Маг черного огня

1 Том часть 1

Глава 1

23 декабря 1986 года

Сид — маг простой и с тёмным прошлым. Его молодость горела яростно, как факел на ветру: всё своё детство он купался в осознании своего превосходства, кичился перед другими тем, что он маг, а все остальные — лишь жалкие людишки, пыль под его ногами.

Однако вскоре всё переменилось, тихо, почти незаметно, как меняется небо перед рассветом. Сид влюбился в простую девушку без капли магии. Она очаровала его не колдовством, а чем-то куда более редким: красотой, что не кричит о себе, и манерой речи, в которой каждое слово было на своём месте. Сид изменился. Теперь простые люди были для него просто людьми, он перестал их ненавидеть, перестал принижать, словно ярость внутри него угасла, уступив место чему-то тёплому и непривычному.

Но счастье оказалось хрупким.

Девушка попала в беду. Один из сильнейших магов того времени тоже заметил её и положил глаз на неё, как кладут руку на чужое. Не теряя ни секунды, не испытывая ни тени сомнения, он схватил её и использовал как вещь, как игрушку, которую бросают, когда она надоедает.

Сид не мог ей помочь. Его магия была слабой, тонкий огонёк против бушующего пожара. Ему оставалось лишь ждать, сжав зубы, пока маг не насытится и не отпустит её. Он прекрасно понимал, какой будет она после. Понимал, и от этого понимания внутри что-то ломалось, тихо и необратимо.

Но она не пришла. Ни через день, ни через два. Молчание тянулось, как верёвка, которую затягивают всё туже. Сид впадал в истерику, в ярость, строил планы спасения в голове, один безумнее другого. А потом планы стали не нужны.

Девушку нашли мёртвой в куче мусора, словно её и впрямь посчитали вещью. Она была в крови. Без некоторых частей тела.

Маг, что это сделал, не имел имени, только прозвище: Кровопийца. Любимчик Хранителя, живущий под его защитой, как под стеклянным колпаком. Хранитель дорожил им не из привязанности, а из расчёта: Кровопийца был сильнейшим магом той эпохи, одним из немногих, кто сумел преодолеть пределы человеческих возможностей и достичь Пребожественного уровня. Хранитель коллекционировал таких — собирал, как редкие монеты, целая коллекция набралась со временем.

У Сида не было и тени шанса. Ничего он не мог поделать, и пришлось смириться. Или сделать вид, потому что смириться по-настоящему не получалось.

Его разрывало на части изнутри. Осознание собственной слабости, собственной бесполезности грызло его с каждой минутой всё сильнее. С каждым днём он всё ближе подходил к краю, тому краю, за которым уже не нужно ничего решать. Пока однажды…

Сиду сейчас двадцать пять лет.

В тот день он брёл по краю Хельсинки в трескучий декабрьский мороз, когда даже мысли, кажется, застывают на полпути. Коричневые длинные волосы, давно не стриженные и грязные, превращались в сосульки прядь за прядью. Худощавое тело в тонкой куртке и продуваемых насквозь штанах уже не могло сопротивляться холоду.

Но тут Сид почувствовал боль.

Не свою — чужую, она исходила из одной старой многоэтажки, с третьего этажа, пробиваясь сквозь стены и стёкла, как тихий крик. Эта боль была до ужаса знакома: чувство потери человека, которого любишь, и удушающее ощущение собственного бессилия.

Сид не стал раздумывать. Ноги сами понесли его к подъезду.

Он встал перед простой облупившейся дверью на третьем этаже и постучал. Тишина. Только внутри — еле различимый детский всхлип, тонкий, как нитка.

«Один? — подумал Сид. — Там ребёнок совсем один, и ему больно?»

— Откройте пожалуйста, я заплачу, мне только погреться! — крикнул он, зная, что лжёт только наполовину: мороз и впрямь уже добрался до костей.

Ответом была тишина. Вполне логичная тишина, ведь за той дверью он чувствовал лишь бедное дитя, которое страдало от потери.

— Ай, к чёрту! Отойди от двери, повторяю отойди!

Маги, помимо самой магии, имеют одно негласное преимущество перед обычными людьми — физическую силу. Чем мощнее колдун в магии, тем крепче его тело: врождённая техника укрепления тела позволяет вливать в себя ману, делая мышцы и кости прочнее железа. Отсюда рождаются два типа магов: те, кто предпочитает плести заклинания на расстоянии, и те, кто врывается в ближний бой, не давая противнику и слова сказать.

Поэтому Сид, невзирая на свою худобу и потрёпанный вид, способен уложить опытного боксёра в два удара, не оставив тому ни единого шанса.

Он отступил на шаг и резко ударил левой ногой по ручке двери. Замок хрустнул, в металле образовалась рваная дыра, и дверь распахнулась.

— Я вхожу! — предупредил Сид и шагнул внутрь.

Коридор встретил его запахом старого дерева и чужой жизни. На вешалке справа — одежда разных размеров, взрослая и детская вперемешку. На ковре — обувь, много обуви. Судя по всему, тут должны были жить несколько человек. Но магия говорила иное: здесь только один живой, и боль его огромна, не по размеру маленького тела.

На стене висел календарь. 20 декабря 1986 года. Но сегодня — двадцать третье. Три дня никто не переворачивал страницу.

Агония тянулась из кухни. Сид не стал снимать обувь — времени не было.

У порога кухни Сид остановился. На стуле, поджав ноги под себя, сидел мальчик. Серая футболка, штаны, грязные чёрные волосы, прилипшие ко лбу. Лицо — худое, усталое, с коротким носом и глазами, в которых плескалась такая пустота, что у Сида на мгновение перехватило дыхание. На вид ему шесть лет, не больше.

— Ты как? — спросил Сид почти машинально и тут же огляделся.

На столе стояли три тарелки с супом. Недоеденные. Давно остывшие и уже испорченные, над ними почти не нужно было наклоняться, чтобы почувствовать запах.

— Три тарелки?

Сид опустил взгляд — и застыл.

Под стульями лежали мужчина и женщина. Судя по виду, они пролежали там уже не один день.

Он присел рядом с женщиной, прикоснулся к её шее — магия тихо считала картину смерти.

— Удушение? Они… подавились? — Сид не поверил собственным ощущениям. — Куском мяса? В супе? Как можно одновременно подавиться?

Нелепость произошедшего не укладывалась в голове. Он смотрел на два тела и не находил этому объяснения — двое взрослых людей, рядом, и никто не успел помочь другому.

Но сейчас было не время для вопросов.

Мальчик неожиданно заплакал — тихо, почти беззвучно, как плачут те, кто уже выплакал всё громкое.

— Не наплакался ещё? —— грубо спросил Сид мальчика.

Сид достал из кармана старый, многократно стиранный платок и правой рукой осторожно приподнял голову мальчика.

И отшатнулся.

Упал на спину, инстинктивно, не успев подумать, но тут же вскочил на ноги, сердце колотилось.

На лице мальчика не было ни крови, ни ран. Ничего ужасного в обычном понимании. Но глаза, зрачки были полностью чёрными. Не тёмно-карими, не расширенными от страха — именно чёрными, как два кусочка угля, вставленных в детское лицо.

В мире существует запрещённая проклятая магия — древняя, как сама тьма, и такая же беспощадная. Её обладатель владеет чёрным огнём: способностью, которая убивает любое живое существо за мгновение, не давая ни вскрикнуть, ни понять, что произошло. Самого хозяина этот огонь не трогает — напротив, лечит, не позволяя ему умереть.

Первые маги смерти появились две тысячи лет назад. Они были коварны и бесчеловечны с самого начала — собирались семьями, создавали кланы, целую мафию тьмы. Среди троицы первых магов, которых создал Хранитель, именно они выделялись больше всего: непокорные, агрессивные, не признающие над собой никакой власти, даже власти Хранителя.

Хранитель долго терпел. Он многое позволял своим магам, в седьмом веке Хранитель был куда лояльнее, чем после. Но когда маги смерти начали уничтожать деревни и города просто ради забавы, опустошая его казну и сея хаос, терпение иссякло.

Напасть на них в открытую было опасно — потери были бы колоссальными. Поэтому Хранитель поступил иначе: предложил сделку. Маги смерти навсегда освобождались от воинской повинности. Взамен — проклятие.

Они согласились, почти не задумавшись. Проклятие казалось им смешным: «Счастлив ты — несчастливы вокруг, несчастлив ты — вокруг все счастливы».

Они смеялись. Они купались в своём счастье, радуясь жизни.

А потом, буквально на следующий день, от целого клана осталось лишь три мага.

Проклятие решило всё за них.

Выжившие быстро осознали суть опасности — и для себя, и для окружающих. С тех пор маги смерти скитались по миру, выполняя мелкие поручения — убивали вампиров, решали чужие проблемы за деньги. Но никогда не задерживались на одном месте больше суток.

— Блядь… — тихо выдохнул Сид, глядя в чёрные глаза мальчика. — Неужели он маг смерти? Разве их не истребили всех?

Два века назад последние маги смерти помогли магу времени сбежать из плена Хранителя — прямо в объятия Джеронни, бога вампиров. В наказание Хранитель уничтожил их всех до единого. Даже тех, кто не был причастен этому, тоже убил.

— К черту, я ухожу!

Сид встал и сразу побежал к выходу из квартиры, но на полпути остановился.

— Ты действительно бросишь его? — послышался в голове женский голос. — Бросишь его здесь умирать?

Мысли Сида закрутились быстрее. Рано или поздно маги Хранителя почуют мальчика. Найдут — и убьют, даже не задав вопросов. Отправить мальчика в ОАС, Объединённые Азиатские Страны, — единственный шанс. Но у Сида не хватит сил защитить их в дороге. Перехватят, убьют обоих.

Мальчик смотрел на него сквозь слёзы — молча, без слов, которые, казалось, куда-то пропали из его маленького мира.

— Не смотри на меня так! — Сид, закатив глаза, всё же подошёл к мальчику. — Тебя как зовут?

Молчание.

— Прелестно, — сдержал свой неподобающий язык Сид. — Судя по календарю, ты тут уже три дня. Никто не кормил тебя и не поил.

Он открыл холодильник. Чёрный нарезанный хлеб и масло — больше ничего. Сид вылил испорченный суп в раковину, распахнул окно — тяжёлый запах немного отступил — и намазал хлеб маслом. Есть сам, стоя в этой кухне с двумя телами под ногами, он не мог. Но мальчика это, похоже, не беспокоило совсем: он ел жадно, один кусок за другим, не отрывая взгляда от тарелки.

— Мне тут противно… — тихо признался Сид сам себе, глядя куда-то в стену и выстраивая в голове план — шаткий, дырявый, но хоть какой-то. — Эй. Я понимаю, что ты голоден. Но нам нужно уходить. Сейчас, срочно. Оденься потеплее и жди меня, ты понял? — Сид как только смог наигранно улыбнулся мальчику, пытаясь показаться хорошим для него.

Мальчик поднялся неохотно, с явной оглядкой на недоеденный хлеб, но всё равно поплёлся в коридор одеваться.

Сид использовал эти минуты, чтобы заглянуть в папку с документами на полке. Фамилия — Гёрнэт. Имя — Горён. Дата рождения — 25 декабря 1980 года.

— Горён Гёрнэт… — повторил он вполголоса. — Первый раз вижу магов с такой фамилией. Ещё и через два дня день рождения у него, полный неудачник.

— Я оделся! — раздалось из коридора голос мальчика.

Мальчик стоял у входа в силиконовой чёрной куртке, в джинсах и чёрной шапке — родители, видно, любили тёмные цвета.

— Молодец, — кивнул Сид, закрывая папку и подходя к мальчику. — Возьми меня за руки!

Он вытянул руки вперёд и стал ждать.

Но Горён не двигался. Смотрел — странно, исподлобья, не туда, куда смотрят дети, когда боятся.

— А как же мои мама и папа? — Он показал пальцем на кухню.

Сид замер. Детей у него никогда не было. Он никогда в жизни не нянчился с детьми — не знал, что говорить, как говорить, нужно ли вообще говорить правду? А тут — не просто ребёнок. Маг смерти, почти шестилетний чужой ребёнок с глубокой раной в душе!

— Слушай, тебя зовут Горён? — Мальчик быстро кивнул. — Горён, твои мама и папа больше не встанут. Они мертвы. И ни я, никакие высшие силы тут уже ничего не изменят.

Сид ждал слёз. Ждал, что мальчик бросится к родителям, вцепится в дверной косяк и откажется уходить.

Но Горён просто помолчал — секунду, две — и тихо произнёс:

— Ясно…

Он перевёл взгляд на кухню — долгий, тяжёлый взгляд, не по-детски серьёзный.

— Они будут тут лежать всегда?

— Нет, — ответил Сид как мог мягко. — Рано или поздно их найдут и оставят отдыхать глубоко в земле. Там им будет хорошо.

И тут что-то кольнуло его изнутри. Он вспомнил другую могилу. Другое лицо. Он тоже стоял вот так — и смотрел, и не понимал, как теперь жить дальше. Он мог бы лечь рядом с ней. Хотел, но не лёг, и вот — стоит здесь, в чужой квартире, с чужим ребёнком, на которого на всю жизнь повесилось проклятье, которое принесёт ему много боли.

— Приятно? — усомнился Горён. — Но там же холодно. И грязно.

— Поверь, мёртвым это нравится.

— Когда я умру, я тоже буду любить холодную землю?

Вопрос ударил Сида под дых. Шестилетний мальчик — и уже думает о своей смерти. Как о чём-то обычном, о чём можно спросить, как спрашивают про погоду.

Сид не знал, что ответить. Он просто осторожно взял ладонями лицо мальчика и повернул его к себе.

— Забудь…

Горён взялся за его ладони — маленькие пальцы легли поверх больших — и поднял глаза. Чёрные зрачки смотрели на Сида внимательно, почти изучающе. Мальчик будто листал читал его насквозь, страницу за страницей, ища что-то конкретное.

Не надежду. Не жалость.

Смысл.

— Почему именно ты, Сид?

Глава 2

Лес принял их без лишних слов.

Сид и Горён оказались далеко от города — глубоко в чаще, где деревья стояли так плотно, что небо между ними казалось узкой серой щелью. Там, среди снега и сосен, пряталась хижина. Сид построил её вместе с отцом, когда тот был ещё жив — давно, в другую жизнь. Баню и туалет он возвёл уже сам, без отца, без подсказок, только с топором и упрямством.

— Заходи!

— А как мы тут оказались? — Горён осматривался вокруг с видом человека, которого разбудили посреди сна и перенесли в другой сон.

— Магия! — ответил Сид с лёгкостью, будто речь шла о чём-то обыденном. — Телепортация называется.

На лице мальчика расцвело удивление — живое, тёплое, почти детское. Почти.

— А я так могу? — он тут же принялся дёргать руками в разные стороны, словно отчаянно пытался взлететь.

— Вырастишь сможешь, заходи уже!

Хижина была тесной, но уютной — как гнездо, которое строят не для красоты, а для тепла. В углу дышала жаром печка, дрова в ней потрескивали с ленивым довольством. Рядом с ней лежал старый ковёр, вытертый до нитей, но мягкий. Два кресла-качалки стояли напротив небольшого стола, словно два старых приятеля, которые давно перестали разговаривать и просто сидят рядом. В глубине — ещё две комнаты: в одной жил и работал Сид, в другой стояла кровать на пружинах, которая ни разу никого не принимала.

— Как тут тепло! — выдохнул Горён, стягивая куртку, и повернулся к Сиду с совершенно новым выражением лица.

Лицом надежды.

— Я сейчас за супом схожу.

Сид вышел, оставив мальчика одного. Горён, не растерявшись ни на секунду, аккуратно сложил куртку и шапку на кресло — и тут же принялся изучать хижину взглядом, каким изучают не чужое место, а потенциально своё.

— Вот и я, — объявил Сид, появившись в дверях с тяжёлой кастрюлей. — Сейчас погрею харчо. Электричества тут нет, еду держу на улице или в подвале.

Он повесил кастрюлю на железные крючки над огнём, подбросил несколько поленьев. Пламя благодарно рыкнуло.

— А почему ты без шапки ходил по улице? — спросил Горён серьёзно, со всей строгостью человека, которому мама однажды объяснила важные вещи. — Мама говорила, так делают глупые люди.

— Если без шапки будет ходить обычный человек, то да, а я маг, и мне можно спокойно без последствий ходить без шапки.

Он снял куртку, повесил на крюк, забрал одежду Горёна и устроил рядом.

— Так если я научусь магии, то тоже смогу ходить без шапки? — На лице Горёна появилась улыбка — первая настоящая улыбка за несколько дней, широкая и слегка безумная. В его голове уже явно рисовалась картина: он в мороз в одной футболке и шортах посреди сугробов. — Или вообще без одежды!

— Так, не фантазируй лишнего!

— А какова эта магия? — голос мальчика вдруг стал тише, серьёзнее. — Могу ли я при её помощи создать новый мир? Где будут живы мои мама и папа?

Он смотрел на Сида с надеждой — той особой детской надеждой, которая не просит доказательств, просто верит. И, словно отвечая этой вере, в глазах его — когда-то полностью чёрных — на долю секунды мелькнул слабый голубой отблеск.

Сид это заметил. Внутри что-то сжалось от испуга, но он не показал виду. Зрачки возвращали цвет не потому, что проклятие атаковало — просто мальчику стало чуть-чуть легче. Чуть-чуть счастливее. И это само по себе было опасно.

— Новый мир создать не получится и родителей магией не вернуть, — сказал Сид тихо, но прямо.

Горён опустил взгляд. Голубой отблеск погас, и зрачки снова стали чёрными, как два кусочка смолы.

— Тогда зачем она нужна? — спросил он без злобы, просто устало. — Ею не возродить никого, новый мир не создать. Что вообще можно?

«Убивать. Насиловать. Чувствовать своё превосходство. Приносить боль людям», — пронеслось в голове у Сида, и он мгновенно захлопнул эту дверь.

— Можно защищать тех, кто не может защититься сам, — сказал он вслух. — Людей без магии. От вампиров. От плохих людей.

Сида учили быть плохим магом, существовать ради себя и побеждать слабых. Однако, почувствовав на своём опыте, сколько это горя и боли может принести, он решил, что пусть хотя бы Горён будет не таким, как все. Поэтому Сид пытается научить Горёна хорошему, хоть сам таким и не является.

— Защищать мир от вампиров и плохих людей? — Горён поднял взгляд. — А ты защищаешь?

Сид коротко улыбнулся — и улыбка так же коротко умерла на его лице. В молодости он причинял обычным людям боль и не испытывал ни тени сожаления. Потом что-то сломалось. Или, может, починилось — он до сих пор не был уверен. Он не стал героем. Но боль причинять перестал. Уже потому, что сам однажды узнал, каково это — быть на другом конце.

— Конечно. На то мы и маги — защищать тех, кто слабее. Какое-то время мы будем жить здесь. Когда вырастешь — отпущу тебя в город.

— Почему я не могу ходить в город?

— Потом объясню подробнее. Если коротко: ты сейчас опасен для людей вокруг. Молодые маги не умеют управлять своей силой. Чтобы никто не пострадал — мы здесь.

— Значит, тебя тоже тут учили магии?

— Всё верно! — ответил Сид с абсолютно невозмутимым видом. — Суп, кажется, уже нагрелся. Садись за стол.

Горён расправился с харчо так, будто внутри него жил очень голодный и очень маленький зверь. До этого дня он супы не любил — но голод умеет убеждать убедительнее любых слов. Съел всё. Попросил добавки. Съел и добавку.

— Я наелся!

— Хорошо.

Сид не успел оглянуться, как мальчик уже спал — просто лёг в кресло, закрыл глаза, и тишина сомкнулась над ним, как вода над камнем.

— Бедняга… — стало вдруг Сиду по-настоящему жаль мальчика.

Сид поднял его осторожно — лёгкого, как пучок сухой травы, — и уложил на кровать в пустой комнате. Укрыл. Постоял секунду в дверях.

А потом отправился в библиотеку.

Магическая библиотека располагалась в самом центре города — и снаружи была совершенно неприметной, такой же, как всё вокруг. Внутри царил полумрак: тусклые лампы роняли жёлтый свет на полки тёмного дерева, уходящие под потолок. Запах — бумаги, воска и чего-то ещё, старого и забытого.

— Вам что-то нужно?

За стойкой дремала немолодая женщина в зелёном платье. Белые волосы, собранные в небрежный клочок, сонные глаза, лицо всё в морщинах, каждая из которых, казалось, помнила что-то своё. Это была Мария — библиотекарь и маг, которую Сид никогда не знал лично, но о которой слышал разное, и разное же слышала о нём она.

— Да. Мне нужны книги о магии смерти.

Брови Марии поднялись. Маги смерти давно стали историей — предателями, которых поминают редко и без теплоты.

— Можно спросить?

— Нет, нельзя. Мне нужны эти книги.

— Нахал! — Мария вспыхнула, но встала. — Идём за мной.

По пути Сид заметил, что в библиотеке нет ни одной живой души, кроме них. Впрочем, неудивительно: в этом городе всего три мага — Сид, Мария и Кровопийца, а последний давно где-то шатается и в библиотеки не заходит. Место было выстроено только для магов, обычным людям сюда дороги нет.

— Всё же позвольте полюбопытствовать: для чего вам книги о магах смерти?

— Маги смерти — старейшие и сильнейшие из нас. Мне интересно: как, обладая такой мощью, они смогли пойти против самого Хранителя и как, обладая бессмертием, смогли умереть?

— Лжёшь, — сказала Мария спокойно. — Но красиво. Прошу. У меня только шесть книг на эту тему, надеюсь, вам хватит.

— Только шесть? — Сид не скрыл разочарования. — Можно заказать ещё?

Мария пожала плечами с видом человека, которому всё равно, но который всё же постарается.

— Распишитесь в журнале и верните в срок.

Дома Сид читал весь день, не отрываясь.

Первая книга — о происхождении магов смерти — оказалась пустой в самом досадном смысле: много слов, мало смысла. Только сухая констатация факта, что в какой-то момент их вдруг стало большинство.

Вторая — о восстании. Чуть интереснее, но тоже скудно. Единственное, что зацепило взгляд Сида: после проклятия маги смерти почти перестали говорить, общаясь преимущественно жестами. И чёрные бинты. Их некоторые части тела были обмотаны чёрными бинтами.

— Чёрные бинты… — Сид отложил книгу и уставился в потолок. — Откуда? Зачем? Может, это просто способ обозначить мага смерти, чтобы его узнавали издали?

Он огляделся. Печь почти догорела. На ужин ничего.

— Да и вообще, ребёнку нужно разговаривать. Молчание невыход для шестилетнего.

— Когда кушать? — раздалось из комнаты, и на пороге появился Горён, сонный, взъерошенный, с видом человека, у которого все мысли сводятся к одному.

Сид подавил улыбку.

— Уже проснулся? Жди полчаса, я скоро.

Он растопил печь и телепортировался в город.

В фастфуде заказал сет для мальчика: бургер, картошку, колу. Пока готовили — зашёл в детский магазин одежды. Купил три футболки разных цветов, пару кофт, ботинки и новую куртку. Потом — к Марии. Она уже запирала дверь, но Сид, не тратя времени на вежливость, нагло протиснулся внутрь.

— Стойте!

Мария посмотрела на него. Потом на два пакета в его руках: первый явно из фастфуда — Сид бы никогда не купил это для себя добровольно. Второй — из магазина детской одежды. Она всё поняла сразу, но виду не подала.

— Раз пришёл, спрашивай.

— Чёрные бинты у магов смерти. Для чего они?

Мария медленно выдохнула и почесала голову, ныряя в воспоминания, которые ей не принадлежали.

— Я не застала те времена, когда их было много. Но бабушка — застала. Она говорила: эти бинты защищали магов смерти от их собственного проклятия. Не навсегда они сгорали быстро, почти моментально. Приходилось перебинтовываться постоянно.

— ПРЕКРАСНО! — вырвалось у Сида так громко, что Мария вздрогнула. — А как их получить?

— Не знаю, — призналась та. — Но одно скажу точно: обычные не подойдут. И покрашенные в чёрный тоже. Маги смерти перекрашивали их сами как-то особенным образом. Как именно, понятия не имею.

Сид кивнул. Не беда, значит, ответ в одной из оставшихся книг.

— Сид, — Мария помолчала секунду, — ты украл Горёна, верно?

Земля качнулась.

— НЕЕЕЕТ!

Сид похолодел. Он не ждал, что его вычислят так быстро. Понимал, что рано или поздно найдут, да, улики остались, дверь выбита, детская одежда исчезла. Но не сейчас, не сегодня же.

— Не пугайся, — сказала Мария спокойно. — Я на твоей стороне. Сегодня в новостях рассказали о гибели двух взрослых — задохнулись мясом, нелепо и страшно. У них был мальчик, который бесследно пропал. Дверь выбита. Детская одежда исчезла. Потом ты приходишь ко мне с вопросами именно о магах смерти. Я сложила одно с другим.

Она сделала паузу.

— Ты оставлял отпечатки пальцев?

— Да, — выдохнул Сид. — Я не думал, что там окажется маг смерти, надо было просто уйти!

Мария улыбнулась тихо, по-матерински.

— Любой плохой маг ушёл бы. Ты не ушёл. Я рада, что в этом городе есть хотя бы один такой дурак. — Она кашлянула. — У меня есть связи в полиции. Попробую что-нибудь придумать. А ты лишний раз в город не суйся. Если что нужно — только через меня.

Сид почувствовал, как с плеч соскальзывает что-то тяжёлое, что он нёс весь день, не замечая.

— Спасибо. Я продолжу читать книги. Если там ничего не окажется, попрошу тебя поискать.

Мария молча кивнула.

— Горён — маг смерти. Без бинтов он опасен и для тебя, и для меня. Скажи хотя бы, где живёшь, чтобы я знала, куда ехать в случае чего.

— Нет, Мария. Спасибо за заботу, но пока он в горе, а он ещё долго будет в горе, его проклятье меня не скоро тронет. Два года у нас есть, я уверен.

Мария тяжело вздохнула. Она понимала логику. Но понять — не значит принять.

— И ещё, — добавила она строже. — Больше никакого фастфуда. Если мальчику нужна еда, я приготовлю.

— Я справлюсь.

— Удачи вам двоим.

Сид улыбнулся широко, искренне и исчез.

Горён сидел у печи в кресле-качалке и читал. Вернее, пытался.

— И ТО-ГДА МА-ГИ СМЕР-ТИ ПО-ЯВ-И-ЛИСЬ, — выговаривал он по слогам, хмурясь над каждым словом, как над личным оскорблением.

Сид остановился в дверях и смотрел на него секунду дольше, чем собирался. Вот ещё одна задача, которую он не учёл: математика, чтение, письмо. Всё то, чем занимаются родители с детьми каждый день, терпеливо, снова и снова.

«Может, Мария согласится? — мелькнула мысль. — Ладно, потом».

— Горён, я тут! Давай за стол.

Мальчик обернулся и увидел два пакета. Запах картошки сделал остальное.

— Вытри руки перед едой. — Сид протянул влажную салфетку.

Горён взял её и чуть-чуть потёр ладони формально, символически, с полным ощущением выполненного долга.

— Нет, смотри. — Сид достал вторую салфетку и показал: всю ладонь, между пальцами, с обеих сторон.

Горён повторил движение в точности, серьёзно, как повторяют важный ритуал.

Они сели. Горён ел бургер с картошкой с такой сосредоточенностью, с какой, наверное, едят только те, кто провёл несколько дней в голоде и теперь просто не может остановиться. Хотя он и был таким.

— А тебя как зовут? — спросил он, не отрываясь от еды.

— Ты не знаешь? — удивился Сид и вспомнил, что действительно ни разу не назвал своего имени. — Сид.

— Сид… — мальчик повторил, пробуя слово на вкус. — А я думал, ты попросишь называть тебя папой.

Сид покраснел.

Тихо. Неожиданно. Он даже не успел ничего придумать в ответ, просто почувствовал, как это слово попало точно туда, куда метило. Он теперь занял это место. По-настоящему, без оговорок.

«Настолько сильным отцом, чтобы однажды одолеть Кровопийцу», -— подумал он вдруг и сам не понял, откуда взялась эта мысль.

— Нет, — сказал он вслух. — Я не заменю тебе настоящего отца. Но я сделаю всё, что в моих силах. Чтобы тебе было хорошо. Обещаю.

И тут впервые за всё это время глаза Горёна наполнились слезами. Не от боли. Не от страха. От облегчения, того тихого облегчения, которое приходит, когда человек три дня держится в одиночку, а потом кто-то наконец приходит и говорит: я здесь.

— Ты не плачь. Всё нормально!

— Обещаешь, что не умрёшь?

Сид обнял его крепко, не как обнимают детей, которых боятся обидеть, а как обнимают тех, кого не хотят отпускать. Похлопал по спине тихонько.

— Я тебя не брошу. Не умру. Обещаю. Успокойся и давай кушай.

Он ещё не понимал по-настоящему до конца, какую ношу взял на себя в тот зимний день, когда почувствовал чужую боль в старой многоэтажке и не прошёл мимо. Этому мальчику предстоял долгий путь — кровавый, тяжёлый, такой, на котором каждый шаг вперёд даётся ценой чего-то важного. Ему предстояло подниматься туда, куда обычные люди не поднимаются, и, может быть, платить за это больше, чем кажется справедливым.

И так с этой маленькой хижины началась история будущего сильнейшего мага в истории человечества. Сделает ли Горён мир лучше или погрязнет он в пучине нескончаемых войн и битв, которые приведут к жертвам? Что стоит ожидать от мага смерти?

Глава 3

Год пролетел незаметно, как пролетают все годы, которые потом вспоминаешь с удивлением: неужели прошло уже столько?

25 декабря Горёну исполнилось восемь лет.

На день рождения Сид подарил ему сотню оловянных солдатиков — ровно сто, целая армия в жестяной коробке. Сид, признаться, понятия не имел, зачем вообще детям нужны эти фигурки. Но Горён оказался неожиданно увлечён: часами расставлял солдатиков по полу, разыгрывал в голове целые битвы, в которых его сторона неизменно побеждала без потерь, без трудностей, с полным разгромом противника.

Сид наблюдал за ним и думал: как же этому мальчику нужны люди. По-настоящему нужны — как воздух, как еда. Горён тянулся к живому общению с такой жаждой, что порой это пугало. Он без устали болтал с Сидом и Марией, а при первой возможности пытался сбежать в город — просто чтобы побегать с другими детьми, услышать чужой смех, почувствовать себя не одним.

И что примечательно, это шло ему на пользу.

Чёрные зрачки Горёна медленно, почти незаметно возвращали свой прежний голубой цвет. Наполовину уже вернулись. Мария и Сид по-прежнему бились над загадкой чёрных бинтов, но пока безрезультатно.

Горён, конечно, замечал, что с его глазами что-то не так. Дети замечают всё, просто не всегда знают, как спросить. Сид говорил ему, что так бывает у всех детей магов, и Горён верил с той открытой, немного наивной верой, которую ещё не успела сточить жизнь.

А потом случилось то, чего никто не ждал.

Кровопийца ушёл из города в командировку на целый месяц. По логике вещей город должен был вздохнуть с облегчением: наконец-то этот человек уберётся, и наступит тишина. Но вместо радости — страх. Потому что место сильнейшего мага в городе теперь занимал один-единственный человек. Сид.

Хранителя просили прислать подкрепление. Тот отказал коротко, без объяснений. Сид, мол, давно отдыхает. Пора поработать.

Бедному магу предстояло в одиночку патрулировать весь город, вынюхивать вампиров из толпы и убивать их раньше, чем те успеют навредить людям.

— Сид, а ты скоро вернёшься?

Горён стоял у порога и смотрел так, как смотрят только те, кто уже терял людей и знает, что это такое, когда кто-то уходит и не возвращается.

Сид пожал плечами — это было нечестно, но что ещё он мог сделать — и передал Горёна на попечение Марии. Та стояла рядом с видом человека, которому эта идея очень не нравится, но который молчит из вежливости.

— Через месяц вернусь. Мне нужно работать.

— Горён не поймёт… — тихо сказала Мария.

— Я знаю, — также тихо ответил Сид. — Горён! — Он повернулся к мальчику и постарался говорить ровно. — Мне нужно защищать людей. Другой маг доверил мне важную миссию охранять город. Понимаешь?

Горён смотрел на него исподлобья. Недоверчиво. Страшно.

— Сид, а люди не подождут? Вампиров же рядом нет. Не уходи…

Он вцепился в ногу Сида обеими руками молча, изо всех сил, так, словно если держаться достаточно крепко, то уйти будет невозможно.

Марии пришлось оттаскивать его силой. Горён кричал и плакал — не капризно, как кричат дети, которым отказали в игрушке, а отчаянно, как кричат те, кто боится оказаться снова один.

— Горён, успокойся! — просила Мария, не отпуская.

— Нет! Почему не возьмёшь с собой!?

Сид не стал объяснять. Не сказал, что это опасно. Не сказал, что Горён в розыске, что его появление на людях может стоить им обоим жизни. Просто обернулся скорее к Марии, чем к мальчику, и бросил:

— Я побежал. Пока, Горён. На Новый год обязательно приду.

И исчез.

От лица Марии

С тех пор как Сид ушёл, Горён не разговаривал.

Это была не обычная детская обида — молчание как наказание для взрослых. Это было что-то другое: мальчик просто втянулся внутрь себя и закрыл дверь. Целыми днями он сидел над книгами, которые я ему подсовывала, медитировал, пытался нащупать в себе магию, как нащупывают потерянную в темноте вещь, и не отрывал взгляда от телевизора.

Телевизор я поставила прямо в его комнату. Квадратный, несовременный, с мутноватой картинкой, но Горёну хватало. Он смотрел новости. Только новости.

— Срочное сообщение! В час дня вампир проник в жилой дом через окно и напал на молодую семью. На место прибыл маг Сид…

Горён смотрел не мигая. Сид на экране был весь в крови, исхудавший, скулы заострились, под глазами залегли тени. Взгляд у него был такой, каким смотрят люди, которые давно хотят спать и поесть, но не могут себе этого позволить.

— Сид успешно одолел вампира…

Прямой эфир. Камера показывала разгромленную квартиру, трупы на полу. И среди них маленькую девочку.

Она была разрублена пополам. И каким-то чудом ещё дышала.

Я закрыла Горёну глаза рукой быстро, не раздумывая.

— Лучше просто слушай, — сказала я.

Он не спорил — только стиснул зубы.

Люди на экране рвались к девочке. Медики, прохожие — все хотели помочь, все бежали к ней. Сид одним ударом уложил медика на пол. Не подпустил никого.

Он стоял над девочкой и смотрел на неё. Долго. Слишком долго.

А потом быстрым, сильным, точным ударом прекратил её мучения.

Все закричали. Камера дёрнулась. Я сама не успела среагировать, на секунду ослабила хватку, и Горён увидел.

— А ну быстро из комнаты! — я почти вытолкала его силой.

Горён вышел молча. На его лице не было ни страха, ни слёз. Он просто ещё не понял или не успел понять, что именно только что произошло и кто это сделал.

— Почему ты это сделал, Сид?

Я не хотела думать плохо. Я убеждала себя: он не выспался, он на пределе, он несёт на себе весь этот город в одиночку, и люди вокруг не доверяют ему, осуждают каждый шаг. Всё это навалилось разом и в один страшный момент выплеснулось наружу.

Я хотела в это верить.

После того дня я запретила Горёну подходить к телевизору. Тот дулся, но подчинялся. А в новостях тем временем только и делали, что критиковали Сида: слишком жёсткий, слишком непредсказуемый, слишком слабый по сравнению с Кровопийцей.

Людей, в общем-то, можно было понять. При Кровопийце вампиры в город даже не совались — слишком хорошо знали, чем это заканчивается. Сид такой репутацией похвастаться не мог. И теперь горожане ходили по улицам с огнестрельным оружием, бесполезным против вампиров, но дающим хоть какое-то иллюзорное ощущение защиты.

Сид умел управлять болью, чувствовал её издалека, мог усиливать через ману, бить врага в его слабые места и разжигать там боль ещё сильнее. Против обычных вампиров это работало отлично. Но вампир-маг другое дело: он лечил себя на ходу, боль для него была не оружием, а неудобством. И физически он был несравнимо сильнее. В таких схватках Сиду оставалось надеяться только на собственные кулаки и выносливость.

Новогодняя ночь подкрадывалась тихо, за окнами мело, снег укладывался на подоконники ровными белыми полосами.

— Тётя Мария, Сид сегодня придёт? Он же обещал. Хотя бы на минуту.

Горён сидел на зелёном диване у камина, поджав ноги. Свет от огня плясал на его лице, делая его старше восьми лет.

Я не знала, что ответить. В новогоднюю ночь вампиры особенно активны: пьяные толпы, шум, огни, никто ничего не замечает. Сид сейчас наверняка носится по всему городу, не успевая даже выдохнуть.

Но в праздник так не хочется расстраивать ребёнка.

— Горён, мальчик мой… — я опустилась рядом с ним на диван. — Я думаю, Сид пришёл бы с огромным удовольствием. Но не сейчас. И в ближайшие недели — тоже вряд ли.

— Но хотя бы на минуту? Просто увидеть друг друга — разве это много?

— Даже минуты у него нет. — Я подбирала слова осторожно, как подбирают осколки стекла. — Потому что именно этой минуты может не хватить, чтобы спасти чью-то жизнь. Представь: ты сам попал в беду. Здесь оказался вампир. Я старая, уже не та, что прежде. Ты ребёнок, который ещё не умеет колдовать. Вампир убивает нас обоих. А Сид в это время задержался на минуту. Всего на одну минуту. Ты понимаешь, как ему потом будет больно?

Горён всё понимал. Это было видно по тому, как он смотрел в огонь не моргая. Но понять — не значит, что легче.

Глаза его в тот день были почти полностью чёрными. Почти — потому что самый краешек всё ещё светился голубым, тонкой полоской, как горизонт на рассвете. Ему было плохо. Одиноко. И он изо всех сил старался не унывать, но это плохо получалось, и он это знал.

Мне одновременно было и спокойнее от этой черноты в его глазах — значит, проклятие не подступит скоро — и невыносимо больно. Потому что за этой чернотой стояла его боль. Живая, настоящая, детская.

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему что-то важное. Что, что бы ни случилось, мы с Сидом всегда будем рядом. Что он не один. Но…

— Кто тут!? — Горён вскочил с дивана так резко, что я вздрогнула. Голос у него был незнакомый, натянутый, звенящий. — Почему мне так холодно!? Почему вокруг меня смерть!?

Он метался вокруг дивана, не находя себе места, словно что-то невидимое жгло его изнутри.

Я не понимала. Ещё секунду не понимала.

А потом повернулась.

Посреди книжных полок стоял волк. Огромный. Красный, как запёкшаяся кровь. С клыков капало мелкими тёмными каплями, одна за другой. Горён почуял его раньше, чем я, бывший маг, опытный человек, не заметила ничего, пока мальчик не закричал.

Волк понял, что его обнаружили и прыгнул.

Я выставила руки вперёд и поймала его челюсти. Мы упали вместе на пол — я и этот зверь. Я держала его, вжимая клыки от себя, чувствуя, как дрожат руки. Маг-вампир. В облике зверя, но с разумом охотника — это было сразу понятно по тому, как он смотрел.

— Беги, Горён!!!

Зверь сомкнул челюсти.

Мои руки были оторваны от тела и исчезли в его пасти. Боль пришла не сразу — сначала просто тишина, потом всё остальное.

Горён замер на секунду. Потом побежал вверх по лестнице, огибая вампира.

Я заметила странное: когда мальчик бросился бежать, из-под его зрачков потянулся чёрный дым, лёгкий, едва различимый, как пар над горячим чаем. Почти ничего. Почти.

— Беги!!!

Вампир отвлёкся от меня. Посмотрел на мальчика и побежал за ним. В моей голове мгновенно нарисовалась картина, которую я не хотела видеть: один укус, и от Горёна ничего не останется.

Я не могла этого выдержать. Сердце билось так, что казалось вот-вот...

И тут стена лопнула.

Волк влетел в неё с такой скоростью, что штукатурка посыпалась с потолка. Следом Сид: прыгнул с двух ног прямо на вампира, разломав пролом ещё шире.

Я выдохнула впервые за несколько минут.

Но радость была короткой. Сид весь день носился по городу, убивал вампиров, не ел и не спал, а перед ним теперь стоял маг-вампир, отдохнувший, сытый, явно получающий от происходящего удовольствие.

Вампир перекинулся в человека. Молодой, на вид лет двадцать пять от силы, если не знать, что ему больше двух веков. Красно-чёрный плащ, белоснежные волосы, собранные в два маленьких хвостика по бокам. Под плащом пиджак, рубашка, чёрные брюки. Аккуратный. Почти элегантный.

Эйтан. Я узнала его, как только разглядела как следует. Один из сильнейших в особом отряде Джерони, бога вампиров. Два с лишним века опыта, крови и смерти.

Что он тут делает? Почему сейчас, когда Кровопийцы нет?

Эйтан подхватил Сида за ноги и использовал его как биту, с размаху приложив об пол. Равнодушно, почти скучая.

Сид не сдался. Вырвал одну ногу, попытался ударить по лицу — Эйтан уклонился, даже не напрягшись, потом крутанулся на месте и швырнул Сида в стену туда, где стоял Горён.

С лица вампира не сходила улыбка. Это была улыбка человека, которому не скучно, но который знает, что игра уже сыграна.

Сид летел прям в Горёна с большой скоростью, но Сид успел телепортироваться прямо к вампиру, завязав кулачный бой. Эйтан спокойно уклонялся от Сида и даже не бил его, пытаясь вытащить из него весь потенциала.

Я бежала к Горёну. Залечивала руки на ходу при помощи магии! Нужно было схватить Горёна и убежать как можно дальше, как можно скорее!

Острое перо вошло в мою руку Эйтан бросил его не глядя, параллельно уклоняясь от Сида. Не отвлёкся даже на секунду.

— Горён!!! — я схватила мальчика и потащила к выходу.

Горён был белым как мел. Он смотрел на то, как Сид дерётся, и молчал. Что происходило у него в голове, я боялась представить.

Мы добежали до двери. Я потянула на себя её ручку, но сдвинуть не получалось. Дверь придерживал Эйтан который уже одолел Сида и успел перехватить нас.

В левой руке он держал Сида, избитого, обмякшего, но живого. Держал, как держат сломанную вещь, которую ещё не решили выбросить. Потом выбросил его в сторону небрежно, без злобы.

— Никуда вы не убежите.

— Сид! — Горён дёрнулся у меня из рук.

Я держала крепко. Не отпускала мальчика.

Эйтан смотрел на нас с тем особым выражением, которое бывает у людей, знающих, что они выиграли. Наблюдал за нашим страхом, как наблюдают за интересным зрелищем.

— Где Кровопийца? — спросил он меня. — Отвечай, карга.

— Он у Хранителя… Хранитель позвал его в храм, — голос у меня дрожал, и я не могла с этим ничего сделать. — Прошу не трогай нас…

— Что за бред! — Эйтан оттолкнулся от двери. — Тут только этот, — он кивнул на Сида, — а других сильных магов нет. Это значит одно: город охраняет Кровопийца. Потому что если бы ты говорила правду, сюда прислали бы другого мага, равного ему по силе. Но никого нет. Значит, он здесь просто прячется.

— У меня есть приказ Хранителя, там написано.

— Мне это неинтересно. — Голос стал тише и от этого страшнее. — Если Кровопийца не появится, то я уничтожу не только вас. Я уничтожу весь город.

Тишина.

Я не знала, что делать. Не было ни плана, ни выхода, ни даже иллюзии выхода.

— Сид… — тихо сказал Горён.

Горён смотрел на Эйтана прямо — без страха, без злобы, без слёз. На его лице была пустота. Не та пустота, которая бывает от усталости или растерянности. Другая — глубокая, бездонная, как колодец, в котором давно нет воды. Она разлилась по всему его телу, по каждой черте лица, по тому, как он держал руки вытянутыми вперёд, пальцы растопырены.

Эйтан заметил это только сейчас. Посмотрел на мальчика. На его руки. На его глаза.

— Ты… почему? — всхлипнул Горён.

— Что он делает? — спросил вампир вслух, увидев наконец чёрные зрачки Горёна. — Разве они не…

Он не договорил.

Из пальцев Горёна вырвался чёрный огонь, стремительный, как выдох, и такой же бесшумный. В следующую секунду всё помещение было им заполонено — стены, потолок, воздух. Эйтан попал под него. Я попала под него. Сид попал под него.

Чёрный огонь убивает врагов и лечит друзей. Но контролировать его так, чтобы он отличал одних от других, это искусство, которому маги смерти учатся всю жизнь. По всем книгам всю жизнь, с детства, шаг за шагом.

Огонь исчез так же быстро, как появился.

От Эйтана не осталось ничего. Ни следа, ни пепла, ни запаха.

На моей одежде ни капли крови.

Сид лежал на полу целый, без единой царапины.

— Как? — спросила я вслух, ни к кому не обращаясь. — Такой объём силы. Такой контроль. Он никогда раньше не использовал магию. Как?

Горён был на моих руках — пустой, неподвижный, находился везде и нигде. Потом что-то щёлкнуло внутри, и он вернулся: голова завертелась во все стороны — где вампир, где опасность, куда бежать, — и взгляд упал на Сида.

Сид лежал с закрытыми глазами и не двигался.

— Сид! Сид!

Горён вырвался из моих рук прежде, чем я успела среагировать. Бросился к нему, упал рядом на колени и принялся трясти его за плечи — отчаянно, изо всех сил.

— Ах… — Сид открыл глаза. Рывком сел, огляделся. — Где он!?

— Сид!

Горён обнял его молча, изо всех сил, уткнувшись лбом в колено.

— Горён… — Сид опустился рядом с ним. Посмотрел на меня через голову мальчика.

Я встретила его взгляд.

— Горён убил его.

Секунда тишины. На лице Сида удивление, потом шок, потом что-то, что я не смогла назвать. Наверняка в голове у него родились вопросы — как, каким образом, откуда такой контроль в восемь лет. Но он не спросил ни одного. Просто принял это как принимают то, что невозможно объяснить, но что случилось и теперь существует.

— Горён. Успокойся. — Сид погладил мальчика по голове. — Всё хорошо.

Горён перестал плакать. Просто так, будто выключили кран.

В библиотеке стало тихо. По-настоящему тихо, впервые за этот вечер. Никто не двигался, никто не говорил. Каждый думал о своём, и мысли эти были тяжёлые, как мокрый снег за окном.

— Динь, динь…

Старинные часы на стене отбили двенадцать ударов медленно, торжественно, один за другим. Все трое подняли головы почти одновременно.

Новый год.

— С Новым годом, — сказал Сид тихо, с улыбкой и погладил Горёна по голове.

Горён поднял взгляд.

Сид увидел то, чего боялся: зрачки мальчика были почти полностью голубыми. Ещё чуть-чуть, и проклятие накрыло бы их всех.

Но он увидел и другое.

Улыбку. Тихую, открытую, абсолютно настоящую — такую, которую невозможно изобразить и невозможно сдержать. Она пришла сама, изнутри и стояла на лице Горёна, как свет в окне.

— Неужели я брошу тебя из страха? — сказал Сид вслух не столько Горёну, сколько себе. — Нет. Я буду всегда рядом.

Горён не вполне понял смысл этих слов. Но почувствовал их всем телом, всей своей восьмилетней душой. Он снова обнял Сида крепко, без слов и закрыл глаза.

Ему было тепло.

Я смотрела на них двоих и думала о том, что старость штука жестокая: она отнимает силу, но зато делает кое-что полезное: помогает понять, что важно, а что нет.

Скоро я уйду из мира. Это не страшно. Страшно другое: уйти, не сделав того, что нужно было сделать.

Значит, надо успеть помочь Горёну найти бинты.

Во что бы то ни стало помочь Горёну освоить свою магию, своё проклятие, свой путь.

Глава 4

Ещё через год стало окончательно ясно: Горён не просто способный ученик.

Он был чем-то другим. За год обучения он не просто догнал ровесников в понимании магии, он обошёл их, не оглядываясь. И сделал это спокойно, без надрыва, словно для него это было не достижением, а просто следующим шагом. Самостоятельно, без подсказок, без книг, на одном чутье он освоил укрепление тела: базовую, но важнейшую врождённую способность каждого мага.

Сид наблюдал за ним и всё чаще ловил себя на мысли, которая одновременно грела и пугала. Кто кого защищает —н Горёна или же мальчик является его защитником?

— Как ты знаешь, Горён, магия делится на два вида: врождённую и приобретённую. Врождённая у всех магов с рождения. Укрепление тела, например.

Горён стоял на руках посреди замёрзшего озера почти голый, в одних трусах, и медленно двигался к Сиду. Тонкий лёд под ладонями потрескивал при каждом касании, и мальчик прощупывал его короткими постукиваниями пальцев: выдержит или нет? Декабрьский воздух стоял неподвижно, как вата, и над озером клубился пар.

— Укрепление тела — это то, что делает магов по-настоящему опасными. Огнестрельное оружие не поможет. Задавить числом тоже. Маг, который понимает, как работает это укрепление, становится для обычного человека непреодолимой силой. Иммунитет к жаре и холоду. Любой яд, если он не создан магией, для тебя как вода.

— И что с этого? — отозвался Горён снизу, не прерывая движения.

Ещё пара шагов — и он будет у берега. Лёд под ним держался, но едва-едва.

Горён поторопился.

Рука соскользнула. Он попытался поймать равновесие и не поймал. Упал спиной вперёд, лёд треснул под ним с коротким сухим звуком, и мальчик ушёл под воду.

Сид не двинулся с места. Просто стоял и смотрел и почти не сдерживал улыбку. Со стороны это выглядело нелепо и смешно: торчащие ноги, разлетевшиеся брызги, гулкий всплеск в тишине леса. За мальчика он не беспокоился ни секунды. Горён — маг, причём коварно талантлив. Чёрный огонь работает под водой. Укрепление тела выдержит всё. Холод для него не холод.

Горён вынырнул пулей, почти вертикально и попытался встать на лёд. Лёд снова не выдержал. Мальчик снова ушёл под воду.

Он всплыл второй раз, огляделся спокойно, без паники, почти с интересом и лёг на спину. Раскинул руки. Закрыл глаза.

Загорал в минусовой температуре.

— Тёплая водица? — крикнул Сид, аккуратно скользя к нему по берегу.

Горён не ответил. Просто лежал на воде, как будто у него в планах было провести здесь весь оставшийся день.

Сида это позабавило по-настоящему, без иронии. Потому что за этим притворным безразличием скрывалось кое-что серьёзное: Горён изучал себя. Как расходуется мана в холодной воде. Будет ли потом болеть тело или нет. Где граница между могу и не могу.

— Для большинства детей твоего возраста лёд и холодное озеро — это испытание и боль. Для тебя просто развлечение.

В голове у Сида сложился образ: взрослый Горён, лет через десять, через двадцать. Высокий, жёсткий, с этими чёрными глазами и этой же невозмутимостью. Какой силой он будет? Сколько бед или счастья принесёт миру?

Горён между тем услышал, как Сид делает ещё несколько шагов в его сторону.

И ударил ногой по льду.

Прямо под Сидом.

Лёд разошёлся мгновенно, и Сид, не успев даже удивиться, оказался в воде. Горён расхохотался звонко, без остановки, смех разлетелся по всему лесу и застрял в ветках.

Сид вынырнул. Посмотрел на мальчика.

И увидел его глаза.

Голубые. Полностью голубые, как небо в мороз, без единого тёмного пятна. Горён смеялся и сиял, и проклятие, невидимое, терпеливое, делало свою работу с каждой такой минутой счастья.

Сид почувствовал, как внутри что-то сжалось привычно, с той тупой болью, к которой уже начал привыкать.

Время не ждало.

— Ты наказан, Горён!

Сид хлопнул в ладоши, телепортировался на берег, сухой, как будто только что вышел из дома, а не из озера, и скрестил руки.

— Раз тебе так нравится это озеро, то оставайся в нём. Весь день.

Горён надул щёки.

— Это же шутка была! Ты обиделся на шутку?

— Налови рыбы на ужин. Голыми руками. Пока не наловишь, из озера ни шагу.

— ГОЛЫМИ РУКАМИ!?

— Именно. У меня есть дела. Рыбу притащишь сам.

Горён посмотрел на него с видом человека, которому только что предложили что-то совершенно несправедливое. Потом вздохнул и нырнул.

«Будет тебе тренировкой», — подумал Сид, хлопнул в ладоши и исчез.

Мария прибиралась в библиотеке методично, без спешки, как прибираются в местах, которые любят вне зависимости от того, нужны они кому-нибудь или нет. Библиотека пустовала, как обычно. Инспекция требовала порядка, что ж, порядок будет.

Звонок на двери застал её врасплох.

Мария замерла с тряпкой в руке и прислушалась. Маг. Точно маг, аура ощущалась даже отсюда, плотная, незнакомая. Не Сид. Не Горён. Уж точно не Кровопийца. Что-то совершенно иное, такой маны она не встречала ни разу за всю свою жизнь.

Она бросила тряпку в ведро и пошла к входу.

У двери стоял старик. Белая католическая мантия, крест на шее, большой, серебряный. Лицо узкое, кожа в морщинах, голова совершенно лысая. Глаза светлые, внимательные, с той особой теплотой, которая бывает у людей, повидавших много и не озлобившихся.

Мария сразу поняла: иностранец. В Империи Хранителя католиков-магов не существовало — все религии, кроме двух, были запрещены. Значит, он оттуда, где другие правила.

— Здравствуйте, мисс…

— Мария.

— Мария! — он произнёс её имя так, словно оно ему понравилось. — Я иностранный агент, прибыл сюда по дипломатическим делам. Кровопийца, который должен был меня встретить, так и не появился. Не позволите ли подождать его здесь?

Вежливый. Говорил по-английски чисто, без акцента, с той лёгкостью, которая приходит от многолетней практики. Мария, никогда в жизни не видевшая иностранцев, почувствовала, как растерянность и любопытство перемешались в ней в равных долях.

— Да, конечно. Как вас звать?

— Просто Гость. Моё имя должно оставаться при мне — не обессудьте, это не грубость.

Мария кивнула и проводила его к зелёному дивану у камина.

— Кстати, — он огляделся по сторонам с видом человека, который надеется на чудо, — не найдётся ли у вас книги по кулинарии? Хотелось бы запомнить что-нибудь из финской кухни, приготовить дома.

— Это библиотека по магии.

Гость на секунду погрустнел, искренне, по-детски, но тут же вернул себе спокойную улыбку.

— Ничего страшного. Тогда просто подожду.

Мария оставила его одного и пошла к своему рабочему месту, уже прокручивая в голове, кому звонить: иностранный дипломат в магической библиотеке — это не та ситуация, которую стоит решать в одиночку.

Она не успела снять трубку.

Сид появился рядом с ней бесшумно, как умеют только те, кто давно привык к телепортации.

— Кто он? — спросил он прямо, без предисловий.

— Иностранный дипломат. Маг. Ждёт Кровопийцу.

— Ты сказала иностранный маг?

Мария кивнула.

— Не звони Кровопийце. — В голосе Сида появилось что-то, чего там раньше не бывало, острое, почти лихорадочное. — Это наш шанс. Он может знать про чёрные бинты.

Мария моргнула. И поняла, что за всеми своими заботами сама не додумалась до очевидного: если Хранитель намеренно скрывает эту информацию внутри страны, то иностранец — человек из другого мира, с другими книгами и другими учителями — может просто знать то, чего они не знают.

— Я сейчас!

Сид исчез и через минуту вернулся. Рядом с ним стоял Горён: абсолютно сухой, в одних трусах, с выражением человека, которого выдернули из важного дела.

— Зачем я тут!? — начал он и боковым взглядом увидел Марию. Покраснел до корней волос. — Не смотри!!!

— Заткнись! — сказал Сид коротко и твёрдо. — Молчи и не говори ничего лишнего. Ясно?

Горён посмотрел на него. Сид сейчас был другим — не тот привычный, то строгий, то смеющийся человек, а собранный, сосредоточенный, с лицом, на котором не было ничего лишнего. Мальчик почуял что-то важное и кивнул молча.

— Идём.

Сид взял его за руку и пошёл вперёд.

— Тут кто-то ещё есть, — тихо сказал Горён через несколько шагов, не вопросительно, а просто констатируя факт. Аура чужого мага доходила до него через стены.

— Да. Этот человек очень важен для нас. Пожалуйста, ни слова лишнего.

Горён снова кивнул.

Гость лежал на спинке дивана и спал тихо, с закрытыми глазами, сложив руки на животе. Обычный старик, если смотреть глазами ребёнка. Горён смотрел на него с лёгким недоумением: и это важный человек?

Сид аккуратно коснулся его плеча.

— Эй, дедуль, можно тебя?

Гость открыл глаза сразу, без сонной растерянности.

— А-а, что?

Горён не знал английского и поэтому стоял рядом, как на чужом спектакле: слышит звуки, но смысла не понимает. Сид тихо порадовался этому, разговор предстоял непростой, и лучше, если мальчик не всё поймёт.

— Можешь мне помочь? — спросил Сид, указав взглядом на Горёна.

Гость посмотрел на Сида. Потом на Горёна. Долго смотрел на мальчика с тем тихим вниманием, которое бывает у людей, умеющих видеть больше, чем другие. Что-то в нём изменилось: лёгкий прищур, едва заметное напряжение.

— Его мана… чёрная, — сказал он тихо, почти себе. — У всех магов она голубая. Почему чёрная?

Он наклонился вперёд и мягко прикоснулся ладонью к груди Горёна. Мальчик не отшатнулся, просто смотрел на него с любопытством.

— Маг чёрного огня… — Гость откинулся назад и посмотрел на Сида с выражением человека, который только что получил подтверждение чему-то, во что почти не верил. — Маги смерти существуют. Живые!

— Пока живые, — сказал Сид. — Его глаза уже полностью вернули свой цвет. Сколько у нас времени, не знаю. Может, месяц. Может, меньше. Мария стара. Я не настолько силён, чтобы защищать его здесь бесконечно. Он не выживет без нас. Скажите мне, как получить чёрные бинты?

Гость смотрел на него долго молча, без спешки. Потом кивнул медленно, как кивают, приняв решение.

— Сам я не знаю технологии. Но мой отец, Габриэль, знает. Я сначала закончу свою работу здесь, а после, как вернусь домой, расскажу ему о вас. Он найдёт способ выйти на связь и не только научит делать бинты, он поможет вам перебраться в ОАС. В Японии магия смерти не запрещена, там мальчик будет в безопасности.

Улыбка появилась на лице Сида раньше, чем он успел её сдержать. Тело само хотело сделать что-то глупое — захлопать в ладоши, прыгнуть. Он удержался. Подумал.

— Габриэль с цепями Правды? Он политическая фигура. Если он вдруг укроет у себя мага Хранителя, это же конфликт и скандал.

Гость отрицательно качнул головой, спокойно, без тени беспокойства.

— Габриэль умеет делать вещи тихо. Когда мир узнает о существовании мага смерти, все будут убеждены, что он родился не здесь, а в Японии. Никаких следов, ведущих к финскому городку.

Он перевёл взгляд на мальчика. Горён стоял рядом и смотрел на него с тем открытым интересом, с каким смотрят дети, когда чувствуют, что взрослые говорят о чём-то важном, но не понимают, о чём именно.

— Ваш сын — чудный малый, — сказал Гость мягко. — За него стоит бороться.

Сид чуть покраснел. Сын. Он не поправил. Потому что поправлять было бы неточно.

«Страшно представить, что с ним будет после меня», — мелькнула мысль у Сида, тихая, привычная, как боль в старой ране.

— Ещё один вопрос. Можно забрать меня вместе с ним? Он слишком сильно привязался ко мне. Боюсь, без меня он может…

Гость снова покачал головой. На этот раз с сожалением.

Сид и сам понимал ответ. Он числится в базе магов Хранителя. Его исчезновение в Японии — это не тихая история. Это война.

— Тогда помогите ему. Любой ценой.

Сид чуть подтолкнул Горёна вперёд, мягко, как выдвигают на свет что-то ценное.

Гость кивнул. Встал с дивана медленно, с достоинством и опустился на одно колено перед мальчиком. Запустил руку в складки мантии и вытащил тонкую цепочку. На ней висел серебряный крест, небольшой, с чуть потёртым металлом, явно не новый.

Он взял ладонь Горёна и осторожно вложил цепочку в неё.

Горён смотрел на крест с любопытством, наклонив голову набок. Никогда такого не видел. Не понимал, что это значит. Но держал бережно инстинктивно, как держат то, что явно дорого тому, кто даёт.

— Скажи ему: люди, которые придут за ним, должны первым делом назвать крест. Так он узнает, что им можно доверять.

— Спасибо. Горён, уходим. Ещё раз спасибо, что помогаете.

Гость лишь аккуратно кивнул в знак согласия и помахал ладошкой в знак прощания.

Сид взял мальчика за плечи, и они исчезли.

— Сид, а кто это был? — спросил Горён вечером, устроившись на табуретке рядом со столом.

Сид чистил рыбу методично, не торопясь.

— Даже не знаю, как тебе сказать, — начал Сид. — Если коротко — этот человек поможет тебе попасть в место, где тебя не достигнет несчастье.

Горён насупился.

— Зачем мне туда? Мне и так хорошо.

— В том-то и проблема, — тихо пробормотал Сид себе под нос. — Там весело. Тебя научат магии куда лучше, чем я, и игрушки дадут любые.

— А ты там будешь?

Сид положил нож. Взял паузу совсем короткую, незаметную.

Он думал об этом вопросе ещё там, в библиотеке, пока смотрел на старика и слушал про Японию. Если сказать да, то Горён поедет. Но когда окажется там и не найдёт Сида, что-то в нём сломается. И с учётом того, как он потерял себя в ту новогоднюю ночь, когда думал, что Сид мёртв, последствия могут быть катастрофическими. Если сказать нет, он не поедет вообще. Встанет как вкопанный и не сдвинется ни на шаг никакой силой. Он уже решил для себя раз и навсегда, что останется с Сидом. И переубедить его не получится словами.

Та «пустота», о которой рассказывала Мария. Горён, который стоял с вытянутыми руками и пустым лицом и убил вампира, даже не осознав этого. «Он посчитал, что у него отобрали самое ценное, — говорила Мария, — и просто… исчез внутри себя». Это не детская привязанность. Это что-то глубже.

— Слушай, Горён, я…

Дверь грохнула.

Мария ворвалась в хижину вся в поту, с белым лицом, задыхаясь после бега.

— Что случилось?

— Он… ОН, ОН ЕГО УБИЛ!

Она не называла имён. Не нужно было — и так было ясно, что Кровопийца убил Гостя.

Тишина в хижине стала плотной как перед грозой.

— Но почему? — Сид говорил тихо, почти спокойно, и это спокойствие было хуже крика. — Зачем убивать дипломата? Какую угрозу этот старик представлял?

— Хранитель, судя по всему, приказа не давал. — Мария тяжело опустилась на стул. — Это Кровопийца сам. По своей воле. За что, не понимаю. Может, просто не понравился.

— Это не его логика. Кровопийца не делает глупостей, он слишком умён, чтобы создавать проблемы господину.

— Но тогда почему!?

В углу на табуретке тихо сидел Горён. Слушал. Взрослые думали, что он не понимает, но имя «Кровопийца» он уже знал, а псевдоним «Гость» сложился сам собой.

— Тот дедушка умер? — спросил он негромко. — Жалко. Он мне понравился. — Пауза. — Сид, ты можешь отомстить?

«Отомстить, — мелькнуло у Сида в голове, и он усмехнулся — коротко, без веселья. — Я к нему даже приближаться не стану».

— Горён, — сказала Мария тихо, — Сид при всём уважении к нему несравнимо слабее Кровопийцы. Это не вопрос смелости.

— Я бы с радостью, — сказал Сид. — Честно. Он убил мою девушку. Из-за того, что он отсутствовал в ту новогоднюю ночь, мы почти погибли. Он убил этого старика. Но я слаб, Горён. Этого не изменить словами.

Горён помолчал. Потом слез с табуретки и встал прямо, руки по швам, взгляд твёрдый.

— Значит, сильные могут себе позволить всё?

Никто не ответил.

— Как же несправедливо…

Он подошёл к Сиду и Марии медленно, с той серьёзностью, которая в детях выглядит немного комично и одновременно пронзительно.

— Я обещаю вам. Я избавлю этот мир от несправедливости. Чтобы никто больше не страдал. Чтобы никто больше не грустил. Я сделаю это.

Сид посмотрел ему в глаза.

Зрачки были аномально полностью чёрными, такими, какими не бывали давно. Горён несчастен прямо сейчас? Нет. Он злится. И не только он в этой комнате — злились все трое. Тихо, по-разному, но злились.

И вот оно.

Вот в чём настоящая опасность проклятия.

Не в том, счастлив ли Горён или несчастен отдельно, в одиночку. Они связаны. Все трое. В мире люди незаметно для себя деляться частичками своей души с теми людьми, кого любят. Сид, Мария и Горён друг другом дорожат и поделили между собой свои души. Благодаря этому, если грустит Мария, то это прямо сказывается на проклятье Горёна и тот тоже начинает «грустить».

Значит, даже бинты могут не спасти от проклятья, а лишь задержать его эффект?

— Сид! — Горён схватил его за руку. — Я отомщу за тебя. За всех. Обещаю.

В голубых, нет, снова чёрных глазах горела ярость. Живая, настоящая, не по-детски сосредоточенная.

Мария открыла рот.

Сид посмотрел на неё быстро, коротко. Она закрыла рот.

— Ты прав, Горён. — Сид опустился на колено, чтобы смотреть мальчику прямо в глаза. — У тебя всё получится.

Он говорил это и думал: не «ты справишься когда-нибудь», а «я делаю ставку на тебя». Потому что больше ставить было некуда.

— С этого дня мы тренируемся вдвое усерднее. Мы попадём в Японию сами, без чьей-либо помощи. И там ты станешь тем, кем должен стать.

— ДА! — Горён почти прокричал это не от радости, а от той решимости, которая ищет выхода и наконец его находит.

Зрачки его медленно, почти незаметно начали светлеть.

Голубой возвращался.

Глава 5

Ещё один год. Переговоры между Хранителем и ОАС продолжались медленно, вязко, как всё, что происходит между людьми, у которых нет желания приходить к согласию. Формально речь шла о покушении на дипломата, чьё имя Пётр. По существу, каждая сторона тянула одеяло на себя и ждала, когда другая ошибётся первой.

Пока дипломаты произносили слова, Сид и Мария готовились к действию.

План побега они продумали до мельчайшей детали столько раз, что сами уже знали его наизусть. Знали каждую протоптанную дорогу до самой границы Азиатского содружества. Горён — боевая единица на острие. Мария и Сид — поддержка, прикрытие, источник маны. Никакого Кровопийцы на пути: он занят другим и не опустится до того, чтобы лично гнаться за беглецами.

Но сначала нужно было убедиться, что Горён готов.

— Ты уверен, что он справится с гризли без чёрного огня? — спросила Мария.

Они стояли у края поляны и смотрели, как десятилетний мальчик в куртке и с ножом в руке шагает к берлоге спящего медведя спокойно, без колебаний, как ходят к двери, за которой кто-то ждёт.

— У него нет выбора, — ответил Сид коротко. — Если не справится, то мы не справимся тогда в будущем. Нам нужно пересечь границу. На границе будут маги, которых я смогу принять на себя, но в это время Горён должен успеть за нашей битвой и поразить врага чёрным огнём. Он должен доказать, что не только в магии он хорош!

Из берлоги донёсся рёв, низкий, утробный, такой, от которого у обычного человека ноги отказывают. Через секунду из тёмного проёма вылетел Горён ножом вперёд, с лицом совершенно спокойным, а следом грянул медведь — огромный, красно-бурый, с яростью в маленьких тёмных глазах.

Медведь был быстрее, чем выглядел. Нагонял.

— Без чёрного огня!!! — крикнул Сид с края поляны.

— Понял!

Горён развернулся на бегу одним движением, без паузы и нырнул под лапу зверя. Медведь не успел среагировать: тело мальчика оказалось у него за спиной раньше, чем тот завершил замах. Горён вложил в удар всё, что у него было, нож вошёл сквозь шерсть и кожу, и тёмная кровь выступила на белом снегу.

— Больно, — тихо сказал Сид сам себе, глядя на это. И почти улыбнулся.

Медведь не собирался уступать. Развернулся с разворота и ударил. Мощный, хлёсткий удар, от которого взрослого человека бы снесло в сугроб. Горён не сдвинулся. Даже не покачнулся. Стоял как вкопанный — укрепление тела держало его, как держит крепкий фундамент дом в шторм.

— УМРИ!!!

Горён подпрыгнул и вогнал нож в черепную кость медведя сверху вниз с такой силой, что лезвие добралось до мозга. Медведь упал беззвучно, прямо перед мальчиком, и снег под ним стал медленно темнеть.

Идеальная победа. Один пропущенный удар, и всё равно идеальная.

Горён несколько секунд смотрел на зверя. Потом запрыгнул на него и начал что-то вроде победного танца.

— Сид! Я победил! Смотри, без чёрного огня!

— Молодец, но... — Сид подошёл ближе и кивнул на разорванную куртку. — Удар ты всё-таки пропустил.

Горён надулся. На куртке мгновенно проступил чёрный огонь тонкой нитью прошёлся по прорехе, и ткань срослась, как будто ничего и не было.

— Какая разница? Этот удар меня бы не убил. Даже не поцарапал бы.

Сид замер. Посмотрел на мальчика долго, без улыбки.

А потом резко ударил его в грудь.

Без предупреждения. Без замаха. Просто удар, со всей силой и скоростью, которые были у него.

Горёна отбросило в дерево. Кора треснула. Мальчик сполз вниз, оставляя тёмный след на стволе, и из угла рта потекла кровь. Внутри что-то рвалось и горело — органы, сердце, всё, что там было.

У Марии из горла вырвался крик. Она бросилась к Горёну, но Сид молча встал на её пути, не грубо, просто встал, и одного взгляда хватило, чтобы она остановилась.

Чёрный огонь вспыхнул по всему телу мальчика. Этот огонь в одно мгновенье залечил все раны Горёна и исчез. Но страх, страх не ушёл. Он пришёл как тогда, в новогоднюю ночь с вампиром, и накрыл с головой: горячий, живой, совершенно настоящий.

Сид подошёл и присел перед ним.

— Этот удар был слабым?

— Не-не нет, — дрожащим голосом ответил Горён. Первый раз за долгое время он не нашёлся, что сказать дерзкого.

— Ты стал считать битву развлечением. — Голос Сида был тихим, без злобы, и именно это резало сильнее всего. — Сегодня ты прыгал на медведе. Смеялся. Получал удовольствие от того, что убил живое существо, которое не сделало тебе ничего плохого. Ты обещал мне и Марии, что не станешь таким. Это было фальшью?

— Нет! — Горён качнул головой резко, почти испуганно. — Я не стану как Кровопийца. Не стану.

— Тогда скажи мне: где твоё уважение? Этот медведь жил в своей берлоге и никому не мешал. Ты отнял у него жизнь, самое ценное, что есть у любого живого существа. И вместо того чтобы хотя бы не издеваться над ним, ты прыгал на его теле. Издевался.

Горён открыл рот и закрыл. Что-то внутри него сломалось очень тихо, почти без звука.

— Я не прав. Простите, — выговорил он наконец. По щекам потекли слёзы, не обиженные, а другие, горькие, из тех, что приходят, когда вдруг понимаешь что-то важное и не знаешь, что с этим пониманием делать. — Я не хочу таким быть. Просто… магия меня охватила. Я хотел показать, что я сильный. Я хотел посмеяться. Я не знаю почему. Что со мной не так? Сид!

Сид знал, он сам был таким. Сам прошёл через этот соблазн: магия даёт ощущение, что ты выше других, что тебе дозволено всё. Этот соблазн не спрашивает разрешения, оно просто приходит и начинает говорить тебе вещи, которые ты хочешь слышать. Поэтому он не злился.

— Всё. Успокойся. — Сид обнял его крепко, прижав к себе. — Главное ты понял. И больше не допустишь.

Горён затих у него на плече.

Ночью Мария нашла Сида на дровяном дворе. Он рубил поленья ровными ударами, методично, как будто в этом была какая-то медитация.

— Всё же с ним было жестоко.

— Мои методы несовершенны, — согласился Сид, не останавливаясь. — Зато теперь я уверен, что он не вырастет в Кровопийцу. Ложилась бы ты. Завтра выходим.

— Не смогу уснуть. Лучше побуду здесь. — Пауза. Сид молчал. — Какова вероятность, что за нами погонится Кровопийца?

Сид закатил глаза медленно, с выражением человека, у которого кончается терпение.

— Нулевая. Мы уже тысячу раз это обсуждали. Всех противников на пути Горён одолеет при нашей поддержке. Наша задача просто идти вперёд и поддерживать мальчика.

— Знаю. — Мария помолчала. — Но Горёну придётся убивать людей. Магов.

— Знаю.

— Он ребёнок, Сид. Ему даже десяти лет нет.

— Знаю, — сказал он в третий раз. И голос у него не изменился, но что-то в нём всё-таки дрогнуло.

— А если...

— Хватит, — сказал Сид тихо. Так тихо, что это прозвучало тяжелее, чем если бы он крикнул. — Мария. Хватит. Ты боишься, я понимаю. Я тоже боюсь. Но сейчас ты заражаешь страхом меня, а мне нельзя. От тебя зависит его жизнь. Соберись.

Последние слова он произнёс так, словно говорил одновременно и себе тоже.

Мария замолчала. Долго смотрела на огонь в печи, на пляшущие тени от пламени. Она не боялась умереть, это было бы ложью. Она боялась умереть раньше, чем Горён окажется в безопасности. Раньше, чем дело будет сделано.

Тихие шаги в коридоре. Горён появился в дверях взъерошенный, в одной футболке, с лицом человека, которому не спалось и который не хочет в этом признаваться.

— Можно мне задать вопрос?

— Конечно, — улыбнулась Мария.

Горён помолчал секунду. Потом произнёс быстро, как будто боясь передумать:

— Почему вы скрывали от меня моё проклятие?

Тишина навалилась мгновенно.

Сид опустил топор.

— Горён… откуда ты узнал?

— Из книжки. — Мальчик не отводил взгляда. — Пару месяцев назад прочёл. — Он шмыгнул носом, и стало видно, что он держится изо всех сил. — Прошу… — голос надломился. — Прошу вас уйдите. Оба. Я справлюсь сам. Рыбу ловить умею. Готовить умею. Вода есть. Уйдите, только не умирайте. Прошу.

Он закрыл лицо руками. Плечи задрожали.

— Горён, послушай, — начала Мария, шагнув к нему.

Горён отступил на шаг назад. Потом ещё на шаг. Достал нож из-за пояса медленно, не угрожающе, почти церемониально и приставил к собственному горлу.

— Раз я вам дорог, то уйдите. Живите. Я вас прошу.

В хижине стало очень тихо. Мария застыла. Сид тоже на долю секунды, однако быстро опомнился и телепортировался к Горёну.

Оказался рядом с мальчиком, прежде чем тот успел что-либо сделать. Выхватил нож мягко, без рывка.

— Не смей так поступать, Горён. Мы с...

Бах.

Звук был короткий и мокрый.

Голова Сида взорвалась — брызги крови, осколки черепа, снег. Тело упало. Вслед за ним упала также и Мария: без звука, набок, как кукла, у которой кончились нитки.

Горён стоял посреди этого, кровь на лице — чужая.

Он смотрел вниз.

Они лежали у его ног. Не двигались.

Черный огонь спустя пару секунд вышел из рук Горёна и смогла восстановить части тела Сида и Марии, но вот жизни их уже нельзя было вернуть.

— Это моя вина. Они погибли из-за меня. Из-за моей магии.

Мысль пришла тихо. Без паники, без слёз. Просто пришла и осталась, как гвоздь, вбитый в дерево.

Ему не хотелось кричать. Не хотелось плакать. Все эти вещи — горе, страх, ярость — существовали где-то, но не здесь, не сейчас. Сейчас внутри него было только одно.

Пустота.

Та самая, старая, знакомая. Она пришла как приходит что-то неизбежное: без стука, без предупреждения, просто заполнила всё, что было. И вместе с ней ясность. Мёртвая, холодная, абсолютная.

Один вопрос. Одна цель.

Горён наклонился. Поднял нож с руки Сида. Выпрямился.

И посмотрел в лес.

Из темноты между деревьями вышел высокий человек. Чёрная роба. Дорогие кольца на пальцах, каждое поблёскивает на морозном воздухе. Белая кожа, красные глаза, чёрные длинные волосы. Улыбка широкая, до ушей, такая, которую носят люди, привыкшие к тому, что им всё сходит с рук.

— Привет, Горён!

Горён не ответил.

— Тебя разве не учили говорить привет? — Кровопийца огляделся вокруг с притворным удивлением. — Ах да. Те двое. Что ж, они сделали своё дело.

— У них были имена.

— Какая разница? — Кровопийца пожал плечами. — Хранитель приказал мне доставить тебя живым. Мне нужен только ты.

Он смотрел на мальчика с тем снисходительным интересом, с каким смотрят на диковинного зверька, не как на угрозу, а как на любопытную деталь окружающего мира.

— Иди ко мне! Хранитель снимет с тебя проклятие, лично обучит магии. Ты станешь сильнейшим. Тебе позволят всё. — Пауза. Улыбка стала чуть шире. — Разве не этого ты хочешь?

Горён молчал.

Кровопийца вздохнул терпеливо, как вздыхают с теми, кто слишком молод, чтобы понять простые вещи.

— Из-за них двоих ты готов пойти против всего? Подумай. Я следил за вами всё это время. Ваш план побега — я знал о нём с самого начала. Ты же смышлёный малый, сам прекрасно всё понимаешь.

Горён не думал.

Ему не хотелось жить — те, ради кого он вставал каждое утро, исчезли. Осталось только одно обещание. Данное давно у новогоднего огня, когда Сид гладил его по голове и говорил, что он будет рядом.

Горён вытянул нож.

— Что ж, — Кровопийца снова вздохнул, и в голосе появилось что-то тёплое, почти предвкушение. — Никто не сказал, в каком состоянии ты должен быть доставлен. Так что сначала руки. Потом ноги. Потом снова руки. Снова и снова, пока не отключишься.

Из его рук вырвались вены тонкие, быстрые, как хлысты. Горён не уклонялся. Из его ладони выбросило волну чёрного огня, она сожгла вены, прежде чем те добрались до него, и едва не перекинулась на руки Кровопийцы. Тот отрезал их быстро, кровью, отступил на шаг.

Горён побежал на него.

Кровопийца выставил пальцы. Пять кровавых сфер образовались на кончиках, сгустились и вылетели вперёд. Каждая попала: ноги, живот, плечо. Горён упал в снег. Встал… чёрный огонь залатал его. Упал снова, ещё больше сфер в него летело, пробивая насквозь, не давая двигаться. Мана таяла с каждой секундой, как снег в ладони.

Горён лежал на снегу и смотрел в небо.

— Вот как себя чувствовал медведь, — пришла мысль. Ровная, без злобы. — Прости, Сид. Я не смог.

Последняя сфера Кровопийцы поднялась в воздух и уже полетела со всей скоростью на Горёна, однако из-под сугроба с тихим металлическим звоном вырвались цепи.

Голубые. Светящиеся. Они обвились вокруг Горёна быстро и плотно, как объятие, как щит, и сфера разбилась об них, рассыпалась в красные брызги. За спиной мальчика вырос силуэт, высокий, медленный, в белой одежде с синими узорами.

— Габриэль! — воскликнул Кровопийца с весёлым удивлением. — Значит, ты пришёл отомстить за своего сына Петра?

Горён повернулся.

Человек за его спиной был похож на того, кого смерть приходила навещать много раз и каждый раз уходила ни с чем. Лысая голова, кожа в морщинах, потухший взгляд, не от усталости, а от чего-то более глубокого. Одежда священника, синие узоры. На шее огромный крест из серебра и золота, тяжёлый, почти килограмм, со святой водой внутри. Цепи плавали вокруг него сами по себе, как живые.

А лицо священника напоминала изюм, из которого достали не только соки, а всю жизнь!

— Как ты вообще так живёшь? — невольно подумал Горён.

— Нет, — сказал Габриэль. Голос у него был странный: громкий и при этом тихий, как будто каждое слово находило эхо где-то далеко. — Мне больно от потери, не буду скрывать. Но я здесь не за этим. Мой бог привёл меня сюда за мальчиком с крестом. Во имя господа, отступи!

Горён почти забыл, зачем стоит здесь, пока слушал голос священника. Что-то в нём успокаивало, как успокаивает огонь в печи в метель.

Кровопийца усмехнулся.

— Мальчик? Зачем он тебе? Впрочем, неважно. Ни он, ни ты отсюда не уйдёте.

Цепи легонько охватили тело Горёна и перетащили его к телам Сида и Марии. Кровопийца не мешал, ему тоже было выгодно, чтобы Горён стоял в сторонке и не мешал их дуэли.

Габриэль, сильнейший маг ОАС, встретился лицом к лицу с сильнейшим магом Хранителя. Их битва начнётся не из-за войны двух государств, а из-за мальчика, который, казалось всем, мог изменить мир.

Убедившись, что Горён достаточно далеко и в безопасности, Габриэль и Кровопийца решили действовать немедля!

За спиной Кровопийцы оказалось множество кровавых сфер, которые в тот же момент полетели в сторону Габриэля, но цепи, летавшие возле Габриэля, с лёгкостью их все отбили, приняв на себя весь удар. После в ход пошли вены — они вылетели из всего его тела, стремясь к Габриэлю.

Габриэлю пришлось не только цепями отбиваться, но и пальцами рук. Каждую пролетавшую мимо атаку Кровопийцы Габриэль отбивал, сжав указательный и средний пальцы вместе и ударяя ими по венам.

— Какой настырный попался! — жаловался Кровопийца. — Раз обычные атаки не берут, тогда смотри внимательно!

Всё тело Кровопийцы превратилось в кровь и провалилось в сугробы. Габриэль больше не видел Кровопийцу, и ему теперь оставалось только пытаться предугадать следующую атаку.

— А вот и я!

Кровопийца выпрыгнул из сугроба, оказавшись за спиной Габриэля. Его сферы и вены в то же мгновенье пронзили Габриэля насквозь, поразив сердце и мозг. Однако Габриэль не умер… Он телепортировался подальше от Кровопийцы, в тот же момент при помощи магии залечил мозг и сердце, а в это время цепи схватили Кровопийцу очень крепко.

— Исчезни! — крикнул Габриэль, после чего возле Кровопийцы оказались пять огромных ярких кристаллов, которые имели кольца, как у Юпитера, но только голубых цветов, и крутились по часовой стрелке с очень быстрой скоростью, разгоняясь всё сильнее и сильнее к приближению взрыва.

— Что за!?.

Кристаллы взорвались, задев своим взрывом Кровопийцу. Но рано радоваться! Кровопийца, несмотря на взрыв, излечил свои раны маной, а после при помощи телепортации освободился от цепей и тут же пошёл в рукопашную с Габриэлем.

В связи с возрастом Габриэль не мог ему ничего противопоставить. Почти каждый удар Габриэль пропускал и не мог ничего с этим поделать. Нужно снова навязать магическую битву, где он сильнее.

— Довольно!

Цепи вновь схватили Кровопийцу, после чего Габриэль отпрыгнул назад и создал под Кровопийцей кристаллы.

— Больше такой трюк не сработает! — смеялся над Габриэлем Кровопийца.

Кровопийца, уже предвкушая победу, телепортировался прямо к Габриэлю, желая того уже добить в ближнем бою. Однако, на удивление Кровопийцы, Габриэль этого и хотел.

В то же мгновенье под ногами Габриэля и Кровопийцы создались ещё кристаллы в огромном количестве, заполонив собой всё пространство. Эти кристаллы могли убить и Габриэля, но тот телепортировался от них подальше. Кровопийца не мог этого сделать, телепортацию нельзя использовать бесконечно и на огромные расстояния. Сейчас он сам себя загнал в ловушку, откуда выбраться невозможно!

— Чёртов Габриэль! — успел закричать Кровопийца, после чего он взорвался, оставив после себя лишь лужу крови на сугробе.

Казалось, победа Габриэля. Однако это же Кровопийца. Остатки крови, что остались на сугробе, начали собираться в единое целое, а после материализовали Кровопийцу, возродив его и достав с того света.

— Ты точно человек? — спросил Габриэль, хватая цепи в руки. — Ты случаем не вампир?

— Я не человек, я не вампир, я МАГ! — возбуждённо кричал Кровопийца.

Кровопийца сделал быстрый рывок к Габриэлю и начал пытаться пробить его защиту, используя не только кулаки, но и создавая вокруг себя и Габриэля кровавые сферы, которые сразу летели в Габриэля.

Габриэль не отставал и отвечал тем же. Цепи постоянно летали вокруг Габриэля, отражая любую магическую атаку Кровопийцы, а вблизи Габриэль вывозил за счёт увеличения потока маны в тело, тем самым увеличивая свои характеристики.

Бой, казалось, длился вечно и не планировал приходить к концу. Оба мага использовали врождённую способность под названием «возвышение»! Возвышение — как кредит: отдаёт много маны на время, а после начинает постепенно забирать её у владельца с удвоенной силой.

Битву выиграет тот, кто грамотнее распределит свои остатки силы. Но у Габриэля было явное преимущество. Кровопийца для своего возвращения в битву использовал возвышение, а Габриэль использовал его лишь после того, как стал ощущать нехватку маны.

Но даже так победа не казалась лёгкой. Кровопийца проводил множество бесконечных атак, не давая Габриэлю даже подумать о контратаке, и изредка пробивал защиту Габриэля, раня того то в живот, то в руки.

Если так продолжится, то Кровопийца всухую изобьёт Габриэля, не позволив тому реализовать преимущество в мане. Использовать тот же трюк с цепями невозможно, цепей с собой Габриэль взял мало, и их и так еле хватает, чтобы отбивать атаки Кровопийцы. Попытаться взорвать кристаллами Кровопийцу — то же самое, что взорвать и себя, на те же грабли Кровопийца не наступит.

— Довольно! — не сдержался Габриэль.

Отпустив свою правую руку с цепями, Габриэль провёл атаку ладонью, легонько ударив Кровопийцу по плечу. Кровопийца в этот же момент проводил свою атаку, и его атака выглядела куда более успешной и опасной.

Кровопийца своей рукой оторвал Габриэлю полностью левую руку и, казалось, бесился от счастья, что наконец Габриэль ошибся и позволил тому его серьёзно ранить.

Однако боковым зрением Кровопийца увидел, что Габриэль ударил не просто обычной ладонью. На ней был очень маленький, едва заметный кристалл, который Габриэль ударом ладони силой засунул внутрь плеча Кровопийцы.

Кровопийца в тот же момент, как только понял свою ошибку, телепортировался подальше от Габриэля, однако было поздно — кристалл стал частью его тела и телепортировался вместе с ним.

— Нет! Не надо! — умолял Кровопийца, в чьих глазах впервые появился страх.

— Будь милостив с ним, Всевышний, ведь его душа не ведала, что творила. Он лишь бедная овечка, которая запуталась в лесу, позабыв, что такое добро, а что зло! — молился за его душу Габриэль, восстановив попутно руку.

— Погоди, стой!

После своих слов Габриэль хлопнул в ладоши, после чего в плече Кровопийцы произошёл взрыв. Этот взрыв по сравнению с другими был слабым, однако из-за того что кристалл был внутри Кровопийцы и благодаря тому, что магия активировалась хлопком, взрыв нанёс сокрушительный урон, взорвав сердце и руку Кровопийцы, не оставляя тому и шанса на выживание.

Хлопок усиливает магию, делая её более разрушительной, однако она требует обязательный хлопок, поэтому магам во время битвы её очень трудно применять, и вспоминают её лишь те, кто более направлен на дальний бой, чем на ближний.

Габриэль победил в этой нелёгкой схватке, отделавшись лишь большой потерей маны. Однако для Горёна эта битва стала большой потерей.

Горён сидел на коленях между двумя телами. Смотрел на них. Не плакал, не кричал, просто сидел и тихо, монотонно повторял одно и то же:

— Они погибли из-за меня. Они погибли из-за меня. Они погибли из-за меня.

Раз за разом. Без конца. Как заевшая пластинка, которую некому снять с иглы.

Габриэль подошёл. Опустился рядом прямо в снег.

— Это не твоя вина, Горён.

— А чья? — Голос был ровным, страшно ровным. — Я маг смерти. Все вокруг меня умирают. Это я их убил, не Кровопийца.

— Нет. — Габриэль начал читать молитву, тихо, не спеша, на языке, которого Горён не знал.

Но странная вещь: мальчик ничего не понимал из слов, и всё равно что-то менялось. Как будто что-то тяжёлое, что висело в воздухе вокруг них, начало потихоньку рассеиваться. Не исчезать — просто отступать, давая дышать.

— Сид говорил мне, что мёртвым нравится холодная земля, — вдруг сказал Горён просто так, ни к кому.

— Не могу с ним не согласиться, — ответил Габриэль.

Габриэль встал с колен и протянул руку.

— Это не твоя вина, Горён. Они сами выбрали этот путь. Они знали, на что шли. И их смерть не будет напрасной. Вставай, сын мой.

Горён смотрел на протянутую руку. Потом взял её машинально, не думая, и встал.

Цепи Габриэля подлетали к мальчику. На них лежали бинты — чёрные, плотные, с тихим мерцанием маны.

— Вот они. Чёрные бинты. Каждый день я буду бинтовать тебя сам, пока ты не научишься делать это без меня. Они делаются из крови и чёрного огня, совмещённых так, чтобы создать защиту. Никто до конца не объяснит, как именно они работают. Но они работают.

— Какая теперь разница? — голос у Горёна надломился впервые по-настоящему. Пустота начала трескаться изнутри, и за трещинами проступало что-то живое и горькое. — Мне некого больше защищать.

— Тогда защити тех, кто ещё не потерял своих близких. — Габриэль говорил тихо, но в каждом слове было что-то весомое, как в цепях, которые летали вокруг него, создавая мощную ауру силы. — Спаси их от этой боли. Сделай так, чтобы они не знали того, что знаешь ты. Для этого нужно идти вперёд.

— Но почему никто не спас Сида и Марию?

— Потому что не было того, кто готов встать между злом и людьми. Не каждому дано это не из-за силы, а из-за выбора. Если все будут сидеть и ждать героя, мы потеряем всех, кого любим.

Горён молчал.

— Я не буду врать тебе, Горён. Путь, который перед тобой, он очень тяжёлый. Несправедливый. Иногда ты будешь думать, что его нельзя пройти. Но я вижу тебя, и я говорю тебе: ты можешь!

Долгая тишина.

Потом Горён поднял голову.

— Не всё потеряно, — сказал Габриэль тихо.

Снег шёл. Медленно, крупными хлопьями, накрывал поляну, накрывал тела, накрывал следы битвы.

Однако это ещё не конец, ОАС и Хранитель перейдут в тотальную дипломатическую войну между друг другом из-за мальчика, и это война может выйти за рамки слов, если у сторон не получится договориться… Что же будет?

1 Том часть 2

Глава 6

Творец создал человека по образу и подобию Своему, и сходство меж ними было столь совершенным, что творение дерзнуло возомнить себя равным Создателю. За эту гордыню, за этот непростительный грех самообожествления низверг Он мятежное дитя во тьму преисподней — дабы правило оно адом, скованное цепями собственного тщеславия, долгие тысячелетия. Но ныне, искупив страданиями вину былую, он возвращается в мир живых — не как карающий демон, а как спаситель, несущий свет среди грядущего мрака.

В год 1978-й, в час, когда старый мир уже дышал предчувствием конца, родился тот, кого доселе не видывали ни небеса, ни земля. В облике его не было ни единой несовершенной черты — он явился воплощением чистоты: прекраснее утренней зари, нежнее лунного сияния и добрее самой материнской молитвы. В его взгляде угадывалась вековая мудрость, в улыбке — прощение, а в сердце его, словно в сосуде бесценном, сочетались нежность матери и ясность пророка.

И нарекли это дитя Люцифером — Светоносным, падшим и вновь восставшим, чтобы искупить грехи человечества и возвестить новую эру.

— ААА! — кричали женщина и ребёнок в родовом отделение.

Крики их двоих заполнили всё вокруг. О тишине не было и речи, и как тут молчать, когда на свет рождается божественное дитя!?

— Вот так вот! — говорила медсестра, беря ножницы и отрезая пуповину младенцу.

Женщина перестала кричать, а вот ребёнок продолжал, его обмотали крепко пеленанью и отдали акушеру в руки.

Акушер выглядел как мужик лет двадцать восьми, который из-за своей работы успел постареть и ослабнуть несколько раз за свою жизнь. Голубые глаза, всегда хмурое лицо и обычный нос пяточком.

— Почему родилась девочка? — спросил акушер, держа в руке родившееся дитя. — Где мальчик? Мёртв…

Акушер перевёл свой взгляд на мать дитя, а та уже давно закрыла свои глаза и уже не способна их открыть.

— Мертва? Не удивительно, рожать магов всегда опасно… — акушер рассматривал младенца, который всё никак не хотел успокаиваться.

Одна мысль не давала ему покоя: у этой матери должен был быть ещё один ребёнок, мальчик, который как раз и обладает божественными силами. Однако в какой-то момент один из детей исчез, и у врачей была надежда, что он жив.

Но почему выжила она, ребёнок, кому даже имя не придумали и которая не обладает огромной магической силой.

— Прекрасный ребёнок! — сказал вдруг внезапно появившийся за спиной акушера Габриэль. — Можно мне его в руки?

Не дожидаясь ответа, цепи уже начали действовать, они аккуратно обмотали ребёнка и перенесли её к Габриэлю на руки.

Габриэль немного на своих руках покачал ребёнка, и девочка успокоилась, перестала плакать. Медсестру и акушера не могло это не радовать, её плачь очень сильно раздражал их уши, уж слишком сильно кричит она для своего маленького тела.

— Слаба и хрупка, но я вижу в ней потенциал! — говорил успокаивающим голосом Габриэль, осматривая дитя. — Вы, акушер, разве не заметили в её душе особенность?

Акушер лишь пожал плечами, он действительно не увидел в её душе ничего того, кроме как что та аномально огромна что для ребёнка, что и для взрослого человека. Однако, несмотря на размер, эта душа была почти полностью прозрачна, это обычно говорит о высокой чувствительности к окружающему миру, а также сильной стрессоустойчивости.

— Я заметил лишь то, что второго ребёнка внутри Элизабет, матери дитя, не оказалось. Этот ребёнок считался божественным, нарекали, что тот изменит мир, но почему-то он исчез!

— А вот тут вы не правы, Люцифер не исчез! — говорил Габриэль с короткой улыбкой на лице. — Внутри этой девочки прячется Люцифер!

Ребёнок уснул на руках Габриэля, она перестала окончательно плакать и лишь просто смерилась с новым миром, уснув чуть ли не на костяных дряхлых руках старика.

— Как её зовут?

Акушер пожал плечами.

— Мне откуда знать, её мать никогда не говорила вслух, как хотела назвать дочку, а отец отбывает огромный срок в тюрьме, скорее всего, его убьют по-тихому, пока народ не видит.

— А вы хорошо осведомлены! — заметил Габриэль, — Случайно, может, слышали о загадочном шпионе Хранителя, который затёрся пару лет назад в доверие ОАС?

Акушер понял, что Габриэль этими словами намекает на него, однако не стал подавать виду.

— Мне, акушеру, мало что известно об этом, но что мне действительно известно, так это то, что ОАС набита полчищем обученных однотипных магов, среди этой толпы невозможно спрятаться, твоя уникальная магия моментально выделит тебя среди чужих.

Габриэль лишь отрицательно покачал головой, после этого возле акушера, медсестры и Габриэля появились куча цепей. Цепи правда распознают ложь, они видят чужих среди своих, и благодаря этим цепям ОАС всегда в безопасности от шпионов.

— Люк, ты абсолютно прав, я бы давно нашёл и обнаружил бы чужого среди своих, однако я никак не думал, что чужим может оказаться кто-то из семьи Уго. Я не проверял вас, потому что доверял, а тут, оказывается, что ты предатель. Ты травил мать и детей внутри неё, но по воле судьбы девочка выжила!

После этого Габриэля цепи полностью охватили акушера, сжав того так сильно, что тот не может двигаться. Акушер не стал сопротивляться, действительно он травил мать и детей Морган, свою вину он полностью осознаёт и признаёт.

— Я это делал ради Бога! Наш Отец обезумел, отправляя к нам на помощь исчадие ада! Люцифер всё тут уничтожит!

— Не смей такое говорить! — закричал Габриэль. — Бог не безумец! Люк, обдумай свои слова! Люцифер — самое прекрасное и доброе создание Бога, но тот выбрал неправильный путь, и он здесь, чтобы исправиться!

— Люцифер — демон Гордыни! Ты думаешь, он действительно исправился!? Прямо сейчас он в теле этой девочки, нужно её убить, пока не будет поздно!

Габриэль смотрел на Люка, прям ему в глаза. Виделось, что он действительно верит в это и лишь хотел сделать для всех лучше! Добрая и мудрая душа старика не могла возненавидеть Люка, он лишь запутался в себе и в мире!

— Из-за твоего страха бедной девочки, чья судьба была просто мирно жить, она будет подвергнута боли и пыткам! Теперь у неё нет ни мамы, ни папы и даже любящего брата рядом с ней не будет — и всё из-за того, что кто-то решил, что он вправе распоряжается чужой судьбой! Сам Бог отправил нам на защиту Люцифера, а ты посмел усомниться в действиях Отца! Если так подумать, то ты и сам недалеко отошёл от Люцифера, вы оба возомнили себя умнее и правее Бога!

Люка эти слова зацепили прямо в сердце, его сравнили с демоном, и не с абы каким, а с самим Люцифером, от которого он пытался избавиться. Он не мог отрицать это сравнение, действительно Люк поступил эгоистично, ровно так же как и Люцифер!

Слова Габриэля хоть глубоко и ранили душу Люка, однако Люк всё же не сожалеет о содеянном. Бог видит, не хотел он зла, страх им руководил, и чтобы защититься, решил действовать наперёд и не позволить родиться дитя аномалии.

— Точно… дитя аномалии! — осознал внезапно Габриэль. — Этот ребёнок выжил, несмотря на твои попытки отправления, а также она смогла внутри себя спрятать Люцифера и спасти его от смерти. Аномально для столь хрупкого тела и души! Может, она дитя аномалии, о которой говорит пророчество?

— Если это так-то, тем более её нужно убить! — кричал Люк, пытаясь выбраться из захвата цепей. — Предрекают, что дитя аномалии уничтожит всю магию и вампиров на этом свете! Однако глупо предполагать, что религию он не тронет! Нужно уничтожить её во имя Господа нашего!

Несмотря на шум, ребёнок спокойно спал на руках Габриэля и не тревожился от суеты вокруг. Дитя аномалии, чьё существование — это исполнение пророчества! Однако вместо ожидаемого сильного существа, что сможет одолеть Бога, на руках Габриэля слабый как душой, так и телом ребёнок! Спит и ни о чём не беспокоиться.

— Тогда сделай всё возможное, чтобы она пошла по правильному пути!

Цепи отпустили полностью Люка, однако не собирались оставлять его так! Из огромной цепи отделилась маленькая часть, которая подлетела к спине Люка и соприкоснулась с ним.

— Ты что делаешь!? — спросил Люк, пытаясь руками нащупать, что именно у него за спиной.

Однако руки не успели прикоснуться к цепям — те исчезли, испарилась и оставили после себя пакт.

— Твоя задача, Люк, заботиться об этой девочке, как о своей родной дочурке! Данное право мне дали цепи и Бог, ты должен подчиниться и исполнить мою волю!

— Нет! — резко отреагировал Люк, однако тут у него нет воли!

Тело Люка зашагало к Габриэлю, после чего взяло легонько в руки девочку.

— Ты что сделал!? — не понимал Люк, что происходит. — Я не хочу о ней заботиться, почему я?

— Потому что тебе нужно будет искупиться, а искупиться ты сможешь, лишь позаботившись об этом дитя!

После своих слов Габриэль исчез прям перед глазами Люка, оставив того одного с проблемой в виде девочки, к которой у него неприязнь. Дитя аномалии, что разрушит всю магию и сверхъестественность в этом мире, неужели Габриэль и Бог этого хотят?

— Я тебя ненавижу, Люцифера, — обращался Люк сразу и к девочке, и к демону. — Я ненавижу…

Глава 7

На протяжении всего времени сосуществования Люцифера и Люка была противоречивость. Девочке дали имя дьявола, что внутри неё. В ОАС запрещено кого-либо называть именем демонов и злых духов, однако в качестве исключения девочку теперь называют Люцифер.

Люцифер девочкой была очень активной и весёлой, требовала от окружения всегда много внимания, была большой модницей и обладала очень доброй душой. Дьявол внутри неё вообще никак не мешал ей жить и стал для неё просто ещё одним монологом в голове, просто этот монолог имел своё мнение и нежный мужской голос.

Ей не разрешал выходить из замка Эдо и контактировать с людьми извне, однако Люциферу это даже и не надо было. В этом замке жила ещё семья Хацумото, которая и правит Японией и всей ОАС в данный момент. В этой семье был ещё один ребёнок, Адам, с которым Люцифер дружила. Такое имя ему дала мать, которая, в отличие от отца, не была буддисткой, а была католиком. Отец не поддержал это решение, но у него было так много дел, что он просто не успел нормально поспорить со своей женой и пришлось смириться с именем сына.

Адам, в отличие от Люцифера, не требовал к себе много внимания, с самого рождения он был на удивление всех взрослых чересчур спокойным и сообразительным, особенно в сравнении с Люцифер, которая, наоборот, вела себя уж больно активно и по-ребячески, что не удивительно для её возраста. Однако, несмотря на всё спокойное поведение и вид, было у Адама от отца одна неприятная черта. Его очень легко вывести из себя, и, зная это, отец Адама начиная с первых месяцев учил сына быть спокойным в любой ситуации.

Им обоим по десять лет, их двоих обучает Габриэль лично. Люк в этой схеме выступает лишь как родитель для Люцифер, а воспитанием Адама занимаются мать и Габриэль.

У Люцифера были светлые пушистые волосы под каре. Её глаза — небесно-голубые, с пронзительно-чистыми зрачками, они смотрели на мир с детской прямотой. Аккуратный короткий нос и округлые, почти кукольные черты лица придавали ей обманчиво трогательное, ангельское выражение.

Одежды её были сотканы из контрастов. На Люцифере красовалось белоснежное сюрко, расшитое по подолу тончайшей вязью, которое плавно перетекало в длинное, струящееся до самых ступней платье. В отличие от традиционных безрукавных сюрко, для него сшили особый вариант — с длинными, облегающими рукавами того же ослепительного белого цвета.

Талию охватывал тонкий, почти невесомый ремень из чёрной кожи — не тугой, а лишь обозначающий границу между лёгким верхом и пышной, падающей к ногам юбкой. Этот чёрный пояс, как единственная тень на снегу, делил наряд на две половины: небесную (верх) и земную (низ), подчёркивая хрупкую красоту своего хозяина.

Адам был тем редким случаем, когда наследие предков проявлялось не в чертах, а лишь в выборе одежды. Несмотря на то что его отец японец, внешность юноши была европейской, почти классической: чуть вытянутое, скульптурное лицо с лёгкой треугольной остротой, обрамлённое длинными волосами цвета старого клёна. Эти волосы насыщенного красного оттенка были аккуратно сплетены в тугую косу, что придавало ему одновременно утончённость и сдержанность. Хацумото всегда красили свои волосы в этот цвет, подчёркивая императорский титул.

Особого внимания заслуживали его глаза — небесно-голубые, с холодным и ясным зрачком, которые смотрели всегда спокойно, но непроницаемо.

В одежде Адам сочетал восточную строгость с западной небрежностью. На нём был красный гакуран — традиционный японский мундир, который он носил расстёгнутым, словно нарочно подчёркивая свою независимость от строгих канонов. Из-под мундира виднелась простая светло-коричневая футболка, мягко облегающая плечи. Широкие штаны того же приглушённого песочного оттенка струились к щиколоткам, а из обуви предпочитает ходить в особых традиционных японских тапочках.

— Чем завтра займёмся!? — спросила Люцифер у Адама, который выглядел очень уставшим после занятий.

— Завтра у нас целый день тренировки, думать даже не нужно! — ответил холодно Адам, после добавив: — Времени на тебя не найдётся завтра.

Люцифер надула щёки с этого заявления — как это он не найдёт для неё время!? Тренировки и учёба никуда не уйдут, а вот она вполне может обидеться и уйти.

— Если мы завтра не поиграем, то я обижусь и уйду!

Адам на это лишь закатил глаза, при всём своём желании он не сможет исполнить её просьбу.

— Нет… — ответил громко и чётко Адам.

— А мне без разницы, ты будешь завтра со мной играть.

— Нет, — снова отрезал Адам, не думая.

Люцифер действительно разозлилась на Адама, почему он вдруг решил, что вправе отказать ей, новой богине этого мира!

— Да как ты смеешь отказывать мне! Я вообще-то богиня, а ты лишь какой-то простой маг!

— И что с того!?

Они двое могли бы долго спорить и дальше друг с другом, но Люк решил быстро это закончить, потому что устал слушать их детский спор.

— Хватит! — сказал Люк. — Люцифер, тебе так-то тоже нужно учиться и тренироваться и с завтрашнего дня ты будешь учиться вместе с Адамом.

— Нас вместе один Габриэль будет обучать? — спросил Адам у Люка, удивившись этому факту. — Я думал, вы будете её всегда обучать.

От такого факта у Люцифера вновь поднялось настроение! Тот факт, что они будут вместе обучаться, делает автоматом любой следующий день весёлым и жизнерадостным! И не важно, что они будут в это время учиться, главное — они будут вместе!

— Разве это не круто Адам, мы вместе будем учиться! — кричала и бесилась Люцифер, не находя себе место. — Неужели ты этому не рад!? — Люцифер схватила за плечи бедного Адама и начала трясти того из стороны в сторону.

— Да я рад, только отпусти уже!

Люк подошёл к Люциферу и отцепил её от Адама силой.

— Ты что делаешь, будь аккуратнее с сыном императора! Вы уж простите Люцифера.

Адам промолчал и просто на это махнул рукой, Люцифер не впервой себя ведёт так, ему не привыкать.

— Габриэль сказал, что вы оба будущее ОАС, поэтому вас нужно обучать одинаково хорошо и качественно. Если Люцифер была бы просто твоей подругой, такое обучение ей бы даже не светило.

— Ясно… — ответил холодно Адам, засунув руки в карманы. — Ладно, я спать.

— Спокойной ночи! — крикнула вновь Люцифер.

— Да, спокойной ночи.

Комната Люцифера была обычной и простой. Белые обои, небольшая люстра, шкаф с одеждой и деревянный стол. На этом столе Люк учил писать и считать девочку, благодаря чему на этом столе всегда можно увидеть стопку книг, бумаг, ручек и карандашей для учёбы.

Перед сном Люк постоянно заставляет одеваться Люцифер в пижаму! И именно что заставляет, в противном случае она может уснуть в лучшем случае в одежде, в которой пробыла целый день.

— А нас будут обучать — как ты? — спросила Люцифер Люка, вспоминая прошлые времена.

— Не знаю, но явно научат многому и… ах, лягте уже спать, завтра вам рано вставать.

У Люцифер всё равно было очень много сил, несмотря на долгий и насыщенный день. Такая излишняя гиперреактивность у девочки бесила Люка: ей всегда было что-то нужно, за ней не уследить, постоянно докучает сыну императора. Последнее больше всего бесит Люка, он боится, что рано или поздно у Адама кончится терпение и он попросит своего папу отрегулировать момент. Именно к Люку будет больше всего претензий, почему он так плохо воспитал девочку, что та смеет распускать руки на его сына.

— Не хочу!

— Будьте, прошу вас, хотя бы сегодня послушной! — умолял Люк Люцифера.

— А вот и нет! — крикнула Люцифер, после чего начала прыгать на кровати. — В чём проблема ложиться спать, когда захочешь? Я, например, хочу ложиться спать по нужде, а не по расписанию!

— Вырастишь поймёшь! Сейчас слушай старших и ляг уже спать!

— НЕТ!

Люк никогда не знал, как действовать в таких ситуациях, несмотря на то что прожил с ней уже больше десяти лет. Однако в таких случаях к воспитанию Люцифер подключался уже другой взрослый.

— Чего!? — озадачилась Люцифер, перестав прыгать на кровати. — О чём ты говоришь, не буду я ложиться спать! ЭЭЭЭ!? Ты кого дурой назвал!? Сам дурак!

В голове девочки всё ещё живёт настоящий Люцифер, да, он не обладает телом и не может взять тело девочки под контроль. Однако он всё ещё может разговаривать с ней, а также отдал ей все свои силы, так как они ему уже не нужны без тела.

— Слушайся своего брата! — попросил Люк. — Раз меня не слушаешь, хотя бы его послушайся.

— А вот и нет! Нет, сам ты шумный! Не лягу я спать!

Люк скоро сойдёт с ума, воспитание детей ему никогда не нравилось, особенно чужих детей. Ему дали работу няньки в качестве наказания! Он должен следить и обучать дитя апокалипсиса, этот ребёнок может уничтожить всю магию и религию! Уничтожить его Отца! Из-за цепей Габриэля он вынужден подчиняться и воспитывать Люцифер так, как бы он в свою очередь воспитывал бы свою дочь.

— Я скоро сойду с ума, — не выдерживает такое напряжение Люк, — Прошу, Габриэль, отпусти…

— А? Ты хочешь что-то сказать Люку? Да, я могу передать, говори!

— Люцифер хочет со мной поговорить? — удивился Люк, поражаясь этим фактом.

Люцифер внимательно слушала своего брата, однако скоро начала бледнеть. Её охватил ужас, страх…

— Ч-ч-чего? — дрожащим голосом проговорила Люцифер, не веря своему брату. — Не может быть.

Услышанное очень сильно ранило душу девочки, от такой информации она упала на колени и пыталась сдержать слёзы.

— Нет… нет…

Люка это потревожило, он тут же подбежал к Люцифер и обнял её, пытаясь так успокоить её.

— Успокойся, Люцифер, тише, что брат тебе сказал?

— АААА! — закричала Люцифер. — Не хочу, неееет!

— Люцифер, не кричи, успокойся, всё будет нормально!

Люк прижал её лицо к груди, пытаясь своим теплом успокоить девочку, и это сработало. Спустя некоторое время девочка успокоилась и перестала плакать, этому Люк не мог быть не рад.

— Всё хорошо? — спросил Люк, аккуратно освобождая из своей хватки девочку и вытирая своим платком ей глаза.

— Нет… — тихо и робко произнесла Люцифер. — Брат сказал, что с меня хотят снять кожу, а моё сердце перенести в сосуд. Они хотят настоящего Люцифера, а не меня… они хотят возродить его!

После рассказанного Люцифер снова начала плакать, и Люку пришлось вновь её успокаивать проверенным методом.

— Какой ужас…

Даже для Люка такие методы были чересчур. Да, эта девочка, может, и действительно не достойна использовать силы Люцифера и, может даже, называть себя его именем тоже, однако она абсолютно не виновата в этом. Виноват тут только он! Если бы тогда он не убил Люцифера и мать, то эту девочку даже не тронули бы, ей бы не пришлось становиться воином.

Люди из семьи Уго хотят иметь бога, и Люцифер таковым и является, но с маленькими нюансами. Владелец силы лучше бы использовал свою магию, чем даже хорошо обученная воинственная девушка. Вторая причина, по которой семья Уго решилась на такое действие, — это пол: она девочка! И дело тут далеко не в том, что девушки физически слабее, нет, магия полностью компенсирует недостаток физических сил, и даже больше: девушки по определению эмоциональнее и чувствительнее, чем парни, что даёт огромное преимущество в бою.

Главная биологическая задача каждой женщины — это рождение новой жизни и её защита. Проблема далеко не в детях, но у Люцифер как будущей хорошей матери всегда в приоритете будут её дети, и из этого вытекают много других проблем. То же предательство человечества — очень огромный шанс есть, что в случае воровства ребёнка вампирами Люцифер будет способна потерять лицо и предать людей, друзей, близких и родных ради своих детей.

Парни из-за биологических признаков менее склоны к этому! Тоже есть огромный шанс предательства, но пока что зафиксировано лишь единичные случаи, когда мужики повторяли учесть женщин и предавали людей ради детей.

Люцифер по силе сравнима с самими богами по типу Цезариона, Хранителя и Джерони, если она предаст ОАС и перейдёт на чужую сторону, она поставит под сомнение существование союза.

Чтобы не рисковать, решили перенести сознание настоящего Люцифера в тело мальчика, пока есть возможность! Он уж точно не предаст, ведь такова его священная миссия!

— Успокойся, Люцифер, я что-нибудь придумаю. Тебя сейчас точно никто не тронет — это гарантирую! Ложись спать.

Внезапно для Люка он начал беспокоиться за девочку. До этого определённого момента Люк то и делал, что почти полностью игнорировал её воспитание, следя лишь за тем, чтобы она случайно не разрушила замок и не убила кого-либо. Сейчас же у него проснулась совесть: да, он всё ещё не доверяет Люциферу внутри девочки, но бросить девочку и позволить семье Уго убить её — его сердце на такое не способно!

После слов Люка Люцифер вновь начала успокаиваться. Она подняла голову вверх и посмотрела своими слезливыми детскими глазами на Люка. В них не было ожидаемого страха и растерянности, эти глаза не вызывали сочувствия должным образом.

Глаза Люцифера наполнены решимостью, бесстрашием и желанием все ломать. Да, когда она узнала, что с ней хотят сделать, действительно испугалась, но вскоре выяснила причину этого. Она — проблема.

Люцифер в её голове постоянно ей говорил, что та слаба, однако никогда не говорил, что она не достойна силы. Он всегда, хоть и по-своему, но поддерживал её, учил, указывал на ошибки и никогда не покидал её, участвуя в каждой секунде девочки.

Может, потому что он её любит или, может, потому что у него просто выбора нет? В любом случае даже он не рад этой новости, в противном случае даже и не рассказывал бы об этом.

— Люк, спаси её! — проговорила Люцифер Люку, после чего добавила: — Спаси меня!

Люцифер после своих слов очень широко улыбнулась, закрыла глаза и зажала в своих объятиях Люка.

— И как мне быть? — прошептал про себя Люк, неосознанно тоже обнимая Люцифера.

Семья Уго полностью в распоряжении Габриэля, а он, в свою очередь, в подчинении у императора Японии и частности у ОАС. Люк знает Габриэля, хоть он до ужаса стар и по ощущениям из него уже весь песок вышел, однако голова у него ещё здрава, и Габриэль не аморальный урод. На такой поступок Габриэль мог пойти при одном условии — приказ императора.

Однако разве и император на это способен? Он прекрасно знает и видит, что его сын Адам в очень хороших отношениях с девочкой, явно сын не оценит данный поступок. Тогда почему?

— Люцифер, ты…

Люк немного приподнял голову Люциферу и увидел, как та уже уснула в его объятиях. Столько много стресса за пару минут она испытывает впервые, это её вымотало полностью, и когда-то бессонная активная девушка уснула на руках Люка.

— Ну и задачку ты мне дал, Люцифер… — обращался в первую очередь к настоящему Люциферу Люк, кладя спать девочку и покрывая её одеялом. — Переубедить всю верхушку не убивать её — та ещё задача!

Глава 8

Утро началось для Адама как обычно спокойно. Умылся, почистил зубы и оделся.

Его считают гением, талантом! На молодых плечах будет в будущем держаться вся ОАС. На него у всех очень большие надежды! Даже Хранитель, будущий соперник, очень сильно надеется на Адама, что тот сможет найти между ними много общего и будет образован союз.

Действительно, все они правы! Кроме ума Адам обладал другим талантом, а именно — магия! Он является магом души, это самая древняя магия, которая была создана Хранителем. Но главное не это, он способен использовать эту магию не как все прошлые маги души.

Ну, например, захват души — эту способность можно применять на одно существо, что делает её сильной в дуэлях, но слабой в масштабных битвах. Однако Адам способен захватывать в разы больше людей в свою магию, причём расход маны прямо пропорционально будет расти от количества захваченных им душ.

Такой уникальностью не обладал ни один из других магов души, что делало Адама столь уникальным и талантливым среди всех. Однако сам он этого не осознаёт.

— Что такое талант? — задавался постоянно этим вопросом Адам, пытаясь понять взрослых. — Почему именно я?

— Адам, доброе утро!

Люцифер перехватила Адама на полпути к кабинету, где они будут вместе учиться. А после, как кошка, прыгнула на Адама и чуть ли не повисла на его шее.

— Отпусти! — попросил Адам, чувствуя, как он задыхается.

— Нет, не отпущу! — проказничала Люцифер.

Адам давно привык к такому поведению Люцифер. Настолько привык, что каждый раз, когда Люцифер начинает себя вести неподобающе, Адаму становится приятно на душе.

Для Адама Люцифер единственный человек, который ни разу не называл его талантливым! Она видит в нём простого человека, друга, с которым можно будет весело провести время, и ему было всегда приятно это осознавать.

— Люцифер, реально отпусти!

— Неа! — баловалась Люцифер, дальше продолжая душить Адама.

Адам сжал свой кулак, после чего Люцифер незаметно для себя начала подниматься вверх, а также расслабила руки, отпустив так Адама.

Однако сегодня что-то с Люцифером не так. По поведению и внешности всё с ней нормально, но вот остальное… пахнет чем-то плохим, не противным, но и не приятным запахом. Голос хоть остался таким же, но Адам улавливает в нём еле заметные нотки грусти, печали.

— Нет-нет-нет! Отпусти прошу, я боюсь высоты!

И самое главное изменение для Адама, которое заставило того начать переживать за подругу, это её душа. Все маги способны видеть чужие души людей, однако они делают это через костыли, нужно много условий, чтобы увидеть душу человека — например, одежда! Любая одежда блокирует взор на душу для мага, но вот Адам из-за своей магии способен её видеть без каких-либо условий очень детально.

Адам кое-как разглядел эту душу у неё, она стала куда более прозрачной, чем обычно! Если так продолжится, то её душа может исчезнуть, а это уже, в свою очередь, значит смерть.

Адам использовал на Люцифер захват души, благодаря этой способности можно контролировать душу врага, а именно он может её перетаскивать по телу владельца в любую сторону. Так, если поднять душу вверх, то она начнёт подниматься, а если оставить на месте, то просто не сможет сдвинуться.

Однако, несмотря на всю силу этой способности, для её активации необходимо постоянно держать зажатой в кулак любую руку. Рука в это время становится небоеспособной, если хоть как-то воздействовать на неё физически, то это рука отпустит душу.

— Люцифер… — обратился Адам к подруге, поворачиваясь к ней и разглядывая её душу внимательно… она прозрачнее, чем обычнее. — С тобой всё в порядке? Может, к врачу тебя или…

— Ты что, бредишь? Естественно, со мной не всё в порядке, я летаю из-за тебя! Отпусти уже!

Адам так и сделал, он аккуратно начал отпускать Люцифер, и после того как она достигла пола своими ногами, полностью её отпустил.

— Ох… спасибо!

— Люцифер… — Адам с обеспокоенным лицом подошёл к Люциферу очень близко. — Скажи мне, всё ли хорошо? — Он схватил аккуратно руки Люцифера и прижал их к себе. — Что не так?

Их взгляды пересеклись, лбы столкнулись! Адам давил на Люцифера, давил своей заботой, обеспокоенностью к ней, взглядом.

Люцифер от такого поведения Адама внезапно ослабла, растерялась! Она начала пытаться отойти от Адама, отцепиться от его захвата.

— Отпусти! — попросила Люцифер, делая шаги назад.

Однако Адам не собирался её отпускать, он следовал за каждым её шагом. И когда уже шагать было некуда Люциферу, дальше лишь стена, ей пришлось отвечать на прямой вопрос Адаму.

— Да нет, всё нормально… правда, — еле сдерживая слезы, проговорила Люцифер.

— Скажи! — требовал Адам, теперь точно не сомневаясь, что с Люцифером что-то произошло.

— Й-а… — не могла связать и слова Люцифер. — Адам, я…

— Как вы смеете опаздывать? — отчитывал детей Габриэль, вдруг внезапно появившийся рядом с ними. — Адам отпусти её, вам ещё не по возрасту таким заниматься!

Адам нехотя, но сделал это, он отпустил Люцифер, однако взгляда своего с неё не спускал.

— Учитель Габриэль, всё нормально! — внезапно поднялось настроение у Люцифер. — Я очень беспокоилась, что не смогу понять будущие темы, он успокаивал меня.

Габриэль в эти слова, конечно, не поверил. Люцифер очень эмоциональна и энергична, они никогда не переживала просто так!

Люцифер и Адам всегда были очень тактильными друг к другу, однако держаться за руки и прижимать друг друга к стенке — это уже за грань!

— И откуда такие у них мысли в десять лет? — подумал про себя Габриэль. — Потом разберёмся, сейчас же живо в кабинет.

— Конечно!

Люцифер побежала сразу, Адам же всё ещё стоял на месте и обдумывал всё произошедшее. Она была готова в любой момент расплакаться перед ним и излить душу, он бы смог узнать причину её бед и помочь. Но почему она скрывает это, почему всё прячет под фальшивой улыбкой?

— А ты чего стоишь? — спрашивал Габриэль Адама.

— Габриэль, разве вы не увидели в Люцифер ничего странного?

— Единственное, что я увидел странного, так это как ты прижал её к стене. Не рано ли молодой человек?

— Вы про что? — не понимал, к чему клонит Габриэль. — Она больна, вчера ночью что-то с ней, видимо, произошло! Я пытался узнать у неё, что именно с ней произошло. Мне почти удалось у неё выяснить это, но не удалось.

— С чего ты решил, что с ней что-то не так?

— Её душа… еле вижу у неё душу. Такая прозрачная, до этого её душа была как пленка, но сейчас это уходит в абсурд!

Габриэль начал обдумывать слова Адама. Если он прав и с ней действительно что-то не так, то поведение Адама вполне оправданно.

— Хорошо, Адам, больше не беспокой девочку по этому вопросу. После занятий я сам у неё всё узнаю, хорошо?

— Да, учитель. — После Адам перевёл свой взгляд в другую сторону. — Мама?

Мать Адама звали Масако Хацумото. Ходила она в традиционном костюме, множество тканей разных цветов, много макияжа на лицо и традиционные японские сандалии. Лицо немного пухлое и круглое, волосы собраны в шар.

Рядом с Масако ходили её охранники-маги из семьи Уго и был ещё Люк. Охранники носили белые плащи, капюшоны, всегда была одета на их лица маска белого ворона. Белые штаны с ремнём и белые сапоги.

Упор на белый цвет был неспроста у семьи Уго, синее одеяние в этой семье носила лишь знать — семьи по типу Габриэля, который является на данный момент самым старшим и главным семье, а также является и правой рукой императора ОАС, выполняя любой каприз императора… будь то глупое обучение его детей.

— Здравствуйте, Отец Габриэль! — поприветствовали охранники Масако Габриэля.

— Приветствую, дети мои! — поприветствовал своих подчинённых Габриэль. — Госпожа Масако, — поклонился Габриэль перед женой императора.

— Привет, Габриэль, просила же не так официально! — жаловалась Масако.

— Прошу меня простить… — извинился Габриэль, выпрямляя спину. — Можно ли поинтересоваться, что вы тут делаете в столь ранее время?

— Что значит, что я тут делаю? — возмутилась Масако. — Решила проведать сына, — Масако перевела свой взгляд на Адама. — Доброе утро, Адам!

— Привет, мам…

— Почему такой грустный? Что-то беспокоит?

Масако присела на коленки перед Адамом и улыбнулась ему. Адам же, наоборот, отвернулся от мамы, стесняясь смотреть ей в глаза.

— Со мной всё в порядке, однако я не знаю, что произошло с Люцифером.

Масако посмотрела на Габриэля, который ей лишь пожал плечами, после Масако вновь посмотрела на сына и начала успокаивать Адама.

— Всё будет хорошо, я в этом уверена. Просто дай ей время, она сама тебе всё расскажет. Если с ней бы действительно произошло что-то плохое, Люк бы давно дал знать, ведь так?

— Вы абсолютно правы, — врал Люк, не подавая виду.

— Нам уже пора, — сказал Габриэль.

— Да, конечно, — подтвердила Масако. — Хорошей тебе учёбы, Адам!

Масако встала на ноги и вместе с охраной пошла на второй этаж, а Адам, Люк и Габриэль пошли в кабинет.

Пятнадцать минуть назад.

— Постой Люцифер! — кричал Люк вслед девочке.

— А ты догони! — дразнила Люка Люцифер, ярко улыбаясь и смеясь над ним. — Не догонишь!

— Ну постой ты, во имя бога… опять убежала.

Вскоре девочка очень сильно оторвалась от Люка, теперь он её не видит и не слышит. Она всегда так поступала, больше всего тут удивляет его, как после той ночи Люцифер способна так много бегать, кричать и смеяться. Будто ничего не произошло той ночью, будто всего этого вовсе и не было для неё.

— Какая непослушная… — ругался Люк. — Бедная жизнерадостная девочка.

— В чём она бедна? — послышался за спиной у Люка до жути знакомый женский голос.

— Госпожа Масако!? — развернулся в ту же секунду к ней Люк. — Простите меня, я сожалею, что не увидел вас раньше!

Масако от реакции Люка начала смеяться.

— Прощаю! — с иронией произнесла Масако. — Почему ты назвал Люцифера бедной? — заинтересовалась Масако.

Люк огляделся, рядом с Масако кроме него никого нет, ни охранников, ни её служанок. Это беспокоила Люка, разве не положена усиленная охрана для жены императора?

— Дело в том, моя госпожа, Люцифер внутри её головы сообщил нам страшную новость. Семья Уго хочет убить девочку и перенести сознание Люцифера в другое тело.

У Масако от такой новости волосы дыбом стали! Как семья Уго решилась на такое, разве Габриэль и весь остальной род не выступал за её защиту? Неужели они нашли способ, как именно можно отделить душу Люцифера от девочки и перенести в другое тело? Поэтому они решили её убить?

— Как мне жаль девочку, я обязательно постараюсь ей помочь. Только больше никому об этом не говори.

— Боюсь, я не смогу никому не говорить об этом. Внутри меня цепи Габриэля, которые заставляют меня всегда говорить правду и служить верно семье Уго и Хацумото соответственно.

Масако от такой новости начала смеяться, она не могла поверить в абсурдность слов Люка.

— Неужели все эти годы ты не замечал?

— Простите, я не могу понять, о чём вы.

— Так ты всё-таки серьёзно, ахахах!

Смех Масако Люка пугал, что именно её рассмешило в его словах? Хоть у неё магии и нет, но понимание, как именно работают цепи, у неё должно быть. Минимум потому, что она часто контактировала с Габриэлем и императором, у них понимание магии большое, вряд ли они не объяснили Масако, как именно магия работает.

— Ой, прости, Люк, сейчас… — Масако успокоилась и, сводя улыбку со своего лица, сказала: — На тебе нет цепей уже как три года, всё это время ты заботился о Люцифере и служил семье Уго по своей воле.

— Правда? — не мог поверить в слова Масако Люк.

— Да, это чистая правда, цепи давно вышли из твоего тела.

— Но это глупо со стороны Габриэля, вы и он знаете, что я хотел убить её и…

— Но не убил же? И сейчас не убьёшь! — быстро отрезала мысль Люка Масако. — Мне Габриэль сказал, что ты исправился как человек, стал добрее и перестал бредить насчёт Люцифера, поэтому он снял с тебя цепи.

Люк не мог в это поверить, всё это время он действительно по своей воле воспитывал Люцифера и служил семье Уго по своей воле. Бред и не иначе же, верно?

— Идём со мной, я как раз собиралась проведать своего сына. Габриэль наверняка что-то заметит в поведении девочки, поэтому спросит тебя, что с ней стало, попробуй хотя бы не говорить ему правду.

— Но если даже так, даже если у меня получится обмануть Габриэля, он, если захочет опутать меня цепями, он все узнает.

— Он никогда это не делает без необходимости, не подавай виду, что ты врёшь и всё, он тебя не тронет.

В словах Масако действительно было доля правды, Габриэль никогда никого не трогает своими цепями просто так. Даже десять лет назад, и сейчас Габриэль не торопится цепями окутывать каждого человека, чтобы найти предателя.

И не потому что личные границы человека, а потому что цепи нужно постоянно заряжать огромным объёмом маны, на это уходит как минимум десять магов семьи Уго, которые жертвуют всю свою ману цепям. Из-за такого пожертвования у магов целый день головокружение и тошнота, Габриэль не хочет из-за этого лишний раз использовать цепи не по назначению и тратить на это ману без необходимости.

— Мне просто не подавать виду?

— Всё верно! Я постараюсь за это время что—то придумать, сама лично поговорю с Габриэлем, поговорю со своим мужем об этом.

Люку оставалось лишь молча согласиться с планом Масако. Как бы сильно он ни ненавидел Люцифера, однако девочка встряла в это по его вине. Чувства вины и долга Люка убивали изнутри, и он готов был сделать что угодно для её спасения.

Однако оставался другой вопрос, стоит ли верить Люциферу? Откуда ему владеть такой информацией и почему, несмотря на всю пользу для него, он начал просить у него спасти девочку? Это не давало покоя Люку, мало ли что удумал этот дьявол и какую игру он задумал.

— Я сделаю, как вы скажете, но умоляю вас помогите этой девочке. Тут только я виноват, и именно я должен был понести наказания за содеянное.

— Конечно, Люк, мне самой бы хотелось сохранить ей жизнь. Мой мальчик по ощущениям считает Люцифера уже больше, чем обычный друг, и её потеря для него было бы сильным ударом.

— Госпожа, вот вы где! — закричали охранники из семьи Уго, подбегая со всех сторон к госпоже. — Почему вы от нас убежали?

— Прогуляться захотела, — отрезала Масако, переводя свой взгляд на Люка. — Нам не дали поговорить побольше, но и ладно, скоро занятия начнутся у детей и нужно поспешить!

— Да, прошу! — отошёл в сторонку Люк.

В настоящие время.

Комната, где сидели и учились дети, была маленькой. Обычная зелёная доска и мел, деревянные столы и стулья. Комнату освещал натяжной световой потолок. Специально для Люка Габриэль принёс диван, чтобы в перерыве, когда ничего делать не нужно, он мог просто полежать и отдохнуть.

— Вы знаете, что объединение, в котором мы живём, называется ОАС, но кто из вас знает, как она расшифровывается?

— Объеденённые Азиатские Страны, — ответили одновременно ученики.

— Верно, а кто знает, зачем мы объединились?

— Потому что Хранитель захватил всю Европу к этому времени и начал выгонять из своих территорий католиков. Католикам пришлось прийти в Азию и рассказать об угрозе с Запада, после чего образовалась ОАС, а всех католиков образовали в одну семью Уго.

— Не совсем…

Несмотря на возраст — десять лет, они очень хорошо обучены, хоть до этих уроков, посвящённых их образованию, толком не было. Адам находил время не только тренировкам и Люциферу, также он часто навещал отца тогда, когда у него было работы по горло. Просто то, что он всегда находился рядом и слушал, давало его детскому уму информацию, которую он не в силах переварить, может, сейчас, но в будущем сможет.

Люцифера же обучал постоянно Люк, а также старший её брат тоже учувствовал в воспитании, хоть и косвенно. Она должна стать будущим главным защитником ОАС, чья сила будет сравнима с Хранителем и Джерони. Этого ОАС всё время не хватало, своего личного бога, который просто своим существованием уже может давать множество политических преимуществ, а также будет из себя представлять главную боевую единицу в случае войны.

— Католиков восприняли плохо, их гоняли, заставляли пахать больше остальных. И так бы продолжалось долгими веками, если бы не торговцы древнего Китая. Они встретили торговцев Египта, которые как раз поведали всю правду о Хранителе и о его строе всей Азии. Древний Китай подхватился очень быстро, он заключил со всеми соседними странами и даже с Россией военный союз против Хранителя. Однако вся военная доктрина, то есть стратегия, была заключена в защите именно что интересов Китая, а не остальных стран-участников. По итогу всего этого Россия очень скоро разорвала договор и вскоре присоединилась к Хранителю, почти полностью потеряв своё влияние. Япония всё это время была в сторонке от этого, пока маги души в середине двенадцатого века не решили сбежать от Хранителя. Их дорога привела сначала в Китай, однако из-за его кровавой политики по отношению к иностранцам, вскоре маги души приплыли в Японию. Однако когда они плыли в Японию, маги души попали в сильный шторм и, несмотря на то что они были почти все магами, они утонули, потому что не справились с силами волн. Выжила только одна женщина с магией, которую чудом вынесло на берег, и ей оказали скорую помощь. Император не объединенной в то время Японии влюбился в эту девушку и женился на ней. После чего в роду Хацумото начали появляться маги души, которые, осознав свою уникальность и силу, стали захватывать все оставшиеся Дома, без каких-либо проблем объединив Японию в четырнадцатом веке. После Япония решила смотреть в другие стороны, на Китай. Он начал уже разваливаться, а военный союз распадался как карточный домик. Не теряя времени, император Японии напал на Китай и все близлежащие страны, громя своими магами всё на своём пути. Правительству Китая ничего больше не оставалось, кроме как просить помощи у семьи Уго, однако та увидела возможности и присягнулась в верности Японии, дав гарантированную победу над врагом.

— И всё это было в начале пятнадцатого века? — заметил Адам. — В семье Уго насчитывается уже чуть ли не в полмиллиона человека, при этом в семье Хацумото лишь десять человек? Как такое возможно?

— Это всё благодаря уже другой семье, Мацумото. Она как раз в этот промежуток времени приплыла в Китай и дала присягу Хацумото. Семьи Уго и Мацумото из-за европейских корней сразу подружились и закрепили очень сильные крепкие семейные узы, размножаясь и заводя всё больше семей с большой скоростью. В свою очередь, правящая семья Хацумото воевала, множество их детей погибало в боях, и так продолжалось до двадцатого века… Так, отошли от темы, на чём я остановился?

— Япония победила Китай, — ответила Люцифер.

— Хоть я и сказал, что семья Уго вступлением в войну за Японию гарантировал победу, это не значит, что она победила. Япония чуть меньше века сражалась против Китая, к тому же одновременно и с европейцами, которые приезжали в Китай и за деньги учувствовали в боях. И они были не обычными воинами, а магами, европейскими магами, которые умеют сражаться против других магов, пока мы в Азии лишь только начали делать первые шаги. Да, мы воюем больше двух веков, однако магов, которые действительно были способны дать конкуренцию магам души, было единицы. Из-за этой неприятной новости Япония и задержалась в той войне целый век. Однако когда в конце пятнадцатого века Япония всё же смогла захватить Китай и Вьетнам, тут же она отказалась от их территорий, но не полностью. Вместо этого она посадила на эти страны своих людей и сформировала союз ОАС. Акихито Хацумото, создатель ОАС, сделал это потому, что понимал силу европейцев и в первую очередь Хранителя, раз он создал магию и магов, значит, он невероятно силён, и чтобы хотя бы быть с ним наравне, нужны маги, а единственные маги, которые были способны что-то сделать, это семья Хацумото и Уго. Тогда в игру вступила семья Морган, всё своё время пребывания в Японии она занималась бюрократией, магии у них не было, однако были знания, которые принесли из Европы. Они рассказали императору пророчество, что когда-то в будущем родится человек, который избавит мир от магии и вампиров. Морганы сказали, что если семья Хацумото разрешит католичество в Японии, то они смогут родить этого человека из пророчества. Прозвали этого человека «Дитя аномалии».

Тут Адам и Габриэль посмотрели на Люцифера, действительно она идеально ложилась под это описание. Она является слабой девочкой, которая, несмотря на своё бессилие, всё же спасла могучего Люцифера от смерти и теперь обладает его силами. Её родители — прямые потомки Морган.

— Значит, на моих плечах лежит спасение мира? — неловко задала свой вопрос Люцифер.

— В пророчестве ничего не было написано про спасение мира, однако то, что именно ты уничтожишь магию и вампиров, это факт, — сказал с ноткой грусти Габриэль.

— Но… мне страшно даже думать об этом. Придётся убивать не просто вампиров, но и людей, которые на стороне Хранителя. Да и сам Хранитель не слабый, я боюсь даже думать о схватке с ним, — признавалась в слабости Люцифер, полностью отдавая в себе отчёт. — Мне очень больно использовать силы, особенно крылья, а вы мне предлагаете их всех победить, как?

Люцифер начала нервничать, она только сейчас узнала, какие надежды на неё возлагают люди. Убить Хранителя и Джеронни — звучит за грани её понимания. Хоть она и обладает силами бога, однако ей их очень больно использовать. Даже астральное оружие, которое она создаёт в своей руке, приносит ей адскую боль. Она банально не может воспользоваться силой из-за боли.

— Не беспокойся, сестрица, может, ты не в силах использовать мои силы из-за боли, однако когда ты повзрослеешь, ты поймёшь, что боль — последнее, что тебя должно беспокоить, — говорил четыре года назад брат Люцифера.

Габриэль понимал, почему девочка боится: пока другие маги способны без боли использовать свои силы, та, в свою очередь, страдает, и даже укрепление тела не помогает. Владелец силы говорит, что боль, которую ощущает его сестра, не ошибка, а самое главное оружие Люцифера, просто из-за возраста она ещё не в силах перебороть боль.

Однако на вопрос, как именно боль является самым главным оружием, он умалчивает. Лишь говорит, что при помощи боли абсолютно любой может стать всесильным.

— Люцифер, чтобы ни случилось, я всегда буду рядом! — внезапно начал подбадривать Адам Люцифера. — Тебе не обязательно в одиночку их убивать, нет, ты даже не обязана их убивать! Ты не дитя аномалии, кто бы что ни говорил. — После Адам с надеждой смотрит на учителя. — Габриэль, скажи, что я прав, хоть совпадений и много, однако она ещё не доказанный ребёнок аномалии.

Габриэль почесал голову, да, совпадений очень много. Странные обстоятельства при рождении, магия, что калечит её обладателя, гиперреактивность, не свойственная десятилетним детям, но и мужское имя падшего ангела было даровано девочке Морган. Очень много странных вещей, но по-настоящему аномальное — это тут лишь силы Люцифера, больше ничего. Достаточно ли этого лишь факта, чтобы с полной уверенностью заявить, что именно Люцифер — тот самый ребёнок в пророчестве.

— Если докапываться до сути понимания дитя аномалии, то да, Люцифера нельзя назвать истиной ребёнком аномалии. Однако другие люди на «титул» дитя аномалии не подходят, что закономерно приводит обратно нас к Люциферу.

— Ошибки, значит, быть не может? — с досадой переспросил Адам, представляя у себя в голове все ужасные сценарии, где Люциферу придётся сражаться с другими не слабыми богами.

— На данный момент да! — с прискорбью ответил Габриэль Адаму.

Адаму пришлось вернуть себе спокойный вид. Его отец учил не давать воли своим эмоциям, нужно быть спокойным даже в самые радостные и ужасные твои дни. Эмоции не зло, однако нужно всегда ставить на чашу весов, чем может тебе грозить показ людям той же самой улыбки.

«Раз я никак не могу изменить судьбу, значит я сделаю всё возможное, чтобы помочь Люциферу, — подумал про себя Адам. — Мне нужно учиться и тренироваться усерднее, чем раньше, нужно перепрыгнуть через себя!»

Все говорят про Адама одно и то же — он талант, но этого не может понять. Адам решил всё же постараться понять взрослых, которые это говорят, перепрыгнуть невозможные преграды и помочь Люциферу. Однако никаких преград в его жизни никогда и не было. Что ни попросит, то принесут, обучение на высшем уровне, и маг он — сам по себе удивительное явление, потому что, в отличие от остальных магов души, он единственный способен использовать захват души на несколько целей. Как возможно перепрыгнуть то, что не существует?

Спустя час урока.

— Так дети, вот вам тесты, — раздал Габриэль им на парты листы с вопросами. — Люк, можно тебя на пару минут?

— Да, конечно! — Люк встал с дивана и вышел из кабинета, за ним последовал Габриэль и тоже вышел из кабинета.

Выйдя в коридор, Габриэль скрестил руки и начал допрашивать Люка.

— Сегодня рано утром Адам выразил свою обеспокоенность к состоянию Люцифера. Он утверждает, что душа Люцифера стала прозрачнее, чем обычно, не знаете, с чем это связано?

Люк молчал, он делал вид, что действительно обдумывает вопрос Габриэля в голове.

— Я первый раз слышу, что душа может менять свою прозрачность. Можете сказать, с чем это может быть в теории связано?

— Обычно это происходит при сильном стрессе и душевных травмах, — ответил на вопрос Люка Габриэль. — Когда она ложилась спать, всё было хорошо?

— Перед сном она вела себя как обычно, я и Люцифер пытались успокоить девочку и уложить её спать, прыгала на кровати и никак не хотела успокаиваться.

— А до этого каких—либо отклонений не было?

— Нет… но у меня есть предположение, почему так произошло: девочке Люцифер мог что-то сказать страшное или как-то на неё накричать. Учитывая, как неподобающе она себя ведёт, это вполне могло разозлить Люцифера и тот мог морально как-то причинить боль.

— Смелое предположение… — похвалил Габриэль Люка. — Думаю даже, что ты прав в этом вопросе. В любом случае я потом с девочкой поговорю, выясню, что случилось у неё с ним.

Люк лишь кивнул в знак согласия, стараясь не подавать виду радости. Действительно, как и говорила Масако, он давно был освобождён от цепей. Если так подумать, это даже логично, цепи нужно постоянно заряжать маной и их ограниченное количество, тратить на человека пусть и маленькую, но хоть какую ту часть цепей расточительство. Цепи нужны, чтобы защищать территорию вокруг страны, они блокируют любую чужую телепортацию и работают патрулями, не позволяя вампирам скрытно зайти на территорию ОАС. Габриэль с собой носит, по секретным данным, лишь пять процентов всей цепи, и, естественно, чем больше цепей с собой Габриэль берёт, тем он сильнее становится. Поэтому этот дедушка считается чуть ли не самым сильным магом во всём мире. Он является одной из самых главных причин, почему ОАС всё ещё существует, несмотря на все экономические и магические трудности.

После занятий Адам и Люцифер вышли на обед, а Габриэль пошёл к императору помогать тому выполнять его государственную роль. Люцифер пока ненадолго отошла в туалет, оставив бедного Адама одного ждать, пока та подойдёт. Люк, увидев эту картину, посчитал это идеальной возможностью объяснить ему, в чём дело.

— Господин Адам, я хочу вам поведать о состоянии Люцифер подробнее.

Услышав от Люка, что тот хочет рассказать о состоянии Люцифера именно ему, Адам напрягся. Больше всего Адама удивила ложь Люка, маги души обладают куда более лучшими слухом, обонянием и зрением, чем остальные маги и даже боги, поэтому он спокойно подслушал разговор Габриэля и Люка.

— И что именно хочешь ты мне сказать?

— Причина, по которой душа Люцифера стало прозрачной, это стресс, перед своим сном её брат поведал очень интересную информацию. Он утверждает, что семья Уго хочет перенести сердце в тело мальчика. Такая махинация приведёт к быстрой её смерти, но позволит настоящему Люциферу поселиться в новое тело и по полной пользоваться своей силой.

— Как брат Люцифера мог тебе это сказать? — недоумевал Адам, прекрасно зная об особенностях своей подруги и её брата.

— В том-то и дело, что он не сказал мне это лично. Ему пришлось рассказать это Люциферу, а та уже сквозь слёзы рассказала это мне! Хоть я и не люблю Люцифера, потому что он исчадие ада, но девочку мне жалко, ведь чувствую свою вину перед ней. Я не лгу, господин Адам, мне незачем врать.

— Это объясняет, почему ты наврал Габриэлю, — спокойно всё воспринял Адам, наконец дав себе ответ на вопрос, что мучил его с утра.

— И ещё госпожа Масако знает об этом, она как раз и попросила не рассказывать это Габриэлю, а также пообещала сама разобраться с этим и помочь. В конце концов, вы её сын, она видит, как она вам дорога.

Адам лишь молча согласился, однако на свою маму не собирается всё оставлять. Да, вполне возможно, она собирается прийти к мужу и уже через него убедить семью Уго. Но тут стоит ещё одна проблема. Самый главный в семье Уго — это Габриэль, он не способен из-за своего доброго характера принести в жертву ребёнка ради какого-то благого дела, и исходя из этого появляются у Адама лишь два варианта события:

— Либо отец приказал это сделать, либо брат Люцифера нагло врёт. Если первый вариант, то ни я, и тем более мать не смогут отговорить его от решения. Тут придётся что-то придумывать нам, — рассуждал вслух Адам, показывая Люку свой необычайный для его возраста интеллект. — Если же брат Люцифера нагло врёт, своим враньём он хочет распространить эту идею как можно большему количеству людей и заполучить возможность наконец-то освободиться из тела Люцифера. Если я правильно помню, до этого дня этот вопрос вообще нигде не обсуждался, у меня хороший слух, вряд ли я не услышал бы об этом.

— Сам первый раз слышу об этом, — подтвердил слова Адама Люк.

— Она скоро выйдет из туалета, проследи за тем, чтобы её никто не трогал! Если надо, скажи — был приказ сына императора, я пока схожу к отцу и разузнаю, что к чему.

Люк лишь молча согласился с этим, надеясь в глубине души, что у Адама действительно получится помочь своей подруге.

Адам побежал, пока было время. Он хотел как можно скорее встретиться с отцом, пока у него обеденный перерыв. Во время обеда он обсуждает свои дела с семьёй, выполняет их хотелки через людей и в принципе хотя бы как-то старается проводить время со своими близкими. Скорее всего, Масако уже там и обсуждает проблему с Люцифером, однако Адам хочет лично убедиться, что отец действительно им поможет.

Пробегая по узким коридорам, Адам случайно сбивает людей с ног, но благодаря своей силе он, не задумываясь, помогает им не упасть и встать на ноги.

— Отец... — забежал васицу Адам.

— Я ещё раз повторю тебе, милая, это я принял решение с Люцифером, — говорил император Масако, оборачивая свой взгляд на Адама. — Я знаю, что ты с ней дружишь, Адам, но другого выбора у меня нет.

Император ОАС, маг души и человек, который не проиграл ни одну битву. Хацумото Хирохито, пятидесятилетний воин, ставший императором десять лет назад после смерти по странным обстоятельствам его брата. Под его правлением ОАС стала сильным игроком всего-то за десять лет, политика тотальной мобилизации магов и смена кабинета министров поспособствовала росту союза.

Хирохито выглядит как большой и широкий мужчина с красными распущенными волосами. На правом глазу у него огромный шрам, однако он его не лечит, как и все остальные. Хирохито вообще этим гордится, он победил за свою жизнь много магов и вампиров, поэтому император ходит голым до пояса, показывая всему миру свои шрамы и ожоги. Ходит в лёгких светло-коричневых штанах и без обуви.

— Сколь ни была сильна моя армия, однако по сравнению даже с тем самым Египтом у нас все очень плохо. Увы, с этим мы ничего не можем сделать, и это лишь чудо, что бог нам подослал Люцифера на помощь. Но из-за некоторых неувязок, увы, он оказался в заточении маленькой девочки, не было бы это проблемой, если хотя бы она могла обладать силами бога, но прошло столько времени, а она кроме укрепления тела ничего не выучила. Грядёт война, сынок, приходится чем-то жертвовать.

Адам заметил в словах отца маленькую несостыковку с реальностью и решил попробовать возразить отцу.

— Больше всего рождается людей в мире именно ОАС, шанс на появления магов в нашей стране из-за этого выше, чем у других. Неужели за столь долгое время мы не обогнали по магам Хранителя?

— Маги вполне могут родиться в семьях, где о магии вообще не слышали, причём она будет уникальной, которой никогда в мире у кого-либо другого человека не видели. Для рождения мага нужен хотя бы ещё один маг в семье, и тогда с некоторым шансом родится на свет ещё один маг с такой же силой. Магов, которые родились в семьях без магов, в ОАС нет, а из наследственных остались только Хацумото и Уго. Из магов души остались мы с тобой, а Уго ослабила свою магию в угоду численности.

— Разве это мало?

— Это ничтожно мало, Хранитель обладает тысячами магов, и каждый из них сильнее любого мага из семьи Уго. Опасны мы лишь из-за численности и из-за цепей, рождение на свет Люцифера стало для нас подарком, но он никак не может открыться. Пока Джерони и Хранитель не знают о слабости Люцифера, мы в безопасности, мы можем лишь благодаря ей диктовать хоть какие-то правила в мире. Однако если они узнают об этом, быстро провозгласят нашего бога лживым, из-за чего репутация в дипломатии так резко упадёт, что мы даже не оклемаемся, в случае если Люцифер всё же покажет свои силы. Просто пойми, Адам, я не от злого сердца это делаю, нам нужно срочно подняться в глазах других стран, в противном случае рано или поздно Хранитель обратит на нас взор и против его натиска мы ничего не противопоставим.

Адам внимательно слушал, он в столь юном возрасте понимает, насколько важно быть просто сильным. Сила — это репутация, страх и контроль, всего этого у ОАС никогда не было. Выживала ОАС всегда за счёт везенья и подачек Хранителю, чтобы тот их не захватывал. Получение силы быстро бы склонило чашу весов на сторону ОАС, Люцифер, без всяких сомнений, оружие, которое пронзит даже богов. Люцифер поистине идеальное, красивейшее и сильное существо, но пока он заперт в теле девочки, он не может себя показать.

Однако как даже такое может быть оправданием для её убийства? У девочки есть своя душа, у неё есть свои мысли, фантазии и внутренний мир. Адам не может просто принять слова отца и смириться с ними, но и противопоставить этому ему нечего.

«Что мне сделать? — задал себе один вопрос Адам, подавляя в себе внезапно появившуюся панику. — Это не выдумка Люцифера, он непричастен к этому решению! Мой отец сам додумался до этого! Может, попробовать переубедить его, но какие у меня есть аргументы на его слова? Точно…»

— Так что, сынок, ты прости меня, но ОАС должна процветать и…

— Такое невозможно, пап, душа всегда было связана с сердцем. Если сердце мертво, то и душа тоже! Люцифер смог перенестись в живое сердце под контролем другой души, из-за чего он не может контролировать тело человека! — сказал как мог спокойно Адам.

— Адам, я тоже это говорила ему! — вдруг начала Масако. — Однако у твоего отца небезосновательно появилась эта мысль. Левая рука Хирохито, Людвиг Морган, провёл расследование, где он детально объяснил, почему это возможно и как это сделать, — рассказала Масако всю правду Адаму, сдерживая слёзы. — Я знаю, как она тебе дорога, но…

Людвиг Морган, тридцатилетний мужчина, который помог Хирохито восстановить экономику ОАС. Пока семья Уго занимается военной частью ОАС, семья Морган занимается экономической. Из-за этого у императоров Японии всегда была правая рука — семья Уго и левая рука — семья Морган, которые советовали свои идеи.

— Людвиг Морган? — удивился Адам, уже не скрывая свой страх и обеспокоенность за Люцифера. — Морганы занимаются экономикой и внутренней политикой страны, на кой чёрт твой советник, папа, выполняет совсем другие обязанности?

— Я тоже задавался этим вопросом, в ответ он лишь сказал, что его исследование никак не помешало его работе, а лишь даже поспособствовало, ведь внешний рынок тоже обязанность Морган. Появление Люцифера на свет увеличило странным образом у зарубежных партнёров спрос на чай и туризм, если назовут Люцифера фальшивкой, всё это рухне и мы начнём голодать.

— А Габриэль… он…

— Габриэль хоть и не подтвердил возможность переноса души человека в другое тело, однако и не отрицал такую возможность. Он сказал, что даже с этим поможет, чтобы постараться не только душу Люцифера, но и отделить душу девочки от него, тем самым спася её.

Теперь встало всё на свои места, Люцифер говорил, что именно семья Уго хочет убить, и это так, раз сам Габриэль выдвинул свою кандидатуру на это. Однако мысль об этом зародилась не в учителе и даже не в отце, а в Людвиге Морган, который когда-то успел совершить исследование на тему переноса души человека в мёртвое тело.

— Пап, ты серьёзно планируешь её убить? Я не позволю это сделать!? — ответил смело Адам. — Нет, это не+мыслимо!

— Что мне будет, если я это сделаю, Адам? — задал холодным тоном Хирохито вопрос, после чего встал на ноги и подошёл к сыну. — У тебя есть время, пока идеального сосуда для Люцифера нет, постарайся сделать всё возможное, чтобы последние свои дни она прожила счастливо!

Взгляд Хирохито был угрожающим, однако в его глазах Адам видел сочувствие к своему сыну. Что-то отец хочет от своего сына, но из-за своего возраста Адам не может этого понять. Единственное, что понял тут Адам, что всё же надежда есть и нужно найти способ, как обмануть систему.

— Если Люцифер сможет использовать свои силы регулярно, то ты не станешь её убивать? — спросил бесстрашно Адам своего отца, смотря тем же взглядом, что его отец на него.

Хирохито лишь коротко улыбнулся и погладил по голове Адама за смекалку.

— Ты прав, Адам, если она начнёт пользоваться своими божественными силами, то ни я и ни кто-либо другой её не тронет! Однако сосуд может найтись и завтра, а может вообще сейчас его привезут! Если ей жизнь дорога, то пусть постарается и начнёт уже использовать свои силы.

— Точно обещаешь?

— Да я лучше сдохну, но обещания свои исполню! — ответил на вопрос Адама Хирохито. — Присоединишься? — показал своей правой рукой Хирохито на накрытый стол.

— Я поем вместе с Люцифером, — после этих слов Адам побежал к Люциферу, также сбивая всех с ног со своего пути.

— Осторожнее, господин Адам! — кричали ему вслед люди.

Глава 9

— И где Адам? — жаловалась Люцифер, отказываясь начинать есть без него. — Если он не придёт, я ему шею сверну ночью! Как он смеет заставлять меня ждать!?

На столе Люцифера и Адама стояли суши и ждали, когда их уже начнут съедать. Люцифер их очень любила и постоянно злилась на повара, если тот приготовливал им другое блюдо вместо суши.

— Люцифер, следите за своим языком! Адам императорских кровей, угрожать его жизни не просто преступление, а целое предательство! — заявил Люк. — Постарайтесь не говорить об этих вещах хотя бы при людях.

Люцифер не очень внимательно слушала нравоучения Люка, она лишь думала о том, чтобы высказать Адаму всё, когда тот придёт.

— Вот поверь, Люк, я его убью даже при людях! — честно признавалась Люцифер. — Я никогда не позволяла себе опаздывать!

— Что бы там сейчас ни делал господин Адам, однако я могу уверить вас, что он это делает ради вас.

— Ха! — не поверила в слова Люка Люцифер. — Чем он мне поможет? Откуда ему знать о моей проблеме с семьями Уго и Морган?

Люк на это промолчал, не собираясь рассказывать Люциферу всю правду.

— У тебя есть идеи, что нам делать? Мне не очень хочется умирать!

Время быстро шло, а Адама всё не было. Люк не мог рассказать всё Люциферу без него, вдруг на самом деле у Адама всё получилось и он все урегулировал?

— Я хочу сказать… — начал Люк, как вдруг...

Дверь открылась, из неё вошёл в комнату Адам. На его лице хоть и не сильно, но всё же читались обеспокоенность, страх и одновременно с этим облегчение… Он увидел Люцифера, живую, невредимую, это не могло не успокаивать Адама.

— Адам, наконец-то ты пришёл! — начала кричать Люцифер на Адама, указав на него пальцем. — Ты хоть понимаешь, как это неприлично заставлять даму ждать!?

Люцифер действительно громко и чётко кричала на Адама. Будь он в любой другой ситуации, он бы постарался успокоить Люцифера, однако вместо этого Адам игнорировал её слова и просто начал идти в её сторону.

— Ты меня вообще слушаешь? Я жду извинений! Эй…

Адам подошёл к Люциферу и, не теряя и секунды, обнял Люцифера, притянув своими объятиями к себе её поближе.

— Ты чего? — растерялась Люцифер, после чего тоже решила неловко обнять Адама.

Для них двоих вопрос о тактильности был давно закрыт, однако все эти объятия и драки инициировала только Люцифер, а тут Адам сам, без предупреждения, обнял Люцифера. От такого у неё начали закрадываться мысли: «Неужели я его обидела? Я не хотела этого!»

— Ты обиделся? — ласковым и спокойным голосом продолжила Люцифер. — Прости меня, я не думала, что обижу тебя. Адам?

Но Адам молчал и просто держал в своих объятиях Люцифера. Такое поведение от Адама пугало Люцифера, она старалась найти у себя в голове причину этого.

— Адам, я… я не понимаю, что не так. С самого утра ты какой-то не такой… ты меня пугаешь, — призналась честно Люцифер, чувствуя вину непонятно за что. — Прошу тебя скажи, что не так с тобой?

Слова Люцифера действительно помогли, Адам ослабил объятия и вместо них решил схватить ладони Люцифера.

— Люцифер! — Адам приблизил своё лицо к лицу Люцифера. Их взгляды пересеклись, и как бы Люцифер ни старалась перевести взгляд в другое место, у неё не получалось.

— Адам?

— Прошу тебя не скрывай от меня больше правды! Семьи Морган и Уго действительно на тебя точат зуб, но ты не переживай, я защищу тебя.

Люцифер в это не могла поверить, как он это узнал!? Не мог её брат об этом рассказать, значит, остаётся только один вариант. Люк рассказал Адаму о случившемся той ночью.

— Адам… — Люцифер попыталась отцепиться от Адама. — Отпусти, прошу… — умоляла она Адама, чуть ли не рыдая и крича.

— Успокойся! — Адам отпустил ладони Люцифера, однако в тот же момент схватил жёстко за её плечи, не давая ей и шанса отступить. — Мой отец сказал, что ещё можно тебя спасти, слышишь!? Эти две семьи тебя не тронут, если ты начнёшь пользоваться своими силами!

Люцифер не смогла выдержать такое давление со стороны Адама и уже начала натурально плакать. Отбиваться нет смысла, Адам её сильнее и снова вцепится своими руками в неё.

— Как!? — закричала Люцифер. — Мне больно даже держать оружие Люцифера, как ты мне предлагаешь использовать его силы, если мне больно!?

— Преодолей боль! — нервы Адама тоже не выдержали, и он начал кричать на Люцифера. — Тебе будет совсем не до боли, когда приставят тебя к операционному столу!

— Хватит! — закричал уже Люк.

Люк, сильно рискуя собой, ударил со всей силой по руке Адама. От неожиданного удара Адам, сам того не заметив, отпустил Люцифера.

— Ей неприятно, не видите, что ли? — кричал Люк на Адама, прекрасно осознавая, что с ним будет, если Адам решится рассказать всё отцу.

Люк обнял Люцифера, приложив её лицо к своему животу, и очень неодобрительно смотрел на Адама.

— Ты… — Адам хотел накричать на Люка, однако быстро опомнился. Действительно, он перешёл черту дозволенного, и нервный срыв — на него абсолютно не похоже. — Разве этому меня учил отец? Нужно быть спокойным в любой ситуации, — говорил себе под нос Адам, успокаивая себя так. — Люцифер, прости меня, пожалуйста!

Адам, чтобы показать свои истинные намерения помириться, поклонился ей в качестве извинений за своё непристойное поведение. Люка и Люцифера поступок Адама застал врасплох, где это видано, что будущий император ОАС кланялся своей слуге!?

Люцифер в тот же момент успокоилась и вытерла свои слёзы о платок Люка. Сам Люк с облегчением выдохнул, ведь наказания за его дерзкий поступок не будет.

— Давайте вы поедите и успокоитесь, а потом мы решим, что дальше делать с надвигающейся бедой, — предложил Люк.

Люцифер и Адам молча согласились с Люком, они сели на свои колени и, позабыв помолиться, принялись за еду. В процессе они оба задумывались о своих поступках, Адаму было стыдно за его настырное поведение, а Люциферу было стыдно за то, что она молчит о своих проблемах, когда лучшим решением для всех будет заявлять о них близким людям.

— Значит, если я начну пользоваться своими силами, меня не убьют? — переспросила Люцифер, стараясь смотреть на еду, а не на Адама.

— Отец обещал, что не тронет тебя, если продемонстрируешь свои силы, а обещания свои он всегда сдерживал, — ответил на вопрос Адам, также стараясь смотреть на еду, а не на Люцифера. — Вместо уроков пойдём в зал, чем быстрее ты начнёшь пытаться использовать свои силы, тем больше шансов тебе выжить!

Люцифер лишь молча кивнула, согласившись с Адамом. Умирать ей не хочется, так что придётся преодолеть боль, что приносит ей сила, и обуздать её. Они видят лишь в этом единственный шанс на успех.

После еды они пошли в свободный пустой зал. Этот зал используют в основном Уго для оттачивания своих навыков владения мечом. Но в нынешнее время мечи давно уже не нужны. Лишь взрослые воины из семьи Уго всё ещё носят катаны. Из-за этого зал начал пустовать уже несколько лет, идеальное место, чтобы спрятаться от Габриэля.

— Давай, Люцифер, создай астральный голубой артефакт! Вроде же так он называется? — попросил Адам.

Адам и Люк отошли на небольшое расстояние от Люцифера. Сделали они это, чтобы лишний раз не мешать Люциферу и издалека поддерживать её.

— Люцифер так его и называл… — ответила девочка, протягивая руку вперёд и готовясь к адской боли. — Копьё!

Над ладонью Люцифера появилась астральное голубое копьё. Оно падало на руку Люцифера, однако уже в этот момент Люцифер почувствовала жар! Жар, сравнимый с печкой, жар, с которым даже укрепление тела не справляется. Рука сама по себе дёрнулась, из-за чего копьё упало на пол.

— ААААА!!! — закричала от боли Люцифер, после чего упала на колени и схватилась за запястье правой руки. — Больно!

— Люцифер!

Адам подбежал и посмотрел на ладонь Люцифера. Хоть и контакта не было, однако рука моментально покрылась ожогами. Если бы она прикоснулась к копью, то это бы полностьюсодрало ей кожу.

Вскоре ожоги исчезли, Люцифер при помощи регенерации излечила свою ладонь, а вот боль всё ещё была, хоть ран и ожогов для этой боли не было.

— Неужели настолько больно?

— Да… — призналась Люцифер, еле сдерживая слёзы от боли. — Я не смогу, у меня не получится! — не верила больше в свои силы Люцифер.

— Всё получится, главное, верить себя, смотри! — пытался поддержать Адам Люцифера.

Адам, чтобы поддержать начинания Люцифера, без задней мысли решил схватить копьё. Он это сделал быстро и резко, поэтому не успел почувствовать жар, однако когда его левая ладонь соприкоснулась с копьём, случилось страшное. Копьё в тот же момент испепелило кожу и кости Адаму, не оставив тому даже шанса.

Боль, которую почувствовал Адам, можно сравнить с адом, где тебя режут постоянно на мелкие кусочки черти и варят тебя в котле.

Крик от боли не заставил себя долго ждать, Адам моментально упал на спину и завизжал, как девочка, от боли. Люк и Люцифер были в ужасе от увиденного и поспешили хоть как-то помочь Адаму, однако как — они не знают.

— Адам!?

— Как больно! — кричал Адам, — Какой ужас! — Адам с большим трудом магией восстанавливал свою ладонь.

Адам после восстановления руки перестал чувствовать боль, однако это его никак не радовало. Своим решением взять копьё он показал Люциферу то, что не нужно было! Раз он, маг души, у которых болевой порог выше, чем у всех остальных людей, не смог взять копьё в руки, то хрупкой девочке и подавно не получится это сделать.

— Видишь, у меня не получится! У тебя это не получилось, а у меня тем более не получится!

— Люцифер… — Адам хотел оправдаться, однако он быстро понял, что сделает лишь так хуже. — Мы обязательно что-то придумаем, я не позволю просто оставить всё на самотёк, успокойся.

Люцифер вот-вот была готова разрыдаться, она уже ни во что не верит. Люк, видя это, чувствовал очень большую вину за это, ведь именно из-за него девочка не может жить спокойной жизнью. Его душа терзается каждый раз, когда он видит Люцифера, ведь все её страдания именно его вина. Хоть Люк хотел, как лучше всем, по итогу своими поступками лишь сделал хуже. За его проделки страдает не он, а она, бедная девочка, которой не место в магическом мире.

— Я тоже обязательно что-то придумаю… — проговорил про себя Люк, пытаясь придумать у себя в голове, как именно ей помочь.

— Что тут происходит? — вдруг в комнату телепортировался Габриэль.

Внимательно осмотрев помещение и окружение, Габриэль сразу догадался, что тут происходит.

— Я всё знаю! — вдруг закричал Адам, вставая на ноги. — Ты, вместо того чтобы противиться решению моего отца, поддержал его! Ты сам соизволил выступить главным лицом в этой операции, полностью осознавая опасность для Люцифера! Почему тебе не стыдно за это, Габриэль?

На это высказывание Габриэль никак не отреагировал, его цепи, что тихо летают вокруг него, аккуратно обмотали копьё и поднесли его к левой руке Габриэля. Вдруг цепи отпустили копьё, и оно упало прям на руки к Габриэлю. Люцифер и Адам уже ожидали крики и последующее за ним выкидывание копья, однако это не произошло. Габриэль, на удивление всех в комнате, держит в своей руке копьё и не отпускает его. По его скроленному лицу видно, что ему действительно больно, однако он может терпеть эту боль.

— Как это у вас получается? — не верил своим глазам Адам. — Оно мне полностью ладонь испепелило, а Люциферу обожгло кожу! Твоя рука, напротив, цела…

— Этому невозможно научиться! — сказал Габриэль, перекидывая копьё уже на правую руку. — Мне очень больно держать это копьё, но держу я его, потому что прекрасно осознаю, что есть в этом мире куда более страшнее вещи, чем боль или даже смерть. Осознание этих вещей позволяет мне держать это копьё, когда подрастёте и наберётесь опыта, даже у вас выйдет взять это копьё в руки. Однако пока вы лишь дети, у вас нет даже надежды на такой исход, можете не стараться.

Слова Габриэля очень сильно тронули душу Люцифера, она начала плакать от безысходности. Люк тут же обнял Люцифера и выдал ей платок. Адама поведения Габриэля очень сильно оскорбило и разозлило.

— Как ты смеешь! — закричал Адам, вновь полностью позабыв все учения отца. — Я приказываю тебе научить Люцифера терпеть боль! Выполняй мой приказ!

Габриэль смотрел на Адама и пытался у себя в голове найти ответ, почему именно Адам себя так ведёт. Желание помочь своей подруге детства и полная безысходность, настолько полная, что Адам забыл, что главный тут именно он, Габриэль. Пока тот не стал императором, Габриэль имеет полное право самому отдавать приказы мальчику, и тот не смеет ему возразить.

Однако вместо того чтобы не выполнять глупый, на его взгляд, приказ, Габриэль решил подчиниться. Всё же у него была одна идея, которая в теории может помочь им с проблемой.

— Люцифер, — Габриэль подошёл к Люциферу и аккуратно своей дряхлой рукой погладил по голове девочку, — я не хочу быть вашим врагом, я делаю лишь то, что считаю правильным. Позволь мне коснуться тебя цепями, я попробую поговорить с твоим братом через цепи.

— С братом?

Люцифер почувствовала малую долю надежды, неужели ей действительно получится спастись. Брат её в беде точно не оставит, он всегда её поддерживал и давал советы в самые трудные минуты жизни. Благодаря именно брату они вообще узнали о заговоре против них, поэтому он в беде её не оставит.

— Да, прошу побыстрее, — натерпелось Люциферу, после чего она отцепилась от объятий Люка и встала на ноги.

Габриэль встал напротив Люцифера и начал аккуратно и не крепко опутывать своими цепями девочку. Цепи загорелись тусклым голубым цветом, ознаменуя работу и контакт с душой.

— Ты слышишь меня, Люцифер? — обращался Габриэль к брату Люциферу. — Ты прекрасно знаешь, что я хочу от тебя услышать. Если тебе дорога жизнь этой девочки, то прошу тебя ответь мне!

Однако ответа не было, уже больше минуты прошло, и складывалось ощущение, что Габриэль где-то ошибся и не установил на самом деле контакт с душой Люцифера. Габриэль и сам начал так думать и хотел крепче зажать своими цепями Люцифера, чтобы связаться с её братом, но…

— Не смей меня трогать, отродье! — вдруг услышали все в этой комнате мужской, страшный и громкий, голос, после чего цепи, что держали Люцифера, разбились в мелкие кусочки, а Габриэль в это же мгновенье почувствовал огромную боль внутри своего тела.

Изо рта и глаз Габриэля рекой потекла кровь. Из-за этого он упал на колени и начал выплёвывать из себя всю кровь, пытаясь вылечить себя магией. Брат Люцифера каким-то образом не только нерушимые цепи смог сломать в дребезги, но ещё поломать абсолютно все органы Габриэлю, не тронув лишь сердце и мозг, чтобы тот не умер и успел себя вылечить.

— Всё хорошо, Люцифер? — Люк осмотрел Люцифера, никаких порезов или повреждений, после чего Люк обратил своё внимание на Габриэля. — У вас всё хорошо, мастер?

Габриэль успел излечить все свои органы, после чего, весь в крови, он встал на ноги. Он начал чувствовать вину за то, что не сумел помочь детям должным образом. Брат Люцифера почему-то не стал им помогать, и даже наоборот, демонстративно навредил Габриэлю, чтобы тот больше не смел прикасаться к нему своими цепями.

— Он не хочет нам помогать, — сделал ужасный вывод Габриэль, после чего постарался починить цепи, выдвинув для этого свою правую руку вперёд. Осколки цепей еле-еле, но всё же поднялись ввысь, а после начали собираться в одно единое целое. — Однако в то же время Люцифер нам не враг, если он бы хотел, то убил бы меня и навсегда бы уничтожил цепи. Мне кажется, его позиция в этом деле проста, он принял нейтралитет и лишь выступает в этом всём как зритель, которому интересно наблюдать за муками людей.

— Но почему, он же рассказал нам о заговоре против девочки. Мы думали исходя из этого, что он наш друг! Может, у него настроения сегодня нет? — пытался найти хоть капли надежды Люк. — Он не мог просто отвергнуть нас и не помочь Люциферу, не могу я в это поверить!

— Как я говорил секунды назад, он выступает тут в роли зрителя. Скорее всего, сообщил он вам о заговоре тоже ради своего собственного развлечения, чтобы посмотреть на вашу реакцию и муки. Неспроста Господь отправил Люцифера в ад.

— А почему он это чудовище отправил к нам!? — не понимал Люк.

— Думаю, чтобы дать ему шанс искупиться, однако он никак не хочет воспользоваться им и лишь в очередной раз из-за своей гордыни отвергает учения своего отца.

Люцифер от такой новости хотела снова начать плакать, однако она так сильно устала, что слёзы даже не потекли. От безысходности она просто упала на колени, потеряв полностью надежду на спасение и смерившись со своей судьбой.

Но вот Адам и Люк не собираются просто так отпускать руки. У обоих сразу появилась идея пойти против закона и спрятать где-то Люцифера. Может, даже придётся перейти на сторону врага и прийти к Хранителю на поклон, чтобы тот защитил их от ОАС. Однако как это сделать, идей у них нет, везде куча цепей Габриэля, которые моментально засекут их, а многочисленная армия семьи Уго регулярно патрулирует чуть ли не каждый камень в государстве.

— Я вижу, вы все устали, вы все растеряны и сбиты с толку. Я отменяю урок, отдыхайте сегодня, завтра в то же время приходите, а после уроков попробуем помочь Люциферу обуздать силу.

После своих слов Габриэль ушёл, оставив их в зале одних. Габриэль чувствовал свою вину, он с большим удовольствием отказался бы убивать Люцифера, однако приказ императора есть приказ, противиться ему у него нет права. Всё, что он может, так это попытаться помочь девочке во время операции, сделать всё настолько идеально, чтобы душа двух Люциферов отделилась друг от друга, и спасти тем самым ни в чём не виновную девочку.

Глава 10

Спустя два года.

— Господин Хацумото! — подошёл к императору Габриэль, пока тот был на улице и смотрел на утреннее солнце. — Я прекрасно осведомлён, что вы взяли отпуск от своих обязанностей на неделю, однако то, что я хочу вам сказать, очень важно и требует от вас выйти из зоны комфорта.

— Да, Габриэль, я тебя слушаю. — Хирохито развернулся к Габриэлю.

— Как вы знаете, посол, мой сын Пётр, был убит Кровопийцей. Нам долго не отдавали его труп, но когда его наконец-то привезли, выяснилось нечто стоящее для всего ОАС.

Хирохито на это лишь скрестил руки, предвкушая, что именно сейчас скажет Габриэль.

— Перед тем как встретиться с Кровопийцей, Пётр познакомился с двумя очень интересными личностями. Их звали Сид и Горён, первый является отцом, а второй, следовательно, его ребёнок.

— Сид и Горён, — повторил вслух Хиорохито, пытаясь представить у себя в голове, что дальше случилось.

— Да, господин, Сид рассказал Петру о своём ребёнке. Вы не поверите своим ушам, но этот ребёнок — маг чёрного огня.

Как и предсказал Габриэль, Хирохито не поверил Габриэлю. Как может быть этот ребёнок магом смерти, если их всех истребили.

— Но магов смерти всех истребили, а Сид, если я правильно понял, является или обычным магом, или просто обычным человеком, однако он никак не может быть магом смерти, ведь так?

— Ваши доводы абсолютно верны, но вы пошли немного не туда всё же. Сид не является биологическим отцом Горёна, родители мага смерти были убиты удушением кусками мяса, как вы понимаете, это бред, который мог случиться лишь при вмешательстве проклятья.

— Получается, ты хочешь сказать мне, что Хранитель недоглядел ещё одну семью магов смерти и благодаря этому у них родился сын с чёрным огнём? — пытался понять логику происходящего император. — Но шанс того нулевой, не мог Хранитель проглядеть ещё одну семью магов смерти!

— Вот именно! Вы мне не поверите, однако по данным, что у меня есть, Хранитель действительно истребил всех магов смерти! Он родился магом смерти в семье, в чьём роду не было никогда ни одного мага, и родился он не с новой магией, а с самой древней, магией смерти, что, как вы сами понимаете, невозможно!

Хирохито был всегда спокойным, он один из тех людей, которые буквально могут поставить свою жизнь в покер и ни разу не занервничать. Однако эта ситуация даже из него выдавила на его лице искренний шок. Аномалия, не иначе!

— Ты точно уверен в своих источниках и информации, Габриэль? — переспросил Хирохито, уже осознавая, что именно хочет Габриэль сделать.

— Да, господин, мои цепи никогда не врут! Горён действительно маг смерти, который унаследовал магию без магов смерти в своём роду. Он буквально переписал своим рождением закон мира, что даже для богов практически нереально!

Рождение мага в семье, в чьём роду никогда не была магов, очень, очень большая редкость и всегда, абсолютно всегда в таких ситуациях маг обладает уникальными способностями и никогда не повторяет способности магов прошлого. Но Горён не просто родился магом в семье без магов, он родился магом смерти, полностью поломав своим рождением все знания о магии.

— Хранитель знает о маге смерти? — задался очевидным вопросом Хирохито, откладывая в тот же момент свой отпуск в далёкий ящик.

— Если опять же верить моим цепям, нет, Хранитель не в курсе о маге смерти, однако рано или поздно это случиться.

— Тогда, Габриэль, поспеши, если у тебя не получиться спасти Горёна скрытно, то не бойся убить хоть сотни магов. Любые политические конфликты я улажу, главное, любой ценой достань это дитя из этой дыры!

— Слушаюсь, господин, я выдвигаюсь немедленно!

Как Габриэль и пообещал, он действительно поспешил к Горёну, исчезнув прям на глазах у Хирохито.

— Нужно позвать Людвига Моргана, он лучше меня знает законы Империи Хранителя. Наверняка в них есть лазейки, позволяющие нам выиграть мировой суд в случае неудачи.

— Мне отец сказал, что Габриэль отменил уроки в связи с секретной операцией, — рассказал Адам причину отсутствия Габриэля. — Если так подумать, у нас бесплатный выходной сегодня.

Адам и Люцифер в это время завтракали яйцами и зелёным чаем.

— Ещё он сказал, что он снова теперь идёт на работу… кажись, действительно что-то ужасное произошло, что аж из отпуска ушёл мой отец и был отправлен на операцию сам Габриэль.

— Как ты думаешь, что могло случиться? — спросила обеспокоенная новостями Люцифер. — Неужели война с Египтом или того хуже с Хранителем?

— Нет, точно не это, — поспешил успокоить Люцифера Адам, прекрасно зная, как это всё работает. — Если бы была война, нас всех отсюда эвакуировали бы немедля, а в воздухе бесконечно кружили бы истребители. Это точно не война…

— Тогда что это может быть? Габриэль самый главный защитник ОАС, если его отправили на операцию, значит, это как-то связано с безопасностью страны?

— Тут не поспоришь, — подтвердил догадки Люцифера Адам, сам не понимая, что могло произойти, что аж Габриэль был задействован.

— Хирохито ничего не говорил по поводу того, что случилось, или операция настолько секретная, что даже от будущего императора её скрывают?

Адам лишь пожал плечами, когда ему отец об этом сообщил, он даже не думал спросить его, что именно за секретная операция. Хирохито было не свойственно быть взволнованным, а тут он был прям на иголках, поэтому Адам решил его лишний раз не трогать.

— Я не спрашивал об этом, отец был очень взволнован, я не стал его отвлекать лишний раз. Думаю, когда время у него будет, я обязательно поспрашиваю его об операции, пока что лучше хранить молчание.

Люцифер лишь молча согласилась с Адамом, в такие моменты действительно лучше не стоит трогать взрослых. Однако любопытство и страх не даёт ей покоя, вдруг реально война начнётся!? Столько людей погибнет, и не пересчитать будет даже, всё, что строилось веками, будет разрушено, и миллиарды людей останутся без домов.

— Страшно даже представить, что такого случилось. Лишь одна мысль о том, что будут страдать люди, меня очень сильно пугает и тревожит.

— Успокойся, как я и говорил, это не война, нас бы эвакуировали даже в случае риска начала войны. Раз мы до сих пор тут спокойно сидим и едим, значит, даже предпосылок на войну не будет. Может, случился какой-то глобальный пожар в джунглях или лесах и пожарные не справляются с ними.

— Раз так, то почему она секретная? Какой толк скрывать большой пожар, так и ещё скрывать от людей Габриэля, который будет всё это тушить цепями?

На этот аргумент у Адама не было ответа. Если случилось что-то глобально опасное, вызванное природой, то от людей скрывать это бессмысленно и опасно. Другой случай — риск войны и шпионаж, однако вряд ли дряхлый старик с цепями сможет шпионить или устраивать саботажи. Ещё одним вариантом для Адама является мысль, что, скорее всего, террористов перехватывают, однако и тут мимо, с этим прекрасно справляются другие маги, которые в одно мгновенье предотвращают любой акт терроризма.

— Честно, у меня нет других вариантов, нам остаётся надеяться, что, что бы там ни случилось, всё обойдётся, — высказал своё мнение Адам, больше не желая говорить на эту тему.

— Спасибо, Адам, хотя бы как-то успокоил… давай поедим и пойдём играть в приставку, в этот раз я точно у тебя выиграю!

— Даже не мечтай, силёнок не хватит, — быстро осадил Адам Люцифера.

— Я давно следила за тем, как ты двигаешься и атакуешь, вот увидишь, я смогу предсказать каждый твой выпад и контратаковать.

Адам на это дерзкое заявление лишь усмехнулся, предвкушая, как у Люцифер снова будет говорить о нечестности игры и о плохом управлении.

— А вот и нет! — быстро успокоил обоих Люк. — Не думайте, что у вас выходной. Занятия проведу я, Габриэль на этот случай специально выдал мне заранее программу обучения, так что после завтрака идёте в кабинет.

Люциферу и Адаму, естественно, эта новость не понравилась, и для демонстрации своего протеста решению Люка они одарили того пугающим взглядом хищника.

— Не надо на меня так смотреть, на том свете наиграетесь, сейчас нужно много учиться и работать.

— Кайфолом (тот, кто портит общее настроение людей), — оскорбила Люцифер Люка.

— Садист, — вырвалась фраза и у Адама насчёт Люка.

— Большое спасибо за искренность, — саркастически отблагодарил Люк, выходя из комнаты и направляясь в кабинет.

Когда Люк отошёл на достаточное расстояние, чтобы не слышать их разговоры, Люцифер решила действовать.

— Слушай, нас же только Габриэль может найти верно? Давай на время сбежим в город и там погуляем, поругают нас потом, ну и ладно, зато весело будет!

— Прости, Люцифер, но вынужден отказаться, сейчас все тут как на иголках из-за загадочных обстоятельств. Если и мы вдруг сквозь землю провалимся, то родители мои, такое ощущение, в обморок упадут. Лучше не стоит тревожить взрослых, как-нибудь в другой раз.

Люцифер была очень недовольна ответом Адама, однако не послушаться сил у неё не хватит. Кого-кого, но нервировать Адама у неё абсолютно нет никого желания, и если он считает, лучше остаться, значит, тому и быть.

— Ладно…

Вечером…

— Ну же, Люцифер, попробуй ещё раз, в этот раз получиться! — подбадривал Адам Люцифера. — Вызывай копьё!

— Да, секунду.

Люцифер протянула правую свою руку вперёд, готовясь ловить копьё, которое упадёт ей на руку.

И вот момент истины, копьё появляется в воздухе и падает на руку Люцифера. В этот раз она не отдёргивает руку, она хочет хотя бы раз обхватить ладонями копьё, чтобы был прогресс. Действительно, прогресс есть, копьё упало на ладонь Люцифера, и та без задних мыслей быстро обхватила его рукой, но даже секунды не прошло — Люцифер в то же мгновенье отпускает копьё и отпрыгивает от него подальше, стараясь стиснув зубы сдержать слёзы от очередной боли.

— У тебя получилось! — радовался искренне Адам, наконец увидев результат долгих и мучительных тренировок Люцифера. — А Габриэль говорит, что этому невозможно научиться.

Несмотря на успех, Люцифер всё равно не была этим довольна. То, что она смогла подержать копьё долю секунды, не говорит об успехе. Несмотря на это, Люцифер не хочет унывать. После того случая она изрядна устала плакать и винить мир вокруг себя. Смирилась с участью и просто плывёт по течению несправедливого мира, пытаясь найти в нём хоть что-то хорошее.

— Да и правда получилось… — боль в руке утихла, однако повторять тренировку Люцифер не собирается. — Ещё два года — может, и секунду подержу!

— Если тебе, конечно, дадут два года… — неоптимистично уже выразился Адам.

— Я не сомневаюсь, что дадут. Вообще, мне кажется, весь этот заговор нужен был, чтобы напугать меня и заставить уже пробудить во мне силы.

— Если это так, то это самая успешная манипуляция будет в истории человечества. — Адам подумал над этой теорией ещё чуть подольше и добавил: — А если так подумать, как Людвигу вообще пришла идея переноса душ… звучит как бред, который реально нацелен на испуг тебя. Хоть вариант данного исхода всё ещё есть, не стоит расслабляться и нужно будет продолжать тренировки по терпению боли.

— Звучит не очень весело…

— Так и есть… — признался Адам. — Ладно, пойдём играть, ты обещала меня одолеть без шансов.

— Абсолютно верно! Я буду предсказывать абсолютно каждое твоё движение и даже урона не получу! Будешь потом на коленях умолять пощадить тебя!

Копьё, что валялось на земле, исчезло, а Люцифер и Адам уже собирались пойти к Адаму, как вдруг...

— Стой! — Адам аккуратно схватил плечо Люцифера и отодвинул её к себе за спину.

— Что такое?

Адам не знает: сквозь стену он видит, как к ним приближается странная душа, подобную которой Адам в жизни не видел. Абсолютно чёрная, как уголь, душа, которая, вместо того чтобы просто быть статичной, постоянно горит каким-то чёрным огнём. Эта душа даже вампирам не может принадлежать, это что-то за гранью понимания Адама. Единственное, что хоть как-то успокаивало Адама в данной ситуации, что рядом с чёрной душой находится душа Габриэля.

— Душа абсолютно чёрная… я не знаю, кто-то сюда идёт, а вместе с ним и Габриэль.

— А я не знала, что ты сквозь стены видишь, — призналась Люцифер.

— Я вижу сквозь стены только души людей, не больше.

С каждой секундой Адам чувствовал себя не в своей тарелке больше и больше. Это чёрное чудище, никак по-другому Адам его не видел в данный момент, всё ближе и ближе к ним. Хоть его сопровождает Габриэль, который защитит их, но чувство безопасности от осознания этого факта не прибавилось.

Вскоре дверь в зал открылась, из неё вышел сначала Габриэль, пряча силуэт незнакомца за дверью.

— Адам, Люцифер, хочу представить вам вашего нового друга. Мальчик только год назад начал учить японский, так что не осуждайте его за плохую речь. Горён, заходи!

Дверь снова со скрипом отворилась, и в зал, сгорбившись под тяжестью невидимого груза, вступил Горён. Его чёрные волосы, спутанные и нечесаные, походили скорее на воронье гнездо, нежели на причёску, — казалось, в них навсегда запуталась сама ночь. Взгляд его был мёртв и пуст: тусклый, как свинцовое небо перед грозой, и в самой его глубине зияли бездонные, поглощающие свет зрачки.

Одет он был в простую чёрную футболку, что облегала сутулые плечи, и свободные шорты с короткими, неглубокими карманами. Именно в эти карманы он безнадежно засунул руки, словно пытаясь спрятаться от всего мира или удержать последние крохи тепла. Ноги его довершали чёрные кроссовки, и на их мрачном фоне резко, почти вызывающе белели туго затянутые шнурки — единственное светлое пятно в этом образе.

Но более всего привлекала внимание правая рука Горёна. Она была полностью скрыта под плотным слоем чёрных бинтов, что вились от запястья до самого локтя, словно змеи, сплетённые в тугой кокон.

Потрёпанный вид Горёна ничуть не пугал Адама и Люцифера, напротив, он вызывал лишь жалость. Единственное, что у Горёна является пугающим, так это душа, и как раз по поводу неё у Адама созрел вопрос.

— Почему у тебя душа чёрная? — не сдержался Адам, без лишних прелюдий задав напрямую вопрос Горёну.

— Откуда мне знать об этом, родился! — грубо ответил Горён, не желая вообще вести диалог.

— Душа у Горёна чёрная не потому, что он плохой человек, нет, как раз таки наоборот Горён хороший человек, душа у него чёрная потому, что он маг смерти.

Данная новость очень сильно удивило юных магов, как это — он маг смерти? Разве их не истребил Хранитель, когда те предали его?

— Но это…

— Невозможно? — опередил Адама Габриэль. — Но, как видишь, вполне возможно… вы уж простите меня, мне нужно срочно к господину Хацумото, Люцифер, у тебя есть важное задание! Комната Горёна, где он будет жить, уже обустроена, она находится возле твоей комнаты, можешь ему показать её?

— Хорошо! — согласилась помочь Люцифер, наконец дав себе ответ, почему так много мебели завозят в бывшую обычную гостиную.

Габриэль исчез, оставив юных магов одних. У Адама и Люцифера, естественно, очень много вопросов к новичку, однако, видя его потрёпанное состояние, решили, что сейчас не самое лучшее время.

— Привет! — Люцифер подбежала к Горёну, а после схватила правую ладонь Горёна и начала сильно его трясти. — Меня зовут Люцифер Морган, мне двенадцать лет, люблю читать мангу про романтику и играть в видеоигры.

— Отпусти! — вяло попросил Горён перестать его трясти, у него и так не самый хороший день сложился. — Голова кругом!

— Ой, прости, я не хотела!

Горён лишь молча принял извинения.

— Горён Гёрнэт, десять лет исполнится через два дня.

— Ух ты, значит, будем праздновать!

— Нет… — холодно отрезал мысль о праздниках Горён.

— Но почему?

— Просто нет…

Горён не хочет праздновать свой день рождения, потому что привык отмечать этот день с Сидом и Марией. Эти дни делали его счастливее, из-за чего после их смерти он возненавидел этот праздник, принимая лишь этот день просто как дату.

— Не хочешь радоваться жизни? — быстро все понял Адам, подойдя к Горёну. — Адам Хацумото, сын императора ОАС Хирохито Хацумото, с Люцифером одногодки.

Адам спокойно протянул руку Горёну, позволяя тому самому пожать её в качестве знакомства. Однако Горён просто обошёлся одобрительным взглядом и не более.

— Отстраняешься от нас, чтобы не навредить проклятьем…

— И ты это осуждаешь? — Горён не понимал, почему Адам так прикопался к нему.

— А что если так? В любом случае с нами этого можешь не бояться, Люцифер обладает антимагией, а, следовательно, невосприимчива к твоему проклятью, что касается меня, я маг души, проклятье если даже будет действовать, я заранее пойму, что оно начало свою работу и просто прекращу быть рядом с тобой.

— Ты действительно думаешь, что это так работает? — не понимал Горён, чего именно добивается своими словами Адам.

— Насчёт Люцифера я уверен, а вот насчёт себя не очень, но раз Габриэль тебя сюда привёл, значит, он хочет, чтобы мы подружились, а это, свою очередь, значит, что Габриэль уверен, что ты не навредишь нам.

Горён хорошо обдумал слова Адама, если всё так, то они двое действительно идеальный вариант, чтобы завести дружбу и начать новую жизнь с нуля, однако прошлое никак не может отпустить Горёна. Все смерти, что Горён видел, — вину за них он принимал на свой счёт.

— Да мне пофиг, с чего ты решил, что я вообще хочу с вами дружить? — грубил жёстко Горён, желая держать социальную дистанцию от них, чтобы не навредить.

«И опять ты защищаешься, душа же твоя радуется, когда говорим мы о потенциальных друзьях, от меня не утаить», — подумал про себя Адам, видя его буквально насквозь.

— Ладно, я пойду к своему отцу тоже, посижу подслушаю их, если что-то узнаю, расскажу!

— Хорошо,, Адам!

Спустя минуту Люцифер и Горён гуляли по коридору. Люциферу очень сильно не нравилось, что Горён молчит и ничего о себе не говорит. Конечно в глубине души она понимает, что случилось с ним что-то непоправимая и он не хочет из-за этого разговаривать. Но это не является причиной молчать о своих переживаниях, нужно о своём горе рассказать близким людям, чтобы было можно быстрее пережить горе и страдание.

— Слушай, Гёрнэт…

— Горён.

— У нас принято сначала обращаться по фамилиям, но если так угодно, я буду звать тебя по имени! Так вот, Горён… — Люцифер вдруг остановилась и развернулась к Горёну. — Расскажи, что с тобой случилось. Да, наверняка тебе больно сейчас в глубине души, но…

— Нет, — быстро отрезал Горён, не желая продолжать разговор. — Я сейчас хочу очень сильно спать, мне не до разговоров.

— В смысле, сейчас же только девять часов вечера!

— Мне этого времени хватило, чтобы устать и возжелать лечь в кровать, прошу тебя замолчи и отведи уже меня к моей комнате.

Люцифера слова Горёна оскорбили, дерзит, несмотря на гостеприимность и доброту, ничего о себе не рассказывает, и вообще, почему он вдруг тут оказался вместе с Габриэлем, мог хотя бы это сказать! Такое поведение Люцифер считает неприемлемым и оскорбительным!

— Слушай, я к тебе по-хорошему, а ты мне дерзишь. Я не прошу тебя быть ласковым, однако хотя бы не дерзи людям.

— Ты дура! — резко высказал он своё мнение о Люцифере. — Ты буквально нарушаешь мою личные границы, если я не хочу говорить на эту тему, значит, не хочу!

— Но я же вижу, что тебе больно из-за этого.

— И что, какое тебе право это даёт доставать своими глупыми вопросами человека!? — злился Горён.

— Да! Если человеку плохо, ему нужно помочь!

— Тогда самой твоей лучшей помощью будет отвести меня к моей комнате!

Люцифер сама была зла на Горёна, неужели так трудно понять, что в одиночку сражаться со своими проблемами тяжело? Перед тобой стоит человек, которому не грех рассказать обо всех своих проблемах.

Горён не понимал, почему так трудно оставить его в покое! Он маг смерти, чёрт его побери, почему она его не боится!? Даже Хранитель, создатель магии, понял опасность магов смерти и истребил их всех до единого. Почему это настырная невежда стоит перед ним и вторгается в его личную жизнь?

— Ладно, давай успокоимся… — предложила Люцифер. — Давай начнём заново. Как ты думаешь, почему мне дали мужское имя?

— С родителями не повезло, — отшучивался Горён, стараясь всем своим видом показать, что его не интересует это тема.

— Не они мне дали такое имя, а Габриэль, но суть в чём. Как ты знаешь, в наших сердцах есть наши души, так вот, в моём сердце не одна душа, а две!

Данная новость не могла не удивить Горёна. У него в голове появилась сразу несколько объяснений этому: она обладает раздвоением личности и действительно считает, что у неё две души вместо одной, или она полностью не дружит со своей головой, ведь такое невозможно! Если бы так и было, то нагрузка на сердце было в два раза больше, что привело бы к моментальной смерти любого человека.

— Если это действительно было бы так, то ты лежала бы сейчас в могиле, — заметил нестыковку Горён.

— Вот послушай, Люцифер — это самое первое существо, созданное Богом, он был чуть ли не полной копией Бога и на основе этого возомнил себя Богом. Он пошёл против отца, из-за чего Бог создал ад и отправил туда Люцифера за гордыню! В моём сердце, кроме моей души, находиться душа того самого Люцифера, а меня назвали в честь него.

Горён слушает Люцифера и не понимает, почему он это вообще слушает. Он не может поверить в такой бред, самая простая и адекватная версия, почему ей дали мужское имя, — так это пьяный батя решил забавы ради дать ей такое имя.

— Всё же мой вариант с невезучими родителями лучше звучит…

— АААА, — злилась Люцифер, — ты не веришь мне!?

— А кто в эту глупость поверит?

Одежда скрывает от магов и вампиров душу людей, лишь маги души, как бы очевидно ни звучало, могут смотреть на души сквозь одежду и стены. Виденье души помогает в бою тем, что можно предвидеть любой следующий шаг противника: если уходит мана на руки, значит, будет бить или использовать заклинания, если на ноги, то — телепортацию и пинок. В этом плане маги души сильны.

Однако чтобы обычным магам увидеть душу человека, нужно увидеть его оголённое тело и уже сквозь кожу возможно увидеть душу человека.

Зная это, Люцифер, чтобы доказать Горёну свою правоту, решила действовать наверняка.

— Смотри, Горён!

После своих слов Люцифер схватила своими руками верхнюю одежду и порвала её. Горён в тот же момент отвернулся, что не сильно радовало Люцифера.

— Ты что делаешь!? Что ты хочешь мне своим раздеванием доказать? — не понимал Горён.

— Не беспокойся, я в лифчике, просто быстро посмотри на мою душу и разгляди в ней душу Люцифера, моя будет прозрачная и голубая, а его полностью синяя.

Горёну ничего больше и не оставалось кроме как посмотреть, чтобы побыстрее это клоунада закончилась. Стараясь не смотреть на белый детский лифчик Люцифера, Горён в тот же момент сделал для себя открытие. Горён видит, как в прозрачной душе находиться ещё одна душа, очень синяя, что полностью опровергает все догадки о раздвоении личности девочки и вариант с плохими родителями.

В тот же момент ткани одежды Люцифера начали появляться и сшиваться вновь друг с другом. Спустя секунду вся одежда Люцифера была восстановлена, а она сама отдалённо напоминала помидор.

— Вот видишь, я действительно обладаю двумя душами сразу.

— А почему ты до сих пор жива? — не понимал Горён, пытаясь сам догадаться, в чём фокус.

— Не знаю, видимо, душа моего брата никак не влияет на моё сердце, и из-за этого я не просто не мертва, но живу без дискомфорта с сердцем.

Горёна действительно позабавила сегодняшняя находка, однако сил и настроения улыбаться у него нет. У него в этот день погибли Сид и Мария, и из-за спешки Габриэля даже оплакать нормально их не получилось.

— Ну, допустим, зовут тебя Люцифер, потому что внутри тебя душа… Люцифера?

— Да!

— И что ты хочешь мне этим сказать? Подбодрить так? Мне всего десять лет, телами девушек не интересуюсь.

— ТЫ!!! — разозлилась Люцифер, впав снова в краску, но в тот же миг успокоилась, поняв быстро, что Горён и добивается от неё такой реакции. — Я хочу сказать тебе, что моя жизнь может в любой момент оборваться по вине семей Уго и Морган, хоть с семьями ты знаком?

— Когда учил японский, узнал, что у вас две главенствующие семьи и император.

— Ну так вот, хотят меня убить не просто так. Я не могу использовать силы своего брата, и нет, не потому, что он мне их не даёт, как раз таки наоборот. Просто любая способность Люцифера, кроме антимагии, приносит мне колоссальный вред в плане боли и ожога. Мне никак не удаётся из-за этого проявить себя, а ОАС нужен сильный бог. Поэтому они хотят разделить мою душу с моим братом, перенеся его душу в тело мёртвого мальчика. Это почти неминуемо приведёт меня к смерти, поэтому…

Горён всё понял, она рассказала о своих проблемах и сопереживаниях, чтобы показать ему пример, как нужно делать, когда тебе грустно и страшно. Рассказав эту историю, она возжелала вызвать у Горёна хоть капельку сочувствия, однако этого не произошло.

— Почему твоя сила тебе же наносит вред, это глупо!?

— И я о том же, я спрашивала об этом своего брата, но тот говорит, что это, наоборот, хорошо. Он лютый мазохист, не иначе!

— Боюсь представить, какую боль ты чувствуешь, используя силы своего брата.

— А тебе и представлять даже не надо.

Люцифер хлопнула ладошами, после чего под ногами Горёна появилась копьё. Горён чувствовал своими ногами нереальный жар, инстинкты подсказывают просто отойти от копья, но будоражащий разум взял верх над ним.

Без лишней мысли Горён пригнулся и схватил своей правой рукой копьё, после чего резко встал. В то же мгновенье рука Горёна начала чувствовать адскую боль, но ему удавалось удерживать это копьё. Чёрный огонь полностью охватил ладонь, леча её от ожогов.

— Ничего себе. — удивлялась Люцифер, не веря своим глазам.

— Ай! — Горён выбросил от себя подальше копьё, уже больше не в силах держать его. — Действительно трудно держать, как больно!

В этот момент на глазах Люцифера начали появляться слёзы. Горён их заметил и занервничал, неужели из-за него такая у неё реакция? Что он сейчас-то не так сделал, что заставил девушку плакать.

«Неужели все девочки такие?» — подумал про себя Горён.

— Ты почему плачешь?

Люцифер сдержала свои слёзы и вытерла остатки о рукава. Она заплакала потому, что ей стало жалко Горёна. Что пришлось Горёну пережить такого, что он способен держать так долго копьё? Габриэль говорит, что научиться терпеть боль копья невозможно, чтобы суметь держать копьё, нужно повзрослеть и осознать, что есть в этом мире куда более худшие вещи, чем боль или даже твоя собственная смерть.

— Я боюсь представить, что ты пережил, Горён…

— И не представляй, информация не для слабонервных… да вообще, с чего ты решила, что у меня всё плохо?

— Копьё, ты бы не смог держать его так долго, пока у тебя хорошая жизнь. Более того, скажу, если у тебя все было хорошо, то ты бы прикоснуться к нему даже не смог!

— Вот как… — неловко ответил Горён, посмотрев на валяющиеся копьё.

— Может, всё же расскажешь, что тебя тревожит?

Горён молчал, он действительно возжелал изложить душу ей, однако, несмотря на антимагию, он всё ещё боится как-либо навредить ей своим проклятьем.

— Я боюсь вам двоим навредить проклятьем, из-за него погибли мои родители, из-за него погибли мои вторые опекуны. Всех их я любил и буду любить в глубине души…

Потерять за свою жизнь два раза семью — звучит очень несправедливо. Кроме того, с этим ты ничего не можешь толком поделать, проклятье убивает всё то, чем ты дорожишь незаметно. Но что ещё хуже, так это винить именно себя в их смертях.

— Горён, ты же понимаешь, что ты не виноват в их смертях? — пыталась подбодрить Горёна Люцифер, положив на его плечо правую руку. — Наверняка, наблюдая за тобой с того света, они ни о чём не жалеют — о своём решении быть рядом с тобой в сложный период жизни.

Горён на это заявление лишь косо посмотрел на Люцифера и со всей силы левой своей рукой ударил по руке Люцифера. Она в тот же момент убрала руку с плеча Горёна, не понимая, что сейчас опять Горёну не так.

— Не тебе решать сожалею я об этом или нет, отведи уже меня к моей комнате, и я наконец-то лягу спать.

Люцифер не стала как-либо ругать Горёна за удар, в конце концов, он сейчас горюет по своим близким, хоть старается это тщательно скрывать. Она действительно перешла черту дозволенного, и осознание этого не позволяет ей отчитывать Горёна.

— Хорошо, ты прости уж меня за… допрос, да просто я хотела тебе помочь и…

— Отведи уже меня в комнату!

— Господин Хирохито. — Габриэль зашёл в кабинет императора.

Кабинет императора наполнен различными бумажками, разбросанными абсолютно по всей комнате. Стол и стул из ели, на столе кроме лампы есть ещё и глобус, а на потолке весит люстра, которая еле освещает комнату.

— Погоди! — попросил Хирохито немного потерпеть Габриэля.

Хирохито сжал свой правый кулак, после чего листы бумаги, которые были разбросаны везде, начали летать по комнате и приземляться на столе, складываясь в столбик.

— Господин Хирохито, конечно, вы здорово придумали частички своей души прикреплять к документам, однако повторюсь ещё раз, это существенно сокращает ваш срок жизни.

— Да знаю я! — игнорировал предупреждения о жизни Хирохито. — Где мальчишка, которого ты мне обещал?

— Я тут как раз по поводу него, Горён сейчас рядом с вашим сыном и Люцифером.

— Получилось сделать всё скрытно? — Габриэль на это лишь с грустным лицом отрицательно покачал головой. — Скольких пришлось убить магов?

— Одного, господин, но есть одна проблема. Будь заместо этого мага любой другой, то никто бы не заметил его смерть и, следовательно, не обнаружил бы мои следы. Однако, с очень большим сожалением, магом, которого я убил, оказался Кровопийца.

— Что, прости?

— Кровопийца, этот маг, как выяснилось, тоже по приказу Хранителя хотел забрать мальчика. Видимо, у Хранителя тоже появились планы на мага смерти, в противном случае Кровопийца тогда просто бы убил мальчика, а не старался его переубедить и уйти на их сторону.

— А мальчик был не против присоединится к Хранителю? — занервничал Хирохито.

— Как раз таки наоборот, Кровопийца убил Сида и Марию, двух близких Горёну людей, и из-за этого он выбрал путь противостояния Хранителю.

Хирохито эти слова не могли не радовать. Если бы Горён хотел присоединиться к Хранителю, то держать тут мальчика было бы трудно.

— Ты скажешь в суде, что пришёл к Кровопийце, чтобы отомстить за своего сына, а ты как маг имеешь на это право. Если спросят, а тебя точно спросят, почему ты пришёл только сейчас за Кровопийцей, скажешь, что всё это время ждал тело сына, чтобы успеть его похоронить. А забрал Горёна, потому что захотел помочь. Мальчик согласился и отправился с тобой в ОАС, а так как он не гражданин Империи Хранителя, это по их конституции не считается воровством.

— Звучит так, будто мы пытаемся оправдать преступление. — признался Габриэль. — Мы всё равно получим штрафы за наши деяния, если повезёт, придётся много заплатить.

— ДА! Но Горён у нас останется, а тебя не признают в Империи Хранителя преступником, запретят лишь навсегда въезд даже по делам.

Габриэль покачал на это своей головой, догадываясь, что, скорее всего, даже с самой лучшей аргументацией не получится выйти сухим из воды.

— Такой вердикт сделает суд, что помешает Хранителю просто проигнорировать это и дальше требовать вернуть Горёна?

На это Хирохито промолчал, он лишь подошёл к Габриэлю и положил ему на плечи свои руки. Хирохито посмотрел прям в глаза Габриэлю, и в них читалась обеспокоенность Габриэля.

— Я выкручусь, главное, что у нас есть маг смерти.

Габриэлю пришлось лишь коротко кивнуть, согласившись с императором. Как ни крути, в любом случае придётся выкручиваться, и повезёт, если Цезарион, фараон Египта, встанет на их сторону.

Глава 11

Подготовка

Горён уснул почти моментально, за сегодня он пережил многое. Самое главное — он потерял свою семью, Сида и Марию, но почему-то оплакивал он их недолго.

— Хочется забыть их, мне больно от воспоминаний, — думал тогда Горён. — Если бы не я… если бы не я, они бы были живы, — обвинял себя в смерти семьи.

Сны были очень грустные и одновременно радостные! Однако в независимости, что там было, Горён их всех забыл в ту же секунду. Единственное, что он помнит из своих снов, чёрный огонь, улыбающейся Кровопийца и две могилы возле дома. Но сон ли это?

— Горён? — обратился Габриэль к Горёну.

Горён, Адам, Люцифер и Габриэль находились в лесу. Из-за роста сил у учеников тренировать магию в здании стало опасно.

— Что? — Горён оторвался от своих раздумий и огляделся вокруг. — А да, битва, я готов.

— Я тоже готов. — сообщил Адам, поднимая свои ладони в сторону Горёна. — Горён, у меня вопрос, ты умеешь телепортироваться?

Мальчика озадачил этот вопрос, не разумнее узнать ответ на него во время битвы? Однако эти раздумья быстро пропали, ему стало всё равно на смысл этого вопроса, и он решил ответить.

— Нет…

— Тогда я не буду использовать телепортацию ради честной битвы.

Честная битва? Горён то и дело что сражался нечестно, его враги, кроме медведя, всегда были выше его уровня. Даже Сид со слабой магией был способен отмудохать Горёна, а он маг смерти!

— Иди на хуй! — нагрубил Горён, после чего показал средний палец Адаму.

— Манеры! — выкрикнул Габриэль.

На возмущение Габриэля Горён и ему показал средний палец.

— Да мне плевать уже, начинай уже битву!

Адам лишь на это пожал плечами. Его никак не оскорбило неподобающее поведение Горёна. Он прекрасно видит, насколько сломана душа Горёна, и винить его за грубость у Адама нет сил. Однако от предложения набить ему лицо за язык Адам не отказывается.

Горён побеждает в битве, если умудряется задеть Адама чёрным огнём, да, это может быть опасно, однако мальчик подписал магический договор и обещает использовать лечащий огонь; а также если Горён умудряется опустить ману Адама почти до нуля.

Адам побеждает в одном случае — если мана у Горёна закончиться. Адаму запрещено убивать Горёна, постараться очень сильно контролировать себя.

— Не будьте злюками! — кричала им Люцифер, держась рядом с Габриэлем.

— Отва ааааа! — Горён поднялся в воздух, а после с большой скоростью начал врезаться в одно дерево, в другое, пролетая их насквозь.

— Наверно, больно от осознание своей слабости? — начал издеваться Адам над Горёном. — Я не смог отомстить, я не смог их спасти!

— О чём ты!?

Адам поднял указательный палец правой руки верх, после чего Горён оказался прям над его головой.

— Адам! — кричала Люцифер, переживая за Горёна.

Адам собрал из пальцев левой руки форму, напоминающую пистолет, после чего направил их на Горёна. Осознавая, что будет какая-то атака, Горён спрятал своё лицо за руками. Луч, что вышел из пальцев Адама, прошёл полностью сквозь Горёна, нанеся ему большой урон по телу. Мальчик выдержал удар, но из всего тела начала течь кровь.

— Посмотри на себя, убийца во плоти! Ты сожалеешь, что вообще родился, ведь так?

Горён на это ничего не ответил и лишь молча согласился. Адам не знал о том, что произошло в тот день, однако, видя лишь душу он смог предположить, что случилось. Чувство вины, страх, беспомощность — всё это тяжким грузом висело на сердце мальчика.

Адам растопырил свои пальцы, развеяв так свою силу, после чего Горён упал лицом вниз на снег.

— Горён… — Люцифер хотела уже побежать к Горёну, однако Габриэль успел схватить её плечо и остановить её.

— Мана у Горёна ещё есть.

Горён не лечил себя, ему было не до этого. Слова Адама были правдой, и это до ужаса бесило его. С чего вдруг он имеет право лезть ему в душу? Горён поднял свой взгляд на Адама, который скрестил свои руки и высокомерно снизу верх смотрел на Горёна.

— Сдаёшься? — риторический вопрос задал Адам, осознавая, что Горён просто так не оставит его в покое за слова.

Горён ещё как не сдаётся, его тело переполняла злоба, неутолимая злоба. Первоначально объектом этой злобы был Адам, но в тот же момент объектом злобы стал он сам. Всю накопленную злобу мальчику нужно было куда-то девать, и раз есть возможность легально набить кому-то лицо, то почему бы этим не воспользоваться?

— Я тебя закапаю!

Горён, шатаясь и пытаясь сдержать равновесие, поднялся на ноги. Взгляд мальчика Адама не пугал, однако его воодушевил настрой Горёна. Как бы сильно больно мальчику ни было, он всё равно встаёт на ноги, разве не это сила?

Для Адама это было первой более или менее серьёзной битвой, поэтому он хочет попробовать себя по полной, узнать свой предел. Поэтому Адам разозлил Горёна, чтобы тот не мелочился и не жалел его во время драки.

Над головой Горёна появился чёрный плоский круг с 8 короткими шипами. Края этого круга имели белую маленькую полоску. Один из шипов вдруг удлинился в длине где-то на метр и сразу же этот шип начал смотреть в направление Адама. Весь этот процесс сопровождался скрежетом штурвала корабля.

— Это ещё что? — заинтересовалась Люцифер, думая, что маги смерти только огнём и обладают.

— Маги смерти не были бы столь опасны, имея лишь огонь. От огня на самом деле легко уклониться, когда готов к нему, поэтому у магов смерти есть ещё инструменты.

Огонь на мгновенье охватил тело Горёна, после чего в тот же момент затух. Все раны и кровь исчезли, а вместе с ними… злость? Горён никак не может отойти от прошлого, он не может даже подумать о том, что он не виноват в смерти Марии и Сида.

— Куда атака? На мои запястья? Чем он планирует их атаковать? — не понимал Адам, смотря в душу Горёна.

Душа Горёна выглядела как чёрная воронка, которая бесконечно крутится и сама себя пожирает. Из этой воронки вышли две чёрные нити, которые охватили запястья Адама, сделав так метку для атаки.

Нити маги души видят лишь в том случае, если атака будет дистанционно, они показывают точное место атаки и обычно дают магу среагировать на удар чуть меньше, чем за секунду. Это и удивляло Адама, нити от огня выглядят по-другому, и они не прицепляются к частям тела.

Адам сделал шаг назад, тряся параллельно руками, однако это не помогало. Нити крепко держались за запястья и не отпускали.

— Что это за атака?

После этого вопроса длинный вытянутый шип над головой Горёна быстро дёрнулась и вернулась на место. Это движение произошло достаточно быстро, чтобы даже Адам не заметил его с обострённым зрением.

— Адам!

Нити, что были на запястьях Адама, исчезли. Однако по месту нахождение нитей были произведены два разреза. Эти разрезы полностью разделили кисть от руки.

Адам сначала был в замешательстве. Нити никак не хотели отпускать его руку, что невозможно! Нити показывают точное место удара, и раз оно меняется, значит, что Адам плохо освоил свою силу. Однако Адам нашёл сразу другой ответ на удар, от него просто нельзя увернуться! Как бы он ни дёргал рукой и не отходил в сторонку, удар будет точно в цель.

Также Адам заметил, что у силы есть ограничения. Горён может сделать лишь два разреза, и не по всему телу, лишь на определённые точки тела, где меньше всего маны и что возможно пробить дистанционно. Ноги и руки дальше всего от души, поэтому шип и ударил по ним. Мозг хоть и далеко от души, однако она постоянно потребляет ману банально ради того, чтобы, если их повредят, мана быстро смогла восстановить мозг обратно.

— Цель этих ударов — это обезоружить! — Адам поднял сразу же свой взгляд на Горёна.

Горён всю эту секунду бежал к Адаму и уже подбежал вплотную к Адаму. Он вытянул свою руку вперёд, и из неё стремительно вышел огонь. За мгновенье до столкновенья с огнём Адам успел телепортироваться на пару метров в сторону от Горёна и сразу же восстановил свои руки.

Восстановив руки и сложив пальцы руки в пистолет, Адам решил ответить на выходки Горёна и выстрелил синим лучом в Горёна. Луч полностью пронёс всё собой вокруг, однако Горёна не задел. Он успел отпрыгнуть от луча, однако в тот же момент в него уже из другой руки вылетел луч.

Горён не знал, что делать, на него летит луч, который при полном попадании точно выбьет из строя. Однако инстинкты не думали, они действовали. Горён успел вытянуть свои руки вперёд, хлопнуть ими, и из них вылетел огонь.

По всем законам логики огонь не может остановить свет, однако… Луч с трудом пробивался сквозь огонь, а сам чёрный огонь принимал на себя урон и пытался сожрать луч.

— Я один это вижу? — в ужасе была от этой сцены Люцифер, не понимая, как это происходит.

— Луч должен был поразить Горёна, несмотря даже на огонь… это дитя меня удивляет, — признался Габриэль, продолжая наблюдать за тем, как Адам и Горён до сих пор продолжают свою битву.

Горён видел, что проигрывал, и решил использовать второе своё оружие. Нити вновь появились на запястьях, и Адам это увидел. Он перестал мучить в этот же момент Горёна лучом и сразу же схватил его душу магией и поднял в небо. В этот же момент Горён разрезал запястья Адама, после чего магия его развеялась.

Адам смотрел за тем, как на него с неба падает Горён. Понимая, что в ближнем бою у него нет шанса, Адам сразу телепортировался от мальчика подальше. Думая, что он в безопасности, Адам хотел продолжить лучами и захватами души сражаться с Горёном, но…

— Да чего же он быстро учится, — прокомментировал телепортацию Горёна Габриэль, не понимая, как мальчик за одну битву, не зная теории, выучил её.

Горён сразу же пустил свой огонь в сторону Адама. Несмотря на неожиданную телепортацию, Адам успел пригнуться, из-за чего огонь пронёсся мимо его головы. Сразу же Адам, пока есть время, замахнулся своей правой рукой прям в череп Горёна, а своей левой рукой использовал захват души. Голова Горёна начала двигаться в сторону кулака Адама, после чего произошёл удар.

Удар прошёлся по черепу, он был такой силы, что при столкновении сразу сломал её вдребезги и оторвал вместе с кожей. Сам Горён от такого сильного удара отлетел на пару метров верх, после чего врезался в дерево, да так, что все ветки упали с дерева. Однако сам Горён не упал, своим телом он оставил в дереве дыру, где и застрял.

— Ты цел там? — без шуток испугался Адам, не рассчитавший силы. — Габриэль?

— Жить будет… — успокоил Адама Габриэль, собираясь уже остановить битву, но…

Горён, с трудом пробившись через остатки коры, смог выбраться из дырки в дереве, после чего он спрыгнул на сугроб. Всё это время Горён не восстанавливал череп, он был без него, и это картина пугала даже Габриэля. Однако маг всё же восстановил свой череп с помощью огня, после чего встал в боевую позу.

Мана у Горёна оставалось мало, однако не критично, ведь у самого Адама из-за частого использования телепортации и захватов души мана тоже начала заканчиваться.

— Горён, хватит, успокойся, да, был не прав! — начал успокаивать Горёна Адам.

Габриэль в это время молчал, однако был на готов в случае непредвиденных обстоятельствах прекратить их битву насильно.

— Давай всё обсудим, мир…

— Заткнись! Тебе нужно заткнуться, ясно!? У такого слабака, как ты, и лая в мою сторону не должно исходить! Будь ты и правда сильным, давно одолел бы меня, однако посмотри, ты первый предлагаешь остановить битву и извиняешься за свои слова. Просто ни…

И вдруг Горёна осенило, да так, что голова перестала его слушать, а взгляд упал на окровавленный снег под ним.

«Ничтожество? Нет, я не могу так говорить… — подумал про себя Горён. — Я похож на них, на высокомерных магов… Именно высокомерный маг и убил мою семью, нужно успокоиться, не совершай ошибок. Вспомни, чему учил тебя Сид. ХВАТИТ! Я не такой, как они, да… я просто хочу жить, улыбаться…»

— Эй, Горён, ты хоть понимаешь, что говоришь? — задал вопрос Горёну Адам, скрывая злобу к магу смерти.

Горён перевёл свой взгляд на Адама, улыбнулся ему и начал немного хихикать.

— Нет… — ответил честно Горён.

— Тебе больно, твоя душа вспомнила что-то плохое, когда ты оскорблял меня? — бил точечно Адам.

Однако вместо ответа Горён снова встал в боевую позу, готовясь напасть в любой момент, когда найдёт идеальный момент. Адам тоже видел агрессивный настрой мальчика, и он вполне обоснован, ведь первым начал именно он, однако его смущала мотивация. Действительно ли Горён зол на него?

— Мою семью убил высокомерный маг, а прислал этого мага я! По моей вине они погибли… — Горён телепортировался к Адаму, однако не атаковал его.

Адам и Горён смотрели друг другу в глаза и пытались что-то разглядеть. И как будто разглядели.

— А тебе какая разница, что у меня на душе?

После этих слов нити появились на глазах Адама. В тот же момент Адам схватил душу Горёна и оттолкнул его от себя подальше, чтобы не последовала за разрезами ещё одна атака.

Глаза попали под удар, из-за чего Адам ослеп на короткое время. Из-за удара Адам невольно на миг отпустил Горёна. Он в тот же момент телепортировался к нему и со всей силой ударил по лицу Адаму, после чего тот упал на сугроб.

— Что, мана закончилась? Конечно же да, так бы ты давно меня чёрным огнём поразил! — улыбнулся Адам, потратив остатки своей маны на восстановление тела. — Какая мне разница? Да все просто, я хочу стать твоим другом, однако для этого нужно узнать тебя получше. — Адам встал на ноги и вытянул руки вперёд, готовясь к рукопашной битве.

— Разве друзья оскорбляют друг друга и начищают кулаками свои лица?

Адам на это лишь пожал плечами. Он действительно хотел узнать поближе Горёна, уж слишком интересная у него душа, а также история.

— У нас будет так.

Горён на это заявление тоже сам искренне улыбнулся, отбросив свою злобу насовсем. Между ними случилась какая-то магия, они увидели друг в друге желание драться и изменить судьбу. Их такие сходства заставили друг в друга поверить и полюбить. Во время драки они поняли, насколько их судьбы похожи, — беспомощность и потеря близких. Хоть у Адама полная семья, однако из неё в любой момент может выйти Люцифер, и Адам ничего не может этому противопоставить. Ведь так?

— Так, стоп! — закричал Габриэль и встал между ними. — Вы достаточно потренировались, и прошу вас отношения друг с другом выяснять не во время тренировок. Вы оба свободны, я индивидуально поработаю с Люцифером.

Горён и Адам посмотрели сначала на Габриэля с недовольным видом, а после переглянулись друг с другом. Они хотели продолжить бить друг друга лица, чтобы прочувствовать друг друга ещё сильнее, однако по воле судьбы данный случай им представиться позже.

Пройдя мимо Габриэля, они подошли друг к другу, продолжая искренне улыбаться. Они чувствовали радость знакомства, да, оно началось через оскорбление и драки, однако как будто именно это их и связало.

— Неплохо дерёшься для своего возраста! — похвалил Адам Горёна, после чего протянул руку своему новому другу.

Для Адама этот бой действительно был важен. Поначалу он боялся Горёна, как-никак маг смерти, который даже невольно сможет убить. Однако Адам во время битвы понял, насколько глупо его опасение перед ним. С ним можно будет дружить и смеяться, Горён сам поймёт, когда будет нужно остановиться, чтобы не навредить.

— Сид натаскал меня, однако это всё равно не помогло мне за них отомстить… — После чего Горён загрустил, но всё равно пожал Адаму руку.

— Он твой отец?

На этот вопрос каждый ребёнок способен ответить, однако Горёна это озадачило. Действительно ли Сида, мага, который был постоянно грубым, хмурым и жестоким, он считал своим отцом?

— Если ты его любил, Горён, значит, ты можешь сказать с чистой душой, что считаешь Сида своим отцом, — сказал Габриэль, прочитав мысли Горёна через цепи.

Сначала Горён хотел огрызнуться на Габриэля, какого чёрта он читает его мысли без спроса. Однако сразу успокоился, Габриэль смог помочь Горёну определиться, был ли ему Сид отцом.

— Да… он, — Горён замолчал, он не знал, какие слова подобрать. Голова гудела, а слёзы хотели выйти ручьём из его глаз.

— Всё будет хорошо, — сказал Адам, положив свои руки на плечо Горёна. — Если нужна будет поддержка, ты знаешь, к кому обратиться.

Горён посмотрел Адаму прямо в глаза, в ослепительные яркие голубые глаза, похожие на океан при свете. Он говорит правду, Горён видит, что Адам не врёт и постарается помочь.

— Хорошо, — сказал холодно Горён, не веря в то, что действительно можно ему помочь.

Видя плохой настрой своего нового друга, Адам ничего не придумал лучше, чем подтянуть его к себе, держа за руку, после схватить левой рукой за шею Горёна и начать душить его.

— Отпусти! — попросил Горён, потихоньку задыхаясь.

— Нет!

Габриэль не стал как-либо мешать Адаму душить Горёна и просто подошёл к Люциферу. Та была в полном недоумении — как после тонны оскорблений и драки они подружились?

— Почему? Я думала они возненавидели друг друга!

Люцифер не была против их дружбы, просто она не видела причину резкого спада разногласий, а также незамедлительного дружбы между ними.

— Мальчикам свойственна заводить дружбу через кулаки, — попытался хоть как-то оправдать их поведение Габриэль. — Адам, Горён, подойдите ко мне, мы телепортируемся обратно в замок!

За то недолгое время, пока Габриэль был с Люцифером, Горён сумел выйти из захвата и уже начать душить Адама.

— Задушу суку! — кричал Горён, так и не отпуская Адама.

— А вот и нет!

Адам схватил своей магией душу Горёна и оттолкнул его, тем самым освободившись от захвата.

— Нечестно!

— Всё честно! — сказал Адам, после чего встал на ноги и подбежал к Габриэлю.

— Хватит уже, и, Горён, постарайся не убить нашего будущего императора.

Горён на это просьбу лишь закатил глаза и пожал плечами.

— Я очень сильно постараюсь не убивать Адама, — с сарказмом ответил на желание Габриэля Горён, подойдя к старику.

Цепи окружили Адама и Горёна. Адама это удивило и напугало, ведь обычно они все вместе уходили.

— Что за предательство? — недоумевал Адам. — Габриэль, ты обещал, что…

— И я держу общение, как вы помните, я с ней индивидуально работаю. Однако всё это время это происходило в присутствии тебя. Я хочу, чтобы она думала только о магии, если вы будете маячить у Люцифера перед глазами, то это не получиться.

Адам не верил ни единому слову Габриэля, он видел в этом лишь бессмысленность. Разве он действительно мешал ей учиться, что за глупости?

— Врёшь ты всё! Как это может помочь! — не сдержался Адам и начал кричать.

— Я обещал, что заранее сообщу вам об операции! Раз я вам не говорил о грядущей операции, значит, её не будет ещё неделю точно!

— Адам, всё нормально будет! — подключилась и Люцифер, успокаивая Адама. — Габриэль никогда не нарушал свои обещания, прошу тебя просто успокойся.

Адам действительно послушал Люцифера и успокоился, однако продолжал бурить своим взглядом Габриэля, давая тому понять, что если он соврёт, то лично оторвёт ему голову.

— Я свои обещания держу!

— Твой отец так же говорил! — нагрубил Адам, после чего скрестил руки.

— Не напоминай мне о Бэйне. Этот предатель опорочил цепи и присоединился к вампирам, сам прекрасно знаешь. Но я не такой, я давал клятву и эту клятву держу уже двести с лишним лет. Мне можно доверять, вы же доверяете?

Адам молчал, он лишь повернулся спиной к Габриэлю и молча начал себя винить за несдержанность. С раннего детства отец Адама долбит ему в голову одну мысль: «будь спокоен, как удав, не проявляй эмоции», и каждый раз Адам ведёт себя несдержанно. Не может себя в напряжённых ситуациях держать в руках и из-за этого страдает.

Спустя пару секунд Габриэль телепортировал Адама и Горёна обратно в замок. Люцифера волновало, что она одна осталось наедине с человеком, который буквально вызвался стать главным хирургом в операции, где она почти гарантировано умрёт. Однако, несмотря на это, именно этот человек отнюдь не меньше всех хочет помочь ей, хоть и весьма пугающими способами.

— Люцифер, вызови копьё, но не поднимай его.

Люцифер вытянула руку вперёд, после чего перед этой рукой появилось светящиеся голубое астральное копьё, которое сразу упало на сугроб. Снег не таял от копья, ведь всё тепло, что исходит из копья, могут чувствовать только живые существа.

Габриэль цепями схватил это копьё, вытянул свою руку вперёд, после чего аккуратно положил копьё на свою правую ладонь. В тот же момент Габриэля охватила боль прямиком из ада, однако он копьё не отпускал и дальше продолжал его держать.

— Больно, очень больно… — признался Габриэль, после чего начал охватывать своими цепями запястье и локоть. — Однако боль пропадает, если перестать его бояться!

Вскоре копьё перестало излучать из себя тепло. Однако Габриэль всё равно чувствовал боль, которую терпеть уже не может, но выбора у него нет. Он хочет сильно помочь девочке, и кроме как своим примером — сейчас выбора нет.

— Схвати мою руку! — Габриэль протянул свою руку Люциферу. — Возьми!

Люцифер не видела в этом смысла, однако всё же она аккуратно схватила за руку Габриэля. Секунду ничего не происходило, как вдруг адская огненная боль пронзила её руку. Она в мгновенье ока отдёрнула руку, упала на снег и пыталась снегом уменьшить свою боль.

Она привыкла каждый день получать дозу этой боли, но каждый раз всё по новой. Боль вновь вызвала слёзы и крики у Люцифера.

— Как!!! АААААА!!! Почему… у меня не выходит! Не могу привыкнуть к боли, не могу, не могу, не могу!

— Люцифер! — крикнул Габриэль на девочку, после чего сел на колени перед ней, всё так же продолжая держать копьё. — Я продолжу держать это копьё, пока ты не сможешь сама его схватить! Мне тоже до ужаса больно, но нужно, повторяю нужно тебе перебороть свой страх боли и взять в руки копьё!

Люцифер смотрела на полностью обожжённую ладонь Габриэля, она не переставала плакать от боли. Даже больше, видя, что может произойти с её рукой, она стала ещё сильнее плакать и отворачиваться от копья.

— Люцифер!

— Не могу я, не могу…

Габриэль тоже не мог уже держать в руке это копьё. После отказа Люцифера ему не оставалось ничего больше, кроме как отпустить копьё на снег. Ладонь Габриэля в тот же момент начала регенерировать и полностью зажила, однако боль ещё не ушла.

— Люцифер, встань! — приказал Габриэль, после чего и сам встал на ноги.

Люцифер не вставала и продолжала плакать от боли, которая никак не хотела уходить. Габриэль, видя эту картину, решил помочь девочке. Он схватил своими цепями Люцифера, да так крепко, что она не могла двигать руками и ногами, после чего подошёл к ней.

— Прости меня, — Габриэль смотрел на слезливые тусклые голубые глаза девочки. Они были наполнены страхом, ужасом, болью — ни капли надежды! — Мне придётся пойти по стопам своего отца.

— Что? — не расслышала Люцифер, начиная потихоньку успокаиваться.

Не давая внятного объяснения, Габриэль обеими руками схватил за горло Люцифера и начал её душить.

— От… отпусти.

— Прекрати магией создавать в своём теле воздух! — приказывал Габриэль. — Ты рождена не для битв и боли, не место тебе в этом мире. Умри спокойно, без боли, прошу тебя!

Люцифер пыталась сопротивляться, пинала Габриэля, глазами умоляла отпустить, но все без толку. Создавать в своём теле воздух та ещё задачка, она не требует много маны, однако требует огромной концентрации от мага. Прямо сейчас в голове Люцифера полная неразбериха, она никак не могла собрать все свои мысли в одно единое, из-за чего о концентрации речи не может быть.

Силы уходят, в голове всплывают все отрывки прошлого. Вместе с ними уходит ещё одна вещь… страх перед болью. В данный момент её меньше всего волновало, больно ли будет или нет, нужно выжить!

В этот же момент из спины Люцифера стремительно начали выходить грязные, кровавые и немного поломанные кости. Эти кости буквально из тела вышли Люцифера, причиняя ей не меньше боли, чем копьё, и даже больше. Кости начали формировать форму крыльев, а кончики этих крыльев были заострены настолько, что могли прорезать хоть сами атомы.

Можно увидеть даже невооружённым взглядом, что каждая кость не отдельна, она присоединяется к другой группе костей так, чтобы служить друг другу укреплением и скелетом. В результате такого сочетания кости образуют собой костяную ногу с заострённым концом.

Десять таких ног формируют крылья Люциферу и служат ей как главное оружие и средство передвижения.

— Люцифер? — Габриэль отпустил девочку, однако это не помогло. Люцифер всё равно держит крылья расправленными.

Люцифер не слушала Габриэля. Будто она себя не контролировала хоть это было не так. Страх перед смертью и недавние события вызвали у девочки огромный стресс, и этот стресс стал её силой! Она перестала думать о боли, перестала бояться боли, и теперь благодаря этому Люцифер смогла расправить свои крылья.

Часть костяных ног подняли Люцифера ввысь на пять метров. С каждой новой секундой костей становилось всё больше и больше. Такое обилие костей, несмотря на своё количество, всё равно старались иметь форму крыльев, поэтому отдалённо кости действительно её напоминали.

— Люцифер, у тебя получилось! — кричал от счастья Габриэль. — Ты смогла!

Однако, несмотря на «победу», всё равно Люцифер не достигла идеала. После того как адреналин пройдёт и вернётся ясность ума, вся эта сила мигом исчезнет. Но то, что в критических ситуациях своей жизни она может использовать силы, не могло Габриэля не радовать.

— Успокойся, Люцифер, я тебя больше не трогаю!

Но Люцифер вновь не услышала Габриэля, она всё равно боялась того, что Габриэль хочет её убить.

Видя, как кости всё равно находятся в боевом режиме, Габриэль решил подстраховаться. Цепи за спиной Габриэля тоже вошли в боевой режим, начиная потихоньку кружить возле них.

— Люцифер, успокойся! — кричал ещё громче Габриэль, поднимаясь и сам в воздух. — Я тебе не враг, успокойся!

Габриэль умеет летать, цепи даруют такую силу своему владельцу, однако у неё есть и свой один минус. Для этого требуется мана, поэтому Габриэль предпочитает использовать полёт вне боя. Однако сейчас ему нужно подойти поближе к Люциферу, чтобы она услышала его, чтобы успокоилась и убрала свои кости.

— Уйди! — кричала Люцифер. — Не приближайся ко мне!

— Я не обижу тебя, обещаю не трону пальцем! — Габриэль потихоньку начал приближаться к Люциферу, держа руки ниже плеч. — Нам обоим нужно успокоиться!

— Не подходи!

В этот же момент кости стремительно, как пули, вылетели в сторону Габриэля, желая пронзить его насквозь. Однако Габриэль опытный воин, он видел, как часть костяных ног летят мимо него, пытаясь предугадать место телепортации священника, а остальные три ноги летят прям в него.

От них Габриэль увернулся просто вовремя, сделав рывок влево. Ради эксперимента Габриэль замахнулся своей правой рукой и со всей силы ударил по костям.

Кости Люцифера хоть и выглядели хрупкими, однако это не так. Эти кости смогут выдерживать любые удары любой силы. Так и случилось, удар Габриэля не просто никак не навредил им, так ещё удар Габриэля пришёлся на него самого. Кулак был полностью разорван после удара, и это могло лишь значить, что костяная нога острая не только в одном месте, а вообще по всему телу.

— Какая острая! — удивлялся остроте костей Габриэль, параллельно придумывая план, как именно успокоить Люцифера.

Цепи не стали просто кружить вокруг, как только кости пролетели мимо Габриэля, в тот же момент они схватили все костяные ноги, а после прижали их к земле. От такого воздействия на ноги Люцифер начала падать на сугроб.

Когда Люцифер падала, Габриэль одной из свободных своих цепей успел её поймать до того, как она упадёт в сугроб. Цепи держали Люцифера аккуратно, они не сковывали движение ног или рук.

Габриэль подлетел к Люциферу, а после начал её осматривать. Люцифер, видя, как Габриэль лишь просто осматривает её и ничего не предпринимает, начала потихоньку приходить в себя.

— На твоей спине есть одна огромная дыра, — комментировал свои наблюдения Габриэль. — Кроме костей, выходящих из этой дыры, я отчётливо наблюдаю лёгкие, тебе не больно?

После вопроса о боли у Люцифера вернулась как будто память. Она вспомнила, что способности её брата очень больно делают. Вместе с возращением воспоминаний, вернулась и боль…

— АААААА! — закричала Люцифер, после чего начала очень сильно дёргаться.

Дёргаться стали и кости, они начали, невзирая на цепи, выходить из захвата и залезать обратно в Люцифера. Видя то, что цепи, наоборот, мешают убрать кости, Габриэль их убрал, после чего процесс ускорился.

— Больна, АААА, больна, больна, больна! — продолжала кричать Люцифер, чувствуя, как каждая косточка залезает обратно в неё.

По поверхностному расчёту Габриэля, костей из её тела вышло около пятиста штук и все они абсолютно не маленькие. Однако когда они возвращаются обратно, перед тем как войти, они начинают уменьшаться. Но менее болезненным процесс не становиться, всё это сопровождалось ужасной адской болью.

— Рентген её тела показывал нормальное количество костей, однако каждый раз, когда я держал Люцифера цепями, мне всегда казалось, что их там тысяча. Мне казалось, что из-за антимагии Люцифера я бредил и ощущал в ней больше костей, однако это было правдой, — удивлялся Габриэль, наблюдая со стороны, как все эти кости возвращаются обратно.

Несмотря на то что Габриэль очень внимательно следил за спиной Люцифера, он никак не мог понять, куда все эти кости деваются и как они умудряются уменьшатся настолько сильно, чтобы буквально тысячами находиться в столь маленьком теле.

Весь этот процесс был быстрым, меньше десяти секунд, однако для девочки это были самые мучительные десять секунд. Чувствовать, как в твоё тело помещается насильно сначала большая кость, а после она внутри тебя уменьшается, это адски больно, если особенно учитывать, что этих костей влезает в тебя одновременно по несколько штук.

— Ха-ха-ха-ха… - еле дышала Люцифер, перевернувшись лицом к небу.

Габриэль приземлился рядом с Люцифером, и она его увидела. Недолго думая, Люцифер, насколько ей хватает сил, начинает ползти на руках назад от Габриэля. Однако сил у неё вообще нет.

— Всё хорошо, Люцифер, я тебя не трону, ну же, успокойся.

Габриэль вновь подошёл к девочке, сел перед ней на колени и аккуратно начал брать её на руки.

— Прости меня, ладно, прошу тебя, всё будет нормально! Я отнесу тебя к Адаму, всё хорошо.

— Зачем… зачем ты начал…

— Мне действительно хотелось тебя убить, чтобы ты не мучилась в этом мире. Однако, увидев твой настрой жить дальше, а также увидев, что всё же ты способна использовать силы, я передумал, — отвечал на вопрос Люцифера Габриэль.

После Габриэль встал на ноги, держа испуганную Люцифер, которая до сих пор не верила Габриэлю. Мысли её вновь начали смешиваться и путаться, что кардинально сильно мешает ей понять, что нужно сейчас предпринять.

Габриэль подметил, что девочка вся в поту, тяжело дышит и у неё жар. Она умудрилась подцепить вирус во время битвы, а из-за стресса иммунитет просел до нуля.

— Ты заболела, отнесу тебя к Люку, а он уже тебя будет лечить.

Цепи окружили их двоих, после чего они начали кружить вокруг них быстрее и быстрее. Габриэль мог использовать и обычную телепортацию, однако это очень дорого по мане, а цепи в разы уменьшают стоимость данного действия, однако для этого нужно стоять на месте.

— Люк, Люк, Люк, — повторяла вновь и вновь Люцифер, потихоньку успокаиваясь и собирая вновь свои мысли в одно единое.

Спустя какое-то время после телепортации Люциферу была оказана первая помощь, а сам Габриэль отправился к Хирохито, чтобы сообщить важную новость.

— Господин Хирохито!

Габриэль зашёл в кабинет императора и ужаснулся. В комнате висел уж очень сильный запах алкоголя, а причиной этого запаха стал виски на столе императора.

— Вы в честь чего-то пьёте? — недоумевал Габриэль, удивившись тому, что Хирохито решил в рабочее время выпить. — Вы обычно пьёте лишь после работы, что-то случилось?

Сам Хирохито лежал на своём кресле и о чём-то глубоком думал. Что-то императора очень сильно волновало и пугало, и понять, что именно, он не может.

— Мне кажется, что моя жена подставная, — высказал своё мнение Хирохито. — Она не помнит, как звали того щенка — маленький миленький щеночек, — который и объединил нас в брачные узы. Мы его спасали, когда тот тонул в речке, там мы подружились и всё время дружили. Вскоре поженились, и у нас родился Адам. С момента рождение Адама прошло два года, и я захотел ещё одного ребёнка, а она…

— Отказалась. Я же вам объяснял, мой господин, она сама не хочет ещё одного ребёнка, и я не вижу ничего плохого.

— А щенок? Когда я с ней обедал, я вскользь упомянул Роджера, так звали того щенка, и она не узнала Роджера! Как будто не помнит его! Лишь после моего объяснения, кто такой Роджер, она вспомнила, кто он!

Габриэль и в этом не видит ничего странного. Да, действительно щенок стал причиной знакомства их, но запоминать этого щенка не обязательно.

-— Если хотите услышать моё личное мнение по этому поводу, то хочу сообщить, что вы просто слишком много пьёте. И ладно бы вы пили в выходные, но не вовремя же работы.

— Но щенок…

— Она не обязана помнить, как зовут этого щенка, Масако же ведь не отрицала событие того дня!

Хирохито слышал в словах Габриэля нотки трезвости. Действительно, с какого перепуга она должна помнить каждый момент их жизни.

— Пожалуй, ты прав.

После своих слов Хирохито притянул к себе захватом души бутылку виски и залпом выпил остатки в ней. Габриэль, видя это, был в ярости, но не подавал виду.

— Не вынуждайте меня прошу снова и снова говорить вам, насколько вредно наделять части своей души в обычные предметы.

— Я и не вынуждаю! – дерзнул Хирохито - Кстати, почему зашёл?

Хирохито со всей силой кинул бутылку виски в стену, та разбилась, и её осколки полетели в разные, все возможные стороны. Но из-за укрепления тела никто не пострадал.

— Сначала отрезвейте пожалуйста, тогда и доложу вам очень важную информацию.

— Настолько важно?

Габриэль на этот вопрос лишь промолчал и просто ждал, когда Хирохито всё же воспользуется магией и отрезвеет.

— Лааааадно… — Хирохито еле встал на ноги, после чего хлопнул руками. — Рассказывай, что стряслось?

— Люцифер Морган наконец-то смогла использовать свои силы, и говорю не про копьё, нет, речь идёт о целых костяных крыльях. Это значит, что риск с операцией абсолютно сейчас бесполезен, а ваш сын наконец-то успокоится и перестанет вас каждый день уговаривать передумать насчёт операции.

Хирохито не верит, слишком уж странно всё сложилось. Через две недели прилетят опытные хирурги из Египта, и как раз в этот же момент вдруг Люцифер обрела силы и способна их использовать.

— Не ври мне, Габриэль, как она умудрилась использовать аж сами крылья, если не способна была даже копьё держать в руках? — недоумевал Хирохито.

— Вы лучше всех знаете, что я не способен врать вашей семье. Двести лет назад я заключил сделку с вашим прадедом, я не могу не подчиняться вам и тем более врать.

— Да, и я лучше всех знаю, что сделка это закончилась уже как год назад и ты об этом знал! Я всё это время не видел смысла обновлять сделку, ведь ты и так был очень покорен, но ты смеешь мне врать прям в лицо!

— Но я не вру, господин, клянусь всем, что у меня есть!

Хирохито успокоился и сел в кресло. Он облокатился на него и ушёл в раздумье. С одной стороны, действительно теперь не будет риска провала операции и у них есть свой собственный бог, с другой стороны, владеет этими силами девочка, не способная терпеть боль, что тут говорить о боевых стычках. Девочка не способна будет реализовать весь потенциала силы Люцифера, а вот сам Люцифер будет способен обуздать свои силы полностью и стать поистине опасным противником для всего мира.

Однако кроме вопроса сохранения целостности ОАС стоял вопрос и с его сыном. Уж очень сильно Адам привязался к Люциферу, и он как отец видит это. Из-за такой близости Хирохито постоянно оттягивал операцию на потом, чтобы Адам побыл с девочкой ещё больше. Но сейчас Люцифер способна использовать свои силы, а значит, он как отец должен выполнить своё обещание и отменить операцию.

— Я очень сильно сомневаюсь, что у этой девочки выйдет использовать полностью силы Люцифера, — озвучил свои домыслы Хирохито. — Слишком она мягкая для этого дела.

— Тут соизволю не согласиться, — в тот же момент отрезал Габриэль. — Когда я попытался её убить…

— Что, прости!? — перебил Хирохито Габриэля, приподнявшись немного с кресла.

— Дослушайте, пожалуйста, в момент, когда я пытался её убить, она начала использовать свои силы для защиты. Для того чтобы её угомонить, мне пришлось использовать в разы больше цепей, чем на того же Кровопийцу. Когда она наберётся опыта и станет взрослее, мне даже со всеми своими цепями будет невозможно сравниться по силе с ней.

— Тц…

Хирохито обратно облокотился на стул и ушёл в раздумье. То, что Габриэлю пришлось использовать больше цепей, чем на самого Кровопийцу, это, конечно, похвально. Однако даже такой факт не сильно радовал императора, ведь Габриэль, несмотря на всю свою силу, уступает по силе любому богу, ведь такова их природа — быть непобедимыми для смертных.

— Зачем ты пытался убить Люцифера? — задал очевидный вопрос Хирохито, готовясь отобрать цепи у Габриэля.

— Я хотел подарить ей безболезненную смерть. Операция требует, чтобы она не была под наркозом или под другими препаратами, уменьшающими боль, поэтому она будет страдать. Моя душа не смогла бы потом спокойно жить с осознанием того, что я убил ребёнка самым болезненным способом, пусть даже и во благо.

— Блядь, Габриэль, хочешь повторить судьбу Бэйна? — кричал на Габриэля Хирохито, вставай с кресла. — Я размажу твой череп о стену и скормлю твои внутренности рыбам за такой проступок, ты же это понимаешь?

— Да, господин, и вы будете абсолютно правы.

Несмотря на угрозы Габриэлю, Хирохито не планировал это делать. Габриэль — единственный маг, на земле который способен разогнать потенциал цепей до максимума, остальные маги, которые пытаются их использовать, не способны с ними совладать, из-за чего Габриэль буквально становится неприкасаемым даже для самого императора.

— Ладно… — успокоился в тот же момент Хирохито. — Если ты хочешь дальше служить моему роду, то подпиши вновь с моей семьёй договор!

Перед Габриэлем появился договор, который обратно его возвращает в рабство. Однако Габриэль, не думая, сразу же подписал его, ведь для него служение императорам самое важное в его жизни.

— Быстро… — удивился преданностью Габриэля Хирохито.

— Цель всей моей жизни — это вечное служением императорам и защита людей империи. Я буду служить и сражаться за вашу семью ровно столько, сколько будет нужно.

Хирохито был очень рад услышанным словам. Преданность и мужество Габриэля всегда удивляли его. Столько лет жить и дальше продолжать служить верно одной семье не каждый сможет. Даже самые верные прислужники Хранителя не способны так долго лизать пятки ему, а тут старик, который служит буквально за спасибо поколениям Хацумото, и дальше готов служить.

— Хоть ты и поступил неподобающе себя по отношению к Люциферу, однако это даже нам сыграло на руку, — сказал Хирохито, вновь садясь в своё кресло. — Стоит ли мне переживать о проклятье?

— Нет, господин, Горён очень умный мальчик, и он способен будет сам следить за своим состоянием и в нужный момент останавливать процесс счастья. Однако, учитывая всё его прошлое… ещё не скоро проклятье вновь начнёт действовать в полную силу, наверное, лет десять, а то и больше нужно будет Горёну, чтобы начать понемногу оправляться с того случая.

— Хорошо… с другими он начал уже дружить?

— Да, однако не переживайте, дружба ещё не очень скоро заменит ему родителей. Однако меня пугает больше не сам Горён, а Адам. Он первый, кто предложил дружить, и боюсь, их дружба будет крепкой.

— Когда проклятье начнёт понемногу проявляться, проследи за тем, чтобы они контактировали друг с другом как можно меньше времени. Да и дети сами не глупые, знают, что могут пострадать и будут держать дистанцию. Бинтов много?

— Я знаю, как их делать, но для этого придётся Горёну немного пострадать от боли…

— Ничего страшного, я уверен, он сам вызовется создать побольше бинтов, чтобы, насколько это возможно, замедлить проклятье.

После в кабинете настала тишина, Габриэль и Хирохито в одно время вновь начали раздумывать о будущем и что они могут сделать сейчас.

— Ладно, завтра мы улетаем на мировой суд, ты же детей предупреждал об этом?

— А, и ещё, забыл добавить, что Люцифер заболела. Попросил Люка сбегать за хорошим врачом. Что касается вашего вопроса, то нет, пока не находил на это время, но прямо сейчас побегу им говорить об этом.

— Заболела?

— Стресс снижает иммунитет человека, а она всё время была в нём.

Хирохито лишь махнул рукой на это, а после почесал голову.

— Иди уже!

Габриэль так и сделал, он развернулся и пошёл уже к выходу из кабинета, но…

— Погоди, не забудь с собой взять побольше цепей. Ты там будешь моим единственным защитником, если что-то случится, ты будешь обязан защитить меня и вернуть на родину.

— Я уверяю вас, господин, сделаю всё, что в моих силах.

— Как ты умудрилась заболеть при тренировках? — недоумевал Адам, смотря на лежащую под тёплым одеялом Люцифера.

Рядом с ней ещё был и Горён, который начал накручивать себя мыслями, что болезнь это его рук дело.

— Прости меня, Люцифер, мне лучше вообще с вами не находиться рядом, — винил себя за болезнь Люцифера Горён.

Адам был возмущён тем фактом, что Горён смеет приписывать заболевание Люцифера себе. Проклятье только убивает, но никак не причиняет боль или её усложняет. У Люцифера обычный грипп, и температура у неё лишь тридцать девять градусов, что не смертельно. И самый главный аргумент в сторону защиты — это антимагия. Проклятье банально на неё не действует, и можно не переживать, что Люцифер пострадает от Горёна.

— Дурак ты! — сказал Адам, после чего дал подзатыльник Горёну.

— Ай.

— Твоё проклятье не действует на неё, забыл?

— С чего… — Горён хотел уже возразить, однако тут же вспомнил, что действительно он ей не угроза. — В любом случае я буду с вами меньше контактировать.

— Горён, кха… — Люцифер хотела что-то сказать, однако из-за кашля и жара не может толком говорить.

— Не надо ничего говорить! — И вдруг Адама осенило. — Горён, а что, если ты огнём попробуешь вылечить Люцифера?

Горён косо посмотрел на Адама, однако всё же решил обдумать это решение. Маги смерти, как бы это странно ни звучало, единственные маги, которые способны лечить других. Обычное восстановление не способно убивать вирусы внутри тела человека. Может, огонь способен?

— Я могу попробовать, конечно, но за результат не ручаюсь.

Вытянув руку вперёд и сконцентрировав все остатки своей маны в ладонь, Горён в мгновенье ока создал огонь и направил его в Люцифера.

Через секунду огонь исчез так же быстро, как и появился, однако свою функцию он успел выполнить. Люцифер сразу начала дышать полной грудью, жар постепенно уходил, а головные боли и вовсе уже не мучили.

Люцифер была удивлена аномальному лечению от Горёна. Настолько, что сначала не поверила.

— Лоб мой горячий? — спросила Люцифер, приподнимая спину.

Адам протянул свою ладонь ко лбу Люцифера и сам был до ужаса приятно удивлён. Жар действительно начал уходить стремительными темпами.

— Жара нет! — воскликнул Адам, поворачиваясь к Горёну. — Маги смерти действительно могут лечить от смерти, ха, почему вас прозвали магами смерти?

Горён смотрел на Люцифера и не верил своим глазам. Из книг он точно помнит, что маги смерти, как и остальные маги, не способны лечить болезни, будь то обычный вирус или даже рак. Но у него получилось! Действительно видно, что Люциферу очень сильно полегчало.

— Аномалия какая-то… — высказал своё недоумение Горён. — я точно помню, что мои предки так не могли, но…

— Эволюция? У магов вообще есть эволюция? — озвучил глупые мысли вслух Адам, пытаясь как-то оправдать эту несостыковку. — Может, ты огнём испепелил все вирусы?

— Я не могу так, точнее, это невозможно. Они хоть и живые, однако огонь их банально не видит, чтобы убить.

— Тогда как ты ещё по-другому объяснишь своё чудо-исцеление? — задал закономерный вопрос Адам, садясь на кровать рядом с Люцифером.

— Ладно вам! — перебила их спор Люцифер. — Какая разница, раз он сумел меня вылечить, то это круто! Представь, скольких людей в этом мире он способен вернуть с того света?

Адам и Горён действительно решили представить у себя это в голове. Толпы людей собираются в одну кучку, и Горён одним взмахом руки лечит их от всех болячек мира!

Но разговор и размышление прервал скрип двери. В комнату вошёл Габриэль, и при виде него Люцифер сразу же спряталась под одеяло. Такое поведение девочки было замечено Адамом, обычно рядом с ним она вела себя вполне обычно, а тут сразу спряталась под одеяло, что смутило Адама.

— Стой на месте! — приказал в тот же момент Адам Габриэлю.

Габриэль на приказ среагировал, однако, так кажется на первый взгляд, Габриэль, когда заходил в комнату, успел увидеть Люцифера и обратил внимание, что та совершенно здорова, что удивило его.

— Горён, если Габриэль двинется, то…

— Я не собираюсь двигаться, — быстро остудил пыл Адама Габриэль. — Люцифер, как ты себя чувствуешь?

Однако ответа не было, она так же продолжала прятаться под одеялом, дрожа от страха.

— Эх… Люцифер, я понимаю абсолютно сейчас твой страх, мне очень стыдно за свой непростительный поступок. Однако благодаря этому мне удалось уговорить Хирохито отложить операцию ещё на несколько лет уж точно!

— На несколько лет? — не верил Адам, продолжая преграждать собой путь. — Что ты там с ней сделал!?

Люцифер, услышав эту новость, начала успокаиваться и даже вылезла из-под одеяла.

— Как попытка моего убийства поспособствовала предотвращению моего убийства? — спокойным голосом спросила Люцифер, создав параллельно в своей руке копьё.

Горён и Адам, услышав о попытке Габриэля убить их подругу, напряглись. Они двое теперь точно не собирались подпускать Габриэля к Люциферу. Хоть они слабы и ещё уступают Габриэлю в разы по силе, однако просто так тронуть Люцифера они не позволят.

— Посмотри сама… — Габриэль указала на созданное ею копьё рядом. — Ты теперь даже не боишься своей магии и спокойно её используешь, а условием для отмены операции было…

— Научится мне использовать свои силы… — Люцифер вдруг вспомнила, что копьё так-то приносит ей невероятную боль, и с воспоминанием о боли вернулась сама боль. — ААА! — Люцифер в тот же момент выбросила копьё на пол подальше от себя. — Не… не очень и больно было… — призналась сама себе Люцифер, пытаясь понять, как именно работает её сила вообще.

Люцифер, правитель ада, говорил лишь о том, какими способностями обладает девочка, и ничего толком нормального, как ими пользоваться, а когда спрашиваешь его об этом, он молчит или даже смеётся. Единственная от него подсказка за всё это время было лишь: «не стоит боятся боли».

— А ведь действительно… — Адам был очень приятно удивлён новостью, что Люцифер способна использовать свои силы.

— Теперь перейдём к другому вопросу, Люцифер, как ты себя чувствуешь? — продолжал Габриэль задавать вопросы.

Адам и Горён успокоились, они были до этого готовы в любой момент набросится на Габриэля, однако, узнав, что он тут с добрыми намерениями, решили успокоить свой пыл и дальше лишь слушать Габриэля.

— Потерянно… — первое, что пришло в голову Люцифер.

— Я найду для тебя хорошего психолога, — пообещал Габриэль. — Меня ещё интересует твоё здоровье, вижу, что кашель и сопли у тебя прошли.

— Горён… — сказала Люцифер. — Он меня вылечил.

Габриэль очень резким движением головы посмотрел на Горёна и начал просто сверлить своим взглядом мальчика.

— Она говорит правду, — подтвердил слова Люцифера Горён, делая шаг назад от Габриэля. — Не смотрите на меня так…

— Но это же невозможно… — И тут Габриэля осенило.

Невероятно быстрое обучению магии, новые свойства огня, немыслимая физическая сила и прочность для его лет. Аномально талантливый мальчик и ещё к тому же родившийся в семье, в чьём роду не было никогда магов.

— Ано… — Габриэль прервал свои мысли вслух. — Никто кроме нас не должен знать о чудо-способностях Горёна!

— Почему, раз он может лечить болезни, почему бы к нему не вести всех тяжелораненых и больных людей? Он буквально миллионы жизней способен спасти.

Горён не хотел помогать этим миллионам жизням, однако отказывать им помощи он бы не стал. Его напрягло лишь то, что за него опять все решают.

— Потому что речь идёт не о миллионах жизней, а о миллиардах! Эта информация не должна попасть к врагу в руки любой ценой! Прошу вас пообещайте, что не будете вообще обсуждать эту силу, дело действительно очень важное, и я, увы, не могу сейчас сказать, в чём дело, просто поверьте мне.

— Если дело идёт о стольких жизнях, то хорошо, я буду молчать! — пообещала не говорить вслух о чудо-исцелении Люцифер.

Видя, как Люцифер согласилась молчать о силах Горёна, мальчики лишь молча кивнули в знак согласия, что будут тоже молчать о силах.

— Только никак не могу понять, зачем скрывать лечение, — недоумевал Адам.

— Всё потом объясню, мне нужно сейчас срочно к Хирохито, и да, пока не забыл, я и Хирохито завтра рано утром вылетаем в Египет на неопределённый срок. Для каждого из вас я сделал индивидуальный план обучения, а проследит за выполнениями этих планов Люк.

После своих слов Габриэль незамедлительно исчез. Он телепортировался сразу же, не ожидая ответа, и это встревожило Адама.

— Габриэль только недавно был у отца, а потом вдруг ему вновь незамедлительно понадобилось к нему.

— Откуда ты знаешь, что Габриэль был у него? — На вопрос Горёна Адам лишь пальцем указал на свои уши.

— Хоть я не всё слышу, но я примерно понимаю, где они и о чём в теории разговор. Мой отец специально сделал отдельную комнату против меня, чтобы я вообще не мог ничего подслушивать, и я уверен на все сто, что Габриэль отведёт туда моего отца и сообщит о чудо-исцелении Горёна.

— Тц! Нас Габриэль попросил не говорить об этом, мы же не знаем всей картины мира, и нам лучше пока что подчиниться, — выдала умную мысль Люцифер, переосмысливая у себя в голове образ Габриэля. — Всё, что он делает, даже попытка моего убийства, — он это делает, чтобы помочь всем нам. Поэтому давайте не будем мешать им, если от нас требуется молчать, значит, будем молчать.

Адам был вынужден согласиться с Люцифером. Однако его душу всё равно терзало любопытство, что такого кардинально важного или опасного в лечении людей, что её нужно скрывать вообще от всех?

Габриэль телепортировался в тронный зал замка. Возле трона стоял Хирохито и разговаривал о чём-то с Людвигом Морган.

Людвиг Морган был длинным и очень худым человеком. Ходил в странной цилиндрической светло-коричневой шляпе, того же цвета и жилет. Белая рубашка, белые перчатки, трость и мужские туфли. Карие глаза, короткие чёрные усы и кудрявые волосы.

— И мне нужно…

— Господин Хирохито, — прервал Хирохиту Габриэль, подойдя к нему.

— Я сейчас закончу с Морганом, а после уже…

— Это очень важная информация, требующая немедленного вашего ознакомления с ней. Лучше всего я вам расскажу об этой информации в звукоизолирующей комнате.

— Ты буквально пару минут назад был у меня, раньше не мог сказать?

— Простите меня, господин, но я сам только что узнал об этом.

Хирохито посмотрел на Моргана, и тот кивнул, говоря тем самым, что не против перенести разговор на неопределённое время.

— Я подожду, — сказал Людвиг.

— Много времени займёт?

— Нет, господин.

— Людвиг, держи ключи от моей комнаты и жди меня там, я скоро буду.

Хирохито отдал в руки Людвигу ключи, после чего Людвиг сделал шаг назад и поклонился императору.

Телепортировались Габриэль и Хирохито в закрытое помещение. Его освещала лишь одна лампа, а из мебели были два дивана напротив друг друга. В центре комнаты был стол, а на столе стоял коньяк и стаканы для питья. Хирохито настоял на их добавлении, ведь обычно Габриэль постоянно в депрессию уводит его после диалога в этой комнате, и так он с этой депрессией борется.

— Так, Габриэль, говори, ради чего ты меня вытащил сюда. Мы с Морганом обсуждали наш стратегию в суде, и если твоя информация будет не...

— Горён Гёрнэт является дитём аномалии, — перебил Габриэль Хирохито.

От такой новости у Хирохито встали волосы дыбом. Силы в мгновенье ока упали, из-за чего Хирохито свалился прямо на диван.

— ОН?

Вдруг силы к императору вновь вернулись, Хирохито сразу же встал на ноги и начал без всяких прелюдий вновь пить из горла. Делал он это так быстро и ловко, что весь коньяк в мгновенье ока исчез прям на глазах у Габриэля.

— Ах… — вдохнул Хирохито после коньяка. — Разве дитёй аномалии не была сама Люцифер? Мы всему миру напиздели, что она является одновременно обоими богами. Как ты предлагаешь нам теперь отмыться от этого?

— Сомнений быть не может, Горён действительно является дитёй аномалии, ведь у него аномальные характеристики, а также он способен лечить болезни — ни один маг не способен это сделать.

— БЛЯЯЯЯЯДЬ! — кричал от злости Хирохито. — Да за что нам это!? Если мы расскажем миру об этом, то нам конец, все перестанут бояться Люцифера и…

— Так не рассказывайте! Люцифер, когда вырастит, будет достаточно сильна, чтобы сравниться силами с остальными богами этого мира, и никто не увидит подвоха. А так у нас будет сразу два бога и в случае чего наш Горён подключится к битве.

Хирохито упал на диван и начал пытаться контролировать своё дыхание. Вдох и выдох, вдох и выдох. Информация о том, что Люцифер не является тем самым дитём аномалии, стало большой проблемой, ведь даже в свои юные года тот заставляет себя бояться даже Хранителя. Но если информация попадёт не в те руки, то вся политическая сила, которую ОАС набирала веками, резко рухнет, а вместе с ней ОАС станет очень уязвима к санкциям и всевозможным военным стычкам.

— Дети об этом знают?

— Нет, однако они в курсе о чудотворном исцелении Горёна, и я им уже сказал молчать об исцелении.

— Возьми с них целый магический контракт!

— Не могу, господин, моя душа уже не выдержит такой нагрузки.

— Тогда… придётся просто надеяться, что они не разболтают! Какой ужас, почему именно сейчас он появился, а не позже. Хотя бы на пять лет позже появился бы, всё было бы супер, но почему именно сейчас!!!

— Нам придётся лишь принять всё как факт и начать работать с этим. Теперь нам точно запрещено отдавать в руки Хранителя Горёна, и нужно будет уменьшить наши аппетиты во внешней политике.

Как бы ни хотел Хирохито это принимать, но Габриэль прав. С этим уже ничего не поделать, нужно принять тот факт, что Горён является ещё одним новым богом этого мира. Главная сейчас задача выиграть любой ценой суд, чтобы не пришлось отдавать обратно Горёна и никаких арестов Габриэля не было.

— Будем работать с этим… — прискорбно признал Хирохито, вставая на ноги. — С одной стороны, даже хорошо, что у нас теперь два бога. Если Люцифер окажется слабой девочкой, то Горён с лёгкостью сможет закрыть эту дыру, ведь так, Габриэль?

— Он очень способный малый, боюсь, даже чересчур. Ему действительно будет подвластны и Цезарион, и Хранитель…

— А Джерони он сможет одолеть? — задал неожиданный вопрос Хирохито Габриэлю, застав того врасплох.

— Джерони, бог всех богов, монстр, которого даже Хранитель боится и уважает. Наш мальчик, если и будет вынужден с ним сразиться, не отступит, но шансы в данном противостоянии, буду честен, не самые радужные. Если Люцифер сумеет до конца обуздать силу, то у неё уже есть реально ощутимые шансы победить.

— А как же вера людей в дитя аномалии? Люди каждый день мечтают о человеке, что сможет избавить их от магии и вампиров. Они хотят видеть бога, что объединит людей под один флаг. Исходя из нашей теории, что боги появляются на свет из-за веры в них, можно ли предполагать, что люди, веря в эту сказку, действительно придут к этому исходу?

— Да, возможно, но не стоит забывать, что про Хранителя говорили ровно то же самое. Что по итогу?

Хирохито лишь молча согласился с Габриэлем.

— Ложись спать, завтра у нас самый весёлый день…

1 Том часть 3

18 часов 12 минут, начало суда.

Суд проходил в Египте, в центре всей человеческой жизни. Здание мирового суда было построено недалеко от пирамид. Здание было широким, с одним этажом из жёлтого камня. При входе гостей встречает вывеска «Мировой Суд», под этой вывеской было написано «1623 год». В 1600 году ОАС, Египет и Империя из-за всевозможных территориальных и политических разногласий были на грани мировой войны, однако Цезарион предложил построить мировой суд, где будет справедливо решаться все споры. Судьёй всегда будет нейтральная сторона конфликта и магический договор, который способен уже сам решать за людей итог заседания. Магический договор нужен, чтобы предотвращать сговоры и коррупцию, но в основном судьями были боги и императоры ОАС.

1623 году был построен этот мировой суд, и как только он достроился, три империи сразу же начали выяснять друг с другом отношения без насилия. Двести лет подряд день за днём шли заседания за заседаниями, в него даже Джерони успели пригласить как свидетеля. Однако он не пришёл, несмотря на всевозможные обещания и магические договоры не трогать его во время заседания.

Сейчас судьёй будет человек с божественными силами. Цезарион, вечный фараон Египта и человек, которого его боги наделили божественными силами.

Зал суда не отличается практически ничем. Два больших и длинных стола стояли напротив друг друга, сбоку уже был стол судьи. Освещалось помещение дорогими лампами, в центре комнаты красная дорожка, а на этой красной дорожке стоит трибуна с микрофоном.

— Сегодня рассматривается дело о незаконном переходе границ, убийство военного лица, мага Кровопийцы, а также воровство гражданина Империи…

Цезариону вот-вот предстояло встретить свой двадцатый век — срок, что поверг бы в прах любого смертного, но для него годы словно не имели власти. Вопреки столь солидному возрасту, он выглядел юным, едва ступившим на порог зрелости: гладкая, фарфорово-белая кожа сияла чистотой, не тронутая временем — ни единой морщиной.

Лицо его было немного округлым, почти по-детски мягким, с маленьким аккуратным носом, который придавал облику трогательную беззащитность. Рост его был средним, однако под скромной одеждой угадывалось мускулистое, ладно скроенное тело — словно статуя, облачённая в сукно. Волос на голове почти не было, и Цезарион тщательно прятал эту свою особенность под соломенной шляпой, широкие поля которой отбрасывали на его лицо причудливую игру света и тени.

Одевался он всегда в одной гамме — в оттенках земли и специй. Узкие коричневые штаны сидели безупречно, облегая ноги, длинные рукава футболки того же приглушённого колера прятали кисти. Поверх была накинута лёгкая куртка цвета корицы, а шею его плотно обвивал тёмно-коричневый шарф, словно единственная ноша, которую он соглашался нести на своих плечах. Во всём его облике чувствовалась тихая вековая умудрённость, спрятанная за маской вечной молодости.

— Господин судья, у вас неверные данные, — сразу же заметил несостыковку Хирохито, накланяюсь головой вперёд к микрофону.

— Уверяю вас, мы перепроверили все данные, никаких противоречий нет.

— Человек, который подразумевается под гражданином Империи, на самом деле таковым не является! Двести лет назад Хранитель лично издал указ по истреблению всех магов смерти до единого, а также в своей конституции прописал, что маги смерти являются не гражданами Империи, а преступниками, которых нужно немедленно устранять.

— Господин судья, прошу учесть возраст данного указа. За это время мир уже несколько раз поменялся, включая моё мировоззрение. Я собирался отменить указ и исправить конституцию, однако из-за того, что мои маги очень успешно справились с поставленной им задачей и в мире не осталось ни одного мага смерти, я благополучно забыл про данное решение. Сейчас я и мои маги считают магов смерти такими же гражданами Империи, как и мы, — оправдывался Хранитель.

Хранитель — самый первый бог, появившись в этом мире. В начале человеческой жизни люди верили в магию, а уже после в богов. Это самая вера в магию и родила Хранителя, который уже, в свою очередь, из-за жажды выгоды и власти создал ещё одного бога. Этим богом является Джерони, именно Хранитель распустил слухи о вампирах и о боге Джерони, все люди начали его бояться, из-за чего и появился на свет Джерони. Хранитель это сделал, чтобы люди начали приносить дань Хранителю за то, чтобы он их защищал от Джерони, но по итогу пошло что-то не так. Джерони сумел не просто стать сильным богом, но даже превзойти Хранителя по силе, и богу магии пришлось создать магов.

На свет появились три самых сильных столпа человечества: первый маг души, второй маг времени и третий маг смерти. Душа — это рождение человека, она наделяет его силой и смыслом жизни, время — это то, что отбирает потихоньку, эта сила и приводит к концу смысл жизни, а смерть — это и есть пугающий смысл жизни. Эти первые три мага защищали Хранителя и дали зелёный свет рождению других множеств магов на свете. Хранителю пришлось потратить много своих сил на создание армии магов, однако это того стоило! Под его флагом почти половина мира, его боятся, ему приносят денег, чтобы тот на них не нападал и был союзником. Нынешних сил Хранителя хватит, чтобы с большим трудом одолеть Империю Джерони, что расположилась в Северной Америке, однако он оставляет Джерони в живых ради своей выгоды, ведь пока Джерони жив, страх перед ним у людей будет, а это больше дани в его казну.

Сам Хранитель, вопреки древности своего сана, также являл облик юности. Лицо его, округлое и почти мальчишеское, хранило некую безмятежность, а на собеседника взирали пронзительные зелёные зрачки — два изумруда, в которых, казалось, застыла сама вечность. Короткие чёрные волосы были уложены небрежным ежиком, словно он только что встряхнул головой, сбрасывая усталость долгих странствий.

Нос его был коротким и прямым, придающим облику трогательную простоту, но резко очерченный кадык, чётко выступающий на шее, выдавал мужскую силу, скрытую за внешней хрупкостью. Телосложение Хранителя было худощавым — гибким и жилистым, как у воина, привыкшего к долгим переходам и лишениям.

Одеяние его составляла ряса спокойного травянисто-зелёного цвета, ниспадающая мягкими складками до самых пят. Она была проста, но в этой простоте чувствовалось достоинство, не нуждающееся в украшениях. И неизменным спутником Хранителя всегда был длинный деревянный посох — грубый на вид, но явно хранящий тепло многих дорог. В руках его он казался не просто опорой, но продолжением самой воли своего хозяина, касанием земли, через которое Хранитель черпал её вековую мудрость.

— Хоть вы и утверждаете, что больше не имеете вражды против магов смерти, однако конституционно никак это не доказано. Исходя из всего этого суд признаёт мальчика Горёна Гёрнэта преступником Империи, приговорённым к казни, также суд смеет предполагать, что ОАС политически укрывает этого преступника от Империи?

— Всё верно, господин судья, однако поспешу добавить, что для нас он не является преступником Империи, а является полноценным гражданином ОАС, поэтому наша сторона даже не рассматривает вариант вернуть гражданина Горёна Гёрнэта в Империю Хранителя.

— То есть, если я вас правильно понял, господин Хирохито Хацумото, вы признаёте, что нарушили мировой закон, но при этом не готовы понести за это наказание? — уточнял Цезарион.

— Нет, мы готовы выплатить компенсацию обидчику, будь то скидки на наши товары или денежное компенсация, однако возвращать Горёна Гёрнэта наша сторона не собирается.

— Господин судья, сторона защиты буквально призналась в нарушении закона, сторона обвинения требует со стороны защиты Горёна Гёрнэта, а также требует денежную компенсацию в 100 000 000 руби (если взять наш реальный мир, десять миллионов долларов).

— Перед тем как рассмотреть требование стороны обвинения, суд обязан знать одну вещь. Если Горён Гёрнэт всё же по решению суда вернётся обратно в Империю, то вы удосужитесь немедленно организовать публичную казнь?

Хранитель замолчал, он не знал, что говорить, ведь не собирался казнить Горёна. Рядом сидящий маг Рохан очень громко перебирал бумаги, пытаясь придумать, как выкрутиться из этого положения.

Рохан же являл собой полную противоположность юному Хранителю. Это был старик, чей возраст неподкупно отпечатался на лице глубокими, как овраги, морщинами — каждая из них хранила память о прожитом годе, о выстраданной мудрости или пережитой утрате. Длинные седые волосы его, некогда, возможно, чёрные как смоль, теперь отливали пеплом и серебром, спадали на плечи неопрятными, давно не знавшими гребня прядями, словно время давно перестало заботить этого человека.

Одет он был, как и Хранитель, в зелёную рясу, но на нём она сидела иначе — мешковато и тяжело, будто сама ткань устала носить это тело. Однако самым примечательным в его облике был головной убор: высокая, вытянутая кверху церковная шляпа, которая придавала ему вид то ли древнего схоласта, то ли чудаковатого отшельника из забытых времён. На его морщинистом лице эта шляпа смотрелась почти комично, но в глазах старика таилась такая глубина, что никому и в голову не пришло бы смеяться.

В каждой его морщине, в каждом неловком движении сквозила какая-то древняя, почти языческая сила, а рядом с подтянутым и строгим Хранителем Рохан казался живым осколком ушедшей эпохи — неуклюжим, мудрым и оттого ещё более значительным.

— Горён Гёрнэт является преступником Империи, и в свою очередь, казнить или помиловать его решаем тоже мы, — пытался выкрутиться из положения Рохан.

— Но как же ваша конституция? Вы собираетесь нарушать свои же написанные законы?

— Я, как император Империи, имею полное право нарушать свою же конституцию!

— Это, конечно, замечательно, господин Хранитель, что вы являетесь императором Империи и способны нарушать законы, однако в мировом суде такая ваша функция не будет рассмотрена по статье двадцать три мировой конституции. Я как судья услышал достаточно! Сторона обвинения не собирается выполнять свои обязанности, а следовательно, суд имеет полное право отказать вам в ваших требованиях. Однако сторона защиты всё равно должна будет выплатить стороне обвинения компенсацию в 100 000 000 руби!

После своих слов Цезарион, не дав никому и слова сказать, ударил молотком. Рядом с Цезарионом появился магический свиток, и его появление после стука молотка говорило лишь о том, что Цезарион выполнил свои обязанности. Если бы магический договор появился раньше стука, это бы означало, что Цезарион превышал свои полномочия и не выполнял свои обязанности.

В магическом договоре был подробно описано обвинение, а также штраф, который ОАС должны будут выплатить Хранителю.

— Перейдём к следующему делу, незаконный переход границы и незаконное убийство Кровопийцы.

— Господин судья! — вдруг окликнул судью Габриэль, после чего встал со стула. — Я признаю свой переход через границу незаконным, но убийство Кровопийцы было абсолютно законно!

Цезарион и сторона обвинения от такой новости были в шоке. Как это убийство Кровопийцы вдруг законно?

— Соизволите рассказать причину, по которой вы считаете, что убийство Кровопийцы полностью оправдано? — спросил Цезарион.

— Соизволю, прошу всех тут сидящих ознакомиться с пятой статьёй, пункт 3, конституции Империи Хранителя. Маг может убить другого мага, если считает, что тот нарушил их личные границы! Прошу обратить внимание на формулировку. Маг! Не гражданин к гражданину, а маг к магу! Кровопийца убил моего сына Петра, я воспринял данный удар как нарушение личных границ, а по законам Империи Хранителя данное убийство может считаться нарушением личных границ, поэтому я перешёл границу, нашёл Кровопийцу и убил его.

— Какая разница, что ты маг!? — не выдержал Хранитель и начал кричать. — Ты убил Кровопийцу, нарушив границы моей Империи и укрыв преступника в ОАС! О каких твоих личных границах может идти речь!?

— Не кричать, господин Хранитель! — стукнул молоточком Цезарион. — Вы, как император, очень плохо работаете с конституцией, у вас много дыр, которыми пользуются остальные, как, например, ОАС. Исправляйте эти дыры и больше не жалуйтесь, что вас облапошивают. Однако без внимания данный инцидент остаться не может. За незаконное прохождение через границы Империи Габриэлю запрещено будет въезжать даже по политическим делам в Империю, а также ОАС обязана выплатить ещё 100 000 000 руби Империи!

После вынесения вердикта Цезарион снова стукнул молоточком, после чего появился летающий договор. Хирохито, Габриэль и Цезарион давно подписали два магических договора в знак согласия в зале суда, но Хранитель и Рохан не подписывали.

Габриэль и Хирохито были рады, что отделались лишь деньгами. Горёна и Габриэля никуда по решению суда не заберут, что дико бесило Хранителя.

— Господин судья! — вдруг с улыбкой на лице произнёс Хранитель, подписывая магические договоры. — Согласно статье пятьдесят пять мировой конституции, я имею полное право выйти из этой конституции. В течение двадцати дней после моего решения выйти из мировой конституции я всё равно ей подчиняюсь, но на двадцать первый день уже буду независим от неё. Скажу сразу, как только моя Империя выйдет из мировой конституции, я буду иметь полное право объявлять человеческим государствам войну!

-— Могу ли я предположить, что обороняющей стороной в этой ситуации станет ОАС? Вы же понимаете, что и Египет из-за мировой конституции будет вынужден вступить в войну против Империи?

— Всё верно, ОАС и Египту я объявлю войну! Причина — заебали! Честное слово, с вами вести себя по-хорошему, разговаривать на равных и защищать вас от вампиров мне порядком надоело!

— Это кто кого защищает? — вдруг Хирохито вступил в спор. — Двести лет назад — напомнить восстание магов смерти? Тогда вы потеряли почти всех магов и стали уязвимы для Джерони. К вам немедленно отправили силы Египет и ОАС с целью защитить вас от общего врага, а вы нам войной грозитесь!?

— Честно говоря, меня в тот раз спасло лишь то, что Джерони заключил сделку с магом времени. Джерони пообещал ей, что не будет на меня нападать, пока я не наберу сил. Как раз скоро я вновь наберу то величие и могущество, какими раньше обладал, и Джерони спокойно может на меня напасть. Как вы понимаете, если я нападу на вас и в этой войне погибнут много моих солдат, то я оттяну эту войну ещё нанеопределённый срок! Однако вот вы не выдержите войну со мной, вы две псевдоимперии, которые даже магами толком не обладаете! Вы живы лишь потому, что я к вам был добр, но сейчас я зол, ой как зол! Рохан, уходим!

Хранитель и Рохан встали со своих кресел и уже собирались идти к выходу, но…

— Господин Хранитель, я воспользуюсь своим мировым конституционным правом и попрошу вас остаться! — вдруг выкрикнул Хирохито, телепортировавшийся к Хранителю.

— И по какому поводу вы хотите меня оставить здесь на двадцать минут? Не забывайте у вас есть только двадцать минут.

— За эти двадцать минут вы обязаны выслушать моё предложение всерьёз, прошу присядьте обратно!

Хирохито был напуган до мозга костей. ОАС абсолютно не готова к войне с ним, а помощь от Египта хоть и будет, однако её будет недостаточно, чтобы пережить хотя бы месяц войны. Египет и ОАС действительно в разы слабее Империи, Хранитель говорит правду, что их государства всё ещё живы потому, что он был к ним добродушен. Однако, несмотря на страх, Хирохито сдерживал эмоции, на его лице не было и намека на то, что он напуган, а лишь спокойная равнодушная улыбка.

Хранителю и Рохану пришлось обратно сесть за стол. Они оба готовились услышать любое глупое оправдание в свою сторону, скидки на товар, больше денег или даже золота. Но…

— Господин Хранитель, мы, ОАС и Империя, были не в ладах с самого начала знакомства. В нашем союзе много религий, пока в вашей Империи уже ваша религия, если я правильно помню, вы называете свою церковь Храньство?

— Всё верно… — не понимал Хранитель, к чему ведёт Хирхоито.

— Может, уже пора перестать друг на друга точить мечи и лучше их направить на другую, более опасную цель? Вампиры нас всех тревожат, вам одному будет с ними справляться очень трудно!

— Военный союз против вампиров? — спросил Рохан.

— Точно! У нас есть большое количество магов и двойной бог, представьте, насколько облегчатся ваши старания!

— Ха, с чего ты решил, что мне вообще нужна помощь против Джерони? — усмехнулся Хранитель. — Это он меня сейчас боится, у меня численное и качественное преимущество, может, сам по себе он опасен, однако это не проблема!

— Ещё какая проблема, господин Хранитель, если бы действительно всё было бы так просто, то вы бы давно напали бы на Джерони. Но вы боитесь, вы очень сильно боитесь Джерони и его элитных магов! Бэйн, Слепой демон, Аид и… — Хирохито перевёл свой взгляд на Цезариона, — вторая богина Египта Клеопатра, жена Цезариона.

— Я их не боюсь! — повторил свою мысль Хранитель, чуть-чуть повышая голос.

— И ещё один момент! У них маг времени, пока она ещё не доросла до использование своих сил, но вы боитесь её. Вдруг не успеете убить её и убить Джерони, вдруг она пробудит свои силы и буквально все ваши планы порушит. Враги начнут знать каждый ваш шаг и каждую вашу мысль, когда она пробудится, вы с этим ничего не сделаете. Джерони повторит вашу судьбу и за счёт неё построит куда большую империю! Но в отличие от вас он сможет захватить весь мир! Поэтому я предлагаю вам, пока это не произошло, военный союз в обмен на то, что вы гарантируете независимость ОАС и Египта!

На это у Хранителя не было слов. Всё, что озвучил Хирохито, было правдой, действительно Хранитель боится, что не успеет победить Джерони. Он планировал напасть на вампиров и убить мага времени через восемь лет, именно через это время вырастет у Хранителя ещё один маг с невероятной силой. С этим магом Хранитель собирался хотя бы убить родословную магов времени и уже больше не боятся Джерони, однако даже на такой исход Хранитель толком не надеется. Бэйн, отец Габриэля, даже посильнее будет своего сына, а Аида вообще можно считать по силе как отдельного бога. Все воины Джерони до ужаса сильны, страшны и коварны, и их быстро победить не получится, а если их не победить быстро, то маг времени успеет вырасти и начать уже пользоваться своими силами по полной.

Союз с ОАС в разы ускорит процесс захвата, хоть их армия и слаба, но закрыть дыры некоторые во фронте сможет. Но и не стоит забывать про их бога Люцифер, что сумела лишь своим рождением на этот свет поднять в мире огромную шумиху и тряску.

— Союз, значит?

— Мой господин, вы серьёзно рассматриваете это предложение? — недоумевал Рохан. — Если даже весь мир объединится и на нас нападёт, они проиграют!

— Давай с тобой будем реалистами, проиграть не проиграем, но через три года после начала войны мы будем уже не в силах контролировать все свои территории и придётся зажаться в Южной Америке. Я этого сильно не хочу, особенно учитывая, что мой самый главный враг не остановится на захвате Европы и пойдёт пытаться меня убить. Боюсь, что у него, хоть даже через века, это выйдет. Но если действительно объединить все наши силы, то у нас будут шансы убить мага времени и ослабить в разы Империю Джерони.

— Вы не собираетесь убивать Джерони? — задался вопросом Хирохито.

— Зачем? Он своим присутствием пугает народ, а они уже платят мне деньги за защиту! Пусть живёт, мне главное уничтожить его армию и убить магов времени!

— Лааадно… — протянул Хирохито. — Наша сделка в силе?

Хранитель лишь широко улыбнулся и пожал плечами.

— Знаете, есть одна очень яркая проблема, которая делает нашу сделку глупой. Объединение сил, конечно, хорошо, но вот кто ими будет управлять?

— Я не понимаю, о чём вы, господин Хранитель, мы все слаженно будем ковать победу, разве нет? — Хирохито посмотрел на Габриэля, тот лишь покивал отрицательно головой.

— У меня нет идей, — шёпотом сказал Габриэль Хирохито.

— Согласитесь, что моя армия будет самой основной силой на фронте! Исходя из этого могу сделать вывод, что именно я буду командовать как своими силами, так и вашими!

— В чём проблема — разделение фронтов, мы берём один фронт, вы — другой?

— Это невозможно! У вас кроме Габриэля, Люцифера и Горёна никого нет, чтобы агрессивно идти вперёд и захватывать один клочок земли за другим. Но у вас есть семейные маги, которых можно засунуть в поддержку к сильным магам. У меня много сильных магов, но самих магов мало, а у вас очень много магов, но сильных по пальцам пересчитать можно. Нам придётся из-за этого быть на одном фронте вместе, а это уже приводит к замедлению фронта. Нам придётся постоянно друг с другом договариваться, обязательно кто-то будет бояться жертвовать людьми, кто-то захочет набрать силы т. д. Понимаете?

— Нам нужно провести тогда совместные учения и…

— Спалить все наши планы вампирам! Хирохито, вы вроде очень умный человек, почему такую глупость говорите? Да если даже представить наши совместные учения, то как именно они будут проходить? Это чисто физически невозможно!

Хирохито задумался. Действительно военачальники обеих сторон чисто физически без подготовки и учений не смогут нормально договориться друг с другом. Каждой из сторон захочется сохранить жизни своих солдат, и они будут стараться меньше воевать. Но как решить эту проблему, у Хирохито действительно не было идей и даже у Габриэля тоже не было.

— Не соизволите ли вы сказать нам решение данной проблемы? — вдруг задал вопрос Габриэль.

— С чего вы решили, что у меня есть решение этой проблемы?

— Потому что я вас знаю очень давно, вы действительно одно из мудрейших и сильнейших существ на этой планете. У вас чисто логически не может не быть идей по этому поводу.

Хранитель ещё шире улыбнулся, ему действительно похвала очень понравилась. Всегда приятно, когда твой же противник хвалит тебя и обращается к тебе за советом.

— Я буду согласен на военный союз, если отдадите мне на пять лет Горёна!

— Нет! — сразу воскликнул Хирохито.

— Можете меня дослушать? Я прошу лишь отдать его мне на пять лет, и всё это время я лично буду заниматься его обучением. Обучать его буду не только магии, но я буду обучать его военному делу! Я научу его воевать, грамотно принимать решения в самых экстренных ситуациях, выстраивать военные доктрины и даже переигрывать на поле боя Джерони! Как только я его обучу и он будет готов, он возьмёт под управление две наши армии и ему будут подчиняться даже я! Так мы решим нашу проблему, обе стороны смогут спокойно доверять друг другу, задержек в приказах не будет! Это самый идеальный вариант из всех возможных, вы так не считаете?

Сделать Горёном главнокомандующем обеих армий выглядит как действительно хорошая идея. У ОАС будет полное доверие к Горёну, ведь он их гражданин и друг Адама. Империя тоже спокойно сможет отдать свои силы под управление Горёна. ведь Хранитель лично обучит мальчика и заставит того сосредоточить все мозговые силы именно на войну.

— А мотивация Горёна? — вдруг задал вопрос Хирохито. — Я, конечно, в этом случае не против отправить именно Горёна, однако какой ему будет прок учиться у вас? Сами прекрасно знаете, что именно Кровопийца убил его семьи и проклятьем одарили его именно вы иииии…

— Ну это не проблема! Я просто сниму с него и с его будущих детей это проклятье, если тот нам поможет.

— Я, конечно. не об этом, но это действительно замотивирует Горёна принять в этом все участие. Мои слова не подразумевали поиск мотивации для мальчика. Разве не будет в разы эффективнее сделать военачальником Габриэля или Люцифера?

— Нет! Габриэлю я не доверяю, хоть обучить его будет легче, но это не станет для меня аргументом. Люцифера же я боюсь, но кроме меня её боится ещё один бог! Джерони наверняка будет трудно с ней, поэтому лучше её видеть не в тылу, а на передовой! Единственный, кому я смогу доверить свою армию, это будет Горён и вам лучше будет поспешить с решением!

Хирохито оказался в ловушке. С одной стороны, это идеальный вариант обеспечить независимость ОАС от Хранителя, с другой — есть большой шанс, что Горён перейдёт на сторону Империи. Если согласится и отдать Горёна в руки Хранителя, то да, Хирохито станет героем, который сделал ОАС безопасным местом от магов и центром борьбы с ними. С другой стороны, с чего вдруг Горён захочет вернуться? Хранитель наверняка будет пытаться Горёну угодить всем, чем возможно, сладостями, деньгами и властью, а когда он узнает, что Горён ещё и бог, то тем более сделает всё возможное, чтобы Горён не захотел возвращается.

Сохранение Горёна у себя в ОАС это очень важно, новые боги — это на данный момент единственный аргумент во всех спорах союза. Если хотя бы один из этих богов уйдёт, то сила ОАС упадёт в два раза, что непозволительно для союза.

«Тогда, может. сделать все возможное, чтобы Горён полюбил ОАС?» — подумал про себя Хирохито.

— Мы согласны отдать вам Горёна на пять лет, но! — Хирохито встал и указал пальцем на Хранителя. — Горён будет иметь полное право на выходные и личное пространство, также он будет иметь полное право на эти выходные за ваш счёт прилетать обратно в ОАС, а также мы требуем от вас гарантию возращения в ОАС Горёна после окончания обучения!

— Хорошо, — быстро ответил Хранитель. — Честно, я и так собирался это всё соблюдать!

— Тогда, — Хирохито убрал свою руку и обратно сел за стол, — до четырнадцатилетнего возраста он будет у нас, мы сами начнём его активное обучение и обучим его очень хорошо английскому!

— Вот оно как, вы же понимаете, что при таком раскладе нам придётся очень поздно нападать на Джерони? Маг времени к этому времени, конечно, не пробудит свои силы, однако останется у нас лишь пару месяцев на уничтожение мага и…

— Тогда война, нападайте на нас и лишитесь единственной возможности убить мага времени! — начал сам угрожать Хирохито. — А если у вас не получится убить мага времени, то Джерони воспользуется ею и спокойно отберёт у вас всё, а после убьёт.

— Вы хоть понимаете, что за пару месяцев войну не выиграть? Не переоценивайте мои силы и тем более свои! Вы не сражались с Джерони, вы не знаете, что он за монстр такой! Ему не составит труда перебить всю верхушку ОАС в одиночку, а вы предлагаете мне одолеть его за пару месяцев!? — не выдержал Хранитель и начал натурально кричать на Хирохито.

— Не забывайте, что целью вашей же войны будет убийство мага времени. Вы с Люцифером спокойно сможете составить конкуренцию Джерони и Аиду, а численное преимущество поможет нам загнать их в угол и убить мага времени.

— Даже так нам четырёх месяцев не хватит! Мы просто будет не в состоянии задавить их!

— У вас нет выбора, соглашайтесь!

— Если будет хоть один аргумент, почему мы успеем, то, пожалуйста, я соглашусь на это условие!

Хирохито не мог сказать Хранителю, что Горён является богом. В лучшем случае он возьмёт в заложники всю верхушку ОАС и заставит Горёна подчиниться ему, чтобы он не убивал Адама, Люцифера и т. д. Хранитель должен узнать о том, что Горён бог лишь после подписания договора, когда Хранитель не будет уже в силах напасть на ОАС, а следовательно, и угрожать им.

Других аргументов у Хирохито не было, Хранитель, с его точки зрения, был полностью прав, и поделать тут ничего не получится.

— А если и я присоединюсь к войне, мы успеем? — вдруг вступил в разговор Цезарион.

Хранитель с удивлением посмотрел на Цезариона, после улыбнулся и начал смеяться. Армия Цезариона состоит из мертвецов, они поддерживаются особой силой египетских богов, и благодаря этим самым богам армия Египта считается непобедимой! Но ровно до того момента, пока жив Цезарион, жив и управляет своими мертвецами.

— Конечно! — быстро ответил Хранитель Цезариону, не сдерживая улыбку! — Большое тебе спасибо, что…

— Но в обмен ты отдаёшь мне абсолютно все свои колонии в Южной Африке и прилегающие острова вместе с ними! Мне надоело, что благодаря им ты обходишь лишний раз мои водные границы и не платишь мне пошлину!

— Ой, да на здоровье, благодаря тебе я ослаблю в разы Джерони!

Цезарион благодаря тому, что обладает бесконечной армией мертвецов, способен вступать буквально в любые войны или военные кампании. За это Египет ненавидел весь мир, маленькое восстание или какое-либо плохое слово в сторону Цезариона или богов — через неделю какая-то деревушка исчезнет бесследно. Все понимали, что это проделки армии Цезариона, но доказать это никто не мог и наказать за это, следовательно, тоже. При этом он не просто не получает за это наказание, он заставляет весь мир быть всегда в боевой готовности, ведь кто знает, кто из океана выплывет и сожжёт ещё одну деревню или даже город.

— Я согласен на этот военный союз! — после своих слов Хранитль щелкает пальцем, и перед Хирохитом и Цезарином появляется магический договор.

В этом договоре написаны все нюансы и мельчащие детали. Начиная с банального, что Египет и ОАС должны вступить в войну с вампирами одновременно, заканчивая даже деталью передачи денег, находящихся в южной части Африке.

Все стороны сразу же подписали магический договор, после чего магический договор исчез, оставив после себя тишину в зале суда.

Цезарион, видя, что Хирохито и Хранитель не могут найти в себе слов после всего, решил разрушить тишину первым.

— Вас тут больше ничего не держит, — напомнил Хранителю и Хирохито Цезарион, скрестив руки.

— С вами очень приятно иметь дело! — начал Хирохито, телепортировавшийся к Хранителю, и протянул ему руку.

— Да, взаимно! — Хранитель прошёл мимо Хирохито, а после вместе с Роханом телепортировался из зала суда.

— ОЧЕНЬ ВЗАИМНО… — скривился от злости Хирохито.

Глава 13

— Горён, можешь остановиться на секунду? — Адам посмотрел на Люцифера. — Иди, мы догоним, только есть без нас не начинай!

— У вас от меня секреты? — начала потихоньку злиться Люцифер.

— Да, есть! — ответил саркастически Адам. — Ну а если серьёзно, просто мне нужно обсудить одну маленькую вещь с Горёном по поводу религии.

— В чём проблема обсудить за столом? — не понимал Горён.

— Очень большая! Люцифер, можешь, пожалуйста…

— Ладно-ладно!

Люцифер, закатывая глаза, уходит, а Горён был немного растерян. С чего вдруг Адаму спустя целый день понадобилось спросить у него наедине о религии?

— Что так напрягся? — спросил Адам, подходя к ближайшей стене и упираясь о неё спиной. — Расслабься, у меня просто есть одна просьба.

Горён подошёл к Адаму, после чего тоже упёрся спиной к стене, готовясь выслушать Адама.

— Ты уже знаешь о проблеме Люцифера?

— Да, знаю, её хотят убить, чтобы перенести душу настоящего Люцифера и всё такое… — несерьёзно отвечал Горён. — Но разве твой отец не отменил это решение? Габриэль сказал, что отменил на ещё пару лет это решение!

— Да, ещё он сказал, что собирался убить Люцифера! — Адам напомнил Горёну правду о Габриэле. — Я не доверяю им! Ночами уже второй год не сплю и старательно подслушиваю весь замок, чтобы в случае чего предотвратить операцию.

— Как можно не спать второй год?

— У меня получалось, спасибо Люку, он приносил по сотне чашек кофе мне, и я сам не тратил полностью ману, оставлял её на сон, в случае если начну вырубаться.

Адам от своих слов немного покраснел, но после тряхнул головой и быстро вернулся в прежнее состояние.

— Мне нужна будет твоя помощь, боюсь, меня и Люка не хватит, чтобы сделать групповую телепортацию подальше от цепей Габриэля. Если ты присоединишься к нам, то мы сможем преодолеть пять километров и уже своим ходом сбежать.

— И куда планируешь сбежать?

Адам лишь пожал на это плечами. У них лишь есть план постараться сбежать к Хранителю, и там получить политическое убежище. Однако в эту идею ни Адам, ни Люк не верят, ведь она очень фантастическая и невозможная. На одну такую телепортацию они потратят всю ману, а им нужно переплыть море и пересечь границу незаметно, что в их нынешнем состоянии невозможно.

— Погоди, ты просишь меня пойти против ОАС без какого-либо плана и тем самым лишить себя карьерной лестницы? И всё ради девочки, которую я один день знаю?

— Да, я понимаю, это зву…

— Я в деле! — быстро ответил на свой же вопрос Горён.

— …чит дико… что, прости? — удивился Адам, сам не веря своим ушам. — Ты согласен? — На лице Адама сразу появилась яркая и не скрывающаяся улыбка до ушей.

— Я и так потерял всё, что возможно… — начал аргументировать Горён. — Мой прежний дом, моя жизнь, мои самые любимые люди. Все они погибли по вине магии! Люцифер тоже может погибнуть по вине магии, и мне не хочется, чтобы кто-то тоже страдал от магии.

У Адама не было слов, чтобы как-то выразить благодарность. Всё красноречие в один же момент улетучилось, мысли выбились из головы, и единственное, что в ней осталось, так это…

— Спасибо… — тихо ответил Адам, пытаясь сдержать слёзы радости.

— Плачешь, что ли? — начал смеяться Горён над Адамом.

— Честно, я поражаюсь тобе Горён. Ещё вчера ты лишился своего дома и родни, а сейчас смеёшься…

— Смех… — Горён в тот же момент загрустил. — Мне так проще пережить горе…

На глазах Горёна начали появляться слёзы, но он в тот же момент их вытер рукой.

— Давай уже к Люциферу, она, небось, уже заждалась нас.

— Ну наконец-то пришли! — злилась Люцифер, сидя на подушке. — Я кушать хочу и без вас я не могу начать!

На столе рамэн, чашки чая и хлеб. Стол был украшен цветами разных раскрасок, а комната была освещена тусклым красным светом. Около входа стояли два солдата из семьи Уго, что очень сильно удивило Адама. Обычно они не охраняют место, что насторожило Адама.

Адам начал внимательно вне комнаты осматривать рамэн и все остальное.

— Да-да, прости! — Горён уже собирался зайти в комнату, но Адам успел схватить за правое его плечо и притянуть к себе. — Эй!

— Горён… — прям в ухо шёпотом начал говорить Адам. — В еде лошадиная доза снотворного, позволь Люциферу съесть, а сам сделай вид, что ешь.

Горён повернул свою голову к Адаму и с отвращением посмотрел на него.

— Фу, тебе реально нравятся большие задницы? — После своих слов Горён отцепился от Адама и направился к своему месту.

— Что? — не понял Адам, с чего вдруг Горён это озвучил.

Но, глянув на охраников, которые мигом косо посмотрели на него, он понял, к чему это было. Наверняка этим охранникам дали задачу проконтролировать, чтобы они всё съели. Шёпот Адама мог напрячь лишний раз солдат, такой глупой фразой Горён просто отвёл от них подозрения.

— Обязательно это говорить вслух!? — поддерживал актёрство Адам, подходя уже к своему месту.

— А обязательно вообще это говорить? — задала вопрос Люцифер. — Какой нормальный человек будет обсуждать неэтичные темы за столом?

— Ты, Адам, выбрал задницы! — продолжал тему Горён, садясь на подушку и беря в руки палочки. — Но меня привлекает грудь!

— Предлагаешь поверить на слух?

Адам тоже сел за стол и взял палочки в руки.

— Ранний подростковый период!

— Да-да! — закатывал глаза Адам.

— Мне теперь действительно стало интересно, что вы обсуждали без меня, — была в полном шоке Люцифер.

— Всё, хватит, забудьте эту тему! — приказал Адам, после чего положил ладони друг на друга и начал молиться.

Пару секунд они все молча ели, однако Адам и Горён не глотали еду, а лишь делали вид, что ели. Люцифер же поглощала еду в обе щеки, не успевая даже разжевать её.

Но есть проблема: Горён и Адам понимали, что всю тарелку они не уместят у себя во рту. Хоть они могут сон проигнорировать за счёт магии, однако из-за лошадиной дозы в еде, придётся Адаму и Горёну много маны потратить, чтобы просто не уснуть, а лишний маны у них не было.

— Ну и дерьмо! — закричал Горён, после чего проглотил всю еду, что была у него во рту. — Кто это готовил?

Горён встал, взял тарелку и со всей силой бросил её в тарелку Адама. Тарелки разбились, еда разбросалась по всему столу и чай вместе с ней.

— Не буду я есть, пойду, АААААА… — зевнул Горён. — Посплю! Передайте повару мои слова, его еда дерьмо!

— Буду солидарен с Горёном, — подтвердил слова Горёна Адам, тоже вставая на ноги и искусственно зевая. — Спокойной ночи всем.

Адам вместе с Горёном быстрым шагом проследовали по своим комнатам.

Люцифер была от поведения своих друзей в полном недоумении. Повар на её памяти никогда не сменялся, а он всегда готовил вкусно! Да даже если невкусно, разве стоит тут всё крушить?

В любом случае аппетит Люцифера исчез и голод вместе с ним. Она успела за столь коротки срок опустошить половину тарелки, и охранники решили, что этого достаточно.

— ААААА, я что-то тоже захотела очень сильно спать…

Люцифер встала, подтянулась и пошла тоже к себе в комнату спать. В середине пути её начало очень сильно клонить в сон, да так, что она стала шататься из стороны в сторону. Люциферу стоило больших трудов, чтобы добраться до комнаты и, не переодеваясь, сразу упасть на кровать и уснуть.

За то время, пока Люцифер пыталась добраться до комнаты, Адам успел сходить к Люку и сообщить ему обо всём. Люк, услышав это, сразу поспешил к себе в комнату за рюкзаком для выживания.

Спустя часы команде спасения казалось, что операции не будет. Горён и Адам не слышат никаких шагов возле комнаты Люцифера.

«Может, Адам ошибся? — подумал про себя Горён. — Вряд ли в еде действительно было снотворное, я бы почувствовал сразу, как только проглотил. Может, они хотели нас усыпить не ради того, чтобы спокойно провести операцию, а для чего-то ещё?»

Горён ушёл в глубокое раздумье потихоньку переставая подслушивать, что происходит в соседней комнате. Однако по великому везенью Горён краем уха услышал шаги, их было много и все вели в сторону комнаты Люцифера. Вскоре мальчик услышал скрип двери, а через секунду синхронно начали выходить из комнаты.

Недолго думая, Горён сам вышел аккуратно из комнаты и начал тихо идти следом за солдатами. Адам тоже услышал шаги, а после услышал шаги уже Горёна.

— Я верю в тебя, Горён, — произнёс это вслух Адам, после чего сам вышел из комнаты и отправился за Люком.

Через пару минут солдаты доставили Люцифера до операционного стола. Они её полностью раздели, а после сковали руки и ноги к столу. Доктора в операционной не было, все из присутствующих были солдатами, которые даже не обладали хирургическими инструментами. Вместо этого у них было очень много шприцов непонятно с чем.

— Где ты, Адам? — жаловался Горён, не решая нападать.

Он не знает, что именного от него нужно. Стоит ли сейчас нападать или стоит подождать с этим? Вдруг Горён тем, что нападёт на этих солдат раньше времени, случайно активирует тревогу и тем самым план Адама провалится по его вине?

Но видя, как в левую руку начали совать шприцы, Горён решил действовать. Он вышел из-за угла и очень быстро побежал на солдат.

Воспользовавшийся моментом неожиданности, Горён успевает плечом столкнуть в стену солдата. Он врезался в стену и сразу же отключился от такого удара, но ещё живой.

— Отошли! — закричал Горён, показывая оставшимся пяти солдатам свой огонь в руке. — Отошли, пока не убил вас всех!

Солдаты, боясь за свою жизнь, решили прижаться к стенке и поднять над своими головами руки. Горён же, видя, как солдаты Уго решили отступить, поспешил лечить Люцифера, пока не поздно. Эти солдаты по итогу всё равно успели что-то ввести в Люцифер, и Горён, недолго думая, направил свой огонь в руку Люцифера.

Горён сразу почувствовал, как огонь буквально аннигилировал все плохое в Люцифере, однако что именно они ввели в неё, он так и не узнал.

— Потерпи, Люцифер! — говорил спящей подруге Горён, пытаясь голыми руками освободить её.

Однако, к несчастью для Горёна, ему в этом солдаты решили помешать. Они незаметно со всех сторон напали на Горёна. Каждый из них взмахнул своей катаной, и каждый из них этим взмахом что-то отрубил Горёну.

Но самое главное — голова Горёна сошла с плеч, она начала падать вниз. Тело осталось без головы, рук и внутрь него было воткнуто две лезвии. Однако хоть тело и было в безвыходной ситуации, но это тело принадлежит магу смерти!

В мгновенье ока после удара солдат комната оказалась вся в чёрном огне. Огонь сжёг полностью всех солдат, а Горён сам излечился полностью.

— Блядь… — разозлился Горён на солдат. — Обязательно было умирать, кретины?

— Горён!

В операционную зашли Адам и Люк и были удивлены отсутствием в комнате каких-либо солдат. Но, увидев кровь Горёна под его ногами, они сразу поняли, что произошло.

— Избить было их никак? — жаловался Адам, помогая Горёну освобождать Люцифера. — Ладно, забудь, сам вижу, что тебе тоже не по душе было их убийство.

Люк в это время достал из рюкзака свою большую старую коричневую кофту и на первое время одел её на Люцифера, чтобы та не была голой. После взял её на руки и побежал к выходу из замка. Адам и Горён побежали вслед за Люком.

По всему замку активировалась тревога, на всех путях к выходу начали собой закрывать путь солдаты. Горён хотел их всех отогнать огнём, но Адам опередил его. Он постоянно использовал захват души на солдат и сталкивал их друг с другом с достаточной силой, чтобы те вырубились от сильного удара.

Выйдя на улицу, герои остановились на месте и начали хватать друг друга за руки. Солдаты хотели подойти и помешать телепортироваться им, однако из-под ног Горёна вышел огонь и начал гореть вокруг них, не позволяя подойти солдатам.

Пока шла телепортация, Люк поднял голову и ужаснулся.

— Что за?.. — дрожащим голосом произнёс Люк.

Адам и Горён посмотрели в сторону взгляда Люка и тоже ужаснулись. На крыше замка стояла очень знакомая фигура женщины, этой женщиной была Масако. Она держала в своих руках отрубленную голову Людвига Моргана, а после с улыбкой на лице поднесла эту голову к своему лицу.

— Адам? — тихим голосом произнёс имя Горён, пытаясь держать концентрацию на телепортации. — Что за херня, Адам?

Но Адам не отвечал, он сам не знал, что делает на крыше замка Масако и почему в её руке отрубленная голова Людвига. Нет наималейшего понятия, и это очень сильно пугало всех.

На насущный вопрос в воздухе быстро нашёлся ответ. Масако каким-то образом открыла свой рот так широко, что смогла уместить целую голову Людвига у себя во рту. После Масако сомкнула челюсть, голова Людвига от такого раздавилась и сломалась на мелкие кусочки. Части мозга и крови начали вытекать из маленьких щелей между зубами Масако. В тот же миг она проглотила голову Людвига, и это у неё получилось, несмотря на маленькую шею.

— Она вампир! — закричал от удивления Люк, пытаясь осознать, что тут происходит.

Два года назад.

Людвиг и Масако целуются и кувыркаются на большой кровати. Их любви и счастью не было предела.

Измену Масако ни Хирохито и ни Адам не узнали, ведь в это время они находились вне замка, а следовательно, услышать их стоны в постели они не могли.

— Ты так прекрасна! — хвалил Масако Людвиг, не переставая трахать её.

— Очень приятно слышать… — смеялась над похотливым Людвигом Масако, охватывая своими руками плечи Людвига. — Отвали!

Вдруг Масако оттолкнула от себя подальше Людвига.

— Стража!

В комнату зашли солдаты, которые моментально окружили Людвига и схватили того за руки.

— Я не понимаю!

Людвиг растерялся, он не знал, с чего вдруг нашло на Масако. Всё же было по согласию, их отношения должны быть тайной!

— Разве…

— Молчать! — заткнула быстро Масако Людвига, вставая на ноги и начиная одеваться обратно. — Я скажу, что ты зашёл в мою комнату и начал меня насиловать, стража подтвердит.

— Так точно!

— Габриэль не успеет всех нас проверить цепями и узнать правду, Хирохито ввиду своей вспыльчивости моментально разобьёт твою голову вдребезги и тебя никто уже ничего не спасёт! Даже если ты обратишься к Габриэлю за помощью, тебе всё равно конец, Хирохито не будет долго думать и всё равно казнит тебя.

— Я не понимаю, за что вы так со мной? Что вы хотите со мной сделать?

— Рад, что ты спросил!

Масако открывает свой шкаф и оттуда достаёт конверт.

— Отпустите его!

Стража так и сделала, она отпустила очень грубо Людвига и встала возле двери, чтобы Людвиг в случае попытки побега не смог сбежать.

— Прочти всё, что в этом конверте! — Масако кидает конверт на кровать.

Людвиг дрожащими руками подбирает этот конверт и открывает его. Внутри конверта было много сложенной бумаги, а на ней было что-то написано. Прочитав всё, Людвиг ужаснулся и был поражён прочтённым.

— Я, я, я не могу это сделать! Мне моя душа не позволит причинить боль ребёнку и тем более убить…

— Стража, казнить его!

— Стойте, стойте! Я всё сделаю, прошу не надо! — начал плакать Людвиг, садясь на колени перед Масако. — Прошу вас, оспожа, я всё сделаю, как написано, но только прошу вас не убивайте меня!

Масако наклонилась к Людвигу и забрала у него из руки конверт, после на ушко прошептала ему.

— Если всё сделаешь правильно, мы все забудем твой зверский поступок!

Настоящее время.

Телепортировашись в лес и немного отойдя от недавних событий, компания решила отдохнуть. Адам был абсолютно растерян, всё это время он общался и любил вампира, который умело маскировался под человека. И самое страшное, что настоящая мать Адама жива, раз её душа всё ещё находится в теле. Вампир каким-то образом управляет ей, лишив её полностью силы воли и оставив живой душу ради прикрытия.

— Что дальше будем делать? — спросил Горён у Люка. — Она всё равно спит, замёрзнет так!

Горён вытянул свою руку и из неё вышел огонь в сторону Люцифера. Несмотря на то что огонь может убрать нужду во сне, однако достать из сна человека он уже не в силах.

— Теперь я, блядь, сожалею, что вообще решил согласиться на эту затею.

— Горён, давай успокоимся, — попросил Люк Горёна. — Думаю, сейчас нужно найти пещеру, дрова и там разжечь костёр. Переспать одну ночь, набрать сил и… — Люк посмотрел на Адама, который был весь бледный от увиденного. — И оклематься после всего.

— Всё так просто, нужно найти пещеру! Однако вблизи я не вижу ни одной пещеры!

— Тихо! — вдруг закричал Адам и наострил уши. — Какого? К нам приближаются со всех сторон!

— Маги Уго уже нас нашли? — удивлялся Люк.

— Это вампиры!

Вскоре они все слышали, как к ним очень быстро бегут со всех сторон вампиры. Единственное, что как-либо спасало их, так это глубокие сугробы, которые кое-как замедляют их бег.

— Горён! Я их своей магией перетяну в одну точку, а ты убей их огнём!

Горён кивнул Адаму и приготовился использовать свой огонь. Как раз маны у него хватит на ещё одно использование огня, и, видимо, он их единственный шанс на выживание.

Появились на горизонте вампиры, которые были вооружены клинками. Их красные глаза сияли в темноте и пугали своим видом юных магов.

— Адам? — Горён начал нервничать и бояться, что их план не сработает.

Адам же стоял, он закрыл глаза и вытянул руки в разные стороны. Он решил по слуху понять, когда лучше будет использовать силу, ведь ещё не все вампиры попали в зону действия способности.

— Адам! — начал кричать Горён, не понимая, почему тот ещё не активировал захват души. — Адам!

— Жди! — ответил как можно спокойнее Адам.

А вампиры не ждут, они всё ближе и ближе. Горёну и Люку не удаётся даже сосчитать их успеть, ведь они из тьмы выходят и выходят пачками.

— Горён! — закричал Люк.

Горён обернулся на крик и увидел, как за его спиной уже находится длинный вампир с кинжалом. Этот вампир замахнулся своим оружием, собравшись ударить в глаз Горёну, но… Кинжал остановился прям возле глаза мальчика, так и не успев достигнуть цели.

— Давай! — закричал Адам, после чего вытянул руки над своей головой.

Все вампиры в лесу взлетели и с большой скоростью врезались в друг друга прям над головой Адама. Горён не стал терять время и выпустил свой огонь из рук на вампиров. Огонь в мгновенье ока достиг вампиров и сжёг их дотла без какого-либо следа их существования в этом мире.

Кинжалы вампиров начали падать прям на головы, однако никакого вреда они не принесли героям.

— Эх-эх-эх… есть ещё один… — тяжело дышал Адам. — Я не смог его взять, он был далеко!

— У меня нет маны… — прискорбно сообщил Горён новость. — Мне нечем его убивать.

— Тоже маны нет… Люк мож…

Вдруг перед лицом Адама появился тот самый вампир. Он был двухметровым и весь покрыт в рыцарский чёрный доспех. Этот вампир со всей силы ударил ногой в плечо Адама, из-за чего он отлетел прям в дерево и там начал истекать беспомощно кровью.

От такого молниеносного быстрого удара был удивлён, похоже, и сам вампир. Он какое-то время стоял и смотрел на лежащего Адама с улыбкой.

— Какая сила! — радовался вампир.

После этого вампир так же быстро и молниеносно ударил с разворота ногой в Горёна. Маг отлетел ровно так же в дерево и начал тоже истекать кровью.

Вампир собрался совершить ровно то же самое и с Люцифером, но он её не обнаружил. В руках Люка её не оказалось и, что самое странное, следов телепортации не было, а это значит, что Люк спрятал её недалеко без телепортации.

— Где она? — спросил вампир Люка, подходя к нему.

— А тебе всё расскажи и покажи, да?

Вампир не оценил геройство Люка и, чтобы показать своё недовольство, он взмахнул рукой и попытался ударь Люка, но тот успел увернуться. Не теряя и секунды, сразу после уклонения Люк создал в своей ладошке кристалл и попытался повторить трюк Габриэля с засовыванием кристалла в тело, но вампир был быстрее.

Тёмный рыцарь сумел увернуться от удара Люк, телепортировавшись ему за спину, и сразу провёл удар ладошками! Удар пришёлся по голове, этим ударом он полностью вырубил Люка, и тот упал, тоже начав истекать кровью.

— Где же ты Люцифер?

Вампир начал крутить головой, пытаясь найти спящую Люцифер.

— Получай! — закричал Хирохито, после чего запустил в рыцаря лазер из рук.

Рыцарь получил в спину удар лазером Хирохито. Во время атаки можно было видеть, как буквально в синем луче этот рыцарь начал испаряться на маленькие кусочки, пока полностью не исчез и аннигилировался из этого мира.

— Ничего себе, Габрэиль потратил все свои силы и ману цепей, чтобы телепортировать тебя сюда? — удивилась Масако, подкравшись сзади к Хирохито.

— Масако?

Хирохито начал оборачиваться, но сразу же почуял что-то неладное. Левой рукой он схватил душу Масако и выкинул её в снег, но он не успел. Масако за это малое количество времени успела отрезать целую руку Хирохито.

— Ты кто? — с опозданием догадался тот о ненастоящей сущности своей жены.

Тремя минутами ранее.

В большом частном самолёте назад в ОАС летели солдаты Уго, Габриэль и Хирохито. Летели молча и просто наслаждались чаем, обдумывая будущее мира. Однако мирную идиллию разрушил Габриэль, который не очень осторожно встал с кресла и случайно рукой задел чай императора.

— Что за!?.

— Наших детей убивают! — закричал Габриэль, после чего цепи начали окружать Хирохито.

— Прям в замке? — удивлялся Хирохито. — Как же охрана, они ра…

— Нет времени объяснять, солдаты, помогите, ваша мана тоже нужна! Сейчас мы все потратим всю свою ману на вас, однако этого не хватит полностью, чтобы доставить вас. Вы окажетесь очень близко к берегу, постарайтесь доплыть своими силами к берегу! Вас окружат вновь уже свежие мои цепи и попробуют вас доставить туда.

— Этого всё равно не хватит!

— Если потратите и свою ману, вам хватит, чтобы добраться до детей, и ещё, прошу вас не пользуетесь возвышением, оно вас убьёт моментально.

— ДА ТЕЛЕПОРТИРУЙ УЖЕ!!! — закричал Хирохито.

Настоящее время.

— Кто я такая?

Левая рука Масако превратилась в железную кассу, и она попыталась ею разрезать тело Хирохито. Однако Хирохито успел поймать удар правой рукой, после восстановившийся уже левой рукой Хирохито в тот же момент выстрелил лучом в Масако.

Луч прошёл полностью сквозь Масако и та погибла! Вся кожа и одежда Масако испарились в мгновенье ока, а вот вампир внутри неё был цел и невредим. Вампир отличался от всех остальных тем, что был покрыт жидким прочным металлом, что делало его на уровень сильнее того вампира с доспехами.

— Что ты за монстр такой? — спросил уже вампира Хирохито, отпрыгивая подальше от него. — Всё это время заставлял страдать Масако и наблюдать за теми ужасами, что творишь! Так делают настоящие монстры без души!

Однако вампир не особо хотел поддерживать разговор, вместо этого он побежал на Хирохито, заострив перед этим свои руки.

Вампир знает, что маны у Хирохито после телепортаций на битву осталось мало, поэтому он его не боится.

Удар вампира был успешным, он ударил прям в живот Хирохито, а после одним движением разрезал живот. Хирохито телепортировался назад на пару метров и начал лечить свои раны, однако за спиной Хирохито в тот же момент оказался вампир и хотел повторить удары.

— Отпусти! — попросил с уродливой ухмылкой вампир.

Хирохито успел взять в захват души вампира до того, как руки-клинки достигнут его. Но силы драться постепенно уходили, а вампир все ещё стоял на руках. Время поджимало, и если не сделать всё возможное, то вся семья может погибнуть.

— Горён! — вдруг закричал Хирохито, пытаясь найти надежду. — Горён, я знаю, что ты уже проиграл битву, но… Ты нам нужен, прошу тебя!

После своих слов Хирохито махнул очень сильно рукой, из-за чего вампир полетел подальше от них.

Сразу после приземления вампир начал оглядываться по сторонам. Хирохито закинул его очень далеко, но магический след остался. Вампир, как только учуял этот магический след, побежал к ним обратно.

Как только вампир добрался до людей, то был повержен в шок. Перед ним не стоял Хирохито, который был готов сражаться с ним насмерть. Перед ним лицом к лицу стоял свежий Горён, который успел за это время вылечить всех. Сам Хирохито стоял позади Горёна, однако всю ману он потратил, а возвышение он использовать не может, чтобы помочь.

— Тебе, мальчик, напомнить, сколько мне лет? С какого перепуга ты в этом возрасте владеешь телепортацией и возвышением? Ладно, хуй с ней, с телепортацией, возвышением даже не все опытные маги обладают, ведь для его использования нужно высокое понимание строения своих души и мозга! Как ты в этом возрасте умудрился использовать возвышение?

И вдруг вампира осенило.

— Ты! Это всё время именно ты был дитёй аномалии! Ты ребёнок бога, что буквально нарушает устоявшиеся правила и логику мира! Поэтому тебе удалось совершить возвышение! А мы всем миром считали Люцифера таковым, ну ладно, какая разница? Ты же всё равно ребёнок!

После своих рассуждений вампир сразу напал на Горёна, готовясь проткнуть мальчика. Однако почему-то он остановился, и вампир сразу понял почему. Хирохито нашёл в себе немного маны и взял в захват вампира.

Горён воспользовался безоружностью вампира и сразу же запустил с обеих своих рук огонь в вампира. Чёрный огонь полностью окутал вампира, и для уверенности Горён продолжал жечь своей способностью вампира, прекрасно зная о свойствах своего огня.

Вскоре Горён перестал выпускать огонь из своих рук, но вампир всё равно был жив. Дело в том, что всё его тело состоит из живого металла, а огонь поражает лишь одушевлённые предметы, поэтому не смог убить вампира.

— Ха-ха-ха-ха! — смеялся он над глупыми попытками людей выжить. — Пора вам всем умирать!

Вампир схватил за шею Горёна и начал того душить. Мана мальчика начала исчезать стремительно, ведь она тратилась на создание в своём теле воздуха, а также возвышение начало забирать ману. (Напомню, возвышение работает как кредит и его очень опасно использовать из-за возможных травм сердца после возвышения. Из-за того что возвышение работает как кредит, оно начинает забирать текущую ману владельца и будущую ману тоже, которая потихоньку восстанавливается сама собой.)

Адам, Люк и Хирохито были вынуждены наблюдать, как Горёна, который героически сражается за своих новых знакомых, убивают и они ничего не могут сделать. Хирохито нервничал и понимал, что смерть Горёна точно приведёт к гибели их всех.

«Нужно возвышение использовать, может пронесёт!» — подумал про себя Хирохито, собираясь рискнуть жизнью, чтобы заполучить крошечную возможность победить, но…

— Что тут происходит? — спросонья спросила Люцифер, выбираясь из сугроба. — Адам? — Люцифер повернула свой взгляд на Горёна и на вампира, который перестал душить мальчика и начал наблюдать за Люцифером.

— Тоже попытаешься меня остановить? — с улыбкой на лице спросил вампир, после чего одним движением руки выкинул Горёна в толпу людей.

Горён своим телом с большой скоростью сбивает всех с ног, и Люцифер всё это видит. В ней проснулся в тот же момент животный страх, она буквально оцепенела и не знала, что делать.

— Ну же, Люцифер, покажи свои силы!

Вампир подошёл к Люциферу и протянул свою руку-клинок к шее девочки.

— А ну да, ты же боишься БОЛИ!!! — смеялся над Люцифером вампир.

— НЕЕЕЕТ! — закричала Люцифер. — Нет… нет?

Люцифер огляделась, она теперь не в лесу, рядом с ней нет друзей и нет вампиров, а она сама одета в белое одеяние. Похоже на на хитон, его носили греки в своё время, и это очень сильно смущало Люцифера.

Место напоминало бесконечную пустоту, и эту пустоту никто не мог освещать. Лишь вокруг неё всё немного освещалось приятным светом сверху, и больше ничего.

— Где я?

— Где мой виноград!? — вдруг послышался за спиной Люцифера мужской голос.

Люцифер медленно обернулась на голос, и взгляд её уперся в мужчину, расположившегося на диване. Тот, небрежно откинувшись на алую, словно запёкшаяся кровь, обивку, казался воплощением праздной роскоши. Его фигура, облачённая в лёгкий хитон, тонула в мягких складках дорогой ткани, а рядом на полированной столешнице из стекла покоились кувшин, полный терпкого вина, и изящное золотое блюдо, с которого мерцала изумрудная россыпь крупного винограда.

Сам же незнакомец был словно высечен из античного мрамора. Золотистые, цвета спелой пшеницы пряди были гладко зачёсаны назад, открывая высокий чистый лоб и чёткую линию волевой челюсти. Черты его лица были безупречно строги, но не лишены чувственности: ровный, чуть крупноватый нос придавал облику благородную основательность, а яркие васильковые глаза, казалось, вбирали в себя весь свет хрустальной люстры. На его шее отчётливо выступал выразительный кадык — свидетельство грубой мужской силы, которая так контрастировала с изнеженной позой. Завершали этот образ тонкие золотые серьги, пронзающие мочки ушей, — в каждом из них, словно капли застывшего света, играли крупные бриллианты. Несмотря на расслабленность, в каждом жесте, в каждом изгибе мускулистого тела угадывалась скрытая мощь хищника, томящегося от скуки.

— Что, простите? — дрожащим голосом спросила Люцифер, пытаясь найти в себе силы встать на ноги.

— ВИНОГРАД! — по слогам повторил своё требование мужчина. — Мне его очень сильно хочется, так что будь добра накорми меня!

Люцифер обратила внимание на виноград, что на тарелке. До винограда мужчине рукой подать, с чего вдруг ему нужна будет помощь от неё.

— Но вино…

Люцифер не успела договорить, как вдруг магическим образом тарелка с виноградом оказалась возле Люцифера.

— Принеси мне виноград сейчас же! — начал угрожающим тоном приказывать Люциферу мужчина.

Услышав недобрый тон мужчины, Люцифер решила, что лучше не рисковать и действительно сделать то, что её просят. Она встала, сразу же взяла тарелку и подбежала к мужчине.

— Вот виноград…

Однако мужчина всё так же лежал на диване и даже не посмотрел на виноград.

— Если ты продолжишь меня бесить, обещаю, я сверну тебе голову, а твой труп оставлю собакам! — угрожал мужчина Люциферу.

— Я не понимаю… — начала потихоньку плакать Люцифер. — Я, я…

— Дай мне виноград!

Мужчина открыл свой рот и начал ожидать Люцифера. Ей пришлось, несмотря на угрозы и страх, брать виноград и подносить ко рту мужика плод за плодом.

Несмотря на то что мужик добился того, что хотел, он всё равно был недоволен. Слёзы Люцифера и дрожащие её руки бесили его, они мешали ему нормально насладится ночью, и это очень сильно раздражало мужчину.

— Можешь, пожалуйста, не трясти рукой! — вдруг закричал мужик, вставая быстро с дивана в полный рост.

Крик испугал Люцифера, от испуга та уронила тарелку и упала на стеклянный стол. Стекло не выдержало Люцифера и разбилась, а вместе с ним начал падать кувшин. Кувшин упал на Люцифера и разбился, разлив все вино на неё.

— Прошу нет, не надо! — молила о пощаде мужчину Люцифер, полностью запутавшись в происходящем.

Неуклюжесть Люцифера быстро остудила злость мужика, и он начал смеяться над всей этой ситуацией.

— Посмотри на себя, ты вся промокла! — смеялся во весь голос мужик, чуть не падая от смеха. — Тебе бы больше подошла работа клоуном, чем защитником человечества! Сама взгляни, боишься боли, пугаешься от любой непонятной фигни!

В тот же момент лицо мужчины стало серьёзным и угрожающим. Он без долгой мысли схватил Люцифера за волосы и с силой поднял её на ноги.

— Нет! — кричала Люцифер со слезами на глазах. — Не надо! Прошу…

— Посмотри, Люцифер, что стало с твоими друзьями, которых ты должна была защитить!

Мужчина направил взгляд Люцифера на внезапно появившийся из неоткуда большой телевизор. На нём было очень подробно показано, как именно вампир начинает разрывать на части сначала Хирохито, потом Горёна, следом Адама, а последнего, кого он разорвал на мелкие кусочки, был Люк.

Всё это вампир делал с особой жестокостью, наслаждаясь каждым своим разрезом и криком его жертв. Длилось всё это «шоу» до ужаса долго, и это убивало Люцифера изнутри.

Сначала Люцифер чувствовала страх и горе! С каждой секундой они усиливались, а её крики становились громче. Но через какое-то время страх и горе начали сменяться злобой и ненавистью. Её тело начало наполняться яростью и злобой в невиданном количестве.

— Да, Люцифер, да, этот мудила посмел тронуть всех дорогих тебе людей. Разве ты позволишь этому уроду уйти сухим из воды?

Последним, на кого переключился вампир в телевизоре, была сама Люцифер. Вампир протянул свой клинок к шее Люцифер и, улыбаясь, словесно издевалась над Люцифером.

— Ну же, Люцифер, используй МОЮ силу!

Сквозь спину и старую кофту Люка начали выходить острые кости. Взгляд Люцифера стал пугающе угрожающим и наполненным злобой.

Видя, как сила Люцифера пробуждается, вампир попытался ударить ей в сердце, но в тот же момент передумал и телепортировался назад, подальше от девочки.

Он испугался Люцифера, вампир вдруг ощутил впервые страх умереть. Страх не позволил ему совершить удар, рука не слушала его. Всё тело начало дрожать, а ноги молили начать убегать.

Пока вампир дрожал от страха и держал дистанцию, Люцифер, в свою очередь, расправляла всё больше и больше свои костяные крылья. Благодаря костяным ногам она начала подниматься всё выше и выше, будто взлетая, как самый настоящий ангел.

Видя этот ужас, вампир не придумал ничего лучшего, кроме как начать убегать изо всех сил как можно дальше. Но Люцифер не собиралась отпускать вампира. В её руке оказалось астральное голубое копьё, и она в тот же момент кинула это копьё в вампира.

Копьё пролетело со скоростью света сквозь вампира, оставив в животе дыру. Следом за копьём в тот же момент полетело ещё одно копьё, а за следом за ним ещё пару штук. Все они пронзили насквозь вампира, обжигая того температурой, соизмеримой с температурой солнца.

Тело вампира не смогло выдержать такие удары, он буквально на глазах начал превращаться в сгусток магмы, а после в тот же момент остыл, превратившись в чёрный камень.

Враг, с которым остальные маги не смогли справиться, был побеждён без шансов девочкой, которая даже боевого опыта не имеет. Сила Люцифера действительно начала пугать и восхищать присутствующих. Теперь точно ни у кого из них не будет сомнений, что эта девочка действительно достойна носить силы падшего ангела!

— Кстати, Горён… — вдруг окликнул Адам Горёна, который успел оклематься после удара вампира. — С днём рождения тебя! — смеялся Адам над Горёном, пытаясь скрыть этим смехом своё горе утраты матери.

— Нашёл время! — улыбнулся в ответ Адаму Горён.