Маг и Дракон: долина Проклятого короля

Путник

Давным-давно в Древнем море не было такого Неистового шторма, во время которого из Тёмных глубин приплывал чудовищный сом Крикас, поедавший огромной пастью, словно клыкастый водоворот, утопавших путников и мореплавателей вместе с разрушенным ветром и волнами парусным кораблём, среди которых в ту ночь был маленький эльф по имени Илас, плывший на эльфийском паруснике Плавучий Месяц в обход Скверных Земель, в Эльфийские Земли Тихой Равнины, куда не осмеливались соваться даже орки и гоблины, чудовища, обитавшие в Прибрежных Землях и в скалистых Скверных Горах, где когда-то жили люди, истреблённые и изгнанные с побережья.

Разразившийся в ту ночь шторм был настолько сильным, что морские волны поднимались, качались, будто руки великана, выраставшие из воды и ударявшие по паруснику, который шёл сквозь бурю и разрушался, тонул под натиском стихии. Приплывший с глубины Крикас поедал утопавших эльфов, проглатывая их вместе с водой и древесиной от разрушившегося корабля.

Оказавшись в море, Илас ухватился руками за брёвнышко, отколовшееся от разрушенного парусника. Он вцепился руками в дерево, которое стало для него спасительным плотом.

Бушевавшее море и буйные ветра уносили юного эльфа в сторону скалистого берега, отдаляя от чудовищного чёрно-серого морского сома, который раз за разом выныривал из воды, плавая среди обломков парусника и проглатывая мореплавателей.

Илас со всей силы держался руками за брёвнышко, надеясь спастись и пережить тот сильнейший шторм. Чем дальше сильные ветра и штормовые волны уносили эльфика от места крушения корабля, тем меньше сил у него оставалось, чтобы держаться за плот.

Коротенькие руки его слабли, а тело из-за холодной воды и переживаний сильно дрожало. Он уже до косточек промёрз, наполовину долгое время находясь в воде. Он оказался в воде в одной тонкой рубашке и в штанишках, в которых лёг спать накануне шторма, в матроскую койку, в уютном трюме парусника, где было много путников.

Холодный штормовой ветер качал волны, унося брёвнышко с эльфом к берегу. Илас от нахлынувшего бессилия терял сознание, чуть не соскользнув с плота в морскую пучину. Веки его тяжелели от усиливавшейся усталости, из глаз накатывались слёзы, смывавшиеся морской водой, волнами, ударявшими в голову, в торс.

Если бы шторм не поутих с появлением первых лучей рассвета, то Илас бы соскользнул с брёвнышка в море и утонул, но буря утихомирилась. На рассвете буйные волны становились меньше и меньше, разгладившись на водной глади. Штормовые ветра улетели вдаль моря, скрывшись за горизонтом, озарившемся первыми солнечными лучами восхода.

У побережья задул лёгкий тёплый ветер. У берега около скал и над водой залетали птицы. Звёздный небосвод сменился ранним ясным небом.

Тихими волнами брёвнышко с юным эльфом выбросило на песчаный берег, усеянный самоцветными ракушками, сверкавшие как драгоценные камни. Илас чудом спасся, выбившись из сил и уснув от усталости на берегу возле высочайших скал.

Иласу снился сон о Тихой Равнине, о юных друзьях и мудрых родителях, с которыми он веселился под солнечным небом и играл в прятки в Безмятежном лесу, где росли Древа Жизни - так эльфы, жившие в смешанном лесу, называли древние деревья, возраст которых по поверьям эльфийских друидов превышал тысячелетия.

Добрый сон эльфику даже показался явью, но это было всего лишь сновидение об изобиловавшем жизнью родном крае, куда Илас не доплыл на паруснике, утонувшем во время шторма.

Внезапно сон прервался темнотой, словно в небе над Безмятежным лесом закружил гигантский ворон, затмивший чёрными крыльями солнечный свет. Илас через сон почувствовал, как будто кто-то постукивает его по голове, пытаясь выдрать волосы, проковырять кожу и череп, как зелёный дятел стучит клювом по древесному стволу.

Со стуком одновременно появилась усилившаяся боль, от которой Илас быстро проснулся и, лёжа на берегу, пятками и пальчиками ног почувствовал тихие волны, лёгким ветром накатывавшиеся на ракушечный пляж, где кроме него и птиц никого не было.

Юный эльф открыл глаза, увидев перед носом крылья берегового крупного ворона, спутника кровавого поля, усеянного мертвецами после брани. Ворон чуть поранил, сидя на его черноволосой голове, с каждым разом сильнее клевал чёрным клювом. Эльф отмахнулся левой рукой и, опираясь на правую руку, привстал, перекатился на спину, отогнал ворона, коснулся пальчиками головы, того места, где пощипало и капнуло кровью. Но ранка была совсем маленькой, ворон ещё не успел сильно расклевать ему голову.

— Прочь улетай, чёрный ворон! — Илас вскричал вздрогнувшим голосом, рукой в песке нащупав палку, которая оказалась вовсе и не палкой, а костяшкой. — Я ещё не мертвец, чтобы клевать мою плоть! — буркнул он, встав на ноги и распрямившись во весь маленький рост.

— Он не мертвец! К-кар! К-кар! Он не мертвец! — каркнул крупный ворон и, взмахнув крыльями, улетел к скалам, взмыл высоко-высоко к обрыву, улетел за вершину. — К-кар! К-кар!

— Ну вот... — подосадовал эльфик, коротенькими ножками пошагав по песчаному берегу к скале, к ручейкам, оставляя маленькие следы. — Ещё и говорящий ворон на пути повстречался... Эх... Наверное... Этого берегового ворона научил говорить орк...

— К-кар! К-кар! К-кар! — прокаркала пролетевшая стайка других чёрных воронов.

Эльф остановился, посмотрел вслед улетевших воронов. Илас взглянул на руку, на палку, которую он держал:

— Не нужна мне кость от мертвеца... — проронил он, с размаху бросив костяшку к острым камням, выпячивавшие из берега около воды. — Эх... Мне показалось, что это была палка... А это кость... — посетовал он, оглянул скалу и увидел ручейки, вытекавшие из расщеплены по крошечным руслам в песке, огибая ракушки, к воде. — Ручейки, ручейки! Пресная водица! И ракушечек драгоценных немножко из песка возьму, вдруг пригодятся... — чуть-чуть порадовался он, насобирав в кармашки разноцветных ракушек и поспешив попить и умыться, промыть волосы на голове после морской воды и песка.

— К-кар! К-кар! К-кар! — доносился издалека голос ворона, стихавший и растворявшийся в небе.

Эльф пробежал берег и, забравшись на валуны, босыми ногами перепрыгнул с камня на камень, добрался до ручейка, где утолил жажду.

Стоя на камнях и попивая пресную воду, Илас поглядывал на море, и на берег, где стал замечать много костей, лежавших у подножия скалы и торчавших из песка. Некоторые кости были недавно кем-то обглоданы, а другие костяшки каменели уже многие годы. Валявшиеся на берегу кости были маленькими и огромными, на них эльф мог бы даже взобраться, чтобы с высоты оглянуть длинный берег, тянувшийся вдаль в обе стороны вдоль скалы.

Попив из ручейка, эльф походил у скалы, в том месте, где текла пресная вода. Илас поискал корешки знакомых растений, чтобы хоть что-то поесть. В двадцати шагах от расщелины ему посчастливилось найти кустик прибрежной вкусники, веточки которой были усеяны светло-зелёными листочками и съедобными золотисто-красными ягодками.

Насобирав ягод в ладошку, эльф отошёл от скалы, вернулся на песчаный берег, подошёл к воде. Он поглядывал на Древнее море, тешась надеждой, что кто-то ещё спасся с утонувшего парусника. Но ни шлюпок, ни других эльфов поблизости не было, только птицы летали над берегом, ненадолго улетая из гнёзд, свитых высоко в скале.

Илас даже взобрался на огромную рёберную кость гигантской рыбы, чтобы с высоты посмотреть в обе стороны берега. Но он никого не увидал, пляж пустовал.

Усевшись на кости, эльф опёрся спиной и вытянул ноги, сел поудобнее, чтобы доесть собранные ягоды, и подумать над тем, что же делать:

«Даже и не знаю, как поступить... Идти через Орочьи Земли в сторону дома... Или побыть на берегу... Дождаться, когда неподалёку от берега проплывёт эльфийский парусник... Но вдруг мореплаватели меня не увидят... А когда я начну кричать кораблю, морякам, если они появятся, меня могут услышать орки... И тот говорящий ворон... Он ведь прокаркает орку, что видел меня на берегу... И что я буду делать? Если орки появятся на берегу, прискачут на волках... Или явятся верхом на ящерах... Нет... Я не останусь на берегу... Я немножко ещё посижу на кости... И пойду к скале... Погляжу, поищу пещерку, где буду прятаться... Да... Я так и сделаю... Эх... Страшно мне здесь... В Орочьих Землях... И до дома далеко идти... Через горы и подземелья, через ущелья и равнины пролегает мой путь домой... Как же далеко идти... Ножки у меня совсем короткие... И шажки неширокие... Надо получше осмотреть скалу... Тут когда-то жили люди, и гномов видали, так мне отец с матушкой рассказывали...», — поразмышлял Илас и, доев ягодки, слез с громадной кости, босыми стопами вступил на песок, быстрыми шажками вернулся к расщелине, к скале.

Эльф сновал возле скалы, высматривая какой-нибудь подъём, похожий на каменную лесенку, по которой удалось бы подняться высоко-высоко, к вершине.

«Кажется, я что-то нашёл», — вздохнул Илас. — «Как будто в скале высечены ступеньки... Или это сделали ветра и дожди... Или гномы, но и люди могли что-то подобное построить, когда жили в этих землях... Надо поближе посмотреть... Что же там такое... Каменная лестница в скале или камушки так сами лесенкой сложились...», — он по валунам и камням, прыжками и шагами вплотную подошёл к скале, к тому месту, где нашёл высокий-высокий подъём, который полностью и не рассмотреть было с подножия, поглядывая вверх скалы.

Дотронувшись руками до холодной скалы, эльф встал под первой ступенькой, высеченной из камня:

«Это рукотворная лестница, тянущаяся высоко-высоко по скале к птичьим гнёздам... Наверное, это гномья лестница... Если это так, то на камнях где-то должны быть гномьи руны, высеченные магией или оружием...» — Илас ухватился руками за неровность скалы и, подтянув ноги, вися, взобрался на каменную ступеньку, которую только внимательными глазами мог отыскать путник. Эльф осмотрел ступеньку, смахнув пылинки и песчинки, наброшенные на скалу ветром. Он увидел темноватый зелёно-коричневый мох, затянувший мягким ковриком половину ступеньки и краешек скалы, на котором под мхом нашёл гномьи руны, высеченные на камне, над ступенькой. — «Эта лестница гномов... Но по первой ступеньке видно, что тут давным-давно никто не ходил... И куда же эта лестница ведёт?», — он направился вверх, неспешно карабкаясь по каменным ступенькам, которые словно сложенные друг с другом камни были незаметны с берега, словно гномы, построившие эту лестницу, намеренно сделали её тайным подъёмом к вершине и в то же время спуском к Древнему морю.

Подъём вверх по скале сразу не задался, как хотелось бы юному эльфу. Чем выше он поднимался, тем чаще появлялись короткие труднопроходимые отрезки на пути: иногда расстояние между ступеньками увеличивалось, отчего ему приходилось чуть-чуть карабкаться по скале, вертикально держась за камушки, выступы и просовывая руки, стопы в каменные щели.

Некоторые ступеньки были сломаны, расколоты временем, ветрами и дождём, стужей и жарой. С виду лестница выглядела стародавней, высеченной в те давние времена, когда об орках в этих землях знали только по рассказам от путников, побывавшие далеко-далеко за горизонтом, в Забытых Дымчатых Землях, откуда по легенде пришли орки.

Поднявшись высоко над берегом, Илас присел на мягкий мох, облокотившись спиной на скалу и свесив ноги с каменной ступеньки. Он присел немножко отдохнуть, набраться сил, которых у него не так-то и много было после шторма. Если бы он был дома или в родном лесу, то прилёг бы и уснул, проспав весь день и даже ночь. Но он очутился в опасных Орочьих Землях, где, чтобы поспать крепким сном, сперва надо обзавестись убежищем, пещеркой с мягкой лежанкой из листвы или сена, но даже такого спального местечка у него не было.

«Тут на скале попрохладнее, чем на берегу... И подниматься по гномьей тропе нелёгкое занятие для меня... Гномы хоть и малорослые, но широко шагают по сравнению со мной... Мои маленькие ноги совсем не гномьи, чтобы совершить восхождение на эту скалу, от которой веет затаившейся опасностью... Если гномы были здесь, то предположу, что и гоблины стороной не обошли пещеры и подземелья этой скалы... Мне надо быть повнимательнее... Поглядывать по сторонам, чтобы не прозевать гоблина... Эх... У меня и меча нету... И я без кольчужной рубашки... Да, что говорить... У меня даже обуви нету... И чем же я буду отбиваться от чудовища? Эх... Так и хочется поплакать и никуда не идти... Но тогда я никогда не доберусь до дома, если буду горевать и сидеть на скале... Нет, я не буду плакать... Я пойду, прямиком через Орочьи Земли прошагаю домой... Я ростом невелик... Я даже меньше малорослика... И это, надеюсь, мне поможет... Я маленький и незаметный Илас, проскользну и прокрадусь мимо гоблинов, орков, разбойников и других чудовищ... Да, они меня не заметят...», — поразмышлял эльф, приободрив сам себя.

Илас чуть-чуть передохнул и продолжил восхождение по каменным ступенькам, с которых он мог бы сорваться, соскользнуть и упасть на берег, разбившись о камни. Но он не спешил, делая расчётливые шажки и балансируя телом, руками, чтобы не потерять равновесие. Он поднимался ввысь, отдаляясь от берега и приближаясь к вершине скалы. С высоты, останавливаясь у птичьих гнёзд, он недолго смотрел вдаль моря, где у горизонта словно миражи мелькали плывшие корабли, но они проплывали так далеко от берега, что до них он не смог бы докричаться, если бы даже голосил во весь голос, а вот орки или гоблины услышали бы его, если бы дремали или рыскали где-нибудь поблизости.

Преодолев половину скалы, эльф поднялся в конец лестницы, взобрался на последнюю ступеньку, где раздосадовал оттого, что лестница закончилась, а до вершины оставалось подниматься ещё столько же. Если бы он знал, что лестница построена вполовину скалы, а не до вершины, то никогда бы не полез вверх по камням.

Увидев последнюю ступеньку, Илас прослезился, вытер рукавом рубашки накатившиеся от досады слёзы и уселся на мхе, сжался в комочек, как ёжик.

«Какой же я глупец, что понадеялся взобраться на вершину... Эх... Лестницу гномы не достроили... Подъём ведёт в никуда... Зачем же я полез на скалу... Лежал бы на берегу, грелся под тёплым солнцем, как морская черепаха... Но нет... Я попёрся на эту скалу и взобрался в тупик, оказавшись посередине скалы, высоко-высоко над берегом... Теперь придётся спускаться обратно, к валунам... А я и так много сил потратил на восхождение... Неужели гномы не смогли достроить лестницу? Для чего же тогда они давным-давно затеяли эту опасную стройку...» — дулся эльф, сетуя на самого себя.

Илас сидел на ступеньке, обняв руками прижатые к животу ноги, чтобы было потеплей на высоте. Вверху задувал прохладный ветер, а солнечные лучи упирались в каменные неровности скалы, порождая тени, которые наползали на каменную лестницу, затемняя ступеньку, где размышлял он.

«А что если гномы так и задумали построить лестницу?» — осенило Иласа, что он даже резко распрямился и повернулся к скале, начал внимательно рассматривать каменную ровность, которая чуть впадала, углублялась в скалу, как будто замурованный или закрытый вход в тайную пещеру, запертый толстой каменной дверью, которую только гномы и могли соорудить.

«Вот и нашлись чуть заметные щели в скале, видны у ступеньки, словно очерчивают потайную дверцу... Тут должны быть где-то и руны... Вот же они, гномьи руны прямо под моим носом, у краешка под мхом... Да, я нашёл секретную дверь гномов!» — обрадовался Илас, но как он не старался, пытаясь отворить дверь, громадный камень, преграждавший вход, не поддавался, не сдвигался.

Илас упирался руками на каменную дверь, со всей силы напрягал мышцы маленьких ноги, наваливался всем маленьким весом на могучую дверь, пытался открыть её, чтобы войти в скалу, в гномьи пещеры, но дверь неподвижно стояла на месте, будто заколдованная преграда не давала пройти.

Оставив попытки отворить дверь, эльф от разочарования взмахнул руками и наклонил взгляд:

«Никогда я не открою эту дверь... И на что я только надеялся... Эту дверь даже горный тролль не сдвинет с места... Ни орки... ни гоблины... не отворят её... И тем более я, маленький эльф, не смогу приоткрыть эту дверь... Жалко... Что силёнок у меня маловато... Гномы, наверное, ещё и магией запечатали эту дверь, для надёжности, чтобы тролль не проломил каменные петли и мудрёный замочный механизм... Да... Гномы мастера в строительстве дверей, которые даже самые даровитые воры не сумеют взломать... Эх... Я даже и не вор и не силач... И не маг... Я маленький эльфик, потерявшийся в Орочьих Землях...» — Илас повернулся, встав спиной к неподвижной двери.

Он поглядывал с высоты на берег, на море, и на небо, задумав спуститься к валунам и пройтись вдоль скалы, поискать старую лодку, и рыбаков из деревни людей, или отыскать, если посчастливиться, других эльфов, спасшихся во время шторма. Илас вот-вот бы шагнул, перебрался бы на ступеньку пониже, но сверху над ним из пещерки послышались шажки когтистых лап и взмахи крыльев, а после, из скалы, из пещерки попадали обглоданные кости и окровавленные латы, то ли гоблинские это были доспехи или людские, эльф не успел разглядеть.

Обглоданный до косточек мертвец, одетый в поломанные латы, пролетел около каменной лестницы, стукнувшись костлявой рукой. Мертвец упал со скалы, будто его намерено выволокли из пещерки, почистив логово, построенное среди птичьих гнёзд, высоко над берегом.

Илас задрожал и прижался к скале, испугавшись и поняв - откуда на берегу появились кости. В скале, в пещерных логовах жили крылатые чудовища, охотившиеся даже на гоблинов и орков.

«Чудовище заметит меня, если выглянет из пещеры и посмотрит вниз... Надо спускаться... Надо уходить с гномьей лестницы... В этой страшной скале водятся... Чудовища... Горные нетопыри...» — перепугался эльф, смотря вверх скалы, откуда вылезла крупная летучая мышь, ростом с коренастого гнома.

Нетопырь вертикально, держась за скалу цепкими лапами, прижав к телу мембранные кожистые крылья, прополз вниз, остановился над каменной ступенькой. Чёрный нетопырь фыркал и внюхивался в запахи, витавшие в воздухе. Чудовище поглядывало тёмно-коричными глазами, осматривая скалу:

— Чуется мне, что кто-то прячется около моей пещеры... Или мне кажется... Разнюхаю получше... — звериным голосом сказал нетопырь, медленно подкрадываясь к каменному козырьку, под которым прятался эльфик, спиной прижавшись к каменной двери. — Наверное, попахивает тем вкусным мертвецом... Кости которого я только что выбросил из пещеры... Или же кем-то ещё веет, как будто тут недавно проходил простолюдин из деревушки людей... Нет... — фыркнул нетопырь. — От здешних людей орочьей скверной попахивает... А от этого прятуна морем и лесом веет...

Илас слышал, что сказал крупный горный нетопырь:

«Чудовище учуяло меня... Оно поймает и съест меня... Я сам угодил на пир нетопыря...» — испуганно задрожал маленький эльф.

— Кто ты?! — рыкнул нетопырь. — Я чую тебя... Ты где-то рядом прячешься... Меня зовут Когтопырь, — представился он. — Не бойся меня, я сытый. Я недавно насытился худым орком, который неосторожно переходил навесной мост, где я его подловил и сбросил на острые камни ущелья... Потом, когда он обессилил, я утащил его в свою пещеру... Но он был худым, а мне ещё надобно сделать запасы, для меня, для моих сородичей...

— Чудовище, улетай прочь! — вскричал Илас, подобрав камушек и бросив в нетопыря, который внезапно расправил крылья и подлетел к эльфу.

— Какое прекрасное нетопырное утро, — сказал Когтопырь, поймав Иласа. — На пир ко мне угодил маленький эльф...

— Отпусти меня! — брыкался эльф, пытаясь вырваться из когтистых лап. — Не съедай меня!

— Я тебя не отпущу, — сказал нетопырь и, взмахнув крыльями, полетел с пойманным эльфом в пещеру. — Я уже подзабыл, какие эльфы на вкус!

— Нет! Нет! Не ешь меня! — голосил Илас, крепко попав в когти горного нетопыря, который быстро улетел в пещеру, утащив эльфа.

Пещеры Прибрежной скалы

Вернувшись в пещеру, нетопырь подлетел к купольному своду, усеянному остроконечными камнями, которые подобно сосулькам свисали над неровным полом, пронизанным узкими трещинами, словно потрескавшийся лёд. В трещинах в полу валялись орочьи, людские и даже гномьи кости, оставшиеся после людоедской трапезы Когтопыря.

Махая широкими кожистыми крыльями, нетопырь завис над каменным узким двухметровым возвышением, куда сбросил пойманного эльфа. Илас упал на ноги, завалившись набок. Он сразу же оглянулся в темноватой пещере, слегка освещённой дневным светом, который проникал через узковатую штольню, световым пятном сверху вниз ложась на то место, где оказался эльф.

Когтопырь взмахнул крыльями и, подлетев к крупному сталактиту, вцепился лапами, повис кверху ногами, сложил крылья. Горный нетопырь оглянул логово, уставившись на эльфа, который метался из стороны в сторону, но так и не смог слезть с усечённого возвышения, возле которого, внизу Когтопырём были наставлены острые как шипы кости.

— Даже не надейся, что сумеешь выйти живым из моего логова, — сказал нетопырь, сидя на своде кверху ногами. — Из пещеры никто ещё не убегал, — поведал он.

Эльф шустро прополз на четвереньках возле обрывистого краешка каменного возвышения, посмотрев вниз и оглянув пещеру, где снизу, примерно в тридцати шажках заметил узкий карстовый колодец трещиноватой формы, углублявшийся под пещеру.

«Ох... И занесло меня в лапы чудовища... Ох... занесло в логово горного нетопыря...» — вздыхал Илас, не находя себе места.

— Я тебя, эльфик, попозже съем, когда недавно съеденный орк получше поуляжется в моём животе, — сказал Когтопырь рыгнув. — Тебя как зовут? — спросил он.

Оставив безудержные попытки хоть как-то слезть с возвышения, эльф остановился и сел посередине неровной узкой площадки:

— Я Илас, — грустно ответил он, взглянув вверх на нетопыря, который свисал со свода прямо над каменным холмиком, где сидел эльф. — Если бы я знал, что твоё логово находится в этой страшной скале, то никогда бы не потревожил тебя...

— Илас, ты, наоборот, обрадовал меня своим появлением, ха-хах... — чудовищно хихикнул нетопырь. — Ко мне в лапы давно уже не попадались эльфы...

— Отпусти меня, — жалостливо попросил эльф.

— Я сейчас тебя съем, как только орка переварю в своём брюхе... — рыкнул Когтопырь.

«Что же делать... Как же мне спастись? — думал эльф, оглядывая полутёмную пещеру. — Мои отец и матушка всегда мне говорили, что я смышлёный малыш... Что я шустрый и ловкий эльфик, который умеет прятаться не хуже, чем лесные зверьки из Безмятежного леса. Быть может, как-то перехитрить нетопыря? Протянуть время... И сбежать при первой же возможности, которая ведь непременно появится, когда бдительность нетопыря притупится... Да... я должен убежать из этой пещеры... Успеть спастись от чудовища до наступления темноты, когда пещерой завладеет кромешная тьма... Но куда мне бежать? Направляться к выходу из пещеры, через штольню вновь лезть на скалу? Нет... Я так не спасусь... Нетопырь меня настигнет на скале, опять поймает или сбросит с высоты на валуны... Хм... Надо обдумать свой побег, а сейчас попробую разговориться с нетопырём, чтобы хоть немножечко ещё потянуть время».

— Не спеши съедать меня, а то поперхнёшься от обжорства... Когтопырь, ты ведь обмолвился, что недавно орком вкусил... Я тебе могу пригодиться, — Илас начал заговаривать клыки чудовищу, внимательно рассматривая пещеру, но украдкой, чтобы нетопырь ничего не заподозрил.

Когтопырь пофыркивал, вися кверху лапами:

— И в чём же ты мне можешь пригодиться, кроме еды? — вопросил тот.

Илас выпрямился во весь малый рост, положив короткие руки себе на пояс:

— От меня много пользы, когда я живой... Например, я могу обойти подножие скалы и насобирать вкусных ягод, которыми поделюсь с тобой, если ты меня отпустишь из пещеры, — ответил эльф дрожащим голосом, но уже увереннее и поспокойнее произнёс слова.

— Фу... какая гадость эти ягоды... — фыркнул нетопырь. — Я не ем ягоды...

— Тогда забудь о ягодах, — проронил эльф. — И подумай... Подумай...

— И над чем же мне подумать, кроме еды? — вопросил Когтопырь.

Эльф задумался и, чуть помолчав, ответил:

— Когтопырь, ты подумай о том, как я ловко проберусь в гномьи палаты, где наберу тебе вкусной еды и принесу в пещеру.. Но только если ты мне позволишь ненадолго сходить в гномьи залы, сокрытые в этой пещере...

Нетопырь аж вздрогнул, похлопав крыльями по шерстяному торсу, услыхав о гномах:

— Не дай тьма ещё раз повстречать гномов в Прибрежной скале! Я уже многие годы сторонюсь гномов, даже в ночи, когда охочусь! Давным-давно гномы меня чуть не убили! Они хитрые и алчные до такой степени, что преуспели в строительстве ловушек для горных нетопырей, когда здесь, у Костяного берега Древнего моря была Малая кузница гномьего короля Кайглика Прибрежного-Хмурого! И во славу мраку, охватившему заброшенные Скальные палаты короля, что гномы сгинули с этих земель, вместе с погибелью короля, призрак которого до сих пор блуждает в кузнице! — разразился Когтопырь, сильно замахав крыльями.

— Так, в этой скале находится гномья кузница... — узнал эльф.

— Будь ещё тысячу лун проклята эта Малая кузница Кайглика Прибрежного-Хмурого! — взвыл нетопырь. — Пора тебя съесть, эльф!

— Постой, постой! Не спеши меня съедать! — залопотал Илас. — Оставь меня на десерт!

Нетопырь поугомонился, вновь сложив крылья:

— Да, я оставлю тебя, маленький эльф, на десерт... Вот ты мне и пригодился, для десерта сгодился!

Эльф выдохнул, присел на каменную поверхность. Илас сумел потянуть время, узнав, что в скале сокрыта заброшенная кузница гномов.

Сытый нетопырь задремал, прищурив глаза. В полудрёме Когтопырь когтистой лапой выковырнул из пасти застрявшую между клыков костяшку, которая упала на каменный столб, около эльфа.

Илас услышал упавшую костяшку, похожую на наконечник стрелы. Он осторожно потянулся рукой и, поглядывая на вздремнувшего нетопыря, подобрал маленький костяной шип, поместившийся в его ладошке.

«Мне пригодится эта костяшка... Она словно острый наконечник от стрелы... Я воткну её в нетопыря, когда он попытается съесть меня... Но куда же мне бежать? Если удастся поранить чудовище... С этого каменного столба даже не слезть... Нетопырь острыми костями окружил холмик... Сколько же много он сюда приволок пойманных людей, и на гоблинов, орков он охотится... Кажется, он крепко уснул... Надо получше осмотреться... Быть может, я сумею сползти с каменного столба и прокрасться к выходу...» — эльф привстал и вновь заходил у краешка каменной площадки, пробуя спуститься на пол.

Приоткрыв левый глаз, в полудрёме нетопырь заметил, что эльф заползал по верхушке каменного столба, попытался сбежать, что мгновенно побудило Когтопыря не дожидаться наступления сумерок, а немедля съесть Иласа.

Нетопырь медленно расправил крылья и, плавно спикировав, со спины подлетел к эльфу, который кожей и волосами почувствовал лёгкое дуновение ветра от взмаха кожистых крыльев.

— Ты хотел обмануть меня, чтобы сбежать! — внезапно со спины рыкнул нетопырь. — Эльф, ты тянул время, чтобы дождаться, когда я вздремну! Но ты просчитался, эльфик!

Илас резво обернулся и, замахнувшись рукой, со всей ребячьей силы воткнул костяшку в голову подлетевшего чудовища, задел глаз.

— Ты обронил этот костяной шип из пасти! Теперь это наконечник от стрелы, чтобы пронзить тебя! — эльф чуточку расхрабрился и, наклонив голову, уклонился от крыла пролетевшего нетопыря, но пораненный Когтопырь успел хвостом подхватить эльфа.

— Как мне больно! Р-р-р! — зарычал нетопырь, быстро взмыв под свод пещеры и стукнувшись телом, крыльями о крупный серовато-синий сталактит. — Я растерзаю тебя, Илас-обманщик! Куда ты подевался, лгун?! — он разъярённо метал слова словно стрелы, зрячим глазом выискивая эльфа, который сполз со столба и протиснулся между острых костей.

Эльф затаился у камней, возле щели в каменном полу. Он спрятался в тени, тихонько выглядывая и незаметно смотря на нетопыря, по клыкастой морде, по чёрной шерсти которого потекла кровь из пораненного глаза.

«Что же я наделал... И куда мне бежать? Надо было подольше подождать, чтоб нетопырь крепко-накрепко уснул...» — Илас посмотрел в сторону штольни, откуда в пещеру с улицы проникал дневной свет. Выход из пещеры на скалу находился высоко над полом так, что эльф бы не успел вскарабкаться по стене.

— Я всё равно тебя найду, Илас! Я запомнил тебя на нюх! Морем и лесом веет от тебя! — рычал Когтопырь, закружив под сводом. — Вот же ты! У камня прячешься! — увидел он и, сильно-сильно взмахнув крыльями, растопырив когти, помчался на эльфа, который тут же побежал по пещере, перепрыгивая ямки, щели и оббегая кости.

Илас побежал куда глаза глядят, лишь бы нетопырь его не схватил.

— Когтопырь вот-вот нагонит меня! — перепугался эльф и, обернувшись на бегу, запнулся, упал в пустой карстовый колодец. — Ай-ай-а-а-а... — прокричал он, полетев в узкую пропасть.

Голос кричавшего эльфа стихал, а нетопырь попытался влететь в колодец, но не смог протиснуться в тесноватый глубокий проход.

Падая в темноте, эльф телом, руками, ногами и одеждой цеплялся за старую обветшавшую паутину, которая спасла его от гибели, когда он выпал из противоположной стороны колодца, и повис на паутине, словно на длинном канате, запутавшемся за тело.

— Илас, я разыщу тебя! — издалека пригрозил нетопырь, крикнув в колодец.

Повиснув на длинной паутине, скрутившейся во время падения в подобие каната, прилипшего к телу, эльф оказался в темноте просторного помещения, высоко над полом. Он повисит под высочайшим сводом, под отверстием естественного колодца, через которое он только и мог протиснуться, ещё бы гоблины смогли пролезть через эту длинную, узкую пропасть, проникнув в величественный атриум Малой гномьей кузницы, если бы нашли эту малозаметную лазейку.

Иногда и скалистые крупные пауки, многоножки, покрытые ядовитыми шипами, пользовались этим путём, проползая в заброшенную кузницу. И даже мотыльки летали через колодец, пережидая день в опустелой кузнице и выбираясь ночью из скалы.

А вот орки и тем более горные тролли не смогли бы пролезть через этот пустой колодец, продуваемый береговым ветром, завывавшем внутри скалы в запутанных гномьих залах, построенных в Прибрежной скале. В атриуме королевской кузницы было совсем темно, что даже ослепнуть можно было бы, если долгими днями без факела, без огня путаться в гномьих казематах.

Паутина, словно сплетённый канат, перестала качаться, вытянулась под весом юного эльфа, который оглянулся в темноте. Илас неподалёку увидел свет от костра, пламенеющего возле громадных каменных ворот, преграждавшие неприступной стеной высокий арочный проход, через который даже рослые горные тролли прошли бы с гордо поднятой головой, если бы ворота были отворены.

Свет от горевшего костра словно фонарь слегка освещал пространство около ворот, лился на высокие квадратные каменные колонны, построенные в несколько рядов, под самый свод. Огненный свет разливался по широчайшему каменному полу, будто сложенному из ровных, гладких, как синий гранит, плитам. Но костёр горел не настолько сильно, чтобы озарить весь громадный атриум, построенный с гномьим размахом. Гномы, когда жили в скале, конечно, намного скромнее отзывались об этом помещении.

«Фух... еле-еле спасся я от страшного нетопыря... И куда же я провалился? Надо получше оглядеться... Темнота какая тут тёмная... Даже одинокому костру не по силам разогнать окружающий меня мрак... И любят же гномы строить всякие палаты в глубине гор, скал и подземелий... По-видимому, я очутился в каком-то широчайшем зале, где запросто разместилось бы небольшое гномье войско... А кто у тех громадный ворот костёр разжёг? Тут кто-то есть... Быть может, это гномы... Кто-то из них мог остаться на подработку в этом зале, как сторож королевской кузницы... Ох... Нет! Этот костёр разжёг не гном! Здесь водятся горные тролли! Это их костёр горит у запертых каменных ворот! Тролли с факелами идут в мою сторону! Только бы они меня не заметили! Хоть бы они не посмотрели высоко-высоко под свод! Как же высоко над полом я повис на паутине! И куда меня опять занесло! Замру, притворюсь мёртвым, будто пещерный паук из меня уже все внутренности высосал своими хелицерами! Тролли, тролли приближаются!» — Илас выпучил глаза от страха, и тут же притворился мёртвым, склонил голову и перестал шевелиться, прищурился, незаметно глазками следил за подходившими троллями.

Держа факел правой рукой, рослый здоровущий тролль заходил возле каменных колонн, поблизости с тем местом, где над полом повис эльф. Поглядывая по сторонам, тролль большущими серо-карими глазами подозрительно оглядывал гномий каменный атриум. Тролль был одет в небрежно пошитую одежду, поштопанную из коровьей, оленьей шкуры, которую он добыл не во время охоты, а воровством и убийством людей, которые ещё жили в здешних землях под гнётом орков. Тролль был обут в тёплые неряшливые галоши, скрученные из кусков ткани, верёвок и мехов, в этой обуви он мог подолгу ходить по горам, подниматься высоко-высоко на заснеженные горные хребты.

В левой руке тролль сжимал рукоять самодельного каменного молота, сделанного из железяки, канатной верёвки и драгоценного флюоритового валуна тёмно-зелёного цвета, которым запросто придавило бы даже рыцаря. Тролль был настолько рослый, что запросто бы ногой раздавил эльфика, или прихлопнул бы ладонью, как маленькую птицу. Тролль выглядел страшным здоровяком, который с удовольствием бы проглотил эльфа.

— Тут в темени никого не видать, — громким хриплым голосом сказал тролль. — Тебе, наверное, послышалось. Только глупец способен сунуться в жилище троллей.

— Учугор, мне не послышалось. Получше проверь зал, а я вернусь к костру, чтобы никто не утащил вертел с насаженным быком, который скоро будет приготовлен, — сказала толстая тролльчиха с массивным корявым ножом, которая носила похожую одежду и обувь, как у Учугора.

— Да, вернись к костру. Дорогая троллюшка Маллюква, не оставляй еду без присмотра. Этот готовящийся на огне бык достался нам ох как нелегко. Тот старик, ехавший на повозке и вёзший сыр в деревню людей, на удивление был крепок и стоек для своих людских лет. Он даже ранил меня, несколько раз кольнул мечом в мою кисть, когда отчаянно защищал повозку и бочки, наполовину заполненные вкуснейшими сырами.

— Он в прошлом мог быть рыцарем, когда в этих землях властвовали люди, а не орки... — предположила Маллюква, вернувшись к огню и продолжив рукой вращать массивный вертел, положенный над огнём на высокие опоры, сделанные из корявых крупных ветвей.

— Помню те времена, когда рыцари и гномы шастали по горам, рыскали по ущельям и долинам! Жизни тогда не было! Скольких они троллей поубивали! Даже вспоминать не хочется! С орками жить поспокойнее стало! Грабить и убивать сейчас намного легче стало! Но и людей в этих землях поуменьшилось, а с ними и коров с быками стало меньше, и конину я давненько уже не ел! — громко сказал Учугор, пошагав обратно к костру. — Дорогая, тут никого нету, кроме нас. Ты могла услышать паука или многоножку, они же тут часто проползают.

— Учугор, подкинь ещё дров от повозки в костёр! — попросила тролльчиха.

— Сейчас подброшу дровишек, — кивнул тролль. — А что со стариком будем делать?

— Он уже умер от ран, — сказала Маллюква, глянув на седого простолюдина, связанного верёвкой.

— Ну и славненько, — улыбнулся наполовину беззубым ртом тролль, оскалившись острыми почерневшими клыками. — Он и мёртвый нам сгодится.

— Да, — кивнула Маллюква.

Тролли вернулись к костру, где продолжили готовить украденного быка.

Илас вновь зашевелился в паутине, начав раскачиваться из стороны в сторону, чтобы дотянуться до ближайшей каменной колонны, на которой он рассмотрел, когда подходил тролль с факелом, узкую лестницу для гнома-фонарщика, который давным-давно, когда гномы жили в кузнице, поднимался под свод атриума и присматривал за факелами, сменял их, тушил и поджигал, когда это было необходимо, чтобы в зале было светло.

«Только бы получилось дотянуться до столба... До лесенки... Ещё чуть-чуть и дотянусь... Надеюсь, что паутина выдержит меня, и не оборвётся... Почти дотянулся рукой до перил... Ещё разочек качнусь... И у меня должно получиться. Я сумею ухватиться рукой за ограждение, — эльф раскачался на паутине, словно маятник. — Ещё разочек! И я точно дотянусь! Совсем чуть-чуть осталось... Да! Я дотянулся до перил! Я на лестнице фонарщика, у потухшего факела! Так-так рукоятку под факел с собой возьму, осталось только огонь раздобыть и у меня появиться горящий факел! С факельным огнём-то я проберусь через гномью кузницу! Только сперва очищусь от паутины, которой после падения так много на мне... Но я даже и не расстраиваюсь из-за паутины! Без неё я разбился бы в лепёшку! Кажется, я отцепился от паутины... Да... Пойду вниз, по лестнице фонарщика спущусь с колонны. Посмотрю, что делают тролли. И прослежу за ними, узнаю, как они проходят в этот зал. Тролли знают, где находится выход на улицу».

С факельной рукояткой в руке эльф неспешно спустился с высокой каменной колонны, пройдя по узкой лестнице для фонарщика. Илас немножко постоял у широкого подножия, огляделся и понаблюдал из темноты за троллями, которые сидели у костра, подбрасывая поломанные доски от сворованной повозки и украденных бочек из-под сыра, большинство которых они уже опустошили, съели деревенский сыр, который на продажу вёз простолюдин.

«Что-то я ягодками не наелся... Тогда на берегу... А мой животик снова заурчал... Тролль проговорился, что в бочках был сыр... Если я немножко украду сыра у тролля, то никто ведь не узнает и не скажет, что я вор? Я совсем чуточку возьму, в дорожку до дома... А когда проберусь через гномью кузницу... Как-нибудь приду в деревеньку людей, то драгоценными ракушками расплачусь за еду, и обувка мне нужна с одёжкой... Тролли во как хорошо в шкуры закутались... Поди за берегом холодно в горах, на высоких холмах и ветра северные задувают... А я босиком хожу, в штанишках и в одной рубашечке с пуговками... Ладно... Как-нибудь проберусь... Пойду к бочке прокрадусь...» — эльф на цыпочках пробежал от колонны к колонне, близко подкрался к костру, к троллям, подойдя к оставшимся бочкам с вкуснейшим деревенским сыром, от которого веяло аппетитным ароматом, даже затмевая зловоние от немытых троллей.

Кузница Кайглика Прибрежного-Хмурого

Тролли так увлеклись приготовлением украденного быка, что не заметили эльфа, подкравшегося к четырём оставшемся бочкам с сыром, оставленным около закрытых каменных ворот, на которые лился свет от горевшего костра. Илас спрятался за бочки, тайком поглядывая на здоровущих горных троллей.

Маленький эльф мог даже запросто спрятаться в одну из четырёх бочек, когда незаметно приоткрыл крышку и руками стащил кусок беловатого деревенского сыра.

Присев у бочки, в тени от костра, эльфик распробовал сыр, отломив и съев кусочек. Сыр словно растаял у него во рту, навеяв ароматом цветов, росших у горных ручьёв, запахом слегка сыроватого погреба, построенного в бревенчатом доме. Деревенский сыр был настолько вкусным, что эльф быстро съел отломанный кусочек и потянулся за добавкой, вновь незаметно залез в бочку, глянув на толстые спины троллей, которые уселись у костра, вращая вертел с быком и подбрасывая в огонь дровишек.

Костёр светом от языков пламени будто выхватывал из темноты, освещал вытесанные из камня величественные ворота, преграждавшие путь в Малый тронный зал гномьего короля, бюст которого был величаво вытесан вверху арочного прохода, на вершине арки.

На воротах, поделённые на равные две части, сомкнувшиеся посередине прохода, были вытесаны, грозным барельефом, изображения двоих гномов-стражников, укрывавшиеся каменными щитами и державшие мечи, направленные остриём вверх под свод арки.

Ворота сложным шестерёночным механизмом, цепями с противовесами давным-давно медленно отворялись наружу, в атриум, чтоб их сложнее было разрушить тараном, выстроганным из дубового дерева, усиленным железным или бронзовым наконечником.

Последний раз стенобитным бревном, которое раскачивала дюжина крепких воинов, эти ворота пытались разрушить орки, участвовавшие в Прибрежной битве, когда гномий король Кайглик Прибрежный-Хмурый был смертельно ранен крупной стрелой тролля.

Оркам тогда удалось слегка повредить ворота, отколов правый нижний уголок двери, но это было настолько не значительное повреждение, а орки прилагали непомерные усилия, и даже поменяли два тарана, что они оставили попытки проникнуть в кузничный зал, сокрытый за воротами, как за монолитной каменной стеной.

Но эта была не единственная причина, по которой орки ушли из атриума Малой кузницы короля, где после смерти Кайглика Прибрежного-Хмурого появился призрак, напугавший орков до смерти тем, что призрачный стражник кузницы был способен пронзать призрачным мечом живых троллей, гоблинов и орков.

С тех давних пор много зим и лет миновало, а о призраке заброшенной кузницы подзабыли даже тролли, и участвовавшие в Прибрежной битве орки старались не вспоминать о тех безуспешных днях, проведённых в атриуме кузницы, когда они так и не сумели дойти до тронного зала, бесславно сбежав и оставив таран, когда после смерти короля появился призрачный страж.

Таран на деревянных колёсах до сих пор стоит в атриуме, поодаль ворот, пылится уже долгие годы в темноте между высокими колоннами. И скелеты, одетые в гномьи и орочьи латы, тоже лежат в атриуме, опираясь спинами на каменные стены и подножия колонн.

«Какой сытный и вкусный сыр... М-м-м... И умеют же люди сыры готовить... Ещё незаметно наберу сыру в дорожку... Посижу у бочек... Чувствуется, как от бочек, от сыра приречными васильками веет... Эх... добраться бы сначала до деревеньки людей... Быть может, выменяю на ракушки одёжку и обувку... Если найду, где в этих землях люди живут... Со слов троллей, люди ещё остались в этих землях... И повозку с бочками они у старика украли... А где он? Они перемолвились, что он где-то связанный лежит... Где же он... Где? Вот же он, у колонны в тени лежит... Ох и досталось ему от троллей... Пойду посмотрю его, вдруг он ещё живой...» — Илас незаметно выглянул из-за бочек и, посмотрев на троллей, на цыпочках шустро отбежал от бочек, забежал за колонну, где спрятался, увидев, что тролль обернулся, глянул на бочки, как будто услышал тихие-тихие шажки. Илас затаился, прижавшись к каменной колонне.

Тролль привстал, оглянулся:

— Дорогая, ты добавила ли приправы к готовящемуся быку? — спросил Учугор, глянув на бочки.

— Добавила, посыпала растёртых камнем чёрных листьев шипокуста. И слегка горчинки подсыпала, как ты любишь.

— А посолила ли? — поинтересовался тролль, шагнув к бочкам.

— Ещё не солила... — ответила тролльчиха. — Вот только собираюсь щепотку соли добавить.

— Маллюква, ты почему бочку с сыром оставила открытой... — произнёс тролль, взяв указательным и большим пальцами бочку, в которую лазил эльф. — Тут в гномьем зале крысы водятся... И мыши иногда под ногами проползают...

— Я никакую крышку с бочки не сковыривала своим ножом... — сказала она и по вращала вертел, посолила готовящуюся еду.

«Ох... Я ведь забыл крышку от бочки на место положить... Какой же я растяпа... Меня ведь так заметят и поймают тролли... Что ж я как неосторожно стащил у них сыра...» — эльф прижался спиной к каменному подножию колонны, находясь в тени и собравшись побежать подальше от костра, в самую кромешную темноту зала, лишь бы его не поймали тролли.

— Что-то не припоминаю, чтоб я эту бочечку открывал... — сказал Учугор, оглянув атриум.

— А кто, если не ты... Тут никого нету, кроме нас... — сказала Маллюква, подойдя и посмотрев на бочку. — Сыр-то на месте... Из бочки ничего не пропало, — проверила она.

— С голодухи я мог и подзабыть, что крышку с бочки снял. Сколько же времени прошло, когда мы с тобой, любимая троллюшка, в последний раз пировали в этом тёмном зале сытным быком, — сказал тролль, вернувшись поближе к костру.

— Я скажу тебе, когда это было... Сейчас точно вспомню... — задумалась Маллюква, близко подойдя к костру. — Ровно двадцать девять дней прошло, когда мы с тобой, любимый троллюш, в этом же месте готовили украденную корову, которую мы своровали ночью со двора избы, где жили люди, — напомнила она.

— Да-да-да, — кивнул тролль, усевшись у костра и поставив около себя открытую бочку. — Нас тогда ещё люди долго преследовали, простолюдины по нашему следу шли с факелами и вилами до самого Черноречного перевала.

— Были бы у них резвые кони, как в бытность короля Пяти Башен, когда люди были сильны в этих землях, и были бы у них доспехи с мечами, вооружались бы они копьями и луками со стрелами, а не вилами с лопатами и мотыгами, тогда нас бы настигли, и не дай тьма, убили бы... — произнесла тролльчиха.

— Не будем вспоминать о тех временах, когда людской король Пяти Башен был опорой и защитой здешних людей... — буркнул Учугор, сидя у костра.

— Тот король так и висит долгие годы мёртвый на Третьей башне, вздёрнутый орками на длинной верёвке с петлёй. В латах своих королевских и с короной на черепушке, — напомнила Маллюква.

— Орки его вздёрнули в назидание другим людям, оставшимся в этих землях, чтоб они помнили, что бывает с теми, кто против них вновь осмелится поднять меч и укрыться за щитом от стрелы! — громко сказал тролль.

— Вот и быка я на огне сготовила, — сказала тролльчиха.

— Мне уже не терпится распробовать зажаренное мясо... — сказал тролль, приступив к трапезе.

Тролли начали жадно есть, а эльф вновь выглянул из-за колонны:

«Фух... Пронесло, что тролли ничего не заподозрили... Надо проверить простолюдина... Он вроде бы ещё дышит... Попробую с ним пошептаться, пока тролли отвлеклись...» — эльф тихонько прокрался по стене, подошёл к связанному верёвкой простолюдину, который лежал на каменном полу, одетый в простые сероватые одежды и испачканные грязью изношенные тёмно-коричневые сапоги.

— Вы живы? — шёпотом спросил эльф, присев у плеча, у головы незнакомца. — На вас напали тролли? Вы слышите меня? Вы сможете идти? Я попробую вас развязать... Только мне надо что-нибудь острое найти...

Простолюдин приоткрыл левый глаз, который ещё видел. Правый глаз у него заплыл от сильного синяка.

— Дитя, как ты тут оказался? — тихонько спросил чуть живой простолюдин. — Беги из логова троллей... Спасайся... Оставь меня... Я не спасусь... Тролли меня сильно побили... Ноги не шевелятся...

— Я Илас...

— Ты эльф... У тебя уши острыми кончиками из-под чёрных волос выглядывают... И откуда ты в этих землях появился? Как же давно я не видел эльфов... Меня Виктор Седобородый величают... Я из деревни Предгорного озера Чудо-чудное Поднебное, из Подгорного...

— Эх... Я в этих землях впервой очутился... — досадно вздохнул эльфик. — Я потерялся, я чудом спасся во время шторма... Меня волнами и ветром выбросило из моря на Костяной берег... — рассказал он, оглянувшись на тролля.

— Тише, тише говори... Не печалься, эльф... Только вот нелегко тебе будет в этих землях... Нынче тут орки правят... Эльфов, которых и так-то мало было в этих краях, полностью истребили, а кому удалось спастись, те в Далёкие леса ушли, где лесные эльфы правят, туда орки не суются...

— Эх... Я оттуда родом... Там мой дом... Я туда, в Далёкие леса направляюсь... Домой иду к отцу и матушке... — шёпотом проронил Илас.

— Далековато тебе идти... И путь опасный пролегает в те края, где твой дом... Босиком не дойдёшь, и одеться тебе потеплее надобно... Если доберёшься до озера Чудо-чудное Поднебное... И придёшь в Подгорное, то никому не говори, что ты эльф, и ушки свои остроконечные спрячь, чтоб тебя не распознали, а то и среди людей сейчас много тех, кто оркам прислуживает...

— Уши-то я запросто запрячу, — кивнул эльф и, пошевелив остроконечными кончиками, прижал ушки к голове, руками запрятал за волосы. — Вот, я умею так шевелить ушами... — шёпотом похвастался он.

— И вправду острых кончиков от твоих ушей теперь не видно... — проронил простолюдин. — Отправляйся на юго-запад, на пути, если не пропадёшь, пройдёшь через Подгорное... Там и одежду потеплее найдёшь, чтоб горы перейти, если не сгинешь в этих землях... А меня оставь, а сам спасайся... Я слаб, тролли мне все кости переломали... — шёпотом добавил он, произнеся угасающим голосом.

— Много ли орков в этих землях? — тихонько вопросил Илас.

— Эти земли кишат орками, гоблинами и троллей развелось в горах... Здесь нынче страшно жить стало... Чудовищ много в этих краях завелось... — ответил он, угасшим голосом.

— Виктор Седобородый, я не расслышал тебя... — эльф пошевелил рукой за плечо, но простолюдин намертво смолк, а тролли продолжали сидеть у костра.

Эльф оглянулся, посмотрел на троллей, и на атриум, на кромешную темноту, которая затмила окружающее пространство каменного помещения.

«Буду таиться у колонны... Дождусь, когда тролли пойдут на улицу... Прослежу за ними... Только вот навряд ли они в ближайшие часы выйдут на улицу... День они будут пережидать тут... Чтобы солнечный свет их не обратил в камень... Ночь и сумрак — это их время, так мне отец с матушкой рассказывали... Не думал я, что тролли настолько страшные и большущие бугаи...» — эльф на цыпочках забежал за колонну, спрятался в тени, а тролли трапезовали, соря объедками.

Эльф прятался в темноте, следя за троллями, которые наелись и расселись у ворот и колонны, полусидя вытянув ноги и положив здоровущие руки на брюхо. Тролли отдыхали, пережидали светлое время суток, чтоб с наступлением сумерек выйти из атриума гномьей кузницы, отправившись грабить и убивать.

Илас через двадцать минут вновь сумел прокрасться к простолюдину, проверив его и попытавшись руками отвязать верёвку, но эльф не сумел развязать крепкие узлы, и старик уже не дышал. Спрятавшись в темноте, эльф не сомкнул глаз. Он поджидал, когда тролли пойдут на улицу.

Тролли сидели на каменном полу, обсуждая направления для предстоящей ночной вылазки, а пройти за раз они с лёгкостью могли путь длиною в двадцать лиг за ночь, равное приблизительно девяноста вёрстам. Передвигаться пешком или бегом в тёмное время суток на такие расстояния для горных троллей было обыденным делом, поэтому их логово было очень трудно отыскать. Но никто давно уже в этих землях на троллей не охотился, и орки не трогали троллей, когда те разоряли вымиравшие деревни людей, где с каждым годом протопленных печью жилых изб становилось всё меньше и меньше.

Просидев два часа в темноте, поглядывая на прогоревший костёр, на тлевшие угли, куда тролли стали реже подбрасывать дровишек, которых после готовки мало осталось, эльф вновь решил стащить сыра у троллей, прокрасться к другой бочке. Тот сыр, который у него был, уже как-то незаметно закончился. Илас, коротая время, по кусочку отламывал от стащенного куска сыра и не заметил, не рассчитал, что спустя два часа у него в маленьких ладошках останутся только крошечки. Он всё съел, что недавно стащил из бочки.

Пробежав на цыпочках от колонны к стене, эльф пригнулся, тихими шажками прокрался к трём дубовым вместительным бочкам. Илас присел в тени, чтоб свет от приугасшего костра не лился на него. Эльф положил на пол рукоятку от факела, он поглядывал через щёлочки между бочками и стеной на троллей, на сытого Учугора, который полусидя отдыхал на каменном полу, опираясь спиной на стену около закрытых ворот, и на сытую Маллюкву, которая также сидела у колонны. Возле догоравшего костра стало потемнее.

«В этот раз мне надо побольше набрать вкуснейшего сыра из бочки, — Илас осторожно выглянул и руками за деревянную ручку снял крышку с бочки, положил на пол, и потянулся за сыром, лежавшим внутри. Он телом наполовину свисал внутрь бочки, дотянувшись до еды. — Вот я и охапку сыра стащил у троллей. Теперь-то мне надолго хватит еды. Или ещё из бочки стащить сыра? Вдруг мне не хватит».

Эльф выбрался из бочки, вновь присел в тени и сложил около себя украденную еду. Илас вот-вот бы ещё раз полез в бочку за добавкой, но Учугор повернул голову и увидел, что с одной из трёх бочек снята крышка.

— У нас под носом кто-то ворует ворованный сыр! — забурчал тролль, резко встав с пола и распрямившись.

— С чего ты взял, что в нашем логове завёлся вор? — вопросила тролльчиха Маллюква и, взяв корявый нож, лежавший около её ноги на полу, выпрямилась и огляделась.

— Никто не смеет воровать у троллей сворованное добро! — буркнул Учугор и, сильно топнув большущей ногой, махнул правой ручищей, поднял огромный молот, приставленный к стене. — Глянь на бочки, на одной крышка снята! — он ткнул толстым указательным пальцем в сторону бочек, где прятался эльф, задрожавший от страха.

«Ой-ой-ой... Кажется, мне несдобровать... Неужели я попался... И что же делать? Как быть? Куда бежать? Тролли меня сейчас увидят! Как мне страшненько стало! Душонка моя эльфийская аж в пяточки ушла! Ай-ай-ай! Как легко попался! Тролли ведь не пощадят меня! Ох, дела! Ох, беда, да хоть бы стороной обошла! Не дамся я троллям на съедение! Убегу! Побегу куда глаза глядят! Только вот ноги сами не бегут, от страха-то всё тело словно цепями сковало! Ой-ой-ой!»

Учугор широко шагнул и двумя большущими пальцами схватил открытую бочку, сразу же поднеся её близко-близко к глазам. Тролль злобно заглянул внутрь:

— В этой открытой бочке никого нету, кроме сыра! — громко сказал он.

— Ты не туда смотришь! — буркнула тролльчиха.

— А куда мне надо глазеть? — вопросил Учугор, посмотрев на тролльчиху.

— У стены, возле бочек прячется какая-то мелюзга! — буркнула она.

— Не может быть! — удивился тролль. — Это ведь дитя!

— Человеческое дитя! — уточнила Маллюква.

— Лови! Лови его! — заголосил тролль. — Лови мелюзгу! Это он сыр у нас воровал!

— Я говорила тебе, что слышала что-то в темноте! — припомнила Маллюква.

— Откуда мне знать было, что в нашем жилище заведётся сырный вор! — буркнул Учугор, поспешив с ходу поймать эльфика.

Илас шустро забегал под ногами троллей, уворачиваясь от большущих стоп, которые мелькали, нависали над ним, будто каменные глыбы. Тролли топали, стукали ладонями по полу, пытаясь поймать изворотливого эльфика, который оказался настолько шустрым, что даже сильно-сильно удивил Учугора и Маллюкву.

— Это были не ваши бочки! Вы их украли у Виктора Седобородого! Вы злые тролли! — задиристо воскликнул Илас и, увернувшись от большущей стопы, которая топнула около него, шустро подбежал к костру и быстро от огня зажёг гномий факел, который тут же ярким пламенем засиял в его правой руке. — Так что я у вас ничего не крал! И я при первой же возможности расплачусь ракушками в деревне людей, когда доберусь до туда! Если узнаю, кому Виктор Седобородый вёз эти бочки! — добавил он, быстро пробежал между ног тролля, и, подбежав к колонне, шустро высоко вбежал по лесенке для фонарщика.

Тролли закрутились вокруг себя так, что головы у них закружились.

— И куда он подевался?! — буркнул Учугор.

— Он только что у твоих ног пробежал! — ответила Маллюква, рыская взглядом по каменному полу.

— Я не заметил его! — громко сказал тролль. — Он куда-то удрал!

— Какой он шустрый... — проронила тролльчиха, остановившись и оглянувшись. — Никогда не думала, что отпрыски людей такие быстрые...

— Он не то что даже шустрый, а он какой-то неуловимый коротышка! — разразился тролль. — И откуда он такой мог взяться!

Тролльчиха подняла голову, посмотрела наверх, на колонну, где высоко на лестнице стоял эльф, держа в руке сиявший факел:

— Вот он! На гномью лестницу взобрался! — злобно воскликнула она, ткнув пальцем в сторону эльфика.

Тролль размашисто замахнулся молотом и со всей силищи ударил по каменной колонне, что даже каменный кусок откололся, а вверх по камню побежали трещины. Колонна затряслась, ступеньки завибрировали. Эльф чуть не сорвался с высоты, оступившись на расколовшейся ступеньке.

— Ну берегись, мелюзга! — громко сказал тролль и, замахнувшись, ещё раз молотом ударил по колонне, что даже со свода откололись камни, попадав у ворот. — Я поломаю эту колонну, чтобы ты, воришка, упал вместе с камнями!

Эльф глянул вниз и, почувствовав сильнейший удар молотом по каменной колонне, прыгнув с разрушавшейся лестницы, свалился на широченные плечи тролля, на его одежду.

— Он эльф! — тролльчиха увидала показавшиеся из-под волос остроконечные ушки, и, замахнувшись рукой, ударила по затылку тролля, хлопнув мимо эльфика, который факелом поджёг доспехи из шкуры и спрыгнул с плеч, шустро побежал, уткнулся в закрытые каменные ворота.

— Моя одежда! Она загорелась! — залепетал тролль. — Где он?! Я раздавлю его!

— Я потушила огонь! — сказала Маллюква, похлопав по спине и плечам. — Он у ворот! — подсказала она.

Тролли мгновенно встали напротив арки, загнав эльфика в угол.

— Попался, эльф! — оскалился тролль, замахнувшись молотом.

— Раздави его! — рыкнула тролльчиха.

— Куда же мне бежать... — испуганно проронил Илас и, заметив около себя сколотый краешек каменной двери, держа горевший факел, пополз в лазейку, протиснулся между каменными воротами.

Учугор размашисто ударил молотом по тому месту, где только что стоял эльфик. Молот потряс ворота, взмыв оседавшую годами пыль.

— Он исчез! — оторопел тролль.

— И куда он подевался?! — посетовала тролльчиха.

Тролли вплотную шагнули к каменным воротам, рыская взглядами и ища руками, но так и не смогли отыскать эльфа, который прополз между дверьми каменных ворот, через лазейку выбрался из атриума в кузничный зал, успев прихватить кусок сыра, лежавший на полу.

Призрачный страж кузни

Илас лёгкими шажками отбежал от каменных ворот и, держа в руке факел, сиявший ярким огоньком, на секундочку остановился. Он вновь услышал просачивавшиеся через дверные щели хриплые злобные голоса троллей, рыскавших на противоположной стороне запертых ворот.

Эльф оглянулся вокруг себя, высоко над головой подняв факел. Язычок пламени, колыхавшийся над факельной рукояткой, отгонял кромешную темноту. Илас оказался на каменном ровном мосту, вытесанном под высоким сводом над пропастью, где урчали подземные ручьи.

Каменный широкий мост длинным переходом соединял ворота и каменную круглую площадь, где величественно возвышалась серая статуя гному-кузнецу, ковавшему меч на высокой наковальне.

Эльф пошагал, любуясь заброшенной гномьей кузницей, где уже давно Дыханием дракона в печах не плавили металл, растекавшийся пламенными красно-жёлтыми реками по кузничным каменным залам, наполняя малые и огромные изложницы.

Прошагав мост, эльф вздрогнул от внезапного грохота, покатившегося будящим эхом по кузнице. Тролль Учугор, находясь на противоположной стороне ворот, попытался, сильнейшими ударами молота, разломать каменные двери кузницы, но ворота, запечатанные магией и прочным замочным механизмом, были неприступны даже для троллей, как неподвижная скала.

«Какие же эти тролли — неугомонные крушители! Так и норовят сломать каменные ворота... Хоть бы у них ничегошеньки не вышло. И грохотом они только гоблинов потревожат! Или ещё кого-нибудь пострашнее разбудят... В этих заброшенных гномьих чертогах кто угодно мог завестись... Тут даже огромные пауки с многоножками водятся... А тролль так шумит своим молотом... Но вроде бы Учугор поугомонился... Да... Кажется, тролль перестал колотить молотом по воротам... Ладно... Пойду я через гномью кузницу пробираться, буду искать выход на поверхность... Назад к троллям я точно не вернусь!» — Илас перешёл мост, вышел на площадь, подошёл к высокой статуе, посмотрев на каменного гнома-кузнеца, который ростом был сделан повыше тех горный троллей.

Светя факелом, эльф оглянулся на тёмно-синей площади, которая была вытесана гномами на вершине подземного утёса, изобиловавшего залежами железа. Вокруг главной статуи возвышались каменные колонны-статуи, почтенно воздвигнутые гномам-стражникам кузницы, державшие в левой руке огромные кованые факелы, а в правой руке у них были посталенные на пол каменные щиты, вытесанные в форме перевёрнутых ворот крепостной стены. Статуи-стражники стояли по краям площади, смотря на кузницу, на ворота, как будто защищая каменного кузнеца, ковавшего меч.

Давным-давно, когда кузница согревала в студёную пору жаром раскалённых печей и плавленого металла, гномы набивали эти кованые факелы в статуях сухими пеньками, перевязанные канатной верёвкой, хорошо пропитанной живицей, купленной у здешних людей, которую собирали смолу в горных долинах, аккуратно соскабливая ножами с древних дубовых деревьев. Факелы в руках статуй долго горели, озаряя Малую кузницу Кайглика Прибрежного-Хмурого и навевая дуновение дубового леса, который так нравился гномьему королю.

Эльф оглянул площадь, от которой во все стороны кузничного подземелья тянулись длинные ступенчатые тропки, вытесанные из камня. Каменные тропы утопали в глубину кузницы и возвышались под самый свод гигантской пещеры.

От площади тропы вели во все стороны света, были проложены по всем ярусам кузницы, выводя к литейным печам, котлам, к наковальням и к тронному залу, где, восседая на каменном троне, пылился скелет гномьего короля, одетый в королевские доспехи, покрытые паутиной и пронзённые крупной стрелой тролля.

Кайглик Прибрежный-Хмурый будучи смертельно ранен чёрной стрелой, когда орки пытались завладеть кузницей, магическим свитком запечатал каменные ворота, вслух прочтя древнее заклинание.

Запечатав магией вход в кузницу, истекавший кровью гномий король, опираясь на крепкое плечо друга, прошагал в тронный зал, где изрёк свою последнюю при жизни волю, повиливая уцелевшим гномам отступить в Великую кузницу Кайглика, покинуть Малый чертог, а его тело оставить на троне до тех пор, когда орки будут изгнаны из Прибрежных земель, и только тогда, обретя покой, он повелел похоронить его в королевской усыпальнице, в подземелье гномов, под лучом света, падавшем на погребальную плиту гномьего саркофага. Такова была последняя воля короля.

Илас походил по площади, посмотрел на статуи, и на многочисленные каменные тропы, тянувшиеся от подземного утёса во все стороны гигантской пещеры.

«Куда же идти? По какой каменной лестнице мне подниматься или спускаться? И понастроили же гномы в пещере над пропастью запутанных дорожек... Хотя... Чему я удивляюсь... Тут ведь гномы жили... Любят они в подземельях города строить!» — Илас пошагал к длинной каменной тропе, возвышавшейся ступенчатой лестницей далеко в ввысь, под высочайший свод пещеры, охваченный кромешной темнотой.

«Вдалеке из-за темноты ничего не видать, — Илас остановился у статуи-стражника, огляделся. — Я должен попривыкнуть к темноте подземного гномьего города... Всё-таки я эльф. Лесной маленький эльф! И в тёмную ночь в лесу я хорошо видел... Но над лесом ночью светили луна и звёзды... А тут ни лунного, ни звёздного света нету... Это подземелье поглощено мраком... Впрочем, как и другие подземные жилища гномов... Мне так матушка с отцом рассказывали... Надеюсь, что мой факел не потухнет в темноте... И я как-нибудь успею выбраться на поверхность до того, как факельный огонёк угаснет... Только вот куда идти? В какую сторону? Тут столько много каменных тропинок, которые во все стороны тянутся от этой площади... А из-за кромешной темноты вдалеке не видать, где заканчиваются те длинные тропы».

Внезапно вновь послышался удар молота по воротам, что аж эльф вздрогнул и посмотрел в сторону моста, на каменные ворота, до которых уже еле-еле дотягивался свет от горевшего факела.

Бум! Бам! Бум! Бам! — вновь загрохотал молот, ударявшийся в каменную дверь закрытых ворот. Тролль Учугор не останавливался, а с каждым разом всё сильнее и сильнее бил в ворота, затеяв проломать дыру, чтоб пройти в кузню, нагнать убежавшего эльфа.

«Что они творят! Эти злобные тролли! Ох, как они начали сильно колотить по воротам! Какой грохот поднялся! Как же они сильно зашумели! Неугомонные тролли!» — Илас внезапно почувствовал порыв холодного ветра, пронёсшийся по площади. Порывистый ветер чуть не потушил факел, огонёк которого эльф прикрыл рукой.

Сразу же после утихшего порыва ветра в темноте на каменной тропе, вблизи площади появился призрак, засиявший белым призрачным светом. Призрак пролетел над каменной тропой и, подлетев к площади, остановился, медленно подошвами гномьих сапог вступил на пол.

— Кто?! Кто?! Кто потревожил дремлющего стражника кузни?! — громко произнёс призрак, словно горный ветер голосом промолвил. Прозвучавшие слова громким эхом долетели до ворот, напугав троллей, которые побежали прочь из атриума, направились в отдалённые пещеры подземелья.

Эльф посмотрел на появившегося призрака, одетого в королевские доспехи. Призрачные доспехи полностью защищали коренастого широкоплечего гнома, на голове которого, поверх кольчужного капюшона, был надет прочный кованный шлем с приоткрытым лицом, с прорезями для глаз между носа. Шлем был величественно украшен чеканкой и гравировкой, изображавшие ромбовидные дубовые листья и ветви в форме ровных линий, переплетавшиеся в сплошной узор. Шлем одновременно был его короной, с ровными зубцами. Латы укрывали плечи, руки, торс, таз и даже ноги со стопами, словно металлический панцирь, собранный на теле из нескольких частей. В правой руке, которая, как и левая рука, была укрыта кольчужной перчаткой с металлическими пластинами, подчёркивавшие пальцы, гном держал широкий меч.

— Я не хотел потревожить призрака... — проронил Илас, медленно попятившись. — Я спасался от троллей...

Призрак неожиданно исчез, появившись за спиной эльфа, на мосту. Призрак преградил мост, встав посередине.

— Значит, ты лазутчик троллей! Или же орки подослали тебя?! Ты пожалеешь, что прокрался в мою кузню! — разразился призрак. — Я знаю, зачем ты пришёл! Ты пришёл украсть мой магический свиток, чтобы снять заклинание с ворот! Чтобы орки завладели моей кузней! Я не позволю этому быть! При мне эта кузница никогда не достанется оркам, которые, видимо, подзабыли, как наповал сражает мой меч!

— Король, ты ошибаешься! — робко воскликнул эльф, держа в руке горевший факел. — Смилуйся, Кайглик Прибрежный-Храбрый! Не поднимай надомной свой призрачный меч! Я не лазутчик, и тем более не орк, и даже не тролль. И магический свиток твой мне совсем не нужен... Я эльфик, меня зовут Илас. Я потерялся в подземелье, но я даже и не хотел сюда спускаться... Я убежал от нетопыря, от которого узнал о гномах. Потом меня чуть не поймали тролли, развёдшие костёр прямо у каменных ворот.

Призрачный гном задумался и, взмахнув мечом, вложил оружие в ножны, находившиеся на поясе.

— Давным-давно меня никто уже не называл Прибрежным-Храбрым, — милосердно улыбнулся длиннобородый Кайглик. — Обычно меня величали королём Прибрежным-Хмурым!

— Король, тебя тролли разбудили... Они в дверь молотом били... Но это из-за меня, — признался Илас. — Если бы я незаметнее таскал у них сыр, тогда они меня бы и не заметили.

— И откуда это у троллей мог взяться сыр... — задумался призрачный Кайглик, глянув на запертые ворота и вновь посмотрев на эльфа.

— Я слышал, как тролли разговаривали. С их слов, что я узнал, когда прятался в темноте, тролли напали на повозку, запряжённую быком, которым правил простолюдин по имени Виктор Седобородый. И сам старик мне об этом рассказал, когда я попытался его развязать, но не сумел этого сделать, и кажется Виктор намертво смолк... — поведал Илас.

— Так может быть, ты их сообщник? — подозрительно вопросил Кайглик и, взглянув на эльфа, нахмурил густые брови, клочками торчавшие из-под шлема. — Ты в доле был?

— Король, я вовсе не сообщник троллей, и тем более меня такого коротышку никогда бы тролли не взяли в долю на какое-нибудь сомнительное дело, которое подпортило бы мою репутацию...

— Тоже верно говоришь... — проронил Кайглик, погладив длинную бороду и покивав. — Тролли навряд ли бы пошли красть повозку с быком, взяв на воровское дело маленького гоблина, без которого они бы и сами справились... — призрак пошагал, сойдя с моста на площадь. — Но гоблин бы им мог пригодиться, чтоб незаметно пробраться в кузню для кражи моего магического свитка... — вслух поразмыслил он, остановившись и вновь правой рукой потянувшись к рукоятке меча, чтобы вытащить из ножен.

Эльф сразу смекнул, к чему идёт разговор, вновь попытавшись вразумить призрака:

— Король, ну какой же я, по вашему мнению, гоблин. Взгляните на меня, — Илас руками показал сам на себя, повернувшись вокруг. — Я не тёмно-зелёного цвета, у меня нету когтей на пальцах ног и рук, которыми, как гоблин, можно было бы когтить... Уши у меня остроконечные, но не такие большие, как у гоблина. И носик у меня совсем не гоблинский, а у них носы ведь такие закорючки. Хотя... Признаюсь, честно — никогда ещё в жизни не видел гоблина, в Далёком лесу они попросту не водятся... Ни гоблины, ни орки, и тем более тролли не живут в Эльфийских землях... Я эльф, поверьте мне на слово, король... — рассказал он.

Призрак вновь передумал вытаскивать меч из ножен:

— На гоблина ты и вправду непохож, — подметил Кайглик. — На взрослого гоблина непохож, а вот за проказника-гоблинёнка вполне тебя принять можно... Тоже ты грязненький такой, чумазенький и одёжка у тебя паутиной перепачкана. И у тебя уши остроконечные, как у гоблина, только ровные и маленькие...

— Король, но если, по-твоему, я гоблин! — буркнул Илас. — Тогда скажи мне, ответь на простые вопросы...

Кайглик ещё пуще нахмурился, ведь не привык король, чтоб в его сторону сыпали вопросами:

— Что ж... Так и быть... Позволю тебе попробовать переубедить меня! И доказать мне, что ты, Илас, не гоблин! Задавай вопросы!

Эльф улыбнулся, держа факел:

— Ответь мне, король. Почему я не зелёный коротышка? Почему у меня на пальцах не выросли крепкие острые когти? Почему у меня короткие остроконечные уши? И почему мои ушки ровные и светлые? И почему хожу прямой походкой, а не вразвалку, как гоблин? И ещё, я спрошу у тебя, король... Ответь, почему у меня носик не скрюченный? Какой же я, по-твоему, гоблин?

Кайглик постоял-постоял, молчаливо подумал и, приветливо улыбнувшись, пошагал прогулочным шагом возле статуй:

— Я могу разом ответить на все твои только что заданные вопросы... — спокойным голосом проронил он.

— Король, вот и ответь махом... — попросил эльф и, пошагав, держа зажжённый факел, поравнялся в шаг с призраком.

— Ты попросту никакой не гоблин, и ты даже не орк, и вовсе никакой не тролль, — подытожил Кайглик, ответив сразу на все вопросы. — Ты эльф, и зовут тебя Илас, — убедился он.

— Вот и я о том же твержу... — облегчённо вдохнул эльфик. — Теперь ты, король, не ошибаешься. Я и вправду эльф, я из Далёкого леса. И прошу прощения за столь неожиданный визит в ваш подземный чертог, — извинился он, на всякий случай, ведь перед ним гномий король.

— В том Далёком лесу растут дубы? — поспрашивал Кайглик. — Ты бывал в дубраве?

Эльф улыбнулся, глянув в призрачные глаза короля:

— У нас дубрава разрослась такая, что пешком надо месяц идти, чтоб всю дубраву пройти. А сколько там много дятлов живёт! И сов летает! Диву даёшься! И воробушки с полей в дубраву прилетают, аж все ветви вековых деревьев облепят, и до ночи чирикают! Эх, моя дубрава! А белки там так и прыгают с ветки на ветку, жёлуди собирают! И медведи там живут, а эльфийские друиды им подражают, оборачиваясь в косолапых. Посреди дубравы там Великое Древо растёт - Два Древних Дуба, праотец и праматерь всех-всех дубов в той дубраве! — восторженно рассказал Илас.

Призрачный гномий король после услышанного уже ни капельки не сомневался, что в его кузню заглянул маленький эльф:

— Красота-то какая, дубрава-то та! Прогуляться бы среди дубов, как в давние годы, когда я ещё был в мире живых, а не призраком... Вдохнуть бы воздухом дубового леса! Присесть бы у могучих корней, опереться спиной на дубовое древо! Потрогать бы рукой дубовую кору Великого Древа! — помечтал призрак и, остановившись, глянул на кованые факелы в руках статуй, и на горящий факел, который в руке держал эльф.

— Король, ты же так быстро с места на место перемещался... И ты даже летал над каменной тропой, и над площадью... Ты ведь запросто и быстро доберёшься до дубравы, в призрачном полёте пролетев над горными тропками, над равнинами, и над реками долин... Ты призрак, а призраки с лёгкостью проходят сквозь стены, преодолевая самые труднопроходимые преграды... — произнёс Илас и даже взгрустнул, что он не обладает такими способностями, как призрачный гном.

— Это, конечно, всё так, мой юный друг, как ты только что сказал... Но есть у призраков одна оковывающая особенность... — произнёс призрачный Кайглик.

— И что же это за особенность? — удивлённо спросил эльф.

— Призраки, конечно, способны проходить сквозь стены, потолки и пол. Как ты и описал, мой эльфийский друг... И я могу даже летать, становиться больше и страшнее, чтобы до смерти пугать орков, гоблинов и троллей, и других разношёрстных чудовищ... Но призрак магией или проклятием прикован к тому месту, где появился... И далеко уйти от обиталища призрак попросту не может, так как он, призрак, был порождён тем чертогом, где появился... И этот чертог, эта кузня, наделяют меня призрачной силой, продлевая моё призрачное существование в мире живых. И если я далеко-далеко улечу от своего чертога, то ослабну и, рассеявшись в лунном свете или в солнечных лучах, просто-напросто исчезну, и тогда ослабнет магия... — объяснил Кайглик.

— Король, а что за магия может ослабнуть, если ты рассеешься? — перебив, спросил Илас.

— Если я исчезну, то магия прочтённого Запечатывающего двери свитка перестанет действовать на ворота и двери кузни, и тогда каменные стены моего чертога ослабеют, став преодолимыми для орочьих таранов и для тролльих молотов. И тогда, не дай солнечный свет, орки завладеют Малой кузней Кайглика Прибрежного-Хмурого, — призрак заметно нахмурился. — И не дай свет, завладеют неисчерпаемыми запасами железной руды! И тогда они выкуют себе так много мечей и лат, пусть даже они будут низкокачественной кузнечной работы, как это обычно бывает у орков, что им хватит собрать такое войско, которого с древнейших времён не видали эти земли. И таким неисчислимым войском, если орки завладеют моей кузней, они пойдут войной и на лесных эльфов, испепелят леса, и под корень вырубят всю дубраву, о которой ты, Илас, мне только что поведал.

— Значит, орки из-за железа хотели завладеть этим чертогом... — узнал эльфик.

— Да, им нужна была моя железная руда... — кивнул призрак. — И кузня в придачу. Но этому никогда не бывать! Орки при моей жизни не завладели кузней, и в бытность моего призрачного существования они не завладеют этим Прибрежным чертогом! — разразился он, и тут же угомонился. — Орки давным-давно сюда не суются, с тех пор, когда я стал призрачным стражем Малой кузни.

— А я в Далёкие леса путь держу, — сказал Илас. — Король, я надолго в твоей подземной кузнице не могу задерживаться. Заранее прошу меня извинить, так как меня отец и матушка дома ждут. Я потерялся после шторма в этих землях, но знаю направление, куда лежит мой далёкий путь. На юго-запад я иду, только вот мне бы как-нибудь выбраться из ваших подземных владений. Быть может, вы, храбрый король, покажете тропинку, по которой я смогу выйти на поверхность, всё-таки подняться на скалу, а там уже пешочком приду в деревню людей, где на драгоценные ракушки куплю одёжки потеплее, чтоб горы перейти, — заключил он.

Призрак глянул на босоногого безоружного эльфа, добродушно посмеявшись:

— Босыми ногами далеко ты не уйдёшь, разве что доковыляешь стёртыми пораненными об камни стопами до ближайшей дозорной башни орков, где тебя обессиленного поймают в сеть! И без меча ты в примыкающих к моей кузни пещерах не выживешь, когда нарвёшься на гоблинов, или тебя подкараулят ядовитые огромные пауки! Ха-ха! — посмеиваясь сказал гном.

— Король, зря вы посмеиваетесь надомною! — посердился Илас. — Я, хоть ростом невелик, и силёнок у меня не так-то и много, как у упрямых гномьих призраков! Но я же сумел обхитрить нетопыря, и даже громадные тролли не смогли меня поймать! Ух! И уж поверьте, король пустого чертога! Я как-нибудь босыми ногами прокрадусь мимо орочьего патруля, и даже незаметно обойду дозорную вышку орков! И ещё, я вам скажу, король-гном! Меня даже морское чудовище съесть не смогло! — горделиво высказался он, топнув ногой и сложив руки пред собой.

Король тут же поменялся во взгляде, насмешка с его лица быстро исчезла. Он даже слегка опешил, не ожидал, что юный эльф заносчиво ответит. Но король был мудр, и не так-то легко его было вывести из себя, чтоб он начал разгневанно метать слова, словно острые стрелы. Кайглик даже улыбнулся, ему польстила заносчивость эльфа.

— Илас, ты и вправду не обманул меня... — улыбчиво проронил Кайглик.

— О чём вы, король? — вопросил тот.

— Ты действительно эльф, — сказал Кайглик. — Но как ты узнал обо мне? Ты же знал моё имя...

— От нетопыря узнал, — спокойно ответил Илас. — Его Когтопырь звать. Он живёт в логове над каменной дверью, у лестницы, которая на скале построена.

— Горных нетопырей в последние годы тоже много развелось в Прибрежной скале, — посетовал призрак. — Но только я что-то не слыхивал, чтоб кто-нибудь когда-нибудь с нетопырём разговаривал и понимал звериное бормотание...

— Король, ты намекаешь, что я соврал, и что с нетопырём не разговаривал... — проронил эльф.

— Я вовсе не намекаю, некоролевское это занятие - намёками говорить... Я поверю тебе, Илас, на слово... И даже предположу, что ты наделён даром разговаривать с животными. Я просто знаю, что среди эльфов очень редко появляются лесные маги... Эльфийские маги, способные говорить с миром зверей, и различать слова животных...

— Я не маг... — проронил эльфик, глянув на руки, на факел. — Я ничего такого магического не умею...

— Ты же только что сказал мне, что понимал бормотание нетопыря, и отвечал ему звериными словами, — напомнил гном.

— И вправду так было, — сам на себя удивился Илас. — Я как-то раньше не замечал этого за собой...

— По-видимому, твои магические способности только-только начали проявляться, — предположил призрачный гном. — И тебе ещё многое предстоит узнать о самом себе, о той магической силе, сокрытой в тебе, которая только после шторма начала проявляться, вылезать изнутра, как защитная реакция на разные опасности.

— Быть может, так и есть... — кивнул Илас.

— Я много раз слышал звериные голоса нетопырей, но никогда не понимал, о чём же они бормотали... — сказал Кайглик.

— Надеюсь, что появившиеся во мне росточки магических способностей помогут мне вернуться в родной край, — проронил Илас.

— И я в чём-то тебе помогу, чтоб ты мог дать заточенный как лезвие отпор гоблину, орку или троллю, когда в следующий раз они повстречаются тебе, Илас, на пути. Только вот я бы хотел попросить тебя чуть подсобить мне, — произнёс призрак.

— Король, ты вправду мне поможешь вернуться домой? — вопросил Илас, засияв улыбкой.

— Чем смогу, тем и помогу... Я ведь сейчас всё-таки призрак... И мои полномочия не такие могущественные, как в тем давние времена, когда в этой кузни ковали лучшие доспехи в Прибрежных землях, именуемые нынче Орочьей землёй... — сказал Кайглик.

— А чем я могу помочь королю? — вопросил Илас, посмотрев в призрачные глаза гнома.

— Для меня было бы в радость, если бы ты взобрался на статуи-стражников, которые пылятся на этой площади, и живым огнём зажёг факелы, в которые вложены пеньки, обвязанные верёвкой, пропитанной дубовой живицей... И я очень был бы тебе за это благодарен, а в ответ я подарю тебе лёгкую кольчужную рубашечку и выкую для тебя маленький меч и сделаю ножны... Это малое, что я могу тебе дать, но без этого ты пропадёшь в Орочьих землях...

Услышав короля, эльф обрадовался и даже на радостях подпрыгнул:

— Я зажгу факелы гномов-стражников! Король Кайглик Прибрежный-Храбрый, я выполню твою просьбу! — Илас положил кусок сыра и подбежал к высокой каменной статуе и, по чуть заметным ступенькам, предназначавшимся для гнома-факельщика, шустро влез на руку, державшую кованный факел, зажёг его, быстро слез, и побежал к соседней статуе, на которую с ходу забрался, зажёг ещё один факел.

Призрак порадовался, любуясь загоревшимися факелами, от которых повеяло дубовым лесом, который так нравился гномьему королю:

— Благодарствую тебе, Илас. Уважил ты короля! За мною не заржавеет! Будь в этом уверен! Выкую тебе меч, и кольчужную рубашку найду! Только вот с обувкой и с другой одёжкой помочь, увы, не смогу... Моль в моём чертоге все королевские одеяния поела...

— Кайглик, и на этом я тебе превелико благодарен! — радостно сказал Илас, выполняя просьбу короля.

— Вот и славно! — утвердил призрачный гном. — Будет у тебя, эльф, острый меч, кольчуга и волшебный компас короля!

Илас ненадолго остался в кузне. Площадь Кузнеца озарилась факельным огнём, а гномий король, как и обещал, выковал полупризрачный меч, растопив призрачным пламенем литейный плавильный котёл, печь и металл.

Тролли так и не возвращались к каменным воротам, даже в атриум они больше не совались. Умерший у ворот связанный простолюдин был утащен нетопырём, который обходными путями через пещерные ходы прилетел в атриум Малой кузницы, где учуял запомнившийся ему запах от эльфа. Нетопырь даже порыскал у закрытых каменных ворот, и до наступления ночи таился во мраке, который полностью завладел атриумом, когда разведённый троллями костёр потух.

Эльф подсобил королю, а тот в ответ расщедрился как никогда прежде. Кайглик был искусным кузнецом, но он бы никогда при жизни не стал бы ковать меч для эльфа, тем более на глазах у других гномов, которых много было в этом кузничном подземелье. Но времена сменились куда более опасными временами, и призрачный король давным-давно уже дружелюбно ни с кем не разговаривал, а новый появившийся друг для него стал отрадой, даже несмотря на то, что он был эльфом, а гномы, как известно, не очень-то и выносят заносчивый характер эльфов, которые при первом же удобном случае не упустят возможности, чтоб заносчиво напомнить гномам об их упрямом нраве, и порой непомерной жажде к обогащению и наполнению сокровищниц.

Гоблины

Илас передохнул в кузне, поспав у родника, в тронном зале, на поеденной молью бархатной мантии, которую дал призрачный Кайглик, чтоб эльф не простудился на одноместном ложе, где давным-давно около подземного ручейка иногда читал рукописи и дремал гномий король, когда был жив.

У ложе, которое было искусно вытесано и отшлифовано гномьими инструментами, превращено из крупного тёмно-зелёного минерала в кровать, на полу лежал полупризрачный малый меч, ещё не остывший от призрачного огня, которым раскалялся чистый металл, а также у ложе лежала кольчужная рубашка, самая коротенькая, которую удалось найти в оружейной, где ещё оставались гномьи доспехи. И к ложе перед сном Илас приставил ножны, подобранные гномом всё в той же оружейной, для выкованного им меча, который был сопоставим в размерах с длинным кинжалом, если бы этим мечом владел взрослый воин.

Сидя на камне около ложе, призрачный Кайглик порассказал засыпавшему эльфу о давних временах, о жизни в Прибрежных землях, когда этот край расцветал, а орков не было видно.

Когда эльф заснул на кровати, то гном встал с камня и обошёл, даже облетел всю кузню, он перепроверил каждую лестницу и каждый тоннель, оглядел все залы, пещеры и даже в атриум он сходил, пройдя сквозь каменные ворота как призрак. Король проверил все каменные двери, запертые прочным замочным механизмом и запечатанные магическим свитком, который в правой руке держал скелет короля, восседавший на каменном троне, в тронном полукруглом зале, в котором перед сном с позволения короля побывал Илас, но близко он не подходил к трону, к скелету короля, одетого в латы, в те же, что были одеты на призраке. Эльф увидел ту троллью чёрную стрелу, которая глубоко осела в грудной клетке скелета, пробив прочную кирасу с левой стороны, около сердца.

Но даже мёртвый, став скелетом, одетым в королевские латы, покрывшись пылью и паутиной, король Кайглик Прибрежный-Хмурый властно, гордо и не сломлено восседал на троне. Время от времени и призрак короля усаживался на каменный трон, очерчивая и подсвечивая призрачным свечением, словно белым туманным образом, давно каменевший скелет, хранивший в костяной кисти магический свиток.

Ночью вблизи подземной кузницы сновали гоблины, которые в последние полгода зачастили в пещеры, в подземные ходы, находившиеся около чертога, но гоблины остерегались попыток прокрасться в кузницу, не забывая о призраке, которого давненько уже не видали, что среди гоблинов породило слухи о том, что призрачный страж наконец-то навсегда исчез.

Гоблины приходили в пещеры, поднимались на поверхность из подземного селения Костотыга, появившееся во времена ухода гномов из Малой кузни, но не сразу гоблины приметили пещеры поблизости с кузней. Призрак короля поначалу шугал гоблинов, когда те всё ближе и ближе появлялись у заброшенной кузни, пытаясь проникнуть внутрь чертога и чего-нибудь украсть, что ещё осталось. Гоблины не знали, что многое ценное добро гномы прихватили с собой, по воле умиравшего короля перевезли в Великую Кузню, чтобы врагам не досталось.

Восемь лет назад впервые появились постоянные жилища гоблинов, построенные неподалёку от подземных ходов и пещер, примыкавшие к границам подземной кузни. Среди первых гоблинов, которые облюбовали здешние пещеры, был старый толстобрюхий гоблин по имени Прохощюп Властный, совершивший так много нападений на людей, ещё в бытность короля Пяти Башен, что позавидовали бы даже тролли Учугор и Маллюква, слыхавшие о гоблине-разбойнике.

Во времена правления короля Пяти Башен на Прохощюпа велась охота, когда люди властвовали в Прибрежных землях. Рыцари короля, наёмники и даже простолюдины, желавшие отомстить Прохощюпу за смерть близких, пытались найти и убить его, но каждый раз гоблин ускользал, уходил глубоко под землю, где таился в пещерах, пережидал некоторое время, а после он вновь возвращался и совершал кражи и убийства, обрастая сторонниками, как колючий куст шипами, на котором зрели ядовитые ягоды.

Годы шли, власть людей в Прибрежных землях стремительно угасла, как угли прогоревшего костра, а на смену им править стали орки, захватившие Прибрежные земли.

Состарившему Прохощюпу на руку было появление орков в этих землях, и о гномьей кузнице он давно знал и не забывал. Прохощюп всегда присматривался к гномьим скромным береговым владениям, мечтая когда-нибудь завладеть чертогами Кайглика, не в битве сразить гномов, это было не по силам гоблинам, а когда кузня останется без присмотра, чтоб по-гоблински прикарманить её, объявив пред другими гоблинами своими якобы законными владениями. Но планам гоблина не суждено было сбыться, и орки бы не позволили Прохощюпу властвовать в кузне, если бы не призрак, который словно костью в горле стал помехой и непреодолимой преградой на пути к ключам от ворот кузни.

У ложе горел факел, вставленный в кованный держатель на стене. На рассвете Кайглик вернулся к подземному роднику, к одноместной лежанке. Король тихонько разбудил эльфа, как договаривались. Илас проснулся и, зевнув, потянувшись, чихнув разок, встал с ложе, подошёл к умывальному камню, где омыл глаза, лоб, щёки и подбородок, ладошками поплескав на себя родниковую воду, которую и попил.

Сходив в уборную комнату, вытесанную длиннющим узким коридором в стене пещеры, почистившись, эльф вернулся к ложе, где поверх рубашки надел кольчугу, сплетённую из наилегчайшего и прочнейшего благородного металла - легендар, который заметно темнел в ночи, и становился светлее при дневном свете.

Король предупредил эльфа, что кольчуга будет переливаться цветом, в зависимости от времени суток, что ночью кольчужные волокна станут почти чёрного цвета, а днём кольчуга будет серебриться, это была отличительная черта легендара, из которого гномы из кузни Кайглика обычно изготавливали лёгкие прочные рубашки под одежду, так как добыть большое количество легендара, чтоб хватило на полноценный комплект латных доспехов, было опасным и невероятно сложным промыслом, ведь по древней легенде, этот благородный металл - легендар падал с неба один раз в тысячу лет, во время Тысячелетнего метеоритного дождя. И гномы поговаривали, что у драконов был отменный нюх на легендар, которым они, если верить мифам, быстро исцелялись, буквально за ночь вылечивали пораненные, сколотые стрелами или копьями чешуи, положив найденный кусок легендара на туловище, на то местечко, где была рана, куда дракон вполсилы выдыхал огонь, расплавлявший кусок редчайшего метала, который быстро заживлял, исцелял рану. Но это был гномий миф, достоверность которого не могли подтвердить ни люди, ни эльфы, и даже сами гномы, от которых и появился этот миф, и тем более орки и нежить, которые тоже слыхали о легендаре.

Гномы даже подшучивали над теми, кто грезил о полной экипировке из легендара, о легчайших и прочнейших латах, в которых воин в одиночку мог бы противостоять целому войску, оставаясь долгое время невредимым. Гномы шутили, что такого воина, целиком одетого в легендар, не было необходимости побеждать, попросту растрачивая силы, ведь рано или поздно в небе появится дракон, почуявший редчайший благородный металл. И тогда - берегись, сторонись огня, извергаемого драконом!

А вот лёгкую кольчугу, надёжную рубашечку из этого металла сплести было благим делом, чем порой и занимались гномы и гномихи из кузни Кайглика, когда удача им улыбалась, и метеориты легендара посчастливилось найти в горах, или отрыть под землёй.

Одевшись в кольчугу и вооружившись мечом, эльфик с факелом в руке, босыми ногами пошагал за призраком, который привёл к массивной каменной двери, крепко-накрепко запечатанной магией.

Остановившись в тесноватом, с высоким потолком, тоннеле, давным-давно проделанным гномами в каменисто-минеральной синеватой толще подземелья, король взмахнул правой призрачной рукой, направил ладонь на закрытую дверь.

— Отворись проход. Камень пропусти короля. Отодвинься в сторонку, уступи тропинку королю. Камень, позволь мне пройти... — произнёс призрак.

— Что-то не сработало заклинание... — сказал Илас, глянув на призрачного короля.

Кайглик миролюбиво глянул эльфу в глаза:

— Я же призраком стал... Теперь из-за этого не всегда с первого раза заклинание срабатывает... Но обычно, когда я пользуюсь этим ходом, я просто сквозь стену прохожу, не произнося заклинание, — объяснил призрак.

— Король, а на этот камень ты магию наложил? — спросил Илас, глядя на призрака.

— Я не маг, — ответил Кайглик. — Магический свиток у меня был давно припасён, а вот этот волшебный валун, который поворотом сдвигается с места и встаёт обратно, я давненько прикупил на магической ярмарке, чтоб им перегородить тайный проход в тронный зал, но только пришлось немножко поменять изначальный текст заклинания, чтоб торговец, который, кстати, не был магом, а я тогда ему представился купцом, не сумел сдвинуть этот валун, чтоб проникнуть в проход, если бы он как-то разузнал о том месте, куда я приставил купленный у него валун. И текст заклинания удалось изменить только по знакомству, пришлось к одному знакомому магу обращаться. Это было задолго до появления орков в этих землях.

— А не проще ли было позвать знакомого волшебника, чтобы он при тебе заколдовал другой валун, который не пришлось бы переть с ярмарки? — спросил эльф, дружелюбно посмеявшись над гномом.

Кайглик тоже рассмеялся:

— Ха-ха! Вот я балда был! И вправду, зачем я тогда с помощниками волочил этот валун! Ха-ха! — призрачный гном ещё сильнее рассмеялся сам на себя. — Быть может, потому, что у меня тогда ещё не было надёжного друга среди магов, когда прикупил этот валун.

— Король, с кем не бывает! Я бы тоже на магической ярмарке мог какую-нибудь безделушку купить, — посмеялся эльфик.

— Я доволен покупкой, и по сей день. Ладно, что-то мы с тобой развеселились, а надо бы посерьёзнее быть, ведь за этим валуном находится короткий путь на поверхность, по которому ты, Илас, наконец-то сможешь выйти наверх Прибрежной скалы, и продолжить путь, — сказал король. — Только вот гоблины уже который год снуют даже у этой двери, нечасто, но бывало и так, что они попадались под руку, когда я обходил границы своего скромного Прибрежного владения. Поэтому будь осторожен, когда по тропе будешь выбираться на поверхность. Гоблинов поблизости с кузней много развелось, — предупредил он.

— Король, я постараюсь незаметно пройти мимо гоблинов, если они где-то появятся у поверхности... — кивнул Илас.

Кайглик вновь глянул на валун и, коснувшись призрачной рукой камня, вслух повторил заклинание:

— Отворись проход. Камень пропусти меня, короля Кайглика. Отодвинься в сторонку, уступи тропинку королю кузни. Камень, позволь мне пройти... — произнёс призрак.

Дверь отворилась, отодвинувшись к стене. Эльф пошагал, светя факелом и держа полупризрачный меч.

— Король, получилось. Дверь сдвинулась с места, отворив проход... — он посмотрел вдаль длинного подземного прохода, который, изгибаясь неровными стенами, будто нора, утопал во мраке. Илас глянул наверх, увидав корни растений, проросшие между щелей в каменных стенах прохода. — Надомною видны корни... Значит, я уже неглубоко нахожусь под землёй... — догадался он.

Король кивнул, сделал пару шагов, поравнялся с остановившимся эльфом:

— Илас, идя прямо по этому тоннелю, никуда не сворачивай, и с этой подземной тропы не сходи. До выхода на поверхность тебе немного осталось пройти.

— Король, я благодарен тебе, что выручил меня лёгенькой кольчугой, и подарил призрачный меч. Спасибо, король. Я бы с удовольствием погостил бы ещё в кузне, но мне пора идти домой, а путь мне предстоит пройти опасный. До Далёкого леса далеко идти, — прощально сказал Илас и, глянув королю в призрачные глаза, неспешно пошагал через подземный тоннель, светя факелом и крепко пальцами правой руки сжимая рукоять полупризрачного меча. Эльф повернулся и, посмотрев на гномьего короля, почтенно поклонился.

— Иди, мой друг. И пусть удача сопутствует тебе в пути, — прощально сказал Кайглик и тут же вспомнил, что хотел подарить эльфу волшебный компас, который ему бы точно пригодился в путешествии через Орочьи земли. — Илас, постой на секунду. Я чуть не забыл отдать тебе свой компас, который тебе нужнее, чем мне. Я и без компаса Прибрежные земли хорошо знаю, только далеко от кузни уходить, увы, не могу. Я тебе рассказывал об этом, — остановил он.

Илас быстрым шагом вернулся, подошёл к королю:

— Волшебный компас мне бы и вправду пригодился... — проронил он.

— Илас, приставь меч к стене и подними пред собой ладонь, — сказал призрак.

Эльф так и сделал, как попросил король. В мгновение на своей ладони эльфик увидел появившийся предмет, похожий на маленький кристалл белого цвета, с двумя равными и ровными сторонами, которые выглядели точь-в-точь как два наконечника от стрел, соединённый воедино.

— Это волшебный компас? — поспрашивал эльф. — Но как им пользоваться?

— Когда тебе нужно будет узнать, в каком направлении идти, то держи этот компас на ладони и спрашивай направление, — ответил призрачный гном. — Попробуй узнать направление.

Эльф глянул призраку в глаза и вновь посмотрел на компас:

— Компас, подскажи мне, в какой стороне находится выход из этого подземелья? — вопросил Илас и сразу увидел, как волшебный компас повернулся на его ладошке, показав верное направление, прямо через подземный тоннель.

— Теперь ты не заблудишься, — сказал Кайглик. — Иди, и не сворачивай с этой тропы.

Эльф кивнул и, положив компас в кармашек, взяв приставленный к стене меч, пошагал, а через десять шагов вновь остановился и, обернувшись на стук камня, увидел, что валун вновь преградил вход в кузню, а призрак короля исчез.

— Кайглик, ты забыл сказать мне... Какое имя ты дал призрачному мечу, который выковал?

— У гномов из кузни Кайглика сразу не принято нарекать именем новый меч, выкованный в кузне! — словно из неоткуда прозвучал голос короля. — Ты узнаешь, услышишь имя этого меча от врага, которого сразишь в бою! Такой у нас, гномов Прибрежной кузни, обычай, так у нас принято давать имя оружию! — голос призрака утих.

Эльф пошагал, отдаляясь от закрывшейся тайной двери подземного прохода.

«Скоро выйду на поверхность из этого тоннеля... По ощущениям, и со слов короля, до выхода осталось пройти всего-то ничего... Уже и ветерок чувствуется, как задувает с поверхности в этот проход... И корни кустарников, деревьев надомной свисают, торчат из стен... Значит, я где-то совсем рядом, уже иду у выхода... Да! Я добрался до выхода! Вот же в конце тоннеля появился дневной свет! Я наконец-то вышел на вершину Прибрежной скалы! И к вечеру должен добраться до Черноречного перевала, как подсказал мне призрак! А оттуда недалеко идти и до близлежащей деревеньки людей, где я смогу чего-нибудь на драгоценные ракушки купить себе из тёплой одёжки и обувку по размеру подобрать! Ещё у меня и волшебный компас появился! Не пропаду! Ой... А что это впереди появилось? Что за темень преградила свет с поверхности?! Что-то заползло в тоннель! Ох, нет! Это же огромная многоножка ползёт на меня! Какая она огромная! Какие же клыки у неё торчат из пасти! Неужели она ползёт прямо на меня?! Похоже, что так!» Илас попятился, взмахивая факелом и мечом, пытаясь спугнуть крупную чёрно-белую многоножку, которая крупным туловищем, сверху укрытым панцирем, заполонила весь тесноватый проход.

Илас взмахивал мечом и факелом, близко не подпуская чудовище, заползшее с улицы в длинный проход, который неожиданно оказался ещё и норой для огромного насекомого.

Ползя, переступая многочисленными тонкими конечностями, огромная многоножка подступала к эльфу, чтобы целиком проглотить круглой пастью, которая раскрылась словно клыкастая воронка, куда поместился бы даже целый упитанный гном.

«Что ж пора проверить, есть ли у меня магические способности, или нет... Если я сумел поговорить на зверином языке с нетопырём, тогда в его логове, то, быть может, смогу поболтать и с этим многоногим чудищем... Узнать, что чудовищу надо от меня... Вдруг оно мимо ползёт, а я на пути стою...» — Илас пятился, взмахивая острым клинком. Эльф оглядывался назад, подумав быстро-быстро добежать до каменной двери, чтоб позвать на помощь призрака или произнести отчасти запомнившиеся слова заклинания.

— Что ты, многоножка, прёшь на меня, будто напасть хочешь?! — вопросил Илас и, резко вытянув руку с мечом, сделав выпад, чуть не уколол острым клинком в чёрные глаза, сгруппированные над раскрытой клыкастой пастью. Чудовище увернулось, привстав на дыбы и шагнув назад, одновременно переставив многочисленные конечности.

— Я защищаю своё логово и яйца... — жутким голосом ответила многоножка.

— Мне нет дела до твоих яиц с детёнышами! — заявил эльф, вновь сделав выпад, увенчавшийся лёгким уколом клинка в хитиновый панцирь, который слегка разрезался. — Я направлялся на поверхность, и вот-вот бы уже вышел из этого подземного тоннеля, если бы не появилась ты, чудовище! — он взмахивал мечом, вынудив многоножку попятиться.

— Это я-то чудовище! — возразило громадное насекомое, уворачиваясь от острого лезвия полупризрачного меча и пытаясь куснуть юного эльфа, который целиком поместился бы в пасти многоножки, если бы она его поймала. — Ты на себя-то погляди! Двуножка! Только и можешь огнём, да колючим острым жалом махать! — буркнуло оно. — Это моя нора, уже многие-многие годы я тут ползаю, яйца откладываю! У меня в скором времени сто двадцать два малыша вылупятся! И их надо будет чем-нибудь покормить!

— Я Илас, а никакой-то двуножка! Я эльф! — буркнул эльфик, свернув в примыкающую нору, куда бы и не стоило пятиться. Но эльфик шёл спиной, сторонился многоножки, не заметив, как сошёл с тропки, а призрачный гном предупреждал, чтоб он не сходил с тропы.

— Хм... эльф... — проронило насекомое, медленно загоняя Иласа в тупик, в ловушку. — Никогда не слышала об эльфах... Но пробовала на вкус таких же двуножек, как ты... Они время от времени бродят около моего жилища, около моей кладки... Илас... Не слышала ранее о тебе...

— Я недавно очутился в этом подземелье, — проронил эльф и, светя факелом, увидел у стены тесноватой пещеры, куда только что забрёл, большую кладку из овальных тёмно-серых яиц, с чуть прозрачными стенками, за которыми уже бодренько шевелились подросшие детёныши, готовившиеся вылупляться. Яйца были заботливо прикрыты сухими травинками и листочками, слегка присыпаны рыхлой землёй.

— Вовремя ты, Илас, очутился в норе! Хи-хи! — ехидно посмеялась многоножка. — Ой! Как вовремя ты попался мне! Скоро-скоро мои малыши вылупятся из яиц!

— И куда я забрёл... — проронил Илас, уткнувшись спиной в тупик и оглядывая пещерку. — Я не туда свернул! Я попятился прямо в логово многоножки! — осознал он и, взмахнув мечом и факелом, чуть отогнал огромное насекомое, которое преградило выход.

— Ты забрёл в моё жилище! И теперь целёхонький отсюда не уйдёшь! — пророкотала многоножка. — И перед тем как заготовить тебя, эльф, для своей малышни, которая скоро появится, я представлюсь. Я вовсе никакая не многоножка! Меня звать, Диада Подземная-Чёрная.

— Я не знал, что в этом подземелье обитают диады... — испуганно проронил эльф, рыская взглядом по стенам, ища лаз, чтоб выбраться из тупика. — Увы, я совсем не рад такому знакомству...

Диада глянула на кладку, где сразу же заметила пропажу яиц с малышами:

— Мои малыши, они пропали! Сорок малышей исчезло! — вспылила она и тут же бросила разъярённый взгляд на эльфа, который уже наполовину заполз в узкий лаз, найденный в стене. Диада мгновенно бросилась к стене, подползла к входу в лаз, яростно кроша клыками каменистые краешки входа в извилистый лаз, куда шустро уполз Илас, успевший поджать свои коротенькие ноги, ускользнув от клыков. — Ты украл моих малышей! — разразилась она. — Ты утащил сорок два яйца с моими малышами!

— Это был не я... — проронил Илас, быстро уползая. — Диада, я не трогал твоих малышей...

Эльф полз через лаз, где, кроме него, могли ещё проползти только худощавые гоблины, а вот гномы, люди и орки, и тем более крупные подземные диады попросту не протиснулись бы в узкой лазейке.

Илас руками вперёд себя двигал меч и тускневший факел, который уже почти прогорел. Эльф не оборачивался, да и глянуть назад в узком лазе было не так-то и легко, но он хорошо слышал разозлившуюся диаду, которая неистово кромсала клыками каменную толщу пещеры, отчаянно пытаясь разрыть, расширить лаз, чтоб дотянуться до уползавшего эльфа, который через десять минут выполз на противоположной стороне, вывалившись из дыры на узкую подземную тропу, проложенную вдоль пропасти, по подземной отвесной скале.

Найденная эльфом тропа была сделана вручную из неровных досок и переплетённых сухих веток кустарника, которые лежали на вбитых в скалу металлических стержнях. Доски и ветки были висячими над пропастью мостками, прочно соединённые и прикрученные проволокой и верёвками. По скале вдоль мостка тянулась старая ржавая цепь, приделанная к стене, как поручень, за который можно было держаться рукой, и даже при необходимости ухватиться за цепь двумя руками, если бы под ногами сломались трухлявые доски или ветки.

«Фух... Уполз от страшной большущей диады... Только вот куда я опять сунулся? Как же так вышло... Ведь оставалось пройти совсем чуть-чуть, чтоб выбраться из подземелья на поверхность... Я даже увидел свет утреннего рассвета в конце тоннеля... Но как назло, на пути появилась диада! И мне пришлось пятиться, ещё я свернул куда-то не туда! Прямо в логово диады, которая меня вдобавок обвинила в краже яиц с её малышами! Ну и начался у меня денёк! Впрочем, я даже этому не удивлён! В последние деньки опасные приключения стали моими спутниками... Ладно, хоть целёхонький до сих пор... Но царапин, шишечек и синяков уже успел себе набить... » — Илас поднял упавший на доски факел и меч, который чуть не свалился в пропасть, повиснув на гарде в щели между веток мостка, когда эльф неосторожно вылезал из лаза.

Прижавшись к стене, эльфик вложил меч в ножны, так как с узкой тропы легко можно было сорваться в пропасть, неосторожно оступившись. Держа в левой руке тускневший факел, Илас пошагал по висячему мостку. Неподалёку от лаза он увидел другие факелы, горевшие у висячего деревянного моста, который нависал над глубочайшей пропастью, переходом соединяя подземную отвесную скалу и широкий каменный уступ, от которого в три стороны тянулись извилистые каменные тропки, утопавшие в темноте, и вновь проявлявшиеся в свете зажжённых факелов вдалеке подземелья.

Эльф остановился, оглядев гигантское, утопавшее во мраке, подземелье, усеянное длинными извилистыми каменными тропами, многочисленными мостками, проложенными над пропастью; поблизости и вдалеке виднелись деревянные узкие, широкие, длинные и короткие мосты, подсвечивавшиеся факельными огнями.

«Это же гоблины стащили яйца из кладки диады! — догадался Илас. — Это их был лаз! Я на гоблинскую тропу выполз! Тут повсюду близко и далеко, в кромешной темноте подземелья, горят факелы гоблинов! Ох, и занесло меня прямо в гоблинское подземелье!»

Оглянувшись на гигантское подземелье, местами подсвечивавшееся зажжёнными факелами, эльф пошагал по деревянной тропе, направился к ближайшему деревянному мосту, чтобы выбраться с подземной отвесной скалы, перейти пропасть.

Через двести коротких шагов эльф добрался до деревянного навесного моста и, осторожно ступая по неровным доскам, перешагивая широкие щели, куда запросто провалилась бы нога, перешёл пропасть, оглянулся, заметил вдалеке задвигавшиеся огоньки - это были гоблины с факелами, бродившие по удалённым тропам и мостам.

«Надо куда-то спрятаться... Надо поскорее потушить свой факел... Меня ведь так могут заметить гоблины! Как же отсюда выбраться?» — Илас присел и на твёрдой поверхности рукой быстро наскрёб горстку песчинок, которыми спешно потушил свой потускневший факел, бросив на пламя.

Внезапно поблизости зазвучали хрипловатые голоса гоблинов, которые уже заметили чужака, пробравшегося в их подземелье.

— Он потушил факел! — крикнул коренастый гоблин с факелом, показавшись наверху громадного камня. — Он пытается спрятаться в темноте!

— Плюмфик, лови чужака! — крикнул полноватый сгорбленный гоблин, нёсший заспинную корзину, сплетённую из чёрных веток. Корзина доверху была наполнена украденными яйцами из кладки диады. — Плюмфик, шевели своими шустрыми ногами! — подгонял он, вытащив ржавый нож из ножен, висевшие на кожаном поясе, которым была подпоясана затасканная накидка, поштопанная толстыми нитями из неровных грязных кусков ткани и шкуры.

— Грязнек, обходи чужака с правой стороны! — крикнул коренастый гоблин.

— Обхожу, обхожу! — отозвался полноватый гоблин с корзинкой, быстро вразвалку шагая.

— Где он? — спросил остановившийся жилистый гоблин Плюмфик, который и лазал через лаз к кладке диады. — Я потерял чужака!

— Он сзади тебя, прижался к стене! — подсказал прибежавший коренастый гоблин Скузабаз, светя факелом.

Три гоблина окружили эльфа, вооружившись корявыми ножами и мечами. Тёмно-зелёные гоблины ехидно посмеивались между собой, переглядываясь злобными глазами. Гоблины выглядели страшно и неопрятно, как настоящие гоблины. Они были одеты в подпоясанные заношенные накидки, небрежно пошитые. У самого толстого из них на голову была надета тканевая чёрная шапка-капюшон с прорезями для больших неровных остроконечных ушей, которую он забрал у недавно убитого простолюдина. Двое других гоблинов были без головных уборов, одеты они были в похожие неряшливые накидки. Обувь они не носили, а на их пальцах ног и рук выросли прочные большие когти, которыми они могли даже смертельно ранить.

Илас вытащил меч из ножен, резво взмахнув клинком. Острое лезвие пролетело около головы гоблина, который в последний миг успел отскочить от острия, кожей почувствовав холодный ветерок, появившийся от взмаха мечом.

— Я буду сражаться, мерзкие гоблины! — дрожащим голосом произнёс Илас.

Гоблины навострили своё точёное оружие, окружив эльфа, вставшего спиной к каменной стене.

— Нас трое, а ты один! Мы тебя быстренько на кусочки покромсаем! — злобно заявил Скузабаз, взмахнув черноватым кривым мечом.

Илас с трудом своим мечом отбил рубящий удар в голову, прилетевший от гоблина. Эльф успел движением правой руки поднять, повернуть и наклонить клинок перед своей головой, чтоб укрыться за своим же мечом, принять удар на сильную часть клинка, расположенную у гарды, поставив блок. Удар гоблина мечом получился сильным, но атакующий клинок соскользнул по сблокировавшему клинку, не нанеся раны.

В ответ эльфик атаковал диагональным ударом меча, взмахнув клинком сверху вниз, но гоблин успел защититься блоком, вертикально наклонив клинок остриём вниз.

— Эх... Силён этот гоблин... — проронил Илас и, взмахнув мечом, шуганул жилистого гоблина, отбежал от стены, развернулся спиной к мосту, к которому попятился.

— Скузабаз, ты посмотри-ка! Этот людской мальчишка мечом чуть ногу тебе не отрубил! — сказал полноватый гоблин Грязнек, остерегаясь полупризрачного меча, который был у эльфа в правой руке. — Не... Я не такой дурень, чтоб с ножом переть на этого юнца! Он во как ловко отбил рубящий удар по макушке! — опасливо заключил он, даже попятившись.

— Да, уж... — буркнул гоблин Скузабаз. — С этим юнцом придётся повозиться! — воскликнул он и, взмыв меч над своей головой, замахнувшись со всей силы, вновь нанёс рубящий удар, но в этот раз промахнулся, а эльфик оступился об камушек, споткнулся и упал.

К упавшему эльфу тут же подбежали гоблины, поднеся острия мечей близко к туловищу.

— Попался, юнец из деревни людей! — ухмыльнулся гоблин Грязнек, быстро наступив толстой стопой на крестовину полупризрачного меча, который обронил эльф.

— Надо бы мечом порубить его прямо тут... — злобно произнёс Скузабаз. — Только вот с чего начать... С головы или с рук, а может, с ног... — оскалился он.

— Что будем делать с этим пойманным юнцом? — задумчиво вопросил жилистый Плюмфик, ростом пониже, чем двое других гоблинов. — Может быть, покажем его Прохощюпу... Он и решит, что с этим чужаком делать... — ненавязчиво предложил гоблин, поглядывая селянам в глаза.

— Я думаю, что надо порубить его... — сказал своё мнение Скузабаз. — Он же хотел нас ранить своим мечом...

— Я защищался! — буркнул эльф, лёжа на твёрдой каменистой поверхности. — Но если бы я не запнулся, то я точно бы постарался, чтоб дотянуться своим мечом до ваших глоток, мерзкие гоблины! — добавил он.

— Какой заносчивый этот юнец... — подметил Плюмфик. — Весь дрожит от страха, а дерзить не боится...

— И чего с ним возиться... — буркнул Скузабаз. — Я настаиваю на своём!

— Постой, Скузабаз. Ты мечом не руби с горяча, — начал полноватый гоблин Грязнек. — Поразмысли, не торопись убивать этого юнца... Он ведь нам может пригодиться.

— Зачем он сдался? — неодобрительно спросил гоблин Скузабаз.

— Да, зачем? — поддакнул Плюмфик.

— Отведём его к Прохощюпу, покажем и скажем, что мы лазутчика поймали, который в день празднества столетия нашего Зловейшего Вожака разнюхивал, где сундуки с накопленным золотом хранятся...

— Всем гоблинам известно, что Прохощюп спит на тех сундуках, как на кровати... — проговорился гоблин Плюмфик.

— Ты чего тайны подземелья разбалтываешь! — Скузабаз буркнул на Плюмфика, отвесив леща.

— Ой... Ты чего руками размахался... — огрызнулся Плюмфик, погладив свой затылок.

— Не нужны мне сокровища гоблинского вожака! — громко сказал Илас.

— Юнец, поднимайся на ноги! — буркнул Грязнек. — Как тебя звать-то? — спросил он.

— Меня Илас зовут, — ответил эльф, пряча свои ушки под волосами, чтоб гоблины не узнали, кого они на самом деле поймали.

— Ты из деревни людей? — вновь спросил полноватый Грязнек. — Зачем в подземелье полез?

— Да, я из Подгорного... — наврал Илас. — В подземелье случайно забрёл...

— Если он из деревни, — задумчиво начал гоблин Скузабаз. — То с каких это пор людям в той деревне, как и в других деревнях Прибрежных земель, позволено владеть мечом, и носить кольчугу...

— Откуда ты взял меч и кольчугу, если ты из Подгорного? — подозрительно вопросил гоблин Грязнек.

— Нашёл в пещере... — ответил Илас.

— И в какой же ты пещере мог найти такую кольчугу и меч? — вопросил Плюмфик, засомневавшись в правдивости слов пойманного чужака. — Сколько мы тут лазаем по подземелью, но никогда такой кольчуги не находили, и меч у тебя какой-то призрачный, что ли... — подметил он.

— А не из легендара ли сделана эта кольчуга, надетая на этого лазутчика... — задумчиво произнёс Грязнек.

— Легендар... — удивлённо протянул Скузабаз, уставившись на кольчугу.

— Я не лазутчик... — проронил эльф. — На мне надета обычная кольчуга...

Гоблины переглянулись, округлившимися от удивления глазами.

— Если это кольчуга с твоих слов обычная, то чего она так темнеет, когда я отдаляю факел, и серебриться, когда зажжённый факел подношу близко к тебе? — злобно вопросил Грязнек.

— Откуда мне знать... — проронил Илас.

— Он что-то скрывает, — предположил Плюмфик.

— Похоже, что он нас дурит... — проронил Скузабаз.

— Надо отвести его к вожаку, — сказал Грязнек. — Покажем его Прохощюпу, и нам за это точно чего-нибудь перепадёт. Тем более Прохощюп разбирается в таких вещах и наверняка сможет отличить легендар от подделки. И пусть Прохощюп на его меч глянет, — добавил он.

— Ну не знаю... — задумался Скузабаз.

— Давайте так и сделаем, — согласился Плюмфик.

— Тогда идёмте в селение, — позвал Грязнек. — А ты, Илас, давай шагай впереди. И даже не думай бежать.

— Куда вы меня повели? — спросил эльф.

— В Костотыгу, — ответил Плюмфик.

Гоблины повели пойманного эльфа в подземное селение, приняв его за человеческого мальчишку. Гоблины не поверили в историю о том, что Илас нашёл в пещере кольчугу и меч.

Подземелье гоблинов

Отдаляясь от висячего мостка, который здешние обитатели подземелья называли Старой тропой, трое гоблинов вели пойманного эльфа по запутанному подземному маршруту в гоблинское селение, где глубоко под землёй уже проживало четыреста восемьдесят семь жителей.

Гоблины с пойманным эльфом прошагали Три висячих моста, построенные из брёвен, канатов, кольев и досок, которые удалось найти или украсть на поверхности, у людей, но даже и орков гоблины иногда обворовывали, а если разрасталась шумиха по поводу какой-нибудь кражи, то гоблины всё сваливали на людей, когда орки наведывались с обвинениями. Но такое редко случалось, обычно гоблины из Костотыги старались не связываться с орками. Да, они могли объединиться в одно войско, чтоб выступить против людей, гномов или эльфов, но последний раз такое случалось во времена Прибрежной битвы, а было это давным-давно.

У тех трёх мостов, по которым прошли гоблины и эльф, тоже были названия, впрочем, как и у каждой тропы, лаза, перехода и подземного маршрута, где жили гоблины, чтоб лучше ориентироваться в подземелье. Пройдя Давний, Серединный и Костяной мосты, гоблины и эльф вышли к винтовому спуску, к Пещеровороту, по которому они долго спускались, пройдя Верхние пещеры Костотыги и выйдя в Серединные пещеры селения, на Северную окраину Подземной Пустоты, которая была гигантской сферичной пещерой, где и находилось селение гоблинов, среди которых ходил миф о том, что эта исполинская пещера в Древние времена была логовом дракона.

Подземная Пустота, которую гоблины между собой чаще называли Драконьей Пещерой, условно делилась на три жилых яруса: Верхний этаж, Серединный этаж и Нижний этаж. Внутри Подземной Пустоты посередине находилась, возвышалась высочайшая тонкая гора Жердь, скалистыми краями напоминавшая цилиндрический стержень, разветвлявшийся многочисленными понастроенными деревянными мостами и природными каменными тропками, тянувшимися во все стороны на каждом ярусе.

Стержневая гора Драконьей Пещеры словно была высочайшей разветвлённой опорой, на которую опирались сферичные гигантские каменные стены и свод, а так же исполинской жёрдочкой, которую размашистыми крыльями, длинной шеей и огромными лапами, хвостом мог бы обнять огромный дракон, свободно разместившись по середине гигантской пещеры, расположенной глубоко-глубоко под землёй.

В Серединном ярусе, в горе Жердь, жил гоблин Прохощюп, главенствовавший в селении Костотыга, как почтенный гоблин среди гоблинов, нашедший Подземную Пустоту, о которой даже гномы из Малой кузни Кайглика не знали, когда жили в прибрежных землях.

Путь до Костотыги был долог, пройденный маршрут через запутанные подземные ходы занял целых пять с половиной часов, а гоблины шли и шли, спускались всё глубже и глубже, продвигаясь без привала, но даже привыкшие к таким подземным маршрутам гоблины заметно подустали без отдыха, как и юный эльф, у которого уже отяжелевшие от усталости ноги начали заплетаться сами собой, запинаясь об пятки.

Выйдя из темноты пещерного прохода и остановившись на каменном уступе, в глухом местечке Северной части Драконьей Пещеры, гоблины расселись на камнях, а Илас уселся на ровной каменной поверхности, у самого края обрывистого уступа, с которого уже хорошо просматривалось оживлённое гоблинское селение, усеянное факелами, которые светили на всех ярусах горы Жердь, подсвечивая многочисленные хижины, деревянные мосты, лестницы, тропки и каменные дорожки, по которым сновали безоружные и вооружённые мечами и луками со стрелами гоблины. По деревянным мостам, по каменным дорожкам гоблины толкали сколоченные из досок тележки на деревянных колёсах, доверху гружённые разной едой и бочонками с бражкой, которые были припасены для празднества в честь столетия вожака. Селение гоблинов готовилось к празднику, украшая Драконью Пещеру разными безделушками, сделанные из косточек, черепков, блестяшек и самодельных колокольчиков.

Трое гоблинов, которым попался Илас, насобирали полную корзину яиц из кладки диады как раз для праздника, как и многие другие гоблины из селения, занимавшиеся собирательством поганок, грибов, растений, корней, ягод и яиц из кладок разных крупных насекомых, которые в избытке можно было найти в подземелье. Помимо собирательства, гоблины в течение минувшей недели усердно поохотились в подземелье, добыв огромных пауков, многоножек, червей и даже громадных ночных мотыльков, поймав украденными рыбацкими сетями. И пойманные, накануне пира в честь столетия Прохощюпа, люди тоже пополнили гоблинские деревянные клетки, которые обычно находились под присмотром гоблинов-стражников на Нижнем ярусе, куда трое гоблинов и намеревались отвести пойманного Иласа, но сперва они хотели показать его вожаку, чтобы Прохощюп глянул на кольчугу и меч юнца.

— Истязатели подземные, дайте мне хоть глоток воды сделать из вашей фляжки... — проронил уставший Илас и, сидя на уступе, оглянулся на гоблинов, которые перекусили яйцами из кладки и попили воды из фляжки.

— Хм... Ну ты и сказал... Истязатели... — пробурчал полноватый гоблин Грязнек, присматривая за ножнами с полупризрачным мечом и достав когтистой рукой из снятой корзины ещё одно яйцо, которое сразу съел и запил водой из фляги, сделанной из паучьего брюшка. — Никакие мы не истязатели... Мы подземные собиратели! — возразил он.

— И теперь мы ещё и пойматели лазутчика! — умничая добавил жилистый гоблин Плюмфик, сидя на камне. — Ха-ха, — усмехнулся он, глянув на Иласа, который чуть в стороне сидел на уступе.

— Пусть сделает глоток из фляги, — сказал коренастый гоблин Скузабаз, перекладывая рукоять своего меча из руки в руку.

— Ладно, Илас... Сделай один глоток воды... — нехотя сказал Грязнек, вытянув руку с фляжкой.

Эльфик сразу же встал на ноги и быстрым шагом подошёл к чёрному камню, где сидел полноватый гоблин.

— Одним глотком я не утолю жажду... — проронил Илас. — Можно хотя бы два глоточка воды сделать из фляжки? — спросил он, потянувшись руками к фляге, которую одной рукой за длинную горловину держал гоблин.

— Пусть попьёт воды, — сказал Скузабаз. — Мы дошли до Костотыги, до ближайшего колодца с водой уже недалеко идти, — напомнил он.

— Держи флягу, попей... — сказал Грязнек.

— Вода... вода... — проронил эльфик.

Илас взял флягу и, держа двумя руками, из-за сильной жажды жадно попил воды, быстро сделал пять глотков, после чего полноватый гоблин вырвал флягу из рук эльфа.

— Хватит с тебя, водохлёб... — буркнул Грязнек, вновь усевшись на камень.

— Я не напился водой... — проронил Илас, уставившись жадным взглядом на фляжку, которую только что из его рук выхватил гоблин.

— Радуйся тому, что успел хлебнуть! — ухмыльнулся Грязнек, показав из-под толстых губ грязные клыки.

— Мерзкие гоблины... — чуть слышно проронил Илас, вернувшись на то местечко, где только что сидел. Эльф повернулся спиной к гоблинам, усевшись на уступе и поглядывая на оживлённое гоблинское селение, хорошо просматривавшееся с Северной окраины Драконьей Пещеры.

Полноватый гоблин слез с камня и, подняв корзину с яйцами, просунув руки через лямки, одел на спину:

— Немножечко перекусили и воды попили, пора и наведаться к Прохощюпу, — сказал он. — Покажем ему юнца с кольчугой и меч, — он пошагал.

— Вставай, Илас. Пойдём, — приказным тоном сказал Плюмфик.

Эльф поднялся на ноги, нехотя пошагал за гоблинами.

— Постойте, Плюмфик, Грязнек... — внезапно сказал Скузабаз. — Грязнек, ты всерьёз считаешь, что старый, выживший из ума, Прохощюп поделится с нами добытым добром? Если та кольчуга, надетая на Иласе, действительно окажется легендаром...

Полноватый гоблин остановился, посмотрел на компаньона:

— Я полагаю, что так и будет. Прохощюп всегда делился найденным или сворованным добром. И тем более только он в Костотыге сможет отличить подделку от настоящего легендара, — ответил Грязнек. — На барахолках шарлатаны продают такие кольчуги, выдавая их за легендар. Эта кольчуга на Иласе может быть с барахолки, с рынка, обычно люди приторговывают таким хламом. Ты и сам знаешь об этом, Скузабаз... — напомнил он.

— Мы идём к Прохощюпу или так и будем тут топтаться? — вопросил Плюмфик.

— Постой, Плюмфик... — сказал Скузабаз. — И поразмысли, ответь мне... Если эта кольчуга не легендар, если эта броня - подделка с барахолки, то чего она цветом переливается в факельном огне? — вопросил он.

— Откуда мне знать... Я в таких доспехах мало чего понимаю... — пожал плечами жилистый гоблин, ответив на вопрос. — Может быть, это настоящий легендар, который стоит дюжину сундуков с золотом... — добавил он.

— Скузабаз, что ты задумал? — насторожился Грязнек.

— Я задумал забрать эту кольчугу себе, — резко ответил коренастый гоблин и, держа меч остриём вниз, распрямившись, спрыгнул с камня, бросил недобрый взгляд на компаньонов.

Гоблины Плюмфик и Грязнек настороженно переглянулись, вновь посмотрев на Скузабаза, который как-то подозрительно из руки в руку стал перекладывать меч.

Эльф поглядывал на гоблинов, которые неожиданно заспорили насчёт кольчуги:

«Неужели между гоблинами намечается драка? Что-то они как-то воинственно смотрят друг на друга, будто вот-вот из-за легендара начнут себе глотки резать... Хм... Надо в сторонке постоять... Незаметно сделаю ещё пару шажков назад, чтоб под горячую руку не попасть, когда они начнут колотить и рубить друг друга. Если, конечно, они сначала, перед тем как разодраться, не сдерут с меня кольчугу... А может мне их подбить на драку? Рассказать, что моя кольчуга сделана из легендара? И воспользоваться переполохом? Чтоб забрать свой меч, и убежать, спрятаться в пещерах... Я, конечно, не подстрекатель... Не эльфийское это занятие... Но против гоблинов эта древнейшая хитрость может сработать...» — Илас задумался, наблюдая за начавшемся спором между гоблинами, которые, как известно, не упустят возможность быстро разбогатеть, даже порубив друг друга мечом, тем более если о появившемся на их пути богатстве знает ограниченный круг тёмно-зелёных лиц.

— Скузабаз, ты знаешь, что любое добро, будь то сворованное или найденное в Подземелье Прохощюпа, в первую очередь принадлежит вожаку. И ты, Скузабаз, знаешь, кто правит в Костотыге, — напомнил Грязнек.

— Да, мы должны отдать найденную кольчугу и меч вожаку, а он с этого добра выделит нам долю, — напомнил Плюмфик.

— А если я не хочу делиться, ни с Прохощюпом, ни с вами, Плюмфик и Грязнек... — грозно заявил Скузабаз.

— А может быть, это я не хочу с тобой делиться, Скузабаз Прикарманиватель! — в ответ возразил Грязнек, медленно и осторожно потянувшись левой рукой к рукоятке ножа, который висел на поясе.

— Та кольчуга принадлежит мне! — буркнул Скузабаз и, обернувшись, подняв руку, остриём меча показал в сторону Иласа, который незаметными шажками ещё чуть отошёл от заспоривших гоблинов. — И я оставлю легендар себе!

— Я не согласен! — огрызнулся Грязнек, вооружившись ножом и полупризрачным мечом. — Мы вместе поймали этого лазутчика! Так что всё добро, которое есть у него, необходимо поделить поровну! — высказался он.

— Мы даже точно не знаем, из какого металла сплетена та кольчуга... — начал Плюмфик, попытавшись угомонить рассорившихся компаньонов. — Может эта подделка, а может, и вправду кольчуга сделана из легендара, и её цена в десять сундуков с золотом... Но это только Прохощюп знает, а вы, Грязнек и Скузабаз, попросту зря спорите! — заключил он.

— Извините, что перебиваю. Но вы, поспорившие гоблины, не могли бы мне предоставить слово? — осторожно вмешался Илас.

Гоблины одновременно глянули на него.

— Что ты хотел сказать? — вопросил Скузабаз.

— Говори что хотел... — следом произнёс Грязнек.

— Ты чего замолчал... Говори... — буркнул Плюмфик.

Эльф поглядел на свою кольчугу и, сложив руки пред собой, глянул на гоблинов:

— Моя кольчуга, скорее всего... Нет, даже не так... Моя кольчуга точно сделана из легендара! И её можно продать не за десять сундуков с золотом, а, пожалуй, секундочку, посчитаю в уме... Так... Продать эту кольчугу сможет кто-нибудь один из вас аж за пятьдесят сундуков с золотом! И этот счастливчик, которому достанется эта кольчуга, наверное, разбогатеет круче Прохощюпа... — задорно сказал он.

Скузабаз словно золотым дурманом опьянел от услышанного:

— Я буду богаче Прохощюпа! Я стану властителем Костотыги! — заявил он.

— Не бывать этому никогда! — возразил Грязнек, навострив полупризрачный меч эльфа и свой нож.

— Кольчуга из легендара моя! — даже Плюмфик буркнул, вооружившись мечом.

— У кольчуги может быть только один владелец, — сказал Илас, наблюдая за гоблинами, которые ожесточённо смотрели друг другу в глаза, словно они никогда и не были компаньонами.

— Легендар принадлежит мне! — оскалился Скузабаз и, замахнувшись мечом, ринулся на компаньонов.

Гоблины яростно сцепились между собой, в мгновение началась смертельная драка, или даже ожесточённая рубка на мечах. Скузабаз со второго раза, будучи раненным колющим ударом меча в плечо, или даже с третьего раза сильнейшим рубящим ударом обезглавил полноватого Грязнека, который обронил полупризрачный меч и нож. Гоблинская голова Грязнека покатилась по уступу, а сам он упал вперёд, на брюхо, распластавшись посреди камней, из его заспинной корзинки выкатились яйца из кладки диады.

Эльф сразу же воспользовался дракой гоблинов, разразившейся из-за спора в смертельный поединок на мечах. Илас, сторонясь Скузабаза и Плюмфика, бившихся на мечах, подбежал к убитому Грязнеку, забрал из руки гоблина свой полупризрачный меч.

Илас навострил меч, смотря на гоблинов, которые друг с другом рубились на мечах. Скузабаз оказался ловчей Плюмфика, которого насквозь проткнул мечом. Упав назад, на спину, мёртвый Плюмфик обронил меч, распластался перед Скузабазом, который резко повернулся на звук приближавшихся шагов. Гоблин увидел Иласа, вооружённого полупризрачным мечом.

Юный эльф ринулся на гоблина, обеими руками держа свой меч. Гоблин увидел остроконечные ушки эльфа, появившиеся из-под чёрных волос:

— Я же говорил тебе, мерзкий гоблин, что я буду сражаться! — воскликнул Илас, размашисто ударяя мечом по попятившемуся Скузабазу, который мечом сблокировал большую часть ударов атакующего клинка, но в драке с другими гоблинами Скузабаз потратил много сил, чтобы убить Грязнека и Плюмфика.

— Ты эльф! — узнал гоблин, видя остроконечные ушки расхрабрившегося юнца. — Р-р-р-р! — зарычал он и, истекая черноватой кровью, лившейся из зиявших ран, с последних сил попытался горизонтальным рубящим ударом меча разрубить Иласа, но тот шустро увернулся от близко пролетевшего чёрного клинка.

Илас распрямился и, выпадом, размахнувшись обеими руками, глубоко вонзил клинок в гоблина, сразив врага:

— Я эльфик из Далёкого леса! Этот призрачный меч мне выковал призрак, Кайглик Прибрежный-Храбрый! Кольчуга - легендар! — храбро произнёс эльфик и, отдёрнув руки, вытащил вонзённый клинок из торса гоблина, шагнул назад.

Сражённый мечом гоблин упал на живот, распластавшись перед эльфом:

— У эльфа Призрачный Меч... Легендар... — проронил Скузабаз, умерев от полученных ран.

Илас пред собой взмахнул своим мечом, посмотрев на полупризрачный клинок:

— Так вот, значит... Какое имя у этого клинка... Призрачный Меч-Легендар! — эльф услышал имя своего меча от сражённого врага, как и говорил призрачный гном Кайглик Прибрежный-Хмурый, выковавший оружие из остававшегося в оружейной скромного куска редчайшего благородного металла, которого только-только хватило на этот меч.

Илас забрал у гоблинов кулёк со съедобными корешками, и пару яиц из кладки диады, которые он и не собирался съедать, но на всякий случай прихватил с собой. Также он взял фляжку, в которой ещё осталась вода на пару глотков. Он подобрал горевший факел, вставил меч в ножны, которые ремешками закрепил на поясе и через плечо, чтоб меч с ножнами сильно не тянул пояс вниз, чтоб кольчужная рубашка не отвисала с левого краешка, где у него под правую руку находился клинок. Мягкую фляжку из чёрного паучьего брюшка через прочную верёвку, которой стягивалась горловина и перевязывалось донышко, он закинул себе на спину.

Обойдя мёртвых гоблинов, Илас с факелом в руке вышел на каменный уступ, вновь посмотрел на подземное селение. Вдали он рассмотрел, в свете факелов, под самым сводом Драконьей Пещеры, у горы Жердь, столпившихся гоблинов и пойманного в огромную рыбацкую сеть крупного лунного мотылька.

Гоблины еле-еле тянули сеть, стоя на сходне и не давая вырваться и улететь мотыльку, который отчаянно взмахивал крыльями, пытаясь выбраться из прочной сети, но с каждой минутой на подмогу к ловцам прибегали другие гоблины, сразу же хватавшие канаты, сильнее стягивая оковывавшую мотылька сеть.

Эльф в первый раз увидал такого крупного мотылька, на котором он мог бы даже улететь, если бы прокрался на тонкую подземную гору Жердь, усеянную гоблинскими хижинами, которые обычно строились низкими шалашами, под рост гоблина. Строились такие жилища из найденных на поверхности палок и крупных костей, верёвок и сухих травинок, а также из кожи животных, которую они растягивали по круглому каркасу хижины, прочно привязывая.

«И в каком же месте подземелья гоблины такого крупного мотылька изловили? Вот бы узнать, в какой стороне подземелья такие мотыльки живут... Чтоб найти хоть одного целёхонького и поговорить с ним, с помощью магии, росточки которой только начали прорастать во мне... Как же он сильно бьётся крыльями, пытаясь вырваться из сети... Хоть бы у мотылька получилось вырваться из сети... Чтобы он улетел от гоблинов... Но, похоже, такому не бывать, ведь ловчая сеть слишком прочна для мотылька... Нет... Ему не вырваться из канатной сети, он и так заметно выбился из сил... Как и я... Быть может, я мог бы помочь мотыльку... Как-то незаметно пройти через стражу гоблинов... Но что-то мне страшно лезть в самую оживлённую часть Костотыги... Я до сих пор дрожу после неприятного знакомства с теми тремя собирателями, которые из-за легендара такую драку на мечах затеяли! Я ранее занимался с отцом фехтованием в лесу, и матушка меня учила стрелами из лука стрелять... Но я никогда до этого случая даже не видел смертельного поединка! И тем более, мне такому малышу, не по силам было бы справиться с Скузабазом, если бы он изначально был свеж и не поранен... У меня до сих пор кисть правой руки побаливает, после его рубящего удара, когда у моста я сблокировал его меч... Но даже дрожавшими от страха руками я сразил раненного Скузабаза... И это был мой первый смертельный поединок на мечах... Ладно... Всё когда-то случается, даже поединки... И к опасностям тоже надо быть готовым и натренированным, да, так мне отец часто напоминал во время фехтования в лесу... Эх... Жалко мне мотылька... Таких крупных я ещё никогда не видел, даже в родном лесу... Ну что я могу поделать? Я чуть сам не оказался в гоблинской клетке, куда меня вели трое поспоривших гоблина... Ладно... Мне надо выбираться на поверхность... Поскорее уходить отсюда... Но как я найду обратный путь? Гоблинская тропа, по которой меня привели сюда, ведь такая запутанная, что я даже половину пути не запомнил! А шли мы ох как долго... Что же делать? Как же мне быть? Я всё равно пойду обратно по гоблинской тропе, по ходу как-нибудь буду вспоминать маршрут! Компас! Я чуть не забыл! У меня ведь есть волшебный компас короля! Он должен лежать в тайном кармашке моей рубашечки, под кольчугой...» — Илас вытащил кристаллик из кармашка и, разжав кулачок, посмотрел на ладошку, на которой лежал волшебный компас.

Эльф сразу увидел, что с компасом что-то неладное случилось. Кристаллик лежал на ладошке и вращался по кругу, то в одну сторону, то в другую.

— Компас, покажи мне, в какую сторонку идти. Покажи правильное направление, чтобы я смог выйти из подземелья на поверхность, — произнёс Илас, но компас словно не отвечал, не показывал верную сторону света, куда нужно было бы идти. Кристаллик вращался из стороны в сторону, находясь на ладошке.

«Что-то случилось с моим волшебным компасом... Он не показывает ни в одну из сторон света, а только медленно вращается на моей ладошке. Призрак ничего об этом не говорил мне. Наоборот, Кайглик Прибрежный-Храбрый говорил мне, что компас исправен... Я и сам проверял этот компас, когда у заколдованной каменной двери был... Что же тогда случилось с моим компасом? Что или кто так может повлиять на волшебный компас, поломав его... Неужели это моя магия так воздействует на компас? Нет, не может такого быть... Ведь во мне ещё только-только проявились росточки магических способностей... Но отчего он так может вращаться, словно тут какое-то заколдованное место? Неужели, это колдовство так повлияло на мой компас? Да... Похоже, что это чьё-то могущественное колдовство, какая-то неведомая мне магическая сила, пропитавшая пещеры гоблинского подземелья... Неужели в Костотыге живёт такой могущественный маг, который обладает такой силой, что даже мой волшебный компас поломался? Хотя... Я ведь даже не в сердце селения нахожусь, я на окраине пещеры... Не знаю, что и думать... Или это чья-та могущественная магия так влияет на мой компас, или иная неведомая мне сила затаилась в этом подземелье, о которой даже гоблины не знают... Попробую подальше отойти от Драконьей Пещеры, и посмотреть, как на моей ладошке будет вращаться кристаллик...» — Илас ушёл с уступа, через пещеру побрёл подальше от селения гоблинов.

Эльф бродил по запутанным гоблинским ходам, путаясь в извилистых тоннелях. Он сторонился гоблинов, когда их шаги слышались поблизости, доносясь из примыкающих пещер. Иласу пришлось потушить факел, взятый у мёртвых гоблинов, чтоб оставаться незаметным и таится в темноте, в просторных и тесных пещерах, которые сообщались между собой узкими лазами и широкими ходами, по которым сновали гоблины.

Спустя сутки эльфик стал лучше видеть в темноте, его глаза попривыкли к кромешному мраку подземелья, где не горели факелы гоблинов, которые на следующий день в глухом местечке Северной окраины Драконьей Пещеры нашли мёртвых Грязнека, Скузабаза и Плюмфика.

О найденных убитых жителях селения в тот же час было доложено властителю селения, который собрал срочное собрание всех-всех гоблинов, объявив щедрую награду за поимку чужака, заподозренного в убийстве собирателей.

Вооружившись ножами, кинжалами, мечами, копьями и луками со стрелами, гоблины поделились на малочисленные отряды следопытов, и с факелами рыскали по всем ходам и пещерам, обыскивая каждый закоулок подземелья.

Илас уже второй день блуждал в подземелье, он заблудился в запутанных пещерных тоннелях. На третий день в самой гуще мрака засветился его волшебный компас, словно белый огонёк свечи. Кристаллик, вращаясь из стороны в сторону, сиял в темноте, на его ладошке, помогая проходить самые кромешные тоннели и пещеры подземелья, где только с совиным зрением можно было пройти, не разбившись об острые камни.

По следу Иласа шли гоблины, время от времени подбираясь так близко, что они уже могли бы поймать эльфа, но каждый раз эльфик уходил, ускользал от следопытов и скрывался в ещё более запутанных и кромешных пещерах, углубляясь далеко под гигантскую Драконью Пещеру.

Иногда Илас в пещерах находил подземные ручейки, где наполнял фляжку. Но запасы корешков иссякли, а от сыра в кармашках остались одни крошки, которые он подчистую выгреб ещё вчера. Пробираясь сквозь кромешную темноту пещеры, эльф вновь услышал голоса гоблинов, которые быстро шли по его следу, вскоре увиделся и приближавшийся свет от горящих факелов.

Отряд следопытов стремительно приближался к эльфу.

— Смотрите! На камнях, на пыли видны свежие следы! Он недавно тут проходил! — доносился злобный голос гоблина-следопыта. — Он прячется где-то здесь!

— Я только что услышал что-то! — сказал второй гоблин-следопыт. — Похоже, что он руками неосторожно задел камушки!

— Скорее, скорее идёмте в тот проход! — сказал гоблин с луком и стрелой. — Он там! Я слышу его шаги, он побежал!

— Впереди появился какой-то свет! Он зажёг факел! — голосил гоблин с копьём.

— Ловите, ловите его! — крикнул гоблин-следопыт. — Он бежит где-то впереди через тоннели! Скорее, скорее бежим за ним! Надо поймать его!

Илас убегал от гоблинов, по запутанным тоннелям ещё глубже спускался в самую-самую бездну подземелья, куда даже преследовавшие его гоблины не осмелились идти.

Потеряв след убежавшего эльфа, следопыты ушли. Но Илас не останавливался, он продолжал спускаться туда, куда до него ещё никто не приходил, ни гномы, ни гоблины никогда ещё не пробирались так глубоко под Прибрежную скалу, не спускались под Драконью Пещеру, куда забрёл заблудившийся эльф, спасаясь от шедших по его следу гоблинов.

Остановившись и вслушавшись в темноту, эльфик тихо ждал, когда голоса гоблинов вновь зазвучат неподалёку, чтобы отдышаться и, передохнув, снова пойти. Но кромешная тишина неожиданно прервалась не голосом подкравшегося гоблина-следопыта, а глухим звуком, который он никогда ранее не слышал. Иласу даже подумалось, что ему показалось, но звук вновь раздался, а после вновь повторился в такт.

Дук-тук. Тук-дук, — прозвучал незнакомый слуху звук, который эльфик никогда ранее не слышал.

Илас раскрыл левую ладонь, где был волшебный компас. Белый свет от кристаллика полился во все стороны, разлившись по стенам тесной пещеры. Эльф оглянулся, светя компасом.

Дук-тук. Тук-дук, — незнакомый звук вновь донёсся до него.

— Что-то такое незнакомое звучит и звучит, повторяясь и повторяясь каждые двадцать секунд... Быть может, это биение или дыхание самой бездны... Я ведь так глубоко спустился под землю, что даже гоблины перестали идти по моему следу... — эльфик пошагал, по длинному, извилистому тоннелю вышел из пещеры, вступил на твёрдую чёрную поверхность, которая чуть заметно цветом отличалась от цвета стен и просторнейшего свода, который странным образом низко нависал над чёрной холмистой поверхностью, усеянной темноватыми остроконечными пиками или даже огромными шипами, которые напоминали вершины острых гор, высившиеся близко-близко друг к другу, словно огромные остроконечные ряды из каменных пирамидок, выраставшие из холмистой чёрной как камень поверхности.

Дук-тук. Тук-дук, — повторился звук.

Илас пошагал, идя по чёрным, словно камень, холмам и обходя громадные пики, возвышавшиеся рядами под низкий свод широченной пещеры, которая кем-то или чем-то словно была заполнена. Эльф не сразу, но заметил, светя кристалликом, что цвет стен и свода слегка отличается от цвета холмистой поверхности, усеянной высокими пиками.

— Откуда исходит это звучание... — задумчиво произнёс Илас. — Как будто этот незнакомый мне звук, когда слышен, рождается под этими каменными холмами, по которым я шагаю... — он остановился и, светя компасом, оглянувшись, почувствовал, как поверхность под ногами плавно поднялась почти под самый низкий свод, и также плавно туда же опустилась.

Дук-тук. Тук-дук, — вновь прозвучал звук, словно появившись из-под громадных каменных холмов и там же, внутри них стихнув, под высокими огромными пиками.

Эльф оглянулся, высоко над головой подняв руку с сиявшим волшебным компасом. Он стоял у огромной пики, внимательно разглядывая поверхность, по которой только что вступал босыми ногами.

Дук-тук. Тук-дук, — вновь услышал он, и тут же почувствовал, как быстротечно и плавно земля под ногами поднялась, вернувшись в изначальное положение.

«Дракон! Дракон! Чёрный как кромешная ночь дракон прямо под моими ногами лежит! Я только что прошагал по хребту гигантского дракона! Он спит глубоко-глубоко в подземелье, под селением гоблинов! Под Драконьей Пещерой! Я нашёл гигантского спящего живого дракона! Ох, как мне страшненько стало! Аж душонка-то моя через пяточки выскочила! И занесло же меня, прямиком в логово чёрного дракона! Ох, занесло! Тот незнакомый мне звук это было биение драконьего сердца! Это не земля под моими ногами содрогалась, а дракон дышал! Это не каменные пики предо мною высятся, а громадные шипы дракона, выросшие на его гигантском хребте! Это из-за него мой волшебный компас не показывает верное направление, а только вращается вокруг, как заколдованный, то в одну сторону, то в другую! Здесь логово дракона! Я нашёл дракона! И что же мне делать?! Вдруг дракон сейчас проснётся и испепелит меня?! Это ж такое разразится, такая буря огненная полыхнёт в Прибрежных землях! Ой, страшно даже подумать об этом! Даже представить страшно! Мне поскорее надо уносить отсюда свои короткие ноги, и как можно скорее! Только бы он не проснулся, только бы он во сне не учуял меня, только бы он не почувствовал меня своим хребтом! Ведь я же по его чешуе шагаю, как букашка по коже ползёт! Ох, коленки мои затряслись! Ох, ручонки мои задрожали! Как сильно у меня от страха пересохло во рту! Дракон, дракон спит здесь! Только бы он не проснулся... Мне надо идти, а как мне страшно шагать-то по хребту гигантского дракона...» — Илас осторожно-осторожно пошагал, медленными шажками к проходу, откуда недавно вышел на дракона. Эльфик укрыл ладонями сиявший кристаллик, чтобы разливавшимся светом не разбудить дракона, который с Древних времён дремлет в этом подземелье.

Дук-тук. Тук-дук, — билось сердце дремлющего дракона.

Вэх-вэх-вэх, — вдохнул спящий дракон и тут же выдохнул горячий сухой воздух, — вух-вух-вух.

Заблудившийся в подземелье гоблинов эльфик нашёл древнейшего ужасного дракона по имени Колосс, который в течение тысячелетий не появлялся в небе над горами и равнинами. В некоторых мифах и легендах даже упоминалось, что будто бы Колосс улетел в иные миры, или вовсе навечно сгинул в бездне, и даже якобы в Древние времена был убит легендарным рыцарем, но всё это были выдумки, дошедшие до нынешних времён. Дракон Колосс был жив, он тысячелетиям спал в подземном логове.

Дук-тук. Тук-дук, — неостановимое билось сердце Колосса.

Вэх-вэх-вэх, — вдыхал спящий дракон и выдыхал горячий сухой воздух, — вух-вух-вух.

Илас осторожно сошёл со спины спящего гигантского дракона, вернувшись в проход, где уселся на камне и, сняв со спины фляжку, попил воды, смочил пересохшее от страха горло. Он сидел тихо, задумавшись.

«Фух... Не разбудил дракона... И он меня не заметил, когда я по его чешуе крался... Да, вот это гигантский дракон... Какой же он могучий, даже дремлющий глубоко-глубоко под поверхностью... Похоже, что гоблины заселили второй этаж драконьего логова... Но гоблины точно не знают, что под Костотыгой дремлет дракон... Если бы они знали о драконе, то уже все со страху удрали бы из Драконьей Пещеры, только бы пятки сверкали... И сколько же он времени тут спит? Годы, столетия или тысячелетия? Наверное, он тут лежит с Древних времён... Я его точно будить не буду... Хотя... Если я не сумею прокрасться через Костотыгу на поверхность, то помирать в этом подземелье с голоду я точно не буду... Я тогда лучше дракона разбужу, чтоб гоблинам неповадно было, но и сам тогда пропаду, если дракон проснётся... Он ведь всё подземелье одним махом испепелит... Как же мне выбраться на поверхность? Компас теперь точно не покажет мне, куда идти, пока я далеко не уйду от логова дракона... А может мотылька из канатной сети спасти? Если гоблины с ним ещё ничего не сотворили... Да, пойду-ка я проберусь в Костотыгу и попытаюсь мотылька из ловчей сети вытащить...» — Илас посидел около спящего дракона, попил воды и перекусил корешками, а после пошагал обратно, через запутанные подземные ходы направился вверх, в сторону селения, где гоблины уже начали праздновать столетие Прохощюпа.