Маг. Искра.

Глава 1

Меня тащил куда-то свет. Он ослеплял со всех сторон. Казалось, что от него некуда деться. Машинально хотелось закрыться от него рукой, но её не было. Хотелось закрыть глаза. Но их тоже не было. Был только свет. Белый, слепящий и мешающий… чем-то мне.

Так продолжалось очень долго. Плыть в океане этого света было невыносимо, а потом меня дёрнуло вниз.

Падение было быстрым. Таким быстрым, что непонятно, как оно закончилось. Вот падаю — и уже словно в мешке. Давящем тёплом мешке.

Я пытаюсь выбраться из мешка, но не получается. Сознание угасает и рывками возвращается ко мне.

Ещё я понимаю, что ничего не вижу. Только ощущаю этот самый мешок, тёплый мешок.

Что такое мешок?!

Проходит много времени, как я нахожусь в мешке. Силы приходят постепенно.

Сначала я двигаю одной рукой, потом второй. Немного поворачиваю себя вбок в одну сторону, потом во вторую. Силы уходят, сознание угасает.

Мой мешок мне не нравится. Вот совсем не нравится. И я начинаю выдавливать себя из него, постепенно раскачиваясь. Туда-сюда, туда-сюда. Но мешок держит крепко, и это меня… злит? Сознание снова гаснет.

Уже не помню, сколько я тут. Кажется, что был всегда. Мешок. Он становится мне тесен. Я обретаю силы. Я больше времени нахожусь в сознании, ощущаю мешок. Его тепло. Поворачиваюсь всё чаще.

И вот наконец приходит осознание. Мне пора! Стенки мешка шевелятся и пытаются вытолкнуть меня. Я не сопротивляюсь. Мне тоже хочется поскорее покинуть его. Меня тащит куда-то вперёд. И я чувствую, что куда-то выскальзываю.

Мой рот открывается в крике: «Да, победа!» Но лёгкие наполняет обжигающе холодный воздух. Крик застывает у меня в горле.

И тут прилетает удар. Он такой силы, что воздух накаляется от боли. И я кричу во всю глотку. Звук моего голоса режет по ушам.

Где-то на периферии боли от звука и спины слышится:

— Поздравляю, госпожа Азель, у вас мальчик.

В коридоре сидели двое мужчин.

Молодой, взволнованный, лет тридцати, в слегка мятом костюме серого цвета. Он не мог спокойно усидеть на месте. Его нога дрожала. Руки цеплялись друг за друга и за ткань пиджака.

Рядом в молчании сидел его товарищ. Кажется, чуть постарше первого, но это только из-за усов, набрасывающих ему пяток лет.

— Беннер, не рви костюм, тебе в нём ещё магистра сдавать. — Голос мужчины был бархатистым, плавным и успокаивающим.

— Веришь, нет, Федерик, мне сейчас не до учёбы. — Нервно ответил Беннер.

— Понимаю, но скажи мне, друг, зачем ты отпустил Азель на сдачу-то? В её положении любые магические колебания могут привести к плохим результатам. — Федерик недовольно взглянул на друга.

— А как я мог её остановить? Её упёртость посоперничает с гномьей. Я её еле уговорил не сдавать боевой курс! — Беннер возмущённо посмотрел на товарища. — И чего ты у меня об этом спрашиваешь, сам же прекрасно знаешь характер Азель: ей если что-то прилетит в голову, она не успокоится, пока это не сделает.

— Это да… — вздохнул Федерик.

Разговор прервался выходом лекарки из дверей напротив.

— Господин Кавдор, вы можете зайти. Госпожа Азель родила.

Беннер поднялся, словно вихрь, и влетел в комнату, где была его жена. Азель лежала бледная на кровати. Её лицо выражало усталость, но было улыбающимся. Мокрые от пота волосы висели сосульками. Казалось, её это ни капельки не волновало. К её груди был прижат свёрток, в котором посапывал младенец.

— Беннер, посмотри на него. Он такое чудо. — Голос Азель был пропитан нежностью и любовью. — Ты слышал, как он закричал? Как великан с западных гор!

Беннер на ватных ногах подбрёл к жене. Она чуть приоткрыла ткань, укрывающую ребёнка.

Взгляду отца предстало его дитя. Сморщенное, красное и немного в засохшей плаценте. Мужчина издал восхищённый вздох.

— Азель, родная, — это поистине чудо!

Пара любовалась первенцем ещё какое-то время, пока их не прервал деликатно покашливающий Федерик. Новоиспечённые мать и отец синхронно и одновременно с какой-то яростью развернулись к нему.

— Не хотел вас прерывать, друзья, но господин Говард из администрации интересуется именем ребёнка.

— Что ещё за Говард? — Казалось, Беннер, как первобытный магус, будет грудью кидаться на любого нарушителя их минутной идиллии.

— Дорогой, ты что, забыл? — Азель нахмурила бровки.

— А, Говард… — Беннер слегка отстранился от жены как-то испуганно.

— Ну как назовёте-то, парень уже минут десять как родился и без имени ходит, непорядок. — Федерик, усмехнувшись, подпер собой стенку. — Или давайте я назову, раз вам некогда?

— Нет! — в один голос сказали Кавдоры. Они знали привычку их друга придумывать всякие хитрости, чаще выходящие боком другим, но не ему.

— А если серьёзно, Беннер, как назовём? Может, Рик? — Азель с теплотой посмотрела на ребёнка. — Рик Кавдор, как?

— Не, у меня учителя по литературе так звали, отвратнейший был тип. — Беннер поморщился. — Заставлял учить наизусть гномью поэму про мёртвую принцессу и восемь гномов. До сих пор помню его физиономию: «Плохо, Беннеееер».

Беннер передразнил заслуженного учителя королевства. Азель хихикнула.

— Друзья, друзья, вы что, до сих пор не выбрали имя для ребёнка? — Федерик стоял растерянный. — У вас же на это была куча времени!

— Ну, мы думали, что будет девочка. — смутился Беннер. — Да и как-то сдача экзаменов, все дела…

— Кавдоры, понятно всё с вами. — Федерик хмыкнул. — Учёба даже тут на первом месте, ладно, я скажу ему, чтоб подождал.

Федерик вышел, оставив семью одних в комнате.

— Знаешь, Азель, мне сегодня предложили пост главы строительной гильдии города. — Беннер посмотрел на жену.

— Ох, Бенн, это так замечательно! — Азель улыбнулась мужу.

— Мне кажется, что Федерик приложил к этому делу руку. У него есть для этого все связи. Я даже не знаю, как его за это благодарить.

— Ты молодец, Бенн, и без Федерика. Я думаю, что твои заслуги перед магистратом высоко ценятся. — Азель освободила одну руку, погладив мужа по руке. — Не приплетай друга ко всему в твоей жизни.

— Эрен! — вдруг воскликнул Беннер. Азель непонимающе посмотрела на него. — Мы назовём его Эрен, как тебе?

— Ты серьёзно? Нет, мне, конечно, нравится, но скажи, ты хочешь назвать его в честь короля древности или спутника планеты? — Азель со смешинкой посмотрела на Беннера.

— Ну а почему бы не то и другое? К тому же короля Эрена назвали в честь спутника Эрен.

— Кажется, вчера ты начитался всяких легенд вместо того, чтобы переживать за жену. — недовольно проворчала Азель. — Но мне имя действительно нравится.

Она открыла простыню, нежно взяв голого малыша на руки. Беннер придвинулся чуть поближе к жене.

— Ну здравствуй, Эрен Кавдор. — Азель погладила по крохотной щеке малыша.

Сознание приходило урывками. Вот я в полной темноте. Мне что-то кладут в рот, и тёплое, сладкое бежит по горлу. Глаза не открыть. Пытаюсь дотянуться до них руками, но снова проваливаюсь, как кажется, уже в становящуюся родной темноту.

Кто-то прикасается ко мне. Слышна речь, голоса, что убаюкивают и становятся вестниками приходящей темноты.

Но вот первая, робкая щёлка передо мной. Она режет, и хочется закрыться руками, но снова сон.

Щёлка пугающе быстро растёт, сливаясь в большое пёстрое пятно. Много цветов. Хочется кричать от ужаса — они пугают. Но тёплое снова бежит по горлу, и убаюкивающий голос дарует такую родную темноту.

Спустя какое-то время приходит он — запах. До этого не пахнувший абсолютно ничем, теперь он сливается в одно большое месиво. От него хочется кричать с новой силой. Но меня опять нежно и с любовью погружают в сон.

Глаза теперь полностью открыты. Сон становится не таким частым, и я могу увидеть, кто же всё это время мне его дарил.

В сознание вспышками врываются образы слов. Откуда-то приходящие ко мне. Я не знаю, что они значат. Как не знаю слова «мешок».

Вот надо мной склоняется нечто, и в сознание приходит слово «женщина». Почти сразу рядом оказывается ещё одно нечто. Оба эти существа огромные и заслоняют мне обзор. Они нежно что-то произносят, и из всего этого чаще звучит «Эрен».

Что такое это «Эрен»?

Беннер и Азель Кавдоры жили в небольшом двухэтажном каменном доме. Беннер построил его сам. Всё-таки маг земли, как-никак. Нет, конечно, они наняли скрюченного старика-архитектора для планировки их гнёздышка, но материал-то делал Беннер. Это по праву говорило о том, что он построил дом сам. Да, рабочие ставили стены и крышу, но Беннер, и только он, укреплял камень дома, делая его прочным и долговечным. По крайней мере, так во всяком случае верил и думал сам Беннер.

Внизу было несколько помещений: ванная для гостей, кухня, столовая, гостиная и немногочисленные кладовки, которых было аж пять штук — для разных нужд: еды, хозяйственных инструментов и прочего. Ещё была комнатка для слуг — пока только для одной поварихи, но с появлением ребёнка пара хотела нанять и няню.

Нельзя сказать, что Кавдоры жили бедно. Отец Беннера был торговцем, получившим ненаследственное дворянство и считавшимся бароном. А сам Беннер, окончивший академию магических искусств, уже получил наследственное дворянство, а с приобретением за какие-то десять лет титула магистра стал ещё и виконтом.

Отец Беннера постоянно шутил, что сын перепрыгнул через него, и сокрушался, что у того хватка торговца, всё жалея, что тот не пошёл по его стезе.

Но Беннеру нравилось творить магию с самого детства. Он показывал отцу и матери разные фигурки, которые уже делал с её помощью в восемь лет. Они восхищались умением сына и, накопив на вступительный взнос, отдали Беннера в академию магических искусств Ваттавары.

Учёба, конечно, давалась нелегко, но он старался. И в этом ему очень помогли друзья.

Федерик стал его опорой в академии, а Азель — первой и единственной любовью.

Она дополняла своего мужа, который по мягкости характера уступал твёрдому и решительному Федерику, лезшему во всякие авантюры. Став неким смягчителем в их компании, Азель выводила друзей из неприятностей, мягко, но твёрдо напоминая о последствиях и случаях, что уже приводили к проблемам.

Кто был инициатором их отношений, Беннер так и не понял, но это был, наверное, общий шаг. Пусть он и продолжает так думать, но Азель-то знала, кто это был.

Она была пробивной девчонкой, рано потерявшей родителей. Мать умерла, когда Азель было пять лет, а отца… она не хотела о нём говорить. Тема отца ей была неприятна, да и Беннер не настаивал. Всё, что он знал: Азель сбежала из отчего дома в девять лет, жила у своей бабушки и, как только исполнилось десять, с энтузиазмом поступила в академию. Бабушка со стороны матери жила бедновато, но накопила на поступление пятьсот монет для её учёбы. Денег у отца, который в прошлом был какой-то большой шишкой, девушка на поступление не просила. Да он и не дал бы — считал, что дочь не должна заниматься магией.

Азель решила сделать наперекор отцу и выучиться на выдающуюся магичку.

Вместе с Беннером они усердно учились, изредка выбираясь на нечастые свидания в город. Глупости оставались на потом, после свадьбы, сейчас же была важнее учёба.

Да и после свадьбы особо отдохнуть не получилось. Учёба ещё не кончилась, но пришло время работать. Молодые люди решили учиться дальше с перерывами на сон, еду, шалости и работу. Беннер учился строить, Азель была магом воздуха и успешно развивала в городе сельское хозяйство: нагоняла облака в нужный момент на посевы и освобождала небо от туч для их просушки.

Накопив небольшое состояние, Кавдоры решили переехать из снимаемого, но уютного жилья в такой же уютный, но уже свой дом. Строительство заняло год, но получилось довольно неплохо. Особняк стоял в отдалении от жилого массива: территорию удалось получить Азель, а Беннер достал материалы для их семейного гнёздышка.

Второй этаж делился на четыре комнаты с отдельными ванными. В одной из комнат сейчас и орал младенец.

Мне казалось, что дни летят с пугающей быстротой, но прошло всего месяца два, от силы. Однако из-за того, что они сливались в нечто похожее и безмерное, казалось, будто минуло больше.

Мой график был расписан по часам: я вставал, и тут как тут появлялась мама. Ну, вы помните — то нечто, что вливало в меня тёплое, от чего клонило в сон. Вот её и звали — Мама.

Мама вставала, меняла мне пелёнки, мыла, кормила, укутывала в такой мешок, из которого нельзя было вытащить руку, и укладывала снова. Но мне спать не хотелось, поэтому она прибегала к запрещённому приёму: пела мне и качала на руках. Сон приходил моментально. Так повторялось четыре раза в день.

Изредка появлялось второе нечто под именем «Папа». Он брал меня на руки, щекотал своей щетиной, целуя в голову, отчего я смеялся звонким смехом. От этого у «Папы» вылезала довольная, но глупая улыбка. Он укладывал меня обратно, и за меня вновь бралась «Мама», а папа куда-то уходил на штуку под названием «работа». Что это за работа, мне было не понятно.

Однажды я увидел других «нечто», которые пришли со мной познакомиться. Они были очень похожи на папу и представились как «бабушка Роза и дедушка Карл». Бабушка и дедушка долго тискали меня, отчего я не выдержал и дёрнул дедушку Карла за его бороду, рассмеявшись. И понял, в кого у папы такая глупая, но довольная улыбка. При случае я всегда дёргал дедушку за бороду. Ему нравилось. Откуда я знал, что это у него борода? Так мама мне это и сказала:

— Эрен, — сказала мама, — не дёргай дедушку Карла за бороду.

Так я и узнал, что это борода.

А ещё приходил дядя Федерик. Он смешил меня, показывая разные штуки. То фигурки слетали с его рук — прозрачные, кривящие разные смешные рожицы. От этого я веселился, и дядя Федерик смеялся.

Но всё хорошее когда-нибудь кончается, вот и у мамы оно тоже закончилось. Однажды вдруг пропала та жидкость, что текла в меня. Мама пыталась кормить меня чем-то другим, но оно было отвратительным на вкус, отдавало чем-то неродным — как молоко матери, кажется, та штука так называлась, — и абсолютно мне не нравилось. Так сказал папа.

— Азель, милая, Эрену абсолютно не нравится эта дрянь. Давай лучше наймём кормилицу.

Эрен — это я, кстати.

Так и начался мой кошмар под именем Лиза.

Марта появилась у нас на следующий день, её молоко дали мне сразу же. Марта стала жить у нас вместе с Лизой. Лиза была как я, но немного больше. Когда меня брала на руки Марта, а Лиза была тоже там, на её руках, та зло смотрела на меня и больно пиналась. Когда нас с Лизой клали рядом, она постоянно пыталась залезть на меня сверху и била рукой по голове, отчего я верещал. Но это помогло: Лизу от меня отселили, и она зло смотрела на меня со стульчика, крутя в руках мою игрушку, подаренную дедушкой.

Марта была женщиной лет сорока, недавно родившей дочь Лизу. У неё были тёмные волосы, которые она заплетала в тугой пучок на затылке, чтобы они не мешались на лице. Красивое, но полное лицо ещё хранило остатки былой, не совсем увядшей красоты.

Отца у Лизы не было. Вернее, он был, но Марта не говорила, кто это, а её мать, старая Герта, не донимала дочь вопросами.

Когда госпоже Азель понадобилась кормилица для юного господина, Герта порекомендовала ей свою дочь Марту. Та сидела без работы: хозяин таверны, где она служила, выгнал её, как только узнал о беременности. Марта весь срок жила у отца с матерью, пока не родила. Спустя полгода Герта погнала дочь работать на вакантное место кормилицы в семью Кавдор.

Азель Марта понравилась. Беннеру было всё равно, лишь бы сын был доволен, а Эрен, кажется, был не в восторге от Лизы, которая дралась с ним, стоило тому только мелькнуть на фоне её матери. К счастью, это удалось понять в первые дни и благополучно предотвратить дальнейшие избиения, отселив Лизу. Лизе было полгода, а Эрену — уже четыре месяца, но они были почти одного размера и весили одинаково. Азель держала их на руках и смогла сравнить. Эрен рос прямо на глазах. То ли влияние Лизы, то ли сам Эрен был таким, но пополз он раньше, чем предполагалось.