическая энергия мира. Тут нужны мощности посерьезнее.

– Тогда это должен быть суперкомпьютер! – воскликнул Пирс. – Но тогда прибор станет размером с небольшое здание! Где взять такие резервы? Ни один компьютер в мире не будет настолько мощным и настолько компактным!

– О, ты ошибаешься, Пирс, ты очень сильно ошибаешься. – Феликс зловеще улыбнулся и посмотрел на стену, где висели портреты самого Феликса, Ивана и Майи.

Глава 2. Танец под звездами

– Идем! Идем скорее! – Иван за руку тащил ничего не понимающую Майю по ночным улицам городка.

Летняя ночь была наполнена звуками природы. Шелестела листва на деревьях и кустах, в траве выводили свои песни сверчки, где-то громко кричала ночная птица. Россыпь ярких звезд украсила небо над городом. Из-за вершин деревьев только-только стала показываться луна, большая и желтая, словно головка сыра.

Майя с наслаждением вдыхала теплый ночной воздух, напоенный ароматами цветов, свежей травы и чего-то знакомого с детства. Того, что готовили на своих кухнях бабушки, как пахло дома у мамы, как пахли папины колючие щеки. То был аромат детства и веры в чудо.

– Иван, да куда ты меня тащишь-то? – рассмеялась девушка. – Остановись хоть на минуту! Смотри, как прекрасно вокруг! Ты точно думаешь, что нам надо возвращаться? Может быть, все-таки останемся? Ведь теперь проблемы того мира, это проблемы того мира! Мы свой выбор сделали.

Иван резко остановился и, повернувшись, посмотрел на возлюбленную.

– Ты правда так считаешь? – спросил он девушку, нежно беря ее за руки. – Думаешь, что проблемы твоего родного мира нас теперь не касаются?

Девушка молча смотрела ему в глаза. Летний вечер был на удивление хорош. Майя забыла на мгновение, что она в этом мире чужая, что ей никак не привыкнуть к пустоте в груди: там, где раньше было волшебство, теперь зияла черная холодная дыра.

– Я думаю, что сегодняшний вечер особенный, – ответила она, обнимая Ивана, – такие моменты нужно ценить, ведь именно они и делают нашу жизнь счастливой.

Иван обнимал девушку, вдыхая аромат ее волос, смешанный с запахами города.

– Я, кажется, понял! – воскликнул он шепотом. – Я понял! Это особенный вечер! А день, когда я переместился в ваш мир, он же тоже был особенным! Мы сами делаем свои дни особенными, в зависимости от того, как относимся к таким дням! Мы формируем свой день, свою реальность. День пройдет, это от нас не зависит. Он начнется и закончится, в его течении могут произойти самые невероятные вещи, но одно останется неизменным – это мы сами!

– Не пойму я, к чему ты клонишь. – Майя с улыбкой посмотрела на парня. – Так мы влияем на день или он влияет на нас?

– Третий закон Ньютона, – загадочно ответил Иван, – сила действия равна силе противодействия. Как мы воздействуем на день, так и он – на нас.

– То есть это все равно случайность? – усмехнулась Майя. – А пока давай дойдем до места, где все началось?

– До роддома? – рассмеялся Иван.

– До памятника! – Майя шутливо ткнула парня кулаком в плечо. – Тут же недалеко?

– Да, за поворотом площадь, там Дом культуры, а позади него памятник.

Ночной парк был неплохо освещен, фонари прятались в густых кронах деревьев, создавая уютный и романтический сумрак на аллее.

Иван держал Майю за руку и неспешно шел к памятнику.

– Отстоять его не удалось, несмотря на все усилия партийной ячейки, несмотря даже на мою гибель, – сказал Иван, останавливаясь у края небольшой площади.

Где-то среди зелени заиграл духовой оркестр. Иван вздрогнул.

– Вот оно! – прошептал он. – То, о чем я и говорил! День особенный! Мы с тобой тоже особенные. Все сошлось! Как в резонансе!

– Значит, сегодня все получится? – Майя посмотрела на Ивана.

– Должно получиться!! – ответил Иван. – Мы ведь вместе! Теперь мне не надо попадать под обломки статуи, не нужно бояться беспорядков. В прошлый раз меня привело в ваш мир чувство одиночества, страха и отчаяния. Теперь это будет другая история. Теперь мы с тобой, мы вместе, и я счастлив! Сегодня мы с тобой будем танцевать!

Иван протянул девушке руку. Майя с улыбкой пошла за Иваном, который закружил ее в легком вальсе, что лился откуда-то из-за деревьев. Иван был уверен, что никакого оркестра там нет, что вальс рождался лишь в ее вере, чистой и безграничной! Это и есть самая сильная магия!

Музыка звучала все громче, пусть и слышали ее всего лишь двое. Прекрасная мелодия уносила Ивана и Майю все дальше и дальше от города. Они уже давно не видели ни парка вокруг, ни статуи рабочего, поднявшего над головой молот, ни парочки маргинального вида мужчин, что выпивали на скамейке неподалеку от памятника.

Музыка была в сердцах танцующих, и для того, чтобы ее услышать, не нужны были ни колонки, ни наушники. Иван чувствовал, как мир вокруг него становится каким-то зыбким, начинает дрожать, как воздух над раскаленным асфальтом. И все же это был не тот мир, куда они стремились!

– Чего-то не хватает, – сказал Иван на ухо девушке. – Как будто нужен еще какой-то фактор! Я задумался, что же сделало тот день таким особенным, смерть дедушки? Его собственная смерть?

Умирать Иван не планировал, а значит что-то должно было произойти.

– Эй, уважаемый! – раздался сиплый, вечно простуженный голос и к ним подошли двое тех самых маргиналов, что совсем недавно с упоением пили водку на скамейке. Видимо, огненной воды не хватило и было принято волевое решение ограбить кого-нибудь, а другой жертвы, кроме молодой парочки, что быстро смекнула что к чему и собирались покинуть неспокойное место, не нашлось.

Бежать было некуда, да и адреналин, что бушевал в крови, требовал выхода, просил действий.

– Ты чего, глухой? Или тупой, – наехал первым мужчина, от которого несло дешевым алкоголем и давно немытым телом.

Второй пьянчуга зашел Ивану за спину и теперь стоял неровно покачиваясь, колени его гуляли туда-сюда.

– Добрый вечер, – вежливо сказал Иван, – чем вам помочь?

Иван слегка сжал локоть Майи, показывая, что все в порядке. Девушка слегка наклонила голову, показывая, что все поняла.

– Нам помочь? – первый из маргиналов расхохотался, обнажив два ряда желтых зубов.

Второй присоединился к смеху.

– Нам нужны ваши карты, деньги, наличные, можно украшения, – перечислял он, словно диктуя список покупок, – после того, как передадите мне эти вещи, можете быть свободны.

– А если мы откажемся? – спросил Иван.

– Тогда придется забрать у вас это все силой, – ответил бандит, и в его руке блеснул длинный тонкий нож-бабочка.

Иван усмехнулся.

– Давайте я вам просто водки куплю? – предложил Иван, все еще надеясь решить спор мирно, но жажда алкоголя и чувство собственной безнаказанности уже смешались в мозгах мужчин в ядреную смесь.

– Ты че, козел, по-русски не понимаешь? – вскипел главный из бандитов. – Давай сюда бабло и цацки, не то тебя на перо посадим, а мадаму твою и того хуже!

– Фу! Ну, некультурно же так выражаться! – терпение Ивана закончилось. – Можно же было просто работу себе найти, уж хватало бы на портвейн, а может, и на закуску.

– Ну, все. – Негодяй схватил нож поудобнее. –Ты сам напросился!

Он бросился к Ивану, метя лезвием точно в живот парня. Иван не стал уклоняться и отбивать удар. Вместо этого он шагнул навстречу, принимая в живот около десяти сантиметров стали.

Боли Иван не чувствовал, более того, рука с ножом не причинила ему никакого вреда, просто прошла сквозь парня. Мужчина сделал несколько неуклюжих шагов и упал на асфальт, его приятель смотрел на это все с ужасом, у него отвисла челюсть, глаза остекленели. Майя посмотрела на Ивана.

– Что происходит? – спросила она

– Мы уходим, – просто ответил Иван, – возвращаемся домой.

Он протянул руку и Майя крепко сжала его ладонь. Иван шагнул вглубь пространства. Он сделал всего шаг, но сквер со скамейками и пламенем костра вдруг резко отдалился. Теперь Майя и Иван смотрели на него словно бы в маленькую щелку.

– Прекращайте пить! – грозно прокричал Иван в сторону своего мира.

Небольшой кружочек, в котором еще виднелся темный сквер, исчез окончательно.

– Надеюсь, они услышали меня и больше пить не будут, – сказал Иван.

– Надеюсь, они с ума там не сойдут от всего увиденного? – откликнулась Майя.

– Ладно, надо двигаться дальше.

Они вдвоем пошли вперед или назад, непонятно, куда они шли. Иван опережал спутницу и прислушивался. Когда он переместился между мирами в первый раз, все произошло практически моментально.

– За мной, – ответил Иван, – куда-нибудь да придем.

Иван шагал по дороге, Майя чуть позади. Иван ощущал ее присутствие так же, как человек с закрытыми глазами определяет, где находится солнце.

– Уже недолго, – сказал Иван, – скоро увидим Ленинград и пойдем пить чай. – Иван словно прозрел. – Ольга Андреевна будет безумно рада нашему прибытию! Совсем немного, и мы увидим колонны Зимнего дворца!

– Вон! – Майя указала куда-то за спину парня. – Я чувствую, что нам гуда.

– Отлично. – Иван направился к проходу и замер на грани портала.

– Что такое? – Майя заметила его тревожность, – Все в порядке?

– Оттуда тянет холодом, – ответил Иван, – странно как-то.

– Мне казалось, в наших мирах время течет параллельно, – нахмурилась Майя, – ну, что времена года и дни недели совпадают. С другой стороны, ты ведь еще не видел Ленинград зимой? Эх, вот бы сейчас там был конец декабря! На Новый год город особенно красив!

– Я про другой холод, – тревожно покачал головой Иван, – как будто из пустой могилы тянет гнилым холодком!

– Тогда пошли скорее! – Мила бросилась к порталу. – Может, там нужна наша помощь!

Иван поспешил за девушкой, внутренне надеясь, что его тревога напрасна и на месте Ленинграда их не встретит груда развалин и толпы голодных крыс, желающих полакомиться человечинкой.

Иван и Майя шагнули в портал. Поначалу они стояли в темноте, ничего не менялось, только все плотнее окутывала их темнота, стягивая руки и ноги, давя на грудь, мешая дышать.

Странно, почему никто и ничто их не приветствует? Да вообще, почему так тихо?

Тьма наконец отступила, хоть и не до конца. Просто над головой появились звезды, раздался запах ночной травы, с неба лился серебристый лунный свет. Только вот звуки по-прежнему отсутствовали.

– Смотри! – Майя толкнула парня кулаком в бок.

Иван наконец заметил, что стоят они на небольшом пригорке. По правую руку от них в низинке располагается небольшая деревня, а по левую – кладбище. Хотя нет, кладбище, это слишком современно для того сооружения – это был погост. Деревянные кресты, куча травы и никакого пластика или железа. Деревянные домовины, помещенные на невысокие подклеты.

И над всем этим царила неестественная тишина, даже собаки не брехали по заборами!

Иван и Майя прошли вперед несколько шагов и уткнулись в кусты дикой малины, буйно разросшейся на холме. Продравшись через колючие заросли, они оказались на краю небольшого утеса, что нависал над деревней и кладбищем. На самом краю его стоял мальчишка лет десяти. Он неотрывно смотрел на погост.

– Эй, парень, ты как? – Иван вдруг почувствовал страх, что растекался по его телу, он протянул дрожащую руку к мальчику и тронул его за плечо.

Мальчишка вздрогнул и медленно повернулся к нему. Лицо мальчишки испачкалось в крови, светлые волосы в свете звезд казались абсолютно седыми.

Мальчик, увидев Ивана и стоящую позади него Майю, раскрыл рот и громко заорал. Иван от неожиданности заорал тоже. Двойной дикий крик разнесся над деревней, старым погостом и ночным лесом.

Глава 3. Яблоня на погосте

Степка Ломов продирался через кусты дикой малины, которые разрослись на вершине Коровьего холма. Ветки кустарника цеплялись за одежду, острые колючки царапали руки, ноги и лицо мальчика.

Степа негромко ругался, то и дело спотыкаясь в ночной темноте о камни и корни.

Это ж надо было так попасть! А все Генка Сидоров виноват! Надо ж было поспорить с ним, что Степа сможет ночью сходить на погост и нарвать яблок со старого дерева, что росло посреди кладбища!

Но делать было нечего, на кону стояла честь Степки, так что теперь приходилось в потемках продираться через колючие кусты, вздрагивая от каждого шороха.

Степан приехал в деревню Большие Лопухи в начале лета. Родители привезли его из города и оставили на попечение деда Атанаса.

– Атанас – это тебе не какой-нибудь там Афанасий, – сразу предупредил внучка старик, – Афанасии водопроводчиками работают, а Атанас – это старинное имя, в честь старого бога Атона оно произошло, так что не путай!

– Так бога же нету! – пылко воскликнул Степа, поправляя на груди красную звездочку ноябренка.

Мальчишка осенью должен был стать пионером, так что всегда и везде отстаивал идеалы и убеждения коммунизма.

– Ну, бога может, и нет, но дед-то у тебя есть? – рассмеялся Атанас. – Так что будь добр, не путай!

Степа серьезно кивнул, на самом деле, какая ему разница Атанас или Афанасий? Главное, что у дедушки было жутко интересно.

Атанас Варфоломеевич жил на отшибе деревни в просторном деревянном доме, забитом под завязку всякими старинными штуковинами. Тут имелись и книги в желтых кожаных переплетах, страницы которых были покрыты непонятными символами, под потолком висели связки сушеных кореньев, разноцветные перья птиц, сушеная обезьянья голова скалилась белыми клыками с верхней полки шкафа, у окна большой комнаты застыл телескоп, поблескивающий медными деталями, на большом столе лежали карты далеких стран и всякие мореходные инструменты. В дальнем углу комнаты стоял манекен из магазина одежды, на который нацепили самые настоящие рыцарские доспехи. Сразу же по приезду Степан постучал по железной кирасе. Металлический нагрудник отозвался звонким эхо. Степан проверил – достается ли из ножен длинный меч. Оружие легко выскользнуло из ножен, и лезвие сверкнуло холодной сталью.

– Великоват пока для тебя ножичек, – рассмеялся дед Атанас, – на-ка тебе лучше вот этот.

Дедушка протянул внуку кинжал с кривым лезвием. Лезвие кинжала было толстым у рукояти и постепенно сужалось к острию.

– Это мизерикорд, то бишь нож милосердия, – сказал Атанас.

– А почему его так назвали? – Степа с восторгом вертел в руках тяжелый для его рук клинок.

– Ну, потому что когда рыцарь падал с лошади, то зачастую без посторонней помощи подняться он уже не мог.

– И с помощью этого ножика его доставали из доспехов? – Степа с восторгом посмотрел на кинжал, а потом на дедушку.

– Ну, можно и так сказать. – Атанас Варфоломеевич немного замялся и отвел взгляд в сторону. – Помогали ему освободиться, это да.

Степан был просто в восторге от подарка.

– Дедушка Атанас, а ты вообще кем был-то раньше? – Степан продолжал осматривать коллекцию непонятных вещей в доме деда. – У тебя ведь не дом, а целый музей!

– Да так, всем понемногу занимался, – ответил дедушка, – много путешествовал в молодости, – так в путешествии одном бабушку твою встретил. Был я тогда простым моряком на торпедном катере, и как-то пришвартовались мы в одном южном порту. Сошел я на берег, зашел в таверну на причале и встретил там ее! Бабушка твоя историком была, ездила по миру и всякие раскопки устраивала по заданию партии. Эту коллекцию она начала собирать.

– А ты?

– А я влюбился, – ответил Атанас, и голос его немного дрогнул, – красивая была твоя бабушка! Копна рыжих волос, таких густых, что их в кулаке удержать было нельзя, глаза зеленые, как море, чуть вздернутый нос в веснушках, упрямый подбородок, высокая, стройная! От женихов и кавалеров у нее отбоя не было!

– А ты какой был? – Степан сел на стул напротив дедушки.

– Ну, я тоже был красавец-мужчина, – улыбнувшись, ответил Атанас Варфоломеевич, – моряк же! Тельняшка, клеши такие широкие, что бульвар можно было полами подметать!

– Вы влюбились друг в друга?

– Конечно! Влюбились, поженились и стали вместе по миру кататься, старинные вещи изучать, искать поселения древних людей и города сгинувших цивилизаций!

– А в деревне-то ты как оказался? – Степа с недоумением посмотрел на деда. – Я думал, большие ученые в почете у партии, они в институтах работают, всякие штуки изобретают.

– Ну, после того, как открылся магический портал и волшебство в мир пришло, все изменилось. Ездить по миру стало небезопасно, да и запрещено. – ответил с грустью старик. – Бабушке не нравились запреты, и она много и долго ругалась с руководством. Вот ее за строптивость и отправили в Большие Лопухи. Она, конечно же, не успокоилась, тем более, что магию изучать ей очень хотелось. Но запрет-то был, так что она устраивала тайные эксперименты, все пыталась понять, как пользоваться волшебством.

– Так это же нельзя! – Степан с тревогой посмотрел на дедушку. – Только специально обученные люди могут пользоваться магией! Нельзя ее просто так каждому раздавать! Это ведь небезопасно! Можно же пострадать самому или других поранить!

– Это верно, – Атанас грустно кивнул, – только ведь любопытство человеческое запретами не удержать. Вот и бабушка не удержалась. И какой-то из ее экспериментов пошел совсем не по плану. Я тогда в саду яблони повязывал, и тут как шарахнуло, крыша с дома поднялась! Из окон потоки света вырвались, стекла все наружу посыпались. Я бросился в дом, но бабушки не нашел. Нигде ее не было. Только темное пятно на стене.

Степан с восторгом и ужасом посмотрел на стену, где до сих пор виднелись темно-синие разводы.

– Вот так я один и остался, – сказал Атанас, – живу теперь спокойно и занимаюсь садом да огородом, а все вот это, это память о бабушке.

– Так бабушка была волшебницей? Она без разрешения пыталась магию использовать?

– Что значит без разрешения? – нахмурился Атанас Варфоломеевич. – Как можно человеку дышать запретить? Куда деваться от того, что у тебя есть, от того, что у тебя в крови? Нет, тут запретительные меры не помогут! Страна наша построена на принципах равенства! Так что запретить кому-то использовать свои способности – это вообще неправильно!

– Но ведь партия говорила, что это для блага людей! – воскликнул Степа. – Чтобы нас защитить!

– Дозащищались! – Атанас Варфоломеевич стукнул кулаком по столу. – Вот и бабушки не стало! А дали бы нормально работать и изучать все это, глядишь, жива была бы!

– Так если бы она соблюдала правила, то ничего бы и не произошло, – пылко возразил Степа.

– Нельзя просто все взять и запретить, – покачал головой дедушка, – запретить что-то одним и разрешить другим! Это вообще не про свободу и равенство! А бабушка твоя превыше всего ставила именно это, за это и поплатилась, за это и погибла.

– Ну, может и не погибла. – Степа подошел к опустившему голову дедушке и дотронулся до его плеча. – Может быть, ее куда-то унесло магией?

– Я тоже так думал, – сказал Атанас, – искал какое-то подтверждение, доказательства, но ничего не нашел. Все запрещено. Да, у нас есть всякие магические штуки, вроде летающих машин, волшебного экрана или магических шнуровальниц, какие-то мелкие заклинания доступны почти каждому, но истинное волшебство от людей скрыто, ну так было раньше, по крайней мере. Что там сейчас происходит в Ленинграде, вообще непонятно! Там же битва была, и, вроде как, правительство проиграло, даже Дзержинский пропал куда-то! Что-то теперь будет?

– А что будет? – спросил мальчик.

– Не знаю, – пожал плечами Атанас, – тут в Больших Лопухах ничего не менялось уже лет сто. Народ тут простой живет, как испокон веков предки жили, так и мы. Все эти мировые потрясения через наши чащобы не проходят. Авось оно и к лучшему. Чтобы у таких мальчишек, как ты, не отнимать веселое беззаботное лето.

Степа понял, что разговор окончен. Он схватил подаренный кинжал и с гиканьем выскочил из дома.

С подарком дедушки Степа не расставался ни на минуту, ложась спать он клал клинок под подушку, воображая себя настоящим рыцарем, который сражается с драконами и спасает принцесс.

Естественно, что среди деревенских мальчишек Степан стал авторитетом. Он придумывал всякие игры, и ребятня шумной ватагой носилась по улицам деревни, пропадала до ночи в лесу или на реке.

Степан просто наслаждался летом, пока не появился этот самый Генка Сидоров. Был он старше Степы на пару лет, выше и крупнее. Он быстро подмял под себя сельскую ребятню, установил на улице свои порядки. Сидоров был сыном какого-то партийного работника, так что ему были доступны всякие магические штуки. Настоящих заклинаний он, понятное дело, не знал, но личный магический экран у него имелся, а на шее висел кулон защитного поля. Такие кулоны могли себе позволить только обеспеченные люди. Кулон надевали детям, чтобы они не могли пораниться или пострадать. Магическая побрякушка защищала от мелких травм, царапин и ожогов, ее владелец не мог утонуть в речке или заблудиться в лесу. И в драке кулон защищал своего владельца. Мальчишкам не под силу оказалось пробить магическое поле. Генка этим пользовался в своих интересах. В первый же день он отлупил нескольких сельских мальчишек, заставив их признать его авторитет и чуть ли не превратив их в своих слуг. Степан не собирался подчиняться избалованному наглецу.

– Эй ты! Это что у тебя такое? – Сидоров как-то столкнулся со Степой на улице. – А ну, давай сюда!

Генка привычным для него жестом протянул руку, указывая на мизерикорд на поясе Степы.

– Вот еще! – возмутился Степа. – Это мой кинжал!

– «Этё мой киньзаль», – передразнил его Сидоров, – ты по моей улице ходишь, а значит, все, что на ней, – мое!

Сидоров щелкнул пальцами, и трое его прихвостней бросились к Степе. Они повалили его в пыль и отобрали кинжал.

– Тю! Я-то думал это что-то стоящее, а это тупой ножик, да еще и неудобный! – Сидоров с презрением вертел мизерикорд в толстых пальцах.

– Отдай! – Степан бросился на хулигана с кулаками, но магическое поле отбросило его назад.

– А ты мне что? – нагло улыбнулся Генка. – Надо что-то на выкуп! Раз такой смелый, может, не слабо тебе ночью на погост сходить и яблок набрать?

Степан вздрогнул, ходить на старое кладбище и днем-то было страшновато, а то ночью!

– Ну, или можешь дедушке пожаловаться. – Сидоров с презрением смотрел на Степу, готового уже расплакаться от обиды и несправедливости. – Струсил?

– Ничего я не струсил, – ответил Степан шмыгнув носом, – будут тебе яблоки! А ты тогда снимешь свою побрякушку и посмотрим, кто кого одолеет! Или испугался? Пойдешь папе пожалуешься?

Сидоров покраснел от злости, но отступать под взглядами всей деревенской детворы было нельзя, если на него ополчатся все деревенские, то никакой кулон не поможет, папа и мама далеко, а до конца лета еще очень много времени.

– Договорились! – кивнул он. – Принесешь яблоки, я верну кинжал, и мы с тобой выйдем один на один, без кулона! Только никуда ты не пойдешь ночью, по тебе видно, что ты трус. А ночью на погосте, я слыхал, неладное творится, из могил что-то наружу лезет, воет кто-то, и вовсе не волки!

– Это мы еще посмотрим, как я испугаюсь, – ответил Степан, хотя у него при мысли о старом кладбище сразу же похолодело в животе.

– Вот и посмотрим, завтра утром, здесь же встречаемся. – Сидоров и его шайка отправились к реке, а Степа поплелся домой.

Весь день он боялся и переживал. К ночи его просто трясло от ужаса, но оставлять подарок дедушки в потных руках Сидорова не собирался. Так что в ночи Степа выбрался из дома и направился к погосту.

Степе было страшно, хотя нет, слово «страшно» и близко не описывало того ужаса, что испытывал мальчик. Рассказы про старое кладбище хорошо слушать дома, возле горящей магическим огнем печи, под блины с вареньем и горячий малиновый чай, ну или в компании друзей, где-нибудь в лесу у костра, вот там страшилки становятся развлечением, способом пощекотать нервы, находясь на самом деле в полной безопасности.

А вот сейчас опасность была реальной. Степа хоть и не верил в россказни про призраков и зомби, но трепет перед старым погостом уже сковал его по рукам и ногам.

Дедушка Атанас про погост рассказывать не любил, единственное, что он сказал внуку, чтобы держался от него подальше.

Странным было бы в мире магии не верить в призраков, но каждый советский гражданин с пеленок знал, что магия под контролем партии, что высший Совет контролирует ее и никогда не позволит ей стихийно вырваться и натворить бед. К тому же магические институты постоянно изучают свойства магии и создают заклинания, это настоящая наука, а вот эти бабушкины сказки про привидений, это все пережиток прошлого, тяжелое наследие царизма и тлетворное влияние Запада, призванное пошатнуть здравомыслие советского гражданина.

Все это Степан знал с самых пеленок, впитал с молоком матери, слушал широко раскрыв глаза на каждом уроке политологии в школе. Только все эти знания оказались мыльным пузырем перед суровыми инстинктами первобытности, которые настрого запрещали тревожить мертвых и пугали их местью.

Колени дрожали, Степан весь трясся от страха, но тем не менее продолжал идти вперед. Верхушка холма была буквально в двух шагах. Степа уже видел раскидистую старую яблоню, росшую посреди погоста. От местных мальчишек он знал, что с яблони началась вся деревня Большие Лопухи, от яблони и могилы, что располагалась прямо у ее корней.

Лет где-то двести или триста назад жил в здешних местах отставной поручик. Жил на широкую ногу, проматывая оставшееся от родителей наследство. И была у него жена, красавица каких мало. Души в ней не чаял поручик, но даже любовь к жене не остановила его от разгулов. Промотал он все наследство и задолжал очень опасным и могущественным людям. Денег у поручика не было и в качестве платы жена отдала себя злодеям, спасая любимого. Что ей пришлось пережить в лапах негодяев, никто не знал, но вернулась она тенью себя самой. Поручик от ужаса бросил кутеж, но любимую вернуть уже не смог. Повесилась она на той самой яблоне. Поручик три дня блуждал по лесу в поисках возлюбленной, а когда нашел, то еще три дня рыдал, сидя под кроной.

Церковь запрещала хоронить самоубийц по своим обрядам, так что поручик соорудил могилу прямо у корней дерева и стал ухаживать за ней. Он, может, и сам бы застрелился или повесился, но, говорят, явился ему дух жены и приказал остаток дней прожить праведно. Вот и стал поручик ухаживать за могилой да помогать путникам, что в лесу блуждали. Мало-помалу выстроил он себе дом неподалеку от могилы жены, разбил сад, огород, начал дрова заготавливать да на ярмарке продавать. Все у него так хорошо спорилось, что стали рядом с ним другие люди селиться. Сначала пара домов появилась, затем с десяток. Земля тут хоть и дикая, но плодородная, место расчистить – и будет тебе пашня давать такой урожай, что соседи обзавидуются, только сил да старания приложить надо. Росли Большие Лопухи, богатели. Рос и погост. Церковь уже глаза закрыла на такое нарушение своих порядков. Единственное чего в деревне не было это церковь, вот уж на этом святые отцы стояли твердо. Шалить – шалите, но на святое не покушайтесь, вот и оставались Большие Лопухи деревней, хотя по богатству и количеству жителей давно должны были именоваться селом. Поручик прожил еще много лет, местные даже удивляться перестали, считая, что пока он грехи свои не искупит, так и будет по этой земле ходить, но однажды не пришел он к могиле жены, не пришел и на следующий день, а в доме его не зажигался огонь. Местные робко вошли в дом поручика и не нашли его. Организовали поиски, неделю народ прочесывал окрестные леса, но ни следа старого грешника так и не нашли. В итоге решили все, что ушел поручик дальше скитаться по миру да помогать страждущим, ну или просто в реке утонул, тут уже молва пошла во все тяжкие. Кто говорил, что медведь его задрал, кто – что он сам медведем стал и теперь по лесу шатается. Слухов наплодили множество, а вот правды так никто и не выяснил, только вот каждый год в день смерти жены поручика, кто-то приносит на могилу под яблоней несколько красных маков.

Вся эта история вихрем пронеслась в голове Степана, когда он увидел посеребренные звездным светом кресты и могильные холмики.

«Может, ну его этот кинжал?» – пронеслась в голове мальчишки трусливая мысль.

Степа стыдливо прикрыл рот рукой. Нет уж, он дал слово, а значит, не отступит, какие бы ужасы ему ни мерещились.

Он замер на краю холма. Это был кратчайший путь до погоста – всего-то спрыгнуть с невысокого обрыва на мягкий песок и вот оно – кладбище, а там и до яблони-то рукой подать. Сорвать с нижней ветки плод и задать такого деру, чтоб только пятки сверкали!

Ничего сложного, но Степан никак не мог решиться. Было очень страшно, а еще эта тишина! Так тихо, что мальчик слышал, как бежит по венам его кровь!

Вдруг ему померещилось движение у одной из могил. Степан замер на месте. Черная длинная рука с костлявыми пальцами поднималась над могилой, темный силуэт возвышался над погостом. Двигался он неровно, словно норовя упасть при каждом шаге. Степан раскрыл рот от ужаса, но сил закричать не было.

– Эй, мальчик, ты как? – что-то тронуло Степана за плечо.

Он медленно повернулся и увидел перед собой молодого мужчину в клетчатой рубашке и синих джинсах, а позади него стояла красивая девушка в легком платье, цвет которого было не разобрать в слабом свете звезд.

Ничего страшного в незнакомцах не было, напротив, они казались даже милыми и приветливыми, но, видимо, страх накопился и требовал выхода, так что Степа просто заорал от ужаса. К его удивлению, мужчина тоже заорал. Так они и стояли с минуту, просто крича друг на друга.

Иван уже понимал, что зря кричит, осознал всю глупость ситуации, но остановиться не мог. Со стороны это выглядело, наверное, невероятно нелепо.

– Хватит орать! – подскочила к нему Майя.

Иван резко захлопнул рот, тоже самое проделал и мальчишка. Рты они закрыли совершенно синхронно и в стоящей тишине звук этот получился настолько громким и нелепым, что Иван не смог удержаться от смеха. Он стоял и просто хохотал, а вместе с ним хохотал и мальчишка, в один миг позабывший обо всех страхах этой ночи.

– Да вы издеваетесь, что ли? – Майя смотрела то на Ивана, то на мальчика.

В этот момент невысокий песчаный утес не выдержал веса двоих взрослых людей и одного тощего паренька и, сперва просев, рухнул вниз, увлекая за собой всех, кто находился на его вершине.

Иван кубарем покатился по склону, песок и пыль набились ему в нос и в уши. Он поднялся на ноги и принялся искать Майю и мальчишку.

– Майя, ты где? – позвал он.

– Да тут я, – раздался раздраженный голос девушки откуда-то слева, – вот же веселая получилась прогулочка!

– Не ворчи, – со смехом ответил Иван, – главное же, что получилось! Мы вернулись домой!

– Это с чего ты взял? – спросила девушка. – Может, мы все также в твоем мире, просто переместились в пространстве?

– Ой, да ладно тебе!! – ответил Иван. – Ты же прекрасно чувствуешь, что тут даже воздух другой! Я уверен, мы в твоем мире!

– Сейчас выясним. – Майя шагнула к большой куче песка и вытащила оттуда белобрысого паренька.

Тот поднялся на ноги и теперь отфыркивался от песка и земли, которые потоками падали с его одежды и волос.

– Мальчик, а где мы находимся? – ласково спросила она.

– А вы что, не знаете? – подозрительно спросил мальчишка.

– А ты знаешь, что отвечать вопросом на вопрос невежливо? – хмыкнула Майя.

– Так вы ж тоже так отвечаете. – Мальчишка упрямо наклонил голову. – Еще и вопросы такие странные!

– Бдительность превыше всего, – раздраженно пробормотала Майя, – ладно уж. Меня Майя зовут, а это Иван.

– О, как растение – Иван-да-Майя! – рассмеялся мальчик.

– Правильно Иван-да-Марья, – машинально поправил Иван.

– Чего-чего? – мальчишка вытаращился на Ивана. – Что еще за Марья такая? Не, я точно знаю Иван-да-Майя.

Майя бросила на Ивана выразительный взгляд, мол, чего лезешь со своим уставом в чужой монастырь? Иван лишь развел руками.

– Так что ты делаешь здесь в такое время? – девушка снова посмотрела на мальчишку.

– Дела есть, – важно ответил мальчик, – меня, кстати, Степаном зовут.

– Приятно познакомиться, Степан, – улыбнулась Майя, – но все-таки, что ты здесь делаешь? Да еще и в такое время?

– И самое интересное, ты почему кричал? – Иван внимательно посмотрел на мальчишку.

– Поспорил с одним дураком, что смогу яблок набрать на кладбище, – чуть смутившись ответил Степа, – вот и пришел сюда.

– А кричал почему? – снова спросил Иван.

Степа вдруг побледнел и отступил от изгороди, за которой начинался погост. Он сделал несколько шагов назад и спиной уперся в Ивана.

– Вот там, что-то было! – указал он на ближайшую могилу. – Что-то поднялось оттуда и летало вот так по воздуху!

Степан изобразил рваный и корявый полет призрака.

Иван и Майя переглянулись.

– Ну-ка, пойдем посмотрим, что там за нежить тебе привиделась, – решительно сказал Иван.

– Может, не надо? – дрожащим голосом спросил мальчик. – Черт с ним, с этим спором, не так уж он и важен.

– Важен, – возразил Иван, – раз ты в полночь пришел сюда, преодолев свой страх. Это, знаешь ли, заслуживает уважения.

Иван перебрался через оград, затем помог Степану преодолеть невысокий заборчик, Майя, легко оттолкнувшись от земли, перепрыгнула преграду.

– Где? – еле слышно спросил Иван.

Степа кивком головы указал на нужную могилу.

Тут из-за темного в ночи креста, снова поднялась фигура в темном балахоне. Степан вздрогнул и спрятался за спиной Майи. Иван посмотрел на девушку, и та отрицательно покачала головой – в этом создании магии не было и вовсе.

Иван бросился вперед и быстро оказался рядом с призраком. Он дернул нити, что заставляли пугало двигаться и прямо перед его ногами появились, словно из ниоткуда, еще трое мальчишек, державших в руках длинный шест, на котором и был подвешен черный дырявый балахон.

– Эй, дядь, ты чего веселье портишь? – самый крупный из мальчишек с вызовом посмотрел на Ивана. – Я все папе расскажу!

– Да сколько хочешь рассказывай, – рассмеялся Иван, – можешь еще заявление в милицию на меня накатать.

– Ах ты гад такой? – Степан вышел вперед и посмотрел на старшего мальчишку. – Решил меня испугать, чтобы я уж наверняка не выполнил условия договора? Ну ты и гад, конечно!

– Да плевать мне на договор, – рассмеялся вредный мальчик, – ты бы видел выражение своего лица! Небось в штаны напустил от страха?

– Верни мне кинжал! – Степан требовательно протянул руку.

– А если нет, то что ты мне сделаешь? – гнусно рассмеялся хулиган. – Гена Сидоров не возвращает то, что побывало в его руках!

– Гена? Сидоров? – Иван закатил глаза. – Мы что, в рекламе газировки?

– Я тебе сейчас покажу. – Гнев Степы достиг апогея, и он бросился на Сидорова.

Степа налетел на Гену, но его вдруг отбросило обратно. Сидоров расхохотался.

– Что ты мне сделаешь? – с гнусной усмешкой поинтересовался он у Степы. – Да ты даже ко мне прикоснуться не можешь!

Возмущенный Иван хотел было вступиться и высказать хулигану несколько ласковых слов по поводу его поведения, но Майя с силой сжала его локоть.

– Идиот, – продолжал издеваться Сидоров. – Хоть голову включи, у тебя нет никаких шансов! Ты проиграл уже!

Степа сжал кулаки.

– Я не проиграл, пока на ногах стою, – ответил он, – а шансы на успех зависят лишь от количества попыток!

Степан снова бросился в атаку.

Сидоров просто стоял на месте и смеялся. Однако смех его резко прервался, когда Степа с силой врезался в него. Сидоров отлетел к яблоне в центре погоста и с силой ударился о ее ствол спиной. Дерево возмущенно зашелестело, и с его ветвей упало несколько яблок, одно из них приземлилось прямо на колени хулигана.

– Не поможет тебе твоя игрушка! – Степан стоял над хулиганом, по-прежнему сжимая кулаки. – Отдавай кинжал!

Сидоров потянулся к поясу и вдруг замер, глядя за спину Степана.

Все невольно проследили за взглядом Сидорова.

Одна из могил пришла в движение. Земля стала подниматься и проседать, словно готовясь выпустить из своего чрева что-то.

Иван посмотрел на остальные могилы.

– Надо уходить, быстро! – приказал он всем. – То, что здесь скоро произойдет, вам не понравится.

– Можно подумать, сейчас мы в восторге, – сдавленно пробормотала Майя.

Из могилы показалась человеческая рука.

– Отходим!

Глава 4. Переворот

– Что вы скажете на это, советник Стил? – Джонатан Фривотер кипел от ярости. – Последние сводки разведки ясно говорят о возросшем уровне магической активности в Союзе! Вы планировали свою безумную атаку с учетом этих данных? Или просто понадеялись на этот ваш русский «авось»?

Стил стоял в центре овального кабинета, пока президент Фривотер орал на него, уперев кулаки в столешницу.

В кабинете также присутствовал генерал Томас Хоукинс, директор ЦРУ Роберт Кейси, глава ФБР Эрик Флэнеган. Абадайя Грэхем стоял в дальнем углу кабинета. Старик сложил руки на груди и слегка опустил веки, всем своим видом демонстрируя полную безмятежность. Еще несколько сотрудников охраны президента располагались у дверей кабинета.

– Что за игру вы ведете, мистер Стил? – спросил президент. – Или лучше называть вас Феликс?

Стил метнул на президента взгляд полный ненависти.

– Да, да, мистер Дзержинский, – американцу с трудом, но все же удалось выговорить сложную фамилию Феликса, – я знаю, кто вы такой и кем были в Союзе!

– Ну, если так, то вы в курсе, чем все для меня закончилось! – Стил покачал в воздухе металлической конечностью. – И знаете, что я покинул Союз не по своей воле! То, что сейчас происходит на моей родине, мне совершенно не нравится! И я готов пойти на все, чтобы вернуть себе прежнее положение!

– Мистер президент. – Темнокожий генерал Хоукинс поднялся с места. – Советник Стил, конечно, скрыл от нас важные сведения о себе, но мне кажется, это было сделано не из злого умысла. А только, чтобы помочь нашей стране.

– Я согласен с генералом, – вступил в разговор Роберт Кейси, – за все то время, что мистер Стил был советником, он мог навредить США множество раз, но ни разу не воспользовался подобной возможностью!

– Уж вы бы молчали, Роберт, – перебил главу ЦРУ Джонатан, – это в первую очередь ваш недосмотр! Бывший глава разведки Союза пробрался в Белый Дом прямо у вас под носом! Я бы на вашем месте волосы на себе рвал от подобной некомпетентности своей службы!

Абсолютно лысый Кейси сжал губы так плотно, что они превратились в тонкую нить, лицо его пошло красными пятнами, но он сумел подавить гнев и не сорваться.

– Тем не менее, Роберт прав. – Хоукинс, всегда ненавидевший главу разведки, в этот раз выражал полную солидарность с ним. – Стил уже раз двадцать мог навредить как политической, так и военной системе США, но он этого не сделал! Напротив, его советы помогли нам подготовить армию к войне с Союзом! Я считаю, что советник Стил занимает свое место по праву! В конце концов Америку создали переселенцы, в том числе и из России. Гражданином США может быть человек любой национальности! Главное, чтобы он верил в идеалы нашей страны! Для нас неважен цвет кожи или религия, которую он исповедует! Неважно его происхождение! Важно то, кем он себя считает! Если он готов сражаться за США, если сердце его горит любовью к Америке, то он истинный патриот!

– Пускай тогда истинный патриот объяснит, вот это! – Джонатан Фривотер кивнул Абадайе, и тот щелкнул пультом.

Экран на противоположной от стола президента стене засветился, и на нем появились кадры из лаборатории Стила. Как раз в тот момент, когда проводился эксперимент с кристаллом магии. В момент магического взрыва изображение померкло, далее выдав лишь серую рябь экрана.

– Что вы собирались сделать, мистер Стил? – Джонатан грозно смотрел на Феликса, на губах которого играла легкая усмешка. – И почему именно после этого вашего эксперимента в Союзе вдруг произошел всплеск магической энергии?

Все уставились на Феликса. Дзержинский, давний участник политических игр и подковерной борьбы за власть, изучивший не только менталитет граждан Союза, но и многих других стран и народов, знал, что американцы в любом событии хотят видеть лишь шоу, развлечение, яркую обертку.

Для драматизма и пущего эффекта он выдержал небольшую паузу.

– С тех пор как я попал сюда, – начал он дрожащим от притворного волнения голосом, – ко мне относились с уважением и почетом, здесь я почувствовал себя как дома! Даже нет, не как дома! США стали моей родиной! Америка приняла изгоя в свои объятья, накормила, выходила, дала возможность полноценной жизни! Все то, чего в Союзе меня лишили!

– Ну да, конечно, человек вашего положения и уровня влияния, был в чем-то ограничен? – скептически фыркнул Джонатан. – В тоталитарном Союзе у вас, главы главного карающего органа, были какие-то ограничения? Хватит нести чушь, Стил!

– Вот именно! – горячо закивал Феликс, голос его задрожал еще больше, на глазах блеснули слезы. – Я был главой ужасной репрессивной машины, которая перемолола сотни и тысячи человеческих судеб! Но я точно так же попал под колеса этой машины! Я не мог ее остановить, и все, что я делал, было только лишь для сохранения своей жизни! Пусть это звучит трусливо, но я хотел жить! И не знал, как мне освободиться! Вы правы, у меня было много власти, но вместе с тем и много ограничений! Согласитесь, сбежать из страны простому обывателю пусть и сложно, но все же можно, не так сильно система держит в тисках простого слесаря с завода или обычного крестьянина, как чиновника, который всегда на виду, двадцать четыре часа под наблюдением, под охраной, которая в свою очередь является еще и тюремным конвоем!

Феликс не удержался и все же пустил слезу по щеке. В любом другом месте он бы не позволил себе так переигрывать, но здесь, в Америке, среди людей, выросших на комиксах и фильмах про супергероев и прочих сверхлюдей, это было настолько уместно и настолько в тему, что он заметил, как у генерала Хоукинса тоже заблестели от слез глаза, Роберт Кейси шумно дышал, сжимая и разжимая кулаки.

– Мне повезло, я сумел сбежать из Союза! Вырвался, ценой потери конечности, чуть было не расставшись с жизнью! – драматично воскликнул Феликс. – И именно здесь я нашел свой дом! И я поклялся себе, что сделаю этот дом безопасным, что никто и никогда больше не повторит мою судьбу! И ради этого я готов пойти на все! Я скажу вам, что за эксперименты я проводил в лаборатории! Я хотел дать американцам, своим братьям и сестрам, то, что было у них вероломно украдено! То, что веками пряталось за железным занавесом Союза!

Голос Феликса почти сорвался на крик, замерев на самой высокой ноте патриотизма. Дзержинский снова выдержал эффектную паузу, а потом, в звенящей тишине, продолжил почти шепотом:

– Я хотел подарить им магию!

В наступившей после этой фразы тишине было слышно, как поскрипывает суставами металлическая рука Стила и как скрипят под его ногами половицы.

– Хотели подарить что? – дрожащим голосом спросил Хоукинс.

– Магию, генерал, магию, – со скромной улыбкой ответил Феликс. – Союз узурпировал право на волшебство, но я хотел поделиться им со всем миром!

– И каким же, интересно, образом вы хотели это сделать? – подозрительно прищурился Фривотер. – Пока из всего, что мы видели, вы только строили взрыв в сердце Белого Дома и все! Может быть, вы и можете использовать волшебство, мистер Стил, но я не очень-то верю в ваше желание поделиться им с народом Америки!

– Вы правы, мистер президент. – Феликс смиренно опустил голову. – Мой путь – это путь проб и ошибок! Никто ведь до меня вообще не занимался этой проблемой! Все просто приняли как данность, что Союз магию использует, а остальные лишь довольствуются крохами с их стола! Вы считаете это справедливым, мистер президент?

Феликс описал металлическим пальцем эффектную дугу и указал прямо в грудь Джонатана.

Президент невольно ощутил себя под прицелом пистолета. Было очень неуютно. Стил знал свою аудиторию, знал параноидальные мысли Хоукинса о возможном нападении Союза, знал маниакальное желание Кейси заполучить в свои руки источник абсолютной власти.

Джонатана осенило: это не он привел Стила для выяснения отношений и последующего заключения по стражу! Стил сам хотел здесь быть! Это было спланированной ловушкой для него, для президента Соединенных Штатов!

Джонатан перевел взгляд на Абадайю, тот потупил взор и не смотрел на бывшего подопечного.

– И ты тоже, Абадайя? – с разочарованием спросил Джонатан.

– Не стоит плохо думать о мистере Грэхеме, – сказал Стил, – именно он просил за вас, мистер президент, просил не убивать вас, а просто поместить под стражу.

– Вы не посмеете! – воскликнул Джонатан. – Народ Америки этого не позволит!

– Народ Америки будет слишком занят получением новых магических способностей, чтобы обратить внимание на смену лидера страны, – усмехнулся Кейси, – мистер Фривотер, вы обвиняетесь в предательстве своей страны! И будете заключены под стражу.

Охранники, словно только и ждали этого приказа, быстро приблизились к Джонатану и защелкнули на его запястьях кольца наручников.

– И в какую же тюрьму меня определят? – с презрением спросил Фривотер.

– Зачем же в тюрьму? – усмехнулся Стил. – Мы ведь не варвары какие-нибудь! Вы будете жить в Белом Доме, под нашим присмотром. Уведите его.

Охранники вежливо, но настойчиво подтолкнули президента в спину стволами пистолетов, и Джонатан, кипя от злости и негодования, покинул свой кабинет, хотя теперь уже, видимо, это был кабинет Стила.

– Отлично, мистер Стил. – Хоукинс дождался пока за Фривотером закроется дверь и посмотрел на Феликса. – Что дальше? Фривотер мне не нравился, но в одном он оказался прав – пока что ваш эксперимент далек от завершения.

– Осталось совсем немного, генерал, – холодно ответил Феликс, – мне нужно заполучить всего одну деталь! И, судя по данным, которые нам любезно предоставил бывший президент, деталь эта уже прибыла в место назначения. Осталось лишь забрать ее.

– И где же эта ваша деталь? – спросил Кейси.

– В Союзе, – спокойно ответил Феликс. – Придется попотеть, чтобы добраться до нее, но уверяю вас, игра стоит свеч.

– В Союзе? – Глаза Хоукинса выкатились из орбит. – Вы в своем уме? Туда опасно соваться! Даже сейчас, когда Союз ослаб из-за внутренних проблем, он все еще остается самым могущественным государством на планете! Как вы собираетесь доставать вашу эту деталь с территории противника?

– Для начала – нам будет нужен хороший отвлекающий маневр, – ответил Стил. – И об этом я уже позаботился. Можете мне поверить, сейчас у глав Союза будет столько головной боли, что мы сумеем проскользнуть незаметно и выкрасть деталь, прямо у них из-под носа.

– В таком случае, приступайте к операции, – кивнул Хоукинс, – если будет необходима любая помощь, то мои ребята в вашем полном распоряжении.

Стил благодарно кивнул.

Встреча была окончена. Министры и генералы поднялись со своих мест и потянулись к выходу.

Феликс дождался, пока кабинет опустеет, потом с наслаждением потянулся в кресле президента.

Кресло воспарило над полом на несколько сантиметров. Теперь Феликсу незачем было скрываться, и он, оттолкнувшись от стола, ударился о стену и пропал вместе с креслом.

Появился Феликс в лаборатории, где последствия недавнего взрыва уже устранили, все приборы и агрегаты работали в штатном режиме, наполняя лабораторию низким, успокаивающим гулом.

– Пирс! – закричал Феликс, не вставая с кресла. – Где вы, старая вы развалина!

Пожилой ученый подбежал к Стилу и по-собачьи заглянул ему в глаза:

– Да, мистер Стил, я здесь, – сказал он, дрожа всем телом.

– Никаких больше Стилов, товарищ Пирс! – строго сказал Феликс. – Наша с вами разработка приобрела официальный характер, так что можно не скрываться.

– Наконец-то, товарищ Дзержинский! – Пирс чуть ли не взвизгнул от восторга.

– Что с установкой?

– Восстановлена в лучшем виде, – ответил Пирс, поправляя съехавшие на кончик носа очки, – я внес несколько доработок, укрепил защитный контур, добавил мощности.

– Отлично, – с удовлетворенной улыбкой сказал Феликс, – скоро у нас будет абсолютный проводник, и тогда ваша работа будет окончена! Дело всей вашей жизни будет завершено! Не знаю, как вы, а я рассчитываю на памятник при жизни!

Пирс смущенно уставился на носки своих ботинок.

– А как же Союз, они не смогут помешать нам? – робко спросил он.

– За это не беспокойтесь, – небрежно махнул рукой Дзержинский, – у них сейчас большие проблемы с мертвецами.

Пирс со страхом взглянул на Феликса.

– Вы хотите сказать, что применяли заклинание некромантии? – с благоговейным ужасом спросил Пирс.

– Не хочу сказать, а так и сделал! Выбора у меня не было, – ответил Феликс, – да и я давно хотел испробовать его! Подвернулся подходящий случай.

– Так, значит, там сейчас… – Пирс не окончил фразу.

– Да, скажем так, сейчас в Союзе начнется кризис перенаселения, – рассмеялся Феликс. – У них будет столько проблем, что наш неофициальный визит они даже не заметят.

– Визит? А зачем нам туда надо? – Пирс выглядел растерянным.

– Потому, что необходимая нам деталь, прибыла в Союз, теперь ее надо доставить сюда, и, к сожалению, почтой ее переслать не получится, необходимо забирать лично!

– И когда отправимся? – Пирс потер скошенный безвольный подбородок, готовый по первому приказу своего хозяина броситься в самое пекло.

– Скоро. – Феликс откинулся на спинку кресла. – Очень скоро.

Глава 5. Порванная нить

– Это что еще за чертовщина? – Майя смотрела, как покрытая полуистлевшей кожей рука, отбрасывает в сторону комья слежавшейся земли.

– Это типа «Ночь живых мертвецов» Ромеро, – ответил Иван, – мертвые восстают, чтобы охотиться на живых!

Иван и Майя медленно отступали к воротам погоста. За их спинами двигались Семен и остальные дети.

– Мама, пожалуйста, забери меня отсюда! – Сидоров сжимал в кулаке кулон, но тот не реагировал на команды.

– Бесполезно, парень, – заметил его попытки Иван, – мы сейчас в радиусе действия заклинания смерти, а значит, никакая иная магия здесь не работает.

– Да почему? – Гена вдруг разрыдался. – Папа же всегда все решал! Он ведь большой чиновник!

– К сожалению, твой кулон сейчас абсолютно бесполезен, – повторил Иван, – надо поскорее вывести вас с кладбища.

– Может спалить тут все к чертовой бабушке? – спросила Майя.

– У тебя не получится. – покачал головой Иван, – во-первых, на мертвяков стихийное волшебство почти не действует, а во-вторых, если все здесь накрыло некромагией, то обычные заклинания не подействуют, либо подействуют неправильно.

– Откуда ты это все знаешь? – спросила девушка, пятясь к воротам.

– Читал про это, – ответил Иван. – Степа, укройтесь в церкви.

– Да нету у нас никаких церквей! – откликнулся Степа. – Это же деревня!

– Тогда бегите к старосте, возвращайтесь по домам и предупредите всех, кого сможете, – сказал Иван.

Мертвяки выбирались из могил. Над погостом повис густой смрад разложения. Зомби и скелеты стояли у своих бывших пристанищ, слегка покачиваясь, как листья на ветру. Некоторые из них сохранили на своих телах остатки одежды, которая теперь свисала с тел клочьями. От некоторых остались лишь костяные остовы. Самые свежие из восставших все еще сохраняли человеческий облик, хотя кожа их посерела, волосы и ногти отросли, лица были перемазаны землей. Все зомби стояли, закрыв глаза и подняв голову к небу, высоко в котором плыла полная луна.

– И чего они стоят? – с опаской спросила Майя. – Может, просто позагорать в лунном свете выбрались?

– Не знаю, – нервно мотнул головой Иван, – ждут команды?

– От кого, от тренера своей сборной? – нервно рассмеялась девушка.

– Черт их разбери. – Иван продолжал пятиться прочь от погоста, заветные ворота были в нескольких шагах.

Позади него вдруг раздался звук упавшего тела, затем резкий крик и сдавленные ругательства.

– Сидоров, ты чего, даже идти нормально не можешь? – в голосе Степана слышались злость и раздражение.

– Заткнись. – Гена сидел на земле и тер ногу. – Тут, знаешь ли, не прогулочная дорожка! За корень какой-то зацепился!

Иван бросился к сидящему на земле мальчишке. Нога Сидорова была неестественно выгнута.

– На вывих похоже, – констатировал Иван осматривая конечность, – держись за меня.

Он поднял мальчишку с земли. Сидоров шипел и морщился от боли, нога быстро распухала.

– Идти можешь? – спросил Иван.

– А сами-то как думаете? – огрызнулся Гена. – Нет, конечно! Придется вам меня тащить!

– Давайте бросим его здесь? – злорадно предложил Степа. – Пускай посидит в этой теплой компании, подумает о своем поведении?

Сидоров побледнел от страха, теперь цвет его лица не отличался от мертвенной бледности зомби.

– Нет! Пожалуйста, не надо! – со слезами в голосе попросил он. – Дайте на что-нибудь опереться, и я смогу идти! Только давайте уйдем отсюда, как можно быстрее!

Иван подставил Сидорову плечо, и вся компания бросилась к воротам кладбища.

В этот момент мертвяки, как по команде, открыли глаза. Майя взвизгнула. Зеленый мертвенный свет наполнил пустые глазницы скелетов. Мертвецы раскрыли рты, обнажая ряды длинных белых зубов, которые непонятно каким образом могли поместиться в их пастях. Десятки рук потянулись к живым, пальцы на руках зомби были неестественно длинными и оканчивались черными когтями, похожими на кинжалы.

– Майя, смени меня! – прокричал Иван. – Веди детей в деревню, я задержу этих тварей!

– Каким образом, интересно? – спросила девушка. – С каких пор ты стал экспертом в некромагии?

– Я уже бился с мертвецами! Феликс любезно предоставил мне такую возможность! – ответил Иван. – Так что я сумею хотя бы ненадолго их задержать!

Зомби двинулись за живыми. Поначалу неуклюже переставляя ноги, но с каждым шагом их движения становились все увереннее, шаги все быстрее, расстояние между ними и детьми стремительно сокращалось.

– Бегите! – закричал Иван, передавая стонущего Сидорова Майе. – Бегите и не оглядывайтесь!

Он направился навстречу живым мертвецам. В ладони его вспыхнуло пламя, огонь потек к земле, оранжевые капли падали на землю, с шипением расползались по мокрой от росы траве. Несколько мгновений и вокруг погоста образовался огненный круг. Иван оглянулся, увидел, что Майя с детьми выбрались с погоста и замкнул огненный круг. Пламя поднялось на пару метров в высоту. Огненные сполохи отлично освещали местность, в его свете мертвецы выглядели совсем уж жутко. Иван знал, что огонь не остановит зомби и скелетов, но так хотя бы видно было, куда эти твари направляются.

Мертвецы, почуяв живую плоть, направились к Ивану, длинные зубы щелкали, зеленый огонь в глазах горел неистовой жаждой убийства.

Иван сотворил ледяное копье и метнул его в ближайшего зомби. Кусок льда размером с фонарный столб пробил истлевшее тело и вышел из спины. Мертвец на мгновение запнулся, но сразу выпрямился и ударом когтистой лапы разбил лед на мелкие осколки.

– Черт, – выругался Иван, – знал, что не сработает, но попробовать стоило!

Огонь и лед были бессильны перед неживой плотью.

Иван сосредоточился. Он прикрыл веки, стараясь смотреть не на идущие в его сторону мертвые тела, ему нужно было увидеть темные нити, что вырвали мертвых из вечного сна и заставили их двигаться.

Мертвецы не могли ходить сами по себе, они не обладали сознанием и мыслями. Поднимала их из земли лишь воля злого волшебника, наложившего заклинание. Если найти магические нити, что связывают мертвеца с заклинанием, то можно их перерезать. Только в таком случае зомби получится развоплотить. Задача эта была очень трудной, требовала огромных сил и предельного сосредоточения, которого достичь и в спокойно обстановке сложно, а уж когда на тебя прет орда зомби, жаждущих порвать тебя на мелкие куски, так и вовсе представлялась невыполнимой.

Иван отскочил в сторону, уклоняясь от удара безобразной лапы мертвеца. Под ноги ему попался какой-то корень, Иван рухнул на землю и проворно откатился в сторону, опасаясь новой атаки.

Мертвяк приближался к нему, огромные зубы щелкали, в поисках живой плоти. Иван метнул в зомби заклинание лезвия. Нескольких противников перерезало пополам в районе поясницы. Половинки мертвых тел рухнули в траву, однако это вовсе не поубавило их прыти. Верхние части туловищ продолжали двигаться к Ивану, ловко перебирая руками по земле, нижние же части сбились в одну кучу и переплелись, превратившись в жуткое подобие паукообразного монстра.

– Черт, что ж мне с вами делать-то? – выругался парень, вскакивая на ноги и отступая к огненной стене.

Отряд мертвецов был совсем рядом, еще несколько минут, и они окружат Ивана, тогда спасения будет ждать неоткуда!

Иван снова глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Нельзя впустую тратить силы на бесполезное волшебство. Чтобы сразиться с трупами, лишенными чувств и собственной воли, нужно сохранять ледяное спокойствие. Магия смерти, холодная и расчетливая, требовала огромной силы духа и воли, способной подавить страх небытия. Иван вспомнил битву с Дзержинским, вспомнил, как был на волосок от смерти, как практически принял ее! Вот тогда он и смог найти нити, связывающие мертвецов.

Голова Ивана загудела от боли. Он сжал зубы, заклинание, что призвало мертвецов было очень сильным, оно хорошо скрывало управляющие чары, но Ивану все же удалось увидеть тонкие зеленые пуповины, что тянулись от каждого зомби в одну точку, а именно к старой яблоне, росшей посреди кладбища. Заклинанию воскрешения требовался якорь, опорная точка, связывающая мертвецов с кукловодом.

Иван открыл глаза, теперь, когда узел был найден, он четко видел его перед своим внутренним взором. Зомби были всего в нескольких шагах от мужчины, добраться до яблони казалось просто невозможным.

Иван упал на одно колено и с силой ударил по земле кулаками. От его удара почва поднялась волной, зомби попадали на землю, под ними образовались воронки, словно земля решила снова заточить выбравшихся из нее мертвецов. Зомби проваливались – кто по пояс, кто по самую шею. Земля сдавливала их тела, дробила кости. Иван знал, что это ненадолго, совсем скоро мертвецы выберутся из ловушки, но ему и надо было совсем немного времени, ровно столько, чтобы добраться до яблони.

Он побежал вперед, уклоняясь от взмахов лап. Один из мертвецов ухитрился выбраться из каменной ловушки, просто оторвав верхнюю часть своего тела от нижней, что была замурована в каменном капкане. Удар костистой лапы отбросил Ивана в сторону, он покатился по мокрой траве, из легких выбило весь воздух, бок нещадно заныл. Иван поднялся на ноги и почувствовал, что по телу течет кровь. Дышать было больно, удар явно сломал ему пару ребер. Иван метнул в зомби огненный шар, не надеясь уничтожить мертвеца, скорее, для отвлечения внимания. Труп вспыхнул ярким пламенем и заметался по траве. Иван, хромая, бросился к яблоне.

Ствол дерева был холоден, словно лед, или труп.

Иван сосредоточился, и его ладонь проникла сквозь кору дерева, погружаясь все глубже в ствол яблони. Боль пронзила руку от кончиков пальцев до самого плеча. Острые иглы впивались в его кожу, доставая до костей. Иван скрипел зубами от боли, но все же продолжал погружать руку все глубже. Он искал узел заклинания, искал то мерзкое и извращенное волшебство, что превратило живое, полное жизни и света дерево в мерзкий холодный отросток. Наконец его ладонь нащупала пульсирующую магическую пуповину. Ивана передернуло от отвращения, в его ладони мерзкая нить пульсировала, прогоняя внутри себя комки чего-то донельзя отвратительного. Иван с силой сжал пуповину. Над кладбищем раздался яростный визг. Зомби бросились к Ивану, но было уже слишком поздно. Он резким рывком оборвал черную артерию, что питала мертвецов. Те начали падать один за другим. Тела их быстро истлевали, сама земля словно торопилась поглотить эти противоестественные останки человеческих тел, горящие зеленым светом глаза быстро скрывались в траве. Иван видел, как тонкие зеленые стебли опутывают упавших мертвецов, проникают сквозь кожу и кости, растаскивают мертвую плоть на мелкие частицы.

Ужасная боль пронзила Ивана от макушки до пяток. Он со стоном вырвал руки из ствола дерева и привалившись к яблоне присел на землю. Правая рука его была покрыта тонкими глубокими порезами, из которых сочилась кровь. Иван видел, как пропал в земле последний из зомби, и счастливо улыбнулся. Подняться на ноги сил не осталось, даже просто позвать на помощь и то не вышло бы. Черная тень метнулась в его сторону. Один из скелетов все еще оставался цел! Вернее, его половина. Скелет бросился на Ивана, тот сумел удержать череп с клацающими зубами в сантиметрах от своего лица. Иван видел безумный зеленый блеск в глазницах черепа, чувствовал смрад истлевшей плоти. Ему не спастись! У Ивана просто не оставалось сил на битву, он мог лишь ненадолго отсрочить свою смерть.

«Зато остальные в безопасности, – подумал он. – Надо только этого удержать. Еще немного. Совсем немного».

Иван видел, как зеленые стебли подбираются к последнему скелету, как тонкие травяные иглы опутывают кости монстра, дробя их и превращая в пыль, скелет скоро исчезнет, но только вот продержится ли до этого момента Иван? Скорее всего, нет.

За спиной скелета послышался крик, затем Иван увидел, как череп твари отделился от шеи и отлетел в сторону.

Иван отбросил от себя остатки монстра.

– Вы как? В порядке? – Над Иваном склонился Степа, в руке мальчишка сжимал свой кинжал.

Иван улыбнулся, хотел было показать поднятый вверх большой палец, но силы его покинули, и он потерял сознание.

Иван очнулся в знакомой комнате. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, освещая стены, увешанные старинными картами и диковинными приборами. Запах трав и какого-то бальзама щекотал ноздри.

– Проснулся наконец! – раздался знакомый голос.

Иван повернул голову и увидел склонившегося над ним седобородого, но крепкого старика. Старик держал в руках небольшую стеклянную склянку с дымящейся жидкостью.

– Дедушка? – слабо улыбнулся Иван, решив, что ему снится сон и он видит своего деда. – А я решил, что все это мне приснилось.

– Еще как не приснилось! – фыркнул старик. – Степа мне всю ночь уши прожужжал про зомби и скелетов! Сначала я думал, что мальчишка насмотрелся всяких ужастиков, а потом сам сходил на погост. Там земля вся изрыта, кресты поломаны, а яблоня моя любимая почернела вся, словно молнией ее ударило. Меня Атанасом Варфоломеевичем звать, кстати.

Иван попытался подняться, но острая боль пронзила бок.

– Лежи, лежи. – Атанас мягко надавил ему на плечо. – Три ребра сломано, да и рука твоя изрядно пострадала. Хорошо хоть, что я кое-что в медицине смыслю. Жена меня многому научила, пока жива была.

– Где Майя? – спросил Иван.

– На кухне завтрак готовит. Девушка твоя хорошая, заботливая. Всю ночь не отходила от тебя, только под утро уговорил ее отдохнуть немного.

В дверях появилась Майя с подносом в руках. На лице ее отражались усталость и беспокойство.

– Как ты себя чувствуешь? – Она поставила поднос на тумбочку рядом с кроватью. – Атанас Варфоломеевич всю ночь с тобой провозился.

Иван бросил благодарный взгляд на старика, который и правда отдаленно походил на его собственного деда.

– Как будто меня переехал паровоз, – честно ответил Иван, – но жив, и это главное.

– Я так за тебя испугалась! – Майя присела на край кровати. – Когда мы увидели, что ты не идешь за нами, я хотела вернуться, но дети...

– Ты правильно сделала, – перебил ее Иван. – Защитить детей было важнее.

– А что произошло вообще? – спросила девушка. – Откуда взялись эти мертвецы?

Атанас Варфоломеевич тяжело вздохнул и сел в кресло у окна.

– Некромантия, как вы и сами поняли – мрачно сказал он. – Кто-то очень могущественный и очень злобный решил устроить этот кошмар.

– Феликс, – с ненавистью произнес Иван. – Это его работа. Он готовит какую-то крупную операцию и хочет отвлечь внимание Союза.

– Дзержинский? – Атанас удивленно поднял брови. – Но ведь он же погиб в Ленинграде!

– Не погиб, – покачал головой Иван. – Сбежал. И теперь плетет интриги из Америки.

В комнату ворвался взъерошенный Степа. Мальчишка был возбужден и говорил так быстро, что слова его сливались в одну сплошную фразу.

– Иван, Майя, там такое! – затараторил он. – Там… перепугались! Деревня встала! Собрались… староста… делегация решила в город, что было, что будет, что делать

– Степа, успокойся и говори медленнее, – рассмеялся Иван.

Мальчик глубоко вдохнул и начал заново:

– В деревне переполох! Люди всю ночь не спали, боялись, что мертвяки к ним придут. Староста Макарыч решил отправить в город гонцов, чтобы сообщить властям о происшествии. А еще... – Степа понизил голос, – а еще я слышал, как взрослые говорили, что это не единственное место, где такое творится. Говорят, со всей округи приходят странные вести.

Иван и Майя переглянулись.

– Значит, это масштабная операция, – сказал Иван. – Феликс поднял мертвецов по всему Союзу.

– Нам нужно добираться в Ленинград, – решительно сказала Майя. – Что бы он ни планировал, остановить его можно только там.

– Возьмите меня с собой! – воскликнул Степа.

– Что? – хором удивились Иван и Майя.

– Ну пожалуйста! – мальчик сложил руки в мольбе. – Я же вам помог! Если бы не я, Иван бы не выжил! И потом, я знаю дорогу в город лучше всех! И вообще, дедушка Атанас говорил, что настоящие мужчины должны защищать слабых!

– Эй, эй, – поднял руку Атанас, – я говорил о взрослых мужчинах, а не о мальчишках!

– Степа, это слишком опасно, – мягко сказала Майя. – Мы не можем взять с собой ребенка.

– Я не ребенок! – возмутился мальчик. – Мне уже одиннадцать! И я умею сражаться! У меня есть кинжал!

– Дедушка, объясните вы ему, – попросил Иван.

Атанас Варфоломеевич молча смотрел на внука. В глазах старика читались гордость и тревога.

– Степа, – наконец сказал он, – твое мужество достойно восхищения. Но Иван и Майя правы. То, что их ждет впереди, может оказаться смертельно опасным.

– А здесь разве безопасно? – не сдавался мальчик. – Вы же сами видели, что творилось на погосте! Кто знает, что еще этот злой волшебник придумает!

– Степа прав, – неожиданно вмешалась Майя. – Если Феликс поднял мертвецов по всей стране, то нигде не будет безопасно.

– Но мы не можем...

– Возьмите мальчика в город, – перебил Ивана Атанас. – Там, у меня есть старые друзья. Они присмотрят за ним, пока вы будете заниматься своими делами.

– Дедушка! – воскликнул Степа.

– Это единственный способ обеспечить твою безопасность, – строго сказал старик. – В городе есть магическая защита, там мертвецы не смогут подняться из земли. Родителям твоим я сообщу, где ты и что с тобой.

Иван понимал логику старика. Если некромантия распространилась по всей стране, то в маленькой деревне Степа действительно будет в большей опасности, чем в надежно защищенном городе.

– Хорошо, – согласился он. – Но только до города. Дальше ты остаешься с друзьями дедушки.

– Ура! – Степа подпрыгнул от радости.

Через два дня Иван уже мог ходить. Атанас оказался искусным лекарем – ребра срослись, а раны на руке затянулись, оставив лишь тонкие белые шрамы.

– Это все магия моей жены, – объяснил старик, когда Иван удивился быстрому выздоровлению. – Она оставила мне несколько зелий для экстренных случаев.

Утром третьего дня маленькая компания отправилась в путь. Атанас проводил их до околицы деревни.

– Береги себя, мальчик, – сказал он, обнимая внука. – И слушайся старших.

– Обязательно, дедушка! – пообещал Степа.

– А вы, – старик повернулся к Ивану и Майе, – смотрите за ним. Он у меня единственный.

– Мы присмотрим, – заверила Майя.

Дорога до железнодорожной станции заняла целый день. Шли они по лесным тропинкам, избегая больших дорог. Степа оказался прекрасным проводником – он знал все сокращения и обходные пути.

– А почему мы прячемся? – спросил мальчик, когда они в очередной раз свернули с торной дороги в чащу.

– Потому что нас могут искать, – ответил Иван. – И не только живые.

Действительно, несколько раз им пришлось прятаться от патрулей. Солдаты в серых шинелях тщательно прочесывали местность, проверяли документы у всех встречных.

– Военное положение, – мрачно прокомментировала Майя.

К вечеру они добрались до маленькой станции. Унылое строение из красного кирпича, окруженное несколькими складскими постройками. На перроне толпились люди с узлами и чемоданами – все спешили покинуть беспокойные места.

– Следующий поезд в Ленинград только утром, – сообщил им дежурный по станции, мрачный мужчина в железнодорожной форме. – Билеты по пропускам.

– Какие пропуска? – удивился Иван.

– Военного времени. Без пропуска никого не пускают.

Иван и Майя переглянулись. О пропусках они ничего не знали.

– А где их получить? – спросила Майя.

– В комендатуре. Только она до утра закрыта.

Пришлось ночевать в зале ожидания. Степа свернулся калачиком на скамейке и быстро заснул, а Иван и Майя тихо переговаривались в углу.

– Что будем делать? – шептала девушка. – Без пропусков нас не пустят.

– Попробуем проскочить зайцами, – ответил Иван. – Утром поезд будет забит, может, удастся затеряться среди пассажиров.

Утром станция превратилась в настоящий муравейник. Люди сновали взад-вперед, грузили вещи, искали свои вагоны. Когда подошел поезд в Ленинград, на перрон высыпала толпа. Проводники едва справлялись с проверкой документов.

– Сейчас или никогда, – прошептал Иван.

Они дождались момента, когда один из проводников отвлекся на громко ругающуюся пассажирку, и быстро проскользнули в вагон. Степа, как самый маленький, протиснулся первым, за ним Майя и только потом Иван.

В вагоне стоял шум и гам. Люди занимали места, складывали багаж, спорили из-за мест у окна. В этой суматохе троица затерялась без труда.

– Ух ты! – восхищенно прошептал Степа, устраиваясь у окна. – Это настоящее приключение! Мы, как герои сказок!

– Тише, – шикнула на него Майя. – Не привлекай внимания.

Поезд тронулся. За окном поплыли леса и поля, небольшие деревушки и города. Степа не отрывался от окна, с восторгом рассматривая проносящиеся пейзажи.

– А сколько до Ленинграда? – спросил он.

– Часов восемь, – ответил Иван. – Так что устраивайся поудобнее.

Первые несколько часов прошли спокойно. Но когда поезд приближался к одной из крупных станций, в вагон вошли двое мужчин в военной форме.

– Проверка документов! – громко объявил один из них.

Сердце Ивана екнуло. Проверка означала неприятности. У них не было никаких документов, которые объяснили бы их присутствие в поезде.

– Что будем делать? – прошептала Майя.

Иван быстро осмотрелся. В конце вагона была дверь в тамбур.

– Прячемся, – решил он.

Но было уже поздно. Контролеры методично проверяли каждого пассажира, приближаясь к их ряду.

– Документы, – потребовал один из военных, остановившись перед ними.

Иван собрался было что-то ответить, но его опередил Степа.

– Дядя, а вы настоящий солдат? – с восторгом спросил мальчик. – А можно потрогать вашу медаль?

Военный растерялся от такого напора детского любопытства.

– Эм... да, можно, – замялся он.

Пока Степа щебетал с контроллером, расспрашивая его о службе и войне, Иван заметил, что в проходе началась какая-то суматоха. Люди вскакивали с мест, указывая в окна.

– Смотрите! Смотрите! – закричал кто-то.

Иван взглянул в окно и похолодел. По полю рядом с железной дорогой двигалась толпа мертвецов. Зомби и скелеты тянулись к поезду, привлеченные запахом живой плоти.

– Мать честная! – выругался контролер, забыв про проверку документов. – Опять эта нечисть!

Поезд дал гудок и стал набирать скорость. Мертвецы остались позади, но настроение в вагоне резко переменилось. Пассажиры нервно переговаривались, кто-то плакал.

– Что же это творится в стране? – причитала пожилая женщина. – Куда только власти смотрят?

– Говорят, диверсия, – отвечал ей сосед. – Враги народа колдовство запустили.

Контролеры больше не вернулись к проверке документов. Они стояли в проходе и тихо совещались между собой.

Иван облегченно вздохнул. Степа снова спас их, отвлек внимание в нужный момент.

– Молодец, – похвалил он мальчика.

– Да я и не специально, – смущенно ответил Степа. – Просто интересно же!

Остаток пути прошел без приключений. Когда поезд подъезжал к Ленинграду, Иван увидел знакомые очертания города. Но что-то было не так. Над некоторыми районами поднимались столбы дыма, а в небе кружили какие-то темные тени.

– Что там происходит? – обеспокоенно спросила Майя.

– Ничего хорошего, – мрачно ответил Иван.

Поезд въехал на вокзал. Станция была забита людьми и военными. Повсюду слышались команды, топот сапог, плач детей.

– Добро пожаловать в Ленинград, – тихо сказал Иван, глядя на хаос вокруг. – Похоже, мы приехали как раз вовремя.

Глава 6. Город в осаде

Ольги Андреевна Гольштейн не стремилась к власти, напротив она бы с удовольствием и радостью передала эту самую власть кому-нибудь, но, к сожалению, желающих возглавить погружавшееся в хаос государство не было. К тому же, Ольга Андреевна, как бы ни ненавидела прошлое правительство, страну свою очень любила, любила сограждан и любила идею, которую провозгласили в свое время коммунисты.

Так что деваться ей было некуда. Приходилось теперь взваливать на свои плечи обязанности главы государства. Майя и Иван пропали, ушли в мир без магии. А без них немолодой женщине, пусть и волшебнице, приходилось ой как несладко.

Ольга Андреевна вошла в свой кабинет, расположенный в Михайловском замке. Зимний дворец пришлось покинуть, слишком уж там много осталось после предыдущего правительства. Да и, чего уж греха таить, сам Михайловский замок нравился Ольге Андреевне гораздо больше, нежели помпезный Зимний, вычурный и слишком богато выглядевший. Михайловский замок с его строгими линиями напоминал как раз укрепление, что-то твердое и незыблемое, построенное на века. К тому же наследие императора Павла, правившего долгие годы, приведшего страну к победе над французскими захватчиками, больше всех других правителей Российской империи сделавшего для простых людей, придавало замку романтический оттенок и уверенности в силах даже перед лицом трудностей.

На ее столе кружился и пищал магический шар. Женщина коснулась шара пальцем и тот, подпрыгнув в воздух, развернулся, превратившись в большой экран.

– Оля, рад тебя видеть, – полковник Карцев улыбался с экрана. – Прекрасно выглядишь!

– Борис, давай без лишней вежливости. – Ольга Андреевна устало опустилась в кресло. – Как дела в городе?

– Пожары локализованы, – бодро отрапортовал Карцев, – банды мародеров нейтрализованы. Еще несколько дней и все нормализуется.

– Мне бы твой оптимизм, – покачала головой волшебница, – паника в городе? Вокзалы по-прежнему переполнены?

– К сожалению, да, – немного погрустнел полковник, – все-таки потрясение было слишком сильным. Когда мертвецы стали подниматься из могил, естественно, началась паника. Даже то, что все это быстро удалось прекратить, страх все же так и не покинул горожан.

Ольга Андреевна тяжело вздохнула. Еще одной и, пожалуй, главной причиной ее пребывания в Михайловском дворце, было то, что архитектурно он представлял собой магическую линзу, усиливающую заклинания. Архитектор замка и сам император Павел не подозревали о том, какую функцию в будущем будет исполнять это произведение архитектурного искусства, но у них получилось создать идеально выверенный магический артефакт невероятных размеров. Когда по всему Ленинграду из могил полезли мертвецы, Ольга Андреевна сумела быстро сориентироваться, защитные барьеры окружили все кладбища в городе, волшебнице удалось усовершенствовать заклинание защиты, и теперь любое мертвое тело автоматически окружалось защитным коконом, призванным обезопасить живых от нападения. Поддержка этого заклинания требовала огромных сил. Если бы не фокусировка магической энергии с помощью дворца императора Павла, то ничего бы не вышло вовсе. И пока Ольга Андреевна справлялась с задачей, пусть и ценой неимоверных усилий. Кроме всего прочего, поддержка заклинания требовала постоянного пребывания волшебницы во дворце. Ольга Андреевна больше месяца не покидала стены замка, от добровольного заключения она стала нервной и раздражительной.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал Карцев, – потерпи еще немного.

– А разве у меня есть выбор? – усмехнулась волшебница. – Мы все делаем то, что в наших силах. Я не хочу, чтобы по стране гуляли мертвецы, а живые прятались по норам, словно крысы. Если для этого надо будет просидеть в этом замке сотню лет, я готова, если можно отдать свою жизнь, чтобы остановить это, я без колебаний отдам ее.

– Надеюсь до таких крайностей не дойдет, – нахмурился полковник, – мы скоро наведем в городе порядок, а дальше займемся и другими городами. От Майи и Ивана нет вестей?

– Нет, – покачала головой Ольга Андреевна, – мне лишь раз удалось пробиться к ним и передать послание о возвращении Дзержинского. После этого барьер между мирами закрылся наглухо. К сожалению, связи с ними нет, как нет и надежды на их возвращение.

– Значит, будем справляться сами. – Карцев упрямо выпятил подбородок. – У них теперь своя жизнь и своя судьба. А разобраться с нашими проблемами мы должны сами. Институт Магии переведен на круглосуточный режим работы. Пушкин пообещал в течении недели найти решение, хотя бы временное.

– Ох, целая неделя еще! – невольно застонала Ольга Андреевна.

– К несчастью, материалов по некромагии преступно мало в архивах. – Полковник с озабоченностью всматривался в осунувшееся лицо волшебницы. – И мне кажется, я знаю, кто приложил к этому руку.

– Да, чего уж там, не кажется это тебе, – рассмеялась Ольга Андреевна. – Феликс очень сильно усложнил нам жизнь этим заклинанием. Он-то и уничтожил все данные по некромагии. Чем больше я думаю о победе над ним, тем мне больше кажется, что старый негодяй все знал заранее и все спланировал! А мы, словно слепые котята, теперь тычемся во все углы в поисках выхода.

– Мы его найдем, – убежденности полковника в скором наступлении светлого будущего можно было только позавидовать. – Не для того мы столько сражались, чтобы теперь потерять обретенное.

Ольга кивнула и отключила связь. Она очень скучала по своей ученице Майе, по Ивану, который ей понравился своей прямотой, верой в победу добра и справедливости.

Да, если бы Иван и Майя были сейчас в городе, это очень бы помогло как самой Ольге Андреевне, так и всему Ленинграду! Всему Союзу! Возможно, все вместе они смогли бы придумать, как остановить нашествие нежити.

Вокзал встретил их хаосом и паникой. Люди толпились у касс, пытаясь купить билеты на любой поезд, лишь бы покинуть город. Чемоданы и узлы громоздились повсюду, дети плакали, женщины причитали. Военные патрули с трудом поддерживали хоть какое-то подобие порядка.

– Граждане, сохраняйте спокойствие! – кричал в рупор офицер в сером мундире. – Ситуация под контролем! Эвакуация производится в плановом порядке!

Но его слова тонули в общем гуле голосов. Иван крепче взял Степу за руку, а Майя держалась рядом, стараясь не потеряться в толпе.

– Надо выбираться отсюда, – сказал Иван, оглядываясь по сторонам. – Долго здесь не продержимся.

Они протискивались к выходу, когда рядом с ними остановилась группа измученных людей с большими сумками. Пожилая женщина в потрепанном пальто вытирала слезы платком.

– Что же это делается? – причитала она. – Мертвецы по всему городу ходили! А наша власть где? Прячется, небось, где-то в безопасном месте!

– Говорят, Гольштейн в Михайловском замке засела, – откликнулся мужчина с седой бородой. – Магический барьер вокруг себя поставила и отсиживается!

– А люди пусть сами спасаются! – возмущенно воскликнула молодая мать, прижимая к себе ребенка. – Что же это за власть такая?! В трудную минуту народ бросила!

– Да уж, не то, что при Дзержинском было, – пробормотал кто-то из толпы. – Тот хоть порядок наводил.

Иван нахмурился, услышав это. Люди не понимали, что происходит на самом деле. Они не знали Ольгу Андреевну, вот уж кто бы ни за что не стал прятаться! Иван был уверен, что есть веские причины тому, что волшебница не выходит из своей резиденции.

– Михайловский замок, – тихо повторила Майя. – Значит, туда нам и нужно.

Наконец им удалось пробиться к выходу. На площади перед вокзалом картина предстала не лучше. Военные грузовики развозили беженцев, санитары оказывали помощь пострадавшим. В воздухе стоял запах дыма и чего-то еще – сладковатого и тошнотворного.

– Фу, – скривился Степа. – Что это за запах?

– Лучше не знать, – мрачно ответил Иван.

Они двинулись по улицам в сторону центра города. Ленинград, который Иван помнил величественным и красивым, теперь походил на город после осады. Многие окна были разбиты, на стенах домов виднелись странные темные пятна, а кое-где валялись обломки чего-то, что раньше являлось людьми.

– Не смотри. – Майя заслонила Степе обзор, когда мальчик попытался разглядеть одну из груд на тротуаре.

По пути они встречали группы беженцев, тащивших свои пожитки. Из их разговоров становилось ясно, что атака мертвецов была внезапной и масштабной.

– Прямо из Смоленского кладбища полезли! – рассказывал один мужчина своему спутнику. – Скелеты, зомби всякие! Хорошо хоть быстро прекратилось.

– А на Новодевичьем, в Москве, вообще ужас был, – отвечал другой. – Там целая армия восстала! Люди в панике разбегались, кто куда! Я точно знаю, у меня там сестра живет неподалеку.

– И где же была наша доблестная милиция? – вмешалась женщина. – А? Где защита народа?

– Да что милиция против нечисти сделает? – махнул рукой первый. – Тут магия нужна была. А все маги во дворцах отсиживаются!

Иван сжал кулаки. Ему хотелось крикнуть этим людям, что они ошибаются, но это было бы бесполезно и опасно.

Чем ближе они подбирались к центру, тем больше военных встречали на улицах. Патрули проверяли документы, осматривали подозрительных личностей. Пришлось несколько раз сворачивать в переулки, чтобы не попасться на глаза часовым.

– А почему мы прячемся? – шепотом спросил Степа, когда они притаились в подворотне, ожидая, пока мимо пройдет очередной патруль. – Мы же ничего плохого не делаем.

– Потому что у нас нет документов, – объяснила Майя. – А в военное время это большая проблема.

– А еще потому, – добавил Иван, – что некоторые люди во власти могут быть не очень рады нашему возвращению.

Степа хотел задать еще вопрос, но Майя показала ему знак молчать – патруль приближался к их укрытию.

– ...полный бардак, – говорил один из солдат своему товарищу. – Мертвяки по всему городу шастали, а начальство только и знает, что приказы отдавать.

– Зато теперь тишина, – ответил второй. – Гольштейн чего-то там наколдовала, и все прекратилось.

– Да, но на сколько хватит? – Первый солдат остановился прямо у входа в переулок. – И вообще, откуда эта нечисть взялась? Сами же говорили, что Дзержинский мертв.

– Мертв не мертв, а кто-то же это все организовал, – пожал плечами его напарник. – Диверсанты, наверное.

– Пошли дальше, – подтолкнул первого второй. – Нам еще весь район обойти надо.

Когда звук их шагов затих, троица осторожно выбралась из укрытия.

– Слышали? – тихо сказал Иван. – Даже солдаты не знают правды о Дзержинском.

– Может, оно и к лучшему, – ответила Майя. – Если бы люди знали, что он жив и строит планы в Америке, паника была бы еще больше.

Постепенно они добрались до Невского проспекта. Главная улица города выглядела печально – многие магазины закрыты, на мостовой валялся мусор, а редкие прохожие торопливо шагали, озираясь по сторонам.

У Казанского собора собралась толпа. Люди стояли с зажженными свечами, кто-то молился, кто-то просто плакал. На ступенях храма выступал священник в черной рясе.

– Братья и сестры! – говорил он. – Не отчаивайтесь в эти тяжелые времена! Господь испытывает нас, но Он же и защитит праведных!

– А где Он был, когда мертвецы по городу ходили? – крикнул кто-то из толпы.

– Это кара за наши грехи! – ответил священник. – За то, что мы позволили безбожникам править нами! За то, что забыли истинную веру!

– Хватит! – возмутилась женщина в толпе. – При советской власти хоть порядок был! А теперь что творится?

Начался спор. Голоса становились все громче, люди размахивали руками. Иван понял, что скоро это может перерасти в драку.

– Обойдем, – сказал он, беря Степу за руку. – Нам не нужны проблемы.

Они свернули в боковую улочку и пошли вдоль канала Грибоедова. Здесь было тише, но зато чувствовалось что-то зловещее. Вода в канале была мутной, а на берегах виднелись странные наросты – то ли водоросли, то ли что-то еще.

– Не нравится мне это, – поежилась Майя. – Магия здесь какая-то нездоровая.

– Следы некромантии, – кивнул Иван. – Дзержинский оставил свой след повсюду.

Наконец они увидели впереди красные стены Михайловского замка. Вокруг него действительно мерцал едва заметный магический барьер – воздух дрожал, как над нагретым асфальтом.

– Вот он, – сказала Майя. – Но как мы попадем внутрь? Охрана наверняка усилена.

Действительно, у ворот замка стояли часовые в серых шинелях. На башнях виднелись силуэты снайперов. А сам барьер выглядел непроницаемым.

– Придется искать другой путь, – задумчиво произнес Иван. – Может, через сады?

Они обошли замок по периметру, изучая возможности проникновения. Со стороны Садовой улицы охрана была не такой плотной, но барьер оставался непреодолимым.

– Постойте, – вдруг сказал Степа. – А что если нам не нужно прятаться?

– Как это? – удивилась Майя.

– Ну, мы же пришли помочь, правда? – рассуждал мальчик. – Значит, нам нужно просто сказать правду. Сказать, что мы знаем, кто поднял мертвецов и как это остановить.

Иван и Майя переглянулись. В словах Степы была своя логика, но...

– Проблема в том, – сказал Иван, – что не все в правительстве нам доверяют. Некоторые могут счесть нас предателями за то, что мы ушли в другой мир.

– А некоторые, – добавила Майя, – могут оказаться союзниками Дзержинского.

– Тогда что же делать? – растерянно спросил Степа.

Иван посмотрел на барьер, потом на замок, затем на своих спутников. Решение пришло само собой.

– Идем к главному входу, – сказал он. – Степа прав. Если мы действительно хотим помочь, то должны рискнуть. Ольга Андреевна нас узнает, и тогда все встанет на свои места.

– А если не узнает? – спросила Майя. – Или если нас не допустят до нее?

– Тогда найдем другой способ, – решительно ответил Иван. – Но сначала попробуем честно.

Они направились к главным воротам замка. Часовые заметили их приближение и настороженно взялись за оружие.

– Стоять! – крикнул один из них. – Куда направляетесь?

– Нам нужно попасть к Ольге Андреевне Гольштейн, – громко сказал Иван, остановившись на безопасном расстоянии. – У нас важная информация о недавних событиях в городе.

– Документы! – потребовал часовой.

– У нас нет документов, – честно признался Иван. – Но Ольга Андреевна нас знает. Передайте ей, что вернулись Иван и Майя.

Часовые переглянулись. Один из них что-то сказал в рацию. Прошло несколько напряженных минут ожидания.

– Отойдите на десять шагов и ждите, – наконец сказал старший из охранников.

Они отступили. Степа нервно теребил рукоять своего кинжала, Майя сжимала кулаки, а Иван пытался разглядеть, что происходит за воротами.

Ждать пришлось недолго. Ворота открылись, и к ним вышел знакомый человек в полковничьей форме.

– Борис Петрович! – обрадованно воскликнула Майя.

Полковник Карцев выглядел усталым и постаревшим, но улыбка на его лице была искренней.

– Майя! Иван! – Он подошел к ним, не скрывая радости. – Где же вас носило? Мы думали, вы навсегда ушли в тот мир!

– Долгая история, – ответил Иван. – Но мы вернулись, как только узнали о Дзержинском.

– О чем узнали? – полковник нахмурился.

– О том, что он жив, – тихо сказала Майя. – И о том, что это он поднял мертвецов.

Лицо Карцева стало серьезным.

– Проходите, – сказал он. – Ольга Андреевна должна это услышать. А этот молодой человек кто? – Он посмотрел на Степу.

– Степан, – представился мальчик. – Я им помогал.

– Проходи и ты, – кивнул полковник. – Думаю, Ольга Андреевна будет рада любой помощи.

Когда они проходили через барьер, Иван почувствовал покалывание на коже. Магическая защита была действительно мощной – Ольга Андреевна не зря считалась одной из сильнейших волшебниц Союза.

– Как она? – спросила Майя, идя рядом с полковником по внутреннему двору замка.

– Устала, – честно ответил Карцев. – Держит защитные заклинания уже больше месяца. Силы на исходе, но она не сдается.

– А что с городом? – поинтересовался Иван. – Мы видели беженцев, панику...

– Мертвецы нападали всего несколько часов, – объяснил полковник, поднимаясь по ступеням к входу в замок. – Но этого хватило, чтобы посеять ужас. Люди не понимают, что происходит, обвиняют власть в бездействии.

– А что с другими городами? – спросила Майя.

– Плохо, – вздохнул Карцев. – Связь нарушена, но те сводки, что доходят... Везде то же самое. Мертвецы, паника, хаос.

Они прошли через величественные залы замка. Степа шел с открытым ртом, разглядывая роскошные интерьеры. Но Иван и Майя видели главное – в воздухе висело напряжение магических сил. Ольга Андреевна действительно работала на пределе возможностей.

– Она в рабочем кабинете, – сказал Карцев, остановившись у резных дверей. – Предупреждаю, выглядит не лучшим образом. Не пугайтесь.

Он постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

– Ольга Андреевна, у вас гости, – сказал он.

Женщина, сидящая за массивным столом, подняла голову. Иван едва узнал в ней Ольгу Андреевну – она сильно похудела, поседела, под глазами залегли темные круги. Но стоило ей увидеть Ивана и Майю, лицо ее осветилось.

– Дети мои! – воскликнула она, вставая из-за стола. – Вы вернулись!

Она обняла сначала Майю, потом Ивана. Ее руки дрожали от усталости, но в объятиях чувствовалась искренняя радость.

– А это кто? – спросила она, заметив Степу, который стоял в стороне, стесняясь.

– Степан, – представил мальчика Иван. – Он нам очень помог. Спас мне жизнь.

– Спасибо тебе, мальчик, – тепло сказала Ольга Андреевна, протягивая Степе руку. – Любой друг Ивана и Майи – мой друг.

Степа покраснел от гордости и крепко пожал протянутую руку.

– Садитесь. – Ольга Андреевна вернулась за стол. – Борис раздобыл информацию о Дзержинском. Он захватил власть в США. Президента арестовал, правительство подчинил себе. И теперь готовит какую-то крупную операцию.

– Думаете атака мертвецов – это отвлекающий маневр? – спросил Иван. – Пока мы здесь сражаемся с зомби, он спокойно делает свои дела?

Ольга Андреевна тяжело вздохнула.

– Я уверена, что это не просто так, – сказала она. – Слишком скоординировано все произошло. По всей стране одновременно.

– Как вы справляетесь? – спросила Майя, оглядывая измученное лицо волшебницы.

– Еле-еле, – честно признала Ольга Андреевна. – Я создала магический барьер вокруг всех кладбищ в городе. Пока он держится, мертвецы не могут выйти наружу. Но его поддержка... – она провела рукой по лбу, – отнимает все силы.

– А если барьер разрушится? – спросил Степа.

– Тогда по городу будут бродить тысячи зомби и скелетов, – мрачно ответила Ольга Андреевна. – Ленинград превратится в город мертвецов.

– Этого нельзя допустить, – решительно сказал Иван. – И у меня есть идея.

– Какая? – заинтересованно посмотрела на него волшебница.

– В деревне Большие Лопухи мне удалось остановить мертвецов, – рассказал Иван. – Я нашел магическую пуповину, которая связывала их с заклинанием, и разорвал ее.

– Пуповину? – Ольга Андреевна нахмурилась. – Расскажи-ка подробнее.

Иван описал свою битву на погосте, объяснил, как увидел зеленые нити, тянущиеся от мертвецов к яблоне, и как ему удалось их перерезать.

– Значит, заклинание имеет якорную точку, – задумчиво сказала Ольга Андреевна. – Это объясняет многое. Если найти эти точки и уничтожить их...

– Мертвецы рассыплются в прах, – закончил Иван. – Но есть еще кое-что.

Он повернулся к Степе.

– Покажи свой кинжал, – попросил он.

Степа нерешительно вытащил мизерикорд из ножен. Лезвие тускло блеснуло в свете магических ламп.

– Этим кинжалом Степа убил последнего скелета, – объяснил Иван. – Обычное оружие против нежити бесполезно, но этот клинок их уничтожает.

Ольга Андреевна протянула руку к кинжалу, но не прикоснулась к нему.

– Интересно, – пробормотала она. – Чувствую в нем древнюю магию. Это не простое оружие, мальчик. Где ты его взял?

– Дедушка Атанас подарил, – ответил Степа. – Сказал, что это мизерикорд – нож милосердия.

– Милосердия, – повторила волшебница. – Да, в этом есть смысл. Древние кузнецы иногда заключали в оружие заклинания покоя для неупокоенных душ.

– Значит, у нас есть план, – решительно сказала Майя. – Идем на кладбища, находим якорные точки и уничтожаем их.

– Нет! – резко воскликнула Ольга Андреевна. – Это слишком опасно! Если хоть один из вас погибнет...

– А если мы ничего не будем делать, погибнет весь город, – возразил Иван. – Вы сами сказали – сил поддерживать барьер почти не осталось.

– Они правы, – поддержал их Карцев. – Нужно действовать, пока есть возможность.

Ольга Андреевна закрыла глаза, о чем-то думая. В кабинете повисла тишина.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Но начнем с самого большого – Пискаревского кладбища. Если вы справитесь там, тогда и обсудим остальные. Для начала нужно понять, как остановить мертвецов, а далее выработать план по борьбе с вторжением. Не можете же вы носиться по всему Союзу от одного погоста до другого? Необходимо покончить с этим одним ударом! Но для начала надо понять, как в принципе можно это остановить. Это разведка боем, если хотите. План генерального наступления будем строить, когда вернетесь.

– А я пойду с ними! – воскликнул Степа.

– Ни в коем случае, – решительно отказался Иван. – Слишком опасно.

– Но у меня кинжал! – запротестовал мальчик. – Я могу помочь!

– Ты поможешь больше, если останешься здесь, – мягко сказала Майя. – Будешь защищать Ольгу Андреевну.

– Это правда, – подтвердила волшебница. – Мне нужен храбрый защитник. Справишься?

Степа расправил плечи.

– Справлюсь! – гордо ответил он.

– Тогда решено, – сказал Карцев. – Я поеду с вами. Мои люди останутся охранять замок.

Глава 7. Песня надежды

Через час они уже ехали по пустынным улицам Ленинграда в военном джипе. Карцев сидел за рулем, Иван и Майя – на заднем сиденье. Город выглядел как после бомбежки – разбитые окна, опрокинутые машины, следы пожаров.

– Как думаете, сколько времени у нас есть? – спросила Майя.

– Несколько дней, возможно, – ответил Карцев. – Ольга Андреевна очень сильная волшебница, но даже ее силы не бесконечны.

Времени оставалось мало.

Пискаревское кладбище встретило их жутким зрелищем. Вокруг всего периметра мерцал полупрозрачный барьер, а за ним...

– Господи, – прошептала Майя.

За барьером толпились сотни мертвецов. Скелеты в истлевших одеждах, зомби с провалившимися глазами, призрачные фигуры в саванах. Все они медленно, но неотступно давили на магическую защиту, пытаясь прорваться наружу.

– Их так много, – с ужасом сказал Карцев.

– Здесь покоятся жертвы блокады, – мрачно ответил Иван. – Сотни тысяч человек. Если они вырвутся...

Он не закончил фразу, но все поняли. Такая армия мертвецов могла уничтожить весь город.

– Смотрите! – Майя указала на фигуру у входа на кладбище. – Там кто-то есть.

Действительно, рядом с воротами стоял молодой человек в черной рясе. Он держал в руках крест и что-то читал, не обращая внимания на толпу мертвецов в нескольких метрах от себя.

– Священник, – определил Карцев. – Что он там делает?

Они подъехали ближе. Священник был совсем молодым – лет двадцати пяти, не больше. У него были азиатские черты лица и спокойные, решительные глаза.

– Отец, – окликнул его Карцев, выходя из машины. – Что вы здесь делаете? Это опасно!

Священник поднял голову. На груди у него висел православный крест, но лицо выдавало смешанное происхождение.

– Отец Виктор, – представился он. – Виктор Робертович Цой. Я охраняю это место.

Иван почувствовал, как у него перехватило дыхание. Цой! В его мире это имя было легендой – культовый музыкант, чьи песни знала вся страна.

– Виктор Цой! – воскликнул он, не сдержавшись. – Не может быть!

Священник удивленно посмотрел на него.

– Мы знакомы? – спросил он. – Я вас не помню.

– Нет, нет, – замахал руками Иван. – Просто... в другом мире... то есть, неважно. Простите.

Майя бросила на него странный взгляд, но промолчала.

– Отец Виктор, – сказал Карцев, – здесь очень опасно. Барьер может не выдержать.

– Именно поэтому я и здесь, – спокойно ответил священник. – Господь дал мне силу противостоять тьме. Молитва сильнее любого колдовства.

– Простите, но тут не поможет молитва, – осторожно сказала Майя. – Это очень сильная магия.

– А вы не верите в силу веры? – грустно улыбнулся отец Виктор. – Тогда что же вас сюда привело?

– Мы знаем, как остановить мертвецов, – ответил Иван. – Но для этого нужно попасть на кладбище.

– Попасть туда? – Священник указал на толпу зомби за барьером. – Это самоубийство.

– Возможно, – согласился Иван. – Но другого пути нет.

Отец Виктор внимательно изучил их лица.

– Я пойду с вами, – неожиданно сказал он.

– Что? – удивился Карцев. – Отец, вы не понимаете...

– Понимаю лучше, чем вы думаете, – перебил его священник. – Эта тьма – дело рук человека, а не дьявола. И бороться с ней нужно не только молитвой, но и делом.

Он снял с шеи крест и крепко сжал его в ладони.

– Кроме того, – добавил он, – у меня есть кое-что, что может помочь.

Крест в его руке вспыхнул мягким золотистым светом.

– Освященное серебро, – пояснил отец Виктор. – Благословленное самим патриархом. Против нечисти оно действует не хуже древних заклинаний.

Карцев связался по рации в машине с замком, получил разрешение на операцию и инструкции по прохождению барьера. Ольга Андреевна временно расширила защитный купол, чтобы отряд мог попасть внутрь, а мертвецы не вырвались с кладбища – ровно на десять минут.

– Больше не смогу, – предупредила она по связи. – Силы нужно экономить.

– Десяти минут хватит, – уверенно сказал Иван, хотя сам в этом не был уверен.

Они быстро проскользнули на территорию кладбища. Толпа мертвецов тут же повернулась в их сторону, учуяв живую плоть.

– К часовне! – крикнул Карцев, указывая на небольшое каменное строение неподалеку.

Они помчались между могил, уклоняясь от когтистых лап зомби. Отец Виктор бежал удивительно быстро для человека в рясе, его крест светился все ярче, и мертвецы, попадавшие в область света, шарахались в стороны.

Дверь часовни оказалась заперта, но Карцев выбил замок прикладом автомата. Они ввалились внутрь и тут же забаррикадировали вход скамьями.

– Ненадолго это их задержит, – тяжело дыша, сказал полковник.

Часовня была небольшой и мрачной. Несколько рядов деревянных скамей, алтарь с иконами, узкие окна под самым потолком. В углу вела наверх винтовая лестница.

– Иван, ищи свою пуповину, – приказала Майя. – Времени мало.

Иван закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Но в отличие от маленького погоста в деревне, здесь магическая аура была слишком плотной, слишком мощной. Некромантическая энергия буквально давила на него, мешая разглядеть отдельные нити.

– Не получается, – сквозь зубы проговорил он. – Слишком много мертвецов, слишком сильное заклинание.

Снаружи раздался грохот – зомби начали штурм часовни. Дверь затрещала под ударами.

– Наверх! – крикнул Карцев, хватая автомат.

Они поднялись по винтовой лестнице на чердак часовни. Здесь было еще теснее – покосившиеся балки, груды старого хлама, пыль и паутина.

Внизу дверь в итоге не выдержала. В часовню хлынула толпа мертвецов. Их воющие голоса и стук костей по камню наполнили маленькое помещение.

– Они найдут лестницу, – мрачно сказала Майя, выглядывая в люк. – Пара минут, не больше.

Иван снова попытался найти магическую нить, но безуспешно. Его сознание словно натыкалось на стену некромантической энергии.

– Проклятье! – выругался он. – Дзержинский слишком хорошо спрятал узел!

Карцев стрелял вниз, сдерживая натиск мертвецов. Отец Виктор молился, держа крест перед собой. Золотистый свет отбрасывал длинные тени на стены чердака.

– Не хватает времени, – отчаянно сказал Иван. – Нужно что-то еще...

В этот момент его взгляд упал на груду хлама в углу. Среди старых книг, подсвечников и церковной утвари лежала потертая гитара. Шестиструнная, с поцарапанным корпусом, но целая.

– Отец Виктор! – воскликнул Иван. – Это гитара!

Священник проследил за его взглядом и удивленно покачал головой.

– Что с ней? – спросил он, не переставая молиться.

– Вы же Цой! – горячо сказал Иван. – Вы должны петь! Это ваше призвание!

– О чем вы говорите? – растерянно спросил отец Виктор. – Я священник, а не музыкант!

– Но вы же сочиняете песни! – не сдавался Иван. – Я чувствую это! В вас живет музыка!

Священник замялся.

– Иногда... – тихо признался он. – Когда молитв не хватает, когда слова не могут выразить то, что на душе... Но это грех, отвлечение от служения...

– Нет! – резко перебил его Иван. – Это не грех, это дар! Возьмите гитару!

Снизу доносился все более громкий шум – мертвецы добрались до лестницы. Карцев отстреливался, но патроны кончались.

– Они поднимаются! – крикнула Майя.

Отец Виктор нерешительно взял гитару. Провел пальцами по струнам – звук получился чистый, звонкий.

– Я не знаю... – начал он.

– Пойте! – умолял Иван. – Пойте то, что идет от сердца! Мне нужна ваша музыка, чтобы найти пуповину!

Священник посмотрел на него, на приближающихся мертвецов, на гитару в своих руках. И вдруг его лицо стало решительным.

Он взял аккорд. Простой, но пронзительный.

– Я не знаю, как это объяснить, – запел он негромко, но ясно. – Но иногда нужно верить не только в Бога, но и в людей рядом с тобой...

Голос у него был удивительный – хрипловатый, но теплый, способный достать до самой души. Мелодия вышла простой, но в ней слышалось что-то знакомое, что-то правильное.

– Перемен требуют наши сердца, – пел отец Виктор, и гитара плакала под его пальцами. – Перемен требуют наши глаза, в нашем смехе и в наших слезах, и в пульсации вен – перемен!

Иван почувствовал, как что-то меняется в его восприятии. Музыка словно очищала его сознание, отсекала лишнее, помогала сосредоточиться на главном.

– Мы ждем перемен! – голос священника креп, становился увереннее.

И вдруг Иван увидел ее – тонкую, почти незаметную зеленую нить, протянувшуюся от всех мертвецов к центру кладбища. Она пульсировала в такт музыке, становилась ярче с каждой нотой.

– Вижу! – крикнул он. – Я вижу пуповину!

В люк показались первые зомби. Майя метнула в них заклинание льда, Карцев открыл огонь в упор. Отец Виктор продолжал петь, не обращая внимания на хаос вокруг.

– Иди! – крикнула Майя. – Мы их задержим!

Иван спрыгнул с чердака, прямо на толпу мертвецов. Магическая нить светилась перед его внутренним взором, указывая путь. Он метал заклинания направо и налево, расчищая дорогу среди зомби и скелетов.

Мертвецы набрасывались на него со всех сторон, но музыка отца Виктора звучала в его ушах, давала силы. Иван чувствовал, как каждая нота резонирует с его магией, усиливает ее.

– Мы ждем перемен! – доносилось с чердака часовни.

Иван добрался до центра кладбища, где стоял старый памятник – скорбящая женщина с венком в руках. Зеленая нить уходила прямо под постамент.

Он упал на колени и погрузил руки в землю. Та же жуткая боль, что и на погосте, пронзила его от кончиков пальцев до плеч. Но теперь музыка помогала ему терпеть, давала силы идти напролом.

Пальцы нащупали пульсирующую магическую артерию. Она была толще и горячее, чем в деревне, – питала не десятки, а тысячи мертвецов.

– Мы ждем перемен! – голос отца Виктора достиг своего пика.

Иван сжал пуповину обеими руками и рванул со всей силы. Боль взорвалась в его голове ослепительной вспышкой. Он закричал, чувствуя, как что-то рвется в его сознании.

По кладбищу прокатился низкий стон. Мертвецы замерли, потом начали падать один за другим. Их тела быстро истлевали, превращаясь в пыль.

Иван видел, как зеленый свет гаснет в глазницах скелетов, как рассыпаются зомби, как исчезают призрачные фигуры. Тишина опустилась на Пискаревское кладбище.

– Получилось, – прошептал он и потерял сознание, падая лицом в землю.

Последнее, что он услышал, была гитара отца Виктора, доигрывающая финальные аккорды песни о переменах.

***

В Михайловском замке Ольга Андреевна почувствовала, как внезапно спала часть напряжения с ее плеч. Магический барьер вокруг Пискаревского кладбища больше не требовал подпитки – там не осталось мертвецов, которых нужно было сдерживать.

– Молодцы, – прошептала она, облегченно откидываясь в кресле. – У них получилось.

Степан, который все это время сидел в углу кабинета, внимательно наблюдая за волшебницей, заметил перемену в ее состоянии.

– Что-то случилось? – спросил он. – Вы выглядите... легче как-то.

Ольга Андреевна улыбнулась мальчику. Впервые за много дней ее улыбка была искренней, не вымученной.

– Иван и Майя справились с Пискаревским кладбищем, – объяснила она. – Одной проблемой стало меньше.

– А сколько их еще? – поинтересовался Степа.

– Кладбищ в городе? – Ольга Андреевна задумалась. – Больше двадцати. Но Пискаревское было самым большим и опасным. Остальные попроще будут.

Она внимательно посмотрела на мальчика. Степан сидел прямо, не сутулясь, крепко сжимая рукоять кинжала. Несмотря на усталость и страх, в его глазах горела решимость.

– Расскажи мне о себе, – попросила Ольга Андреевна. – О твоей семье. Отвлеки меня от дурных мыслей.

– А что рассказывать? – смутился Степа. – Я же самый обычный мальчишка.

– Обычные мальчишки не сражаются со скелетами, – мягко возразила волшебница. – И не спасают жизни взрослым людям. Расскажи о дедушке. Иван говорил, что у него интересный дом.

Лицо Степы оживилось.

– О, дедушка Атанас просто удивительный! – воскликнул он. – У него дома настоящий музей! Там и старинные карты есть, и телескоп, и рыцарские доспехи, и всякие морские инструменты! А книги! У него столько книг, что я за всю жизнь не прочитаю!

– А что с твоими родителями? – осторожно спросила Ольга Андреевна. – Где они?

– В городе работают, – пожал плечами Степа. – Папа на заводе, мама в больнице. Летом меня всегда к дедушке отправляют, в деревню. Говорят, свежий воздух полезен.

– А бабушка?

Лицо мальчика помрачнело.

– Бабушку я не помню, – тихо сказал он. – Она пропала, когда я совсем маленький был. Дедушка говорит, что она проводила всякие эксперименты и что-то пошло не так.

Ольга Андреевна нахмурилась. В словах мальчика было что-то знакомое.

– А как звали твою бабушку? – спросила она.

– Варвара Андреевна, – ответил Степа. – Дедушка показывал мне ее фотографии. Красивая была, рыжие волосы, зеленые глаза. Он говорит, я на нее похож, только волосы светлые.

– Варвара Андреевна, – повторила Ольга Андреевна, и в ее голосе послышались странные нотки. – А фамилия у нее какая была?

– Гольштейн, – ответил Степа. – Варвара Андреевна Гольштейн.

Волшебница резко выпрямилась в кресле. Бледность сменилась румянцем, глаза широко раскрылись.

– Что? – растерянно спросил мальчик. – Что-то не так?

– Степа, – дрожащим голосом сказала Ольга Андреевна. – Твоя бабушка... она моя младшая сестра. Ты мой внучатый племянник.

Теперь растерялся Степан. Он моргал, пытаясь понять услышанное.

– Как это... родственники? – пробормотал он. – Но дедушка никогда не говорил...

– Наверное, не хотел ворошить прошлое, – грустно сказала Ольга Андреевна. – После того, как Варя пропала, мы с Атанасом поссорились. Я обвиняла его в том, что он не остановил ее эксперименты, а он винил власть, которая запретила изучение магии.

Степа медленно встал с места и подошел к волшебнице.

– Значит, вы... моя тетя? – осторожно спросил он.

– Двоюродная бабушка, если быть точнее, – улыбнулась Ольга Андреевна. – Но можешь звать меня просто тетя Оля.

Мальчик неуверенно протянул руку, и Ольга Андреевна крепко сжала ее.

– Расскажи мне о доме дедушки подробнее, – попросила она. – О странных вещах, что там хранятся.

– Ну, там много всего, – воодушевился Степа. – Дедушка говорит, что это все бабушка собирала. Она была археологом, ездила по всему миру, искала следы древних цивилизаций.

– Я помню, – кивнула Ольга Андреевна. – Варя всегда была авантюристкой. Что именно она нашла?

– Там есть египетские свитки и греческие амфоры, и какие-то странные кристаллы, – перечислял Степа. – А еще книги на непонятных языках, старинные карты и морские инструменты. Дедушка говорит, что некоторые вещи очень древние, еще с тех времен, когда люди не знали магии.

Ольга Андреевна задумалась. Коллекция сестры могла содержать ценную информацию. Особенно сейчас, когда нужно было найти способы борьбы с некромантией.

– А ты помнишь, чем именно занималась бабушка перед исчезновением? – спросила она.

– Дедушка рассказывал, что она пыталась понять природу магии, – ответил Степа. – Хотела доказать, что волшебство доступно всем людям, а не только избранным. Проводила какие-то опыты...

Он замолчал, потупившись.

– И один из опытов пошел не так, – закончила за него Ольга Андреевна. – Да, я помню те времена. Варя всегда была слишком смелой.

– Дедушка сказал, что она хотела дать людям свободу, – тихо добавил Степа. – Что нельзя запрещать людям использовать то, что у них внутри есть.

– И она была права, – вздохнула Ольга Андреевна. – Но методы выбрала неверные. Магия – это опасная сила. Без подготовки она может погубить не только самого мага, но и окружающих.

Степа ходил по кабинету, разглядывая картины на стенах. Портреты императоров, батальные сцены, пейзажи – все выполнено в классическом стиле.

– А это кто? – спросил он, остановившись перед портретом мужчины в военном мундире.

– Император Павел I, – ответила Ольга Андреевна. – Тот, кто заказал возведение этого замка.

– Он был волшебником? – поинтересовался мальчик.

– Нет, но был очень... необычным правителем, – осторожно ответила Ольга Андреевна. – Говорят, он интересовался тайными знаниями, алхимией, астрологией.

Степа потянулся, чтобы лучше рассмотреть детали портрета, и случайно задел раму. Картина слегка сдвинулась, и за ней что-то щелкнуло.

– Ой, простите! – испугался мальчик. – Я не хотел!

Но Ольга Андреевна не сердилась. Она с удивлением смотрела на стену, где в месте портрета появилась узкая щель.

– Интересно, – пробормотала она, поднимаясь с места. – Я и не подозревала...

Она подошла к стене и осторожно надавила на край портрета. Картина повернулась на скрытых петлях, открывая проход в стене.

– Тайная дверь! – воскликнул Степа. – Как в приключенческих книгах!

За дверью оказалась небольшая комната, освещенная слабым магическим светом. Стены от пола до потолка были заставлены книжными полками, а в центре комнаты на мраморном постаменте лежал массивный фолиант в кожаном переплете.

– Личная библиотека императора Павла, – благоговейно прошептала Ольга Андреевна. – Значит, слухи были правдой.

Они осторожно вошли в комнату. Воздух здесь был сухим и пах старой бумагой и кожей. Книги на полках были очень старыми: некоторые явно дореволюционного издания, а какие-то выглядели еще древнее.

– Что это за книга? – Степа указал на фолиант в центре комнаты.

Ольга Андреевна подошла к постаменту и прочитала название, выбитое золотыми буквами на обложке:

– «Некрономикон. Книга мертвых имен», – медленно произнесла она. – Боже мой...

– Это что-то важное? – спросил Степа.

– Очень, – кивнула волшебница. – Это один из самых древних трактатов по некромантии. Считалось, что все экземпляры были уничтожены. А он все это время лежал здесь.

Она осторожно коснулась обложки. Книга показалась ей теплой на ощупь и слегка пульсировала, словно в ней билось сердце.

– Возможно, здесь есть информация о том, как противостоять заклинаниям Дзержинского, – добавила она. – Степа, ты нашел то, что может спасти всю страну.

Глава 8. Книга мертвых слов

Ольга Андреевна осторожно открыла древний фолиант. Страницы, пожелтевшие от времени, покрывали странные символы и диаграммы, начертанные то ли кровью, то ли чернилами цвета запекшейся крови. Воздух в тайной комнате сгустился, стал тяжелым и давящим.

– Не прикасайся к страницам, – предупредила она Степана, который с любопытством заглядывал ей через плечо. – Некоторые заклинания могут активироваться от простого прикосновения.

– А что здесь написано? – шепотом спросил мальчик.

– Древние ритуалы некромантии. – Ольга Андреевна водила пальцем в воздухе над строчками, не касаясь пергамента. – Способы поднятия мертвых, управления ими... О, а вот это интересно.

Она остановилась на странице с изображением сложной магической схемы. В центре круга был нарисован скелет в короне, от которого расходились нити к множеству меньших фигур.

– «Великое Воскрешение, – прочитала волшебница. – Ритуал, позволяющий некроманту поднять всех мертвых на обширной территории одновременно, связав их единой волей повелителя».

Степан поежился.

– Это же то, что сделал Дзержинский, правда?

– Похоже на то. Но здесь есть еще кое-что. – Ольга Андреевна перелистнула несколько страниц. – «Разрушение Великого Воскрешения. Способы противодействия массовой некромантии».

Глаза волшебницы загорелись надеждой.

– Послушай, что здесь сказано: «Дабы сокрушить чары смерти, что объяли землю, должен искусный маг отыскать семь якорей сущности, рассеянных по четырем сторонам света. Каждый якорь есть средоточие силы некроманта, и лишь уничтожив их все, можно освободить души усопших от нечестивого рабства».

– Семь якорей? – Степан нахмурился. – Но Иван в деревне нашел только один, под яблоней.

– Потому что в деревне заклинание было локальным, небольшим, – объяснила Ольга Андреевна. – А то, что сотворил Дзержинский, покрывает всю страну. Для такого масштабного ритуала нужно гораздо больше опорных точек.

Она продолжила чтение:

– «Первый якорь покоится там, где родилась смерть. Второй – где она впервые явила свою силу. Третий – в сердце древней столицы. Четвертый – у вод забвения. Пятый – в обители знаний. Шестой – на поле последней битвы. Седьмой – в доме самого некроманта».

– Загадки, – пробормотал Степан. – А как их разгадать?

Прежде чем Ольга Андреевна успела ответить, в комнату ворвался полковник Карцев. Он был взволнован и запыхался.

– Ольга Андреевна! – воскликнул он. – Иван и остальные вернулись! Иван в лазарете!

Волшебница быстро закрыла «Некрономикон» и поспешила следом за полковником. Степан, не желая оставаться один в мрачной комнате, тоже поторопился за ними.

В лазарете замка Иван сидел на койке, Майя держала его за руку. Отец Виктор стоял у окна, все еще держа в руках гитару.

– Как самочувствие? – обеспокоенно спросила Ольга Андреевна.

– Нормально. – Иван попытался встать, но Майя удержала его. – Главное, что у нас получилось. Пискаревское кладбище очищено.

– Да, я это почувствовала, – кивнула волшебница. – Барьер там больше не нужен. Но есть и плохие новости. По сводкам из других городов, там ситуация только ухудшается.

– А я нашел кое-что интересное. – Иван посмотрел на Майю. – На погосте Больших Лопухов мне удалось увидеть магическую нить, там она тянулась к яблоне. А здесь...

– Здесь что? – нетерпеливо спросила Ольга Андреевна.

– Здесь нить тянулась не только к памятнику на кладбище. От него шла еще одна, более толстая. Она уходила далеко на юг. – Иван помассировал виски. – Я думаю, к главному якорю.

– Семь якорей, – прошептала Ольга Андреевна. – Значит, древняя книга права.

– Какая книга? – удивилась Майя.

– Степан помог мне найти тайную библиотеку императора Павла, – объяснила волшебница. – Там хранится «Некрономикон» – древний трактат по некромантии. В нем описано, как разрушить заклинание Великого Воскрешения.

– И как же? – спросил Иван.

– Нужно найти и уничтожить семь якорей – семь опорных точек заклинания, рассеянных по всей стране.

Отец Виктор отложил гитару и подошел к ним.

– Отец Виктор, – представился он. – Позвольте помочь в расшифровке. В семинарии нас учили разгадывать древние тексты.

– Я Ольга Андреевна, идёмте.

Гольштейн привела всех в тайную библиотеку. Когда она снова открыла «Некрономикон» на нужной странице, отец Виктор внимательно изучил текст.

– «Где родилась смерть», – размышлял он вслух. – В христианской традиции смерть родилась с первородным грехом. Но в контексте нашей истории...

– Магический взрыв в Европе, – подсказала Майя. – Там впервые магия вырвалась наружу и принесла массовую смерть.

– Но это же на территории бывшей Германии, – возразил Карцев. – Там теперь море.

– Не совсем, – задумчиво сказала Ольга Андреевна. – Помню, бабушка рассказывала, что эпицентр взрыва пришелся на район Берлина. Там должен был остаться остров...

Иван тем временем изучал другие строчки.

– «Где она впервые явила свою силу» – это может быть место первого применения боевой магии? – предположил он. – Сталинград? Или Курская дуга?

– А вот это проще. – Степан тыкнул пальцем в строчку. – «В сердце древней столицы» – это же про Москву!

– Логично, – согласился отец Виктор. – «У вод забвения» – возможно, имеется в виду Лета, река забвения из древнегреческой мифологии? Или какая-то наша река?

– «В обители знаний», – продолжила Майя. – Библиотека? Университет? Академия наук?

– «На поле последней битвы», – Карцев нахмурился. – Последней для кого? Для Дзержинского?

– Это может быть место, где мы с ним сражались, – предположил Иван. – В Зимнем дворце.

– А седьмой якорь, – Ольга Андреевна перечитала еще раз, – «в доме самого некроманта». Где живет Дзержинский сейчас?

– В Белом доме, в Америке, – ответила Майя. – Значит, один из якорей находится там.

Повисла тишина. Все понимали, что добраться до Америки будет крайне сложно.

– Подождите, – вдруг сказал Степан. – А что если не все якоря нужно уничтожать физически? В книге же сказано про «искусного мага». Может быть, если правильно воздействовать на магические связи...

Иван посмотрел на мальчика с уважением.

– Ты прав. На Пискаревском кладбище я не уничтожал памятник, я разорвал магическую нить. Если найти главный узел, связывающий все якоря...

– То можно разрушить всю сеть одним ударом, – закончила за него Ольга Андреевна.

– Но для этого нужно добраться до центрального якоря, – напомнил Карцев.

– А какой из них центральный? – спросила Майя.

Отец Виктор снова склонился над книгой.

– Посмотрите на иллюстрацию, – сказал он. – Скелет в короне в центре схемы. Корона – символ власти. Значит, центральный якорь находится в месте, связанном с властью Дзержинского.

– Зимний дворец? – предположила Майя.

– Или Смольный, – добавил Карцев. – Там была его настоящая власть.

– Нет, – покачала головой Ольга Андреевна. – Смотрите внимательнее на рисунок. Скелет в короне держит в руках не скипетр, а... что это?

Все склонились над страницей.

– Ключ, – прошептал Степан. – Он держит ключ.

– Ключ от чего? – задумался Иван.

– От тюрьмы, – неожиданно сказал отец Виктор. – В христианской символике ключи – это власть святого Петра, власть связывать и развязывать. А в контексте Дзержинского…

– Может, Фонтанка? – предположила Майя.

– Лубянка, – с ужасом прошептала Ольга Андреевна, чем вызвала всеобщее удивление. – Центральный якорь находится на Лубянке, в бывшей штаб-квартире Третьей службы. Штаб перенесли в Ленинград немногим позже.

– В Москве, значит, – добавил Карцев. – Которая сейчас кишит мертвецами.

– Значит, туда нам и нужно добираться, – решительно сказал Иван, поднимаясь с койки.

– Нет! – воскликнула Майя. – Ты еще не восстановился!

– Времени на восстановление нет, – возразил Иван. – Каждый час промедления стоит жизней.

Ольга Андреевна задумчиво смотрела на древнюю книгу.

– Есть еще одна проблема, – сказала она. – Чтобы разрушить центральный якорь, недостаточно просто разорвать магическую нить. Здесь написано, что нужен «клинок, закаленный в слезах невинных и благословленный кровью праведника».

– Что это значит? – спросил Степан.

– Специальное оружие, – объяснила волшебница. – Обычное против такого мощного заклинания бессильно.

– У меня есть кинжал! – воскликнул мальчик, хватаясь за рукоять мизерикорда. – Он же уничтожал мертвецов!

– Твой кинжал действительно особенный, – согласилась Ольга Андреевна. – Но для главного якоря нужно что-то более мощное.

– А если усилить его? – предложил отец Виктор. – Благословить по всем правилам, зарядить дополнительной энергией?

– Возможно, – кивнула волшебница. – Но это займет время. А его у нас нет.

В этот момент в тайную комнату вбежал запыхавшийся солдат.

– Полковник! – обратился он к Карцеву. – Срочное сообщение! Москва запрашивает помощь! Там ситуация критическая!

– Что происходит? – спросил полковник.

– Мертвецы прорвали все оборонительные рубежи, – доложил солдат. – Кремль осажден. Местное руководство запросило немедленную эвакуацию правительственных органов.

– Значит, нужно спешить, – сказал Иван. – Если Москва падет, Дзержинский получит контроль над всей страной. Слишком много завязано именно там, древние магические узлы, схождение энергий. Ленинград все-таки еще достаточно молод, его падение привело бы к хаосу, но не к полному краху.

– Но как мы туда доберемся? – спросила Майя. – Все дороги, наверное, перекрыты мертвецами.

– Есть один способ, – задумчиво сказала Ольга Андреевна. – Магический портал. Я могу открыть проход прямо в Москву.

– Вы сможете? – удивился Карцев. – После всех нагрузок?

– Должна буду, – твердо ответила волшебница. – Другого выхода нет.

– Тогда готовимся к переносу, – сказал Иван. – Сколько нам понадобится времени?

– Час на подготовку портала, – ответила Ольга Андреевна. – И еще час на усиление кинжала Степана.

– Подождите, – воскликнул мальчик. – Я не останусь здесь! Я иду с вами!

– Ни в коем случае, – категорически отказался Иван. – Это слишком опасно.

– Но без моего кинжала вы не сможете уничтожить якорь! – возразил Степан.

– Мы возьмем кинжал, а ты останешься в безопасности, – сказала Майя.

– Нет! – упрямо покачал головой мальчик. – Дедушка Атанас говорил, что мужчины должны защищать слабых! А кинжал – это мое оружие!

Ольга Андреевна посмотрела на внучатого племянника. В его глазах горела та же решимость, что когда-то была у ее сестры Варвары.

– Возможно, мальчик прав, – медленно сказала она. – В книге сказано, что клинок должен быть благословлен кровью праведника. Степан рисковал жизнью, спасая других. Его кровь на клинке может быть именно тем, что нужно.

– Я же говорил! – торжествующе воскликнул Степан. – Я должен ехать!

– Хорошо, – тяжело вздохнул Иван. – Но ты держишься рядом с нами и ни на шаг не отходишь.

– Обещаю! – кивнул мальчик.

Полковник Карцев уже отдавал приказы по рации, собирая небольшую группу добровольцев для сопровождения. Отец Виктор молился, готовя освящение кинжала. А Ольга Андреевна вновь склонилась над «Некрономиконом», изучая детали ритуала разрушения.

– Есть еще одно условие, – сказала она, подняв голову. – Тот, кто будет уничтожать якорь, должен произнести заклинание освобождения. На древнем языке.

– Каком древнем языке? – спросил Иван.

– На латыни, – ответил отец Виктор. – Я могу помочь с произношением.

– Тогда начинаем подготовку, – решила Ольга Андреевна. – Постараемся уложиться в два часа, чтобы не запустить ситуацию еще больше.

Пока волшебница готовила портал в большом зале замка, чертя сложные руны на полу, остальные собирались в тайной библиотеке. Отец Виктор держал кинжал Степана, читая над ним молитвы на церковнославянском языке. Оружие слабо светилось в его руках.

– Теперь кровь, – сказал он, протягивая клинок Степану.

Мальчик решительно провел лезвием по ладони. Несколько капель крови упали на металл, и тот вспыхнул ярким золотистым светом.

– Готово, – удовлетворенно сказал священник. – Теперь это оружие сможет пробить любую некромантическую защиту.

– А заклинание? – спросил Иван.

– «Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis», – произнес отец Виктор. – «Вечный покой даруй им, Господи, и свет вечный да светит им». Но произносить его нужно, касаясь якоря.

– Запомнил, – кивнул Иван, повторяя слова.

Тем временем Майя изучала карту Москвы, пытаясь определить лучший маршрут к Лубянке.

– Центр города, скорее всего, полностью захвачен мертвецами, – размышляла она. – Нужно будет пробираться через подземные туннели.

– А если туннели тоже заполнены нежитью? – спросил Карцев.

– Тогда будем прорываться с боем, – ответил Иван.

Час спустя Ольга Андреевна позвала всех в большой зал. На полу светился огромный магический круг, испещренный рунами и символами.

– Портал готов, – объявила она. – Он переместит вас прямо в московское метро, на станцию «Лубянка». Оттуда до здания – несколько сотен метров.

– А как мы вернемся? – спросила Майя.

– Портал будет открыт ровно через три часа, – предупредила волшебница. – Постарайтесь не задерживаться.

– Успеем, – твердо сказал Иван.

Небольшая группа – Иван, Майя, Степан, отец Виктор и четверо солдат во главе с Карцевым – встала в центр круга.

– Удачи вам, – сказала Ольга Андреевна и активировала портал.

Мир вокруг них закружился в вихре света и цвета. Их поглотила магия, унося навстречу самой опасной миссии в их жизни.

***

Когда вихрь света рассеялся, отряд оказался в полумраке станции московского метро. Воздух был спертым и пропитанным запахом сырости, металла и чего-то еще – сладковатого и отвратительного.

– Лубянка, – прочитал Карцев название станции на табличке. – Попали точно.

Станцию превратили в настоящую крепость. Мешки с песком громоздились у эскалаторов, пулеметные гнезда были установлены за колоннами. Повсюду валялись пустые гильзы и обрывки военного снаряжения. На стенах виднелись темные пятна – то ли от взрывов, то ли от чего-то похуже.

– Здесь была битва, – мрачно заметил один из солдат, поднимая с пола каску с пробоиной.

– И не одна, – добавил Карцев, осматривая баррикады. – Видно, что оборону держали долго и упорно.

Степан жался к Ивану, крепко сжимая рукоять благословленного кинжала. Оружие слабо светилось в темноте, отбрасывая золотистые блики на закопченные стены.

– Где все люди? – шепотом спросил мальчик.

– Либо эвакуировались, либо... – Иван не закончил фразу, но все и так поняли.

Майя колдовала над небольшим кристаллом, заставляя его светиться ярче факела. В его свете стали видны детали: опрокинутые скамейки, разбросанные личные вещи, следы крови на мраморном полу.

– Помните, через три часа портал откроется, – доложила Ольга Андреевна через магический кристалл связи у Карцева. – Я чувствую сильные помехи. Некромантическая энергия здесь крайне плотная, так что будьте на месте вовремя.

– Понял, – ответил полковник. – Мы остаемся охранять выход. Действуйте быстро.

Иван, Майя, Степан и отец Виктор направились к эскалатору, ведущему наверх. Ступени не работали, и им пришлось подниматься пешком. Звук их шагов эхом отдавался в пустых туннелях.

– Тихо, – предупредил Иван, когда они добрались до перехода. – Отсюда можем наткнуться на что угодно.

Переход метро представлял собой жуткое зрелище. Флуоресцентные лампы мигали, отбрасывая пляшущие тени. На стенах висели изорванные плакаты и объявления. А по полу были разбросаны... какие-то куски.

– Отвернись. – Майя заставила Степу отвернуться, когда они проходили мимо особенно неприятного зрелища.

Отец Виктор тихо читал молитвы, и его крест светился все ярче. Священный свет отгонял самые густые тени, но не мог развеять общую атмосферу ужаса.

Внезапно из бокового туннеля донесся звук – металлический лязг, словно что-то тяжелое волочилось по рельсам.

– Стоп, – Иван поднял руку, останавливая группу.

Звук приближался. Теперь к нему добавился ритмичный стук – шаг, шаг, волочение, шаг, шаг, волочение.

– Что это? – прошептал Степан.

Ответ не заставил себя ждать. Из темноты туннеля показалась фигура в военной форме. Точнее, то, что когда-то было солдатом. Половина лица была сорвана, обнажая череп и пустую глазницу. Левая нога волочилась за туловищем, почти оторванная. В руках мертвец сжимал автомат.

– Мертвый солдат, – констатировал отец Виктор.

За первым зомби появился второй, третий... Целое подразделение мертвых военных двигалось по туннелю в их сторону. У некоторых не хватало конечностей, другие были изуродованы взрывами, но все они шли вперед с механическим упорством.

– Назад! – крикнул Иван, но путь к отступлению уже был отрезан – с другой стороны появились новые мертвецы.

– Мы в ловушке, – мрачно сказала Майя.

Первый зомби поднял автомат и нажал на спусковой крючок. Очередь прошила воздух рядом с головой Ивана. Мертвец стрелял не очень точно, но остальные тоже начали палить.

– За колонну! – крикнул Иван, хватая Степана и затаскивая его в укрытие.

Пули высекали искры из мрамора, осколки камня летели во все стороны. Отец Виктор прижался к соседней колонне, все еще читая молитвы. Майя колдовала, создавая ледяной щит.

– Отец, попробуйте вашу музыку! – крикнул Иван сквозь грохот выстрелов. – Как на кладбище!

Священник достал гитару и ударил по струнам. Звук получился чистым и сильным, несмотря на хаос вокруг.

– Мама, анархия! – запел он, и голос его прорезал шум битвы. – Мама, анархия – это хорошо для нас!

Странный выбор песни, но эффект был мгновенным. Мертвые солдаты замешкались, их движения стали более неуверенными. Некоторые даже опустили оружие.

– Работает! – обрадовался Иван. – Степан, твой кинжал!

Мальчик, превозмогая страх, выскочил из-за укрытия. Клинок пылал в его руке, как маленькое солнце. Он метнул его в ближайшего зомби, и тот рассыпался в прах при соприкосновении с освященным металлом.

Кинжал, описав дугу, вернулся в руку Степана – очевидно, благословение наделило его и этим свойством.

– Невероятно! – воскликнула Майя, создавая ледяные копья и метая их в мертвецов.

Иван сосредоточился и выпустил веер огненных лезвий. Обычно они мало действовали на нежить, но сейчас, усиленные музыкой отца Виктора, заклинания наносили реальный урон.

– Группа, батальон, полк, – продолжал петь священник, – они идут на последний парад!

Бой выдался коротким, но яростным. Мертвые солдаты атаковали волна за волной, но комбинация освященного оружия, магии и священной музыки оказалась непреодолимой. Последний зомби рассыпался в прах под ударом кинжала Степана.

– Фух, – Иван вытер пот со лба. – Неплохо сработали.

– Да, но это только начало, – предупредила Майя. – Чем ближе к Лубянке, тем больше их будет.

– Сколько времени прошло? – спросил Степан.

Иван посмотрел на магический хронометр, который дала им Ольга Андреевна.

– Полчаса, – ответил он. – Остается два с половиной.

– Тогда поспешим, – сказал отец Виктор, убирая гитару. – И будем надеяться, что следующих мертвецов будет не так много.

Но когда они добрались до выхода из метро, стало ясно, что их ждет настоящий кошмар. Сквозь решетку было видно, как по Лубянской площади бродят сотни зомби и скелетов. А само здание Лубянки, мрачное и величественное, возвышалось над этим морем нежити, как остров смерти.