Маг Инферно

Глава 1. Ловкость рук

Я так хорошо помнил, как умирал. Даже странно, знаешь?

Последние силы влились в Ядро, создавая из простого вместилища магии нечто поистине прекрасное. Огромный пульсирующий ярко-жёлтый шар парил в сердцевине моего духа. Я видел его так, словно стоял рядом. Словно Ядро вдруг оказалось чем-то физическим, осязаемым. Казалось, протяни к нему руку – и коснёшься невероятной огненной мощи.

Инферно – истинная магия Магистра Огненной стихии. И я создал его с одной-единственной целью – уничтожить мир!

Пульсация Ядра становилась сильнее, отчётливее, пока всё пространство вокруг не стало подчинено этому ритму – биению моего сердца. Оставалось одно мгновение до полного разрушения. Взрыв должен был уничтожить всё.

Я усмехнулся. Да что там уничтожать? Больше и так ничего не осталось.

Последняя битва со Злом – с самой настоящей Тьмой, пожирающей саму реальность, – испепелила на этой планете всё. Но ради того, чтобы жизнь смогла возродиться, а мои потомки увидели небо и ощутили дуновение тёплого ветра, – ради самой Жизни я в данный момент жертвовал собой.

Всего один вздох, и всё было бы завершено. Но враг оказался коварнее.

– Ты не уйдёшь так просто, – раздался в моей голове шёпот Архидемона Тьмы.

Пространство замерло, а затем его пульсация продолжилась, но ритм сменился на совершенно иной – не родственный мне. Это было воздействие чужого заклинания.

Не знаю, готовился ли он заранее, или это решение пришло ему в голову спонтанно. Фортуна – капризная изменщица и предугадать её шаги невозможно.

Я не успел среагировать. Вскинул руку, но мир уже начал распадаться в Ничто. Моё последнее заклинание разрушало пространство, а заклинание Архидемона уберегало его дух от гибели. Его и мой. Тёмный отлично понимал, что одному ему не спастись. Это я предусмотрел, связав нас воедино. Но то, что он пожертвует собой в этом мире… Такого я предположить не мог. А должен был!

Мир рушился, а два наших нетронутых заклинанием духа устремились во Вселенную в поисках новых сосудов. И тут меня ожидало ещё одно неприятное открытие: мир для воскрешения избрал Архидемон. Вот проклятье!

Вряд ли он озаботится равными условиями при выборе сосудов для наших душ!

– Проклятый демон! Я доберусь до тебя, в каком бы мире ты не оказался! – донёс я до Тёмного свои последние слова.

– Я буду первым, – с тихим смешком раздалось в ответ.

И всё погасло.

* * *

Новый мир принял меня не слишком дружелюбно. Об этом я мог судить по ботинку, что болезненно впечатался в мой бок.

С кхеканьем выдохнув, я на автомате схватил чужую ногу и пустил по ней первородное пламя. Стихия должна была охватить конечность и спалить её дотла, однако этого не произошло. Вместо первородного пламени в моей ладони зажегся крохотный огонёк, что, коснувшись плотной ткани брюк, погас, как будто его и не было.

– Он что, ещё и к стихии пытается воззвать? – раздалось надо мной. – Теперь ему точно конец!

Голос был пацанским, юношеским, ещё не ломавшимся, и звучал пискляво.

Ботинок вырвался из моей хватки и зарядил по рёбрам ещё раз. Больно!

Зато я мигом понял: в новом мире о своих прежних способностях стоит забыть. Теперь я не Магистр магии и никакая стихия меня больше не слушается. Даже огонь. Придётся использовать другие навыки.

Неизвестный только замахнулся, а я уже начал действовать. Уклонился, перехватил парня за брючину и рванул на себя, перекатываясь на спину. Шпагат незнакомцу не дался, и он с воплем рухнул прямо на меня. Обхватив его ногами, чтобы не дёргался, я применил удушающий захват, сдавил ему шею до предела, но в последний момент остановился. В моих руках был совсем молодой парень. Пацан ещё. Мамкино молоко на губах не обсохло. И что мне теперь? Убить его за уличную драку?

Доступа к стихии нет, поэтому я сделал то, что сейчас мог – зачерпнул из пространства сырой, нестихийной магии и запустил её во внутренние потоки пацана, перегружая их. Он даже защиту поставить не успел.

Всего пара мгновений – и парень захрипел, задёргался в моих руках и отключился. Его магические каналы не выдержали. Как я и планировал.

Отбросив его тело в сторону, я упёрся кулаками в землю и приподнялся.

– Кто следующий? – рыкнул я в сторону его подельников. – Подходи по одному!

Одновременно с этим я пустил магию по своим жизненным потокам, но с одним отличием – свои я восстанавливал, а не перегружал. Исчезло головокружение, мышцы сбросили усталость, а несколько начинающихся гематом тут же рассосались. На ноги я поднялся полным сил. Встал и первым делом осмотрелся.

Я находился в каком-то парке. Аккуратно подстриженный газон, ровные кустики, где-то вдали разреженная цепочка огней – скорее всего фонари вдоль дорожки. Кругом темно, только с неба светит полная луна, заливая всё вокруг мертвенно-синим светом. И звёзды – мириады звёзд. Как мириады миров, которые я так стремился спасти в своей прошлой жизни.

– Ты… Ты чего?

– Как он это сделал?..

– Мальчики, мне страшно!

Опустил взгляд и рассмотрел группу молодёжи перед собой. Трое парней и девчонка. Они явно не ожидали, что я встану на ноги. Выглядели растерянными и даже напуганными. Тот любитель пинаться, судя по всему, был их главным, и теперь, лишившись руководства, «банда» пришла в замешательство.

Пригляделся к их одежде. Они все были в одинаковой форме с лейблом-гербом на нагрудном кармане. По наитию вытянул руки и, увидев рукава, обнаружил на себе такую же.

«Спец-школа. Магический гос-интернат. Ты последний из рода… Ты первый стихийный маг рода…» – вереницей забрезжили воспоминания в голове.

Нахлынувшая волнами память заставила покачнуться. А, ну да. Теперь помню.

Я – Антон Третьяков. Ничем не примечательный дворянин из глубинки, у которого внезапно проснулся Дар к стихийной магии. Редкое явление. Один шанс на миллион. И Антон его получил…

Хотя, какое там получил? Просто в Антона вселился мой дух, а будучи Магистром Огня, без пробуждения такого же Дара у носителя точно бы не обошлось. Оно и не обошлось.

Однако заполучив могущественный Дар, Антон получил в нагрузку неприязнь дворян, которые взращивали в своих кланах лучших из лучших стихийных магов и не собирались терпеть конкуренции от какого-то провинциального выскочки.

К слову, это и явилось сутью сегодняшней драки, посреди которой я себя осознал. Дворянские сыночки – и одна доченька – решили показать выскочке с низов, что такое настоящая аристократия.

– Ну что, дети достойных родов и семей? – спросил я, разминая кулаки. – Будем драться или так и будем стоять с открытыми ртами?

Дополнив эти слова красивой иллюминацией из магического марева, накрывшего меня с головой, я с удовольствием наблюдал, как группка несостоявшихся хулиганов дрогнула. Их взгляды наполнились ужасом и, переглянувшись, дети приняли единственное верное решение – сбежали с поля боя.

Хех! Так просто. Уверенность в своих силах и крохотная их демонстрация. С подростками большего и не нужно.

Убрав ненужную теперь иллюминацию, я пробежался внутренним взглядом по резервам своего нового тела. Нужно было понять, что мне досталось.

Антон зря времени не терял. Тело в отличной физической форме! Но вот магические резервы… В теле Антона их не обнаружилось. Ни капли.

Я что, всё потратил? Или это лечение вытянуло так много запасов?

Погрузившись в неглубокий транс, я обнаружил кое-что неприятное. Ядро магии, которым обладал Антон, оказалось абсолютно не развито. В нём не могло быть никаких запасов. Их просто некуда было накапливать.

Антон мог себе позволить лишь черпать магию из окружающего пространства и использовать её в сыром виде, даже не преобразуя в более мощную силу – Эфир, который давал власть над стихией. Зато теперь мне стало понятно, почему не вышло вызвать Огонь. Использование сырой магии – максимум умений Антона… И мой теперь тоже, об этом не стоит забывать. И как же этого безумно мало!

Снова копнул память, чтобы разобраться детально, и сразу же понял, в чём дело.

У Антона не было возможности развивать Ядро, ведь в роду Третьяковых он стал первым стихийным магом. Никто из родных не мог подсказать ему, как развивать свой Дар. Хорошо хоть в магический интернат берут лишь при наличии подтверждённого Дара. Здесь Антон освоил хотя бы жизненно необходимые азы. Как собирать сырую магию из окружающего мира, как создавать из неё энергию Эфира и как накапливать силы, расходуя Эфир на развитие Ядра.

– Мда, – задумчиво выдал я, выходя из транса. – И меня рядом не было, чтобы подсказать.

Вообще, в теле Антона мой дух обитал с самого его рождения. Но осознать себя получилось только сейчас. И причина тому была мне понятна без долгих изысканий. На затылке Антона ещё теплела зажившая рана, оставившая мне на память сросшуюся трещину в черепе, а Антона оставившая без жизни.

Антон умер в этой драке, и это позволило моему духу занять его место.

– Покойся с миром, собрат-маг, – сказал я.

А больше я для Антона ничего бы и не смог сделать. Слишком поздно.

Отныне мне предстояло занять его место в этом мире. И завершить свою миссию: найти новое логово Архидемона и уничтожить его теперь уже навсегда.

Мои размышления прервал тихий стон. Кажется, главарь шайки решил прийти в себя.

Я подошёл к нему и проверил состояние. Повреждения минимальны, затронута только работа магических каналов. И то, совсем немного. Пару дней пошатает парня, и всё наладится. Я загнал его в бессознательное состояние очень аккуратно. Желания навредить не было. Зачем бы?

Заинтересовавшись тем, кто передо мной лежит и стонет, я покопался в памяти Антона. Этот парень оказался Лаврентием «Лавром» Меншиковым, представителем могущественного клана князей Меншиковых – непревзойдённых магов Воздуха.

Как подсказала память Антона, мне повезло, что в интернате запрещены магические поединки. Столкнись я один на один с магом Воздуха даже уровня студента Меншикова, ещё не известно, остался бы я жив.

Меншиковы с пелёнок пестовали отпрыска, обучая его тонкостям обладания стихийным Даром. Создавали из парня идеальный инструмент для манипуляций с Воздушной средой.

Это было даже естественно, что прирождённому стихийному магу не понравилось видеть рядом с собой счастливчика Третьякова, которому Дар достался как выигрыш в лотерее.

– А ведь ты мог просто пройти мимо, – посетовал я и присел рядом с Лаврентием, раздумывая, что с ним делать.

Оставить лежать на газоне – не выход. Мало ли что может случиться с парнем в тёмном парке. Память Антона подсказывала, что разбой тут – не редкость. Студенческий городок приманивал мелкие банды, как свет лампы светлячков. У дворянина любого рода можно было поживиться не только кошельком.

О чём, кстати, мне следовало бы задуматься в первую очередь. Проверив внутренние резервы Лаврентия, я даже присвистнуть захотел. Вот где кладезь!

– Давай-ка я тебе помогу, дружище, – сказал я, помогая Лаврентию подняться с газона. – Сам-то ты не дойдёшь.

– Пусти…

Лаврентий слабо сопротивлялся, отталкивал меня и пытался отойти. И правильно делал. Подключившись к магическим потокам, питающим его Ядро, я щедро качал из парня энергию Эфира. В чём-чём, а в переработанной магической силе именитый потомок Меншиковых недостатка не знал. Полные хранилища!

Что может быть проще: родись наследником богатой семьи, обзаведись дорогим артефактом, и у тебя никогда не будет проблем с запасами стихийной магии.

Пока на твои хранилища не наложит руку такой ловкач, как я.

Оглядевшись, я сверился с памятью Антона и решил отвести Лаврентия поближе к студенческим общежитиям. Перехватил парня удобнее и направился в сторону ближайших фонарей, чей свет пробивался сквозь листву парковых деревьев.

Там находится пешеходная дорожка и наверняка будут люди. Кто-нибудь да и поможет обессилевшему бедолаге.

Пока шёл, память Антона услужливо подкинула мне воспоминания о том, как золотая молодёжь в этом мире использовала свои способности. Устраивали поединки. Садились за стол, как борцы армрестлинга, и соревновались в том, кто у кого уведёт больший запас энергии Эфира. Лаврентий ни разу не проигрывал.

– Всё когда-то происходит в первый раз, Лавруша, – сказал я, когда парень в очередной раз дёрнулся в сторону, пытаясь сбежать. И поучающим тоном добавил: – А не нужно было меня ногами пинать. Глядишь, остался бы цел и невредим. Подумай об этом на досуге.

Хотя вряд ли он меня вообще слышал. Сил у парня становилось всё меньше. Вот тебе и польза от большого запаса Эфира.

Нет, не понимали ещё молодые маги всей ценности того, что имели. Не дорожили своими умениями. Поэтому и защищать их от чужих посягательств считали излишним. А между тем в моём мире любой мало-мальски опытный маг мог без труда перекрыть доступ к своим магическим запасам.

В конце концов, не для того ты их копишь, чтобы потом первый встречный мог их вот так легко вытянуть и использовать против тебя же.

– Зажрались вы, Лаврентий Петрович, – сказал я, не обращаясь конкретно к Лаврентию. Скорее это были мысли вслух, а парень просто оказался рядом. – Вы не просто маг. Вы не артефактор и не портальщик. Вселенная наделила вас особым Даром – способностью управлять стихиями! А вы что? Растрачиваете свои таланты, гоняя по кустам неугодных? И вот чем вам Антон не угодил? Тем, что приобщился к «великому» без вашего на то разрешения? Глупо! Глупо и недальновидно.

Я вышел на дорожку, парой метров левее увидел скамейку и направился туда. Лаврентий уже не стонал и не сопротивлялся.

Но даже будь он в сознании, вряд ли смог оспорить мои слова. В чём я был неправ? Для именитых дворян, типа Лаврентия Меншикова, посещение государственного магического интерната ради «корочки» мага являлось пустой формальностью, для Антона Третьякова – суровой необходимостью. Только здесь он мог получить знания и умения обращаться со стихией. Ни средств, ни возможности нанять опытных учителей у него и его семьи не было.

Семьи, кстати, у Антона тоже не было. Единственный ребёнок и сирота. На нём род Третьяковых должен был закончится. И закончился бы прямо сегодня, но тут возник я.

С другой стороны, если бы не я, у Антона не появилось бы огненного Дара. Дорога в магический интернат была бы для него закрыта. Никто не третировал бы его и не избивал под кустами в парке.

Доведя Лаврентия до места, я усадил его на скамейку и присел рядом. Свободных запасов Эфира у Лавруши почти не осталось, но и выбирать его до дна будет неправильно. Это могло нанести непоправимый вред всей системе его магических каналов. А я, хоть и имел на него зуб, не считал подобный ущерб справедливым для глупого мальчишки. Слишком молодой он ещё, не понимает, что творит.

Похлопав парня по щекам, я привёл его в чувство.

– А теперь слушай меня внимательно, Лавр. Минимальный запас я тебе оставил. Пусти его на поддержание здоровья, пока помощь не подоспеет. Не послушаешься – сам виноват будешь! Ты всё понял?

В глазах Лаврентия на миг промелькнула злость, а затем на него нашло понимание и страх. Он закивал, и я увидел, как он перекрывает магические каналы, стремясь уберечь от моих посягательств последние крохи сил.

– Вот и молодец! – Я похлопал Лаврентия по щекам – и похвалил, и ещё раз взбодрил, чтобы он не вздумал отключиться, пока я хожу за помощью. – Я пошёл. По пути зайду к медикам, предупрежу их о тебе. А ты жди. За тобой придут.

Лаврентий попытался что-то ответить, но лишь невнятно промычал, сверля меня злым взглядом. Выглядел он в этот момент как телёнок. Всё понимал, а сказать ничего не мог.

– Не трать силы впустую. Экономь энергию, – посоветовал я ему и направился в сторону общежитий.

Идти было легко. Сил во мне оказалось немеряно. Ночная прохлада освежала. Издали тянуло сыростью и слышался шум воды. В центре парка был обустроен фонтан.

Я шёл, чуть ли не напевая, и занимался распределением полученной дармовой энергии. В первую очередь пустил силы на Ядро. Чтобы развиваться как маг, требовалось подпитывать Ядро энергией Эфира, и чем сильнее оно было развито, тем больше магии могло усвоить.

У Антона Ядро было в зачаточном состоянии, поэтому энергии на его подпитку ушло совсем немного. Оставшуюся часть позаимствованных от Лаврентия сил я раскидал по хранилищам. Пригодятся.

Теперь, когда я получил доступ к запасам Эфира Лаврентия Меншикова, мне стало понятно, почему остальные подростки так быстро сбежали. Лаврентий сильнее их всех вместе взятых, а я его победил. Было, чему испугаться.

Воспользовался памятью Антона и напомнил себе про остальных нападающих. Ими оказались два мага Воды: Иннокентий и Лариса Орловы – брат и сестра, и два мага Земли: Константин Хрусталёв и Михаил Земский. Все четверо не из самых влиятельных дворянских семей. Только род Земских, пожалуй, стоял чуть повыше остальных.

Подростки потому и предпочитали компанию Лаврентия Меншикова, что среди них он являлся единственным титулованным дворянином – юный княжич Лаврентий Петрович Меншиков. Став его подручными, они рассчитывали урвать хоть какую-то часть его власти.

Не сомневаюсь, что Орлова рассчитывала даже окольцевать отпрыска Меншиковых, чтобы добраться до их наследия через алтарь. В памяти Антона было достаточно тому доказательств.

Впереди показался одноэтажный блок медпункта. Приютившийся у тёмно-серого бока учебного корпуса интерната, он напоминал наросший на дереве гриб-трутовик.

Зайдя внутрь, я обнаружил на посту одинокого заспанного дежурного в форме медбрата. Сообщил ему, что княжичу Меншикову стало плохо и ему требуется срочная помощь. Услышав именитую фамилию, медбрат резко взбодрился и, заверив меня, что займётся этим делом лично, побежал кому-то звонить.

Кому именно – мне было не интересно, и я ушёл. Не терпелось оказаться в моей комнате в общежитии. После громадного вливания сил уставшим я себя не чувствовал, но требовалось добраться до укромного места и привести мысли в порядок.

Хм. Я что, и правда подумал «моя комната»? Похоже, память поглощала воспоминания Антона об этом мире, заменяя его личность моей. Я одновременно помнил, как прошёл путь до Магистра Огненной стихии в одном мире и как проживал ничем не приметную жизнь Антона Третьякова в другом.

Хорошо, что процесс идёт незаметно. Значит, перенос духа прошёл без проблем. А я бы не удивился, узнав, что Архидемон и тут мне подкинул проблем.

Как только моя и память Антона сольются в единое целое, добывать оттуда необходимую информацию станет в разы проще. Этим я и собирался заняться в первую очередь. Разобраться с мироустройством и понять, что делать дальше. На данный момент новый мир, хоть он и напоминал мой родной, казался мне по меньшей мере странным.

И очередную странность я обнаружил в общежитии. Дверь в мою жилую комнату оказалась приоткрытой.

Что там? Ещё один недовольный моим неожиданным взлётом дворянский сынок? Очередная засада? Или Меншиков изначально не рассчитывал на свои силы и отправил кого-то в мою комнату довести дело до конца?

Заслышав идущий из-за неё шорох, я застыл у порога и прислушался.

В комнате спорили двое.

– Ты как это собираешься пронести? Брось! Слишком большое!

– Тебя не спросил! Кошелёк-то тебе достался!

– Ты просто плохо искал. Вон, лучше оружие забери… Продашь потом.

Понятно, я ещё не умер, а сокурсники из «особо нуждающихся» уже делили мои вещи.

– Господа, я вам не помешаю? – громко спросил я и распахнул дверь.

Глава 2. Знания - сила!

Комната студента магического интерната представляла собой каморку чуть больше шести квадратов. Кровать, плательный шкаф и рабочий стол – вот и всё убранство. Чтобы было, куда сложить вещи и где выполнять письменные задания преподавателей. Только функциональность и никакой роскоши.

Помню, как Антон ежедневно прибирался, держа жилище в чистоте, но сейчас вещи были раскиданы по всей комнате. Одежда вывалена на кровать. Пустой шкаф стоял, распахнув дверцы, как будто разводя руками. Ящики стола выдернуты, а их содержимое высыпано на пол. Посреди всего этого беспорядка стояли двое воришек.

Я опознал их. Оба поступили в интернат совсем недавно. В памяти Антона не было даже их фамилий. Ребята из самых невлиятельных семей. Как и сам Антон.

Один, невысокий и светловолосый парень, обыскивал одежду в поисках денег. Второй – крепкий и плечистый, похожий на спортсмена-тяжеловеса, держал в руках мой фамильный клинок, явно прицениваясь.

Новички, а какие деятельные. А как же честь дворянина? Или они считали, что когда берут у тебя – то это кража, а когда берёшь ты – честно добытый трофей?

– Вернули вещи на место! – приказал я, поняв, что здесь мне церемониться не с кем.

– Да мы же… – начал светловолосый, дёрнувшись от моего голоса так, что выронил пиджак, в котором только что активно проверял карманы.

– А ты откуда здесь? – с наездом спросил второй, выпячивая грудь.

Вступать в долгие беседы я не планировал ни с тем, ни с другим. Тем более, что у обоих первокурсников отсутствовал даже намёк на защиту от воздействий. Этому их ещё никто не учил. Придётся мне.

Сделал шаг вперёд, вытянул вперёд руку и, пустив по ней мощный запас свободной сырой магии, легко поднял обоих над полом. Парни закричали, а я лишь поморщился. Не хватало, чтобы их кто-нибудь услышал и прибежал на помощь.

Захлопнул за собой дверь и швырнул парней на пол, постаравшись, чтобы для них это оказалось как можно чувствительнее.

– Я – здесь живу, а вот откуда здесь вы и зачем устроили в моей комнате беспорядок, я бы хотел узнать. – Я указал на разбросанные вещи и повторил: – А ну убрали всё по местам. Живо! Или я вас из окна выброшу.

– Да тут всё так и было, когда мы пришли…

– Да-да, мы вообще не причём!

Не отвечая, я придавил парней к полу, пока под ними не затрещали половицы. Или то были их кости? И отпустил, как только они согласились прибрать за собой. Добровольно и с большой охотой.

– Чтобы всё лежало, как было! – наказал я, сложил руки на груди и встал у порога, преграждая выход.

А пока они убирались, размышлял. Во-первых, и это было ясно как день, нападение Меншикова на меня не было случайностью, раз местные мародёры оказались в курсе, что можно пойти и разжиться вещами побитого студента. Не уверен, что Меншиков планировал мою смерть, но он точно хотел сделать так, чтобы сегодня в общежитие я не вернулся.

Во-вторых, я припомнил все подобные эпизоды, когда Антона третировали и задирали, и понял – в интернате мне не место.

Замкнутая территория, где все обитают в пределах трёх корпусов общежитий. Сеть с мгновенно разлетающимися новостями и сплетнями. Сплочённый коллектив студентов-дворян, среди которого на Антоне, как на породистой овце, красовался ярлык выскочки и отщепенца.

Долго мне здесь не протянуть. А если и выживу, то потрачу слишком много времени и сил на то, чтобы постоянно быть начеку и защищаться от нападений. В том, что они продолжатся, сомнений быть не могло. Местная аристократия поставила себе целью извести Антона Третьякова. Он портил их идеальную картину мира, в которой стихийная магия полагалась лишь отпрыскам именитых родов.

Сопоставив факты о предыдущих нападениях, я прикинул, что до следующей драки пройдёт дня два, не больше. Но кто знает, повезёт ли мне в следующий раз? Тем более, что я показал этим детям свою силу, и к следующему нападению они приготовятся основательнее. Я бы так и сделал.

Значит, решено. Нужно уходить. Но и бросать интернат нельзя. К сожалению.

Судя по тому, что я уже знал об этом мире, диплом мага – мой билет в мир. Без него я не смогу свободно использовать свои способности. Но и оставаться здесь для меня наверняка означало погибнуть.

Пусть я многое знаю из своей прошлой жизни, но способностей Антона недостаточно, чтобы воплотить в реальность даже сотую часть моей былой мощи. А без этого сопротивление козням Архидемона Тьмы невозможно.

– Всё. Мы всё убрали.

Голос «спортсмена» вырвал меня из раздумий. Я не стал возражать против наспех распиханным по полкам вещей, отступил в сторону и дал парням выйти.

– Ещё раз увижу вас около своей комнаты, отправитесь в больницу вслед за Меншиковым! – пригрозил я несостоявшимся мародёрам и захлопнул за ними дверь.

Заперся на ключ, поспешил к столу. Там, среди учебников по теории магии, лежала копия устава интерната. Каждому студенту полагалось знать его назубок. В нём должен найтись ответ на мой вопрос: как покинуть стены спец-школы как можно быстрее и при этом не остаться без документа об умении управлять стихийным Даром.

Открыл оглавление и воздал хвалу составителю: содержимое предстало передо мной как на ладони. Всё по пунктам. Предельно понятно.

Однако долго изучать устав мне не дали. Раздался громкий стук в дверь и грозный голос потребовал выйти.

– Вас вызывают к ректору, студент Третьяков! Немедленно!

– Что-то случилось? – спросил я, открывая дверь. – Ночь на дворе. Что за срочность?

На пороге стоял охранник интерната. Невысокий пожилой мужчина с заметно выступающим над ремнём круглым животом. В интернате такие чаще охраняли от студентов свой собственный покой.

Охранник хмурился, пытаясь выглядеть как можно суровее, а я мысленно хмыкнул: «Где ж ты был, такой серьёзный, когда именитые дворяне меня до смерти забивали?»

– Не положено знать, – ответил охранник на мой вопрос. – Сказано, привести! – Он немного подумал и всё же добавил: – Говорят, избил ты кого-то.

Я избил? Вот это новости!

Однако спорить не имело смысла, и я это понимал.

Захватив всё необходимое, я выдвинулся вслед за охранником. Ни капли не сомневался, от кого исходит жалоба. Лаврентий Меншиков добрался до руководства интерната.

Зря я его пожалел. Нужно было позаботиться о том, чтобы он не пришёл в себя до утра. Дня через три!

Но, что сделано, то сделано. Очередной урок мне. Я запомнил.

Кабинет ректора магического спец-интерната располагался на втором этаже административного здания. Охранник сопроводил меня до приёмной.

– Третьяков, – отчитался он секретарю и после её ответного кивка спешно ретировался, не желая мозолить глаза начальству.

Секретарь, симпатичная блондинка лет тридцати, сидела за рабочим столом, отчаянно борясь с зевотой, но неизменно ей проигрывая. Безошибочно определив во мне причину всех своих бед, она опустила на нос очки и, нахмурившись, окинула меня долгим придирчивым взглядом.

– Что? Нравлюсь? – подмигнул я ей. – Меня Антоном зовут. А тебя?

Блондинка вспыхнула, что неожиданно ей очень пошло. Всколыхнулась и приподнялась грудь, глаза вспыхнули, а щёки зарделись от неожиданного смущения.

Она быстро взяла себя в руки, указала мне на стул и строго наказала:

– Ваши шуточки здесь не уместны, студент Третьяков! Ждите! – Нажав на кнопку коммуникатора, сообщила о моём прибытии и, услышав в ответ требование немедленно меня пустить, сварливым тоном добавила: – Вас ждут, Третьяков. Проходите. И побыстрее!

– Контакт указан в личном деле. Ты пиши, если что, – с искренней улыбкой сказал я.

Жаль, что память Антона не сохранила её имени. Сейчас бы пригодилось. Не то, чтобы у меня на её счёт возникли серьёзные намерения, но против недовольных женщин существовало лишь одно оружие: идти напролом. Подмигнув напоследок, я окончательно сбил секретаря с толку и скрылся за дверью в кабинет ректора.

Несмотря на просторный размер, помещение оказалось обставлено довольно аскетично. Шкаф с документами и рабочий стол, кресла для посетителей, небольшой кожаный диван у боковой стены и портрет действующего императора на стене за креслом ректора.

– Антон Геннадьевич! Почему так долго? – не утруждая себя приветствием спросил владелец кабинета.

Ректор интерната – Аркадий Дмитриевич Егоров, высокий худощавый мужчина с тяжёлым взглядом и безукоризненной выправкой. Сдержанный, но решительный, когда это становилось необходимо. Всё выдавало в Егорове бывшего военного. Даже синий деловой костюм на нём выглядел, как мундир. Как говорится, можно изъять человека из армии, но армию из человека – нет.

Благодаря своему военному опыту, Егоров без труда давал отпор всей магической братии, когда те, забывшись, порывались указывать ему как, на их взгляд, лучше руководить интернатом. Но будучи не командиром части, а руководителем учебного заведения, порой был вынужден идти на компромисс первым. И это не доставляло ему удовольствия.

Вот и сейчас. Он мог бы сладко спать в своей постели, досматривая пятый сон. Но нет! Вместо этого Егорову приходилось решать конфликт между двумя магами, по его меркам, совсем ещё недорослями.

И недовольство от того, что желаемое не соответствует действительности, ясно читалось в его взгляде.

– Пришёл, как только узнал, – ответил я, кивая ректору в знак приветствия. – Вызывали, Аркадий Дмитриевич?

В кабинете ректор находился не один. В одном из кресел для посетителей с удобством расположился Даниил Семёнович Осин – декан огненного факультета, а во втором виновник «торжества» – Лаврентий Меншиков.

Лавруша тщательно изображал из себя умирающую лебедь. Его голова была плотно перемотана бинтом, левая рука лежала на перевязи. Цвет лица Лаврентия соревновался белизной с листом бумаги первого сорта, а взгляд, казалось, вмещал в себя всю вселенскую скорбь.

– Вызывал, – тяжело ответил Егоров и обратился к Лаврентию: – Студент Меншиков, вы можете опознать нападавшего?

– Да, – с тихим, театральным надрывом ответил Лаврентий Меншиков и испустил тяжкий болезненный вздох. – Это был он. Это Третьяков на меня напал! Огнём!

Его голос задрожал, Лаврентий указал в мою сторону пальцем, и все взгляды обратились ко мне.

– Антон Геннадьевич, вы понимаете, что это серьёзное обвинение? – спросил ректор Егоров. – Самовольные магические поединки на территории интерната запрещены! За этим следует строгое наказание!

Всё это я знал. Прочёл в уставе.

По этой самой причине Меншиков и его подельники не использовали стихийную магию. А я использовал. И этот след легко можно обнаружить в магических каналах Лаврентия. Что он скорее всего уже сделал и зафиксировал у врача в медкабинете.

Выходило так, что я сам себя подставил, и сказать: «я не знал» уже не поможет.

– Думаю, вы поймёте меня, Аркадий Дмитриевич, – обратился я к ректору. – Я был вынужден использовать любые средства, чтобы остаться в живых. На меня вчетвером. Однако несмотря на это, я полностью признаю свою вину и готов понести наказание. – Улыбка ещё не успела занять своё место на лице Лаврентия, когда я продолжил: – А взамен Меншиков-младший признает поражение в магическом поединке от старшего представителя рода Третьяковых. Со всеми вытекающими.

– Со всеми… – эхом повторил за мной Лаврентий.

Пару секунд он соображал, что это может означать. И тут до него дошёл смысл сказанного. Проигрыш главе магического рода приравнивается к клятве вассала. И он будет обязан мне её принести, как только признает проигрыш.

Уже не напоминая тяжело раненого, Лаврентий резво вскочил со стула и завопил:

– Признать поражение?! От такого, как ты?!

– А что это, если не поражение? – спросил я, указывая на его бинты.

– Да чтобы я и проиграл такому… – умолкнув на полуслове, Лаврентий брезгливо поморщился и, решив, что я более не стою его внимания, обратился к ректору: – Третьяков признал свою вину, и его следует незамедлительно исключить из интерната. Выгнать отсюда! Выгнать его прочь!

– Антон Геннадьевич, – обратился ко мне ректор Егоров. Он чуть улыбнулся. Кажется, понял первым, к чему я клоню. И не скажу, что ему это не понравилось. – Я был бы рад следовать букве закона, однако ваш магический поединок проводился самовольно…

– Я готов повторить его по всем правилам проведения магических поединков, – перебил я Егорова. – И повторить его результат.

Последние слова я произнёс, глядя Лаврентию в глаза. И с уверенностью могу заявить, что разглядел в них страх. Меншиков понимал, что я сильнее его. И боялся.

– Вы согласны, Лаврентий Петрович? – вкрадчиво поинтересовался я. – Повторим?

– Подождите минутку. Хочу понять, верно ли я всё понял, – подал голос декан Осин, до этого слушающий наш разговор молча. Он жестом, как часто делал это на лекциях, остановил наш диалог, перерастающий в спор. – То есть вы, студент Третьяков, вызываете княжича Меншикова на магический поединок?

– Имею право, – кивнул я. – В случае, если по каким-то причинам результат магического поединка не явен, любой из соперников имеет право потребовать его повторения.

Это я узнал из памяти Антона. Когда в интернате его начали третировать, он изучил все законы по поединкам, намереваясь набраться сил, а главное – смелости, и хоть раз ответить своим обидчикам на вызов.

– Вы не имеете такого права, – возразил декан Осин. – Между вами с княжичем Меншиковым не происходило магического поединка.

– Тогда за что он требует выгнать меня из интерната?

Вопрос поставил декана Осина в тупик. Он перевёл растерянный взгляд с меня на Меншикова и обратно. Поправил безупречную причёску. Прочистил горло. Но так и не нашёлся, чем возразить.

Если Лаврентий Меншиков признает, что между нами произошёл магический поединок, он будет вынужден принять мой вызов снова. И снова проиграть. Если же он откажется от своих слов, то откажется и от своего обвинения.

– Студент Третьяков, вы осознаёте разницу в развитии ваших магических Ядер? – поинтересовался ректор Егоров. – Вы осознаёте весь риск поединка для вас лично?

В его голосе я услышал неподдельное беспокойство. Теперь, когда я объявил свой план во всеуслышание, Егоров внезапно встал на мою сторону.

– Я полностью осознаю риск и от своих слов не отказываюсь, – ответил я, не сводя взгляда с Лаврентия.

– Студент Меншиков, – обратился к нему ректор Егоров. – Вы готовы подтвердить, что студент Третьяков самовольно атаковал вас стихийной магией и победил вас в магическом поединке? И соглашаетесь ли вы на повторное проведение поединка? Теперь уже по всем правилам.

– У меня что, есть выбор? – огрызнулся Лаврентий.

– А когда проиграешь, ты принесёшь клятву верности моему роду, – напомнил я Лаврентию и с удовольствием проследил за его очередным эмоциональным взрывом.

Он возмущённо охнул, лицо пошло красными пятнами, а сам Лаврентий не сразу выдавил из себя первые слова:

– Я?! Да что бы Меншиков!.. Да ни за что! Ты же не глава…

Он умолк, внезапно осознав мою правоту.

– Всё верно, княжич Меншиков, – подтвердил я его догадку и вежливо кивнул, представляясь: – Я – Антон Геннадьевич Третьяков, и я глава своего рода. Как только ты проиграешь мне, присягнёшь в верности Третьяковым. Как гласит закон чести.

– Я не могу, – сдавленно выдохнул он и замотал головой, а затем взглянул на декана огненного факультета и дёрнул головой, требуя от того поддержки.

Хм. Значит мне не показалось, что Осин находится здесь не только потому, что я зачислен на его факультет. У него явно был свой интерес поддерживать Меншикова.

– Вряд ли студент Меншиков может принять участие в поединке, – послушно заступился за него декан Осин. – Не в его нынешнем состоянии.

– Мы можем назначить поединок в любое удобное для него время, – предложил я.

– Давайте так и сделаем.

– Да? – нахмурившись, спросил Лаврентий.

– Да! – твёрдо ответил ему декан Осин.

Пока что я не знал, почему эти двое заодно. Но я это учёл. Как и необходимость того, что до истины следует докопаться. Жизнь научила меня, что больше, чем о своих друзьях, ты обязан знать лишь о своих врагах. В данный момент Лаврентий Меншиков являлся моим врагом. Не я так решил, я просто принял правила игры.

– Давайте дождёмся, когда состояние Меншикова-младшего придёт в норму и врачи разрешат ему участие в подобного рода испытаниях. Тогда студент Третьяков сможет на законных основаниях вызвать его на магический поединок, – предложил декан Осин и обратился ко мне: – Вас это устроит?

По сути, Меншиков просто избегал повторения поединка. А я – его обвинения.

– Меня устраивает это решение.

– Меня тоже, – добавил ректор Егоров. – Студент Меншиков? Вы согласны?

– Да, – кивнул Лаврентий.

– Значит, решено! – с облегчением объявил ректор Егоров, поднялся с кресла и указал всем на дверь. – Все свободны! Разойтись!

Он сделал пару шагов вдоль стола, прихрамывая и одновременно разминая больную ногу. Все в интернате знали об этом ранении ректора. Старая магическая рана, не дающая ему покоя.

Как маг, получавший в боях и не такие ранения, я прекрасно его понимал. Ночами старые раны терзают нас сильнее, чем при свете дня. Но сейчас отдых был мне не по карману.

– Ещё не все, – сказал я, дождавшись, когда Меншиков покинет кабинет первым. А заодно остановил декана огненного факультета, следующего за своим подопечным. – Даниил Семёнович, задержитесь, пожалуйста. Вы нам тоже понадобитесь.

На лице декана Осина мелькнуло недовольство, но вслух возмущаться он не стал. Прикрыл за Меншиковым дверь и повернулся к остальным, не спеша возвращаться на место.

– Студент Третьяков, до завтра это может подождать? – раздражённо спросил ректор Егоров, растирая ноющее бедро уже в открытую.

На его взгляд, проблема с нами была решена, и он переключился на решение своих забот. Стал из ректора магического интерната просто военным ветераном.

– Раз уж все в сборе, давайте сразу обсудим мой завтрашний выпуск из интерната, – не уступил я.

– Ваш завтрашний выпуск? – с недоумением повторил ректор Егоров и резко выпрямился. – Что за глупости? Вы на втором курсе, Третьяков! Вам ещё учиться и учиться. Забудьте!

Я подошёл к столу ректора и положил перед ним устав, который взял в своей комнате.

Будь трижды благословлён составитель его содержания – я успел найти всё, что мне нужно.

– Параграф пятый, пункт седьмой, – продиктовал я, указал на нужный пункт и зачитал его по памяти: – Студент имеет право на досрочное получение документа об образовании после подтверждения обладания необходимыми стихийными навыками.

Тишина в кабинете прервалась смешком декана Осина.

– А вы, стало быть, решили, что ваша бесчестная победа над студентом Меншиковым даёт вам это право? – смеясь, спросил он. – Или вы, быть может, думаете, студент Третьяков, что это и есть те самые навыки, что необходимы для подтверждения квалификации? Аркадий Дмитриевич, скажите хоть вы ему! Ну это же просто смешно!

– Студент Третьяков, – строго одёрнул меня ректор Егоров. – Вы не можете уйти из интерната на вашем текущем уровне развития Ядра. Этого слишком мало. Я не могу вам этого позволить.

– Могу и уйду, – ответил я и вновь процитировал устав: – Руководство интерната не в праве отказать студенту в испытании его способностей.

Я щёлкнул пальцами, взывая к стихийной магии, и в воздухе возникли два небольших огонька.

Простейшая огненная магия – блуждающие огоньки. Не требовали больших затрат сил, но для того, чтобы доказать способности к стихийной магии годились как нельзя лучше.

Я увеличил огоньки в размерах и заставил их летать вокруг себя, как спутники вокруг планеты.

– Как думаете, Даниил Семёнович, этого достаточно, чтобы подтвердить мою способность управлять стихийной магией?

Декан Осин озадаченно смотрел на сотворённые мной огни. Такого уровня владения стихией у Антона Третьякова ему наблюдать ещё не приходилось. А ведь Осин декан именно огненного факультета и про своих студентов обязан знать всё.

Медленно побледнев, декан Осин отвёл взгляд от огней, посмотрел на ректора и бесстрастно отчеканил:

– Я созову комиссию. Это не быстрое дело. Вы и сами понимаете, Аркадий Дмитриевич. Через неделю, как раз в следующий понедельник, мы будем готовы принять решение по студенту Третьякову. – Декан Осин кивнул ректору на прощанье, но прежде чем уйти, обернулся ко мне и дал совет: – Лучше бы вам пройти эту комиссию, Антон Геннадьевич.

– Рад, что вы не сомневаетесь в своих студентах, – ответил я любезностью на любезность. – До понедельника, Даниил Семёнович!

Бросив ещё один возмущённый взгляд на ректора, Осин вышел. Дверь за ним громко хлопнула, выдавая истинные эмоции декана.

– Зря вы так, Третьяков, – заметил Егоров, качая головой. – Теперь шансов пройти комиссию у вас практически не осталось.

– Думаете, завалит?

– Думаю, вы не пройдёте.

Егоров умолк, и по его суровому взгляду я понял, что лимит его поддержки на сегодня исчерпан. Вежливо попрощавшись, я вышел в приёмную.

Не удержался и подмигнул секретарю, взглянувшую на меня без былого недовольства, а скорее даже с интересом.

– Хорошей вам ночи! – пожелал я милой блондинке, на что получил в ответ задумчивое:

– И вам, Третьяков.

А она начинает мне нравится.

Возвращаясь к себе в комнату, я оценивал свои шансы на успех. Вспоминал известные способы подготовить Ядро к предстоящему экзамену. Впереди всего неделя. Задача предстояла сложная, но выполнимая. Не в Антоне, а в себе – я точно не сомневался. Я справлюсь!

Однако кое-что другое беспокоило меня гораздо сильнее. Ректор был прав, существовал огромный риск, что я не пройду комиссию. Ведь я мог до неё просто-напросто не дожить.

До следующего понедельника всего шесть дней, а за это время Меншиков-младший попытается меня уничтожить.

Именно поэтому, несмотря на весь риск, он согласился повторить магический поединок. Рассчитывал устранить меня до того, как поединок состоится.

Глава 3. Инферно

«Теория – это вам не практика!» – мысль назойливым комаром кружила в голове, когда огонь в очередной раз полыхнул у меня в ладонях, болезненно обжигая кожу.

Не обращая внимания на боль, я стряхнул с рук пепел, пустил по внутренним каналам поток сырой магии и принялся ждать полного заживления.

Развивать Ядро оказалось сложнее, чем я себе представлял. И большую роль, чем мои знания, здесь сыграл его уровень. Он был практически нулевым.

Вот уже второй день, как я сидел и разбирался с тем, на что способен в новом теле, а на что пока ещё нет. И начал я с основ.

Маг – как атлет, который наращивает мышечную массу: чем больше развиты мышцы, тем больший вес он может поднять. Так и с Ядром. Чтобы использовать стихийный Дар на полную мощь, требовалось хорошо развитое магическое Ядро. Чем чаще применяешь магию – тем лучше твои способности. Ядро развивается.

Жаль, что это только в теории звучало так просто. На деле же это был проклятый замкнутый круг. Ты мог черпать сырую магию прямо из окружающего тебя мира и питать ей Ядро. Там часть магии преобразовывалась в Эфир – энергию, способную призывать и управлять стихией. Ты мог брать и использовать Эфир, напитывая им схемы заклинаний и расходуя их запас. А потом всё повторялось вновь.

В чём же сложность, спросишь ты?

В том, что из сырой магии, рассыпанной в пространстве, можно получить лишь крохи Эфира. Развивать своё Ядро таким образом – прожить жизнь впустую. За сто лет и до уровня Мастера стихии не сумеешь добраться.

Мне ещё повезло, что Лаврентий Меншиков так щедро «поделился» своими запасами. Это дало возможность сдвинуть стрелку развития моего Дара с нулевой отметки. Не до «единицы», но на одну десятую от нуля – чему я был уже доволен. Когда теряешь всё, учишься радоваться каждой мелочи.

Но теперь запас Эфира подходил к концу, а то, что я выбирал из окружающего пространства, перерабатывалось в совсем крохотную толику энергии. Капля возможностей в океане моих потребностей. И никаких шансов найти столько Эфира, чтобы хватило на непрерывное развитие Ядра.

Вынужденное бессилие раздражало! Скорее бы выбраться из интерната!

Я плотно сжал кулаки. Резкая боль напомнила мне о том, что я не просто так сижу тут в позе лотоса, как буддийский монах. Мои ладони ещё не зажили после последнего призыва стихии.

Глубоко вдохнул и задержал дыхание, заставляя себя успокоиться, затем испустил долгий выдох и погрузился в транс. Так лечение пойдёт чуть быстрее.

Мысли сами собой вернулись к проработке плана дальнейших действий.

Первое, что я намеревался сделать, как только меня выпустят из интерната, – добраться до самых богатых в этом мире залежей магии и добыть себе столько Эфира, чтобы навсегда забыть о его нехватке. Развитие Ядра являлось для меня первоочередной, я бы даже сказал жизненно важной задачей.

Архидемон Тьмы не будет выжидать. Он попытается уничтожить меня, пока я слаб. Поэтому целью номер один для меня стали природные накопители Эфира.

В этом мире подобным навыком обладали некоторые виды растений и животных. И чем ближе они обитали к местам, богатым сырой магией, тем ценнее являлась их добыча.

Хотя она тоже обходилась в копеечку. Не говоря уже о том, что до таких мест ещё нужно было добраться. Поездом ли, созданием магического портала – всё это тоже стоило денег. А ведь их сначала требовалось где-то добыть. Под кроватью Третьякова печатного станка не было. Я проверял.

Однако жизнь научила меня одному золотому правилу: решать проблемы по мере их поступления, а если можешь – то и вовсе их не допускать.

Сейчас для меня самое важное – выжать максимум из того запаса Эфира, которым я обладал.

Я открыл глаза, взглянул на руки и обнаружил, что они уже достаточно зажили.

– Ещё раз! – наказал я сам себе, сосредоточился и направил магию по одному из внутренних потоков из Ядра в руку.

На ладони возник и заплясал крохотный язычок пламени. Кожу защипало. Терпимо. Продолжаю.

«Облечь каркас в форму. Напитать силой. До возможного предела. Поднять в воздух для дальнейших манипуляций», – действия выстраивались одно за другим, как по учебнику.

Язычок пламени разросся до размера кулака и начал скручиваться в шар. Огонь загудел, когда я влил в него ещё больше энергии. И вот, вскоре, на моей ладони расположился классический бурлящий энергией огнешар.

Поставив шару оценку «приемлемо», я дал ему команду подняться в воздух.

Огненный шар поднялся на двадцать сантиметров над ладонью, затрепетал, выпуская в воздух обжигающие протуберанцы, а затем с громким хлопком взорвался. Защита сработала автоматически – за последние пару дней я научился работать с ней на пятёрочку. Совсем немного задело руки, в последний момент я успел их убрать.

Но я уже говорил тебе, руки мага – его рабочий инструмент. Если они не тронуты родственной тебе стихией, то ты и не маг вовсе!

Так что я не жаловался. Хоть и работал с самой травмоопасной стихией.

Родная стихия на то и родная, что ты принимаешь её такой, какая она есть. А она принимает тебя.

– Ещё раз!

Наскоро подлечив ожоги на руках, я вновь взялся за работу, в этот раз рассчитывая не только поднять огнешар, но и удерживать его в воздухе так долго, сколько сумею.

Помнишь, как я говорил? Раз за разом. Упражнение за упражнением. Подход за подходом. И всё получится!

А уж я как на это надеялся!

– Это всё, на что ты способен, Третьяков? – раздался с трибун крик, перебитый оглушительным хохотом.

Место для тренировки навыков я выбрал исключительное – спортивный стадион интерната. У всех на виду, но оно и к лучшему. Здесь ко мне нельзя подойти со спины, да и Меншиков поостережётся нападать в открытую.

Сегодня за моими попытками наблюдало около двух десятков человек. Скоро в интернате закончатся утренние занятия, и зрителей станет раза в два, а то и в три раза больше.

К слову, на занятиях меня больше никто не ждал и ходить туда не заставлял. Новость о том, что юный Третьяков мало того, что Дар свой получил незаслуженно, так ещё и решил обойтись без образования, разлетелась по интернату со скоростью пожара. Студенты смотрели на меня как на прокажённого и обходили стороной, преподаватели сокрушённо качали головами, считая, что уходом я гублю свою будущую карьеру мага.

– Ты почему не отвечаешь, Третьяков? Тебе вопрос задали! Или ты зазнался? – прокричал с трибун другой голос.

Обоих «крикунов» я узнал. Константин Хрусталёв и Иннокентий Орлов. Те самые подельники Меншикова, что до смерти забили Антона. Как я и рассчитывал, Лаврентий отправил за мной своих подручных.

Они ведь бросили его тогда, в парке. Очень сомнительно, что гордый сын рода князей Меншиковых, так легко простил им предательство. Скорее всего он потребовал, чтобы парни отработали этот промах. И они уже приступили.

– А ты подойди и узнаешь! – ответил я, поднимаясь на ноги.

Новый созданный мной огненный шар парил в метре над землёй. Получилось! Хоть я и видел, что выбросы протуберанцев уже начались, но рассчитывал, что с трибун этого заметно не было.

– Ну что? Ты идёшь?

Я повернулся в сторону зрителей. Огненный шар последовал за мной. Чувствуя, что он вот-вот распадётся, я поднял его как можно выше. Шар взорвался высоко над стадионом, жгучие брызги полетели в разные стороны и опали за землю огненным дождём.

Трибуны охнули. Вместе с ними я проследил за падением алых капель. Всегда любил огонь. Красивое зрелище. И опасное.

– Я-то подойду, – ответил Хрусталёв, а сам не сдвинулся с места. – А ты что, на поединок меня вызываешь?

Вот ещё! Вызвать на поединок заведомо более сильного мага – глупый поступок. Может, я и рискнул бы пойти на подобную авантюру, но мои запасы Эфира, которых осталось на донышке, оказались резко против.

По той же причине никто за два курса интерната не объявил официального поединка Антону. В этом мире для дворянина не было ничего достойного в том, чтобы победить мага намного слабее его. Это считалось подлостью, а не достижением.

Отличный закон чести, как по мне. А главное – он работал в мою пользу.

– Если такой смелый, сам меня вызови, – ответил я Константину и с удовольствием наблюдал, как он вспыхнул, борясь с желанием воспользоваться моим советом и одновременно сдержаться, стерпев нахальство. Я перевёл взгляд на Иннокентия. – Может ты окажешься смелее, Кеша?

– Вы слышали? – мгновенно отреагировал Иннокентий Орлов. Он поднялся с места и обратился к окружающим его студентам: – Вы все слышали? Третьяков только что назвал меня трусом!

О как!

Хотя в таком поведении не было ничего удивительного. Весь этот спектакль задумывался только ради насквозь фальшивого драматического монолога в финале.

– Я не потерплю оскорблений от такого, как Третьяков! – уверенно продолжал Иннокентий. Словно читал заученный текст. – Я – верный дворянин Империи Иннокентий Викторович Орлов! Я – потомственный стихийный маг!

На этих словах он покосился на меня, чтобы проверить, не упустил ли я шпильку. Но я промолчал. Шпилька, возможно, задела бы Антона Третьякова, но не меня.

– Следует поставить этого зарвавшегося парнишку на место! Кто со мной?! – крикнул Иннокентий, и остальные ответили ему согласным гулом голосов.

Как только последние слова были сказаны, Иннокентий махнул рукой и спрыгнул на газон. Сразу ко мне смельчак не пошёл. Дождался, пока к нему присоединится Константин и студенты из их компании – пятеро крепких парней. Последние больше напоминали спортсменов, чем магов. Скорее всего это даже были не случайные зрители. Прихвостни Меншикова наняли этих ребят, чтобы со мной разделаться. Какая хорошая идея!

Глядя на приближающихся парней, я с трудом сдержал улыбку. Драка – это было как раз то, чего я хотел. Засиделся я за тренировками Ядра. Требовалось размяться, а заодно опробовать свои способности в деле. И, как бонус, снять с себя угрозу очередного нападения.

Только за одно я себя мысленно пожурил. Рассчитывал, что нападение случится через два дня, а прихвостни Меншикова выступили уже сегодня. Ошибся на день. Мне следовало быть прозорливее.

Зато я угадал, что в этот раз к парням не присоединится Лариса Орлова. Во-первых, не женское это дело – в драке участвовать. В избиении, как тогда в парке, – запросто, но не в драке же. Смешно. Во-вторых, и это вероятнее всего, её брат Иннокентий спровоцировал конфликт, отдуваясь за них обоих.

Тщательно готовясь к приближающейся драке, я оценивал противников. Константин и Иннокентий были мне уже знакомы, а вот их «друзья» – нет.

Перевеса в магической силе я не боялся. Никто не станет применять стихийную магию, чтобы не получить обвинения в магическом поединке. Жаль, что и у меня нет такой возможности. Зато есть множество других.

Пятеро крупных парней вышли вперёд, оставляя за спинами обоих прихвостней Меншикова, и грамотно взяли меня в полукруг.

Воспользоваться напрямую сырой магией, как я сделал это с воришками у себя в комнате, здесь не выйдет. Для этого потребуется находиться вплотную к противнику. Да и вряд ли парни будут спокойно ждать, пока я расправлюсь с ними по одному.

– Ну что, ребят? – обратился я к ним. – Разомнёмся?

Они напали бесхитростно. Переглянулись, выбирая момент, и бросились вперёд. Отличная тактика! Даже могла бы сработать. Только в одном парни ошиблись: перед ними стоял не Антон Третьяков.

Увернувшись, я пропустил первого здоровяка мимо себя, попутно ударив его прямым под рёбра. Отпрыгнул в сторону, уходя от атаки второго и, оказавшись на пути третьего, поднырнул под его удар, обхватил руку в надёжном захвате и, резко дёрнув парня вниз, пнул его коленом в живот.

Потоки магии, которые я до этого распределил по всему телу, хлынули к месту удара, в десятки раз увеличивая его силу. Противнику пробило выставленные хлипкие щиты, а тело согнуло пополам и откинуло на несколько метров назад, кубарем протащив по газону. Минус один.

За его полётом смотрели все на стадионе. Кроме меня.

Как только предыдущий удар сработал, как было задумано, я вернулся к парню, которого пропустил мимо себя вторым, и успел застать его врасплох. Бил он слабо, а хорошую защиту выставить и вовсе не сумел.

Да и кто бы его, дворянина, этому научил? Фехтование на мечах – вот развлечение высшего сословия.

Интересно, где прихвостни Меншикова их набрали? В ближайшем спортивном зале? Неужели не догадались найти хотя бы тех, кто увлекался боевыми искусствами? Я вот, например, увлекался.

После удара в висок второй нападающий упал на землю как подкошенный. Убивать я его не стал, чуть сбавил силу удара. Не подумай, это не милосердие. Просто я не хотел обзавестись проблемами из-за убийства подростка.

Оставшиеся трое противников застыли на месте, не зная, чего от меня ожидать. А я воспользовался тем же приёмом, что в парке. Зачерпнул из воздуха как можно больше сырой магии и пустил её напитать свои внутренние каналы. Неизбежное дрожащее марево окутало тело.

Ещё с прошлого раза я уяснил, что в этом мире стихийные маги развивали лишь Ядро – ведь оно давало способность управлять стихиями. А вот употреблять сырую магию в своих целях умели далеко не все. Хотя способов применения у неё было превеликое множество.

Усилив голосовые связки, я расхохотался, и голос мой пророкотал над стадионом, словно гром. Это не сделает меня сильнее, зато звучит и выглядит эффектно.

Враг дрогнул. Я видел нерешительность в их взглядах. Но и просто так они уйти не могли. Гордыня не позволяла.

К тому же я не сомневался, что им заплатили за драку. А гонорары полагалось отрабатывать.

Один из парней, высокий и крупный громила с короткими и чёрными, как смоль, волосами, дал знак остальным разойтись шире. Троица окружила меня, пытаясь зайти со спины.

Кружась на месте, я старался держать в поле зрения всех, а затем отвернулся от одного из них, будто бы по неосторожности. Они напали одновременно, но в этот раз я не стал бежать и уворачиваться. Наоборот, остался на месте и ждал.

Тот парень, что атаковал со спины, приблизился ко мне первым. Я сжёг немало магии, вливая их в мощный щит, прикрывающий меня сзади. Удар, как я и рассчитывал, пришёлся в голову. Почувствовав отдалённое давление, когда магический щит только начал прогибаться под кулаком соперника, я сел, крутанулся и встретил соперника прямым по корпусу, заставляя открыться, и контрольным – в челюсть снизу-вверх обеими руками. Парня подкинуло в воздух. С той силой, что я вложил в этот удар, свои зубы он будет собирать по всему стадиону.

Как его тело упало, я уже не видел. Обернулся – и вовремя! Черноволосый главарь шайки добрался до меня.

Я отскочил в сторону, извернувшись в воздухе, чтобы избежать удара, но не слишком ловко приземлился на землю. Пошатнулся. Переступил с ноги на ногу. Устоял. Но мгновения были потеряны.

Следующий удар соперника достиг цели. Он пнул меня в живот, отбрасывая назад.

Я схватил его за ногу, полностью расслабился, позволяя телу упасть, а заодно потянул парня на себя. Заорав, он дёрнулся, пытаясь вырваться, но не устоял на ногах и тоже повалился на землю.

Жаль, я не мог схватить его и применить какой-нибудь из болевых захватов. Последний, пятый соперник был уже рядом.

А за ним в мою сторону выдвинулись Константин с Иннокентием.

Смотри-ка ты, в драку не полезли, а как появился шанс меня добить – тут как тут. Так и хотелось сказать им: «Ребята, этот шанс вам показался!»

Задорно улыбнувшись, ударил кулаком в землю, показывая юным магам ещё один эффектный приём.

Сырая магия сорвалась с кулака и широкой дорожкой вспорола газон от меня до последнего нападающего, заставляя его отпрыгнуть в сторону, уходя от неизвестной опасности.

Никакого вреда приём бы не нанёс. Простое расширение почвы за счёт напитки её силой. Красиво и совершенно безвредно. Но мы об этом никому, конечно же, не скажем.

Своей цели этим приёмом я добился: парни отступили и бросаться на меня поостереглись, давая необходимую мне передышку.

Поднявшись на ноги, я бегло осмотрелся и обнаружил, что моих противников всё ещё слишком много: четверо – вместе с прихвостнями Меншикова. Оглядел оставшихся на ногах здоровяков и выбрал для диалога того черноволосого, которого принял за главаря.

– Вы откуда, ребят? На бокс ходите? – спросил я.

– Нет. В качалку ходим, – хмуро ответил парень, растирая ушибленное плечо. – А ты откуда такой прыткий выискался?

Сейчас, когда он увидел и даже испытал на себе часть моих способностей, он говорил со мной с уважением. Я не был одним из «его» парней из качалки, но показал себя достойно. И я быстро понял, как это можно использовать.

– Захочешь выжить, и не такому обучишься. Но чтобы все мои приёмы увидеть, вас, ребят, не хватит.

Пока мы разговаривали, я ходил по кругу, не давая никому из соперников зайти себе за спину. Но после своих слов остановился и картинно пересчитал парней. Хмыкнул.

– Нет. Точно не хватит.

Парни переглянулись, выдав своё замешательство. Этого момента я и ждал.

– Может, закончим на сегодня? – предложил я. – У меня планы на вечер.

Шансы на то, что нанятые подручными Меншикова парни отступят, были минимальными. Но были же! Грех не воспользоваться.

– У меня тоже были планы, – посетовал черноволосый главарь. – Например, закончить этот конфликт быстро и без потерь. Как видишь, – он развёл руками, – у всех у нас планы оказались невыполнимы.

– Трое твоих ребят на земле, вы вдвоём пока что на ногах. Тебе этого мало? Тогда предлагаю продолжить до вашего полного разгрома.

Говоря это, я блефовал по-крупному. Сил во мне оставалось не так много. Если парни окажутся не слабее своих друзей, мне придётся тяжко.

Выбрав из пространства оставшиеся крохи сырой магии, я пустил их на излюбленный приём: наполнение внутренних каналов силой под завязку, чтобы появилось магическое марево.

– Как ты это делаешь? – внезапно спросил черноволосый и даже остановился.

– Я бы мог показать, мне не сложно, – ответил я, пожимая плечами. – Но зачем мне учить драться того, кто пытается меня побить?

Черноволосый всерьёз задумался.

– Что ты делаешь? – прикрикнул на него Константин. – Мы с тобой как договаривались?!

– Договаривались, что против нас будет слабак! – грубо ответил ему черноволосый. – А он уже троих моих положил! – Он сделал знак последнему оставшемуся на ногах парню из своих: – Иди, проверь их. И лекарей вызови.

Парень кивнул и убежал исполнять приказ. Моих противников осталось трое. Но черноволосого спортсмена, кажется, можно было уже не считать.

– Научи, как ты это делаешь! – сказал он мне. – Окажется полезным, так и быть, засчитаем ничью.

– Ничью? – усмехнулся я. – Ладно. Идёт!

Увидев нашу договорённость, вновь заворчал Константин, но Иннокентий схватил его за рукав, что-то шепнул на ухо, и они оба остались на месте, не вмешиваясь. И на том спасибо!

Игнорируя обоих подручных Меншикова, я обратился напрямую к черноволосому.

– Сырую магию выбирать умеешь хорошо?

– Не жалуюсь.

– помнишь, на первом курсе всех учили создавать щиты вдоль потоков магии? – Парень кивнул. – Сделай так же, а потом увеличь поток силы. Я подожду.

Совсем скоро вокруг него забрезжило слабое марево, показывающее, что тело вдоволь напитано сырой магией.

– Чувствуешь щиты? Можешь ими управлять?

– Как?.. – спросил он, и тут же догадался сам. – Распределять магию?

– Верно. – Я дал ему ещё немного времени, чтобы наловчиться управлять новым умением, и спросил: – Ну что, полезный навык?

– Полезный, – довольно отозвался парень. – Осталось опробовать его в деле!

С этими словами он размял кулаки и двинулся на меня.

Ну что же. Не удивил и не расстроил. Скорее даже наоборот: он действовал предсказуемо.

Если ты даёшь человеку удочку, он идёт на рыбалку, а если показываешь ему новый приём защиты – он защищается. Своим мелочным предательством черноволосый раскрыл свой следующий ход.

Разбежавшись в три широких шага, я взвился в воздух и ударил по парню обеими ногами.

Он не успел отреагировать никак иначе. Закрылся обеими руками и влил в щит такой запас сил, что исходящее от него марево стало практически осязаемым.

Как только мои ступни коснулись его защиты, я ударил силой – всей, что была в запасе! Щит черноволосого сломался вместе с его руками. Хруст костей заглушил громкий крик боли. Парня отбросило назад.

Я приземлился на ноги и повернулся к Константину, готовый к продолжению драки. Крики черноволосого оглашали стадион.

Константин стоял ближе всех, однако нападать не спешил, ошарашенный произошедшим. Он взглянул на меня, вздрогнул и резко побледнел.

– Мамочки… – тихо выдал он и бросился наутёк.

Я перевёл взгляд на Иннокентия. Тот тоже выглядел напуганным.

Не знаю, что они увидели на моём лице, но когда превосходящий тебя по силам противник ведёт себя так, как будто ты его самый страшный ночной кошмар, – пользуйся!

И я воспользовался.

– Побежишь – умрёшь! – сказал я Иннокентию, и тот мгновенно поверил.

Его било крупной дрожью, но он оставался на месте, а его взгляд не отрывался от моего. Как кролик, загипнотизированный удавом.

Я пошёл вперёд.

Моей целью изначально был Орлов. Я выбрал его, как только увидел сегодня на стадионе. Он был наполнен энергией Эфира под завязку. Не сомневаюсь, что Лариса отдала ему все свои свободные запасы, удвоив его силы. Всё – лишь бы победить этого выскочку Третьякова.

Моё лицо исказила злая гримаса. Победили? Отомстили? Зарвавшиеся дети! За что вы мстить собрались? За то, что Антону Третьякову не повезло стать стихийным магом? Глупцы!

Проходя мимо последнего поверженного врага, я взглядом нашёл его друга.

– Помоги! – приказал я, указывая на стонущего главаря. – Направь все силы на лечение. И пускай позовут врача.

Перепуганный парень дёргано кивнул и мигом сорвался с места выполнять указания.

Я пошёл дальше. Обратил внимание только на то, что мой голос звучал как-то иначе. Он стал ниже. Гулкий, раскатистый. И я внезапно понял, что он мне напоминал. Так гудит огонь в кузнечной печи. Низкий, опасный гул пламени, способного испепелить всё на своём пути.

После того, как я растратил на последний удар все запасы сырой магии, во мне осталась лишь родственная мне стихия Огня. Она горела в моём Ядре, текла по венам и магическим потокам. Она одна наполняла меня изнутри, заставляя чувствовать внутри себя раскалённое пламя.

Когда я оказался вблизи Иннокентия, с того спало оцепенение.

– Нет. Не надо, – заговорил он и попятился назад. Запнулся. Упал. Попытался уйти от меня ползком.

В пару шагов настигнув его, я опустил руку на грудь, пригвождая Иннокентия к земле. Энергии Эфира в его теле оказалось настолько много, что я чувствовал её через обычное касание. И теперь эти запасы мои!

Приятное покалывание распространилось от ладони по всему телу. Я качал из Орлова Эфир, наполняя доверху Ядро и пустующие хранилища. Он пытался поставить защиту, чтобы хоть как-то прикрыться от меня, но ничего не выходило. Отсутствие опыта и страх делали своё дело.

– Не… Надо…

– Надо, Кеша, надо, – перебил я, опустил взгляд и стал внимательно наблюдать за парнем, чтоб не упустить тот момент, когда с него будет достаточно.

Иннокентий уже не сопротивлялся. И ничего не говорил.

Последнее, что я увидел в его глазах, прежде, чем он потерял сознание, – собственное отражение.

Теперь я понял, что так напугало этих детей. В моих зрачках горело пламя Инферно.

Глава 4. Хранитель огня

Выбирая из Иннокентия двойной запас Эфира, я столкнулся с неожиданной проблемой – мне некуда было его уместить.

А забрать лишь столько энергии, сколько вместят мои хранилища, я себе позволить не мог. Во-первых, слишком расточительно отказываться от дармового Эфира, который в этом мире добыть не так-то просто. Во-вторых, излишек оставленных сил позволит Иннокентию Орлову быстро встать на ноги. А ожидать от него удара в спину мне не хотелось. Я уже прошёл это с Меншиковым.

Мгновенно сообразив, что излишкам энергии путь только один – наружу, я принял единственно верное решение. Оставив одну руку на груди Иннокентия, почти касаясь его источника, вторую я вытянул вверх и призвал Огонь.

Стихия откликнулась без промедлений.

В магическом зрении я наблюдал, как энергия Эфира вливается в моё Ядро и исходит наружу широким потоком. В реальности же надо мной возникло безудержное облако пламени, гудя и разрастаясь с каждым мгновением.

При использовании такого огромного количества энергии разом, мне не приходилось думать над формой, размерами или контролировать поведение Огня. Всё это я смогу тренировать позднее. Сейчас я следил лишь за тем, чтобы самому выдержать мощный напор сил и не сгореть.

У неподготовленного мага, которым являлся Антон Третьяков, всегда оставался риск надорваться. Как спортсмену, взявшему слишком большой вес. Поэтому я не сводил магического взгляда со своего Ядра, контролируя его работу.

Пока что Ядро справлялось, хоть и было загружено сверх меры.

С сожалением подумал о том, что даже такая перегрузка мне аукнется. Следующие пару дней я не сумею вызвать простейший блуждающий огонёк, не ощутив жгучей боли в перегретом Ядре. Однако цель важнее.

И наблюдая за тем, как моё Ядро расширялось, понемногу становясь мощнее, я принимал последствия как неизбежную плату за необходимое мне развитие.

Наконец, я достиг предела. Границы Ядра раздались в сторону, словно доски переполненной водой бочки. Из щелей ярко засияла энергия Эфира, не способная больше умещаться внутри.

Ещё немного, и это будет уже не перегрузка, а полный распад Ядра. Я довёл его до предела возможностей.

Взглянул и оценил получившийся результат. Ядро усилилось ещё на два деления от нуля. Отлично! Пора заканчивать.

Перекрыв поток Эфира, я проверил состояние Иннокентия. В нём оставалось достаточно сил, чтобы прийти в себя, вылечиться и даже сотворить парочку простейших схем заклинаний. Вот и хорошо.

Мне оставалось прервать разгул разбушевавшейся над головой стихии и как можно быстрее вернуться к себе в комнату. Вскоре меня ожидала отдача от перегрузок, которым я подверг своё тело. В этот момент желательно оказаться как можно дальше от своих возможных врагов. Да и вообще, подальше от любопытных глаз.

Сегодня Антон Третьяков произвёл на всех неизгладимое впечатление опытного мага и опасного соперника. Так не будем же его портить.

Встав на ноги, я сосредоточился на облаке огня, повисшем надо мной.

Пламя бушевало словно само по себе, не подчиняясь никаким схемам. А значит, для начала его следовало обуздать.

Мысленно очертил границы огненного облака: около полутора метров в диаметре и полметра в высоту. Поднял обе руки вверх, охватил облако простенькой невидимой сетью, сплетённой из стихийной магии, и начал распускать бушующее пламя, обращая Огонь в пепел.

Это простейшее из возможных заклинаний на рассеивание Огня. Обычно им пользовались, когда хаотичный всплеск стихии не слишком велик, а маг, его гасящий, сильнее него. Не уверен, что описанная пропорция сил соблюдена, но, что имеем, тем и пользуемся.

Я гасил пламя, сетка стягивалась, облако огня заметно уменьшалось в размерах. Уже через пару мгновений от разгулявшейся стихии остался огнешар почти правильной формы и размером чуть больше футбольного мяча.

И тут я почувствовал неладное. Ладони зажгло, а Ядро внутри меня вдруг затрепетало, как языки огня при порывистом ветре.

Огнешар перестал распадаться на обрывки магии и безвредный пепел и даже наоборот – начал сопротивляться мне.

Влил больше сил в заклинание распада.

Такого не может быть! Огонь – просто стихия. К тому же, подконтрольная своему магу!

Но в то же время я видел происходящее своими глазами. Игнорируя мои старания, Огонь прожёг стягивающую сеть и вновь начал разрастаться.

Эфир его раздери!

Придётся использовать накопленные запасы стихийной магии, чтобы его урезонить. И это меня не радовало: я их добывал не для этого!

Напитав новую сеть помощнее, я вновь накинул её на непослушное пламя. Сжал кулаки, заставляя сеть сжаться, а Огонь рассеяться, и прокричал короткую фразу-приказ:

– В пепел!

Обычно этого оказывалось достаточно, но сегодня удача оказалась не на моей стороне.

И не только сегодня, да?

Пламя загудело, словно раздутое мехами в кузнечном горне, и я почувствовал, что его сопротивление усилилось до предела.

А заодно ощутил нечто странное.

Проявление силы куда могущественнее меня, но не опасное. Нечто родственное моему духу. Я словно услышал полузабытый голос старого друга после долгих лет разлуки.

Повинуясь наитию, я убрал руки, отпуская Огонь на волю.

Пламя над моей головой взревело, резко увеличилось втрое и… Взорвалось?

Это не было похоже на взрыв. Это ни на что не было похоже.

В небе над стадионом раздался грохот, из огненного шара во все стороны вырвались гигантские протуберанцы своеобразной формы, и постепенно он принял знакомые очертания.

В воздухе надо мной завис сам дух-хранитель огненной стихии – великий дракон Семаргл!

До меня донеслись удивлённые возгласы зрителей. Да я и сам поражённо охнул.

Как?!

Как Антон Третьяков вызвал его?! Он не мог! Не на его уровне развития! Он не смог бы сделать этого и на последнем курсе интерната!

А я смог!

– Хранитель, – шепнул я, узнав старого знакомца.

Семаргл опустил голову и взглянул на меня алыми глазами, в глубине которых бушевало Великое Пламя Инферно.

И точно такой же Огонь в глубинах моего духа встрепенулся, отзываясь на близость к своему создателю и брату.

Один взгляд. Один миг. Один взмах гигантских крыльев.

И дух исчез, оставив после себя облако медленно оседающего на землю пепла.

* * *

Когда первый из ребят, нанятых Иннокентием Орловым, отправился в долгий полёт после удара, декан Осин понял, что так просто Третьякова им не взять.

Глава огненного факультета стоял за трибунами стадиона и внимательно наблюдал за дракой. И чем дольше он наблюдал, тем сильнее выражение его лица менялось с торжествующего на раздражённое.

Сколько ещё этот мальчишка будет портить ему жизнь? Князь Меншиков чётко выразился: устранить позорное недоразумение из интерната. А он? Что сделал Осин?

Никакие ухищрения не дали результата. Третьяков усваивал программу обучения, порой проходя по минимальной планке баллов – но проходя! Не опаздывал на занятия, не отлынивал от общественной деятельности. Даже комнату в общежитии он всегда держал в идеальном порядке. Не подкопаешься.

Зайдя с другой стороны, Осин настроил против него студентов. Но и это ничего не дало. До недавней драки в парке, на которой всё должно было закончиться. Однако даже там Третьяков нашёл, как выкрутиться.

Второй противник Третьякова упал на газон и больше не двигался.

– Даниил Семёнович, может нужно их остановить?

Обернувшись, Осин увидел рядом с собой одного из преподавателей интерната. Васильев, кажется, Людвиг Иванович.

Осин мысленно усмехнулся – настолько имя коллеги тому не подходило. По его мнению, Людвига следовало назвать Ваней. Это имя больше соответствовало его наивности.

Молодой преподаватель только в этом году пришёл работать к ним в интернат. Сразу после обучения в университете. Вчерашний студент. С ним проблем не возникнет.

– Не нужно, – строго ответил Осин и отвернулся. – К стихии никто из студентов не прибегает. Обычная драка. Пускай кулаками помашут. Хоть пар выпустят. Заодно будут меньше проблем создавать персоналу.

– Как «не прибегает»? А этот? – спросил Людвиг Иванович и указал пальцем на Третьякова.

Над телом студента парило марево расширенной силы, затем он захохотал, и его смех гулко разнёсся над стадионом.

– Ну вот же! Вот!

Осин промолчал, жалея, что нельзя высказать своё раздражение в лицо коллеге. Он только что пал в его глазах ещё ниже. Сырой магии от энергии Эфира отличить не способен.

В целом Третьяков не применял ничего такого, чего не мог бы сделать любой другой студент. Вопрос в другом: откуда он обо всём этом узнал? Вычитал в книжках? Декану Осину как-то сообщали, что студент Третьяков часто посещал библиотеку интерната.

Осин покачал головой, отметая неподходящий вариант. Даже если найти нужные способы в учебниках, потребуются годы на то, чтобы натренироваться использовать сырую магию так, как это делал Третьяков.

Неужели он всё это время скрывал ото всех свои поразительные умения?

Но в это Осину тоже не верилось.

Очередной противник Третьякова полетел в сторону, а затем и студент Илюшин – заводила местных качков и самый сильный из них вспорол своим телом газон, вопя от боли.

Осин поморщился так, как будто последний удар Третьякова достался ему. На Илюшина он делал основную ставку в этой драке. И прогадал.

– Студентам понадобится квалифицированный медик, – сказал Осин преподавателю Васильеву и поторопил его окриком: – Да не стойте вы столбом, Людвиг Иванович! Приведите врача!

Как только коллега убежал за помощью, Осин осмотрелся. Никого из персонала интерната не видно, значит, никто не узнает, что он здесь был. Осин не горел желанием объяснять, почему он не остановил драку между студентами.

Васильев – мелкая сошка, он не в счёт. Он не рискнёт пойти против декана.

Однако покинуть стадион в тот же миг Осину не удалось. Студент Третьяков боролся с родственной им обоим стихией, и декан огненного факультета задержался, предчувствуя что-то необычное.

Было что-то неправильное в том, как над головой Третьякова вились потоки Огня. Что-то нехорошее чудилось декану Осину в том, как отзывалось на происходящее на стадионе его собственное Ядро. Колкое, жгучее ощущение – как предчувствие близкой беды.

Когда из «неправильного» огненного сгустка возник дух-хранитель, Осин неосознанно провёл рукой перед лицом и стряхнул кисть – жест, отгоняющий нечистую силу. Старинное суеверие, в которое он сам не верил. Но и в то, что второкурсник способен вызвать в реальный мир духа-хранителя огненной стихии, Осин верил не больше.

Однако он наблюдал это своими глазами прямо сейчас.

– Но как? – вырвалось у него.

Могущественный огненный дракон исчез, оставив на месте себя облако чёрного пепла, а декан Осин уже поднимался в архив интерната. Ему срочно потребовалось изучить личное дело одного странного студента, который только что совершил невозможное.

Дойдя до архива, Осину послышались чьи-то шаги в коридоре. Он резко обернулся, но никого не увидел. Спрятавшись за дверью, ещё раз осмотрел коридор. Пусто. Наверное, всё же показалось.

Повернувшись к стеллажам с личными делами студентов, Осин направился к полкам под литерой «Т».

Только теперь он начал осознавать, почему никак не удавалось избавиться от Третьякова. Не так прост был этот парнишка. Совсем не прост! Духа Огня вызвал! Так просто…

Декану огненного факультета именитого магического интерната страны ни разу не являлся дух-хранитель. Даже когда он взывал к нему!

Чувствуя себя уязвлённым, Осин больше не сомневался. Он избавится от Третьякова, оказавшегося «тёмной лошадкой», любым способом!

Третьяков сам виноват. Он не оставил ему выбора.

* * *

Появление духа-хранителя огненной стихии, произвело на всех неизгладимое впечатление.

Когда я уходил со стадиона, студенты уже не косились на меня, как на прокажённого. Все смотрели так, будто я на их глазах совершил чудо.

А это и было чудо!

Дух-хранитель не являлся студентам, только вставшим на путь адептов стихии Огня.

Размышляя об этом, я пришёл к выводу, что Семаргл откликнулся не на зов Антона Третьякова, а на зов моего истинного духа. В прошлой жизни я являлся Магистром Огненной стихии и обладателем Инферно. Это и сыграло главную роль.

Чуть не оступившись на ступенях, я отбросил все мысли в сторону и сосредоточился на более важном сейчас умении – способности ходить прямо.

Отдача била по организму, заставляя почувствовать все прелести перегрузки. Мышцы, которым пришлось работать на износ, заполнялись молочной кислотой под завязку. Ещё бы! Сегодня я заставил их работать под шестикратной нагрузкой. Как только магия во внутренних потоках иссякла до нуля, реальность напомнила о себе. Нельзя пробежать стометровку первым и не ощутить последствий.

Именно поэтому стихийные маги сражались только при помощи энергии Эфира и мало кто из них изучал применение для этих целей сырой магии. Остальные маги – пожалуйста! Но у них и выбора не было. Стихийная магия подконтрольна только стихийным магам.

Добравшись до своего этажа, я остановился передохнуть. До комнаты оставался последний рывок, но тело ныло настолько сильно, что я боялся не дойти. Мышцы задеревенели. На каждое движение приходилось себя буквально уговаривать. А ещё этот противный звон в ушах! От него требовалось немедленно избавиться!

Сосредоточившись на окружающем меня пространстве, я по капле потянул из него сырую магию. Совсем чуть-чуть. Потому что и это было для меня тяжело. Не после таких перегрузок изображать из себя супер-мага.

Медленно выдохнул и прислонился спиной к стене, пережидая, пока изъятые из мира крохи магии хотя бы немного восстановят нормальное течение сил в организме.

Сейчас доберусь до комнаты и как следует отдохну. Сон – лучшее лекарство. Во всех мирах и для любых существ: магических или нет.

Опустошённые магические потоки в организме подпитались крохами сил, и дышать стало легче. Я сейчас вообще напоминал себе верблюда, везущего по пустыне бочки с солёной водой. Внутренние хранилища доверху заполнены энергией Эфира, а вот запасов сырой магии – единственной, которая могла исцелить тело – не было совсем.

Оттолкнувшись от стены, прошёл последние несколько метров до комнаты, вошёл и запер за собой дверь. Остановился на пороге в раздумьях.

Может, остаться бодрствовать и подлечить себя магией? Или лучше лечь спать, чтобы организм восстанавливался естественным путём?

Да какой там выбор? Я сухо рассмеялся. Я хожу то еле-еле.

– Спать! – приказал я сам себе, добрёл до кровати и рухнул на неё как подкошенный.

И сразу раздался стук в дверь.

Я еле разлепил веки.

Сразу ли?

Взглянул за окно. Темно. Значит, какое-то время я всё же проспал.

Стук раздался снова.

– Иду! – крикнул я и поморщился от прострелившей тело боли.

Не такая сильная, как после сегодняшней драки, и это радовало. Уже хоть что-то.

Поднявшись с кровати, я отряхнул форму. Жаль, что не нашёл в себе сил переодеться, когда пришёл в общежитие. Выглядел я, как… Впрочем, как человек после драки я и выглядел.

Распахнув дверь настежь, я увидел за ней Михаила Земского.

Инстинктивно вскинул руку, взывая к Огню и напитывая схему заклинания нехилым запасом Эфира. Благо, он у меня теперь был – запас.

– Стой! Стой! – закричал Михаил и поднял руки, загораживаясь ими. – Я поговорить пришёл!

Не гася огнешар, зависший в воздухе между нами, я присмотрелся к гостю. Никаких усиленных щитов и ни намёка на активные боевые заклинания. Земский не врал. По крайней мере, в данную минуту он нападать на меня не собирался.

Я перевёл взгляд на огнешар и мысленно отругал себя. Опять забыл, что нельзя использовать стихийную магию против других студентов.

– Прошу меня простить, – сказал я, гася заклинание. – Ото сна ещё не отошёл.

Сил, потраченных на заклинание было жалко. С другой стороны, лучше ошибиться и потратить силы впустую, чем оказаться неготовым встретить врага во всеоружии.

– Можешь войти.

Я пропустил Михаила в комнату и оглядел коридор. Засады не видно. Или я её просто не вижу? Или я становлюсь параноиком!

– Меншиков отправил тебя, чтобы передать сообщение? – спросил я, начиная разговор первым.

– Я пришёл сам, – сказал Михаил, чем меня удивил.

– Слушаю.

– Я здесь для того, чтобы принести официальные извинения, – произнёс Михаил и даже отвесил мне положенный в таких случаях церемониальный поклон. – Прошу простить поведение, недостойное дворянина! И сейчас я говорю от имени одного из рода Земских.

– За этим что-то последует? – уточнил я, не торопясь принимать извинения.

– Род Земских более никак не будет вмешиваться в твоё обучение и не будет мешать твоему пребыванию в интернате… – Михаил замешкался и нехотя продолжил: – Но я не могу обещать, что вмешаюсь в том случае, если кто-то другой так поступит.

– Нейтралитет?

– Совершенно верно.

Михаил Земский выглядел серьёзно. Он стоял посреди моей комнаты, прямой, словно жердь. Руки убраны за спину, на лице выражение жертвенной покорности.

– Меня устраивает, – ответил наконец я и протянул ему руку. А когда он пожал её, придержал и спросил: – Отец заставил прийти?

– Дедушка, – недовольно отозвался Михаил. – Отца у меня нет.

– Не знал. Извини. – Я вспомнил о семье Третьякова. – У меня вообще никого нет.

– Да. Я знаю.

Михаил мельком взглянул мне в глаза, и я понял, что ему неловко находиться рядом со мной. Исполнение воли главы рода Земских не доставляло ему удовольствия.

– Если бы не дедушка Земский, ты бы объявил о нейтралитете? – прямо спросил я.

– Многие бы объявили, – ответил Михаил, хмурясь. – Особенно после сегодняшнего.

Я кивнул ему.

Ещё один плюс от призыва духа-хранителя. Он уже уберегал меня от проблем. Теперь многие в интернате пересмотрят своё отношение к Антону Третьякову. А я смогу провести последние дни до комиссии в относительном покое.

Отпустив Михаила, я свободно выдохнул и занялся восстановлением. Работоспособный организм понадобится мне в самом скором будущем.

Ещё никак не проявили себя Лариса Орлова и сам Меньшиков. Ход за ними.

В этот раз я не мог со сто процентной точностью предположить, сделают они его или поостерегутся. А значит, будем готовиться к худшему.

Глава 5. Наёмники

Через пару дней информация о драке дошла до ректора интерната, и меня снова вызвали на ковёр.

К тому моменту я достаточно восстановился. И даже возобновил тренировки на стадионе. Правда, стихийную магию больше старался не тратить. Впереди меня ждало прохождение комиссии. Вот там и блесну.

В этот раз Аркадий Дмитриевич оказался на порядок многословнее. Отчитал меня за участие в учинённом беспорядке, посетовал на нарушение неписанных правил поведения истинного дворянина Империи и жёстко отругал за пренебрежение собственной безопасностью.

– Хотя с последним у вас давно серьёзные проблемы, Антон Геннадьевич, – закончил свою речь он.

– Приношу вам глубочайшие извинения за то, что мешаю работать, – почти искренне произнёс я. – Остальных ожидает такой же разнос?

– Остальным досталось по письму домой с описанием их безобразий, – хмуро ответил Аркадий Дмитриевич. – И только ваше дело…

– Я сирота, мне писать некому? – уточнил я.

Аркадий Дмитриевич задумчиво кивнул и нахмурился.

– Идите, студент Третьяков. Возвращайтесь к учёбе. Без вас работы полно. А вы только и знаете, что мне её добавлять. – Он строго погрозил мне пальцем и потребовал: – И давайте вы попробуете не влипнуть ни в какие неприятности до понедельника? Идёт?

– Я буду очень стараться, Аркадий Дмитриевич, – широко улыбаясь ответил я и развёл руками.

Егоров что-то рыкнул себе под нос и грозно рявкнул:

– Свободен!

Заменив прощание кивком головы, я вышел и нос к носу столкнулся с секретарём ректора.

Блондинка, имени которой я никак не мог вспомнить, пылала от гнева. И ей это по-прежнему шло. Ох уж этот блеск в глазах и надутые губки.

Секретарь подскочила вплотную, ткнула мне в грудь указательным пальцем и обвинительно выкрикнула:

– Студент Третьяков! Вы ведь не просто так сказали мне в прошлый раз о своём контакте, верно?

– Не уверен, – ответил я, пока не понимая, куда она клонит.

– Вашего дела нет в архиве! Я только что оттуда. Перерыла всё вдоль и поперёк! Его там нет! – выдала секретарь, сверля меня разгневанным взглядом.

Интересный факт. Потерялось? Или кто-то его намеренно «потерял»? Но кто?

Блондинка, понятное дело, винила меня. И по-прежнему пыталась проткнуть меня своим пальчиком. Перехватив тонкую кисть, я прижал её к губам.

– Милая барышня, если вам так сильно хотелось добыть мой контакт, спросили бы у меня, – улыбнулся я, продолжая игру. – Не нужно стесняться своих желаний. Я бы вам дал.

На щеках блондинки заиграл яркий румянец. Смутившись, она вытянула свою кисть из моих рук и отошла на шаг назад.

– Нет, не хотелось, – ворчливо отозвалась она. – Просто Аркадий Дмитриевич сказал принести ваше личное дело, а его нет нигде. Я везде смотрела. – Она нахмурилась и посмотрела на меня с подозрением. – Это же вы его забрали, Третьяков?

– Нет. Не я. Извините. Но если бы мог, я бы с удовольствием помог вам его найти, дорогая… Как вас зовут?

– Оксана.

– Оксана. А по отчеству?

– Просто Оксана, – отрезала она, перевела взгляд на кабинет ректора, затем снова на меня. – Без отчества.

– Тогда и я для вас просто Антон, – представился я.

– Я знаю, – грустно отозвалась Оксана и вновь заворчала: – Но где тогда ваше дело? Что я Аркадию Дмитриевичу отнесу?

Она вернулась на своё место, плюхнулась в кресло и хмуро взглянула на меня, недовольно надув щёки. Очень милая девушка.

Пожалуй, в прошлый раз я ошибся. Вряд ли ей было за тридцать. Наверное, на моей оценке сказался её заспанный вид и ворчливое настроение. Ей было не больше двадцати пяти. Даже странно, что такой взыскательный руководитель как Егоров держал на месте помощницы столь молодую особу. Может, чья-то родственница?

– Да вы не волнуйтесь Оксана, – успокоил секретаря я. – Дело обязательно найдётся. Скорее всего его взял кто-нибудь из преподавателей. Наверное, оно ему понадобилось.

– Зачем?

– Моя комиссия, например, – предположил я наугад. – Разве декан Осин не должен изучить моё дело, прежде чем подобрать мне экзаменующего?

– Ах! Точно! Даниил Семёнович! – воскликнула Оксана и мигом просветлела. – Я же видела его недавно около архива! Наверное, твоё дело у него.

– Мы уже на ты? – Я улыбнулся. – И мне можно перейти?

– Нет! – ответила Оксана, возвращая голосу былую строгость. Голосу, но не взгляду. – Идите, куда шли, студент Третьяков! И не мешайте работать!

– Оксаночка, что у вас за шум? – раздался из-за дверей кабинета громкий окрик Егорова.

– Ну во-от, – протянула Оксана, бросила на меня очередной обвиняющий взгляд и громко зашептала: – Уходите немедленно!

– Ухожу, – в том же тоне ответил я. – А как найдёте моё личное дело, Оксаночка, свяжитесь со мной обязательно.

Оксаночка возмущённо охнула, но на строгий выговор у неё времени уже не было. Бросив в мою сторону испепеляющий взгляд, она поднялась с места и поспешила к ректору.

– Уже иду, Аркадий Дмитриевич!

Из приёмной ректора я выходил с улыбкой. Сказался ни к чему не обязывающий флирт с милой девушкой и понимание, что моё личное дело у декана Осина оказалось неспроста. В то, что декан факультета сам лично пойдёт в архив за делом какого-то там студента, я не верил. Но что он намеревался в нём найти?

Заглянуть бы в своё личное дело самому. Может тогда и пойму, в чём дело.

* * *

Оказавшись на улице, я решил сходить ещё потренироваться. Заодно мысли в порядок приведу. Физические нагрузки всегда помогали мне сосредоточиться. Однако стоило мне повернуть в сторону стадиона, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

Я остановился. Дар жёг изнутри так сильно, как будто предупреждал меня о чём-то…

Первый удар я отразил чисто на рефлексах. Отклонился назад, и тонкое, до звона напитанное силой лезвие меча пролетело в паре сантиметров от лица. Выставил щит, отражая следующий удар и отпрыгнул в сторону, уходя от третьего.

Повернулся. Передо мной стояли трое воинов-магов. В чёрных одеждах и в масках. Не студенты. Не пацаны вообще. Опытные бойцы, под завязку накачанные сырой магией.

Даже не напрягая зрения, я видел, как она парила над их телами дрожащим маревом.

У двоих в руках мечи с изогнутыми лезвиями.

Бежать!

Без вариантов!

В том мире, где я был Магистром Огня, без раздумий ввязался бы в бой с несколькими противниками и вышел бы из него победителем. Но не тогда, когда я простой второкурсник, настоящей силы не нюхавший.

Бросив в лицо нападающим сноп жалящих искр, потративший треть моих запасов Эфира, я рванул через парк. И тут же резко затормозил, вспоров газон. Навстречу мне вышли ещё трое. Вышли и разошлись широкой дугой, взяв в окружение – не обойти!

В воздухе за их спинами виднелся след портальной магии. А ведь открытие порталов на территории интерната невозможно!

Ага. Как студенту вызвать в реальный мир духа-хранителя. Что-то слишком много невозможного происходит со мной в последнее время. А можно больше не нужно?

Хмыкнув несбыточности своих желаний, я приготовился к бою. Итак! Что мы имеем? Шестеро вооружённых противников, каждый из которых превосходил меня в силе. На одном опыте здесь не выехать.

Обернулся. Те бойцы, в которых я бросил искры, подходили, тоже рассыпавшись в цепь. Грамотные, твари! В некоторых местах их одежда ещё тлела. Хотелось бы порадоваться, да особо нечему. Все трое остались живы.

Внезапно на поле боя появилась новая фигура – полная фигура того самого охранника, что отводил меня к ректору пару дней назад.

– Эй! – крикнул я.

Махнул ему рукой, но обрадоваться подоспевшей помощи не успел. Охранник поднял голову, увидел моих соперников и совершенно верно расценил ситуацию – не в свою пользу. Он, не разворачиваясь, попятился от нас спиной назад. Двойные двери администрации захлопнулись, и я вновь остался один.

– Это он за помощью пошёл, – сообщил я окружавшим меня бойцам, а себе мысленно пообещал: «Я тебе это припомню, трус! Если выживу, конечно».

От одного из бойцов послышался смешок.

Я взглянул на него с укором, резко вскинул голову и посмотрел ему за спину.

– Может эти парни помогут?

Из троих обернулись двое, но этого хватило.

Растянув сплетённое заранее заклинание на несколько метров, я напитал его Эфиром, заставляя вспыхнуть, и ударил. Огненный кнут рассёк воздух в метре над землёй.

Один из бойцов ушёл от удара, поднырнув под огонь, а двоих других кнут ударил по щитам. Магическая защита прогнулась, но осталась цела. У меня по-прежнему было слишком мало сил, чтобы считаться опасным соперником. Я брал мастерством!

Ударив по чужой защите, Огонь не распался, а вгрызся в щиты, словно в сухую древесину. Мечники не ожидали такого приёма от простого второкурсника и замешкались, подарив мне ещё пару мгновений.

Не давая им опомниться, я дёрнул кнут на себя. Заклинание послушно рвануло назад, распалось на фрагменты, и каждый обвил тело мечника, словно клубок разъярённых змей. Я сжал кулак и приказал кольцам Огня сжаться, перерубая тела.

Одному из бойцов не повезло – огонь обхватил его тело, спеленав вместе с руками. Огненное кольцо с шипением прогрызло дыру в его защите, и боец оказался рассечён надвое. В воздухе запахло палёным мясом.

Второй успел поднять клинок, притормозив им моё заклинание, выхватил из-за пояса короткий кинжал и рубанул по кнуту, перерезая схему. Раздался хлопок, и Огонь рассеялся в воздухе, не успев опасть на землю.

Кинжал, напитанный сырой магией? Отличный приём! Не знал, что кто-то в этом мире так умеет.

Опасность врагов в моих глазах мигом возросла.

Мечник с кинжалом бросил беглый взгляд на рассечённое тело соратника, сжал эфес до хруста и с криком бросился на меня.

Зря он так. Эмоции в бою – не помощник. Я же своё удивление при себе держу.

А я поражён тем, что бойцы нападают на меня поодиночке. Если их наняли для убийства, то почему они действуют так неосмотрительно? Недостаток опыта или же это коварная стратегия? Но в чём тогда её цель?

Поддавшись эмоциям, мечник наносил удары быстро и сильно, рассчитывая пробить мою защиту напором. От прямых ударов я уклонялся, а остальные блокировал созданным поверх руки магическим щитом, выжиравшим мои запасы Эфира, как изголодавшийся зверь.

Так я долго не протяну. Или силы закончатся, или я.

Выбрал момент и оступился, изображая нелепую ошибку.

Мечник не упустил предоставленный шанс. Я видел, как всполохи сырой магии поползли по его руке и дальше, окутывая оружие. Он ударил всей своей мощью, рубя мечом сверху-вниз, как топором. Лезвие со свистом рассекло воздух, прорубило мою защиту и вонзилось в кость предплечья, разрезая плоть, словно мягкое масло.

Потоки наших магических каналов пересеклись, а это были именно то, чего я добивался. В ближнем бою с магом дать ему доступ к своим внутренним потокам – небрежность, граничащая с безрассудством.

Дело оставалось за малым, и я выпустил мощный залп сырой магии по его каналам, сжигая их напрочь.

Мало бы кто успел выставить защиту в такой ситуации. Вот и он не успел. Его внутренние потоки вспыхнули и мгновенно прогорели, как спичечная головка. То же самое я сделал с Меншиковым, только там было совсем лёгкое воздействие, а здесь я бил наверняка.

Мечник коротко вскрикнул – именно столько времени требуется магии, чтобы уничтожить тебя изнутри. Его тело обмякло и упало к моим ногам.

Выдернув меч из собственной руки, я сделал им пару махов, проверяя баланс, встал в боевую стойку и поманил к себе третьего бойца.

Однако тот нападать не спешил.

– Тебе помочь? – спросил его один из той троицы, что так и не вступила в бой.

– Сам, – раздражённо бросил боец.

То, как он достал меч из ножен, дало мне понять, что он являлся не только старшим в своей тройке, но и самым серьёзным из соперников. В его движениях не было суеты. Спокойная уверенность опытного убийцы.

Бросаться на него, используя эффект неожиданности, я не стал. Мне требовалась передышка. С момента нападения прошло всего пара минут, а я был истощён до предела. Сырой магии оставалось всего ничего. Хорошо, если её хватит защитить меня от двух или трёх ударов. Запасы Эфира закончились и того раньше. Я всё потратил на управление огненным кнутом.

Соперник встал напротив и повторил мой жест – предложил мне напасть первым. И судя по тому, что оставшаяся троица разошлась шире, перекрывая пути отхода, выбора у меня не оставалось.

Первые, пробные удары соперник парировал без труда, и сразу напал сам.

Вскоре наши удары сыпались один за другим. Тонко пела сталь, звеня при столкновении. Вспыхивали искры, высеченные ударами металла о металл. Воздух раскалился от движений тел и сгустившейся вокруг нас магии.

Осатаневшим волком вдруг взвыло чувство опасности!

Краем глаза заметил движение, уклонился, и напитанный магией кинжал пролетел мимо моего лица. За ним последовал второй. Я успел отбить его мечом. И открылся.

Пропущенный удар пришёлся в плечо. Чуть выше – и я лишился бы головы.

Зашипели в напряжении щиты, истрачивая мои последние магические силы. Я раздосадовано рыкнул, отвёл от себя лезвие вражеского меча и отошёл на шаг.

В мою сторону полетели ещё два кинжала.

Первый удалось отбить, а вот второй вошёл в бедро по рукоять.

Я пошатнулся, но устоял.

Запасов магии не осталось. Ни защиты, ни лечения – больше ничего не было.

Выдернув кинжал из ноги, я выбрал из воздуха какие-то мизерные крохи силы и пустил их на заживление. Хоть какое-то, лишь бы не сдохнуть вот так. Перед теми, кого я с лёгкостью поборол бы в честном бою.

Обвёл врагов озлобленным взглядом и остановил его на бойце напротив.

Мечник не спешил. Стоял и смотрел на меня. Как будто наслаждался моей слабостью.

– Чего ты ждёшь? Заканчивай! – крикнул я и, прихрамывая на раненную ногу, попытался встать в боевую стойку.

Услышал в ответ смешок.

– У меня всё, – внезапно сказал мечник, убрал оружие в ножны и приказал оставшейся тройке: – Кончайте с ним!

Из этой тройки на меня напали тоже лишь двое бойцов. Хотя, конечно, понимание того, что это два ученика под руководством наставника, мне ничуть не помогло. Как не помогло и моё мастерство против двух соперников сразу.

Слабость от ран и отсутствие хоть капли магических сил не оставили мне ни единого шанса. Всё больше вражеских ударов достигали цели. Моя одежда насквозь пропиталась кровью.

Один из бойцов отвлёк меня серией быстрых ударов, а второй зашёл сбоку и нанёс внезапный удар ногой в раненое бедро. Я покачнулся, упал. Попытался быстро встать. Опёрся на меч, воткнув его в землю, но ещё один пинок выбил его из рук.

Упав на землю, я оказался полностью беззащитен перед врагами.

Скоро мне нанесут смертельный удар. А пока я тратил добытые крохи сил на то, чтобы заживить самые глубокие раны и остановить кровь. Пока дышал – я не мог себе позволить сдаться!

Последнего удара всё не было. Тяжело дыша, поднял взгляд и увидел перед собой старшего мечника из первой тройки.

– Один на один я бы тебя сделал, – с вызовом произнёс я.

Захрипел, закашлялся и сплюнул на зелёный газон тёмный сгусток крови. Внутри защипало, дёрнуло резкой болью, а в ушах зазвенело.

Мечник сделал знак остальным отойти. Подошёл ко мне вплотную, достал меч и не спеша примерился, целя мне в сердце.

– Пусть эта мысль тебя успокоит, – сказал он и ударил.

Тело вздрогнуло. Внутри зажгло. И из глубин моего опустошённого Ядра на волю вырвалось Пламя.

Ха… Огонь последнего вздоха. Совсем забыл про него.

Неприкасаемый запас Эфира, спрятанный мной в глубине собственного духа. Как раз на такой случай. Предназначенный для того, кто сумеет добраться до тебя в самом конце.

Определив свою цель, Огонь ринулся наружу. Совсем крохотный по силе заряд, но нацеленный настолько точно, что сумеет пробить даже очень мощную защиту.

Мечник отшатнулся, но закрыться от удара не успел.

Прежде чем я упал и мир вокруг меня померк, я успел увидеть, как он сдирает с себя маску, объятую пламенем, и услышал его наполненный болью крик.

Так. Тебе. И надо!

* * *

В сознание прорывались, вспыхивая, словно огоньки над болотом, бессвязные кусочки реальности.

Голоса. Совсем рядом со мной.

– Он выжил что ли?!

– Да. Каким-то чудом.

– От духов ушёл? Сбежал, да?

– Да не знаю я, отцепись! Поднимай!

Мир качнулся. Я почувствовал, что меня несут.

Носилки. Кругом медики. Ощущаю их воздействие на себе.

На груди тяжёлый пресс. Там, куда ударил мечник.

Давит. Сильно. Больше ничего не чувствую.

Попытался поднять руку, коснуться, понять. Ничего не вышло.

…

Белый свет. Яркий. Пронзительный до рези.

Лампы над операционным столом. Узнал эту незабываемую смесь запахов: стерильность, кровь и смерть.

Интересно, насколько близко подобралась костлявая?

Судя по тому, что я ни на что не способен – близко. Но я в сознании. Думаю, а значит… Это ещё не конец.

Магическая медицина способна на всё. Ну или почти на всё.

Выправьте, восстановите, поставьте меня на ноги! А дальше я сам. Я сам…

…

– Теперь ему поможет только покой, Аркадий Дмитриевич. Свою работу мы сделали.

Открыл глаза. Больничная палата. Кафель на стенах, приглушённый свет, мигающий синим прибор у изголовья.

Рядом с постелью стояли двое: лекарь и ректор Егоров.

– Отдыхай, Третьяков! – приказал ректор, увидев, что я пришёл в себя. – Ты в больнице. В безопасности.

Слабо улыбнулся, услышав последнее слово, приподнял бровь.

– Уверен? – спросил чуть слышно. Голос осип.

Ректор Егоров нахмурился.

– Отставить шуточки! Сказано отдыхать, вот и отдыхай! Лекари за тобой присмотрят.

– Ага-ага, – саркастично отозвался я.

А что? Мне можно. Я чуть не умер. Присмотрели тут одни за мной. Вернее, один.

– Где ваша охрана была? – спросил я. – Я видел там охранника.

– Оставьте нас! – приказал Егоров врачу.

– Аркадий Дмитриевич, нельзя. Ему сейчас отдых ну… – попытался лекарь, но грозный взгляд ректора прервал его на полуслове. – Под вашу ответственность, – сдался он. – Если что-нибудь будет нужно, вызывайте меня.

Егоров дождался, пока лекарь покинет палату, подошёл и строгим, не терпящим возражений голосом, отчеканил:

– На территорию интерната проникли злоумышленники. Охранник обнаружил нарушителей и вызвал подкрепление. Прибывшее на место усиление справилось с угрозой. Вам всё понятно?

– Официальная версия? – спросил я. Егоров кивнул. – А как же то, что я видел? Он сбежал.

– Охранник тебя не заметил, – сказал Егоров, и его взгляд ещё больше помрачнел. – Заметил бы, непременно остался бы и помог.

– Покрываешь его, да?

– Никого я не покрываю, Третьяков! – раздражённо воскликнул Егоров. – Ты давай-ка… Без этого! Мне и без твоих намёков несладко живётся. Или, ты думаешь, этот случай имперскими спецслужбами разбираться не будет? Мне эти проблемы до следующего семестра не разгрести! Хоть ты не нагнетай, а? Дожил до лечебницы? Радуйся! Лежи и выздоравливай! Молча!

Понятно. Заботы ректора выше забот отдельно взятого студента. Ничего удивительного.

– Что со мной? – сменил тему я.

– Ничего страшного. Отделался лёгким испугом. – Егоров чуть улыбнулся. – Даже удивительно, учитывая, кто именно на тебя напал.

– Духи? Я слышал. Кто они?

– Те, после нападения которых никто не выживает, – пояснил Егоров и задумчиво добавил: – А ты вот как-то выжил.

– Арка-адий Дмитриевич, – протянул я, широко улыбнувшись. – Вы говорите так, как будто вас больше устроил бы другой исход.

– Ещё как бы устроил! – с готовностью ответил ректор Егоров и раздражённо поморщился. – Уже сам готов нанять кого угодно, чтобы избавиться от такой головной боли так ты, Третьяков!

– А что же не наймёте? Денег жалко?

– Зачем лишний раз шевелиться, когда передо мной целая очередь стоит из желающих отправить тебя на тот свет? – отшутился Егоров. – Да и денег жалко. Ты хоть знаешь, сколько стоит нанять две команды духов?

– Не знаю. Сколько?

– Много! – Егоров замолчал, а потом признался: – С такими врагами, как у тебя, Третьяков, я очень удивлюсь, если ты доживёшь до выпуска своего курса.

– Готов поставить на кон своё имение! Заключим пари?

– Вот хитрец! Если ты не доживёшь, оно тебе уже не понадобится, – сухо усмехнулся Егоров. – Хотя с твоим везением, может, ты и протянешь ещё годик. – Он наклонился и тихо добавил: – Никто не может уберечь свою жизнь, если духи приходят за ней.

Глава 6. Комиссия

На последнем перекрёстке свернул направо и перешёл пустующую дорогу.

Поправил перевязь на плече. Нещадно ныла рука. Не знаю почему, не спрашивай. Одним словом – магия.

Перехватил сумку, чтобы ручка не резала ладонь, и глянул поверх покупок. Свечи, мел, линзы, нитки, каминные спички и кое-что ещё, так, по мелочи. В подсказанном мне магазине нашлось почти всё, что нужно. Обычную траву я нарвал на газоне, а недостающее добью опытом.

Хмыкнул. Давно ли тебе приходилось так изворачиваться, чтобы совершить магические действия? Я вот, например, не могу даже вспомнить, когда подобное происходило со мной в последний раз.

Когда я вышел, было уже достаточно поздно, а теперь и вовсе – город накрывало тьмой. Воздух напитался влагой после недавно прошедшего дождя. Кругом пахло травой и сыростью.

Вспомнилась первая ночь в новом мире. Тогда тоже сильно пахло травой. Хотя это, наверное, потому, что я очнулся лёжа лицом в газоне.

Дошёл до широких двустворчатых ворот интерната. Хмурые охранники, на взводе ещё с нападения духов, проверили документы и пропустили, наказав как можно скорее вернуться к себе в комнату, и уж тем более не шастать ночью по парку. Кажется, они меня узнали.

Молча кивнул и убрал документы в сумку. Гулять я и не собирался. Были дела поважнее.

Пересёк длинную аллею на въезде и вскоре оказался около своего общежития. Дорожка из фонарных огней вела прямо к крыльцу. Дошёл, поднялся по ступеням и потянул на себя тяжёлую дверь. Руку на перевязи дёрнуло тупой болью. Сжал зубы, про себя пожелав тому мечнику погореть на очередном заказе.

О том, что это за наёмники, мне рассказали в лечебнице, когда я приходил в себя. «Духи теней» – клан убийц, берущихся за любую работу. Духи появлялись внезапно, собирали свою кровавую жатву и исчезали.

В то, что мне удалось убить двух из них, никто не верил. Невозможно! Я даже слышал, как один врач списал мои слова на бред после пережитого шока. Доказывать, что никакого шока я не испытывал, а просто пытался выжить, я не стал. Когда пришёл следователь, сказал, что ничего не помню, и все вопросы отпали сами собой. Затягивать расследование мне было ещё невыгоднее, чем ректору Егорову.

Жаль, но Егоров больше в моей палате не появлялся. Со следователем я об этом говорить не стал, но Егорову бы доверился. Он и сам подтвердил мою догадку на счёт нападения.

То, что я выжил, не было удачей. Просто духи приходили не за этим.

Последним ударом мечник целился не в моё сердце. Он планировал повредить крупный магический канал и перекрыть мне доступ к силам. Я даже не знаю, сколько ушло бы времени на то, чтобы восстановиться после такой травмы.

Огонь последнего вздоха спас меня. Сработав в последний момент, заклинание вынудило мечника отшатнуться, из-за чего тот промазал. Удар пришёлся немногим левее первоначальной цели. Магический канал не задело, и возможность пользоваться магией у меня осталась.

Но левая рука теперь висела на перевязи, а любое движение вызывало болезненные ощущения. Лекари не знали, в чём причина, и объясняли всё магической отдачей. Никто из них так и не смог сказать, когда боль полностью исчезнет. Единственный совет, который я получил: вам требуется покой.

Да где ж его взять, если через двенадцать часов комиссия, где мне понадобится показать всё, на что я способен?

Поднялся по лестнице на второй этаж. По пути встретил пару студентов. Завидев меня, парни отошли к другой стене, разговор между ними прервался. Из-за всего, что произошло, я обрёл в интернате особую репутацию. Половина студентов думали, что я сошёл с ума, вторая – что приношу несчастья. В любом случае от меня старались держаться подальше. Хотя бы затем, чтобы не попасть под удар, когда убийцы появятся снова.

Мало кто понимал, что духи свою работу уже выполнили. Они добились того, что у меня не осталось ни капли сил.

Зачем они это сделали, спросишь ты. Да всё элементарно. Оставшись без сил, я не смогу успешно пройти комиссию. Значит, придётся остаться в интернате. А это три с половиной года обучения в обществе, которому я не нравлюсь. Ну и как вишенка на торте – невозможность все эти три года развивать магическое Ядро. Что для меня было равносильно деградации.

Если Архидемон доберётся до меня сейчас, ему не составит труда уничтожить ослабленного и не способного на использование мощных заклинаний мага. Нужно выбираться отсюда! На сто процентов уверен, что демон меня ищет.

Вспомнив о заклятом враге, я непроизвольно сжал кулаки, и боль вновь напомнила о себе.

– Ладно. Давай по проблеме за раз, – шепнул я, отпуская нехорошие мысли.

Тем более, что я оказался на месте – около своей комнаты. Она по-прежнему была заперта. Странно. Я открыл дверь и вошёл. Оксана уже не спала.

– Удивлён, что ты ещё здесь, – признался я девушке, прошёл через всю комнату и поставил сумку с покупками на стол.

– Рассчитывал, что я уйду?

– Конечно.

Оксана насупилась и села на кровати, натянув простыню до подбородка.

Она пришла проведать меня, как только я вернулся в общежитие. Принесла специальную заживляющую мазь. «Позаимствовала» у отца. Он мучился хроническими болями после магического ранения, а мазь ему помогала.

Оксана предложила помочь и вызвалась нанести мазь на плечо, я снял рубашку, а дальше ты и сам понимаешь. Мазь в этом случае была лишь предлогом. Оксана осталась у меня.

– Ты мне очень помогла, – сказал я, присаживаясь на край кровати. Погладил блондинку по волосам, потянул простыню вниз, оголяя тонкое хрупкое плечо, наклонился и поцеловал. – Мне было очень хорошо с тобой. Но сейчас мне пора работать.

– А я рассчитывала остаться на ночь, – сказала Оксана, капризничая, но спорить не стала.

В этом её особенная прелесть. Оксана дурой не была. Она всё понимала.

– Спасибо! – поблагодарил я. – И за мазь тоже большое спасибо. Она мне очень поможет.

– Не за что, – пожала плечиками Оксана, одеваясь. – У отца ещё есть. Он даже не заметит.

– Ты ему не сказала, что возьмёшь мазь? – удивился я. – Не хочешь, чтобы он узнал, что ты встречалась со студентом?

– Ты и сам бы этого не захотел.

– Откуда ты знаешь? Может, мы с ним отлично бы поладили.

Оксана засмеялась, собрала волосы в высокий хвост и, в последний раз оглядев себя сверху-вниз, пытаясь оценить внешний вид, протянула мне руку и представилась:

– Каргина Оксана Аркадьевна. По отцу Егорова.

Сопоставив факты, улыбнулся и пожал руку дочке ректора Егорова.

– Очень приятно, Оксана Аркадьевна! Отцу не говори, где была. Он меня в порошок сотрёт.

– Давно мечтает, – подтвердила Оксана. – Дома все разговоры только об этом. Ну и о предстоящей тебе завтра комиссии. – Она повернулась к столу и, приподнявшись на цыпочки, попыталась заглянуть в пакет. – Ты с помощью этого рассчитываешь пройти? Что там?

– Немного того, немного этого. И немного удачи, – отшутился я. – Твой отец говорит, что только она меня и спасёт от провала.

– Тогда удачи! – Оксана наклонилась ко мне и поцеловала в щёку.

– Придёшь за меня поболеть? – спросил я, придержав девушку за руку.

– Не могу, извини. Аркадий Дмитриевич работой загрузил.

– Ну, раз Аркадий Дмитриевич, – развёл я руками, сдаваясь. – Тогда увидимся, когда зайду к тебе на работу за документами.

– Если пройдёшь комиссию…

– Когда пройду комиссию!

– Какой же ты самоуверенный, Третьяков! – Оксана улыбнулась, наклонилась снова и в этот раз поцеловала меня по-настоящему. – В этом что-то есть.

Она ушла, а я запер дверь и начал разбирать покупки. У меня оставалось совсем немного времени на подготовку.

Я не лгал, когда сказал, что Оксана мне сильно помогла. В состав мази, которую она принесла, входили травы, собранные в зоне мощного воздействия сырой магии. Напитанные силой, они отдавали её больному, исцеляя его раны. Это навело меня на мысль о том, что может мне помочь.

Для начала я поднял кровать к стене, чтобы освободить больше места. Затем мелом, внимательно следя за тем, чтобы не упустить ни одну чёрточку, нарисовал на полу сложную схему. В местах концентрации энергии расставил свечи, на пересечении самых важных магистралей разложил линзы – они сфокусируют собранную силу и направят её дальше, – в узлах поменьше выложил пучки трав, перевязанных нитью. Чтобы напитать последние силой, использовал мазь. А свечи станут источником Огня – мой родной стихии.

Если у меня больше нет возможности использовать заклинания самому, придётся возвращаться к старым проверенным методам.

Вот когда проникаешься уважением к предкам. У них не было доступа к тонким материям, но они находили иные пути использовать энергию стихий. И теперь мне предстояло сделать то же самое.

Закончив с подготовкой, я встал, отошёл на шаг назад и придирчиво осмотрел результат своих стараний. Чертёж на полу точь-в-точь повторял схему магического призыва. Жаль только, что без значительных вливаний Эфира, активировать эту схему будет в разы дольше и сложнее.

Тяжело вздохнул. Необходимость пользоваться крохами магии и постоянно испытывать её нехватку начинала раздражать.

– За этим я и здесь, – тихо сказал я, разглядывая пустующий центр схемы.

Рисунок там отсутствовал вовсе. Это место предназначалось для основного активного элемента – меня.

Скинул с себя всю одежду и осторожно вступил в центр схемы. Сел, скрестив ноги, ещё на раз осмотрел чертёж и предметы-активаторы. Всё должно быть идеальным, иначе ничего не получится.

Закрыл глаза, сделал три глубоких вздоха и приступил к делу.

По телу волнами разошлось лёгкое покалывание. Я физически ощущал напряжённую дрожь Ядра и пытался заставить его работать так, как мне нужно. Исполнить всё то, что в здоровом состоянии оно делало самостоятельно, только при помощи посторонних предметов.

Техническая часть сработала как надо! Было за что себя похвалить.

Сырая магия притягивалась к чертежу пучками трав, покрытых толстым слоем мази. Оттуда, при помощи линз, сила фокусировалась на мне, проходила сквозь Ядро и трансформировалась в чистую энергию. Тратить Эфир на призыв Огня мне не пришлось, для этого горели свечи. Мне осталось совершить самое сложное.

Сосредоточившись на собственном духе, запрятанном куда глубже, чем магическое Ядро, я воззвал к тому единственному созданию, которое могло мне помочь, и прошептал:

– Сема-ар-ргл!

Я не знал, отзовётся ли он. Выслушает ли? Поможет? А главное – во сколько мне это обойдётся? Но других вариантов у меня нет. Силы нужны прямо сейчас, и я за это готов заплатить любую цену!

* * *

Спец.магическая школа-интернат

Амфитеатр. Зал для прохождения практических экзаменов

– Мы можем начинать. Зовите претендента!

Декан огненного факультета махнул помощнице рукой и вернулся к остальным. Аттестационная комиссия была представлена деканами всех четырёх факультетов и парой специалистов огненного, где числился студент. Все они занимали свои места за дугообразным столом на небольшом каменном возвышении перед ареной.

В целях безопасности, старинный амфитеатр, в котором студенты сдавали практические экзамены, располагался в стороне от учебных корпусов. Снаружи он ничем не отличался от любого другого здания, и лишь плотное магическое марево, мерцающее над куполообразной крышей, выдавало его истинную суть. Так виделись экраны, окружающие амфитеатр и призванные защищать мир снаружи от выплеска энергии мощных заклинаний.

Внутри амфитеатр представлял собой огромную арену, обнесённую по кругу колоннадой. Поверх колонн располагались зрительские места, которые сегодня пустовали. Комиссия проходила в закрытом режиме.

Декан Осин в последний раз оглядел зал. Больше по привычке, чем по необходимости. Он приучил себя делать всё идеально.

Амфитеатр насквозь был пропитан магией. Без малейшего дуновения ветра огонь в закреплённых на колоннах факелах трепетал, а поверхность воды в глубоких чашах, расставленных по всему залу, покрывалась рябью. Потемневший от времени и залпов огня каменный пол зала покрывала сеть трещин. Некоторые из них были весьма глубокими.

Самые искусные маги пытались навести здесь порядок, но спасовали. Слишком сильным оказалось воздействие многочисленных заклинаний. Обрывки их схем накладывались друг на друга, сплетаясь в хаотичную паутину, распутать которую никто так и не сумел.

Осмотром зала Осин остался доволен. Сегодняшняя подготовка играла особую роль. Всё должно соответствовать правилам. И когда Третьяков не пройдёт тест, у него не будет ни единого шанса опротестовать решение комиссии!

В целом план по устранению неугодного студента выглядел идеально. После сегодняшнего провала на комиссии, в котором Осин не сомневался, он завалит Третьякова на очередном экзамене по стихии и сразу после этого потребует его исключения из интерната за неуспеваемость.

Уйти из интерната с документами на руках Осин этому выскочке точно не позволит! Тем более перейти на экстерн! Умников никто не любит.

Раздался звук приближающихся шагов, и взгляды членов комиссии устремились вниз.

Пройдя между двух колонн, Третьяков вышел в центр арены и остановился.

Для того, кто сейчас с треском провалит сдачу комиссии, он выглядел чересчур спокойно. Осин присмотрелся, но нет, ничего не изменилось – запасы Эфира у студента оставались на нуле. А значит, нечего волноваться. Третьяков просто держит марку, однако пустая решительность его не спасёт.

Осин усмехнулся. Третьякова мог бы спасти небольшой запас стихийной магии, но после нападения духов у него ничего не осталось. Не зря Осин потратил на них львиную долю своих сбережений.

Мысленно поздравив себя с тем, что план наконец-то сработал, декан Осин приступил к стандартной процедуре.

– Антон Геннадьевич Третьяков, понимаете ли вы, где находитесь и зачем?

– Специальная магическая школа-интернат. Аудитория для сдачи экзамена на квалификацию мага, – выдал заученную фразу Третьяков. – Я сам потребовал прохождения комиссии и в случае неудачи согласен понести полную ответственность за своё решение.

– Я принимаю ваше решение, – сказал Осин и обратился к остальным членам комиссии: – Обучающийся второго курса студент Третьяков сам вызвался пройти квалификационный экзамен. А это значит, что мы с вами сегодня должны проверить его соответствие уровню студента, зачисляемого на третий курс. Все согласны?

Экзаменаторы зашептались, удивлённые формулировкой, но перечить декану огненного факультета не стали. Студент сам утверждал, что готов подтвердить прохождение второго курса целиком.

– Студент Третьяков, вы подтверждаете своё требование завершить второй курс интерната досрочно?

– Подтверждаю!

– Студент Третьяков, вам известно, что, после получения документа об образовании досрочно, вы больше не сможете вернуться на обучение в специальную магическую школу-интернат? А также то, что умения всех последующих курсов вам предстоит сдавать точно так же – через созыв комиссии?

– Известно. Да.

Невозмутимость Третьякова раздражала, но Осин успокаивал себя мыслью о том, что всё это показное. Что маска уверенности в себе слетит с упрямого студента, как только тот завалит экзамен. И этим моментом декан Осин собирался насладиться по полной.

– Приступим! Каждый третьекурсник знает схему призыва элементаля. Ваша задача, студент Третьяков, состоит в том, чтобы воспроизвести схему призыва, воплотить создание из Огня и удерживать его в подобном состоянии три минуты. Этого будет достаточно для подтверждения вашей квалификации.

– Подождите-ка, – остановил Осина один из преподавателей. – Призыв элементаля – это схема управления стихией с середины третьего курса. Разве мы не должны проверить соответствие студента Третьякова началу третьего курса, а не его середине?

– Студент Третьяков утверждает, что знает программу наперёд, а значит и с этим заклинанием справится. К тому же оно совсем простое, – возразил Осин и обратился напрямую к испытуемому: – Студент Третьяков, вы знаете заклинание призыва элементальных сущностей?

– Да. Знаю.

– Вы можете создать эту схему прямо сейчас?

– Да. Могу.

Осин обвёл экзаменационную комиссию взглядом, но больше возражений не последовало. Члены комиссии и любопытством смотрели на Третьякова, обещающего им показать умения, навыка обладания которыми у него быть не должно.

– Приступайте, Третьяков, – скомандовал Осин, сел на место и приготовился наблюдать за эпическим провалом.

Когда на его глазах студент Третьяков прикрыл глаза и сосредоточился, рисуя требуемую схему перед внутренним взором, Осин не удивился. Будучи завсегдатаем библиотеки интерната, схему призыва элементаля Третьяков мог подглядеть в одной из книг.

Ну и что, что на его курсе она не изучалась. Студенты очень часто интересовались именно этой схемой – призывом слуги родственной им стихии. К тому же она действительно совсем не сложная, её легко было запомнить и воспроизвести.

Но декан Осин выбрал её не за простоту исполнения. Элементаль питался энергией того, кто его призвал, и на это уходила прорва энергии. Которой у Третьякова не было!

Вытянув руки вперёд, Третьяков приступил к формированию каркаса заклинания и одновременно будущего элементаля.

Декан Осин без утайки усмехнулся. Маг высокого уровня мог не водить руками по воздуху, создавая любое из существ. Однако студенту это простительно, даже на оценке не скажется. Главное, что у Третьякова в любом случае ничего не получится!

Внезапно между рук студента блеснула искра, за ней вторая, а за ней их потёк настоящий водопад. Осыпаясь из одной точки пространства, они наполняли собой созданную схему, как вода наполняет сосуд.

Осин выпрямился, подался вперёд и присмотрелся к искрам. Сомнений быть не могло – это стихия Огня! Но откуда?

Мерцание становилось гуще, и вскоре заполнило фигуру будущего элементаля целиком. Третьяков выбрал для него человекообразную форму и, воплотившись, элементаль обернулся симпатичной девушкой. Всё в ней было создано из Огня: стройные ножки, тончайшая талия, высокая грудь, милое личико с полными круглыми щёчками и копна длинных огненно-рыжих волос, доходящих ей почти до колен и хоть как-то прикрывающих наготу.

– Эфрит! – поражённо раздалось от кого-то из преподавателей.

Полноценный эфрит обернулся и посмотрел на них через парящее магматическим жаром плечо. Медленно обвёл всех членов комиссии долгим пылким взглядом – в прямом смысле этих слов – улыбнулся и послал воздушный поцелуй, вспыхнувший в воздухе клубом огня.

– Время, пожалуйста! – потребовал Третьяков, указывая в сторону комиссии, чтобы привлечь их внимание.

Ошарашенный происходящим декан Осин перевёл взгляд на него.

Студент без труда удерживал созданного элементаля и даже больше: повинуясь воле своего создателя, эфрит начал танцевать. Огненная девушка покачивала бёдрами, плавно поворачивалась из стороны в сторону, красуясь перед комиссией, и ласкала своё тело, медленно водя по нему ладонями.

Это завораживало. Осин и сам отвлёкся.

– Одна минута!

Осин повернулся к говорившему. Один из преподавателей вспомнил про требования экзамена и засёк три минуты.

Кулаки Осина непроизвольно сжались. Неужели, Третьяков и в этот раз избежит поражения?

Декан присмотрелся к эфриту. Самый настоящий элементаль. При создании использована простая схема, но рабочая. Напитанная Эфиром под завязку. Следов распада у создания нет. Эфрит создан идеально – как по учебнику. За это даже Осин не сможет поставить незачёт.

Но как?! Это же элементаль! Каким образом Третьякову, у которого после схватки с духами не оставалось сил даже на простейший блуждающий огонёк, использовал столь энергозатратное заклинание? За счёт чего он это сделал? Кому продал за это душу?

Пристально вглядываясь в магические потоки вокруг студента, Осин сам не заметил, как поднялся с места. Полноценный поток Эфира лился от Третьякова к его созданию…

Откуда у него Эфир? Да ещё и настолько больший запас, чтобы удерживать элементаля?

– Две минуты! – громко раздалось рядом, и Осин понял, что поиграл.

Взглядом нашёл преподавателя схематики Макариуса Милонаса и указал ему на студента.

– Мастер Милонас, выйдите на арену, пожалуйста! Проверим активные стихийные навыки Третьякова.

Члены комиссии вновь зашептались, но к декану Осину обратился тот, чьего появления в амфитеатре он не заметил.

– Даниил Семёнович, – раздался негромкий голос ректора Егорова. – Макариус Милонас является Мастером стихии Огня. Делая его соперником студента, не ставите ли вы Третьякова в заранее проигрышную позицию? У них разный уровень способностей. Я уж не говорю про опыт.

– Аркадий Дмитриевич, вы здесь?.. – Осин обернулся.

Егоров стоял за их спинами и наблюдал за ходом комиссии, а в данный момент за завораживающим танцем эфрита. Заметив, что Осин повернулся к нему, ректор Егоров перевёл на него строгий взгляд.

– Я же прав, Даниил Семёнович? – спросил он не терпящим возражения тоном. – Справедливости ради, я был бы не против назначить в испытатели Третьякову такого же студента, как он. Но не Мастера стихии. Вы понимаете, как это выглядит?

– Три минуты! Можете развеять создание!

Получив разрешение, Третьяков молча кивнул. Подчиняясь его воле, эфрит поклонился, достав кончиками пламенеющих волос до самого пола. Не выпрямляясь, поднял взгляд на членов комиссии, игриво подмигнул, полыхнув левым глазом, и испарился. На его месте осталась горстка пепла, тут же развеянная лёгким сквозняком.

А на арену уже вышел Мастер Милонас. Вышел и встал напротив Третьякова. Он ждал окончательного решения декана Осина: можно ли ему начать учебную дуэль со студентом или нет.

– Я понимаю, как это выглядит, Аркадий Дмитриевич, – хмуро ответил Осин. – Но студент сам вызвался на проверку тех знаний и умений, которыми он обладать ещё не должен. И я не хочу лишать его возможности показать себя во всей красе.

– То, что вы предлагаете, это не возможность. Это задание, заранее обречённое на провал. Вы просили элементаля? Вот вам элементаль! Три минуты? Готово! Третьяков сдал, и разночтений тут быть не может! Резюмируйте оценку комиссии и отпускайте его!

– А я бы хотел, чтобы эта дуэль состоялась.

Незнакомый голос раздался из пустоты, и Осин вздрогнул от неожиданности. Пространство перед ним задрожало и покрылось сетью мелких трещин, словно разбитое зеркало.

Заклинание сокрытия – запрещённое к использованию обычными магами. Декан Осин нервно огляделся, однако ректор Егоров оставался спокоен. Присутствие невидимого гостя на комиссии не стало для него неожиданностью.

Перешагнув сквозь осколки, к ним вышел мужчина в неприметной тёмной одежде. Ни формы, ни знаков отличия. Среднее телосложение, обычное лицо, чуть опущенный кончик носа, делающий его похожим на клюв хищной птицы. Этот человек ничем не отличался от миллионов других, и только строгая выправка и само по себе применение мало кому разрешённого заклинания, сказали Осину о том, кого он видит перед собой.

– Вы обещали не вмешиваться, – остановил имперского следователя ректор Егоров.

– Я не вмешиваюсь. Я лишь сказал, что хочу увидеть дуэль между опытным Мастером стихии и вашим невероятным студентом.

– Что? Невероятным?

– А что вы так удивляетесь, Аркадий Дмитриевич? Вы же сами рассказывали мне. Он пережил нападение духов. Двух троек духов! Невероятное везение! И я хочу своими глазами увидеть его везение в деле.

Голос следователя звучал мягко, текуче. Обволакивал своим дружелюбием. Декану Осину вдруг показалось, что именно таким голосом его попросят о чём-то непременно страшном: «Это же вы наняли два отряда убийц, Даниил Семёнович. Подпишите чистосердечное. Ну что же вы так удивляетесь? Вы же сами рассказывали…» И он снова вздрогнул, когда следователь обратился к нему:

– Даниил Семёнович, вы можете засчитать студенту заклинание призыва элементаля, а дуэль провести, но её результат не засчитывать?

Взгляд у следователя был добрый, открытый, но Осин ни на минуту не забывал, с кем разговаривает. За людьми из следственного комитета стоит всё правосудие Империи.

– Могу?.. – выдохнул Осин, пытаясь сохранить остатки самообладания, и перевёл взгляд на ректора Егорова, адресуя свой вопрос ему.

– Если это не повлияет на результат комиссии, то можете проводить, – кивнул ректор Егоров и с нажимом уточнил: – Третьяков прошёл комиссию?

– Прошёл, – нехотя выдал Осин, повернулся в сторону арены и дал знак Мастеру Милонасу. – Начинайте!

Единственное, что его обрадовало в этот миг, – разгневанный взгляд Третьякова. Но это всё, что декану Осину удалось сделать – вывести его из себя. И мысленно он пожелал Мастеру Милоносу сжечь Третьякова дотла любым из огненных заклинаний!

Глава 7. Допрос

И снова мой путь лежал в кабинет ректора Егорова. С появления в этом мире я появлялся там чаще, чем в своей комнате. Может стоило туда переехать?

Идя по привычному маршруту, я вспоминал о прошедшей накануне комиссии. Сдать то я её сдал, но какой ценой.

Осин этот, сволочь! Ещё и Мастера Огня против меня выставил, не постеснялся! Приличных слов на него не осталось. Гад!

Кулаки сжались от ярости. Заставил себя разжать их и встряхнул кисти, сбрасывая напряжение. Скомандовал сам себе: «Всё! Прошло! Забудь!» Но мысли, как проклятый бумеранг, упорно возвращались к произошедшему.

Я потратил на том поединке прорву сил, а мог обойтись и вполовину меньшим. Знай я, что результат поединка в зачёт не пойдёт, проиграл бы со спокойной душой и глазом не моргнул. Но никто мне об этом не сказал.

Мастер Милонас бил со всей силы, а я, думая, что на кону моя свобода от интерната, отвечал ему со всей дури. Для начала использовал щит стихии, а поверх него – Зачем на себе экономить, правда? – ударил иглами. Раскалёнными плазменными иглами, раздери их Эфир! По сравнению с которыми создание и поддержание жизни в элементале –мелочь, не стоящая упоминания.

И ведь что злило больше всего? За каждую истраченную толику энергии мне придётся заплатить собственной силой в двукратном размере – таковы условия сделки. Из-за декана Осина я буду вынужден расплачиваться с этим долгом на порядок дольше.

Внутри полыхнуло огнём, я снова начинал злиться. Медленно выдохнул и максимально задержал дыхание. Надолго меня не хватило, но встряска заставила организм переключиться.

В груди заныло острой болью, как будто в Ядро впился осколок стекла. Последствия того, что я использовал Эфир взаймы, а заодно напоминание о долге от той сущности, с которой я заключил сделку. Мне выставляли счёт.

Вот тебе ещё один стимул выбраться из интерната как можно скорее. Уехать отсюда и добыть столько энергии Эфира, сколько понадобится. В первую очередь для того, чтобы расплатиться и расторгнуть кабальный договор с хранителем. Хотя, какой он мне хранитель?

Ядро кольнуло сильнее. Я остановился, прижал ладонь к груди, закрыл глаза и прислушался к себе. Ощутил, как по оболочке Ядра ползли тонкие, не толще конского волоса, трещины. Недобрый знак. Вредитель он, а не хранитель.

– Вот Тьма! – в голос выругался я.

Как же я не люблю, когда мне не оставляют выбора!

Позапрошлой ночью хранитель Семаргл не явился на мой зов, и я был вынужден заключить договор не с ним. За что заплатил безопасностью собственного магического основания – Ядра.

Дойдя до административного здания, скользнул взглядом по месту, где пара дней назад на меня напали духи. Ровно постриженный газон, прямые ряды кустов. Всё привели в порядок. Ни следа гари и взрытой земли. Как будто ничего и не было. Ну да, ну да.

Оксаны на месте не было, а в кабинете ректора меня уже ждали. И Егоров был не один.

На маленьком диване у дальней стены, где в прошлый раз сидел декан Осин, расположился сотрудник следственного комитета Империи Камиль Гаджиев. Увидев его, я с трудом сдержался. Только этого мне сейчас не хватало: меня ждал допрос.

После того, как на меня напали духи, имперский следователь излазил весь интернат вдоль и поперёк. Он присутствовал при моём первом допросе в лечебнице, несколько раз пересекался со мной на улице и в коридорах интерната. Как оказалось, он даже наблюдал за тем, как я проходил комиссию. Последний факт тревожил меня особенно сильно.

Во-первых, я не Антон Третьяков, а следователь – один из тех людей, которым об этом знать не нужно бы. В своей жизни я встречал немало таких, как он. Целеустремлённые и опасные. Стоило им зацепиться за крохотную нить, невпопад торчащую из твоей идеальной легенды, и они распутают весь клубок лжи до самого основания, чего бы им это не стоило. Фанатики своего дела.

Во-вторых, следователь был способен не только докопаться до правды, но и устроить мне кучу связанных с этим неприятностей. Не зря он слуга Империи – за ним стояли силы, которые нельзя игнорировать.

– Доброе утро, господа! – максимально вежливо поздоровался я.

– И вам того же, Третьяков! – отозвался ректор Егоров, не отрывая взгляда от бумаг. – Проходите, присаживайтесь. К вам есть пара вопросов.

Вряд ли он имел в виду себя, но уточнять я не стал уточнять. Прошёл в кабинет и занял одно из кресел для посетителей.

Следователь Гаджиев пока голоса не подавал. Кивнул в ответ на моё приветствие и продолжил молча смотреть на меня.

Его безупречный костюм и чёрный пронизывающий взгляд резко контрастировали с видом ректора. Егоров представлял из себя типичного военного. Он был суров и прямолинеен, как арбалетный болт. Шёл напролом, задавал неудобные вопросы в лоб. Инспектор следственного комитета же, наоборот: делал одно, говорил другое, а о чём он в этот момент думал – вообще никто не знал.

Вот и сейчас я не мог сказать наверняка, смотрел он на меня как на студента интерната, происшествие с которым вынудило его приехать, или изучал мой магический фон в поисках той самой зацепки. В любом случае мои хранилища вопросов вызвать не должны – пусты, как рыночная лавка после распродажи.

– Что с вашими хранилищами энергии, Антон?

– А что с ними? – уточнил я и заёрзал на месте, изображая волнение.

Пристальный взгляд, молчание, неожиданное вопросы – все эти приёмы мне хорошо знакомы. Но ведь сейчас я не взрослый опытный маг, а обычный двадцатилетний парень Антон Третьяков, не правда ли? А значит – волнуемся!

– Они пусты.

Сказав очевидное, следователь Гаджиев замолчал, ожидая от меня реакции. Я бросил взгляд на ректора, но Егоров в наш странный диалог не вмешивался. Сидел за рабочим столом и изображал, что очень сильно занят.

– Они пусты, – повторил я за следователем. И тоже умолк.

На целую минуту в кабинете воцарилась тишина, прерываемая тиканьем больших круглых часов на стене.

– А как вы прошли комиссию? – уточнил следователь Гаджиев, не дождавшись объяснений.

– На отлично! – ответил я и с энтузиазмом добавил: – Вы же там были. Вы видели? Видели?

– Был. Видел.

Наш разговор снова затих.

– У вас всё? – подал голос ректор Егоров.

– Нет. У меня не всё, – ответил ему следователь Гаджиев, а в его голосе звякнули металлические нотки.

Он приблизился и склонился надо мной, словно стервятник. Загнутый кончик его носа подчёркивал это сходство.

Но помимо пристального взгляда я почувствовал исходящее от него энергетическое поле. Никак не мог понять его основу. Оно на что-то влияло? Или, наоборот, что-то подавляло во мне? Однако чужого воздействия я не ощущал. Кажется. Вот Тьма! И ведь не спросишь: «Какой у вас дар, уважаемый господин инспектор?»

– Антон, – вкрадчивый голос прозвучал обманчиво спокойно, – я видел, какие схемы вы использовали на комиссии. Очень энергозатратные схемы. Но сейчас ваши хранилища пусты. Как же так?

– Так я всё потратил, – наивно хлопая глазами ответил я. – Вы же сами видели…

– Я видел, что перед комиссией ваши хранилища тоже были пусты, Антон. Откуда у вас взялся Эфир?

– Артефакт. Накопил мне Эфира, а я его использовал.

– Покажите артефакт! – потребовал Гаджиев, протягивая ко мне руку.

– Не могу. Я его выбросил.

– Вы хоть знаете, сколько стоит создать артефакт, который вы описали, Антон? – с нажимом спросил следователь Гаджиев. – Не при вашем финансовом положении раскидываться такими сокровищами. Поэтому я повторю, а вы ответите мне честно: где артефакт?

– У меня его нет, – честно ответил я. – Не выдержал нагрузки, сломался, и мне пришлось его выбросить.

– Куда выбросил? Когда?

– В урну. Сразу после комиссии. А зачем он мне сломанный? Его же больше не починить. – Я перевёл растерянный взгляд на ректора и обратно. – Не починить же? Правда? Или я зря его… Туда?..

Но мне никто не ответил.

– Когда собирают мусор? – спросил следователь Гаджиев у ректора. – Я хочу взглянуть на артефакт.

– Урны чистят каждое утро. Мусор с территории интерната вывозят по вторникам, – монотонно ответил Егоров, посмотрел на настенные часы и добавил: – Уже вывезли. – Он перевёл взгляд на следователя и не самым учтивым тоном предложил тому: – Но если вы поторопитесь…

– Спасибо. Я вас понял, – перебил его следователь Гаджиев и повернулся ко мне. – По какому принципу работал артефакт и какой запас Эфира в нём хранился?

– Не знаю, – пожал плечами я. – Я же не артефактор.

– А где вы его взяли, Антон?

– Семейная реликвия.

– И вы так легко выбросили его в урну?

– Он же сломался. Я вам говорил.

– Семейная реликвия всё же. А как же память?

Последний вопрос прозвучал задумчиво, и ответа на него упорный следователь не ждал. Он даже отвернулся, видимо, осмысливая мои слова, а напор его странного магического поля стал меньше.

И я ответил его заьылку:

– А я не сентиментальный.

Тон моего голоса заставил следователя Гаджиева отреагировать. Он заметно подобрался, кинул на меня пристальный и отнюдь не дружелюбный взгляд и, наклонившись ещё ниже, спросил:

– Почему духи вас не убили.

– Силёнок не хватило, – в тон ему ответил я.

– А вы, значит, считаете себя сильным?

– Конечно! Иначе почему они меня не убили?

Гаджиев усмехнулся, слегка подался назад и смерил меня оценивающим взглядом.

– А как вы сами считаете, Антон, у меня есть повод верить вашим словам?

– У вас нет повода им не верить.

– С чего вы взяли?

– Потому что я говорю правду.

Взгляд следователя Гаджиева вновь затуманился. Он размышлял, а я был абсолютно спокоен. Воздействие поля прекратилось. И я примерно разобрался, по какому принципу оно работает.

Гаджиев задавал свои вопросы не ради ответов, а чтобы проследить за моей реакцией. И на это же было нацелено его поле. Но ничего не помогло. Я волновался ровно на тех вопросах, на которые не мог дать ему ответ, и вёл себя чересчур уверено на тех, где дело касалось моих побед: в драках и при прохождении комиссии.

С его стороны я должен был выглядеть обыкновенным парнем – не самым сообразительным, но слегка зазнавшимся на фоне своих случайных побед. А с моей стороны стало понятно, что у следователя на меня ничего нет. Каким бы подозрительным не казалось поведение Антона Третьякова последнюю неделю, о том, что происходит на самом деле, Гаджиев не догадывался.

– А если бы охрана не подоспела вовремя? – попробовал он снова.

– А если бы мы ходили на руках, а ели ногами?

Шутка развеселила только ректора Егорова. Он хмыкнул, маскируя смех, но смолчал, предоставляя следователю продолжать этот сумасшедший диалог самому.

– Отвечайте на вопрос, Антон!

– Я не знаю, что было бы, если бы охрана интерната не подоспела вовремя, – чеканя слова ответил я, глядя Гаджиеву прямо в глаза. – А вы знаете?

– Полагаю, они бы вас убили, – ответил он.

– Доверюсь вашему опыту.

Следователь Гаджиев нахмурился и медленно выдал:

– А что вы думаете о том охраннике, который оставил вас одного при нападении наёмников?

– Я о таком не знаю, – солгал я.

Да, я мог пожаловаться на трусливого охранника ректору Егорову и даже требовать для него наказания. Но тебе, ищейка, я ни слова о нём не скажу. Не жди – не дождёшься!

А следователь Гаджиев ждал. Я успел подумать, что он уловил мою ложь. Но нет.

– У меня всё. – Гаджиев резко выпрямился и вернулся обратно на диван. Если он что и заподозрил, то виду не подал. Махнул в сторону меня рукой и безразличным тоном сказал ректору Егорову: – Он полностью ваш.

– Спасибо! – язвительно отозвался Егоров.

Друг на друга они даже не взглянули. Эти двое друзьями явно не были. Я запомнил. Враг твоего врага и всякое такое.

– Третьяков, подойдите!

Ректор Егоров подвинул в мою сторону толстый журнал и указал, в каких строках поставить подпись. Поверх журнала лежала справка об успешном окончании двух курсов интерната с допуском к магической практике – именно то, чего я добивался!

Склонившись над журналом, я застыл. Я же не знаю подписи Третьякова! Не за себя же расписываться. Напряг память и внутренним взором увидел, как Антон выводит на какой-то бумаге свою фамилию. Открыл глаза, медленно выдохнул и постарался повторить подпись, позволив кисти скользить так, как ей диктовала мышечная память. Вышло отлично. Антон бы и сам не заметил разницы.

– Поздравляю! – Ректор Егоров встал и протянул мне руку для рукопожатия. – Надеюсь, не увижу вас здесь ещё год, студент Третьяков! А может и вообще не увижу!

– Для меня честь учиться под вашим началом, Аркадий Дмитриевич! – нарочито радостно ответил я, пожимая ему руку. – Обязательно вернусь сюда через год!

– Буду рад видеть, – улыбнулся Егоров, – если вернёшься. Свободен!

Справка отправилась ко мне в карман, а я – на вокзал, на ближайший поезд до дома… Хотел отправиться, но, отвернувшись от стола ректора, нос к носу столкнулся со следователем Гаджиевым.

– О чём вы задумались перед тем, как поставить подпись, Антон? Почему медлили?

Надо же, заметил! А он наблюдательнее, чем я думал. Хороший следователь. Нужно быть с ним ещё осторожнее.

– Увидел справку и растрогался, – ответил я, следя за тем, чтобы мой голос оставался спокойным. – Так о ней мечтал!

– А говорили, что не сентиментальны, – усмехнулся Гаджиев.

– Ошибся.

– А больше вы ни в чём не ошиблись?

Я задумался над ответом. Отрицание тут не поможет – не достоверно, а согласие – утопит. Следователь ждал.

– Время покажет, – сказал я.

Следователь Гаджиев молча отошёл в сторону, пропуская меня к выходу. Не желая задерживаться здесь больше ни на минуту, я вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь.

Свободен! Наконец-то!

– Ты как будто второй раз с духами сразился, – раздался из-за рабочего стола голос Оксаны.

– Почти угадала, – кивнул я. – С Гаджиевым.

– Следователь там? – шёпотом спросила Оксана, испуганно округлив глаза. Она на цыпочках подошла ко мне и потянула в сторону. – Что он? Спрашивал о чём-то? А о чём?

– Да всё то же самое, – ответил я скучающим тоном. – Ты мне лучше скажи, – я обнял Оксану за талию и притянул к себе, – скучать по мне будешь?

– Ну ты и наглец, Третьяков! – возмутилась Оксана, однако отталкивать меня не спешила. Скорее наоборот.

* * *

– Что думаете, Аркадий Дмитриевич?

– Я думаю, что вы зря отнимаете моё время, – испустив тяжёлый вздох, ответил ректор Егоров.

Он встал и прошёлся по кабинету. Каблуки чеканили шаг, руки по швам. Ректор явно был не в себе. Но спрашивать его о самочувствии Гаджиев не собирался. Не в его правилах. Он спокойно выжидал.

– Долго вы ещё будете запугивать студентов и не давать преподавателям нормально вести лекции? – не выдержал Егоров, останавливаясь напротив.

Гаджиев усмехнулся. Теперь, когда студента не было рядом, он мог больше не сдерживаться.

– Пока не найду все ответы, уважаемый, – спокойно ответил он. – На данный момент я знаю, как именно наёмники пробрались на территорию интерната, но вот по чьей вине это произошло, мне ещё предстоит выяснить.

– У вас есть кто-то на примете? – оживился Егоров, вновь начиная ходить из стороны в сторону.

– Целый список, – ленно ответил Гаджиев и откинулся на спинку дивана, чтобы увидеть реакцию ректора на следующие слова: – И ваше имя в нём присутствует.

Ректор Егоров резко остановился. Но не удивился и не стал возражать. Знал, что так или иначе окажется в списке как главное ответственное лицо интерната. Гаджиев мысленно фыркнул. Даже как-то скучно.

– Понимаю, – тяжело уронил Егоров, опуская взгляд, – у меня тоже был доступ к личному делу Третьякова. Его контакты можно взять лишь оттуда или спросить у него самого. Контакт, по которому наёмники его выследили. – Он задумался и уточнил: – А вы уверены, что они приходили за Третьяковым, а не за кем-то другим? Всё же Антон – ничем не примечательный студент.

– Эта версия тоже в разработке, – признался Гаджиев. – Но вряд ли она вам понравится.

– Если в ней вы снова преследуете студента Третьякова, а не тех, кто на него напал, то конечно не понравится.

– Покрываете его?

– Вхожу в положение, – беззлобно огрызнулся Егоров. – По долгу службы положено.

– Кстати. О долге и о службе. А вызовите-ка вы мне, Аркадий Дмитриевич, того самого охранника. Уж очень интересная реакция на него у этого вашего Третьякова.

Гаджиев видел, что студент ответил на его вопрос про охранника абсолютно спокойно. А ещё он отлично сумел разглядеть, как в этот момент вокруг студента затрещали искорки праведного гнева и стылой ненависти. Так честные люди реагируют на несправедливость. Сочетание, в последние годы встречающееся всё реже.

Эта реакция стала ещё одной странностью, не дающей Гаджиеву покоя. Таков уж его характер. И мысленно он дал себе слово обязательно с ней разобраться.

Егоров его просьбе перечить не стал. Понимал служивый, что спор тут не поможет. Даже наоборот – сопротивление властям усугубит ситуацию.

– И чем вам Третьяков не угодил, – проворчал он, шагнул к двери и широко распахнул её, намереваясь позвать секретаря. И так и замер на месте с открытым ртом.

Подавшись вперёд, Гаджиев с любопытством выглянул в приёмную. А там… Обнимая секретаря обеими руками и держа их при этом гораздо ниже талии, Антон Третьяков целовал её в шею, а Оксана, запрокинув голову, сладко улыбалась и жмурилась от удовольствия, как кошка на солнцепёке.

– Оксаночка, – выдохнул ректор Егоров. Его голос осел до хрипа, за которым рёвом раненого зверя последовал крик: – Тр-р-ретьяков!

* * *

Добытая столькими стараниями справка вскружила голову, и только после крика ректора Егорова я вспомнил, что нахожусь не у себя в комнате. Перепугано пискнув, Оксана отскочила в сторону, а я повернулся к ректору и поднял руки в примиряющем жесте.

– Это не то, о чём вы подумали, Аркадий Дмитриевич!

Рука ректора рванула к поясу, где в годы военной службы у полковника Егорова висело оружие, но, не обнаружив ни рукояти, ни кобуры, лишь впустую хлопнула по бедру.

– ТРЕТЬЯКОВ! – заорал он и выскочил в приёмную.

– Просто прощальный поцелуй, – оправдался я, отступая к двери. – Ничего такого!

– Оксана! Я требую объяснений!

– Просто прощальный поцелуй. Ничего такого, – слово в слово повторила за мной Оксана и, глядя в разгневанные глаза ректора, добавила: – Ой всё, пап! Давай потом!

– О как.

Несмотря на происходящее, тихий возглас услышали все в приёмной. Одновременно посмотрели в сторону ректорского кабинета, откуда за нами наблюдал следователь Гаджиев. И он только что узнал, что на ректора Егорова работает его дочь.

Со своего места я видел, как неестественно выпрямился Егоров и как побледнела Оксана. Самое время исчезнуть.

– Всем отличного дня! – пожелал я и выскользнул в коридор.

Последнее, что я услышал из-за двери, был голос ректора Егорова.

– Дома поговорим, – прочистив горло, сказал он Оксане и приказал: – Вызови ко мне охранника Растяпкина. С ним хотят поговорить.

Вот, значит, как. Следователь Гаджиев решил взяться за этого труса. Хоть у меня были претензии к его работе, но попасться такому, как Гаджиев, я бы никому не пожелал. Что ж, удачи ему!

Как и ректору Егорову, которого теперь тоже ждал допрос с пристрастием. И ему удачи!

Сбежав по лестнице на первый этаж, я поспешил к себе, попутно вспоминая, что оставалось сделать до отъезда. Выходило так, что ничего.

Справка об образовании у меня в кармане. Остальные вещи давно собраны. Такси поймаю за воротами. И желательно как можно дальше от интерната за воротами! Чтобы Егоров, если успеет освободиться раньше, чем я покину территорию его учебного заведения, не пожелал пойти меня «проводить».

Глава 8. Путь домой

Деловито пыхтя, паровоз тянул вагоны на юг, с каждым поворотом колёс увозя меня всё дальше от столицы.

Провожать меня из интерната никто не явился. Ни друзья, ни враги. Даже затаивший на меня обиду Меншиков куда-то запропастился. Ну что ж, и на том спасибо, что живым выбрался!

Усмехнулся, вспомнив, как спешно покидал стены интерната. Повезло ещё, что полковник Егоров не носил оружия на гражданке. Пришлось бы резво учиться от пуль уворачиваться.

Через полтора года мне придётся вернуться для прохождения очередной комиссии. И интуиция подсказывала мне, что ректор будет ждать этой встречи не меньше, чем я. Но пока что я был свободен и мог приступить к воплощению своих планов в жизнь.

Накопленной Антоном стипендии хватило впритык: на такси, билет до дома и неплохой обед в вагоне-ресторане поезда.

И вот, сидя за крохотным, но уютным столиком, я наслаждался кружечкой отличного кофе, на которую ушли мои последние деньги. За окном мелькал однообразный пейзаж: то лес, то поле, то деревенька между ними. Вагон мерно покачивался, настраивая на задумчивый лад. В ресторане пахло кофе и свежей выпечкой. Из колонок, перебивая шум колёс, ненавязчиво звучала музыка – что-то из джаза.

Я подмечал эти мелочи, не думая ни о чём конкретном. Знаешь, в какой-то момент ты приходишь к пониманию того, насколько это ценно: расслабиться и просто насладиться покоем, пока это возможно.

Всегда любил подобные паузы, когда мир выплёвывает тебя из жерновов, давая вздохнуть полной грудью. Прежде чем запихнуть тебя, сопротивляющегося, обратно и перемолоть. Всё это будет чуть позже, а пока… Я и кружка отличного кофе!

Время обеда давно прошло, поэтому посетителей в ресторане оставалось мало. За дальним столиком чинно перекусывала семейная пара за сорок, а за соседним – читал газету пожилой мужчина. Временами он отрывался от своего занятия, подолгу смотрел в окно, затем проверял стоящую перед ним на столе кружку с остывающим чаем и вновь закрывался ото всех газетой, возвращаясь к чтению.

Жизнь, как она есть. Но пора было подумать о будущем. Для начала мне предстояло навестить мой новый дом – имение Третьяковых под Ростовом. Однако надолго я там задерживаться был не намерен, мой путь лежал дальше.

Из разрозненных воспоминаний Антона я знал, что существовали особые области, где накопление сырой магии происходило слишком быстро. Настолько, что природа не успевала её рассеивать и случались точечные прорывы. Эти естественные порталы вели в межмирье – пространство, которое существовало по иным законам, чем наше. Запасов такого необходимого мне сейчас Эфира там было в разы больше. Его добычей в таких областях занимались Егеря – простые маги, не стихийники. Воины, портальщики, артефакторы и все те, у кого был доступ к магии, но кто не мог обращаться к стихиям. Как наёмники из клана «Духи теней», что напали на меня в интернате.

Обычно Егерей нанимали богатые дворяне, вроде родов Земского или Меншикова. Роду Третьяковых их услуги были не по карману. Поэтому я и собирался заняться добычей Эфира самостоятельно. Благо, что знаний об использовании сырой магии у меня ещё с прошлой жизни было в достатке. Я мог пользоваться ей и не тратить личный запас Эфира.

Отставил пустую кружку из-под кофе в сторону. Кажется, мой перерыв подошёл к концу. Самое время вернуться в купе и как следует отдохнуть. Время поездки я решил потратить на себя – выкачивать сырую магию из пространства и восстанавливаться.

Потёр грудь и прислушался к «дыханию» Ядра магии. Сейчас оно почти не ныло – хороший признак. Значит, Ядро восстанавливается. Теперь главное – беречь его и не применять стихийных заклинаний! Хотя бы ближайшую неделю.

Поезд остановился так резко, что меня бросило на стол. Кружка съехала, нырнула через край, и я услышал звонкий «дзиньк», когда она разбилась. Рядом охнул мужчина – его выкинуло в проход. Тонко завизжала перепуганная женщина за дальним столиком.

Противно, на высокой ноте заскрипели тормоза, вагон дёрнулся, качнулся и опасно накренился. Из бара посыпалась посуда, но её звон заглушил оглушительный металлический скрежет. Как будто кто-то вскрывал гигантскую консервную банку.

Женщина завизжала ещё громче.

– Да помогите же нам! – потребовал её супруг от официанта, и тот бросился к ним.

Я выглянул в окно. С моей стороны не было видно ничего подозрительного – чистое поле, куда хватает взгляда.

Хлопнули двери вагона, и через ресторан в сторону скрежета пробежала группа вооружённых людей в синих кителях железнодорожников. Один из них задержался, окинул нас взглядом и подошёл к пожилому мужчине, которого забросило под один из столиков.

– С вами всё нормально? – поинтересовался он. Ответа я не услышал. Железнодорожник указал мне на мужчину и спросил: – Можете ему помочь?

– Да.

– Уводите всех в хвост состава! – приказал он, указывая в сторону двери, через которую пришёл. – Там безопаснее.

– Что происходит? – спросил я.

– Прорыв, – коротко ответил мужчина, взглянул на меня встревоженным взглядом, добавил: – Слишком близко к путям, – и бросился догонять остальных.

Вагон заходил ходуном, и ему пришлось схватиться за спинки сидений, чтобы устоять на ногах. Я ухватился за край стола. Пожилой мужчина снова охнул, и я пошёл к нему.

Что-то впереди поезда громыхнуло, пол в последний раз вздрогнул, а потом, так же внезапно, как началось, качка остановилась. Зато снаружи – с той стороны, куда убежали охранники – загрохотали магические удары. Если я чувствовал их издалека и сквозь стены вагона, значит магия там лилась щедро, не в пример практическим занятиям в интернате.

И сразу же захотелось увидеть это собственными глазами.

– Вы как? Идти сможете? – обратился я к мужчине. – Давайте руку. Я вам помогу.

Протянул ему руку и помог встать на ноги. Мужчина пошатнулся и, бегло осмотрев его, я обнаружил на седом затылке ссадину. Возможно, он сам не заметил, что ударился головой, когда упал.

– Вы ранены. У вас шишка на затылке, – объяснил ему я. – Вам срочно нужно прилечь.

– Спасибо! Спасибо, сынок, – забормотал мужчина, хлопая меня по руке и водя кругом бессмысленным взглядом.

Я присмотрелся, но не смог определить, что с ним. Назвал ли он меня сыном просто так или действительно перепутал. Мало ли, ведь у него травма головы.

Довёл его, раненого, до следующего вагона, передал с рук на руки железнодорожникам и предупредил о возможном сотрясении. Вернулся обратно, пересёк вагон и выглянул в тамбур.

Теперь я понял, почему вагон больше не качался. Поезда перед нами не было. Совсем. Вообще.

Края тамбура были оторваны и топорщились на улицу острыми зазубринами. Перед нами не было ни паровоза, ни полдюжины других вагонов. Только один из них валялся на боку в паре метров правее путей. Стёкла разбиты, некоторые рамы вылетели целиком, а посередине вагона красовалась гигантская вмятина. Выглядело так, как будто великан наступил на игрушечный паровозик.

Упавший вагон обступали железнодорожники, помогая выбраться из него уцелевшим пассажирам. Последних было совсем мало.

– Господин! – крикнул мне один из караулящих неподалёку охранников. – Господин, вам лучше покинуть это место. Ступайте в хвост состава. Там сейчас безопаснее всего.

– Хорошо, хорошо, – закивал я, не двигаясь с места.

В лесных зарослях слева от путей вновь загрохотало от взрывов. Не обращая внимания на зовущего меня охранника, я спрыгнул на землю и побежал в сторону боя. Не терпелось увидеть монстра из прорыва. А в первую очередь, запасы Эфира в нём и то, как проходит его добыча.

Высаженная вдоль железнодорожных путей лесополоса плавно перешла в густой подлесок. Взрывы слышались всё чаще. За ними раздались крики людей – короткие, отрывистые команды.

Чем ближе становился шум боя, тем медленнее я шёл. Не хотелось напороться ни на мистического врага, ни на шальное заклинание.

И тут я услышал звериный рёв. Низкий, утробный, он явно был усилен магическим способом. И он приближался!

Неподалёку раздался звук мощного удара, как будто по дереву ударили гигантской битой. Земля под ногами дрогнула. Лес заполнился оглушительным треском. И передо мной, усыпая всё вокруг мелкими ветками и листвой, повалилось дерево. Отскочил назад и укрылся за ближайшей сосной, прислонившись спиной к шершавому боку. Ветки полоснули слева и справа, расцарапывая рукава интернатской формы, как взбешённые кошки. Воздух обернулся облаком из пыли и мелкого мусора. Я закашлялся. В глазах защипало.

Зажмурился и несколько раз моргнул. Вгляделся в ту сторону, откуда мне прилетело таким странным «снарядом» и с трудом различил у корней упавшего дерева движение. В мою сторону неслись двое. Первый – невысокий худой человек, закутанный в серо-зелёный плащ с капюшоном. Он ловко перепрыгивал через кочки и упавшие на землю ветки, пытаясь спастись. За ним, снося всё на своём пути, бежал разъярённый вепрь размером с небольшого пони и вооружённый метровыми бивнями. Мелкие деревца он переламывал, словно спички, а крупные, если попадались на пути, сбивал наповал.

Причина ярости монстра была ясна без объяснений: в его морде, в паре сантиметров от левого глаза, торчал обломок меча.

Я напряг магическое зрение и поражённо охнул. Вепрь воспринимался сплошным сияющим пятном! Энергия Эфира покрывала зверя от пяточка до кончика хвоста, а её источник сиял ослепительнее солнца. Удивительное зрелище! Выглядело так, словно вепрь был одним из нас – стихийным магом, и в нём существовало собственное Ядро.

Место, откуда торчал меч, фонтанировало магией. Клинок пробил верхний слой защиты, и теперь накопленная в звере энергия испарялась в мир. Однако запасы в нём были настолько велики, что даже через прокол они будут утекать очень долго.

Пока я изучал изменённого Эфиром зверя, в руке начал формироваться огненный шар. Многолетняя привычка, я и сам не заметил. Каркас схемы замкнулся, плетение напиталось энергией. Я поднял руку с огнешаром выше и наметил траекторию. Ещё пара секунд! Как только бегущая парочка минует моё укрытие…

Но применить огнешар, как задумано, я не успел.

Громко выстрелила ветка под ногой бегущего человека. Он запнулся и кубарем покатился по земле. Вепрь зарычал и склонил морду к земле, собираясь протаранить человека острыми бивнями. Налитые кровью крохотные глазки прикипели к жертве. Ещё пара метров…

– Никакого уважения к чужим планам! – проворчал я, сетуя на судьбу, у которой не ходил в любимчиках.

Выскочил из своего укрытия, перепрыгнул упавший ствол и швырнул налитый энергией огненный шар в зверя. Вепря это не остановило. Он вильнул в сторону, уходя от прямого попадания. Огненный шар задел мохнатую бочину и взорвался. Языки пламени лизнули защиту зверя и пеплом опали на землю, не причинив вреда.

Жалеть о малой мощности огнешара я не стал. Воспользовался заминкой зверя, добежал до упавшего, схватил его за пояс и дёрнул на себя, поднимая на ноги.

Мы отскочили в сторону за мгновенье до того, как вепрь пронёсся мимо – настолько близко, что я почувствовал исходящее от гигантской туши неестественное магическое тепло.

Упустив жертву, зверь разобижено взревел, ударил копытами в землю и засеменил, спешно разворачиваясь.

– Ты как? – спросил я у спасённого, перевёл на него взгляд и обомлел.

Из-под капюшона на меня смотрели злющие зелёные глаза в обрамлении пушистых рыжеватых ресниц. Плотно сжатые губы накрашены помадой, а милые круглые щёчки обиженно надуты.

Девчонка!

– А ну отпусти! Я сама! – крикнула она, отталкивая меня. Достала из чехла на поясе продолговатый металлический жезл и протянула мне. – У меня жезл сел. Можешь зарядить? Какая у тебя магия?

– Нет у меня магии, – усмехнулся я, понимая, чего она от меня хотела.

Жезл передо мной оказался несложным артефактом для удержания магии. Некоторые простые маги были способны передавать запас сырой магии в предметы. Они могли бы его «зарядить», но не я. поэтому, когда вепрь развернулся и рванул к нам, я вышел вперёд, загораживая девушку собой.

Вепрь находился совсем близко, поэтому Эфир я решил поберечь.

Сотней тонких нитей потянул из пространства сырую магию и резко скрутил их перед собой в виде ловушки – паутины. Вепрь влетел в переплетение магии и увяз, безуспешно взрывая землю копытами.

Вот такой существовал минус у тех, кто умел ощущать сырую магию. Чуть больше её в воздухе – и ты уже ощущаешь её физически.

Я поднял вепря выше и с размаху бросил его на ближайшие деревья, намереваясь переломать ему пару костей. Приём простой и действенный. Как я считал… Но если студенты в общаге после его применения еле шевелились, то накачанный Эфиром вепрь удара даже не заметил. Вскочил на ноги и, бешено ревя, снова бросился на меня.

– Бежим? – предложила девушка.

– Магии у меня нет, – повторил я, – зато есть Огонь!

Как бы не хотелось экономить Эфир, создал плазменную иглу и напитал её силой. Прицелился в ту точку, из которой торчал меч и отпустил готовое заклинание на волю.

– Нет! – воскликнула девушка, хватая меня за руку.

Но она опоздала. Плазменная игла вонзилась точно в цель и с лёгкостью пронзила вепря насквозь. Зверь упал замертво. Всё было кончено.

Однако дальше произошло нечто странное: источник Эфира внутри вепря засветился ещё ярче.

Я присмотрелся к свечению. Кажется, его интенсивность не менялась. Может так и должно быть? Не знаю. Я же впервые вижу изменённого Эфиром зверя.

Повернулся к зеленоглазке. Может она знает?

Судя по выражению её лица, она точно знала, что происходит. Она была в ужасе.

– ЛОЖИСЬ! – заорала зеленоглазая и толкнула меня в грудь, сбивая на землю.

Мы упали в прелую листву. Рядом раздался опасный треск. Перекатившись, я прикрыл девушку собой и активировал защиту.

«Ядро» вепря рвануло раз в десять мощнее, чем мой огнешар. Во все стороны полетели ошмётки плоти, куски земли и сгустки разорванного в клочья Эфира. Щит над нами загудел от напора. Сцепив зубы, я удерживал защиту, вливая в неё непомерные запасы Эфира.

Во сколько же мне обойдётся эта вылазка в лес? И чего я охранника с железной дороги не послушал?!

* * *

Звон в ушах затих через пару минут. Мы с зеленоглазкой сидели на краю небольшого кратера и молчали. Я – от шока, зеленоглазка – от злости. Порой я ловил на себе её недовольные взгляды.

– Извини, – наконец сказал я. – Тебя не задело?

– Нет, – проворчала она, недолго подумала и добавила: – Идиот!

– Почему это я идиот? – спокойно уточнил я, мотая головой в попытках избавиться от остатков белого шума в ушах.

– А то ты не понимаешь… Да у него безоар был размером с кулак! – воскликнула девушка и ударила меня кулачком в плечо. Ощутимо.

– Не понимаю, – честно признался я. – Безоар?

– Ты чего? И правда дурачок? – спросила зеленоглазая, глядя на меня с подозрением.

Ну хоть не била и не кричала.

– Кажется, да, – не стал спорить я. – А что за безоар? Это он взорвался? Почему? И откуда вообще взялся этот монстр? Из пролома? Они там все такие?

У девушки от удивления округлились глаза.

– Ты вообще с какой планеты?

Я молча пожал плечами. Не хотел ей врать.

Зеленоглазка недовольно фыркнула, вскочила на ноги и скинула капюшон. Ярко-медные волосы рассыпались по плечам. Собрав их в высокий хвост, девушка принялась чистить одежду. Под плащом оказалась стандартная форма Егерей – кожаные сапоги до колена, тёмно-зелёные брюки и серая свободная рубаха. На вид ей было чуть больше двадцати. Неужели в Егеря берут таких молоденьких?

Девушка в последний раз хлопнула рукой по плащу, сбивая с него прилипшие листья и хвою, и обошла кратер. Даже пару раз опавшую листву попинала – самые крупные кучки, – но нигде не нашла ни одного кусочка вепря. Тяжело вздохнула и упёрлась в меня хмурым зелёным взглядом.

– И правда не знаешь?

– Честно! – ответил я, кладя руку на сердце. Состроил умилительную мордашку и попросил: – Расскажешь?

– Ну давай, – нехотя согласилась она и, явно повторяя заученные наизусть фразы, длинной тирадой выдала: – Энергетические безоары формируются в организме зверей при длительном воздействии Эфира. В них содержится основной запас энергии изменённого межмирьем монстра. При столкновении с любой стихийной магией безоар делает бу-бух! – она развела руки в стороны и подняла их вверх, изображая взрыв. Затем наклонилась ко мне и строго погрозила пальцем. – Поэтому вы, стихийники, и должны сидеть дома, пока мы добываем для вас Эфир! Понял?

Выглядела она довольно потешно. Совсем ещё молоденькая, но изображала из себя опытного Егеря. Получалось недостоверно, но я виду не подал.

– Понял!

– Что ты там понял? – фыркнула она.

– Понял, что дураком был, раз таких простых вещей не знал, – послушно отозвался я.

А откуда бы я про них узнал, да? Антона такие тонкости не интересовали. До этого момента он, а с его подачи и я, считал, что стихийники не охотятся за напитанными Эфиром зверьми только потому, что все дворяне – белоручки. А тут вот оно как, оказывается: против изменённых животных нельзя использовать стихийные заклинания. Хорошо. Я запомнил.

– Ладно! – решительно сказал я, поднялся на ноги и тоже первым делом отряхнулся. – Не дуйся, Егерь. Живыми остались, и уже хорошо.

– Не хорошо, – буркнула девушка, недовольно надувая щёки. – С меня за этот безоар спросят. И что я им покажу? Тебя что ли?

– Да хоть и меня покажи, – согласился я, оглядываясь по сторонам. – Где тут выход, не подскажешь? Мне обратно к путям выйти нужно бы. Пока поезд без меня не уехал.

– Так ты с того поезда что ли?

– Да. Проводишь обратно?

– А как иначе! Сам-то ты не выберешься, – проворчала девушка, вновь изображая из себя опытную взрослую.

– Нее, не выберусь, – поддакнул я, пропуская шпильку мимо ушей.

Маленькая она ещё, чтобы на место её ставить. Вырастет – сама научится. Да и Антон, если поразмыслить, не сильно старше неё, а то и помладше.

Не дождавшись от меня реакции, на которую рассчитывала, девушка удивлённо хмыкнула, повертела головой по сторонам и уверенно указала куда-то в лес.

– Нам туда! – Она махнула рукой, призывая идти за ней. – Пошли, так и быть. Посажу тебя обратно на твой паровоз.

Глава 9. Горячая встреча

Пока мы шли через лес, Мирослава, так представилась девушка, коротко рассказала о произошедшем.

Прорыв из межмирья произошёл слишком неожиданно. Егеря прибыли уже после появления монстров и не успели отогнать их подальше в поля, чтобы предотвратить потери среди гражданских. Да и монстров оказалось пятеро сразу: один большой и четверо малышей – целая семья кабанов.

Тот, которого я случайно взорвал, был «маленьким».

– Это каких же тогда размеров большой?

– Очень большой! И безоаров в нём тьма-тьмущая, – с оттенком зависти сказала Мирослава. – Такого только общей группой валят. А нам, вот, – она махнула рукой за спину, – доверяют только мелочь всякую.

– Вам? – уточнил я. – Вас таких много?

– Каких «таких»? – нахмурилась она.

– Юных девушек Егерей.

– Я не юная! – возмутилась Мирослава и тут же прикусила губу. – Ничего ты не понимаешь, Антон, – буркнула она. – Умения важнее возраста. Я – Егерь, и точка!

Зеленоглазка ускорила шаг, уходя вперёд, и я понял: ответов больше не будет. Хотя я за эту вылазку и так узнал больше, чем Антон за всю жизнь.

Попадая в межмирье, звери пропитывались энергией Эфира и накапливали её в безоарах внутри собственных тел. Как побочный эффект, становились настоящими монстрами: больше, сильнее и в разы опаснее. Добывали безоары Егеря, потому как стихийные маги этого делать не могли. А это означало, что мне понадобится нанимать Егерей. Или учиться ловить монстров из межмирья без применения стихийной магии.

Я шёл, раздумывая над решением очередной проблемы, пока Мирослава не сделала мне знак остановиться.

– Их ещё не хватало, – заворчала девушка.

Я огляделся. Сквозь лес, почти незаметные из-за своей серо-зелёной формы, в нашу сторону двигалась группа Егерей. Тревоги Мирослава не выказывала, а значит это точно не враги. Трое Егерей открыто выступили из-за ближайших деревьев, но к нам подошёл только один – высокий седоволосый мужчина с густой окладистой бородой.

– Славка! Вот ты где, неугомонная! – воскликнул он глубоким басовитым голосом. – Тыкуда запропастилась?! Почему я тебя по всему лесу искать должон? – Он перевёл хмурый взгляд на меня. – А вы?.. Здравствуйте!

– Третьяков Антон Геннадьевич, – представился я, протягивая Егерю руку. – Доброго дня!

– Василь Анатолич Вяземский, – ответил тот, присматриваясь ко мне. – Атаман воронежской егерской службы.

– Он с поезда, – подсказала Мирослава. – Зашёл в лес и заплутал. Вот, – она развела руками, – веду его обратно. – Девушка сделала шаг в сторону и заискивающим тоном продолжила: – Как бы поезд без него не уехал, Анатолич. Мы пойдём, ладно?

– А ну стоять! – рявкнул Василь. – Кабан где? В твоей группе сказали, что он за тобой рванул.

– Нет кабана, – обречённо ответила Мирослава и закатила взгляд к небу, явно ожидая выволочки.

– Как нет?! Куда дела? – Василь строго погрозил девушке пальцем. – Ты мне это бросай, Мирослава! Ты знаешь порядки! Сначала безопасность гражданских! Потом твои игры в Егерей.

– Это не игры! Я за ним гналась, а этот, – она указала на меня, – в него Огнём кинул. Настоящей огненной стрелой, представляешь?

Василь хохотнул. Перевёл удивлённый взгляд на меня, и я отчётливо почувствовал, как он прошёлся по мне магическим полем. Ничего странного, простая проверка на способности.

– А вы, значит, маг? – почти без вопроса спросил Василь. – Стихийник?

– Маг. Стихия огня. Мирослава всё верно сказала.

– И вы на кабана со стихийной магией пошли? – уточнил он, усмехнувшись. – Вы что, не знали, что безоар среагирует?

– Не знал, – признался я. – Никогда, знаете ли, не интересовался подобными деталями.

Василь переглянулся со своими людьми. Те заулыбались, кто-то в открытую рассмеялся. Я не обиделся, ошибку свою я признавал.

– Теперь знаете, – поучительно сказал Василь и перевёл строгий взгляд на Мирославу. – Значит, кабана ты не упустила, и мне не нужно группу отправлять на его поиски?

– Не нужно! – уверенно ответила Мирослава.

– Можете отправить своих людей в лес, – подсказал я атаману. – Там на месте его… Кхм… Гибели. Кратер остался. Думаю, это развеет ваши сомнения.

– Проверим. – Василь дал знак своим людям, и в ту сторону, откуда мы пришли, отправились двое Егерей. – А как вы вообще оказались в лесу?

– Хотел посмотреть на настоящую охоту, – признался я, притворившись смущённым. – Так уж вышло, что мне самому вскоре придётся заняться этим ремеслом. А тут подвернулась такая отличная возможность посмотреть на всё самому и изучить. Зачем упускать шанс?

– Зачем дворянину охота? – удивился Василь. – Вы ж для этого вольников нанимаете! Они за вас всё делают.

– Если бы всё было так просто, – ответил я и коротко описал атаману свою ситуацию.

– Ни родителей, ни средств? Мда-а, не повезло вам, Антон. – Василь цокнул языком и предложил: – Так может вам лучше пойти на службу Империи? Там и опыт, и стабильность. Да и содержание для дворян весьма и весьма неплохое.

– Этого я тоже не могу, – сказал я, качая головой. – Для начала следует закончить интернат. А для этого мне потребуется Эфир. Очень много Эфира. – И я задал наводящий вопрос: – А где его добыть?

– На охоте, – понимающе кивнул Василь. – Только вы это… – Он почесал лохматую макушку, подыскивая слова, а затем махнул рукой и сказал, как есть: – Только вы, Антон, больше монстров сами не убивайте. Чревато ж.

– Да я уже понял, – усмехнулся я. – Научился. Не зря с поезда сошёл, можно считать. – Атаман Василь показался мне мужиком грамотным, и я решился спросить открыто: – А если мне всё же посчастливится нанять вольных Егерей, на что первым делом обращать внимание? На умения? На опыт? Или на цену за работу?

– На что глядеть? – уточнил Василь и задумался над моим вопросом всерьёз. Делал он это эффектно. Одну руку упёр в бок, приосанился, отклонившись назад, нахмурил косматые брови и пригладил бороду. – Кабы не ваш навык взрывать кабанов, Антон Геннадьевич, я б посоветовал вам поучаствовать в охоте с наёмными Егерями наравне. Посмотреть их в деле, так сказать. А то видал я команды Егерей, где получают все поровну, а грязную работу делает кто-то один. – Он указал на меня указательным пальцем, выделяя главную мысль. – Вот этого одного и нанимайте. Смело! Вот вам мой совет.

– Совет дельный. Спасибо! – поблагодарил я. – С удовольствием воспользуюсь.

– Да пожалуйста! Лишь бы помог, – развёл руками Василь. – Сейчас, конечно, так никто не делает, но вот раньше увидеть дворянина на охоте было обычным делом. Только вы давайте, Антон, без Огня, лады?

– Лады. Я понял.

– Понял он, – проворчала Мирослава. – А меня без добычи оставил, дурак!

– Славка! Что за манеры! – одёрнул её Василь. – Парень между прочим к знаниям тянулся. Пример бы с него брала! А то по лесам носишься, как пацанка какая, а образования – одна только школа и есть!

Мирослава вспыхнула, но плотно сжала губы, сдерживая себя, и сумела промолчать. Только засопела громче.

– Посопи мне тут ещё, – строго, но беззлобно добавил Василь. – Иди уже. Проводи Антона до поезда. Они там уже собираются. – И он вновь пригрозил упрямой зеленоглазке: – А ещё раз от группы отобьёшься, Славка, я тебя больше на охоту не пущу! В штабе будешь работать! Писарем! Помяни моё слово!

– Так точно, – проворчала Мирослава и махнула мне рукой. – Пройдёмте, господин хороший.

Василь Анатольевич хмыкнул, но очередное замечание Мирославе придержал. Вместо этого обратился ко мне:

– Вы идите, Антон. Мы там всю территорию проверили. Там безопасно. И подумайте, как следует. Охота – дело опасное. Может, ну её, магию эту? Служба в разы надёжнее.

– Я подумаю. Спасибо!

Мы пожали друг другу руки на прощанье, и я отправился вслед за Мирославой. Обратно к железной дороге мы вышли за пару минут.

Рабочие времени не теряли. Они сняли повреждённые вагоны с путей. Включая вагон-ресторан, тамбур которого оказался непригоден для сцепки с остальным составом. Всех людей собрали перед оставшимися вагонами. Пострадавшим оказывалась помощь. Следы порталов ещё ощущались в воздухе. Железнодорожная компания вряд ли отправит пассажиров в ближайший город порталами. Слишком дорогостояще. Но прислать сюда врачей и спасателей они обязаны как можно скорее.

Помимо тёмно-синих мундиров железнодорожников я заметил серо-зелёные одежды Егерей. Как и сказал атаман Василь, они прикрывали отход гражданских.

Только сейчас я обратил внимание, что магические вспышки в лесу прекратились. Интересно, значило ли это, что люди Василя всех монстров переловили?

– Ну всё. Вот твой поезд, – уже привычно проворчала Мирослава и остановилась около насыпи. – Иди уже.

– Извини, что так вышло с тем кабаном, – сказал я. – Не хотел испортить тебе охоту.

– Да ладно. Забыли, – ответила девушка и неловко улыбнулась. – На охоте всякое бывает. – Она собиралась уйти, но в последний момент остановилась. Хмуро взглянула на меня яркими зелёными глазами и тихо произнесла: – Спасибо тебе. Что спас.

– Всегда к вашим услугам, – ответил я, слегка поклонившись.

Девушка не ответила. Отвернулась и быстро зашагала в лес. Гордая.

Улыбнулся. Всем нам когда-то очень важно быть независимыми. Порой, жизненно важно. Это помогает стать собой.

* * *

Дальнейшую дорогу до дома я помню смутно. Когда пришёл новый локомотив, нас быстро рассадили по вагонам и мы тронулись в путь.

А меня накрыл откат.

К своему купе добрался сквозь кровавый туман перед глазами. Ничего не соображал от жгучей боли в груди. Огонь расползался по телу, как чернильное пятно. Ноги подгибались, мышцы ломило от боли. Меня охватывал то жар, то озноб. Я уже почти ничего не соображал.

Использовал сырую магию на автомате, без раздумий. Латал то, что жгло больше всего. Но от боли ничего не помогало.

Старался не смотреть вглубь себя, чтобы не видеть, как по Ядру ползли извилистые трещины. Сказалось использование Эфира. Большое, затратное. Убивающее меня вернее, чем несущийся на меня изменённый магией вепрь.

Остаток пути я провёл в бреду.

Вышел из поезда больной, уставший, не спавший ни минуты – бред я считать не могу. На перекладных и попутках добрался до окрестностей Ростова. Кажется, меня больше жалели, чем соглашались подвезти из искреннего желания помочь. Ну и ладно. Мне же лучше. Сейчас главное добраться до дома и восстановиться.

И больше никакой магии!

Последний транспорт довёз меня до окраины родного Антону села почти к рассвету следующего дня. Поблагодарив извозчика, я направился к дому, стоящему чуть поодаль ото всех.

Физически тело удалось подлатать довольно сносно, но вот сил во мне практически не осталось. «Хотя бы отлежаться», – крутилось в голове, как заевшая пластинка.

Родовое гнездо Третьяковых выглядел точь-в-точь как его помнил Антон. Двухэтажный кирпичный дом с одноэтажной пристройкой для прислуги и земельный надел, наполовину занятый хозяйственными постройками.

Когда-то Третьяковы владели неплохой конюшней, а сами считались отличными воинами и наездниками. Но потом, один за другим, словно бы их настиг злой рок, начали погибать в войнах и междоусобицах. Дядьки Антона своих детей завести не успели, а мать умерла при родах. Отец остался один – последний из рода Третьяковых. Но и он вскоре погиб. Попал в засаду при патрулировании южных границ Империи незадолго до десятилетия сына.

Заботы о хозяйстве взял на себя управляющий – Дубцов Иван Данилович. Ухватистый мужик, умеющий во всём находить для себя выгоду. За несколько лет он распродал конюшни с лошадьми – чтобы расплатиться с долгами, как было сказано Антону. Слуг распустил, кроме самых необходимых. К моменту, когда Антон открыл в себе стихийный дар и уехал учиться, в поместье почти никого не оставалось.

Да и сам Антон не хотел здесь оставаться, хотя эти его воспоминания мне давались с трудом. Я просто уяснил для себя, что сиротские годы были не лучшими в его жизни, и больше в них не лез.

Пересекая двор, я отметил, что на пристройке новая крыша, а у конюшен обновлены ворота. Смотри-ка, а управляющий не так уж и плох, как я о нём думал. Что-то на благо имения он всё же делал.

Я поднялся на крыльцо и попытался открыть дверь. Именно, что попытался. Заперто!

Внимательно осмотрел дверь. Замка не висит, значит, точно заперто изнутри.

Ударил в дверное полотно кулаком.

– Есть кто? Откройте немедленно!

Ударил ещё несколько раз и прислушался. Внутри раздался скрип, затем тихие шаркающие шаги. Лязгнул засов, дверь распахнулась и мне в лицо ударил луч фонаря.

– Кого тут ещё принесло? – спросил хриплый голос.

Дубцов – собственной персоной. Этот голос я бы ни с чьим не спутал. Антон помнил его до несдерживаемой внутренней дрожи.

– Ты кто такой? Бродяга?! Чего надо?

Дубцов попытался рассмотреть моё лицо и помахал перед собой фонарём, но стало только хуже. Блики забили по глазам, и он часто-часто заморгал.

– Я Антон Третьяков! Хозяин этого дома!

Лицо управляющего сморщилось от неприязни, стоило ему понять, кто перед ним стоит, но он быстро взял себя в руки.

– Анто-он? – протянул он снисходительно. – Недостаточно, значит, я тебя порол, малец, раз ты школу посреди учебного года бросил. Или тебя выгнали?

Меня с головой окунуло в то мерзкое чувство, которое я ощущал, изучая воспоминания Антона о его доме. И о управляющем, взявшим на себя слишком многое. В том числе выбивание дури из головы последнего из рода Третьяковых.

– В сторону отойди! – рыкнул я. – Я хочу войти в мой дом! Я его хозяин!

– Проваливай, откель пришёл, «хозяин», – с усмешкой ответил Дубцов. – Теперь я тут хозяин, а ты можешь спать в конюшне!

Этими словами он мог припугнуть Антона, но не меня.

– Хозяин, значит?..

Да, знаю я, знаю. Мне следовало экономить силы. Я и так пользовался Эфиром в долг. И Ядро до сих пор горело и жгло. Нельзя мне было им пользоваться.

Да-да, всё помню, всё учитываю.

Но на такую крысу силы потрачу с удовольствием!

И каркас для огненного шара возник в моём кулаке почти сам собой.