Маг. Адепт

Пролог

Если хочешь спрятать что-то, прячь это на самом видном месте.

Этим крылатым выражением руководствовались двое, выбирая место для тайной встречи. В итоге они решили встретиться на охоте. Охота... Ещё с древних времён это являлось больше развлечением, нежели необходимостью. Азарт, возможность показать свою удаль, меткость, превосходство разума над звериной яростью и ловкостью — всё это делало охоту чем-то средним между пиром и войной, то есть между двумя главными занятиями королей.

В Фириан уже несколько веков назад егеря стали вести подсчёт разной дичи, ведь та убывала со страшной скоростью из-за множества браконьеров. Вскоре леса стали «королевскими», как и добыча в них, а охота считалась главным досугом монархов, аристократов и крупных землевладельцев. Настоящая привилегия для отдельного сословия... В которую, волей рождения, входил и один старик в богатых доспехах. Граф Миснар Солнамон, глава рода Солнамонов.

— Старый друг! Вы долго будете там стоять?! — окликнули немолодого мужчину, задумчиво оглядывающего собравшихся. Ох, их было очень много. Король, восседавший на коне, казалось, совсем не потерял былой сноровки. Пусть его ловкость и общая бодрость были скорее действием особых зелий и стараний придворных целителей, ничто в его движениях не могло выдать его истинного состояния.

— Прошу прощения, мой король, — коротко поклонился Миснар, забираясь на коня с помощью слуг. Его одряхлевшее тело тоже поддерживалось искусными целителями, поэтому он мог обойтись и без них, но... Слуги — это статус. Если бы он вдруг в своём почтенном возрасте решил всё делать самостоятельно, его бы сочли экстравагантным.

Не лучший эпитет для описания действующего советника короля. Даже вредный.

— Ничего страшного. — махнул рукой Гагириан, бросив взгляд на своего наследника, отдалившегося на расстояние нескольких десятков метров. Принц Станереон был хорош всем — красив, умён, любимец публики... Но королевское сердце чувствовало, что этого было недостаточно. Амбиции его сына были слишком велики для его нынешнего статуса, ведь чтобы стать новым Великим, необходимо было стать королём. Хорошо, что Гагириан ещё смог протянуть какое-то время — эти несколько лет он использовал, чтобы подготовить почву для возвышения своего сына.

Убедившись, что сын и его свита отошли достаточно далеко, Гагириан отослал сопровождающих подальше, сославшись на то, что хотел бы поговорить со своим советником наедине.

— Как поживает граф? — спросил он, с невозмутимым видом почесав бороду.

— Неплохо, он велел передать вам благодарность за то, что вы не заставили его тащиться на очередную охоту, — ответил его собеседник, едва заметно ухмыльнувшись.

— Миснар всегда недолюбливал конные прогулки, что удивительно, если учитывать его прошлое. — Несмотря на возраст, Гагириан прекрасно помнил, какую карьеру сделал его лучший помощник. В конце концов, пусть он уже имел титул графа, чтобы стать командиром кавалерии, одного происхождения было явно недостаточно.

— Многое становится удивительным, если помнить прошлое, это лишь подчеркивает переменчивость жизни. — философски пожал плечами тот, кто сейчас носил лицо старого графа.

— Насчёт памяти, вы, несомненно, способны дать мне огромную фору, так что буду полагаться на ваше мнение, — произнёс король тоном, который от него мало кто мог услышать. На его губах играла отточенная на пирах улыбка, создавая впечатление, будто бы он наслаждается этой прогулкой в компании старого друга.

Его собеседник бросил острый взгляд, пытаясь оценить смысл этих слов.

— Неужто вы хотели меня оскорбить, Ваше Величество?

— А мне удалось?

— Нет.

— Тогда не хотел.

— А если бы удалось?

— Тогда бы я сказал, что это было моим самым страстным желанием. Люблю побеждать, знаете ли. — Гагириан глубоко вздохнул и прищурился, смотря вдаль. Там рвали глотки псы — должно быть, кого-то обнаружили.

— Удивительно, я тоже люблю побеждать, — ответил его собеседник. В его глазах мелькнуло что-то красное, и король мысленно подивился. Сколько же тщеславия в этом существе — демонстрировать тёмную магию прямо в сердце Королевства Фириан! Впрочем, Архимаги всегда были необычными существами, а уж Архимаги-Императоры... Гагириан не мог догадаться, что творится в голове такого существа.

— Ничего удивительного, это свойство всех разумных. Я люблю побеждать, мой сын любит побеждать, вы любите побеждать, конюх тоже радуется, когда ему удается особенно быстро вытереть пот с лошадиного крупа. Думается мне, что даже ваши хвалёные личи радуются, просто гораздо тише живых.

— Что-то должно их толкать на продолжение существования, почему бы не это? — снова отделался философией замаскированный Император. — Наша ситуация хороша именно тем, что в итоге выиграют все стороны. И вы, и я, и ваш драгоценный сын. Вы думаете, что он готов взять бразды правления в свои руки?

— Он слишком долго ждал. Моё стариковское сердце радуется при мысли, что он так и не опустился до пошлых покушений на собственного отца.

— Вот так и вырождаются рода. Мои ученики устраивают на меня покушение раз в месяц! — похвастался Император. — И это отличная тренировка для меня и новый урок для них.

— Дикость. — покачал головой Мирный, но просто так, для вида. Он-то прекрасно знал традиции и секреты Империи Сабды, пусть и не одобрял их стремление к силе. Сила — это прекрасно, но во главе государства должен стоять отточенный разум. Сабдассцы знали это не хуже его, отчего и появилась эта традиция.

Взошедший на престол Император всегда брал ученика или нескольких. И пока кто-то из них не убивал его, престол был занят. Единственное условие — любой план, заговор и способ убийства должен был быть осуществлён учеником в одиночку. А в чём секрет той лёгкости, с которой Император относился к этой традиции? Новый Император устраивал ежегодные празднества в честь прошлого, верой народа превращая его в Тёмного Бога. Из этих Тёмных Богов состоял официальный пантеон Сабды, и практически каждый из них когда-то тащил на себе тяготы всей страны. Естественно, что прошлые Императоры помогали нынешнему — отсюда и происходила непобедимость этой страны.

Император, кажется, обиделся, потому произнёс:

— Выбирать кровного родственника, не обновлять линию крови это тоже дикость.

— Но-но. Мы обновляем кровь.

— Как скажете. Мы отклонились от темы.

— Действительно. У вас есть новые идеи по будущему плану сражений, которые будут выгодны и вам, и нам? — поинтересовался король.

— Конечно. Я бы разрушил несколько промышленных центров у Хребта, чтобы вам было удобнее их получить. А мне под ними будет легко закопать некоторые лишние мозги и получить новые, менее... Склонные к вольнодумству.

— Полагаю, список уже составлен?

— И ждёт согласования, — согласился Император, достав из-за пазухи какой-то свёрток. Гагириан, не глядя, принял его и быстро развернул, проверяя.

— Даже он? Не жалко терять такого кадра? Он же мог стать Архимагом, если я правильно помню донесения моей разведки.

— Не жалко. Он подрастерял свой потенциал. Требует больше ресурсов, наглеет. С этим можно было бы смириться, но все его эксперименты совершенно безынициативны и глупы. Он закоснел, остановился в развитии. Поэтому пусть побудет на острие ножа, взбодрится.

— А если выживет?

Лицо советника исказилось в ироничной усмешке. Он приподнял бровь, и король мысленно кивнул. Не выживет. Даже если последним его врагом окажется какой-нибудь Ученик Воды, а вокруг будет огненная пустыня... Героический фирианский маг его положит ценой собственной жизни. И обязательно найдется свидетель, который расскажет это остальным.

— Мне нравится то, насколько вы легко идёте на контакт.

— По рассказам моего Учителя, ваш дед говаривал то же самое.

Гагириан улыбнулся, смотря на сына, хвастающегося пойманным зайцем.

— Когда мой внук будет разговаривать об этом с вашим учеником, это станет уже традицией, не находите?

— Позвольте мне понадеяться, что ваш внук будет говорить со мной.

— Вы принижаете свои педагогические навыки. Больше верьте в себя, вы же Император!

— Вы так приятно оскорбляете, Ваше Величество, что даже не хочется вызывать вас на дуэль.

— А вы всё-таки позовите.

— Повинуюсь, мой король. — улыбнулся человек с лицом Миснара, обнажая острые зубы. — Кто добудет больше дичи, тому достанется Сен-Альдар!

Король тоже улыбнулся. Спорить на столицу чужого государства... В этом было что-то элитное, совершенно недоступное простым людям.

— Принимаю вызов!

Глава 1

Очередь двигалась со скоростью, которая заставила бы покойного Ричарда Конхеля, человека, знавшего толк в тактике и терпении, выть от бессилия. Впереди меня стояло человек десять, и каждые несколько минут тяжёлая парчовая ширма в дальнем конце зала вздрагивала, пропуская кого-то внутрь, а с обратной стороны вылетал очередной побледневший, но гордый маг с аккуратно забинтованной грудью.

Или шеей. А то и вовсе — лицом. Зависело от того, куда именно конкретный индивидуум решил поставить метку. Не Пожирателя Смерти, конечно, но что-то общее в процессе клеймения было. Хотя нам-то хорошо, а вот ходили слухи, что имперцев клеймят именно раскаленным железом. Чтобы чернила не тратить, ага.

— Волнуешься? — Лина стояла рядом, чуть в стороне — девушки и парни стояли раздельно и заходили по очереди. Я так прикинул, и вышло, что девушки закончат намного раньше, чем парни. — Расслабься. Это не больно.

— Что-то я не уверен в этом... Обезболивающие зелья на прошлой неделе, думаешь, просто так варили? Мы их в последний раз делали, ещё когда Охр преподавал, и тут фигак — на последней неделе обучения начали повторять пройденный материал. — Я поморщился и с кислым лицом глянул на вышедшего Тунзула. Тот вышагивал страшно гордо и прижимал тряпочку к левой стороне шеи. — Хотя не похоже, что у них нарушена координация...

— Ну, если им попадаются хорошие зелья...

— До сих пор? — я усомнился. Толковых алхимиков у нас было не то чтобы много — ровно пять. Даже если учесть, что совсем отвратительные зелья (например, моего авторства) людям бы не выдавали...

— Дают противоядие. — Лина пожала плечами.

— Много тратят, не?

— Сегодня можно. Сегодня мы завершаем долгий и сложный путь. Если бы нам отказали в такой малости, я бы подумала, что дела Фириан совсем плохи.

Хорошая формулировка.

Долгий и сложный путь — это, если коротко, три месяца ада, которые почему-то назывались «обучением». После дуэли с Кринарионом, того, как я сжёг себе спину и горло, спалил начисто волосы, а ещё недели, проведённой в постели под неустанным надзором Лины и Анриготра, я наконец-то встал на ноги. И тут же выяснилось, что война с Сабдой не собирается останавливаться, чтобы дать нам передышку, а значит, курс обучения нужно ускорить.

Сюда, в Серебряный Оплот, за эти три месяца прибыло ещё четверо наставников.

Первым был Подмастерье по имени Варг, приехавший прямо с фронта. Высокий, худой и бледный, он был прямо-таки карикатурой на тёмного мага — такого, каким его представляют крестьяне. Иронично, что так оно и было. Варг практиковал магию Смерти и на фронте занимался больше исследованиями, чем сражениями. Точнее, исследованиями занимался Круг Магов, а он записывал и систематизировал, ровно так же, как это делали ещё несколько десятков отыскавшихся в королевстве тёмных.

Благодаря этим исследованиям мы знали гораздо больше о тактике Сабдасской Империи, о том, какую нежить и как используют имперцы, и, конечно же, о том, как с ней бороться. Это позволило нам изменить направление подготовки, и Варг как раз рассказывал нам, как именно сражаться с некромантами. Их любимые тактики, необходимые для них ресурсы, которые стоит отрезать при любой возможности, разные варианты схем действий против них...

Мы с ним, кстати, очень неплохо подружились. Ну, насколько это возможно с точки зрения преподавателя и ученика. Но он выдавал мне для изучения много заклинаний, которые Анриготр бы никак не мог мне дать. Магистру Воды было просто незачем собирать у себя методички по Темной магии, а вот некромант просто отдал мне много старого материала, который ему пригождался на рангах Ученика и Адепта. Я был на Небесах от счастья, потому что мог, наконец, подтянуть то, что у меня проседало.

Второй была Подмастерье Тесса, специалист по магии Разума, невысокая такая полненькая женщина с вечно растрёпанными волосами. Честно говоря, первая магнесса, которую я видел, не заботящаяся о своем внешнем виде. Она учила нас защищать свой разум от вторжения, ставить ментальные щиты и, что было довольно полезно, распознавать ложь. На её занятиях я впервые понял, почему Анриготр так легко читал меня в первые дни. У моего учителя, оказывается, был приличный запас ментальных техник, которые он предпочитал не афишировать.

Но, кроме ведения допросов, нас ещё учили им сопротивляться. И это была жесть. Потому что единственным способом защиты разума, который был нам доступен, было самоубийство. Нас учили и показывали, как в кратчайшие сроки оборвать свою жизнь, и, если в первые несколько дней речь шла только о наложенных заранее и нарушенных клятвах, безобидных, вроде: «Я никогда не расскажу, сколько рисинок съел мой наставник на ужин сегодня», то потом... Мы же не глупцы — всегда может найтись враг, который закроет эту возможность. Чьих сил будет достаточно, чтобы заблокировать клятву на какое-то время или вовсе её уничтожить. Поэтому нас учили откусывать языки, резать себя, правильно бросаться на меч или сносить свои головы нашими же заклинаниями. Как маг Крови, я имел преимущество... Если возможность быстро умереть можно назвать преимуществом.

Третьим был сам представитель Круга Магов — Магистр Эдгар, присланный проверить, насколько качественно нас готовят. Сухой, педантичный мужчина с манерами библиотекаря, который почему-то заинтересовался моими познаниями в Ритуалистике. После получасового разговора он посмотрел на меня как на занимательного жука, которого хочется наколоть на булавку и изучить под микроскопом.

— Откуда у вас такие знания, барон Конхель? — спросил он тогда.

— Учитель многому меня обучил, господин Магистр. — пожал я плечами, старательно не встречаясь взглядом с Анриготром, который стоял чуть позади.

— Разумеется. — Эдгар хмыкнул. — Ему повезло с вами. А вот вам с ним... Посмотрим.

И четвёртым... четвёртым был инквизитор. Мастер-клирик по имени Адамас, который прибыл, чтобы «духовно окормлять» будущих боевых магов, что бы это ни значило. Тайком я до сих пор думал, что он просто ошибся в слове «оформлять». Некогда высокий и широкоплечий, сейчас он до боли напоминал постаревшего Кассиана, но, надо отметить, был в разы приятнее как человек. Во всяком случае, несмотря на всю свою, без шуток, истовую веру, собеседником он был приятным. И пусть мы даже не сходились в мировоззрении, все споры заканчивались на обоюдном удовольствии от разговора.

Он не преподавал ничего конкретного, но каждую неделю читал нам проповеди о том, как важно сохранять чистоту души, даже убивая некромантов. Лина после его проповедей ходила задумчивая. Зато её развитие как мага Света больше никто не тормозил. Отметился в этом Адамас или Эдгар, неизвестно, но это было хорошей новостью.

— Следующий! — раздался голос Вениамина, и очередь дрогнула. Я вздохнул и переступил с ноги на ногу.

— Я буду ждать тебя наверху, — тихо сказала Лина. — В нашей комнате.

— Иди уже. — улыбнулся я, и она, улыбнувшись в ответ, легким шагом направилась за ширму. Три месяца назад я бы никогда не поверил, что мы сможем вот так вот спокойно, почти без тревоги, ждать своей очереди на процедуру, которая, судя по рассказам, была далеко не приятной. Но многое изменилось.

Во-первых, я больше не был тем вшивым Учеником, которого все считали выскочкой-простолюдином, непонятно как затесавшимся в Оплот. Дуэль с Кринарионом, которую я, к собственному удовольствию, выиграл, расставила всё по местам. Теперь, когда я шёл по коридорам, мне уступали дорогу. Не потому что боялись, хотя и это тоже, а потому что уважали. Или, по крайней мере, делали вид, что уважают. Разница была, но мне нравилось.

Вансол, тот самый подпевала Кринариона, после дуэли старался не попадаться мне на глаза. Сам Кринарион, которого выписали из лазарета только через две недели, при встрече бледнел и отводил взгляд, а вообще встреч избегал. Ходили слухи, что он просил отца перевести его в другое место, но граф Анзур был непреклонен. Репутация бастарда (а именно так в итоге и оказалось) скатилась на самое дно.

Во-вторых, у меня была Лина, а у Лины был я. С момента того поцелуя мы были практически неразлучны. Конечно, мы раньше друг от друга не отлипали, но это было совсем другое. Не сравнить дружескую беседу с обжигающим сердце флиртом, не сопоставить невинные касания ладоней со страстным переплетением двух тел. Она была прекрасна, и я был готов повторять это каждый день. Ночью мы... Общались иначе.

У нас были и сложности. И даже не связанные с тем, что она маг Света и Жизни, а я Смерти, Крови и Тьмы, она верующая, а я... Ну, скажем так, не очень, она хотела лечить, а я был нацелен на получение статуса и места в мире. Как-то умудрялись находить компромиссы. О том, что она простолюдинка, а я барон, речи вообще не шло. Мы оба были магами, и это играло главную роль.

Нет, проблемы были более... Обыденными для девушки и парня, который отправляется далеко от неё, и не факт, что вернётся. Мы не смели надеяться на благополучный исход. Лина рвалась со мной, хотя её путь должен был лежать в тыл, я её отговаривал.

Но всё же убедил.

Наверное.

Нет, точно. Она умная.

— Следующий! — очередь передо мной двинулась. Лина вышла, сложив руки на груди. Ого...

Мы переглянулись, она ободряюще улыбнулась, а я взглядом показал на её грудь и вскинул бровь. Лина снова улыбнулась, чуть смущённо, я покачал головой. Надо же, а с виду такая скромница... Подумал бы кто-то другой. Я же просто принял к сведению, что моя печать тоже будет на груди.

Наконец, я вырос. Не в ранге — я всё ещё был Учеником, и до Адепта мне пахать и пахать. Но в силе, в контроле, в понимании того, как работает магия, о, я достиг гораздо больших высот. Анриготр выжимал из меня все соки, заставляя часами чертить ритуалы, рассчитывать плотность энергий, смешивать несовместимое и сражаться против его големов (а иногда и его самого), лепил из сухого остатка настоящего мага. В его понимании. Жесткого, решительного воина и одновременно думающего, рационального до мозга костей учёного.

— Следующий! — голос служителя прозвучал снова, и человек передо мной, какой-то жилистый парень с лицом, покрытым веснушками, дёрнулся и шагнул вперёд. Хотя как какой-то? Актир, один из наших доблестных магов Земли.

Я впился взглядом в ширму, нервно постукивая ногой. Несмотря на всё моё спокойствие, очередь всё-таки подошла, и нотки паранойи постучались в голову. Я всё-таки Тёмный. Единственный из всех. А вдруг печать как-то неправильно среагирует?

Ткань дрогнула. Послышался приглушённый вскрик, потом — тяжёлое дыхание. Через пару минут парень вышел. Бледный, но с гордо поднятой головой. На его забинтованной груди проступало тёмное пятно.

— Что-то не так? — тихо спросил я, когда он поравнялся со мной.

— Плохая переносимость обезболивающего зелья. — Он усмехнулся, и я заметил, что у него дрожат руки. — Ничего такого. У тебя же...

— Нет, никакой непереносимости.

— Следующи-и-и-й! — настойчиво протянул Вениамин, и я не посмел сопротивляться.

У стола спиной ко мне стоял Мастер Саман. Его железная нога с лязгом повернулась на каменном полу, и он обернулся.

— Барон Конхель, — кивнул он. — Садитесь. Куда будем наносить? И каким цветом?

— На грудь. А есть разница?

— Рубаху долой. — Мастер хмыкнул. — Некоторых успокаивает, что печать будет какого-то определенного цвета.

— А у Лины какая? — спросил я и тут же понял, что сморозил глупость. — Неважно, давайте черным.

— Ну наконец-то хоть один приверженец классики... До тебя почти все, видимо, считали черный скучным. Хотели под цвет глаз или под стихию...

— Дайте угадаю, Кринарион.

— Догадливый. Раздевайся уже и садись, у меня спина не железная тебя на полу колоть.

Я послушно стянул рубаху через голову и сел на стул. Он оказался холодным, и это немного отрезвило. Своим телом я мог гордиться — за три месяца напряженной работы я вывел его на весьма приличный уровень, если вообще не достиг пика. Крепкий пресс со всеми положенными кубиками, потрясающая мускулатура и соответствующая физическая мощь. На занятиях, связанных с физическими упражнениями, я блистал.

Мастер придвинулся ближе, взял в руки одну из игл и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Обезболивающее?

— Я уж думал, не предложите, — ухмыльнулся я, принимая склянку с бесцветным зельем и тут же опрокидывая её в себя. Пока я морщился от вкуса, Саман окунул иглу в чашку с жижей. — Я, кстати, не из-за любви к классике делаю черным.

— А почему же? — мужчина примерился, поднося иглу к моей груди. Зелье действовало быстро — онемение распространилось на всё тело, невольно обмякшее на стуле.

— Под цвет стихии. — Проворочал я непослушным языком.

Игла вошла глубоко, цепляясь за что-то внутри, и я автоматически выдохнул сквозь стиснутые зубы. Боль была, но странной, тягучей и тупой, будто мне просто сильно надавили на мышцу.

Саман работал быстро и уверенно. Каждый укол сопровождался тихим бормотанием какого-то заклинания. Игла входила, выходила, входила снова, оставляя за собой тонкую линию чёрных чернил, которая тут же начинала слабо светиться из-под кожи.

— Готово. Посмотри.

Я наклонил голову. На моей груди, как раз напротив сердца, красовалась сложная композиция из рун и линий. В центре — октаграмма, вписанная в круг, а вокруг — какие-то символы, которые я не мог разобрать, потому что кожа покраснела безбожно, и даже то, что Саман протер всё белой тряпочкой, не влияло. Багровела сама плоть.

— Очень красиво, — с сарказмом проворчал я.

— Не переживай, как только заживёт, будет прекрасный рисунок. Всё, время тебе идти.

Снова звякнули склянки, и у моих губ оказался флакон. Проглотив горькую жидкость, уже через несколько секунд я был полностью собран. Накинув рубашку, я прижал предложенную тряпку к груди и вышел.

— Там больно?

— Ни капли, — сказал я ровно тем же полным достоинства голосом, которым говорили эти слова мне. Кольнуло небольшое злорадство — пусть сами узнают, а то ишь, выспрашивают.

Поднимаясь по каменным ступеням, я думал о том, что будет дальше. После выпуска нас должны были распределить по армейским частям. Кто-то пойдёт на фронт, кто-то — в гарнизоны, кто-то — в тыл, заниматься алхимией и артефакторикой. Я, судя по всему, попаду в первую категорию — Анриготр уже месяц как рвался на фронт, к славе. Как его ученик, я шёл с ним.

Лина же отправлялась в Сенарт — столицу всего Фириан. Там она должна была остаться, учиться, лечить... Всё такое.

Сегодня вечером подходило к концу наше совместное приключение длиной в три с половиной месяца. Вечером будет пир, а завтра...

Когда-нибудь, после войны, я обязательно... Обязательно найду её снова.

Лина была в своей комнате. Сидела в платье, красивая, как всегда, перед столом, накрытым белой тканью, двумя хрустальными бокалами и бутылкой вина. Комната совсем не изменилась, но эта сценка посередине добавляла к ней свой шарм. Не думал, что мои шуточные рассказы о том, что мы так и не были на свидании, и том, каким оно представляется в моих глазах, будут восприняты так серьезно.

— Ух ты... — восхитился я, садясь напротив. О, она была прекрасна, и это увидел бы даже слепец.

— Удивлён? — игриво улыбнулась она.

— О-о-очень. — мурлыкнул я в ответ и взял в руки бутылку, тут же разливая вино по бокалам. Не хочу думать о завтра. Вообще не время сейчас думать. Взяв напиток в руки, задумчиво протянул. — За...

— Нас.

— За нас. — поддержал я.

Бокалы звонко сошлись, прогоняя лишние мысли.

Глава 2

Клинок был неплох. Нет, конечно, ничего сверхъестественного в широком, заточенном с одной стороны куске стали с короткой рукояткой, обмотанной обработанной кожей, и широкой гарде, закрывающей руку и значительно утяжеляющей оружие, не было. Это был простой, можно сказать даже «честный» клинок, предназначенный для незатейливой рубки в условиях, когда пространства маловато для фехтования. Такой качественный, но совершенно не изысканный палаш отлично демонстрировал реформы, коснувшиеся вооружения армии.

— Подходит, господин барон? — слегка заискивающе спросил интендант. Вообще, когда я только подошёл, отношение ко мне было... таким себе. Полный мужчина смотрел на мир взглядом полумертвого от усталости человека, которого заставляют работать из-под палки. Естественно, что это было не так — казна отдавала огромные деньги для обеспечения армии и всех людей, которые работали на её благо.

— Получше того, что ты мне демонстрировал сначала, — отозвался я несколько холодно и достал из короба оружие.

И этот сукин сын пытался вручить мне шпагу, как будущему офицеру королевской армии. Шпагу! Это при том, что уже почти полгода пехота сталкивается в бою практически с одной лишь нежитью, которой на небольшую дырку в теле, в общем-то, плевать. Но всё-таки перстень аристократа и развёрнутая аура Ученика сыграли свою роль.

Взмахнув мечом пару раз, я понял, что ошибался. Плевать хотел служака на все мои регалии с высокой колокольни.

— А то, что он в два раза тяжелее нормального, это ты мне так польстить решил? — я косо глянул на мужчину. Явно ведь с гардой кузнец перемудрил. Итого, при длине клинка явно меньше метра, палаш весил килограмма два.

— Так... Кавалерийский же... — побледнел тот.

— Кавалерийский! — я сплюнул. — Вот... Бесишь. Если я маг, это не значит, что я идиот! Куда баланс смещён, по-твоему? К рукояти! Это типичный пехотный палаш. Но херовый.

Нет, не херовый. Скорее всего, сделанный по спецзаказу. Ни один кузнец в мире случайно не потратит столько стали на оружие, даже если упьется вусмерть. Нет, это был палаш, сделанный специально для какого-то силача. Кого-то, кому сила удара была важнее, а масса обычного клинка даже не ощущалась в руках. Таких не бывает... Конечно же, если не замешана магия. Для магов Жизни, которые если и вступали в бой, то только на сверхблизких расстояниях, такая железяка была прекрасным решением. Зачем учиться фехтованию, если можно ударить посильнее, да так, чтобы враг к чертям развалился? Вот то-то и оно.

— К чёрту, прости меня Триединый, — вздохнул я и, сохраняя гневный вид, посмотрел на интенданта. — Возьму я эту железяку, всё равно без дела на складе у тебя лежит. А за то, что я избавляю тебя от этого бремени, выдай мне ещё чего-нибудь крепкого к провизии.

Спорить со мной не стали. Возможно, дело было в очереди, которая начала уже покрикивать с улицы, а может, он побоялся последствий, но скрылся с глаз. Пока он ходил, я снова оглядел оружие. Теперь уже моё.

Ведь не только магия Жизни была хороша в том, чтобы усилить тело. Магия Крови тоже подходила, а мои общие физические характеристики делали тяжелый палаш весьма неплохим выбором. Всё равно копьё у меня отобрали.

— Крепленое вино. — Мужчина вернулся с пузатой бутылкой и поставил её к остальному снаряжению. — Подпишите вот тут. Получаете личное оружие из армейских запасов, как десятник. Получаете личный офицерский паёк. Остальное — своё.

— Ага, — я поставил подпись, старательно выводя вензель, которому меня научил когда-то барон, и довольно улыбнулся, сгребая полученное.

— Носите с честью, — немного облегчённо буркнул интендант, уже поворачиваясь к следующему. — Следующий!

Я аккуратно закрыл крышку и взял ящик под мышку. Палаш был тяжёлым, в прошлой жизни я бы смог его поднять, пять минут им помахать, изображая Конана-Варвара, и выплюнуть легкие. Сейчас же вес казался вполне приемлемым. Три месяца тренировок сделали своё дело — мышцы налились силой, движения стали увереннее.

А ведь совсем недавно в Фириан аристократы носили нормальные шпаги. Легкие мечи, предназначенные в основном для колющих ударов, потому что врагами у них были такие же люди, вынужденные прятать свою мягкую плоть под крепкую броню...

— Красавец, — раздался голос за спиной. Я обернулся. Циний, теперь уже Подмастерье, шёл ко мне с широкой улыбкой. На его поясе висел короткий жезл — оружие, созданное его собственными руками.

— Что тащишь? — он кивнул на ящик.

— Собственный меч, — вернул я улыбку и добавил с иронией. — Оружие настоящего воина, а не вот эти ваши дубинки.

— Кому что, — он пожал плечами. — А ты всё-таки в пехоту?

— Можно подумать, что ты не в пехоту.

— Не «можно», а «надо». Я в дальниках. Буду помогать обрушивать на врагов смертельные заклинания, — похвастал он.

— Поздравляю, — без особого энтузиазма откликнулся я. Дальники или, как их называли более официально, маги дальнего боя были здешней заменой артиллерии. Стояли обычно на ближайшем пригорке и безнаказанно крыли врагов на расстоянии от пяти метров до нескольких километров. Во всяком случае, так представляло дальников абсолютное большинство, не бывавшее на поле боя. Я тоже не был. Зато я внимательно слушал Магистра Эдгара, помимо всего прочего разъясняющего нам проблемы тактики и стратегии. В итоге, дальников крыли заклинаниями как бы не больше, чем пехоту, а ранг Подмастерье был минимальным для вступления туда, ведь требовалось четко видеть магические потоки. На зазевавшегося Подмастерье могла обрушиться мощь, которая бы и Мастера без проблем снесла.

— Думаешь, в пехоте лучше? — спросил Циний, уловив ход моих мыслей. — Сталкиваться с нежитью, некромантами, вампирами, малефиками и демонами лицом к лицу... Говорят, что после каждого сражения в живых остаётся чуть больше половины.

— Три боя — и ты уже опытный ветеран. — хмыкнул я, цитируя Эдгара.

— Я о том же... — растерянно сказал Подмастерье Воды. — Тебе же предлагали пойти в инженерные маги... А так ты просто обычный маг пехоты... Да ещё и Ученик!

— В первую очередь я — барон... И эта война позволит мне вернуть величие моего рода. — устало пояснил я.

— Понятно... Ну ладно, удачи тебе. Она пригодится.

— Это точно. Удачи и тебе, Циний. Кстати! А где общий сбор? Мне ещё назначить бойцов должны, а где все, я не понимаю.

— Ваши собираются около восточных ворот, через полчаса, — подсказал Циний.

— Благодарю. А ваши?

— Наши через час. Всё, бывай.

Я протянул руку и рывком притянул парня к себе. Коротко обнявшись, мы хлопнули друг друга по плечам и разошлись.

Плац у восточных ворот, обычно пустовавший, теперь был заполнен людьми. Тысячами людей. Маги в разноцветных мантиях, солдаты в кирасах и шлемах, кавалеристы на зачарованных лошадях, пехотинцы с копьями и щитами, арбалетчики с тяжёлыми арбалетами, инженеры с какими-то странными устройствами на тележках.

Вся масса людей была построена в шеренги и колонны и тихо переговаривалась между собой. Точнее, очень громко, потому что, сколько бы не шептались отдельные люди, толпа создавала просто оглушительный шум.

Я нашёл глазами место, где должна была стоять пехота, и протиснулся туда. Заметил пару знакомых лиц и очень много незнакомых. Все выглядели одинаково напряжённо.

Рядом с худым мужчиной в мундире офицера толпилось немного народу. Я подошёл ближе, подозревая, что это командир — на передней части его кирасы был нарисован герб Фириан.

— Представьтесь. — обратился он ко мне, видимо, как раз разобравшись с остальными.

Я выпрямился, стараясь выглядеть подобающе.

— Гордей Конхель, десятник армии.

— Роланд, капитан пехоты. — представился он и поинтересовался. — Почему не у своего десятка?

— Мне его ещё не назначили, я только вчера прибыл из Серебряного Оплота. Говорили, что распределение будет на месте.

— А. Из новых магов, значит. Вы назначены командиром седьмого десятка третьей сотни. Ваш десяток собирается у восточной стены. Прошу следовать за мной.

— Так точно. — кивнул я.

Капитан развернулся и зашагал к восточной стене.

Длинный и тонкий, как копьё, небритый мужчина был странным. Отличался от большинства окружающих качественной броней, оружием и поведением слишком сильно, чтобы этого не заметить.

Корвус не был новичком, в конце концов, ему было не три года, и определять статус окружающих умел очень даже неплохо. Хотя бы для того, чтобы понимать, у кого мошна набита очень неплохо, а кого лучше не трогать. Мужчина был не из последних доходяг. Меч на поясе это лишь подтверждал — у Корвуса же был лишь плохонький топор, как и у всех, кому предложили искупить грехи перед короной собственной кровью. Аристократ? Наемник? Стражник, решивший заработать?

— Извините... Как вас зовут?

— Бран. — скучающе отозвался мужчина, набивая трубку сухими листьями табака. Те ломались и крошились под пальцами, не собираясь сворачиваться в колечки, которыми тот набивал чашечку. Корвус подвинулся чуть ближе и прислонился к стене рядом с ним, пытаясь выглядеть беззаботно.

Чутьё подсказывало ему, что этот Бран — опытный воин. В ситуации Корвина наилучшим выбором было бы сблизиться с кем-то подобным. Информация правит миром — как-то так поговаривал его мастер, отправляя вора, тогда ещё совсем пацанёнка, узнавать у трактирщиков насчёт постояльцев.

Бран чиркнул кремнем, клацнул зубами о кончик глиняной трубки и раздул щёки. Затем резко втянул воздух и снова раздул. Погода явно благоволила мужчине — ветер только-только утих и ещё не успел набрать силу, поэтому через десяток секунд в воздухе появилась горькая вонь дешёвого табака. Выплюнув струйку сизого дыма в серое небо, Бран лениво скосил взгляд на Корвуса.

— Мамку ищешь? Зря, тут тебе никто сопельки не подотрет. Думать надо было, куда идёшь.

Эта фраза заставила вора поморщиться.

— Меня не спрашивали, — буркнул Корвус, исподлобья разглядывая проходящих вдоль стены. Но его озлобленный тон вызвал у мужчины лишь кривую усмешку.

— Значит, ты невнимательно слушал. Они всегда спрашивают. Спрашивают, уверен ли ты, когда приходишь в вербовочный пункт... — речь Брана замедлилась, а взгляд стал острее. Оценив реакцию парня, он продолжил. — Когда предлагают проклятое пиво, тоже есть выбор, пить или нет.

Корвус недоуменно почесал затылок, не спуская глаз с мужчины. Проклятое пиво?

— Не слышал о таком? — хмыкнул Бран. — Схема простая, но рабочая. Представь. Заваливаешься в таверну вечером. Вымотанный с ног до головы, грязный, как подзаборный калека, с какой-то жалкой горсткой монет в кармане и одним-единственным желанием — раскрасить этот мир в светлые тона. Или темные, в зависимости от предпочтений. Денег хватает лишь на ослиную мочу, которую ты глотаешь побыстрее, лишь бы не чувствовать вкус. И тут! К тебе подсаживается твой лучший друг. Его до этого момента ты никогда не встречал, но он — отличный собеседник, поддерживает любую тему, твоё мнение для него важнее матери. Вы быстро находите общий язык, и вскоре он заказывает выпивку, угощая тебя. Ты радостно соглашаешься, радуясь, что нашелся такой хороший парень. И вот ты пьешь предложенное пиво, душистое, насыщенное, слегка прохладное, такое, что просто душа поет...

Корвус сглотнул слюну. Пива действительно хотелось. А хриплый, уверенный голос Брана идеально подходил для описания этого напитка.

— Но вот пиво закончилось. И твои губы, вытянутые в попытках поглотить всю пену со дна кружки, касаются чего-то прохладного. Ты с удивлением заглядываешь в тару и видишь монету. Аж золотой! Казалось бы, удача, но твой лучший друг говорит, что ты принял предоплату за вступление в армию. Хопа — и ты пехотинец. И не дай Триединый вякнуть что-то против — дезертиров судят строго. — Бран пожал плечами, пока Корвус стоял ошеломленный, и добавил. — Строже, чем воров, так что тебе ещё повезло.

Парень резко взглянул на мужчину и автоматически коснулся повязки, закрывающей красное пятно на лбу.

— Откуда?!

— Пф... Ты бы голову свою ещё сильнее замотал в такой погожий денёк. Самому-то не жарко? Да и ведёшь ты себя...

Бран не договорил, снова закусывая кончик трубки и выпуская сизый дымок. Казалось, что трубка занимает его внимание гораздо сильнее, чем разговор.

— Как?! — возмутился Корвус.

— Как крыса. Нервный, суетливый. Ко всем подошёл, со всеми поболтал коротко, а ко мне прижался. Защитника ищешь, но здесь каждый сам за себя. И чем раньше ты поймёшь это дерьмо, тем лучше.

Корвус обиделся и перевёл взгляд на остальных, кто собрался в тени восточной стены. Их десяток. Седьмой от третьей сотни собравшихся. Звучало гордо, если бы не тот факт, что армия, похоже, соскребала со дна котла всю муть королевства ради заполнения нескольких сотен.

Тут были и обычные ополченцы — перепуганные крестьяне, которые всё ещё придерживали выданные топоры так, будто боялись, что те их укусят. Были уголовники: кроме Корвуса, здесь был бывший кузнец и какой-то мужчина средних лет, судя по холеной роже — какой-то писарь. Возможно, украл что-то из доверенного. Глупо попался, конечно. Корвус бы не попался на такой банальности. Его вообще подставили! Да разве это объяснишь!

Была в десятке и женщина. Старуха лет сорока, с изрезанным морщинами лицом и седыми волосами. Она сидела чуть поодаль, молча и методично штопая какую-то грязную тряпку. Корвус уже успел перекинуться с ней парой слов и знал, что она повитуха, пошедшая в армию, чтобы помочь деньгами своей деревне. Как она прошла испытания для ополченцев, было неизвестно, но Корвус успел представить себе логичную сцену и чуть не блеванул. Не по возрасту Хельга себе занятие выбрала, ой не по возрасту... Впрочем, Корвус уже решил, что раз уж всё равно приползет к ней, если его ранят, то лучше бы своего отношения не показывать.

Торк, тот самый бывший кузнец, выглядел вторым по силе человеком в десятке. Поговаривали, что он убил сборщика подати, просто швырнув в него наковальню. Брехня, конечно, но его могучее телосложение действительно внушало страх.

— Посмотри на нас, — внезапно продолжил Бран, отстукивая чашечку о серый камень стены. Из трубки высыпался черный пепел.

— Десяток собрали из отборного говна. Вон тех, — он кивнул на ополченцев, — может быть, тренировали месяц, то есть мало. Меньше года всегда мало. Верзила, ты и тот прилизанный — вообще преступники, вас же из ямы сразу сюда запихнули, чтобы шансов сбежать не было. Старуха... О ней вообще говорить не стоит. Выживет да заштопает не через жопу, уже толк будет. В итоге из толковых вояк только я. Это ни о чём. Потому что я не смогу никого спасти, даже при всём желании. Поэтому готовься выживать. Одна надежда на десятника...

Корвус сглотнул.

— И что, один человек вытащит нас из задницы?

— Человек — нет, — вздохнул Бран, убирая трубку куда-то в сумку. — Но я два месяца торчал тут и пошёл в армию только сейчас, несмотря на плату, которую предлагали раньше. Догадываешься, почему?

— Нет. Почему?

— Тут где-то недалеко, — наемник оглянулся, будто надеялся увидеть через толпы снующего народа названное место, — готовили свежих боевых магов. Самых слабых из них поставят к нам командирами, как раз с двадцатого по двадцать девятый десяток. А отряд с магом и отряд без мага... Очень большая разница.

Корвус задумчиво уткнулся взглядом себе под ноги. В раннем детстве он полагался лишь на себя. Родители были... Не слишком обеспокоены его жизнью — выпивка и развлечения их интересовали гораздо больше. Потом, конечно, у него появилась настоящая семья. В чем-то жестокая, где-то требовательная, но они заботились о нём, а он заботился о них. Мастер-вор всегда покупал им сладости по воскресеньям, а долю с краж они всегда делили честно. И дёрнуло же Корвуса связаться с этими приезжими?! Пошёл на дело с незнамо кем, как козел на привязи. Сам виноват.

А сейчас... Сейчас ему снова требуется полагаться на неизвестно кого. Какого-то постороннего человека, назначенного их командиром. Да ещё и мага! Корвус встречал магов. И более напыщенных, мерзотных и богатых прыщей он никогда не видел. Касалось это, конечно, только высоких рангов, но само отношение к простым людям было таковым даже у Учеников. Лишь Одаренные были нормальными... Если старые. Молодые были зазнайками.

— Если тебя утешит, все остальные тут в похожем положении, а в некоторых десятках магов нет и вовсе. Четырнадцатый и пятый точно без мага... — продолжил внезапно разговорчивый Бран. Он производил другое впечатление, когда Корвус только подошёл. Вор настороженно принюхался — действительно ли табак только что выкурил наёмник, или что-нибудь поинтереснее, чтобы успокоить нервы?

— А артефакты? — спросил парень, убедившись, что пахнет привычным куревом. — Говорили, что их выдают...

— Заткнитесь. — шикнул кто-то из ополченцев. — Кто-то идёт.

Глава 3

Благодаря указаниям капитана Роланда, я смог пройти до восточной стены, где собиралась вся третья сотня. Несколько десятков человек стояли, лежали и сидели, кто-то спорил, а один десяток уже выстроился перед каким-то знакомым мне парнем. Я точно его знаю — это был один из моих соучеников, но, очевидно, мы не разговаривали ни разу, так что имя я не помнил.

Постояв немного и оглядевшись, я позволил своей ауре немного «просесть» в окружающее пространство. Не для того, чтобы на кого-то надавить, нет. Просто отметить свою силу, показать, что я маг, а не какой-нибудь ополченец. Хотя это было не совсем верно, ведь нередки были случаи, когда Ученики и Одаренные становились обычными рядовыми. Мне не хотелось бы, чтобы возникали недоразумения, да и сейчас аура и кольцо отбивали у скучающих людей докапываться до меня.

— Седьмой десяток! — крикнул я. Через несколько секунд у стены поднялась пара рук, и я подошёл ближе, одновременно подсчитывая кучкующихся людей. Раз, два... Ровно десять.

Чёрт бы его побрал, смотрелось это сборище удручающе, гораздо хуже, чем я ожидал.

Мой взгляд цеплялся за детали, привычно оценивая угрозы и ресурсы для их устранения. У стены, пытаясь казаться частью кладки, притулился тощий парень с бегающими глазами и накинутым капюшоном, который странно смотрелся в такую прекрасную погоду. Исподлобья он рассматривал меня, как-то насупившись, словно одно моё появление здесь его напрягало. Из оружия у него на поясе висел топор, едва ли тянущий на боевой — больше плотницкий, с кое-как удлинённой рукоятью.

Рядом стоял тот, кто меня порадовал гораздо больше — расслабленный, но собранный профессионал. Он напоминал охотничью борзую и находился, по большей части признаков, чуть за пиком формы. Тело могло уже сдавать — даже щетина не могла скрыть морщин, но ещё не разваливалось, а богатый боевой опыт давал ему преимущество над остальными. Вот это был боец как боец. Скорее всего, опытный наемник.

Чуть поодаль находилась здоровенная гора мышц с шестопером на поясе, кстати, Одаренный. Хорошее дело, да только этому амбалу было далеко за двадцать, поэтому его шансы на становление хотя бы Учеником я оценивал очень низко. К тому же, на лбу обритой головы ярко алела метка преступника. Такие наносились только преступникам, во избежание дезертирства или побега.

Хм. А этот щуплый, случайно, не такое же украшение прячет?..

— Седьмой десяток? — спросил я и поморщился от хриплости голоса. Неудачное вступление — вопрос оказался едва слышным, совсем не похожим на тон настоящего командира. Но тишина, повисшая над десятком, показала, что меня услышали.

— Так точно, милорд! — через несколько секунд нервно гаркнул один из ополченцев, вытягиваясь в струнку. Вот этих вот обучали — целую половину от моего десятка. А ещё у меня трое преступников, включая мужика средних лет с брезгливым выражением лица, одного наёмника и женщину. С обычными ополченцами всё понятно, вряд ли они будут действовать слишком неправильно, в конце концов, десятник есть десятник, но вот остальные...

Я поморщился, словно от зубной боли, и тяжело вздохнуть.

— Звать меня барон Гордей Конхель. Никаких «милордов», зовите меня или Гордей, или десятник. Мы не на балу. Как вы уже догадались, я маг. А точнее, Ученик магии Крови, Смерти и Тьмы, Подмастерье Ритуалистики и Ученик Алхимии. — Я не был уверен, что они вообще что-то поняли из моего представления. — Если это вам что-либо говорит.

Реакция была... разной. Ополченцы переглянулись, мужчина с брезгливым выражением лица уважительно кивнул, на мгновение потеряв свою спесь, кто-то просто моргнул, не поняв ни слова из моих титулов. Тощий парень в капюшоне ещё ниже надвинул его на глаза, здоровенный детина с шестопёром хмыкнул и скрестил руки на груди. А женщина просто подняла на меня взгляд и тут же отвела его, хмурясь.

Но больше всего меня заинтересовал тот самый мужчина, что своим ростом и телосложением напоминал борзую. Его взгляд скользнул по моим рукам, словно ища подтверждения титулу. Найдя положенное кольцо, он отлип от стены и сделал расслабленный шаг вперёд.

— Подмастерье Ритуалистики. — повторил мужчина, голос его был спокойным, почти ленивым. — Звучит впечатляюще, барон.

— Благодарю, рядовой. — кивнул я, стараясь сделать голос твёрже.

— Ага. — Бран сделал шаг вперёд, и я заметил, как остальные вжались в стену, освобождая пространство. — Только вот Ритуалистика — это мелки да кружочки на полу. А там, барон, не пол. Там — поле боя. И на нём твои кружочки не помогут, когда тебе в глотку вцепится сабдасский мертвец.

Я нахмурился. Вот оно. Проверка. Классика жанра — новый командир, молодой, с титулом и сразу с кучей рангов, которые звучат красиво, но на деле...

— Мне приятна твоя забота, рядовой, — сухо ответил я, снова напоминая мужчине о разнице в званиях. — Но я справлюсь.

— Справишься? — Бран усмехнулся. Несмотря на оскорбительный тон, он сам не стремился меня оскорбить. Задеть, заставить вскипеть — да, но не оскорбить. — Ты Ученик, десятник. А Ученик в пехоте — это мясо. Ты даже не Адепт, чтобы хоть как-то себя защитить. Что ты сделаешь, когда на тебя попрёт десяток мертвецов? Нарисуешь им пентаграмму?

Нет, с точки зрения обычного человека, он был прав. Ученик в пехоте действительно был мясом. Но я не был обычным Учеником.

— Я сделаю то, что должен делать командир, — сказал я. — Отдам приказы. Направлю вас. И прикрою в бою.

— Прикроешь? — Бран шагнул ещё ближе, и теперь мы стояли буквально в шаге друг от друга. Я не стал отступать, лишь слегка поднял голову. За время тренировок я стал повыше, но этот наемник все равно нависал надо мной, будто гора. Рост в два метра — редкое явление среди людей в Фириан. — А если я скажу, что ты даже жопу свою прикрыть не можешь? Что все твои ранги — статусные бумажки, а не реальная сила?

Тишина. Я видел, как остальные напряглись, ожидая неминуемой схватки.

— Рядовой... — тихо сказал я, слегка наклонив голову набок. — Нарываетесь.

— Да ладно? — он наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вызов. — И что мне сделает какой-то барончик, которого папенька отправил в армию, чтобы не позорил имя рода?

Что-то во мне щёлкнуло, поднимая злость в груди. И дело было даже не в том, что он из кожи вон лез, чтобы меня обидеть, чтобы задеть мою честь, — Триединый, да его потуги были настолько просты, что нормальный, уравновешенный человек... Нет.

Но если я отступлю сейчас, если я покажу слабость, если не приму этот вызов, попытаюсь договориться — всё. Конец. Они меня съедят. Не сразу, может быть, но в первом же бою меня бросят. Или хуже — послушаются, но будут делать так, как считают нужным. Кто-то побежит с поля боя, пока я буду кричать о том, что важно держать строй.

— Хорошо, — моя рука легла на палаш, повешенный на пояс. Не замедляясь, я рванул его вверх. Под шипение стали мужчина сделал резкий шаг назад, одновременно вытягивая свой меч из ножен. Глядя на это резкое, но очень техничное движение, я понял, на что нужно смотреть. Пятая позиция, три шага — отступление с контратакой. Он где-то учился фехтованию.

Разговоры закончились.

Вытянув палаш, мне удалось отбить резкий укол, направленный в лицо, в сторону. Потом я пригнулся, пропуская косую линию над головой. Шагнул влево, снова пропуская мощный рубящий удар, которыми наемник проверял мою скорость. Волновало ли его то, что он может меня убить?

Да кто ж знает.

Обменявшись несколькими ударами, в которых он бил, а я отступал, подставляя под самые мощные атаки скошенную плоскость палаша, мы на мгновение остановились. Отступая, я оказался слишком близко к другой группе ополченцев, которые уже вскочили на ноги и обнажили оружие.

Наемник сделал три крупных шага назад и поманил меня рукой. Надо признать, что он был быстр и техничен и, судя по ровному дыханию, ещё достаточно вынослив.

— Покажи всё, что ты можешь! — крикнул я, чувствуя, как разогревается организм, и подскочил к нему, нанося свой первый удар. Уколол и тут же отскочил, спасаясь от резкой контратаки в горло.

— Это мои слова, барончик. — улыбнулся противник и рванул вперёд, снова осыпая меня ударами. — Хватит болтаться! Дерись, как мужчина!

В отличие от прошлого раза, я не стал уклоняться, приняв его удар на клинок, и тут же попытался ударить в колено. Мимо — он следил за ногами. Воспользовавшись тем, что я провалился вперёд, он ударил меня кулаком в лицо, но я наклонил голову, а потом поднырнул, избегая захвата от возвращающейся руки, и толкнул его в грудь, оттесняя назад.

Отбил его клинок, поднявшийся на защиту хозяина, и легко ударил в пах, снова напоровшись палашом на его меч, который после этого резко взлетел наверх. Быстро поднял руку в пятую защиту, опустил её вниз, полукругом отбивая хитрый финт, и понял, что пора бы уже и заканчивать.

Магия Крови откликнулась мгновенно, как всегда. Я почувствовал, как кровь в жилах закипела, мышцы налились силой, а мир вокруг вдруг замедлился. Ускорение. Усиление. Классика.

Перебросив палаш в левую руку и тут же, не глядя, засовывая его обратно в ножны, я резко шагнул вперёд, игнорируя меч, идущий справа. Обоерукий боец? Неважно. Вытянув руку, я схватился за горло противника и буквально вбил мужчину в стену, чудом не сломав шею. Его меч звякнул об камень, но он не отпустил его, пытаясь закончить удар. Бесполезно — на такой дистанции моё плечо блокировало его, и меч был бесполезен.

— Достаточно, рядовой.

— Отпустите. — прохрипел он, но я не услышал страха или паники в голосе. Шипение стали об сталь заставило меня на мгновение опустить глаза вниз. Освобождённая левая рука бросилась к его правой, остановив нож, уже нацеленный мне в бочину. Ударив его руку об стену, заставил выпустить нож, мирно шлепнувшийся на землю.

— Я сказал, достаточно! — рявкнул я и сжал крепче. — Ты хотел проверить, слабак ли я? Проверил?

— Д-ха...

Я разжал пальцы. Наёмник упёрся спиной в стену, переводя дыхание. Получив ответ на свой вопрос, он смотрел на меня иначе. До уважения его взгляд не дотягивал, но принятие там уже было.

— Хорошо, десятник, — сказал он, и в голосе его зазвучало что-то новое. — Вы не слабак.

— Я и не говорил этого, — ответил я, чувствуя, как адреналин начинает отступать, унося с собой ускорение и усиление. Мир снова стал нормальным, быстрым, обычным.

— Нет. Не говорили. — Он кивнул и вдруг усмехнулся. Уже без вызова, почти по-дружески. Он наклонился, поднимая нож и пряча его на поясе. — Но думать о себе что-то и действительно собой что-то представлять — разные вещи.

— Действительно. — Я отступил от него и вернулся на несколько шагов назад, чтобы видеть всех. Судя по лицам, наша короткая схватка действительно впечатлила людей. — Тогда давайте знакомиться. По порядку. Имя, навыки, цель нахождения здесь. Начнём с драчуна.

Я посмотрел на мужчину.

— Бран, — ответил он. — Наёмник. Пятнадцать лет в деле. Меч, копьё и арбалет, могу учить других. Здесь ради денег.

Я кивнул. Интересно, он смог бы остановить те свои удары, которые направлял на меня? Те, что направлены в корпус, достаточно ослабить — в конце концов, на мне бригантина, но вот что делать с тем размашистым в горло? Шея — штука хрупкая, не так задел — и уже убил.

— Достойная мотивация. Если ты будешь биться с врагом так же, как со мной, деньги не заставят себя ждать. Следующий.

Я перевёл взгляд на парня в капюшоне. Он поднял голову и, немного подумав, откинул капюшон. На лбу действительно находилась метка преступника.

— Корвус... Вор. Ну... Ножом неплохо работаю. Тут потому что... Вор. — Он пожал плечами и потупился.

— Нож — хорошая штука в трущобах и против того, кто подошёл уже слишком близко, — сказал я и на мгновение задумался. — Против вооружённого врага он так себе. Бран, подтянешь его с топором.

— Это не совсем то оружие... — начал Бран, но быстро исправился. — То есть да, командир.

— Следующий.

Я перевёл взгляд на женщину. Она стояла чуть поодаль, прислонившись к стене, и выглядела так, будто её вообще не касалось происходящее. Тёмные, припорошенные сединой волосы были собраны в тугой узел, на лице — ни следа косметики, только глубокие морщины вокруг рта и тяжёлый, усталый взгляд. Хотя откуда косметика у явной крестьянки? Одежда простая и грубая, впрочем, как и у всех.

— Хельга, — сказала она, когда я посмотрел на неё. Голос был хриплым, низким, как у мужчины. — Лекарь, травница. С топором управлюсь.

— Зелья? — спросил я, оценивающе оглядывая её сумку, хотя и чувствовал, что магии в ней ни капли. Даже не Одарённая. Хотя Алхимию ранга Ученик может кто угодно сварить. Эффект будет пожиже, но всё-таки хоть что-то.

— Нет. — Она покачала головой. — Руки. Зашить, заштопать, кость вправить. Повитухой была. Здесь из-за денег.

— Ладно, будет хотя бы первая помощь. Следующий.

От стены отлепился тот самый детина с шестопёром. Вблизи он казался ещё массивнее — широкие плечи разрывали казённую рубаху, а руки, покрытые старыми ожогами и мозолями, спокойно лежали на рукояти оружия. Метка на лбу всё ещё алела, но сейчас, под напором его взгляда, казалось, что это не клеймо, а печать силы.

— Торк, — басом отозвался он. — Кузнец. Был. Сборщика... Не рассчитал. В армию — по указу. Чтобы не на рудниках горбатиться.

— Ты Одарённый, знаешь? — поинтересовался я, прикидывая его роль. Он по своему телосложению — прирождённый танк. Дать ему щит побольше, да броню покрепче... Только вот где всё это взять?

— Да. Не было денег, чтобы учиться. — В голосе Торка мелькнуло сожаление.

— Понятно. Посмотрим, что можно сделать. Следующий!

Из строя вышел человек, который выглядел здесь явным чужаком. Осанка прямая, слишком прямая для крестьянина. Да и лицо... Слишком нежное... Ухоженное. Готов поспорить, что если посмотрю на его пальцы, то увижу, что на них есть одна-единственная мозоль — от пера. Пальцы нервно перебирали край плаща. Он был третьим и последним, на чьем лбу краснело пятно, поставленное специальной краской.

— Ферон, — чётко представился он. — Бывший писарь третьего разряда казначейства. Знаю учёт, снабжение, устав, а также...

Он запнулся, видимо, подбирая слова.

— Умею быстро писать и читать приказы. В армию попал... За растрату. Надеялся на тыловое распределение, но...

Он осёкся, встретив мой взгляд. Я уже понял всё без дальнейших объяснений. Бывший чиновник в пехотном десятке — это как воробей в стае ворон. М-да, ну и кадр.

— Забудь про тыл, Ферон, — отрезал я, не смягчая тона. — Ты теперь солдат. Будешь следить за провизией и снаряжением. Хоть какой-то толк будет.

Бледное лицо писаря дрогнуло, но он выпрямился ещё сильнее, словно цепляясь за остатки былой дисциплины.

— Так точно, десятник! Буду выполнять.

— Бран, в твоей академии ратного боя пополнение. Жду от тебя чуда — в следующем бою наш писарь должен написать на порубленные тела врагов.

Подавить смешки смогли не все. Даже Бран ухмыльнулся.

— Сделаю всё возможное, командир.

Оставшиеся были обычными ополченцами. Молодыми и не очень парнями, которые пошли в армию ради денег. В отличие от остальных, их даже немного готовили в тренировочном лагере, поэтому они могли с каким-то успехом управляться копьём и топором. С «каким-то» — потому что о своих навыках они говорили не слишком уверенно.

Не такого я ожидал от нашей славной армии... Ладно, будем работать с тем, что есть.

— Завтра на рассвете выступаем. Кто сбежит — повешу лично. Кто украдёт у товарища — повешу лично. Кто подведёт строй — убью сам, чтобы не досталось мертвецам. Вопросы есть?

Тишина. А потом Бран ухмыльнулся и решил уточнить.

— А какое жалование у тех, кто дойдёт до первой зарплаты, командир?

Я посмотрел на него прямо. В его глазах не было страха, только холодный расчёт. Уважение мелькнуло где-то на периферии моего сознания. Наёмники хотя бы понимают язык контрактов.

— Двадцать серебряных в неделю у новичков. Плюс доля с трофеев. И голова на плечах. Этого достаточно, Бран?

— Для начала сойдёт.

— Ветераны получают больше, так что не сдохни в первом же бою. Это всех касается! А теперь стройтесь, нас ждёт речь.

Глава 4

Пять сотен пехотинцев, выстроившихся в ровные коробки по сотне, радовали мой взгляд. Ровные ряды, все с оружием, все с одухотворенным выражением лиц... Это выглядело грозно. Рождалось где-то внутри такое ощущение, мол, сейчас как ухнем, сейчас как грохнем! Мы — армия королевства Фириан, и всем врагам крышка!

Хотя, конечно, для ополчения полтысячи человек — мало. Лейнсбрук не самый маленький город, он мог бы выставить и две, и четыре тысячи, думаю, без особых проблем. Но стоит учитывать, что вот это сборище уголовников, свободных наемников и отчаянных, идущих в армию лишь за деньгами, было собрано практически через полгода после предыдущей войны, с района, в котором уже был сбор ополчения. К тому же, пехотинцы — не единственный род войск. Пращники, лучники и маги добивали только ополчение аж до тысячи голов, а присовокупленные дружины аристократов, собравшихся со всей округи, и несколько небольших наемнических отрядов доводили суммарное число собравшихся до трёх тысяч. Что-то уже посолиднее, несомненно.

В итоге речь нам читал не сотник, а, собственно, целый командир ополчения. Вообще звания в армии Фириан были весьма условными, отражающими больше статус, чем количество подчиненных сил. Если на уровне десятник, сотник и тысячник всё понятно, то дальше шел не десятитысячник, а просто командир, то есть лицо, которому доверили управлять всем сборищем. Кто доверил? Те, кто обладает ещё большей властью. И командир мог управлять как тремя, так и двадцатью тысячами. А ещё были капитаны — те, кому командиры поручили управлять какими-то частями армии. То есть над пехотой ополчения был свой капитан, тот самый Роланд, и командир, чьего имени я не знаю. А на самой верхушке стоял маршал, командующий несколькими армиями. Но его я вообще имел шанс никогда не увидеть, а узнать имя лет через «дцать» в учебнике истории, если таковые появятся.

Вокруг стоял гул. Тысяча мужиков с небольшим процентом женщин шумели, как растревоженный улей. Кашляли, матерились, ругали соседей, обсуждали политику и предстоящие бои.

— Ти-и-ихо! — рявкнул голос, усиленный каким-то плетением Воздуха.

Толпа затихла, уставившись вперёд. У меня был неплохой обзор — в конце концов, я стоял в третьей линии и прекрасно видел происходящее впереди строя.

На деревянный помост, сколоченный из каких-то ящиков и досок, поднялся мужчина. Капитан Роланд, который распределял нас по десяткам, стоял чуть поодаль, сохраняя каменное лицо. А вот на помосте был командир. Судя по гербу на нагруднике — аристократ.

— Я — командир Вальтер Тулер, — сказал он. Голос был негромким, но он идеально ложился в пространство, проникая прямо в уши. — И я смотрю на вас и вижу не ополченцев, нет! Я вижу щит королевства. Я вижу тех, чьими именами будут называть улицы. Я вижу героев, которые войдут в легенды!

Он сделал паузу, обводя взглядом море лиц. В переднем ряду мужик в грязной рубахе незаметно вытер рукавом нос.

— Сабдасская Империя начала войну, — продолжал Вальтер, и голос его стал тверже. — Их полчища идут на наши земли. Они хотят поработить наших жён, забрать наших детей, выжечь наши поля. Но они не знают, что на их пути стоим мы. Они не знают, что за нашей спиной — всё королевство, сам Сенарт. Они не знают, что мы — это стена, о которую разобьётся их чёрная орда.

Я выдохнул, поглядывая по сторонам. Ну разве не классика? Десятый, двадцать первый век, тридцатый век — не важно, схема одна. Сначала возвысь аудиторию, потом нарисуй страшного врага, свяжи их судьбу с твоей — и готово. Работает безотказно. Даже я, довольно-таки циничный человек с опытом жизни в мире интернета, чувствую, как по телу идёт дрожь. А эти мужики и бабы тем более.

— Вы не просто воины. — Вальтер поднял руку, и стальная перчатка блеснула на солнце. — Вы — братья. Вы — семья. Рядом с вами стоит такой же, как вы, простой человек. Но сегодня, в этот час, вы — щит Фириан. И король Гагириан, наш мудрый правитель, знает это. Он знает, на кого опирается. Он знает, что пока такие, как вы, стоят в строю — королевство не падёт.

А вот и король подтянулся. Скорее всего, он сейчас сидит в Сенарте, жрёт жареного лебедя и слушает, как барды поют о его мудрости. Но кто знает? Не я и не они. И правильно. Правда — она для штабов. Для передовой нужна сказка. Красивая, пафосная, с героями и злодеями. Иначе как заставить мужика с топором идти против некроманта, который способен надругаться над его телом в самое ближайшее время?

— Когда эта война закончится, — голос командира стал тише и размереннее, — вы вернётесь домой. К своим жёнам, матерям, детям. И они будут смотреть на вас с гордостью. И ваши внуки будут спрашивать: «Деда, а правда, что ты стоял под Тремя Сестрами?». И вы сможете посмотреть им в глаза и сказать: «Правда, внучок. Я там стоял. И королевство устояло. Потому что я не отступил».

Я поймал себя на том, что стою чуть прямее, чем минуту назад. Хоть я и понимал всю механику этой речи, но работала она безотказно. Харизма самого Вальтера зашкаливала, а заклинание, которое использовалось для передачи голоса, позволяло мужчине не кричать, как это обычно происходит, а мягко играть интонациями. Даже меня всё-таки начала пробирать эта аура гордости, достоинства и силы, чего уж говорить о тех, кто никогда из своей деревни не выезжал. Тут я понял, что уже в который раз гоняю такие мысли в голове.

Вокруг мужики расправили плечи. Скосив взгляд, я увидел, что Корвус весь выпрямился, тоже поддавшись единому порыву. Хельга, стоявшая по соседству, подняла подбородок. Вот оно, умение хорошего лидера убеждать. Заставить тысячу людей с самыми разными мотивами почувствовать себя единым целым. Магия посильнее любого огненного шара.

— Но я не буду врать вам, — вдруг сменил тон Вальтер. — Враг, который идёт на нас, — это не люди, которые могут испугаться, могут дрогнуть, могут побежать. Это мёртвые твари, гонимые жаждой крови, мяса и душ. Нечисть и нежить, убивающая всё на своём пути. Они берут пленных только чтобы вырезать их позже в ритуальных целях. Они не щадят ни детей, ни женщин, ни стариков. Наш враг жесток и опасен.

Вокруг стало так тихо, что я услышал, как где-то сзади кто-то нервно сглотнул.

— Каждый ваш товарищ, который упадет в грязь с перерезанным горлом, через десять минут встанет. И он будет знать, где вы стоите. Он не устанет. Он не испугается. Ему не будет нужна еда. И единственное, чего он будет хотеть, — это убить вас.

И правда ведь. Сабдасская военная машина — это не армия, а какая-то извращённая бизнес-модель. Математически идеальная стратегия. Наша убыль — их доход. Так построены все Темные Искусства, если я хоть что-то в них понимаю. Что проклятия разрастаются по всему телу, поглощая жизнь, что демоны приходят за душами живых, что некроманты используют трупы. Для роста армии Сабде требуются люди, но, в отличие от нашей, им не требуется никого убеждать.

Я скосил глаза на свой десяток.

Бран расслабленно стоял на одной ноге и с неизменной физиономией жевал травинку. Воплощение пофигизма.

Корвус, наоборот, вжался в себя. Его глаза бегали, а пальцы нервно перебирали край плаща... Трус или человек, который просто хочет выжить, — в данном случае конкретное описание не имело смысла. По-любому, в бою он либо слиняет, либо начнет паниковать и подставит окружающих. Надо держать его на коротком поводке... Ферон, бывший писарь, что-то тихо бормотал себе под нос. Его губы периодически изгибались в улыбке и снова опадали. Надо же, понимает, какой фарс творится.

Остальных было не видно — они стояли далековато от меня.

— Ваша задача, — вдруг сказал Вальтер жёстче, — рвать врага, не жалея и не труся. Те, кто справятся, получат достойную награду.

«Какой олдскул», — мысленно хмыкнул я: «Уже никаких тебе «мы — одна команда», «посмотрите на человека слева». Чистый реализм. Дяденька комбинирует подходы».

Интересно, а смогу ли я «рвать врага»? Так-то в моем послужном списке уже было пару столкновений. Реман. Братство. Лес и Рейн. Но там всё было по-другому. Совершенно не те масштабы, в которые я ввязываюсь сейчас.

А бросать поздно.

— Было бы несправедливо, если бы вам не объяснили, куда мы идём. Мы направимся в Вестру. Наша цель — снять осаду с Кранхольда. После победы каждый получит награду за всё время, проведенное в пути. За каждого убитого имперца вы будете получать надбавку. Поняли?

— Так точно, милорд! — рявкнула тысяча глоток. Звук получился хриплым, в нем не было расслабленности. Страх — отличный мотиватор. Как и любовь к родине.

— Сотники! Десятники! — Командир развернулся, его плащ хлестнул по доскам помоста. — Забирайте бойцов и готовьтесь к маршу.

Вальтер спрыгнул с помоста и, не оглядываясь, зашагал к штабному шатру. Капитан Роланд молча кивнул сотникам. Сотники — нам, десятникам. Цепочка команд прошла по рядам. Я выдохнул и махнул своим, выходя из строя. Цепочка потянулась за мной.

Отойдя в сторонку, я повернулся к своему десятку. Они смотрели на меня. В их глазах читалась смесь ожидания, страха и легкой надежды на то, что их «барон-маг» сейчас скажет что-то ободряющее, взмахнет рукой и покроет всех невидимыми щитами до самого фронта.

— Слушать меня, — жестко сказал я.

Корвус вздрогнул. Ферон перестал бормотать.

— Я буду более прямолинеен. Я маг. И да, я умею делать так, чтобы враги дохли, а мои товарищи не истекали кровью в грязи. Но я не Триединый, не Мастер и даже не Адепт. Я не смогу прикрыть вас щитом, если вы тупо разбежитесь. Я не смогу лечить вас, если вы получите удар в голову, потому что содержание вашей черепной коробки скуднее бочонка с пивом после празднования победы отрядом наемников.

Я прошелся вдоль строя, глядя каждому в глаза. Бран усмехнулся, услышав про пиво.

— Поэтому слушайте меня внимательно, — бросил я. — Говорю стоять — стоите, даже если кишки выпадают из пуза. Говорю бежать — бежите, даже если это придется делать по телам других. Бран, подтягиваешь Корвуса и Ферона. Торк, как хочешь, но найди себе толковый щит, твоё тело слишком крупное. Всех остальных тоже касается. То, что можно взять в одну руку, предназначено лишь для того, чтобы во второй руке находился щит.

— Слушаюсь, десятник. — спокойно кивнул наемник, выплевывая травинку.

— Хорошо, господин десятник. — чуть помедлив, отозвался кузнец.

— Корвус... — я остановился перед вором. Он напрягся. — Будешь носить наши вещи. Хоть одна пропадёт — ты знаешь, что будет.

— Д-да, милорд... То есть, десятник.

— Твои действия в бою будем обсуждать, когда ты сможешь удары нормальные наносить. — бросил я и продолжил. — Хельга. Держись за остальными, старайся следить за состоянием людей. Если кто-то падает — кричишь. Не важно, живой или мёртвый.

— Сделаю...

Дальше. Я отошёл подальше, чтобы видеть весь десяток.

— Не знаю, говорили ли вам об этом, но тактика Сабдасской Империи весьма проста. Армия представляет собой какое-то количество живых людей, а все остальные — либо мертвые, либо демоны, либо маги. Именно последние — ваша цель. Они будут контролировать своих подчиненных: зомби, демонов и так далее. Увидите их — убивайте и кричите, что видите мага. Они будут прятаться, несомненно, поэтому смотрите в оба. Может статься такое, что в вас попадет проклятие или заклинание. Если вы не умерли сразу — либо бегите ко мне, либо отхватываете пораженное место. Ранение ничем не трогать, к остальным людям старайтесь не подходить. В бою от меня не отходить, чтобы я мог хоть как-то вам помочь. Если меня нет в поле зрения, подчиняйтесь ближайшему человеку, который выше вас по званию. Ещё раз повторю — я не Архимаг, чтобы защищать вас всех каждую секунду, поэтому на меня не надейтесь. Просто знайте, что я рядом, и кричите, если всё плохо.

— Гордей, зачем же очевидные вещи говорить? — спросил Бран, скучающе переминаясь с ноги на ногу.

— Это сейчас они очевидны. — отрезал я. — Думаю, ты знаешь, что происходит с новобранцами во время боя. Ладно. Расходимся, завтра сбор.

Я просто повернулся и ушёл к себе. Жил я, кстати, всё в той же гостинице, в которой останавливался в первый раз, «У Серебряной Подковы». После времени, проведенного в Серебряном Оплоте, я начал задумываться, а не принадлежит ли эта «Подкова» Родерику. Барон Сильвер, Серебряный Оплот, такая же подкова — ну не может это быть просто совпадением, верно? К тому же барону надо на что-то жить, и элитная гостиница в ближайшем городе была очень похожа на доходное решение. Поставил себе управляющего, потратился разок на покупку здания, рекламу, всё прочее, необходимое для бизнеса, и гребешь деньги. Удобно.

Зайдя в снятую комнату, я с облегчением разлёгся на кровати. Да, долг мой перед Анриготром рос и множился, но насчёт этого я не беспокоился — отдам, если снова стану кем-то. А если не стану, то мне уже будет всё равно. Да и Магистр не сказать, что тратил на меня какие-то безумные деньги. Он точно мог их себе позволить.

Лежа на кровати, я прикрыл глаза и погрузился в себя. Точнее, в безумное количество магии, находящейся внутри моего тела. Надо было проверить, не слетели ли те заклинания, которые я потревожил недавней стычкой с Браном. Нет, конечно же, не слетели. Во избежание необходимости постоянно зачитывать эти заклинания, ещё во время нахождения в Оплоте я провел целый комплекс ритуалов, опутывая три ключевых точки в моём теле.

Взрывную силу обеспечивало медицинское заклинание «Прилив Крови», скорость реакции — «Стимуляция», и вишенкой на торте был «Кровавый Взор». Все три конструкта принадлежали рангу Ученика, но в настоящий момент были опутаны бесчисленным множеством вспомогательных компонентов. Это обеспечивало длительность действия заклинания — пока была энергия, оно действовало, а когда заканчивалась, уходило в спящий режим. Расход был очень невелик, моего резерва хватало на целый час работы каких-то двух из них, или два часа работы только одного. Именно за работу, проделанную над этими заклинаниями, я и получил новый ранг в Ритуалистике, достигнув несчастного Подмастерья. Дальше мне было не шагнуть — ранг в Искусстве не может превышать ранг в Магии больше, чем на две ступени. Да и математика на ранге Мастера становилась совсем уж зубодробительной.

«Кровавый Взор» в качестве третьего заклинания выглядел странно, но меня на это уломал Анриготр. Это было чисто сенсорное заклинание, позволяющее... Да, видеть кровь. Причём видеть на довольно большом расстоянии. А ещё — различать, что за кровь и сколько её. Хорошая штука для охоты, обнаружения засад, разведки... А также для того, чтобы видеть живых врагов в толпе мертвяков и демонов.

Четвертым должен стать «Доспех». Я уже носил его в крови и даже начал присоединять вспомогательный каркас, следуя разработанным ритуалам, но... У меня просто не было столько свободного времени на все необходимые расчёты. Не говоря уже о том, что в Оплоте у меня была ровная площадка в моей комнате. Она была из камня, и за недели работы с ней я выучил в ней каждую трещинку отнюдь не от скуки — соотнося мой действительный ранг с требуемой точностью ритуалов, выходило, что точность требуется запредельная, и любая мелочь может ухудшить результат. Поэтому делать это здесь, чтобы после пересчитывать следующие шаги для черчения на земле... Слишком много мороки с этим.

Обходиться пока приходилось тем, что есть. Зато в том, что есть, я достиг крупных успехов. Ритуалистика, в некоторой степени Артефакторика, магия Крови, Смерти и Тьмы. Надеюсь, этого будет достаточно...

Глава 5

Грязь. Повсюду проклятая, липкая, чавкающая грязь. Она засасывала сапоги, плевалась на одежду и пропитывала её до нитки. Но настроение у колонны было боевое. Агитпроп работал на полную катушку, и, чтобы сохранить этот самый моральный дух, сотники заставляли нас петь. Громко, хором, перекрикивая скрип тележных осей и ржание лошадей.

О-о-о...

Плодородная почва, магии кра-а-ай,

В Королевстве Фириан — истинный рай!

Рай, однако, был весьма условным. Посмотрите на эту дорогу. Это не плодородная почва, это болото, в котором застряли три тысячи пар сапог. «Истинный рай» — это для тех, кто сидит в каменных замках и пьёт разбавленное вино, а для нас, идущих в мокрых портянках по колено в говне, рай — это сухая солома и костёр. Но петь надо. Рот открыл, диафрагму напряг и выдавай оптимизм.

С Небес наблюдает Триединого око,

И наши знамёна реют высоко!

И это ведь даже работало, часа три, пока мы все не устали, как мрази. Вот тогда-то петь продолжили лишь самые стойкие, да и то частенько над армией зависала гнетущая тишина, которую приходилось спешно перебивать каким-нибудь незатейливым разговором.

Колонна растянулась на несколько километров. Логистика, как я быстро понял, это главная боль любой средневековой армии. В обозе, который тянулся в центре и по флангам, скрипели десятки тяжёлых повозок с провизией. Солёное мясо, сухари, зерно, фураж для лошадей, бочки с водой и вином. Рядом с ними ехали маги-инженеры, обычно Воды и Земли. Эти ребята были местной заменой тяжёлой строительной техники. Стоило колонне упереться в размытый овраг или топкое место, как земные и водяные маги выходили вперёд. Земля уплотнялась, камень поднимался из недр, вода отводилась в стороны. За час они строили шикарную гравийную дорогу там, где обычные люди потратили бы неделю. Идти по такой было одно удовольствие, не меньшее, чем мы получали от незапланированных перерывчиков в ходьбе. Жаль только, что всю дорогу маги такой сделать не могли — экономили силы. А рядом с Лейнсбруком не было нормальных дорог. Это же не центр Фириан, зачем тут качественные тракты? В городе можно ещё сделать каменные улицы, а вот снаружи, да кому это нужно вообще, только время тратить...

А над нами, высоко в облаках, висели невидимые глазу точки. Разведчики-астральники. Они шли в центре колонны в состоянии глубокого транса, их тела везли специальные повозки, а проекции сознания парили на высоте птичьего полёта, сканируя местность и передавая ментальные доклады в штаб. Это так, отработка действий — насущной необходимости в сканировании местности пока особо не было. Шли-то мы по территории Фириан и находились всё ещё довольно далеко от мест, занятых Сабдой.

Сердца полны счастья и блага!

Церковь дарует свет — нет мрака!

Амбары полны зерна и нет болезней,

Нет места на Свете прелестне-е-й!

Гимн Фириан, как и всякие гимны, был простым, торжественным и написанным когда-то давно. Насколько я понимаю, переписывали его ещё в те времена, когда Круг и Церковь вовсю друг друга гнобили, а остатки королевской власти активно завоевывали новые регионы, отколовшиеся во время восстания магов. М-да...

Скукотень. С болезнями вообще интересно выходит. Когда три тысячи немытых тел идут в одном направлении плотной толпой, эпидемия — это вопрос времени, а не вероятности. Нет, церковники, конечно, поют всякие свои гимны на каждом привале, так что никаких особых проблем пока не было, но это только «пока». Потому что как только армия зайдёт на территории, занятые Сабдой, как только воздух наполнится миазмами Тьмы и Смерти... Такая мелочь, как болезни, больше не будут интересны нашим святошам, и тратить силы на защиту от них перестанут. Вот тогда-то и начнется веселье...

Я замолчал, приложился к фляге, делая небольшой глоточек и пропуская очередную строчку куплета. Если вторая сотня хочет петь, пусть поёт. Мой десяток уже давно замолчал и идёт-бредет себе, угрюмо смотря под ноги. Петь могли разве что я и Бран, остальные раскисли уже давно. Хельга тащит свою сумку и смотрит по краям дороги, больше высматривая какие-то травки, нежели следя за дорогой. Корвус, Ферон, Торк и ещё несколько ополченцев нагружены Браном нашим общим снаряжением — котелок, палатка, куски ткани для того, чтобы на них ложиться, снедь на десяток. Заодно тренируют выносливость. Двойная польза, так сказать.

Даже я сам нет-нет да отвлекался от дороги и поглядывал в записи, которые мне выдали на день. Ситуация простая и грустная — необходимо все снаряды переделать в какие-никакие, но артефакты, причем разного толка. Для пращи — удержание боевых заклинаний объемного действия, для стрел и болтов — удерживание наложенных церковниками всяческих благословений, от которых нежить должно косить, как траву.

И если у пращников снаряды крупные, круглые, удобные, да ещё и все полностью одинаковые, ибо отлиты из свинца, то стрелы и болты...

Просто жесть, какая морока. Минутка математики: каждый лучник носит с собой около пятидесяти стрел. Такая цифра складывается из суммы общей вместительности колчана и того запаса, который имеет с собой нормальный лучник. Ещё три телеги, заполненных только стрелами, за нами тащат снабженцы. Умножаем двести лучников на пятьдесят и получаем десять тысяч, приплюсовываем к тому количеству, что в телегах... Не думаю, что сильно промажу, если скажу, что у нас их тридцать-сорок тысяч. Переделанных под возможность хранения какой-то энергии, наверное, несколько тысяч. Буду оптимистичным и оставлю всего двадцать тысяч стрел для будущей переделки.

Что касается тех, кто мог с этим работать. Подготовительные работы, то есть вырезание рун, требовали просто ровных рук и примерного понимания необходимых вещей. Это были маги и ремесленники.

Наших магов довольно-таки много для всего лишь трёхтысячной армии — если брать десятников, что в большинстве своём маги, и дальников, которые рангом повыше, сто пятьдесят, может быть, двести штук. Ремесленников... Снова буду оптимистичным и скажу, что их сотня, хотя, по-честному, вряд ли такое количество народа, полезного на других местах, пошло в армию.

Итого — шестьдесят стрел на каждого человека, собирающегося с ними работать, если верить, что у всех достаточно инструментов. У меня подготовка одной стрелы занимала не очень много времени, буквально минут пять-семь. Но я тратил время, которое было отведено на пожрать и поспать, то есть время на привале.

Эх... Это я так, жалуюсь просто.

Я поднял голову наверх, к солнцу. Часа три дня, да? Пора знакомиться с соседом.

Соседний десяток шёл метрах в трёх позади, отделённый от нас узкой полосой грязи, в которой угадывались давние следы чьих-то сапог. Десятник у них был мужик крепкий, широкоплечий, с коротко стриженной седой головой и шрамом через всю левую бровь. Он, как и я, шёл правее своего строя, не отставая ни на шаг, и периодически покрикивал на кого-то из своих, подбадривая или ругая, в зависимости от необходимости.

Я сместился чуть назад и поравнялся с ним. Это был новый, ещё не знакомый мне десятник — каждый раз, поднимаясь на марш, десятки вставали как попало. Страшно представить, как бы затягивался выход, если бы мы пытались занимать строго определенные места.

— Десятник!

Мужик скосил на меня взгляд, не сбавляя шага. Он, кстати, был Адептом, и, судя по привкусу магии, Воздуха.

— День. — кивнул он. — Что случилось?

— Да ничего страшного. Мне отлучиться надо. Присмотришь за моими, пока меня нет?

Он хмыкнул, оценивающе оглядывая мой десяток, который угрюмо переставлял ноги.

— По ветру или подольше?

— Подольше. Хочу к дальникам сбегать, у меня там учитель идёт.

— Учитель — это хорошо, — одобрительно кивнул мужчина. — Боишься, что разбегутся? Я так посмотрю, у тебя одни преступники.

— Ну... Это ты маху дал, их всего трое, и все трое — милейшие люди... Во всяком случае, достаточно умные, чтобы не доставлять проблем. Я просто перестраховываюсь.

Десятник коротко хохотнул и протянул мне руку.

— Зови меня Гаррет.

— Гордей, — я пожал ладонь.

— Твои ребята под присмотром. Только долго не отсутствуй — скоро сотники пойдут на пересчёт.

Я оглянулся назад. Действительно, пару раз в день сотники проходили на конях туда-сюда, чтобы выслушать жалобы и выяснить, не произошло ли чего-нибудь этакого. Немного бессмысленно, на мой взгляд, — если бы что-то произошло, я бы сам пошёл к вышестоящим за помощью, как и любой нормальный человек.

— Постараюсь вернуться за десять минут, — пообещал я. — Максимум полчаса.

— Давай.

Я кивнул, махнул Брану, показывая, что отлучаюсь, и рванул вдоль колонны вперёд, к части дальников. Да, маги и вообще штаб шли впереди, задавая скорость всей армии, это было даже логично.

Анриготр шёл в сопровождении штаба, метрах в трёхстах от головы колонны. Я увидел его издали — седая голова и прямой, как палка, силуэт, сидящий в открытой повозке. Рядом с ней шагали несколько офицеров и ещё пара магов. Магистр Воды в этой небольшой колонне — это тебе не хухры-мухры, это статус.

Я притормозил у края группы, дожидаясь паузы в разговоре. Анриготр, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Гордей. Решил пожаловаться на мозоли?

Офицеры хмыкнули, но быстро смолкли, почувствовав, что разговор будет личный.

— Никак нет, учитель, — отозвался я, дыша легко и свободно. Эта маленькая пробежка не стоила ровно ничего для меня — вокруг Оплота я наворачивал круги каждое утро последние два месяца. — Вы же сами сказали подойти.

— Было дело, да. Садись.

Я устроился на краю повозки, свесив ноги. Колёса скрипели, подпрыгивая на кочках, и мне пришлось уцепиться за деревянный борт, чтобы не съехать в грязь. Анриготр сидел напротив, положив на колени потрёпанную карту. Сильный ветер трепал его седые волосы, но глаза, как всегда, оставались холодными и оценивающими.

— Ну что ж. — Магистр сложил карту и сунул её в боковой карман плаща. — Что ты знаешь о Кранхольде, туда, куда мы идём?

Я почесал затылок. Вопрос был с подвохом — я-то знал, что Кранхольд — это город и что его надо отбивать. Но Анриготр не задавал бы таких вопросов, если бы ответ был простым.

— Город на территории Вестры, — начал я осторожно. — Крупный. Насколько я помню из лекций по географии, стоит в предгорьях Хребта Дракона, где-то на стыке трёх рек. Население — тысяч сорок, может, пятьдесят. В мирное время был важным торговым узлом, потому что через него шёл основной поток металла из вестранских шахт вглубь республики.

Анриготр кивнул, не перебивая. Я продолжил, стараясь вспомнить всё, что читал ранее.

— Сейчас его осаждает сабдасская армия. Насколько я понял из слов командира, осада длится уже какое-то время, причём достаточное, чтобы мы собрали эту армию. Значит, не меньше нескольких недель. Вестранцы держатся, но сколько так продолжится, неизвестно. Наша задача — снять осаду, пробить коридор к городу и, если получится, деблокировать его полностью.

— Неплохо. — Магистр хмыкнул, и в его голосе прозвучала тень одобрения. — Но ты не ответил на главный вопрос. Зачем нам Кранхольд? Почему мы идём именно туда, а не, скажем, на помощь Бротеру или Итрашу, которые тоже пали?

Я задумался. Бротер и Итраш — это города, которые пали в первые дни войны. Реман тоже пал, но про него я предпочитал не думать. Почему именно Кранхольд?

— Потому что он ещё держится? — предположил я, пожав плечами. — И если мы его потеряем, то сабдассцы получат плацдарм для дальнейшего наступления вглубь Вестры и Фириан.

— Частично верно. — Анриготр наклонился вперёд, его голос стал тише. — Но есть ещё одна причина. Гораздо более важная. Ты знаешь, что находится в Кранхольде?

Я пожал плечами. Торговый узел, металл, шахты... Что ещё?

— Сталелитейные заводы, — сказал Магистр. — Крупнейшие на всём континенте. Магические традиции Вестры слабы, но искусство Артефакторики там доведено до абсолюта. Их главная ударная сила на поле боя — стальные големы. Машины для убийства, управляемые магами Земли, Воды, Огня и даже Воздуха. Практически любой маг может залезть вовнутрь и стать в разы сильнее. Или не залезать, а управлять издали. И производятся они именно в Кранхольде.

Я присвистнул. В Оплоте нам показывали зачарованные доспехи, которые позволяли магу ранга Адепта сравниться с Мастером. Тут всё было серьёзнее, внушительнее. Не уверен, что тот же Адепт с големом был бы равен Магистру, но Ученик с големом, наверное, мог раскатать Мастера.

— Если Сабда возьмёт город... — продолжил Анриготр. — У некромантов полно магов Смерти и Тьмы, но им не хватает тяжёлой пехоты. Оживлённые трупы хрупкие, демоны сильны, но требуют постоянных жертв, а голем из вестранской стали — это идеальная машина для убийства. Она не гниёт. Ей не нужна еда. У неё нет морали, которую можно сломать. Если сабдасские маги разберутся с управлением и переделают руны на сталелитейных пресс-формах под ту же Тьму, они поставят на поток армию стальных монстров. Вестра лишится своего главного козыря, а Империя получит его бесплатно.

Я выдохнул, пытаясь осмыслить услышанное. Логично. Сабдасская военная машина работала на переработке ресурсов. Живые враги шли на демонов, мёртвые враги шли на нежить, а теперь ещё и чужие заводы пойдут на производство неостановимых солдат. Ресурсная война в чистом виде.

— То есть эта задача первостепенная. И на неё выделили жалкие три тысячи? — сказал я медленно, передергивая плечами. — Разве нас не слишком мало?

— Три тысячи идёт из Лейнсбрука, четыре — из Охарона, пять — из Пилруны... Под Кранхольдом нас будет уже пятнадцать тысяч. Мы просто не стали ждать остальных. Но я не это хотел сказать. У тебя две недели. Постарайся за время марша приобрести какую-никакую известность в войсках. Ходи, лечи всех, охоться, раздавай еду, хочешь — разоблачай воров и иждивенцев. Добейся того, чтобы о тебе слышали, понял?

— Конечно, учитель. — Я кивнул, хотя в душе не ощущал даже пятой части той уверенности, которая у меня была в голосе. Всю жизнь я как-то не стремился к лидерству. Жил себе в своё удовольствие, более-менее держался на плаву. Даже в Оплоте, после победы над Кринарионом, я не пытался забрать себе место, хотя и мог на фоне той популярности, которую получил.

— Хорошо. — Анриготр откинулся на спинку повозки и закрыл глаза. — А теперь иди. У тебя есть дела, а у меня голова болит от болтовни.

Я хотел уже спрыгнуть с повозки, но остановился. Сердце вдруг заколотилось где-то в горле.

— Учитель, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можно вас спросить ещё кое о чём?

Анриготр открыл один глаз и с усталым любопытством посмотрел на меня.

— Спрашивай.

— Лина, — выдохнул я. — Она... как она? Вы не знаете, что с ней?

Магистр вздохнул и сел ровнее.

— Лина, как и собиралась, отправилась в Сенарт. Вроде как обустраивается на новом месте. Я многого не знаю — меня дёрнули в Лейнсбрук чуть ли не сразу, как вы разъехались по делам.

— А можно... — я замялся, отводя взгляд. — Можно ей письмо отправить?

Анриготр усмехнулся.

— Можно. В обозе снабжения есть несколько курьеров, которые для этого и нужны. Правда, я бы дождался, когда мы домаршируем до ближайшего города, оттуда быстрее доходит. Но учти, — продолжил Магистр серьёзнее. — Письма проверяются цензурой. Так что не пиши ничего, что может навредить тебе или ей. Никаких подробностей о наших планах, маршруте, численности армии. Пиши только личные вещи. Понял?

— Понял, — кивнул я. — Спасибо, учитель.

— Не благодари, — Магистр махнул рукой. — Иди уже. И даже не думай меня упоминать. Не хочу, чтобы моё имя стояло рядом с описаниями «трепетных лепестков озерной кувшинки».

— У вас была бурная молодость когда-то давно, учитель, — полным почтения тоном ответил я, сообразив, что имеется в виду под кувшинкой. — Вы глубоко разбираетесь в любовных переписках.

— Что значит «была»?! Что значит «когда-то давно»?! — Анриготр возмущённо поперхнулся и выпрямился. — Да я...

— Спасибо за наставления, учитель! — я спрыгнул с телеги и побежал к своим, не обращая внимания на возмущенные слова Магистра.

Глава 6

Популярность... Набрать было несложно. Видят Небеса, назвать меня манипулятором и интриганом — значит чрезвычайно преувеличить мои способности в этом деле. Я не знаток чужих душ. Вот абсолютно. Не умею я играть на этих тонких струнах, добиваясь необходимого результата какими-то хитростями. Но те люди, которые прямо сейчас составляли моё окружение... Для них не требовалось хитрости.

Вечер. Привал. Мой десяток, как вся колонна, расположился в низине, где ветер не так сильно задувал костры, на которых готовилась пища. Во всяком случае, она должна была готовиться... Не сказать, что так и было.

— Триединый и вся! Его! Свита! — приговаривал Корвус вперемешку с матами, пытаясь зажечь сухую траву с помощью кремня, торжественно выданного Браном. Все остальные расположились вокруг, с любопытством смотря на его потуги. Да что там скромничать — мы откровенно ржали, следя за этим приключением. Городской ребенок, что ещё сказать? Справедливости ради, я и сам изрядно намучился в своё время, прежде чем научился выбивать сильную искру в нужное место. Да и не потерять полученный огонёк — та ещё морока.

— А кто собирал траву? — поинтересовался я через минуту, пока паренёк дул на палец, ушибленный при неудачном ударе. На его попытки траве было примерно плевать, потому что максимум, который пока был достигнут, — небольшое тление, которое угасло за секунду.

— Он и собирал. — ухмыльнулся Бран, затягиваясь табачным дымом из вполне себе нормально раскуренной трубки. — Говорит, выбирал самую лучшую.

— Сочную, зелёненькую... — негромко пробубнил Торк, вызывая общий смех. Только Корвус утробно зарычал, с новым остервенением начиная колотить кремнем.

— Ладно, — отсмеявшись, сказал я. — Не издеваетесь над парнем. Бран, ты там скоро докуришь? Пожертвуешь тлеющую травку на благо наполнения наших животов горячей едой?

— А вам слабо, господин десятник? — хекнул мужчина, продолжая посасывать мундштук. — Плюньте, крякните заклинание, и у нас будет прекрасный костёр.

Я поскреб выступившую щетину, задумываясь, как бы эффектнее выполнить эту просьбу. В принципе, а почему бы и нет? Можно было бы, наверное, и осадить, да только не такой я человек. Неудобно мне на всех рычать по таким мелочам. Вот угрожай кому-то из-за неповиновения опасность, тогда да, я бы мог что-нибудь этакое сделать.

— Ну и наглый ты, конечно, человек. — С этими словами я переложил палаш на колени и наполовину выдвинул его. Бран дёрнулся, чтобы подняться. — Не суетись, не собираюсь я тебя убивать.

Я вздохнул, положил руку на заточенную сторону, нажал и с силой провёл ей, вспарывая ладонь. Выступившая кровь мгновенно покрыла лезвие, но я быстро перевернул ладонь, не позволяя драгоценной жидкости расходоваться зря. Под пристальными взглядами охреневших окружающих я наклонился и протянул руку над дровами.

— Sanguis fervens... — тоненький ручеёк рубиновых капель забил по древесине и траве под мой шёпот. — Exarde, flamma sanguinis!

Кровь, только покрывшая светлое дерево, мгновенно замерла, увеличив вязкость до состояния смолы, и разгорелась язычками пламени, подобно напалму вгрызаясь в дрова.

— Как-то так... — произнёс я, вытирая мгновенно зажившую ладонь о штаны. — Как-то так и работает магия Крови, причисляемая Церковью Триединого к Тёмным Искусствам.

— И что... — Бран нервно сглотнул. — Вам для каждого заклинания надо себя резать?

— Нет, обычно я режу себя заранее и ношу флягу с кровью. Увы, она хранится недолго, поэтому я не стал заполнять её на марше. Кто ж знал, что мой десяток даже костёр разжечь не может? — я беззаботно пожал плечами, чувствуя на себе виноватые взгляды. — Готовьте уже, жрать как псу бездомному хочется.

Ферон повиновался моему окрику, ставя котелок на разгорающийся огонь.

— Господин десятник...

— М?

— Но что заставило вас выбрать столь... ущербную магию?

Я задумчиво уставился на пламя, лижущее бока котелка. Мне много хотелось рассказать насчёт моей ошибки. Сказать о том, что я вступил в Братство, не подозревая о том, насколько оно жестоко, что ошибся, не предусмотрел, как идиот верил в то, что мимо меня всё пройдёт стороной... Что я смогу получить магию, не заплатив за это никакой цены. Ошибался я изрядно, да. Вынес урок и искренне надеюсь, что его хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Ущербную? Я бы не назвал её ущербной. Магия Крови хороша в Ритуалистике, Алхимии, в бою проявляет себя как магия Воды, помогает накладывать проклятия, позволяет лечить раны уже на ранге Ученика. Но если отвечать на вопрос без увиливаний... Это было бесплатно. А чтобы узнать причины, почему баронский сын решил выбрать темную магию из-за её доступности, вам придется выслушать не самую короткую историю.

Повисла тишина, прерываемая позвякиванием поварешки о бока котла.

— Начали же уже, говорите дальше! Мы все хотим послушать, господин десятник! — возмутился Корвус где-то через минуту тишины. — Правда ведь, ребята?

— Да!

— Вообще-то действительно делать нечего...

— Да ты похлебку мешай, умник! Делать ему нечего... Гордей, пожалуйста.

— Я бы послушала.

— Не стесняйтесь, господин десятник!

Вокруг распространился потрясающий запах мяса. Глубоко вдохнув его, я наклонил голову, безмолвно отвечая на просьбы подчинённых.

— История эта начинается в землях, принадлежащих Конхелям, когда юный наследник барона Гордей Конхель упал в обморок из-за начавшейся инициации. Он стал Одарённым.

Я показал на свою грудь и продолжил рассказ. Я не скрывал практически ничего. Поведал о том, как хотел стать магом, как Зелгрус сказал, что этот путь не для меня. О том, как мой отец отправил меня в Реман, и о том, как я нашёл того, кто стал бы моим наставником в магии. Братство из рассказа я убрал, оставив одну только Дауру. Мол, нашёл я ту, которая была согласна учить меня за небольшую плату.

— К сожалению, она была магом Тьмы и Смерти, а какие-то знания вообще имела лишь по Темным Искусствам. До сих пор не знаю, почему она решила учить меня, несмотря на те небольшие деньги, которые я мог предложить за обучение. Тогда я был всё ещё Одаренным и из всех Темных Искусств выбрал то, которое, как мне казалось, могло приносить пользу другим. Хотел стать целителем...

Рассказал о том, как меня учили, как я создавал заготовки под некрохимер. О том, как я отъехал обратно в баронство, услышав о том, что мой отец скончался.

— Больше Дауру я не видел... До сих пор не уверен, была ли она замешана в той резне, которая уничтожила Реман... Надеюсь, что нет, но верить в это не могу, — говорил я вперемешку с тяжелыми вздохами. — А тем временем в моем баронстве было все гораздо хуже, чем мне казалось... Мой отец, барон Ричард Конхель, был убит демонологом, скорее всего, из Сабды. Мои земли оказались захвачены нашим соседом. Он хотел убить и меня, но я очень вовремя стал Учеником. Сбежал кое-как.

— Кое-как? — заинтересовался Бран. Я отмахнулся.

— Подорвал конюшню и ускакал на единственной оставшейся лошади. Не слишком интересные детали.

— Очень интересные! — возразил Бран.

— Тогда завтра расскажу. — Я усмехнулся. — Хочу закончить общую историю.

В общем, популярным я стал, причём быстрее, чем ожидалось. Не из-за моей силы, навыков, отзывчивости или готовности помочь окружающим, увы, совсем не из-за того, отчего обычно становятся популярными. Я приобрел славу из-за моей истории, которую кто-то разболтал всей армии.

— Гордей, а правда, что ты из Ремана вырвался?

— Гаррет, и ты туда же?! — подивился я подсевшему на следующем привале десятнику и вздохнул. — Правда.

— А то, что тебя потом инквизиторы пытали из-за того, что ты был похож на сабдасского мага, пробравшегося в Фириан?

— Не пытали. Просто дал клятву говорить только правду в ближайшую минуту и быстренько ответил на заданные вопросы.

Да, был такой моментик. Уже на втором месяце обучения, когда я и думать забыл об обстоятельствах моего знакомства с Анриготром, Адамас, Эдгар и Тесса взяли меня в плотный кружок и отвели в сторонку расспрашивать. Я не стал запираться, потому что к этому моменту прибежал учитель и сказал, что это излишне. В итоге-то рассказывал Анриготр, я просто подтверждал его слова. Кружок дознавателей правды переглянулся, покивал и набросал на листке вопросы. Анриготр их посмотрел, я их просмотрел. Потом принёс клятву и, тщательно обдумывая каждое слово, чтобы случайно не лишить себя жизни, ответил.

— Удобно быть магом, раз — и доказал невиновность, — хмыкнул Гаррет.

— Твоя правда, — покивал я. Гаррет был десятником четырнадцатого десятка, то есть четвертого десятка второй сотни, и он не был магом. Одним из нескольких на должностях десятников. Помедлив, я позволил себе любопытство. — А всё-таки, кто эти слухи разносит? Я один только раз поболтал со своими ребятами, и на тебе, посыпались вопросы от всех окружающих.

«Мои ребята» в это время, захватав плошки, хлебали похлёбку, делясь друг с другом какими-то мыслями. Радостно было видеть, что они сплотились, даже если просто вот так, по-бытовому.

— Да никто особо не разносит, — уклончиво ответил десятник.

— А откуда ты знаешь про Реман?

— Дирк сказал. А ему ещё кто-то...

— А кому-то ещё кто-то и дальше по цепочке... — я цокнул и сказал обвинительно. — Армия — это маленькая деревня. Очень маленькая.

— Да ладно уж, не стесняйся. Ты хоть язык и распустил, но с нормальной историей, а вот у Крама из третьего десятка чирьи на жопе, и я очень сомневаюсь, что он хотел бы, чтобы я об этом знал. — Гаррет ухмыльнулся, а затем поморщился. — По правде говоря, я бы тоже не хотел этого знать.

— Поздно же ты об этом подумал, я ведь теперь тоже отравлен этим знанием. А чего он к целителям не сходит?

— Да ну, это чирьи, фу, Триединый! Ужас. Расскажи лучше про нежить, ты же встречал её в бою? Поговаривают, что один укус каких-то особых видов — и ты становишься таким же. Распространяется, как чума...

Я присвистнул. Здешний фольклор, конечно же, отличался от земного. Из-за наличия дипломированных специалистов по различным видам магии многие суеверия ушли в далекие места, но некоторые были живучи, даже очень. Нерациональный «живой мертвец», способный одним укусом передавать своё проклятие живым, был одним из тех.

— Я тебе как не так давно практикующий некромант говорю — такого не существует. Ты хотя бы представляешь, какая сложность и энергозатратность у такого воздействия? Чтобы за минуту сделать только заклинаниями одного толкового мертвеца, который не сгниет через недельку и будет способен бегать и кусать, нужен Мастер. Чтобы это было оформлено в форме проклятия, действующего мгновенно и передающегося туда-сюда без потери силы... Архимаг Смерти? Боюсь, он может использовать свои силы куда более рационально. Не укусов у мертвецов бояться надо.

— А чего тогда?

Я пожал плечами.

— Костяной брони. Вшитых артефактов. Управляющего мага. Скорости, в конце концов. Они же усталости не чувствуют, могут рывок выдать на расстояние конного перехода.

— А самая страшная нежить, которую ты видел? Что в ней было самое страшное?

— Лич. — без сомнений ответил я. — Не знающее усталости, не нуждающееся во сне, не чувствующее боли чудовище, и ко всему прочему ещё и маг. И разумный.

— Я слышал, да, точно, — задумался Гаррет. — Про них я слышал. А разумная нежить часто встречается вообще?

— Есть у меня нехорошее предчувствие, что часто. Поселил демона в труп — вот тебе и разум...

— А опознать этого мёртвого мага можно? Ну, не магом? Вот если на меня два трупа будет переть, как понять, какой из них страшнее? Кого опасаться больше?

Я закатил глаза. Ну что за наивняк? Кого опасаться больше? Того, который тебя атакует прямо сейчас, кого же ещё. Как будто в бою будет время приглядываться к тем, от кого отбиваешься...

— Когда мана находится в голове, она частенько просвечивает через глаза. Если ты общался с Адептами, то мог заметить, что у них очень яркий цвет глаз. У мертвых это может быть более выражено.

Десятник задумчиво уткнулся в плошку, соскребая остатки. Глядя на него, я сам начал поскорее глотать уже порядком остывшую пищу. Поболтали, блин.

— А сможешь показать? — Гаррет отставил плошку.

— Чего?

— Как мана... Просвечивает.

— В глаза смотри. — Я уткнулся взглядом в его глаза и активировал «Кровавый взор».

Гаррет моргнул и резко отшатнулся.

— Мать честная!

Смотрел я разок на себя в зеркало, специально, чтобы понять, можно ли определить, колдую ли я. Ну что можно сказать на эту тему? Реакция оправдана. Когда кровеносные сосуды начинают просвечивать в белке, а голубая радужка наливается сочным фиолетовым цветом...

— Нравится? — Я повертел глазами туда-сюда, одновременно рассматривая сотни тел, взгляду на которые не мешала ни ткань палаток, ни одежда, ни доспехи.

— Пугающе. Можешь убрать?

— Да, конечно. — Моё внимание привлекли два силуэта в палатке на краю лагеря. — Сейчас...

Я наклонил голову набок, пытаясь понять, что мне не нравится. Вроде бы обычная сцена — мужчина лежит, а рядом с ним, лаская чужую грудь, сидит другой силуэт. Только странно как будто ласкает... Руку на лицо, а тело бьётся в конвульсиях, будто бы уже кончает...

— Это очень странно... — я поднялся с полешка, на котором сидел во время ужина, пытаясь разглядеть поподробнее. И мне кажется, что второй силуэт тоже... мужской. Я потянулся чувствами к этой точке.

— Что случилось? — спросил Гаррет.

Сидящий на коленях силуэт поднялся, а совсем недалеко от его руки будто бы левитировала стремительно угасающая в моём взоре кровь. Я набрал воздуха в грудь.

— Да что произош...

— ТРЕВОГА! ВРАГИ В ЛАГЕРЕ! ВОСТОК, КРАЙНЯЯ ПАЛАТКА, РЕЖУТ НАШИХ! — заорал я, бросаясь к палатке. Кровь взорвалась, разносясь по телу, пока я проносился мимо бойцов, пробиваясь к месту происходящего ужаса. За десяток секунд я преодолел больше сотни метров, наверное, побив олимпийский рекорд Земли. Лазутчик резко замер, услышав мой нечеловеческий ор, и метнулся к боку палатки, вываливаясь из неё. Но я уже видел его, уже вытаскивал из ножен палаш.

Он выглядел совершенно обычно — ровно такой же ополченец, которых тут было десятки. Немного рябой парень, от двадцати до тридцати лет, с выпученными глазами и кинжалом в правой руке.

Я влетел в него, как пушечное ядро, на ходу доворачивая палаш в резкий удар наискосок, идущий слева и снизу. Передо мной вспыхнул барьер, и со всей прикладываемой силой оружие вбилось в него. От столкновения палаш отпрыгнул, едва не вырвавшись у меня из рук, а я сам отступил на шаг, чтобы нырнуть вниз, спасаясь от какой-то серой фигни. Тут-то аура шпиона и раскрылась в полную мощь. Вот куда я полез, куда я полез, на Мастера я полез?!

Оттолкнувшись рукой от земли, я снова ударил мечом, снова напоролся на барьер. Прыжок в сторону, ещё прыжок, и я уже на значительном расстоянии, едва разминувшись с брошенным кинжалом. Враг не стал меня преследовать, бросился назад, к лесу, одновременно окутываясь антрацитово-черным щитом. А через два шага на месте мага Тьмы воспрял истовый филиал Ада. Кто-то из магов, находящихся на склоне, ударил так ударил, чистым Огнём настолько сильно, что у меня задымилась одежда. Глаза резануло диким светом, и я отвернулся. А когда повернулся, от мага остался только дымящийся остов.

Я секунду смотрел на это, а потом повернулся, чтобы посмотреть, откуда доносится бешеный ор. И побежал обратно к снующим у другого края лагеря фигурам, уверенно вырезающих растерянных людей, часть которых до сих пор смотрела на место устроенного пожарища.

Глава 7

Бег по ночному лагерю в полной боевой экипировке, по колено в липкой, вонючей грязи — это далеко не то же самое, что наворачивать круги вокруг замка, построенного на твёрдой почве. Лёгкие рвутся на части, сапоги хлюпают, а тяжёлый палаш, болтающийся в руке, смещает баланс чуть в сторону, вынуждая тратить немного усилий ещё и на сохранение равновесия.

Весь лагерь накрыла невообразимая суматоха. Ополченцы, минуту назад расслабленно поедающие ужин, распивавшие напитки или вовсе готовящиеся ко сну, похватали оружие и метались по лагерю. Кто-то бежал за спины своих, кто-то, напротив, уверенно бросался в атаку, кто-то замер на месте, покрепче сжимая оружие и втайне надеясь, что до него враг не докатится... Маты, крики пытавшихся навести порядок десятников, испуганное ржание лошадей, рев огня и грохот заклинаний смешались в какофонию, из которой тяжело было вычленить что-то вразумительное.

Но мне не нужно было что-то слушать, я просто продолжал бежать к своему десятку, надеясь успеть до того, как волна врагов до них доберётся. Мир вокруг окрасился в багровые тона, подчиняясь так и не убранному заклинанию Взора. Среди воцарившегося хаоса я чётко различал врагов.

Их было едва ли два десятка — во всяком случае, живых. Двигались они быстро, колдовали умело, за доли секунды успевая отбить чужие заклинания и ударить своими. Магия бушевала в моих чувствах, я ловил как чужие ауры, так и ауры моих коллег, развёрнутые на полную. Чуть левее их между палатками рыскали какие-то серые тени, с трудом различимые взгляду. В них не было крови. Нежить.

Цель налёта была очевидна даже мне, не стратегу. Холм на северной окраине лагеря. Там, под открытым небом, расположились маги дальнего боя. Наша артиллерия. Если бы лазутчики добрались до них, то просто перерезали бы тем горло. Учитывая, что никто, включая Магистров, не почувствовал вражеских магов до того, как я закричал, у них были бы все шансы закопать армию на месте.

— Держи строй! Сука, не лезьте вперед! — донесся хриплый рык Брана.

Я вывернул из-за угла палатки и увидел их, мой доблестный десяток, сейчас сражающийся сразу с четырьмя мертвецами. Какого-то костлявого, но крупного пса забивал Торк, бешено колотя его шестопером. Ещё один зомби полз на руках к Брану, пока тот отпинывался от другого, а последнего расчленяли Корвус, Хельга и Ферон, периодически бросая волчьи взгляды на то, что творилось вокруг.

— Бран, в сторону! — крикнул я, подбежав к ним. Наёмник, не задумываясь, бросился вправо, и я шагнул вперёд, обрушивая мощный вертикальный удар на череп твари. Та дёрнулась, пытаясь уйти, но наши скорости были несопоставимы. Палаш с гулом рассёк воздух и разрубил зомби от шеи до паха. Выдернув меч, я нанёс ещё один удар, уже в череп, добивая нежить.

Тварь, ползущая на руках, резко прыгнула, вытягивая конечности в мою сторону, но наткнулась на размашистый круговой удар, взорвавший её череп. Безголовый и безногий, благодаря стараниям Брана, труп рухнул мне под ноги.

— Все целы?! — я посмотрел вперёд и резко развернулся, кидая взгляд на свой десяток. Они уже расправились со своими гадами и смогли встать в неровный клин, на острие которого находился Бран.

— Дар лежит! Они к дальникам лезут!

— Уже мёртвый! — раздались слова Хельги.

Я зло выдохнул, возвращая палаш в ножны. Два килограмма стали в руке с «Приливом Крови» казались пушинкой, но надо было экономить ману. Не тратя время на обдумывание, я резко подбежал к парню, лежащему на земле. Да, он был уже мёртв — горло будто порвал крокодил, сломанная шея держалась на каком-то лоскуте плоти. Чёрт.

Наклонившись к нему, я прикоснулся к окровавленному мясу, торчавшему наружу.

— Quod filum a filo dependet...

Заклинание начало вытаскивать ещё тёплую кровь наружу, лепя на мою правую руку длинную нить, становящуюся всё толще и толще. В магии Воды Анриготр выделял два стиля — «Малой капли» и «Большой воды». Первый давал что-то одно — или защиту, или атаку, зато экономил ману и не требовал большого количества ресурсов, второй жрал ману как не в себя, но одновременно защищал мага и позволял атаковать с большой силой. Учитывая, что магия Крови была ещё более требовательна к ресурсам, Анриготр учил меня именно «Капле», и в этой «Капле» на ранге Ученика было всего два основных заклинания: «Хлыст» и «Щит». За время занятий в Оплоте я овладел «Хлыстом» на очень высоком уровне.

— Десятник... — донёсся до меня тихий голос Корвуса.

— Потом всё обсудим! — оборвал я его и поднял взгляд на Брана. — Держать дистанцию десять шагов от меня, если увидите врага — кричите и оставайтесь на месте.

Я рванул заклинание на себя, обрывая его связь с телом, и в воздухе, прикреплённый к руке, повис длинный трёхметровый кровавый шнур, сужающийся к концу. Резерв просел на треть, а я на мгновение замер, оглядывая происходящее. На периферии взгляда мелькнули две столкнувшиеся фигуры.

Я рванул вперед, обходя сражение по флангу. Грязь чавкала под ногами, и я снова включил «Прилив», ускоряясь до предела. Человек в скромных доспехах уже оседал на землю, пока нежить драла ему грудь, и я резко остановился, передавая импульс на хлыст. Махнул рукой, описывая широкий круг. Резкий свист и щелчок. Удар пришёлся прямо на погруженные в плоть конечности зомби, мгновенно сломав их в труху.

Перевод через низ, вверх. Я крутанулся, ведя хлыст за собой, и взметнул руку вверх, переводя удар в перпендикулярную земле плоскость. Ноги скользнули по земле, быстро переставляясь в новую позицию. Свист. Оружие хлестнуло по спине твари, поваленной на несчастного, и перебило хребет. Теперь она была также опасна, как может быть опасен мешок плоти, набитый костями.

— Добейте! — крикнул я, экономным движением кисти возвращая хлыст к себе. У меня уже был новый враг.

Один из лазутчиков, командующих мертвецами, выбежал в проход прямо передо мной и тут же выставил полукруглый щит над собой, закрывая лицо и грудь. Я не понял зачем, но не стал размусоливать, хлестким движением руки послав кровь параллельно земле, в ноги, туда, где кромка барьера размывалась от нехватки энергии.

Жёлтая молния, посланная кем-то издали, врезалась в чёрный щит, разбрызгивая яркие искры. Адепт скинул заклинание в сторону, уводя бьющий поток электричества от себя, и тяжело рухнул на землю с подсечёнными ногами. Мой «Хлыст» перебивал стволы молодых деревьев, плоть и кости для него были не крепче бумаги.

Страшно заорав, враг выпустил из себя алый огонь, через секунду взмывший вверх и начавший собираться в силуэт. Я ударил «Хлыстом», но тот с шипением растворился в центре буйства, ни на секунду не замедлив формирование этого, чем бы оно ни было.

Сзади раздался испуганный ор и громкие маты Брана, пытающегося вернуть строй в порядок. А бояться было чего — Огонь и Тьма собрались вместе, сформировав, наконец, двухметровый скелет, будто обмазанный горящим мазутом. Ярче всего пылали глаза, смотрящие прямо на меня.

— Чёрт. — Я отступил на шаг, вытягивая палаш из ножен. Остатки заклинания захлестнули его лезвие, покрывая оружие тонким слоем насыщенной моей энергией крови. Выставив левую руку в такую же позицию, как если бы на ней висел щит, я рванул навстречу демону. — Ну давай!

За миг до столкновения перед левой рукой появился барьер. Невозможно для Ученика... Если бы не артефактные браслеты, спрятанные под рукавами. В Оплоте я тратил кучу времени на расчёты, пытаясь создать что-нибудь, способное спасти мне жизнь при прямом ударе чего-нибудь, выходящего за пределы моих сил. Вышла громоздкая многосоставная конструкция, которую пришлось заряжать практически неделю.

Щиты раскрылись, многократно наслаиваясь друг на друга, расширяясь во все стороны, впиваясь кромкой в землю и тормозя меня. Оставь эту хрень в покое хотя бы на двадцать секунд, и из-за конфликта плетений всё сломается к чертям. Но первые несколько секунд после активации...

Демон впечатался в барьер, и я встал на месте, пытаясь не дать себя опрокинуть. Он пыхал тёмным огнём, его лапы быстро скребли по щитам, сдирая их один за другим, растворяя в едком холоде агрессивной Тьмы мою магию. За секунду чудовище порвало половину защиты и размахнулось, чтобы пробить остаток и дотянуться своими длиннющими когтями до меня.

Я толкнул его назад, чувствуя, как трещат мышцы, и отскочил. Когти скользнули по щиту, срывая ещё одно плетение, а туша провалилась вперёд, вложив всю силу в один удар.

— Помогите! — крикнул я своим, дезактивируя артефакты, чтобы открыть себе простор для атаки. Демон был силён, но довольно медлителен, я поставил всё на то, что успею ударить, пока он восстанавливает равновесие.

Перехватив палаш двумя руками, я ударил вниз, ускоряя клинок обрубком «Хлыста». Из-за этого скорость рубящего удара превзошла возможности моего тела — слишком быстро, чтобы я мог остановиться и защитить себя, пойди что не так. Я даже подумал об этом слишком поздно!

Повезло.

Палаш опустился вниз, врезался демону в плечо, разрубая ключицу и впиваясь в грудную клетку. Хруст костей был отчетливо слышен даже сквозь шум боя. Фонтан огня опалил мне лицо, вырываясь из страшной раны. Демон присел, едва не упав на колени, и страшно зарычал. Через рукоять меча я чувствовал биение его сердца — всё ещё целого. Внутри мелькнули досада и страх — мне не хватило считанных миллиметров до органа. Я надавил сильнее, пытаясь прорубить ребро, остановившее клинок, и с ужасом осознал, что палаш медленно идёт вверх. Демон рычал мне в лицо и поднимался с полусогнутых колен.

Я выбросил левую руку с рукояти и надавил на обух, вкладывая весь свой вес, но так и не смог продавить меч дальше — демон резко схватился за клинок, пытаясь вырвать его из раны. Лезвие распороло его ладонь, но меч был остановлен. Теперь зарычал уже я, продвигая руку дальше, всё ближе к ране, откуда меня жег огонь. Сталь раскалилась, а кровь, покрывающая её, шипела и исходила паром.

Не успев осознать глупость решения, я почувствовал резкий удар в живот. Правая рука демона, не сумев пробить броню, взметнулась к моей левой, давящей на меч, и вцепилась в плечо.

Я услышал, как скрипит наплечник. От боли я взревел, шагая ещё ближе, наплевав на жар, идущий от твари, и практически лёг на неё, упираясь руками в палаш.

Установился паритет. Он мог длиться разве что десяток секунд, пока моя воля подавляла реакции тела. Было адски больно. Несмотря на внушительные мышцы, в плече уже нехорошо что-то хрустело, сминаясь под стальной хваткой когтистой лапы. Кроме того, кисть обугливалась на глазах — я давил на обух уже голой костью, рыча и скрипя зубами. Но мне удавалось держать тварь почти на коленях, не давать ей подняться, потому что сквозь боль и страх я чётко понимал — стоит демону убрать клинок от сердца, как я сдохну. И все, кто стоит рядом.

Демон ревел мне в лицо, заставляя жмуриться, чтобы не лишиться глаз, а кожа на лице по ощущениям начала сползать, не в силах противостоять жару. Но я боялся не его, я боялся, что кто-то из магов сейчас очнётся и ударит. Ударит в меня, надеясь убить демона. Один ученик — невеликая цена за убийство такого чудища.

— ...очь! От! Десятника! — донеслось до меня сбоку, и я почувствовал, как меняется хватка твари на моём плече. Я повернул голову и приоткрыл зажмуренные глаза. Бран колошматил своим мечом, как топором, пытаясь отделить руку демона от туловища. Торк оббегал наемника, поднимая шестопер, чтобы обрушить его на голову демона.

Наплечник скрипнул, освобождённый от хватки демона, и Бран отлетел, едва успев прикрыться мечом. Торк отскочил назад, едва разминувшись с острыми когтями, а демон взревел с новой силой, отклоняясь назад, чтобы достать кузнеца. Из-за этого маневра демон, наконец, встал на колени, и я резко убрал руку с обуха, одновременно поворачиваясь боком и отрывая левую ногу от земли. Краем глаза я увидел, как длинная черно-багровая конечность возвращается ко мне, но было уже поздно. Для него.

Нога ударила прямо в обух палаша, рукоять которого я продолжал удерживать правой рукой. Сталь сместилась на какой-то сантиметр глубже, дальше в прочное тело чудовища. Резким толчком в ладонь отдалось разрубленное ребро, а рука демона врезалась в снова активированные амулеты. Плетения разлетелись хрупким стеклом, остановив удар. На второй у демона уже не хватало силы. Его сердце дёрнулось в последний раз, разрывая само себя об мой меч, и остановилось навсегда.

Рёв затих, и палаш скользнул дальше, с каждым сантиметром всё легче разрушая воплощённую плоть, теряющую структуру. Я выдернул лезвие из чёрной плоти, обращающейся обратно в дым, и отступил назад, смотря на агонию. Демон, ещё несколько секунд пугающий до чёртиков, разваливался. От этого обтянутого мазутом скелета отваливались куски, ещё в воздухе обращающиеся в прах.

Удар по макушке оставленной оболочки развалил ту окончательно, подняв облако вонючего дыма. Когда тот развеялся, я увидел Торка, горделиво поглаживающего шестопер.

— Как я его, господин десятник?! — возбуждённо пробасил он. Я улыбнулся и слизал кровь с треснувшей губы.

— Как Бог, Торк. Красавчик... Бран, живой!?

— Да! Эта образина сильно бьёт, но я лёгкий! — донеслось со стороны. Наёмник приземлился на стенку палатки и теперь барахтался, пытаясь выпутаться из ткани.

— Отлично! — Я посмотрел за спину, на остальных. — Чего стоите, по сторонам смотрите!

Но всё было тихо.

Ну, относительно. Вокруг по-прежнему орали, где-то за пределами лагеря рвануло заклинание Огня, осветив небо багровым заревом. Но враги бежали, я не видел больше схваток. Лишь сцену пострадавшего лагеря, спешно возвращающегося в привычный режим. Ходили люди, кто-то уже стаскивал трупы, перед этим их раздев. Бытовуха...

Я выпрямился, опираясь на палаш. Грудь ходила ходуном. «Прилив Крови» начал спадать, оставляя после себя приятную, ватную слабость и тошноту. Мир снова стал нормальным, и я втянул в грудь ночную прохладу, воняющую гарью.

— Все целы? — хрипло спросил я, вытирая лезвие о рукав. Несколько плетений уже латали меня, разворачиваясь прямо в теле. Снова хотелось жрать. Похлебку-то я так и не доел...

— Кроме Дара, все, — отозвался Бран. Он наконец избавился от помехи и вертел в пальцах трубку, бросая взгляды по сторонам. — И что это было за говно?

— Демон. Житель Темного мира, призванный в наш. Наверное, сидел в том маге... Или был личным контрактом. Торк, сбегай посмотри, тот жив или нет? Хотя я сам, погоди.

Активировав «Кровавый Взор», я быстро оценил состояние Адепта, которому перебил ноги. Ну надо же... А я думал, что это был посмертный призыв...

— Так... Ферон, сбегай к сотнику, скажи, что у нас тут ещё живой враг лежит.

— А почему я...

— ЖИВО! — рявкнул я и удовлетворенно кивнул, когда мужчина сорвался с места.

Уже через несколько минут Ферон притащил к нашей палатке несколько внушительно выглядящих мужчин, в том числе и моего знакомого.

— Капитан Роланд. — Я выпрямился, как смог.

— Вольно, десятник. Рядовой сказал мне, что у вас тут не сбежавший и ещё вроде как живой сабдассец лежит. — Роланд сразу перешёл к делу, выглядя гораздо более уставшим, чем я ожидал. Эта короткая схватка вообще сильно встревожила окружающих. Даже у меня сердце щемило от осознания тех неприятностей, которые сулил сам факт этого происшествия. Мы ведь даже до границы толком не приблизились! И тут такой большой отряд сабдассцев! То ли диверсанты, то ли разведчики...

— Да, капитан, вон там. По всем признакам без сознания, но я потерял слишком много сил и боюсь приближаться. По ауре Адепт, закрывался динамическим щитом Тьмы, призвал демона. Я сломал ему обе ноги и через минуту, наверное, позвал вас.

— Благодарю за службу, десятник. — дежурно кивнул Роланд, но потом слегка встрепенулся. — Гордей Конхель, да?

— Да, капитан.

— Отличная работа, парень. Будет премия, обязательно доживи до нее.

— Сделаю... Как они вообще здесь оказались? — не сдержался я в конце. Этим вопросом, наверное, задавались все вокруг.

— Благодаря тебе и ему, — Роланд ткнул в сторону неподвижного тела, — мы это и выясним. Ты взял языка, барон! Благодарю за службу.

Глава 8

Вальтер Тулер.

В шатре командира Вальтера Тулера воняло гарью, но ему было глубоко плевать на это, сейчас были проблемы и поважнее.

— Тридцать четыре, — глухо произнес Тулер, бросая на стол планшет с утренними отчетами. Бумаги шлепнули по карте, смазывая нарисованные углем маршруты. — Тридцать четыре трупа. И еще пятьдесят три в лазаретных шатрах. Половине из них целители уже не помогут — некроз жрет плоть быстрее, чем мы успеваем ее отрезать. А те, кого обожгло демоническим огнем... Отправятся в тыл, потому что здесь их не вылечить.

Тулер провел тяжелой, в стальной перчатке рукой по лицу. От харизматичного оратора, что недавно вдохновлял тысячу мужиков идти на смерть, не осталось и следа. Сейчас перед подчиненными стоял уставший, постаревший на десять лет командир, который понимал, что красивые слова не меняют отвратительный облик войны. Но очень хотел бы, чтобы это было иначе.

— Как?! — голос командира сорвался на хриплый рык, он ударил ладонью по столу. Инструменты для расчетов звякнули и подпрыгнули. — Мы в тылу! В нескольких днях пути от вестранского фронта! Как сабдасские ублюдки прошли сквозь периметр? Где астральники? Где дозорные маги? Почему подняли тревогу, когда твари уже резали наших в палатках?!

Капитан Роланд, стоявший у входа, тяжело вздохнул. Его кираса была покрыта копотью от погребального костра, устроенного на рассвете.

— Астральники клянутся, что сканировали местность перед тем, как мы устроились на привал, — устало отозвался Роланд. — Скорее всего, враг использовал сложный ритуал сокрытия на основе Тени. Они просто «выключили» свои ауры и шли пешком под покровом ночного тумана, маскируясь под фоновые искажения. Охранные плетения не были рассчитаны на Мастеров в глубоком тылу, командир.

— А должны были! Два десятка магов под носом, неужели их так сложно заметить?! Да ещё и с полусотней нежити! Стоянки, привалы — сабдассцы тоже живые люди, должны были быть следы. — буркнул из угла шатра Анриготр. Старик невозмутимо опирался на опорную балку. — Отличная работа разведки, Вальтер. Впечатляющая.

Командир зло сверкнул взглядом на Магистра, но сдержался. Ссориться с союзниками — последнее дело. Маг ведь тоже просто пытается сбросить напряжение этими подколками. Как разозленный пёс — кусать хочется, а врагов поблизости нет. Вот и срывается в своей манере.

— Они ведь шли к вам. — Роланд ткнул пальцем в карту, указывая на холм на северной окраине лагеря. — Если бы добрались хотя бы до Адептов, мы бы потеряли половину магической поддержки. И не факт, что смогли бы продолжить марш.

— Не добрались бы. То, что они устроили, было больше попыткой вызвать отчаяние у наших, — отмахнулся Анриготр. — Судя по действиям, они собирались вырезать часть командиров и пехоту, а потом исчезнуть в ночи. Ничто не деморализует так, как невидимая смерть. Наёмники бы просто сбежали, а от ополченцев остались бы одни уголовники, которым дезертировать бесполезно.

— А почему тогда не сбежали сразу, как поднялась тревога? — задал важный вопрос Вальтер, который действительно не мог понять происходящее. Три Мастера, семь Подмастерье и шестеро Адептов — грозная сила, но лезть такой горсткой на целую армию... Самоубийство. — Что-нибудь удалось узнать?

— Вытащить из пленного удалось немногое, сраные клятвы... Но причину этого идиотизма мы понять смогли.

— И какая она?

— Адептов держала клятва, заставляя выполнять последний приказ, а командир, на которого было всё завязано, сдох первым, — хмыкнул Анриготр. — Пока клятва разрушалась, они пытались убить как можно больше людей, а потом бежать уже было поздно.

— Ясно. Действительно, идиотизм. Не оставлять подчинённым ни единого шанса для манёвра, и при этом самому лезть в бой... — Роланд покачал головой.

— Не такой уж и идиотизм. Хитрожопый ублюдок зашёл с другой стороны и успел почикать пятерых дозорных и принялся за спящих. Если бы его не заметили...

— Кстати, а кто поднял тревогу? Он заслуживает награды. — поднял голову Тулер, вспомнив ещё об одном важном вопросе. Командир был не святым, истинно верующим в то, что каждый подвиг заслуживает награды, и лишнего золота у него по карманам не валялось, но он прекрасно разбирался в мировоззрении людей. А людям всегда нужен пример перед глазами. Пример героя, который действительно выполняет свой долг. Пример того, что премия действительно выплачивается, того, что отцы-командиры держат слово. Верить можно во многое, но стоит лишь раз увидеть подтверждение веры, и она превратится в уверенность. А это хорошо влияет на мораль бойцов.

Перебитый командиром Анриготр замолчал и склонил голову, но на его губах расползлась улыбка. Роланд посмотрел на Магистра и тоже опустил голову вниз.

— Что? — спросил Вальтер.

— Ну хвастайтесь уже, Магистр. — не выдержал капитан, и Анриготр посмотрел на командира.

— Мой ученик.

— Ваш ученик? И на каком он сейчас ранге?

— Ученик. — шире улыбнулся Магистр.

Вальтер моргнул. В то, что Анриготр потерял голову от радости, ему не верилось, и оставался только один вариант.

— Ученик в ранге Ученика?!

— Да. — кивнул Магистр и продолжил, подчиняясь жесту Тулера. — По правде говоря, ему сильно повезло. Как раз в тот момент, когда вражеский командир дорезал одного из наших, он смотрел в ту сторону с помощью заклинания, позволяющего видеть кровь, и, увидев эту сцену, немедленно поднял тревогу.

Командир побарабанил пальцами по столу и резко отвернулся, сделав несколько шагов по шатру. Затем он мотнул головой.

— Вы хотите сказать, что Мастер, который вел группу, прошедшую через все кордоны глубоко в тыл, который перебил всех дозорных, не всполошив ни одно охранное плетение... Попался Ученику?! Что за заклинание, позволяющее видеть кровь? Почему таких заклинаний не было в охранной системе?

— Они бы не помогли. Заклинание простое, Школа Крови, ранг Ученика, «Кровавый Взор». По сути своей, то же самое, что и «Взгляд Жизни», но направлено не на диагностику здоровья, а на обнаружение крови. Лазутчики не скрывали ни Кровь, ни Жизнь, чтобы плетения не распознали в них нежить, — пожал плечами Анриготр. — Как я уже говорил, ему очень повезло увидеть именно сцену убийства. Посмотри он двумя секундами раньше или позже, и жертв было бы больше.

Тулер вздохнул. Судьба распорядилась таким образом, что от магии он был далек. Да и не лез никогда в это дело. Всё-таки пусть с магией разбираются те, кому это положено, он всегда может спросить, если ему потребуется информация.

И каждый раз он всё равно падал в лужу. Дозорные, плетения, астральщики, которых с таким трудом удалось выбить у ставки... Всё это оказалось бесполезно там, где могли справиться простейшие заклинания, примененные в нужный момент. Он учтёт этот опыт, но сколько ещё потребуется таких ошибок, чтобы не губить своих людей понапрасну? Сколько ещё хитростей запрятано в рукавах у имперцев? Повезёт ли так в следующий раз?

— Просто повезло, значит... — пробормотал под нос Вальтер, невидящим взором смотря на тканевую стенку, и резко повернулся. — С этого момента пусть все, кто может, освоят эти взоры и взгляды. Выделите магов в дозоры, перекройте слабые места наших охранных заклинаний.

— Будет сделано, командир, — отозвался Роланд.

— Как зовут вашего ученика, Магистр?

— Гордей Конхель, десятник. Аристократ.

— Аристократ... — Вальтер мысленно умножил награду на три, это была стандартная практика для знати, которая с детства купалась в деньгах. — Три золотых премия. Проявит себя в дальнейшем — медаль или звание сотника, посмотрим. Раненым по золотому. Все, кто приложили руку к убийству хотя бы одного сабдасского мага, получают... Двадцать серебряных за Адепта, золотой за Подмастерье, пять золотых за Мастера. Те, кто взяли языка... Два золотых добавочно. На следующем привале объявим. Роланд, подготовь бумаги. И, Триединый благослови, отправьте известие о произошедшем наверх. Им нужно знать, что у нас по тылам черные крысы шастают.

Гордей.

На рассвете, вместо продолжения марша, мы устроили погребальный костер для погибших. Поговаривали, что церковники предлагали захоронить погибших, как подобает, но командование им отказало. Я понимал причины этого решения. Кому, как не мне, знать, насколько легко достаются трупы из могил и в какие чёрные дела их можно пустить. До ближайшего храма, если следовать маршруту, было три дня пути. А без святой земли захоронение было бы просто складом полезных ресурсов для имперцев, стоит им здесь появиться. Одна группа ведь уже прошла, отчего бы не пройти другой?

Оставался один лишь вопрос: а почему бы церковникам не потратить святые силы, если они так хотят дать достойное захоронение павшим? Что ж, полагаю, им просто не хотелось.

Деревья вокруг лагеря срубили, положили в несколько слоев подобием «колодца», между, на тотчас сделанные доски, разложили тела. Я видел, как Анриготр лично вытягивал воду из свежих брёвен, чтобы те лучше горели. А потом какой-то Магистр метнул огненный шар, заставив костёр вспыхнуть. Для воинов это была честь... Меня это мало успокаивало.

Впрочем, остальных вроде как воодушевил этот жест. После мы отправились на марш, засыпав пепел и угли в выкопанную яму.

Шли... Иначе. Не так, как раньше.

Исчезло пение. Исчезли дурацкие натужные шутки и споры о том, кому достанется лучшая порция каши. Слова о «щите королевства» и «героях, которые войдут в легенды», в прошлые дни вносившие какой-то романтический блеск в глаза тех из нас, кто был помоложе, сейчас разбились о суровую реальность. Герои не просыпаются оттого, что им режут глотки.

Люди превратились в запуганных животных, параноидально вглядывавшихся в лес по сторонам от колонны. Им, конечно же, это не могло помочь, случись нападение, но хуже слабости есть только одно — бездействие. Каждый шорох в кустах вызывал судорожное хватание за оружие, это выглядело настолько преувеличенно, что казалось комичным.

Мой десяток шёл молча. Нас стало девять. Дар, тот самый ополченец, которому не повезло оказаться не в том месте и не в то время, теперь представлял собой кучу пепла, засыпанного в яму вместе с остальными. Нам не стали добавлять новых — остатки распределили между теми, у кого оставалось меньше половины.

Десять негритят отправились обедать... Один поперхнулся, и их осталось девять...

Бран шел справа, методично жуя какую-то горькую травинку. Его лицо оставалось каменным, но я знал, что наемник просто копит силы. Торк тяжело дышал, переставляя ноги, его огромная фигура казалась чуть ссутулившейся. Хельга шла, опустив глаза, и я видел, как она нервно сжимает и разжимает пальцы на топоре. Дара было не спасти, это знала она, это знал я, но, видимо, это ударило по ней сильнее, чем казалось раньше.

А Корвус шел сзади. Точнее, он всё время норовил отстать, держась в слепой зоне, но по уставу, да и по моему прямому приказу, вор должен был находиться в пределах видимости. За него я невольно переживал больше всего — пусть и уголовник, преступник, но... Самый молодой из нас. Невольно я чувствовал некую ответственность за него.

— Десятник, — голос Корвуса нарушил мои мысли, и я сбавил шаг, позволяя ему поравняться со мной.

— Что такое?

Он сглотнул, его кадык дернулся.

— Ты... — он запнулся, оглянулся на Брана, потом снова уставился на мою шею. — Ты с тем парнем. С Даром. Когда он упал... Ты его... Убил...

— Он был уже мёртв, — отозвался я, глядя вперед, где спина Торка закрывала обзор.

— Он шевелился!

— Горло вырвано. Шея сломана. — Я пожал плечами, пытаясь игнорировать окончательно испортившееся настроение, которое было и так не на самом высоком уровне. — Я просто взял у него то, что ему было уже не нужно.

Корвус открыл рот, но я с нажимом закончил:

— А нам спасло жизни!

— Не смей. — шипение вырвалось из груди вора. Он шагнул ближе, и в его глазах плескалась не просто злость, а первобытный, животный ужас, смешанный с отвращением. — Ему нужно было, чтобы ты ему помог! Ты маг, ты мог его спасти! Он ждал этого! Мы все ждали! У него мать в Вестре осталась! А ты... ты в него пальцы засунул! Как в мешок с требухой! Ты шептал на неё, на эту кровь, ты её тянул из него!

Я остановился. Десяток, почувствовав заминку, тоже начал сбавлять ход. Бран скосил на нас взгляд, но не остановился, лишь замедлил шаг, позволяя нам «решить вопрос».

— Корвус, — я повернулся к нему. Мой голос был тихим, но в нём звенела сталь, от которой вор дёрнулся. — Ты сейчас в армии. И ты сейчас говоришь с магом Крови. Если я могу использовать кровь мертвеца, чтобы спасти тебя, Хельгу или Брана, я буду использовать. Мне плевать на то, кем он был при жизни, если его тело может стать щитом для живых.

— Он не ресурс! — Корвус оскалился, его лицо исказилось. Он уже не говорил, а рычал. — Ты не маг. Ты... червь. Трупожор. Ты вцепился в него, пока его душа ещё, может, рядом была! Ты осквернил его!

Я смотрел на него. На его грязное, перекошенное от суеверного страха лицо. И вдруг с кристальной ясностью осознал пропасть между нами.

Для него, для жителя этого мира, для вора, который, наверное, не раз видел смерть в переулках города, тело — это покинутый душой храм. Остаток от владельца, даже мертвого. Нечто сакральное, нечто непостижимое, но и естественное...

Для меня, для человека из двадцать первого века, тело Дара было просто сломавшимся биологическим механизмом. Я мыслил категориями науки, но он видел во мне монстра из страшных сказок. Или хуже — предателя, всего несколько дней назад обещавшего защищать и лечить, а в итоге добившего своего товарища. И Корвус не видел разницы между ещё живым товарищем и конвульсиями оболочки. Всё, что он заметил, — это то, что его товарищ ещё шевелился.

И я не мог его переубедить. Точнее, даже не пытался. Во рту уже было несколько примеров, вроде «мертвого товарища по голоду и буханке хлеба рядом». Наверное, он мог бы это понять, но... Я не хотел этого объяснять.

— Знаешь, что я думаю, Корвус? — я сделал шаг к нему, и вор инстинктивно отшатнулся, хватаясь за рукоять ножа. Я усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Я думаю, что ты боишься. Боишься получить рану. Думаешь, что я тебя добью, чтобы получить то, что даёт мне силу... Так вот, этого не будет. Можешь верить, можешь не верить. Я не собираюсь тебе что-то доказывать. Поблагодари Небеса за то, что ты жив сегодня, и возвращайся в строй, рядовой.

Корвус побледнел, но вернулся назад, и мы продолжили путь, мрачно смотря под ноги.

Страх... Да. Вот что руководило Корвусом. Он просто боялся. Мог я его винить за это? Думаю, что нет. Бояться естественно, бояться непонятного тоже естественно, бояться человека, который на твоих глазах окончательно лишил человека возможности выживания — снова естественно. Винить я его не мог. Но и возиться не собирался.

Когда прозвучала команда на отдых, мы сели кружком в привычном порядке. Только Корвус спрятался на другую сторону костра, хотя раньше сидел вместе с Браном рядом со мной.

Вот тут-то я и зарылся в свой походный мешок, вытаскивая полученную вместе с палашом бутылку креплёного вина.

— Слушать мою команду, бойцы!

Ополченцы, печально смотрящие по сторонам, встрепенулись и повернулись ко мне.

— Команда следующая: достать кружки и поставить ко мне. Давайте.

Подавая пример, я сам вытащил из мешка кружку и плеснул в неё немного вина. А затем начал наполнять чужие, тщательно отмеряя, чтобы каждый получил поровну.

— Это вино я собирался выпить после нашего первого боя. Не думал, что это произойдет так скоро... Я не мастер толкать речи, я не знал Дара, не знал его прошлого, мы были практически чужими людьми... Но я жалею о его смерти. Возможно, в следующий раз, вспоминая павших, вы будете сидеть уже без меня. А может, кто-то из вас останется совсем один... Но я верю, что мы останемся жить в памяти тех, кто был с нами знаком и остался в живых. Я поднимаю это вино за то, чтобы его душа мирно поднялась к Небесам, чтобы Триединый принял его в райские сады, и чтобы я никогда не забыл рядового Дара. — Я поднял кружку на уровень глаз и залпом осушил её. — Аминь.

Глава 9

«Лина, милая моя, свет моих очей! Я жив и здоров. Конечно, мне очень хотелось бы тебе рассказать, куда мы направляемся, но это абсолютно невозможно — цензура. Наверное, командиры боятся перехвата, хотя это очень странно — мы едва подошли к одному из последних городов Фириан. Логично было бы предположить, что если бы даже письмо и перехватили, было бы совершенно ясно, где находится армия в данный момент. Впрочем, не мне об этом судить, и прошу прощения за это маленькое отступление.

Погода здесь неплохая, грязь высохла, птички поют повсюду, и мне это напоминает лес у замка. Мы приближаемся к цели, это воодушевляет всех наших. С ребятами я подружился, они все — отличные парни. Рассказал им про потрясающий отвар ромашки, который ты так вкусно варишь, они заставили меня дать обещание когда-нибудь дать им попробовать. Надеюсь и верю, что у нас будет свой домик, поэтому вношу изменения в планировку — колокольчик лучше делать на цепочке, а то парни дюже сильные, оторвут нафиг.

Береги себя. Не давай заставлять себя работать больше, чем ты должна. Я вернусь. Твой Гордей».

Я задумчиво провел пером по щеке, прикусил кончик и пристально уставился на письмо. Вроде выглядит неплохо. Самое главное — почерк сохранён и нигде не выглядит странно или неуместно. Ну, я ж не лох. Если и взялся за написание письма, значит, всё сделаю хорошо. Надеюсь, конечно, что цензура пропустит. То, что я отправлялся в Лейнсбрук, Лина знала. То, что я отправил письмо из какого-то «последнего города», тоже, в принципе, логично. Тем более, что я всё-таки соврал — остановились мы у крепости Остфорт.

Последний бастион перед землями Республики Вестры, сооружение, созданное задолго до восхождения на престол Гагириана Мирного, всем своим видом демонстрировало, для чего его строили. Цель создателей этой махины была совсем не в том, чтобы построить место, в котором можно жить. Нет, Остфорт строили, чтобы в нем защищаться, и даже Серебряный Оплот, который некогда я считал образцом оборонительной архитектуры, пасовал перед его черными стенами. Их вырастили из гранита, покрыли рунами, вбухивая в камень столько маны, что я ощутил её практически за километр. Бойницы были обнесены отдельными рунными цепочками, между зубцами стен чернели стволы пушек. Пушек! Я впервые видел их в этом мире и как-то отвык от мысли, что вообще когда-нибудь увижу огнестрельное оружие. Может, именно из-за этого они впечатляли ещё больше.

Я поймал себя на том, что потерял нить размышлений, и усилием воли вернул себя обратно к письму.

Дай Триединый, не вернут. Цензура может быть сколько угодно жёсткой, но тут поток писем просто чудовищный. Ферон, к примеру, писал под диктовку письма практически всем нашим, разве что Бран не участвовал. Впрочем, есть у меня подозрение, что наёмник и сам грамотный. Если у него есть кто-нибудь там, может и самостоятельно написать что-нибудь. Возможно, даже без ошибок.

Настроение в моем седьмом десятке, кажется, наконец-то выровнялось. Корвус перестал меня шугаться, и друг друга мы просто игнорировали. Между нами никто не лез, потому что подлянок друг другу мы не устраивали, не дрались, не подговаривали остальных гнобить другого... Просто очень ровно играли в дисциплинированных начальника и подчинённого.

Отдав письмо ответственному, я написал адрес. Увы, точного места я не знал, но надеялся, что «девушке Лине, Ученику Света и Жизни, работающей целителем. Сенарт» будет достаточно. И не с такими адресами отправляли. Вон, Торк отправлял «купцу Понрату, чей караван идёт на запад», и ничего, взяли без лишних вопросов. Дойдет... Не дойдет... Оставалось только ждать.

С улицы донеслись крики, и я выскочил из шатра, в котором происходила передача писем. Лагерь замер — люди, чем бы они ни были заняты секундой ранее, остановились, задрав головы к небу.

Я начал протискиваться сквозь толпу, игнорируя возмущенные окрики окружающих, а потом до меня дошло, что люди смотрят не на что-то, находящееся на земле, а наверх. И тоже задрал голову.

Небо над Остфортом было чистым, практически без облаков. На его светлом фоне что-то очень быстро летело. Что-то мелкое, похожее на человека, положенного горизонтально.

Я судорожно вздохнул, чувствуя, как резко падает давление. Уши заложило, меня слегка повело, перед глазами повисла муть. Я качнулся и схватился за плечо соседа.

— Триединый... — простонал кто-то рядом, садясь на землю.

Звук дошел с задержкой. Резкий хлопок заставил людей задергаться в панике. Кто-то осел на землю, закатив глаза, кто-то схватился за оружие. Я растерялся, не зная, что делать.

Каждый маг в лагере, от жалких Одарённых до Магистров, думается мне, сейчас ощущал одно и то же. Что-то невозможное, невероятное, могущественное, непостижимое, гениальное, потрясающее, сама божественность, обличённая в форму, зависшую над нами в нескольких километрах.

Я не чувствовал такого никогда ранее, но я знал, что это такое. Точнее, кто это такой.

Фигурка махнула тонюсенькой рукой и снова сорвалась в полёт. Я выдохнул и расслабленно качнулся, слыша такие же расслабленные вздохи со всех сторон.

— Это... это наш? — прошептал Ферон, стоявший где-то позади меня. Он тоже только-только вышел из шатра.

— А какая разница? — спросил я, широко зевнув от скачка давления, но продолжая с почтением смотреть в небо.

Вот теперь я видел мощь. Вот теперь я видел вершину магического развития этого мира. Над нами только что пролетел он.

Архимаг.

Невозможно передать это чувство. Чувство собственной ничтожности. Чем я там гордился? Убил демона? Ха... Тот тип, который только что нас поприветствовал, мог убить этого демона одним своим вниманием. Если бы он применил заклинание, кажется, снёс бы весь Остфорт за одну секунду. Да что там снёс! Стер бы, как ластиком, и пылинки бы не осталось.

Анриготр силен, это факт, но даже его сила меркнет, просто меркнет на фоне этой. И всё-таки я не могу не задуматься — неужели разрыв так велик? Между Магистром и Архимагом всего два ранга разницы. А величина, которую я видел только что... Сколько нужно Анриготров, чтобы создать такое же ощущение?! Или учитель никогда не показывал мне своей настоящей силы?

А вообще, я теперь понимаю, почему народ редко видит кого-то, кроме Магистров, на публике. Потому что рангам сильнее банально неуютно подавлять свою мощь, чтобы не делать неприятно окружающим.

За ужином оказалось, что зрелище не пропустил даже Бран, который вроде как в это время собирался спать.

— Мне кажется, что дела на фронте совсем плохи? Раз швыряются такими козырями. Что думаете?

— Боюсь, что да. А может, Архимаг просто летит на совещание. — я пожал плечами, привычно игнорируя облако табачного дыма, которое долговязый наемник генерировал всякий раз, когда доставал трубку.

Но сам я себе не верил. Архимаги не летают на фронт просто так. Их время стоит слишком дорого, а их ману слишком долго восполнять. Если Круг выдернул одного из двадцати трёх Архимагов Фириан из их уютных башен в Сенарте, значит, где-то там на линии фронта творится кромешный ад.

Я надеялся, что в Сенарте, в самом сердце королевства, Лине ничего не угрожает. Что она сейчас сидит в своей светлой комнате, учит новые заклинания Жизни и не знает, что где-то на краю Королевства Фириан её... барон получил прививку от самомнения в виде пролетающего мимо полубога.

Мне нужно стать сильнее. В разы сильнее. Не просто выжить...

Я поднялся.

— Вы куда, десятник?

— Пойду позову учителя на дуэль.

Тонкий свист пронесся мимо уха, заставив дёрнуть головой, чтобы избежать шипа. Палаш взметнулся, отбивая новое заклинание, я шагнул в сторону. Меч летал в моих руках, как пёрышко, с гулом рассекая воздух и раз за разом сбивая смертоносные снаряды. Враг строчил, как из пулемёта, но я тоже не стоял на месте, зигзагами приближаясь к нему. Хлыст на мгновение отлип от палаша, я коротко дёрнул левой рукой, отправляя его в сторону. Зацепившись за дерево, я потянул, вырывая себя из-под тумана, от которого земля тут же покрылась льдом, остановился, пропуская копьё мимо бока, и бросился вперёд, на сноп ледяных игл, которые противник выдавал подобно дробовику.

Хлыст вернулся обратно, облепляя меч. Мои глаза бешено носились по сторонам, оценивая любые угрозы. Атаки шли со всех сторон, имитируя прорыв вражеского строя.

Я нырнул вниз, оттолкнулся руками от земли, вышвыривая себя в сторону, сбил очередную атаку плоскостью клинка. Передо мной вырос столб, который я снёс ударом сбоку. Из-за вынужденной остановки чуть не попал под широкий диск, взорвавшийся знакомым облаком морозного тумана. Обогнул столб и бросился прямо вперёд, вращая клинок перед собой со скоростью пропеллера. Мелкие снаряды были безвредно отбиты, от копья я ушёл в подкате, от вылезших из-под земли кольев оттолкнулся ногой в сторону. Хлыст снова сорвался с палаша, цепляясь за колья и рывком поднимая меня на ноги.

Шаг в сторону, пригнуться, прыгнуть. В момент, когда человек находится в воздухе, он уязвим для атак. Но я поступил так сознательно. Кровавая лента, подчиняясь движению кисти, вернулась к ещё не убравшимся кольям и швырнула меня обратно к земле. Приземлившись, я выстрелил собой в сторону врага, который был уже в нескольких метрах.

Из его щита выстрелил шип.

Полушаг в сторону.

Хлыст возвращается на палаш, снова ускоряя его полёт настолько, что мои руки с трудом удерживают рукоять — инерция сумасшедшая.

Отбиваю слишком близко появившийся снаряд мулине и, совершив перевод через верх, сношу врагу башку.

Кукла с треском упала на землю, мгновенно превращаясь в обычный лёд.

Я замер, глубоко и ровно дыша. Слегка дрожащие, стонущие от перенесённой нагрузки руки вернули палаш в ножны. Ледяные осколки, торчавшие из земли, превратились в воду и выстрелили в сторону реки, которая и позволила нам провести этот спарринг. С лёгким плеском вода вернулась в русло.

Анриготр вышел из-за дерева в десяти шагах от меня. Лицо он, как всегда, держал каменным, но я практически физически ощущал его одобрение.

— Неплохо, — похвалил он, оглядывая поле сражения. — Очень даже хорошо. Думается мне, что ты практически любого Адепта одолеешь.

Я подставил лицо свежему ветерку и выдохнул. Оценка была очень лестной. На мой взгляд, даже чрезмерно высокой, как для учителя. Любого Адепта... После увиденного Архимага это казалось настолько незначительным! Но, увы, это был мой уровень силы. Настолько вот незначительный.

— Любого Адепта? — я поколебался, но всё-таки решил возразить. — Я всего лишь Ученик...

— Низкая самооценка — хорошо, потому что ведёт к осторожности, но всё-таки надо чётко понимать свои границы. Думаю, ты не понимаешь, насколько необычен твой стиль боя.

Я потер натруженные запястья, с сомнением поглядывая на Анриготра.

— Магов ближнего боя можно встретить всего в трёх Школах, и каждая из них даёт преимущество в физической форме перед всеми остальными. Магия Жизни, Крови и Демонология. Иначе преодоление пределов скорости и силы невозможно или требует чрезмерного количества ресурсов. Уже сейчас благодаря «Стимуляции» ты можешь превзойти по скорости мышления и реакции Мастера. Твои удары наполнены такой силой... — Магистр запнулся и покачал головой. — Покажи меч.

Я вытащил палаш из ножен, сам разглядывая его. Выглядел он, конечно, не так достойно, как тогда, когда я его брал. Полировка слегка потемнела, парочка мелких зазубрин покрывала режущую кромку. Появление одной из них я даже помнил — ребро того демона без боя не сдалось.

— Хорошее оружие. — Палец учителя лёг на лезвие и показал мне неглубокую, но длинную царапину. — Вот это было моё ледяное копьё. Ты мечом отбил заклинание второй ступени. Ранга Адепта, если переводить на привычные тебе термины. То есть твоей силы и скорости оказалось достаточно, чтобы подставить меч под удар, способный пробить стальную кирасу, и удержать его в руках.

— Странно, что не сломал...

— Хлыст принял основной урон. И, как я уже сказал, оружие очень качественное. Даже немного стыдно, что таким размахивает неумеха... — и прежде, чем я успел возмутиться, Анриготр добавил. — С другой стороны, твоя скорость и сила позволяют им работать гораздо качественнее, чем остальным. Приём с Хлыстом, ускоряющим оружие, действительно работает.

— А вы не верили? — на моих губах возникла лёгкая горделивая ухмылка.

Это ведь я предложил такую затею — учитель долго сопротивлялся, утверждая, что «Кровавый Хлыст» должен бить сам, а не подталкивать другое оружие. Я же вдохновлялся той лёгкостью, с которой Анриготр поднимал сосну. Такая силища и остаётся задействована только для контроля полёта заклинания? Странно. Правда, изначально я тренировался с копьём... Но палаш под это подходил даже лучше.

— Не верил, — не стал оправдываться Магистр. — Тем эффектнее оказалось доказательство обратного. Маг должен концентрироваться на создании заклинаний... А ты взял палаш, создал в начале боя Хлыст, активировал заложенные Прилив и Стимуляцию, и всё — готов, как ты там говоришь? Нагибать окружающих? Вот-вот... А сколько ушло маны?

— Чуть меньше трети, на удивление.

Я убрал палаш обратно в ножны и снова потер запястья, болезненно морщась. Так не хочется Восстановление тратить... Тьфу ты, чёрт! Я же прочитать могу.

— Значит, ранг Адепта уже совсем близко. — его взгляд внимательно посмотрел на мои руки. — Полагаю, что физической формы оказалось всё-таки недостаточно?

— Боюсь, я подошёл к физиологическому пределу. — Я покачал головой и быстро произнёс формулу своей универсальной лечилки, наслаждаясь уменьшением тянущей боли. — Оружие слишком тяжёлое и слишком быстрое.

— Ясно.

Действительно ясно... Физиологический предел — это не какой-то потолок, обозначающий, что человек больше не может улучшать организм. Улучшать-то можно, как и прежде, только вот скорость регресса будет равна скорости прогресса. Сделать даже крохотный шажочек вперёд становится чрезвычайно трудно.

Для примера возьмём мои запястья. Связки у меня эластичные, длинные, натренированные всеми возможными способами. Тогда почему всё болит? Потому что мои связки и мышцы не успевают остановить меч до того, как инерция приводит его в крайнее положение. Кости кистей буквально стираются друг об друга, так уж устроены наши суставы. Добавить немного нагрузки — и они будут банально вылетать. Сделать связки крепче — кости будут ломаться. Под Приливом мои мышцы выдают максимально возможное усилие, а увеличить мышечную массу я больше не способен... Тот самый физиологический предел.

Таким образом, проблему решить можно лишь двумя способами. Первый — фехтовать помедленнее, что означает потерю преимущества в скорости и риск получить заклинанием куда-нибудь. Второй — выводить тело за пределы физиологических процессов. Поставить не на биологию, а на магию.

— Какую модификацию планируешь?

— Нити. — слегка удивлённо ответил я. — Как и раньше, собственно.

— Уверен, что справишься? Это очень тяжелая модификация.

«Кровавые Нити» — модификация действительно тяжёлая и сложная, но ещё и невероятно перспективная. В тело мага помещается несколько центров — от одного до бесконечности. От этих центров, которые потом рассосутся, питаясь энергией Крови, растут длинные нитки. Они сделаны из крови, пропитаны магией и способны на невероятные вещи. Физиологически они напоминают гифы грибов, но умело подстраиваются под окружающие клетки, перенимая их функции. Нити в мышцах сокращаются, в костях выполняют механические функции, в мозгу улучшают кровообращение, укрепляют кожу, фильтруют в печени и почках, всасывают вещества в желудке...

В результате тело мага становится очень крепким — его и разрубить, и разорвать сложно. Если появляется рана, нити сшивают её, ускоряя заживление. Крови сложнее покинуть организм. Мышцы становятся сильнее, все функции организма выходят на новый уровень.

Но есть и минусы — если не ограничивать рост... Обычный человек, которому в тело такое внедрят, умрёт. А вот маг потрепыхается... Вплоть до превращения в вампира.

— Зато лучшая из описанных. Все расчёты для моего тела сделаны, зоны роста я проверял, они закрыты. — Я пожал плечами. — Проблем быть не должно. После того, как сделаю, уберу Прилив. Одну постоянную модификацию тело выдержит, я в этом уверен. А уж когда я стану Адептом, может, подумаю о второй...

— Не заиграйся, Гордей, — жестко оборвал меня Анриготр. Мы встретились глазами, я замолчал, не зная, как выразить мои чувства.

— Магистр Эдгар вряд ли бы передал мне эти знания, если бы не верил в меня. А мне всё ещё нужна сила.

— Эдгар передал их, потому что я попросил. Не потеряй человечность в погоне за силой, — вздохнул Магистр слегка, как мне показалось, разочарованно.

— Я готов приблизиться к обрыву, если это позволит мне взлететь. Учитель, вот вы говорите, что я силён. Что моей скорости и силы хватит, чтобы убить Адепта. Но что я буду делать, если столкнусь с таким же, как и я, но лучше? С вампиром? Если я масштабирую свои силы до уровня Мастера — мне кажется, что такое чудовище порвёт нашу армию на тряпки...

— Есть заклинания, накрывающие большую площадь сразу, — отмахнулся учитель.

— Возможно. Я-то создавать их не могу.

Анриготр промолчал.

Глава 10

Бран, рядовой.

По всему Фириан известно, что Гагириан — хороший король, который заботится о своих подданных. Настолько заботится, что не вступает в войны всё время своего правления. Минимум два поколения фирианцев живут в мире и спокойствии благодаря его мудрому правлению, не заботясь о том, что посевы будут сожжены или затоптаны вражеской армией. Но для любого здравомыслящего человека было понятно, что не может быть всё так просто, нельзя просто взять и запретить людям воевать. Война — это суть людей, и всю свою жизнь они проводят в сражениях. Иногда бытовых, к примеру, с рыбой, которая так и норовит ускользнуть из рук, или с упрямыми сорняками, занявшими драгоценное место в пашне...

Всю свою сознательную жизнь Бран провел в сражениях, при этом ни разу не покинув родное королевство. Да... Скажи такое какому-нибудь горожанину из Сенарта, тот ужаснется и пожалеет несчастного, где-то потерявшего разум. Но это была горькая правда. Король не воевал, зато воевали бароны, графы, воевала стража с разбойниками, воевали порой даже соседние деревни, не поделившие какой-то там Триединым забытый ручей. А ещё воевал сам Триединый, и церковники нанимали сторонних воинов, не желая пачкать руки об еретическую секту, резко вылезшую в захудалом городке. Так что да, для опытного наемника, каким Бран и считался, найти место для заработка было вполне себе возможно.

Увы, силы его были не бесконечны, скорость ограничивалась конём, да и о местах, где срочно требовался клинок, он узнавал порой слишком поздно. В его возрасте можно было бы отойти уже от дел, да где ж взять на это деньги? Мыслишка устроить собственную таверну давненько сидела в его голове, но удача как будто навечно отвернулась от него, подставив жирную жопу и пердя прямо в лицо. Любые сбережения, которые он собирал, куда-то девались. И дело было даже не в вине и не шлюхах — обычных расходах любого наёмника, нет, сама судьба раз за разом подкидывала испытания. Оступился конь, украли, несмотря на все осторожности, кошелёк, подхватил позорную болезнь у тысячу раз проверенной девки... И каждый раз Бран оставался ни с чем.

Пятнадцать лет хождения по краю пропасти, поклонов, контрактов, редкого командования, рубки... Всё рассыпалось в руках. Год назад сдох от какой-то неизлечимой хвори конь, и зарабатывать деньги стало ещё сложнее. В то время Бран даже подумывал податься в дружинники к какому-нибудь лорду на постоянную службу, да только вот... Если аристократ объявляет срочный сбор дружины и гребёт туда даже наёмников — значит, будет бойня. А Бран не хотел бойни, он хотел отдыха, заслуженного, чёрт возьми, отдыха! Что он, мало работал мечом и копьём? Мало пролил крови за чужие интересы? Мало бросил женщин, которых не мог обеспечить? Мало держал на руках трупы друзей?

Он устроился вышибалой в захудалый трактир, сложив в предоставленной каморке меч и доспехи. Денег хватало на скудное существование, а затянув пояс потуже, можно было бы и развлекаться. Подумал: «Всё! Больше никогда...»

Сам себе же наврал. Началась война. В этот раз настоящая, королевская. Гагириан после полувека правления всё-таки изменил своему прозвищу и выступил против Сабдасской Империи, угрожавшей спокойствию и миру... Бран не был юнцом, он давно знал, что у всего есть причина. Была причина и у того, что Фириан десятилетиями не расширяла территорию, довольствуясь торговлей с соседями.

Просто Королевство Фириан было слабо. Магию, несмотря на величайшую Магическую Академию, медленно душили церковники, прогресс стоял как вкопанный... Эта война станет концом для многого...

Он затянулся, выпуская густой сизый дым в серое низкое небо Остфорта, и медленно моргнул, отгоняя мысли о скорой смерти. И всё-таки он припёрся сюда, вытащив меч и доспехи из промасленного полотнища. Не выдержал искушения. Подумал, как всегда: «А если сорву куш?». На другой стороне весов была смерть, но кому на неё не плевать, в самом-то деле?

Он стоял в толпе, которая устроилась вдоль ряда грязных, наспех поставленных шатров. Стоял уже почти час, как и все остальные, но никто не уходил, терпеливо ожидая встречи с красотками и втайне надеясь урвать себе свеженькую.

Командование, в своей бесконечной мудрости, сделало шатры с женщинами бесплатными. Официальная причина, озвученная через глашатаев, была пафосной: «Король заботится о своих защитниках, дабы они могли смыть грязь дороги и найти утешение перед лицом тьмы».

Бран, как и любой наёмник, прослуживший больше пяти лет, знал истинную причину. Бесплатные шлюхи — это чтобы воинам не пришлось тратить деньги на падших женщин. Заботливо, конечно, но только с одной стороны... Чтобы оплатить шлюх, нужны деньги, верно? А где вся толпа найдёт деньги? Конечно же, в жаловании, которое командование должно всем выдать!

А командование не желало выдавать никому жалование до будущих боёв. Потому что после них платить придется гораздо меньше. Так что тут действовала старая, как мир, схема. Пока воину не нужны деньги, он о них не думает и не бунтует, что их нет.

Опять-таки, а если бы жалование раздавали, как положено, раз в неделю? Ха! Да половина войска бы разбежалась ещё до Остфорта! Клятву со всех не возьмёшь, увы. Курьеры, регулярно исчезающие из поля зрения командования, вот те да, приносили клятву. Маги приносили клятву. А что до остальных... Да тем же уголовникам, которых в этой армии была почти четверть, просто красили лбы, чтобы им было сложнее дезертировать. И всё!

Ну и, наконец, шлюхи — это здорово. Даже несколько недель марша весьма утомительны для морали войска, а возможность потискать крепкую девчонку всегда приводит нормального мужчину в благодушное настроение. После секса мысль о том, что скоро ты будешь гадить от боли и ужаса, даже в голову не приходит.

Бран переступил с ноги на ногу, стряхивая пепел с трубки на землю. До открытия увеселительных шатров оставались считанные минуты, ведь «девочки приводят себя в порядок» — так было сказано грудастой мадам, чьи морщины было не скрыть даже слоем пудры толщиной в нагрудную пластину. И у нее сегодня будет мужчина. Удовлетворить несколько сотен человек нелегко... И это лишь малая часть от их трёхтысячного войска. Которое позже станет ещё больше.

Бран оглядел людей вокруг, радуясь, что всё ещё видит только знакомые лица и доспехи. Остфорт гудел уже второй день — сюда, к чёрным стенам крепости, должны были стянуться отряды, чтобы собраться в могучую армию, способную снять осаду с Кранхольда.

Суммарная численность, по оценкам, должна была достичь пятнадцати тысяч человек. Конкретно это число Бран знал от разговорившегося Гордея, тот знал его от своего учителя, а Магистр «Круговорот» Анриготр мог позволить себе узнать эти числа от командира Вальтера. Так что информацию можно было считать достоверной.

Пятнадцать тысяч. У неопытного человека перехватило бы дыхание от такого воинства. Они, должно быть, могли бы выпить реку! Но Бран прикинул логистику и относился к новостям крайне мрачно. Армия обратится длинным червём, который будет ползти по Вестре к своей цели, пожирая всё на своём пути. Люди начнут болеть и пропадать каждый день — защищать такое огромное число просто невозможно. Имперцы будут кружить вокруг, откусывая от армии крохотные кусочки, подрывая мораль подлыми нападениями. Болезни, до сих пор не слишком трогавшие людей, выкосят сотню-другую, и это ещё если повезёт...

— Слышал, некроманты научились призывать души погибших и слать их на нас, — вдруг хрипло произнёс мужик, стоявший сзади.

Бран скосил на него взгляд.

— Херня, — отозвался наёмник, быстро догадавшись, откуда могли пойти эти слухи. — Какой-то ссыкун увидел кошмар с лицом погибшего друга и теперь разводит панику. Души наших воинов именно там, где им положено быть — на Небесах, за пазухой у Триединого.

— А как же те, кого сожгли демоны? — не унимался болтун, сплёвывая. — Говорят, их души отправились в ад, откуда демоны преподнесли их души на блюде некроебам...

— Херня, — повторил Бран. — Огонь есть огонь, что у демонов, что у магов.

Мужчина нахмурился, его единственный видимый глаз сузился, а потом лицо разгладилось, озарившись радостью.

— Друг... Да я тебя знаю! Ты из седьмого десятка, да?!

— Да... — кисло подтвердил Бран. Его высокий рост, как всегда, принёс ему узнаваемость. А слава... Что ж, на объявлении премий, устроенном Роландом, все узнали, что единственного живьём схваченного имперца поймал именно Гордей Конхель, командир седьмого десятка третьей сотни. И это было не единственное достижение молодого барона, он же ещё и первый тревогу поднял, а ещё, как говорили, участвовал в устранении командира лазутчиков... Присовокупи к этому уже имеющуюся славу Гордея как того, кто успел посражаться с некромантами в Ремане, и получите восторг примерно пятой части от всех трёх тысяч. А это много, это чертовски много.

— У тебя десятник — барон Конхель, да!?

Судя по тону мужчины, можно было точно сказать, что это совсем не вопрос. Бран промолчал. Не то чтобы он не любил поговорить — в ожидании чего-то это хороший способ скоротать время, но в пятый раз обсуждать личность Гордея было уже не так захватывающе. Насколько он понимал, почти половина от седьмого десятка испытывала те же трудности.

— А какой он вживую? — продолжал допытываться неизвестный. Бран резко выдохнул и повернулся к нему. Говоривший был из отряда какого-то аристократа, если судить по нашивкам на рукавах.

О Триединый! «Вживую», ну разве это не перебор уже? Гордей не командир Вальтер, но, кажется, что даже от фигуры Тулера люди фанатели меньше. Возьми, подойди и спроси...

— Невероятный! — доверительно шепнул Бран, давя ехидные нотки в голове. — Он просто бешеный, в хорошем смысле, если ты понимаешь.

— Да?! — в глазах болтуна зажглась знакомая искорка. Бран частенько видел такую у тех, кто предвкушает интересную сплетню. Фанатизм, предвкушение, радость...

Это будет забавно.

— Да чтоб мне сдохнуть от поноса! Настоящий зверюга! — подтвердил Бран. Как опытный сплетник он знал, что лучшая сплетня — это та, которая сделана из правды и которую сложно проверить. Поэтому достоверности ради он отступил от своих слов на небольшое расстояние, накручивая побольше мелких деталей. — Нет, сразу так, конечно, не скажешь. Беленький, чистенький, даром что ест из общего котла. И при общении, если сильно не лезть, тоже как будто писарь какой. Такой вежливый, спокойный, наверняка знаешь таких вот людей, да?

— Ага, — завороженно кивнул мужчина, цепляясь за крючок, оставленный Браном ради вовлечения слушателя в тему.

— Но это вообще не так. Это всё маска. Настоящий Гордей раскрывается в бою. Он бог битвы, даром что Ученик. Ученик — это что, тьфу да растереть, но наш десятник...

Бран прервался, вдохновлённо облизнув губы.

— Ты когда-нибудь видел демона, дружище? — спросил Бран. Мужик покачал головой, но глаза его уже горели.

— Я тоже нет. До той ночи. — Бран по привычке зашарил по карманам, ища трубку, поморщился — курил же уже. Он снова посмотрел на слушателя, уже серьёзнее. — Чудовище. Не нежить, которую топором можно порубить. А именно демон. Житель Инферно, призванный по наши души сабдасскими магами.

Он наклонился ближе, понизив голос до хриплого шёпота.

— Лагерь уже отходил ко сну, ну, конечно, ты помнишь. У него, Гордея, видишь ли, заклинание есть — «Кровавый Взор». Видит кровь на расстоянии. Живую кровь, мёртвую, чужую, свою — любую. И вот сидит он, значит, смотрит в темноту, а там... — Бран щёлкнул пальцами. — ...там кого-то режут. Говорил потом, что видел, как кровь в воздухе зависла — облепила кинжал, а он и заметил.

Мужик сглотнул. Бран заметил это краем глаза и продолжил, не давая паузы для передышки:

— Гордей это увидел и как заорал! Первый вопль как раз его был.

— Про лазутчиков?

— Да. Заорал и побежал. Врать не буду, — Бран сделал словесное отступление, усиливая доверие собеседника к следующим словам, — сам не видел, но поговаривают, что тот гад, которого барон заметил, был самым главным у сабдассцев, которые на нас напали! И побежал Гордей прямо на него! С моего места я ничего не видел, но вот тебе пара абсолютных истин: их главный умер первым, а уже через минуту наш десятник прибежал обратно, пока мы рубились с нежитью, и порубил мертвяков на куски!

— Охрене-е-еть...

— Да! — подхватил Бран и оглянулся по сторонам, ещё сильнее понизив громкость голоса. — Мне сказали об этом не болтать, но думается, что командование не добавило ему премию только из-за того, что он сам тёмный. Нельзя слишком много почестей давать тому, кто изучает темную магию, сам понимаешь...

Мужчина кивнул, мол, да, всё понятно, я вообще этого не слышал и никому не скажу. Конечно же, Бран ему не верил, но уличать болтуна в лукавстве не стал. В конце концов, зачем наемник эту информацию ему в уши лил, чтобы он потом молчал? Какой же тогда это слух, если его никто не услышит?

— А что ты там про демона... — продолжил допытываться мужчина.

— Это было дальше. — оборвал его наёмник. — Когда он порубал нежить, он остановился, посмотрел по сторонам и спросил, все ли в порядке. Но в порядке были не все...

Испустив положенный скорбный вздох, Бран продолжил:

— Один из гадов перегрыз нашему горло. Гордей понял, что ничего не поделать, труп есть труп, и использовал кровь нашего мертвого Дара, чтобы создать себе длинный кнут. Кровавый, с шипами, горящий нечестивым, черным огнём! Страшное заклинание. Но гнев десятника был направлен только на врагов! И он бросился вперёд, сказав нам, чтобы мы не слишком отставали. Мы шли за ним, пока он бил нежить, и добивали тех, кого он оставлял, не желая тратить силы. И вот против него вышел вражеский Адепт... Именно тогда я увидел демона.

— И какой он? Страшный?

Бран прервался, думая, как бы так описать тварь, чтобы и против истины не погрешить, и чтобы слушателя впечатлить. Точнее, слушателей — всё больше людей как бы ненароком поворачивались к ним, подставляя бесстыжие уши под поток слов, которые наёмник с удовольствием на них обрушивал.

— Как само Инферно. Огроменный горящий скелет, больше меня где-то вдвое. Из его глаз смотрела бездна, на руках вместо пальцев — костяные кинжалы, покрытые кровью. И горел он не от заклинания наших доблестных магов, а сам по себе, ярко пылая от переполнявшей его ненависти к роду человеческому. Думается мне, кабы у того Адепта была душа, он бы и его сожрал с удовольствием, но у имперцев нет души, и ярость твари была направлена на Гордея, потому что он вышел вперёд и сказал прямо в эту горящую харю: «Сражайся со мною, тварина, больше ты никого не убьёшь!». Это честь благородных — исподтишка они бить не будут.

Вокруг воодушевленно закивали, хотя самого Брана мучило желание сплюнуть. О Триединый, сколько пафоса-то нагнал... Честь всегда была игрушкой тех, кто сидит в теплом замке с небольшой армией под рукой, им же, простым людям, это слово было непонятным, странным, но определенно относящимся к тем, кто выше их.

Краем глаза Бран заметил долгожданное движение в шатрах и сделал несколько шагов вперёд, пользуясь тем, что толпа охотно ему уступала.

— Гордей наш — Ученик, и вышел против демона с одним мечом в руке, потому что заклинание распалось от прикосновения к горящей плоти врага. Сдается мне, что это здравое рассуждение — сталь испаряется не так тяжело, как кровь, но смогли бы вы подойти к огненному великану, чтобы вырезать у него сердце? Я бы не смог. А барон наш смог. Зарубил его, как обычную курицу, если бы своими глазами не видел, никогда бы в такое не поверил. Но выглядел в тот момент Гордей страшнее, чем демон. Лицо искажено яростью и болью — кипящая смола у демона, а не кровь, и так и брызжет из ран на Гордея.

— А что тот Адепт-то?

— А Адепта Гордей ещё до демона подсёк. Хлыстом ноги перебил. Чтобы не убежал. — Бран хмыкнул. — Живьём взяли. За это командир два золотых премии дал.

Входы у шатров быстро откидывались, и Бран сделал ещё несколько быстрых шагов вперёд, игнорируя вопросы окружающих.

— Мальчики, заходите! — призывно улыбнулась выскочившая откуда-то мадам, и наёмник быстренько заскочил в шатёр. Пусть двигался он не быстро, но за время рассказа оказался в первых рядах.

Внутри было жарко, пахло потом, дешёвым вином и телом. Девушка, сидевшая на краю узкой кровати, даже не подняла на него глаз, но он оценил её. Ох, хороша девка! И ещё не тронута другими, прелесть. Стало быть, полезно порой почесать языком... Ой, как полезно.

Глава 11

День, когда мы дошли до Кранхольда, я не забуду никогда. И для этого есть множество причин, главную из которых мне сложно определить.

Может быть, дело в том, что подход к осажденному городу завершил невероятно тяжелую неделю, полную нападений на нашу колонну. Имперцы сидели как будто в каждой яме, за каждым пригорком, в каждом чахлом, несмотря на самое начало лета, кустике. На нас нападали демоны, земля под ногами превращалась в кипящую Тьму, эпидемии одержимости косили рядовых с регулярностью простуды, от заковыристых проклятий, распространяющихся по воздуху, слегло даже несколько сотников. Трёх из них мы потеряли, даже не увидев врага. Кроме того, на марше в строй могло прилететь пушечное ядро, стрела, вода в реке поблизости могла быть отравлена трупом, которые с удовольствием поднимались, стоило только приблизиться. Избегая замеченных разведчиками проблем, колонна петляла, как будто её вёл пьяный слепец, мы шли в доспехах, натянув броню вплоть до шлемов, которые за всё прошлое время марша не надевали ни разу. Пение церковников не прекращалось ни на секунду, и даже ночью над шатрами разносились заунывные молитвы, мешая нормальному отдыху.

Может быть, этот день был для меня таким примечательным, потому что ночью мне снилась Лина, которая привносила в заунывный мотив свой звонкий, чистый голос. Меня грела мысль, что этот сон далекая магнесса Света навела специально. Умом я понимал, что это было маловероятно, но проснулся я в настолько прекрасном настроении, что заочно испортил его всем окружающим. Зависть омрачила их разумы, да...

А ещё у меня наконец перестали чесаться Кровавые Нити, вживленные в мой организм. Это была та ещё мука, да и решение проводить модификацию прямо на марше было о-о-о-очень спорным. Но Анриготр, как только начались нападения, отбросил какие-либо сомнения и потащил меня проводить ритуал. Точнее, целый комплекс этих самых ритуалов. Десять часов без перерыва я сидел на ледяной плите, которую Магистр тащил за своей телегой, и занимался тяжелым трудом, формируя из собственной крови сложносоставные разветвленные конструкты, которые позже погружал в организм. Учителя я искренне поблагодарил — без его ледяной плиты, на которой сразу были выбиты канавки для быстрого создания схемы ритуала, я бы корпел над этим пару дней. Нитям ещё предстоит несколько недель незаметного разрастания, но основа заложена уже сейчас. А ещё я должен был искренне благодарить Вальтера, который отдал мне покалеченного Адепта для ритуального жертвоприношения — иначе бы мне не хватило энергии.

«Прилив Крови» и «Стимуляцию» я пока оставил. Модификация ещё не развилась в теле, поэтому не способна заменить эти заклинания в полной мере. Вместо прочнейших алых сетей, пронизывающих всё, от кожи до внутренних органов, у меня сейчас было всего три центра — два в руках и один в животе. От них, если судить по увиденному «Взором», только-только расползались первые паутинки, упрямо пробивая себе дорогу в плотных мышцах. Это и вызывало противную чесотку.

Зачатки «Доспеха», который я формировал своим новым постоянным заклинанием, уже были скормлены опасной модификации. Через какое-то время, как только «Нити» вырастут до определенного уровня, надо будет провести ритуал, который закроет им возможность роста — иначе меня просто выжрет изнутри. Впрочем, это дела отдаленного будущего...

— Стоять! Строиться в боевой порядок! — раздалась команда, которую мы все ждали. Мы уже пять минут шагали по открытому полю, и до Кранхольда оставался всего лишь один холм, перекрывающий нам путь к заветному городу. Холм, как единственное возвышение на несколько километров вокруг, естественно, уже был занят имперцами. Мы увидели их лагерь, как только вышли из леса, с большим облегчением оставив его за спиной.

Единственная дорога была настолько заполнена ловушками сабдассцев, что мы ползли по ней несколько часов без перерыва, успевая вдоволь настояться между командами «Стоп» и «Шагом». При этом, несмотря на всё мастерство наших магов, дважды армия вставала, чтобы транспортировать раненых на обозы и скинуть предварительно расчлененных погибших на обочину. Слава Триединому, ловушки срабатывали далеко от моего десятка.

Команды разносились с помощью амулетов, выданных сотникам. Этакий аналог музыкальных переносных колонок и громкоговорителей одновременно. Их раздали уже давно, ещё в Остфорте, и активно использовали для управления массой людей. Вчера мы встали на привал недалеко отсюда, и перерывы были частыми, поэтому люди, привыкшие к дневным переходам, были довольно-таки свежи. Насколько это слово применимо к армии, которая спала в доспехах и не мылась неделю, маршируя к далекой цели под палящим солнцем и проливным дождём.

Бойцы засуетились, массы людей выдвинулись вперёд. Позади можно было услышать крики — это разгружались обозы, тащащие... Небеса, да что они только не тащили! Каменные плиты с заранее нанесенными рунными схемами, стрелы, копья, снаряды для пращников... Плиты разгружались прямо на землю, формируя длинную цепь за спиной пехоты. Вскоре на них встанут маги, задачей которых будет сдержать напор, идущий с давным-давно подготовленных позиций имперцев.

— Как думаешь, добьют? — оглядывая холм, на котором тоже происходило наведение порядков, спросил Бран. Кому хорошо, так это ему — благодаря своему росту наёмник видел всё гораздо лучше меня. Хотя тут было недалеко — едва ли половина километра, и даже я был способен различить фигурки врагов на вершине.

— Мы будем в это верить, — как можно спокойнее ответил я. Странно, но ощущение того, что сейчас разразится очень важная битва, как будто прошло мимо меня. Я отстраненно следил за тем, чтобы не отставать от впереди идущего, да периодически нырял внутрь себя, следя за тем, чтобы нити вели себя нормально.

— Да, тут волей-неволей уверуешь... Это полная жопа.

— Жирная, как городская модница, — хмыкнул я, пытаясь успокоить нервы окружающих. Судя по несколько истеричным смешкам, это действительно было нужно.

Даже я, со своими не слишком обширными представлениями о тактике боя, представлял, насколько тяжелая нам поставлена задача. Да что там тяжелая, если плясать от моих представлений, мы все скоро умрём, и это осознание просто маячило где-то на периферии сознания, не мешая полноценно думать.

Во-первых, атаковать будем мы, а не они. При этом вряд ли имперцы настолько благородны, чтобы спуститься с холма и подставиться под удар нашей главной силы — кавалерии. Следовательно, всем нам предстоит бежать по скользкой траве на пусть не высокую, но всё-таки возвышенность, одновременно отбиваясь от нежити и защищаясь от всего того, что на нас посыпется.

Во-вторых, наши дальники будут слишком далеко от нас. С одной стороны, это сделано, чтобы эффективнее лупить по врагу, не опасаясь ответной атаки врага и не боясь задеть собственную пехоту. С другой стороны, это обозначает, что вся магия противника обрушится именно на нас, и пусть сейчас с нами пойдут даже некоторые Магистры, простой пехоте вряд ли будет сильно легче.

В-третьих, там определенно есть нежить и демоны. Несложно представить, как лихо они будут запрыгивать в наш строй, перескакивая несколько рядов, с возвышения всегда приятнее атаковать тех, кто идёт ниже. А ведь у большинства окружающих даже нет щитов, и это, честно говоря, ужасно.

Наконец, я на сто процентов уверен, что подходы к холму неплохо так заминированы. Штурмы будут кровавыми, как пить дать... И пятнадцать тысяч... Теперь это не кажется уже настолько огромной силой, как раньше.

— Передай! — В поле моего зрения появилась лестница, которую я подхватил одной рукой и толкнул дальше по строю. Короткая, всего в несколько метров. Ну так сабдассцы и не строили на холме крепостей — единственное, что преграждало путь в центр их лагеря, была невысокая стена.

— Передай! — также крикнул я и отпустил лестницу, которую уже подхватили следующие ряды.

Бран повернул ко мне голову и шепотом сказал:

— Там пушки.

— Значит, пойдём на пушки. — с непоколебимой уверенностью ответил я. Как десятник, я был обязан это сделать, но как человеку мне были прекрасно понятны чувства наёмника, поэтому, поколебавшись, я всё-таки добавил. — Большую часть вынесут маги, не переживай.

Если успеют, но этого сказано не было.

Армия активно переползала из длинной колбаски в ту же колбаску, но повернутую боком к холму. Длинные шеренги плотно примыкали друг к другу. Мы успели потренироваться всем составом ещё в Остфорте, поэтому это происходило практически естественно, без особых проблем. Странно даже подумать, если учитывать всё время после выпуска из Серебряного Оплота, прошёл уже целый месяц. А Кранхольд как стоял, так и стоит в ожидании нашей помощи.

Мы стояли в середине колонны, поэтому просто сделали несколько шагов вперёд, чтобы не отстать от других, и оказались где-то ряду в седьмом. Из тринадцати.

Очень даже хорошо, надо сказать. И для безопасности, и для возможности сражения. Первые удары прилетят в первые же ряды, которые сейчас берут лестницы и длинные копья. Копья действительно чертовски длинные — метра четыре, не меньше. Первые пять человек удерживают этот лес орудий, чтобы остановить напор мертвых врагов и демонов, которые полезут на нас... Не уверен, что это будет эффективно, но пусть будет так. Не мне судить.

— Лучникам готовиться! — раздался голос Вальтера, разносясь над армией. Я оглянулся назад. Стрелки отцеплялись от остальных и суетились возле обозов, видимо, срочно забирая какие-то особые стрелы.

— Разомкнуть ряды! Выйти на позицию стрельбы!

Я повторил приказ своему десятку, и мы шагнули вместе с массой толпы в сторону, формируя несколько довольно-таки широких рядов. Через них потекли лучники.

— Вмажьте им, ребята! — орали окружающие проходящим людям.

— Красавцы! Запихните им стрелы прямо в почерневшие жопы!

— Закройте им солнце стрелами, они же так любят тьму! — завопил и я, чувствуя, как этот лихой азарт захлёстывает и меня.

— Утыкайте их, как ежей!

Я чувствовал слабый, но отчетливый фон Жизни и Света, исходящий от их амуниции. Маги и церковники не дремали, снабжая армию расходниками, способными как пробивать щиты, так и делать еще что-нибудь поубойней.

Сзади, на специально выделенных каменных плитах, расселись маги Воздуха. Их было немного, человек двадцать на всю нашу сотню, но их работа была очень важна.

Не успели лучники высыпаться перед строем, как подул сильный ветер. Он бил нам в спины, очень ровный, как будто сзади включили огромный фен. Этот поток будет нести стрелы прямо к врагам.

Хлопок. Земля перед армией взорвалась фонтаном, поднимаясь настолько высоко, что с моего места были видны зеленые кусочки взлетевшей травы.

— Недолет, — уверенно сказал Бран, смотря в сторону холма, над которым поднялось небольшое облако горелого дыма.

— Пристреливаются, — ответил я. Хельга, смотря на меня со стороны, хотела что-то сказать, но, открыв рот, промолчала.

Второе ядро скользнуло о воздух над нашими головами, выбив ярко-синие всполохи и заставив некоторых дрогнуть, но отпружинило и понеслось дальше, рухнув на землю куда-то за строем. Я задумчиво кивнул. Молодцы маги — сделали всё по правилам. Зачем тратить силы, возводя огромную стену, в которую будет долбиться каждая атака, если можно сделать оболочку, плотно прикрывающую весь строй и ничего более? Всё, что врежется, будет безобидным, а если пролетит мимо — пусть летит.

— Проверяющими беглый! — разнёсся голос Тулера, не обращая внимания на обстрел. — Две стрелы!

Сквозь лёгкий гомон рядовых я расслышал скрип одновременного натяжения сотен луков. А через секунду воздух разрезал свист. Стрелы практически одновременно покинули луки. Попутный ветер подхватил их, и они взмыли в небо под крутым углом.

Я задрал голову. Я помнил свои прошлые мысли про метафоры, но сейчас видел реальность — практически две тысячи стрел на краткий миг заблокировали солнечный свет, возносясь к небу. Секунду спустя, уже вразнобой, к ним присоединились следующие. Стрелы достигли апогея и начали падение, подгоняемые магией Воздуха.

Они обрушились на холм, щедро осыпая подходы к лагерю. Именно туда, а не в имперцев, были посланы стрелы, потому что они были проверочными. Снаряды, несущие с собой крохи магии Жизни, могли в какой-то степени имитировать живых людей, и на них сработали ловушки.

Земля вспучилась десятками пятен различных цветов. Доминировали в основном серый, красный и черный, где-то в небо выстрелила струя пламени.

— Молодцы имперцы, подсушили нам травку... — пошутил Ферон, каким-то образом оказавшийся рядом.

— Рядовой, вернитесь на место. — сделал я ему замечание.

— Да какая разница, где подыхать, господин десятник, — отмахнулся писарь вполне себе резонно. — Всё равно скоро на них бежать будем.

— Разница достаточно большая, чтобы распороть живот. — Я выдернул из ножен палаш, качнувшись на Брана, потому что было слишком тесно. — На место, живо!

— Понял, понял... Зачем так горячиться... — бормоча, Ферон отошёл обратно, за семь человек от меня.

Ядра продолжали бить по нам, бессильно соскальзывая по щитам. Несколько, правда, врезались в лучников, пролетев над стенкой, прикрывающих их только с земли, но там был не слишком плотный строй, поэтому потери были почти незаметны. Увы, поставь маги над ними те же щиты, что защищали нас, они бы не смогли стрелять. И смысла бы не было.

Я промолчал, потом засунул палаш обратно.

— А шутка хорошая, нельзя не признать. Жаль, что не всё убрали.

— Почему ты так думаешь? — осведомился Бран, недоверчиво оглядывая полностью почерневший холм.

— Лично я на их месте поставил бы ещё что-то, что активируется вручную, а не реагирует на ауру. Так что смотри под ноги.

— Поможет?

— Нихера.

Бран расхохотался так, что ряды спереди недоуменно повернулись.

— АХАХАХ, А ЗАЧЕМ ТОГДА ТЫ СКАЗАЛ МНЕ СМОТРЕТЬ ПОД НОГИ?!

— Да чтобы ты не спотыкался об убитых, — ухмыльнулся я, осознав, что диалог действительно прозвучал странно.

Пока мы устраивали психологическую разгрузку, командир продолжал командовать обстрелом. А холм стремительно накрывал небольшой серый купол. Пушки замолчали, не собираясь палить по собственному щиту.

— Специальными, залп, стрела!.. — Он выдержал короткую паузу. — Луки! Выстрел!

Треск, свист — всё повторилось. Но стрелы бессильно осыпались, ударившись в купол. Я на всякий случай начал разминаться. Как на физкультуре — шея, плечи, локти, суставы, ноги...

Всё, закончили с предварительными танцами. Постреляли друг в друга, накопили силы, приготовились к бою. Маги сплели первые плетения, которые через считанные минуты ударят в обе стороны.

— И что, мы будем биться об купол? — зашептались вокруг.

— Не беспокойтесь, они сделают дыру, чтобы из нее бить по нам! — крикнул я. Судя по лицам, никого не успокоил.

— Не успокоил, Гордей... — пробурчал Бран.

— Поверь мне, сейчас тебе будет не до беспокойства.

Я вздохнул, одновременно начиная обратный отсчёт команд Вальтера. Первая.

— Ряды разомкнуть!

Мы разошлись, а в моей голове невидимый счетчик сдвинулся на деление. Вторая.

— Лучники! В конец строя!

Мимо нас прошли парни, выглядящие невероятно серьезно. Третья.

— Сомкнуть ряды!

Я вздохнул, вставая рядом с Браном, и набычился, готовясь. Четвертая.

— Копья опустить!

Последняя.

— Армия! Шагом! — Земля задрожала, принимая на себя одновременный удар почти тысячи человек — всего первого ряда. Я дождался, когда впереди стоящий человек сделает шаг вперёд, и двинулся за ним, не спуская взгляда с холма, всё ещё прикрытого куполом.

Глава 12

Мокрая трава действительно была скользкой, но до того, как ноги моего десятка её коснулись, несколько сотен человек успело втоптать её в землю, так что шли мы ровно.

— А где кавалерия? — спросил Бран, оглядываясь по сторонам. С высоты своего роста он, наверное, мог увидеть наших блестящих всадников, шагающих где-то по бокам от пехоты и как-то не спешащих срываться в сокрушительный галоп.

— В резерве, где же ещё... — буркнул я, продолжая быстро шагать. Совсем не похоже это на стремительные атаки двадцать первого века, но именно так воюют здесь. Чем плотнее, тем эффективнее. Подумав, я добавил, успокаивая наёмника: — Они будут бить по бокам от холма. На нём физически бы не поместился весь лагерь имперцев, остальное просто от нас скрыто.

— А что... О-о-о... Триединый... — Бран сбился с шага, смотря куда-то вперёд. Я видел только холм и затылки идущих передо мной, поэтому с любопытством посмотрел на него.

— Что там?

— Из-за холма армия выбегает. Их... Много.

Бран явно пропустил матерное слово, но первые ряды так не сдерживались. Подстегивая себя яростной руганью, они продолжали шагать, поддаваясь идущим сзади.

— Настолько много?

— Это видеть надо. — мотнул он головой, явно не способный описать происходящее.

— Кавалерия! Рысью! Перед строем!

Я выдохнул, наблюдая за тем, как перед строем смыкаются спины всадников. А вот это уже серьезно. Ничего серьёзнее кавалерии в армии Фириан нет. Архимаги не считаются. Но кавалерия — это царица боя. Даже на Земле кавалерия была главным аргументом королей на протяжении тысячелетий, конница Фириан же возведена в абсолют. Там и кони — не кони, и всадники — не всадники, и доспехи не доспехи...

Копытные монстры, весящие под тонну, были когда-то давно выведены с помощью магии Жизни. Чем-то они похожи на меня, тоже являются химерами. Но на мои «Нити» пришлось получать специальное разрешение, Анриготр выбивал его ещё в Оплоте, а вот они продукт настолько качественный и древний, что только маги и упоминают, что когда-то эта порода была выведена магией.

Всадники на этих монстрах сидят соответствующие. Каждый — маг, каждый облачён в такой доспех, что убить их можно... Не знаю. Я бы не сказал, что смогу убить такого терминатора, не поковырявшись в щелях шлема. Пушечное ядро шлемом, наверное, словить могут и отделаться сотрясением. Не все среди наших всадников были членами именно специализированной конницы, но их просто поставили в конец — добивать и так разбитых врагов.

Какое-то черное заклинание, рикошетом отскочив от вспыхнувшей защиты на одном из всадников, прилетело в наш строй. Маги ещё прикрывали пехоту щитами — заклинание отскочило и от них и влипло в задницу коня всадника победнее, который не смог обеспечить защиту животного. С жалобным ржанием и криком пара всадник-лошадь рухнула.

Тот, кто ехал, не растерялся, вскочил и бросился к копьям.

— Пустите! Пустите! Я барон Нефреш! — донеслись его вопли. Ряды всё же немного раздвинулись, впуская нового участника, а я, повинуясь какому-то внутреннему чутью, активировал «Взор» и отыскал взглядом павшую лошадь. Кровь в ней стремительно меняла цвет, становилась контрастнее, но чернела на глазах. Это не было похоже на типичное утекание жизни, и я быстро подумал на самое худшее.

— В СТОРОНУ ОТ ЛОШАДИ, ОНА...

Крик запоздал — несколько воинов из первых рядов уже шагали на труп. Они сделали ещё один шаг на автомате, их ноги подкосились. Окружающие отскочили от упавших, забившихся в ужасных корчах и неразборчиво кричавших.

— ДОБИВАЙТЕ ПАВШИХ! ПРОКЛЯТИЕ ПИТАЕТСЯ ОТ ИХ ЖИЗНЕЙ! — продолжал надрываться я, но, кажется, бесполезно. Никто не был готов на такое зверство, никто не предполагал, что смерть придёт вот так.

Благо, в строю были не только простые люди — какой-то Адепт, идущий в двух рядах от меня, остановился перед лежавшими и без всяких сомнений залил их огнём. Я выдохнул, краем глаза наблюдая за тем, как кровь успокаивается в их телах — проклятие стремительно выгорало под действием столь агрессивной магии.

Не знаю, как эту сцену заметили маги за нашими спинами, но я ощутил, как стремительно меняется укрывающий нас барьер, и следующее заклинание, вместо того чтобы отскочить, безвредно впиталось в щит.

— Конница, галоп! Пехота, бегом! — прозвенел напряжением голос командира. Кавалерия сорвалась на галоп, а пехота, отставая, сорвалась на бег. Обнажив палаш, я тоже сорвался с быстрого шага. Мой мозг холодно анализировал следующие действия, как наши и наших командиров, так и врага.

Конница должна расчистить путь до холма, а мы должны пройти по нему и занять вершину.

Звучит просто...

Впереди раздался грохот. Чего только в нем не смешалось: крики, рыки, ржание, шипение, свист... Над нашими головами пронеслась новая порция стрел, щедро осыпая вышедшую армию врага. Судя по тому, что спины всадников продвигались всё дальше, строй имперцев был порван. Я не прекращал использовать «Взор», да вот только из тех, кто был впереди, кровь циркулировала только во всадниках и воинах. Чёрт побери, да у них там нет ни одного живого человека!

В этот момент барьер над нами стал слабеть — мы слишком отдалились от наших магов. Анриготр говорил, что в случае приказа командира маги в строю должны были подхватить общую защиту, но приказа не прозвучало — в этом просто не было смысла, потому что мы бежали, а в таких условиях не так уж и легко держать чужое заклинание.

Звон стали и гневные крики ознаменовали начало рубки в первых рядах.

— Вперёд! За Фириан! За коро... — новый, гораздо более громкий вблизи пушечный выстрел заглушил крикуна. Картечь разметала строй, а через секунду в него бросились мертвецы.

Страшно заорали слева — видимо, кого-то задело. Слегка вздрогнув от мысли, что это было похоже на голос Корвуса, я взмахнул палашом, откидывая руки нежити в сторону, и срезал той голову.

Шагнул вперёд, отталкивая ещё один труп, лихо подсёк ему левую ногу, отступил, наваливаясь на человека сзади, и спешно поднял руку, активируя щиты, недавно починенные с помощью учителя.

Заклинание растеклось по артефактным барьерам зловонной жижей, но не успел я броситься на замеченного лича, как его подгребла под себя мощная, легко различимая в толпе фигура Торка.

Деактивировав щиты, я разбил голову поваленной твари и бросился вперёд, спеша подчиненному на помощь. Разминувшись с распластанной в прыжке смазанной тенью, я столкнул его с лича и обрушил резкий удар сверху на лысую черепушку. Искры Тьмы, танцевавшие на его пальцах, бессильно погасли. Я развернулся, отопнув подобравшуюся для нового прыжка длинноногую хрень. Та отлетела в толпу наших, тут же заоравших. В крике, кроме ярости, звучал и откровенный страх. Хорошо, что это не помешало им изрубить тварь на крупные куски.

— Вставай! — рыкнул я, рывком поднимая валяющегося Торка. — ВПЕРЁД!

Я сорвал с пояса флягу, мощным сжатием пальцев пробивая тонкое железо. Потекла кровь, обагряя руку.

Шепча заклинание, я не оставался на месте, побежав вперёд, туда, где в окружении врагов гарцевал наш всадник. Взрыв разметал нежить слева, а справа ударил Хлыст, сбивая ещё нескольких. Конь вырвался и поскакал, сбивая окружающих. Кавалерист бил по сторонам чем-то похожим на мой палаш, привставая в стременах для усиления удара.

Наши ряды снова сомкнулись — прорыв был устранён.

— Вперёд! На холм! — продолжал надрываться кто-то, судя по громкости голоса, наш сотник. И мы шли вперёд, напирая на прореженную конницей нежить, раскалывая черепа тем, кто упал, накалывая их на вновь поднятые копья. Летели заклинания, то и дело выкашивая кого-то с обеих сторон конфликта. Я хлестал тварей из-за спин идущих впереди, стремясь попасть по замеченным личам, ударами палаша ломал кости недобиткам и шёл дальше. Простая нежить уже не была опасна, если не могла двигаться, но пропустить мёртвого мага я не имел права.

До подъёма оставалось метров двадцать, когда я заметил активное шевеление на вершине холма.

— Пушки! — каркнул я и повалился на землю. Чёрт, кажется, сорвал голос.

Громыхнуло. Вокруг снова раздались вопли, а в дыры поперла нежить. Одну пушку сорвало каким-то заклинанием — слава Триединому, дальники не проморгали момент.

Удар, отскок, удар... Я носился по пятачку, стихийно образовавшемуся вокруг меня, как ужаленный. Простая нежить ничего сделать мне не могла, более сильная, навроде изредка встречающихся одержимых и демонов, тоже. Не было здесь никого слишком сильного, и единственной проблемой для меня был контроль резерва, который медленно, но верно утекал на поддержку заклинаний. Если так пойдет дальше, то придется залезать в запасы собственного тела... Разок не страшно, но никому не хочется оставаться без сил посреди дикой рубки.

— Падай! — рявкнул я, снова заметив, как кто-то поднимает руку на вершине холма. Повезло, что командир канониров был живым — без «Взора» я бы вообще не различил его движения в суматохе.

В грязь я плюхнулся боком, рывком подгреб себя к двум мертвецам, лежавшим друг на друге. Снизу был кто-то из наших — имперцы не тратили железо на доспехи своих кукол.

Громыхнуло. Картечь разлетелась, разрывая десятки тел на куски и вбиваясь в мокрую от разных жидкостей землю. Несколько магов успело поставить щиты, прикрывая окружающих. Это была и моя обязанность тоже, но я не смел тратить ману даже на собственную защиту, оценивая шанс того, что в меня на огромной влетит стальной шар, мгновенно перемалывая кости и взрывая плоть, как незначительный. Пушки было сложно нацелить прямо на подножие холма, они никогда не были предназначены для этого. Даже эти несколько орудий были перетащены сабдассцами в тот момент, когда мы показались из леса...

— Гордей, сраный ты пророк, блять, ори громче! — раздалась рядом брань, как только звон в ушах стал чуть тише. Я чуть довернул голову, увидев валяющегося рядом Брана. Тот выглядел вполне себе свежо, как для того, кто уже двадцать минут участвует в сшибке пехоты.

— На хуй иди! Точнее, на холм!

— Вместе пойдем! — оскалился наемник, с кряхтением поднимаясь.

Вместо ответа я оттолкнулся, на полметра приблизившись к нему, и резким ударом подсёк ему ноги. Над головой свалившегося мужчины мелькнул серый всполох. Оттолкнувшись от земли рукой, державшей палаш, я перекатился, вырывая из-под себя Хлыст, и ударил по тонкой плёнке, появившейся перед личем. Он стоял у самого подножия холма, в окружении нескольких единиц нежити, и бросал одно заклинание за другим в наступающую армию.

Мой удар заставил его переключить внимание, и через секунду мне пришлось быстро перекатываться, уклоняясь от его атак. Серый луч шаркнул по голове, опалив шлем и оставив после себя тошнотворный запах палёной кожи. Я вскочил, не давая себе ни секунды на размышления, и метнул Хлыст в сторону лича. Щит снова его защитил.

От ответа я закрылся нежитью, буквально оторвав её от какого-то ополченца, отбросил, сбил хлыстом ещё одну, кинувшуюся на меня, пригнулся, активировал амулеты.

Ало-серое заклинание пробило повреждённые щиты, скользнуло по руке и ударило в бригантину. Я почувствовал, как стальные пластины впиваются в рёбра. Воздух вылетел из лёгких, но броня приняла основной урон на себя, рассеивая кинетическую энергию. Я отлетел назад, перекатился и вскочил, сглатывая кровь, вырвавшуюся из лёгких и проникшую в горло.

Плохо. Очень плохо!

Бросив взгляд на лича, я кинулся обратно и нырнул за небольшую груду тел, стихийно образовавшуюся на поле боя. Сколько я выиграл этим решением? Сколько у меня было времени, прежде чем кто-то, да хоть тот же лич, захочет меня добить?

Я резко сорвал рукав и амулеты, сбросил бригантину, рассыпающуюся прямо на глазах, разорвал рубаху на груди и судорожно оглядел тело, наливающееся болью. Кровь, везде кровь, но почему, черт возьми, так больно?!

Стерев правой рукой кровь, я посмотрел на то, как подрагивает моя кожа, шевелится, течёт...

— Сука! Сука!

Дёрнув головой, я вцепился зубами в свисающую рядом ладонь. Хрустнули хрупкие косточки, лопнула кожа. Ещё тёплая кровь заполнила рот, отвлекая от чувств.

Стискивая зубы всё крепче, я перехватил палаш и стесал с себя повреждённую плоть. Я не смел использовать заклинания — резерва было слишком мало для посторонних операций. Похоже, отвоевался...

Липкую, растекающуюся кожу, становящуюся всё более жидкой, я смахнул с клинка и обратил внимание на руку. Слёзы мешали смотреть, но там происходило то же самое. Повезло — амулеты и бригантина приняли на себя основной удар, а «Нити» надёжно укрепили плоть, и это разжижение не проникло слишком глубоко. Так, пострадала в основном кожа...

Оглядываясь, заметил ещё стонущего фирианца метрах в пяти от меня и нервно облизнул губы, слизывая остатки крови. Так... Он же ещё живой, да? Если бы я мог подтянуть его поближе, если бы у меня было время на проведение ритуала... От него бы я точно получил больше сил, чем от крысы, залечил все повреждения и свеженьким бы пошёл в бой. Это не предательство, я же не побегу, я помогу нашим... Его же всё равно уже не спасти, кажется, что у него отсутствует нога... Хах, аж до целого колена... Истечёт же.

От приступа малодушия я отошёл, когда рядом с моей целью упала Хельга, спешно вытаскивающая из сумки бинты и без промедления начавшая перетягивать ногу. Блять, упустил... Нет, нельзя так думать. Я же не животное... Надо идти дальше.

Со стоном я поднялся, сжимая в руке палаш и оглядывая происходящее. Мы уже начали подниматься на холм, создав широкий коридор к его подножию. Ранившего меня лича нигде не было, а место, где он стоял, было покрыто быстро сходящим инеем. Водник поработал, наверное...

Кружилась голова. Пока я смотрел, что со мной произошло, рассыпался Хлыст, а «Прилив» и «Стимуляция» закончили действия, не получая приказа от занятого болью мозга.

— Вперёд, вперёд! — ко мне подскочил Бран, хватая за плечо и таща за собой. — Гордей, второго шанса не будет! Не отступаем!

— Сраная нежить, сраные личи, сраная Империя... — зарычал я и начал перебирать ногами самостоятельно. Без заклинаний тело ощущалось чужим. За время сражения я уже сроднился с тем телом, сильным, легким, до безумия подвижным и готовым выполнить любую команду мозга.

— Да! — поддержал меня бегущий рядом друг. — Порвём их!

На мгновение я остановился, склоняясь к разорванному по линии живота мужчине, чтобы сформировать новый Хлыст.

— Quod filum a filo... — но не успел я закончить привычную формулу, как поразился, насколько легко формируется плетение, насколько оно яркое, насколько хорошо его видно, и как изысканно встают на места линии, которые прежде я мог лишь ощущать. Мне не нужна была формула, чтобы его создать, я сам мог это сделать, и лишь через секунду, когда плетение заняло положенное место на руке, потребовалось усилие, которое я не мог приложить — замкнуть линии окончательно. Решение оказалось простым.

— Flagellatio sanguinis. — сорвалась с языка концовка, за звуком сорвался и Хлыст, цепляясь за несколько тел разом. Рывок — и я полетел, разом обогнав Брана. «Прилив» снова разошелся по телу, «Стимуляция» разогнала реакцию, и я побежал, скачками приближая себя к уже ушедшим первым рядам.

В какой момент я стал Адептом, неизвестно. Не знаю. Не осознал я этого чудовищного изменения раньше, не почувствовал, как резерв расходится из груди по всему телу, слишком был занят болью и жалостью к себе, слишком мало оставалось маны в резерве, но сейчас...

— Вперёд! Вперёд! — мой ор влился в какофонию и перебил её, подстегивая бегущих рядом. Под ногами сдвинулась магия — теперь я ощущал её гораздо лучше. Это была какая-то ловушка, но скорость её активации... Взревело пламя, но я уже был слишком далеко от него. Мои губы разошлись, обнажая оскал. Я подхватил лежащую на земле лестницу, продолжая удерживать палаш.

Остался последний рывок.

Глава 13

Ножки лестницы с влажным чавканьем вонзились в грязь, и я дал себе передышку, бросая короткий взгляд наверх. Там, в почерневшем от нависших облаков небе, с грохотом и яркими вспышками сталкивались могучие заклинания. Черные трассеры рассеивались, не дотягиваясь до далекой цели, загорались и гасли широченные сети, сотканные из белого с зеленым цветов. Вспыхивали молнии, вонзаясь в черный барьер, до сих пор виснувший над холмом. Основная защита, увы, никуда не делась – только мы, ничтожные муравьи, продрались под нее, воспользовавшись необходимостью сабдассцев атаковать нас, не смея дожидаться, пока мы соберемся в массу, способную продавить щит. Он был предназначен совсем не для того, чтобы на него наваливалась толпа грязных мужиков и лупила по черной пленке топорами, поэтому имперцы уже давно чуть приподняли купол, чтобы вести огонь из пушек, швырять проклятия и спускать на нас ручных чудовищ.

Повезло. Я прекрасно понимал, что даже с новообретенной силой Адепта не смогу противостоять мимолетному касанию тех плетений, которые сильнейшие маги обоих сторон направляли друг на друга. На их месте бы я сначала смел жалкую пехоту, и лишь потом бы занялся магами – для этого хватило бы одного-единственного заклинания. Впрочем… А был ли у кого-нибудь выбор, куда бросать свои смертоносные творения? Что-то я не заметил, чтобы наши дальники как-то особенно нам помогали. Эта магическая дуэль как будто шла на равных... Значит, мы тут без пригляда сильнейших. Ну и ладно, так справимся.

Подпрыгнув, зацепился пальцами за верх преграды и одним рывком подбросил своё тело на стену. Всего-то три метра. Для обычных людей, да ещё и в доспехах, может быть и непреодолимое без инструментов препятствие, но для Адепта Крови, заточенного на физическое решение проблем, — ерунда.

Оказавшись наверху, не стал терять ни секунды. Бросился вперёд, схватил какого-то живого мужика, как раз пытающегося оттолкнуть лестницу, за шею и вышвырнул вниз. Пусть ребята побалуют себя кровью этих тварин. Не останавливая движение, крутанулся и разрубил голову скелета-пушкаря, до сих пор не осознавшего новую задачу и несущего ядро к уже поваленной пушке.

Почувствовал порыв магии со стороны и тут же по-звериному припал к земле, почувствовав порыв ветра над головой. Несколько наших, уже взбежавших по лестнице, с криками полетели обратно. Расталкивая нежить, бросился вперёд, стараясь как можно большее количество врагов повалить на землю или подтолкнуть поближе к краю, чтобы их увидели наши лучники. Сработало — сразу двоих кукол, показавшихся из-за края, метко сняли горящими белым огнем стрелами. Не вытачивай я лично руны, удерживающие Свет на стрелах, подумал, что в Королевстве открыли белый фосфор. Впрочем, для зомби, порожденных Тьмой и Смертью, Свет был даже хуже.

Хлыст выстрелил в сторону, цепляясь за упавшую пушку, и подтянул меня за собой, вызволяя из-под широкого языка непроглядной черноты, скользнувшей по камню. Подмастерье, лич... Я побежал прямо на него, отбивая палашом всякую гадость. Поразительно, конечно, — существует столько заклинаний разной силы, а в бою даже такие опытные и опасные противники, как этот Подмастерье Тьмы, предпочитают ранг Ученика. Это логично, несомненно, — скорость максимальная, сила приличная, да и привычка, наверное, играет, но, Небеса, неужели он надеется, что сможет продолжить бой после меня?!

Обернув Хлыстом клинок, сбил новое плетение, почувствовал, как меняется кровь, и прекратил подпитку плетения, стряхивая бывший Хлыст в сторону. Проклятиями балуемся, значит? Не поможет.

Я уже на шаг ближе. С силой вонзаю пальцы левой руки в грудь, прямо в голое мясо, подпрыгиваю, пропуская темную полосу под ногами. Ух ты, Хлыст Тьмы?! Смешно даже, я с Хлыстом работаю кучу времени, неужели я не предугадаю, куда он полетит?

— Flagellatio sanguinis, — создаю собственное оружие, переживая неприятнейшее чувство, когда кровь с мерзким хлюпом покидала мои жилы. Тьфу, сука, сейчас пободаемся!

Сошлись новыми ударами — фехтовать на длинных лентах из энергии попросту невозможно, только бить и надеяться, что удар будет эффективным. Моя лента отскочила от его прямоугольного барьера, его — скользнула по поставленному клинку, попыталась загнуться, но я предусмотрительно отбросил её к нему, туша импульс. Сейчас крутанется вокруг собственной оси, чтобы снова его набрать. Это классика, это логично, это самый правильный способ нанести наиболее сильный удар, который даже такое чудовище, как я, не заблокирует...

Ха, действительно крутанулся! По всем правилам, разгоняя ведущую руку на максимум, приблизив толкающую ногу к опорной, чтобы ускориться ещё сильнее. Явно не сталкивался с врагами, способными преодолеть несколько метров за миг.

Подскакиваю к открытой спине врага, без задержки вытягиваюсь в длинном выпаде, удерживая палаш двумя руками. Изрядно избитое за сражение лезвие с хрустом пронзило грудную клетку имперца. Личу однозначно было пофиг, он продолжил движение, захлестывая оружие за себя, собираясь располовинить меня к демонам.

Я просто упал назад, отпустив палаш. Длинная сверкающая антрацитово-черная полоса прошлась в нескольких пальцах от моего носа, уже слегка рассеиваясь.

Осознал, тварина, что сейчас будет.

Лента врезалась в беззащитную спину Подмастерья, едва не задев рукоятку меча. Лича швырнуло вперёд, Хлыст окончательно распался, увы, пройдя в плоть совсем немного. Я вскочил, упёр ногу в спину, выдернул меч и пробил череп. Вот теперь можно считать, что здесь бой закончился.

Оглянулся. Бойцы заполнили артиллерийскую площадку. Отлично.

Я улыбнулся тому, кто подошёл поближе, и он отшатнулся, судорожно занеся топор над головой.

— Я свой! Свой! — крикнул я, спешно показывая татуировку мага Фириан рядом с сердцем. Триединый, вот это мне сейчас повезло... Точнее, не сейчас, а несколькими минутами раньше — попади то растворяющее плоть заклинание чуть выше, и доказать принадлежность Гордея Конхеля к армии Королевства Фириан смог бы только хороший маг. И доказывал бы он это по одному из множества кусков моего тела...

Мужчина расслабился, хотя до сих пор поглядывал на меня с опаской. Я его понимал. Остатки рубашки не прикрывали будто бы вырванные куски плоти в районе живота и груди, лицо было окровавленным, и особенно сильно — в районе рта, длинный палаш в руке... Я гораздо больше напоминал демона или зомби, чем живого человека.

Кстати... А почему мы не дерёмся? Странный вопрос со стороны, но я уже привык куда-то бежать, что-то делать, но мы разместились на площадке и стоим, как будто нас уже не касается происходящее. А ведь на наглых захватчиков по-хорошему должны были обрушить свой гнев те, кто проиграл это маленькое сражение за высоту...

Огляделся. Щит над холмом растворился, а заклинания фирианских магов лупили уже в лагерь на другой стороне. То тут, то там вспыхивали локальные защиты, принимая на себя удар, но это был жест отчаяния. Нежить почему-то не спешила бросаться на подъём — вся масса врагов хлынула к другому концу лагеря, совершенно наплевав на горстку пехоты, занявшей площадку.

А там, чуть поодаль, стоял Кранхольд, окутанный саваном белоснежных щитов. Прекрасное зрелище, без шуток, невероятное. Неудивительно, что он смог так долго держаться — осадный купол Ремана на фоне того, что окружало промышленный город Вестры, терялся, как теряется воробей на фоне гордого орла.

И ворота, огромные ворота Кранхольда были распахнуты — заходи, не хочу. Кто угодно, давай! Да только армия уже вышла за стены. Да что там за стены, армия уже врубилась в толпу нежити, нагнанную на ту сторону лагеря. Теперь понятно, почему мы практически не встретили могущественных магов, почему нас не разметал Архимагистр Смерти, чья аура ощущалась даже здесь, на вершине холма — все они суетились там, внизу, отражая отчаянный удар вестранцев! Казалось, целый мир дрожал от того сражения, что происходило внизу! Там лицом к лицу, в считанных метрах друг от друга, колдовали Мастера, Магистры и Архимагистры, разбрасывались заклинаниями, навсегда выжирающими жизнь из почвы на сотни метров вокруг, сметающими всё на своём пути.

Я задыхался от восторга. Но действовать надо было быстро, и на эмоции не было времени.

— Эй, ты! — окликнул я того самого мужика с топором, который всё ещё косился на мои раны с суеверным ужасом. — Пушку! Живо! Разворачивай её! Люди!

Я заорал ещё громче, понимая, что надо действовать быстрее. Окружающие, завороженные зрелищем горящего лагеря, осоловело уставились на меня. Они чертовски устали и мечтали только о том, чтобы лечь и нормально поспать, это было их истовое желание, и сквозь шум в ушах вряд ли понимали, что я говорю.

— Разворачиваем эти хрени! Пусть пожрут своего говна!

Я прервался, с досадой глядя на недоумение в глазах людей. Чёрт, неужели всё самому?!

Но тут подоспел Бран. Я искренне обрадовался, увидев его рослую фигуру, — он-то гораздо лучше донесёт до окружающих смысл моих слов. Наемник, тяжело дыша и вытирая кровь с лица рукавом, накинулся на ближайшего ополченца.

— Слышал барона? Двигай жопой!

Расталкивая воинов, я бросился к той самой поваленной набок пушке. Всего их было три — смешное число для, казалось бы, главного инструмента пробития защиты осаждённого города. Но здесь, вблизи, причина была ясна. Эти пушки были королями артиллерии — длинные, с характерным бронзовым отливом, покрыты рунами как... Да тут не подобрать сравнения, на них буквально живого места не было. Они были предназначены совсем не для того, чтобы их использовали, как использовали их сабдассцы совсем недавно.

Они должны были палить на многие километры, а не на те сотни метров, что нас разделяли. Банально для попадания по нам командующие батарей не докладывали пороха, чтобы хотя бы навесом, но задеть идущую армию. А уж когда мы подошли к подножию холма, эти отчаянные выстрелы картечью... Они были эффективны, тут невозможно спорить, но совершенно неправильны.

Совсем не для картечи их создавали. Интересно, а откуда имперцы вообще взяли картечь? Не удивлюсь, если по нам палили каким-то хламом — никаких пупырчатых мешочков я не заметил. Или расстреляли весь свой запас? Или им подносила нежить, а когда Вестра перешла в атаку, подача прекратилась?

Впрочем, нечего гадать, надо приниматься за дело. Из трёх пушек осталось две — одну разбило чьё-то меткое заклинание. Ну, нам и двух хватит.

— Все сюда! Помогайте! — я взялся за ещё тёплый ствол и покрепче упёрся ногами. Прилив есть, Стимуляция нахер не нужна сейчас. И-и... Хорошо, что тут имперцы сделали камень, иначе бы мои ноги ушли в землю по колено. Я тянул изо всех сил. Спина заскрипела, мышцы заиграли под кожей. Боль в повреждённой руке едва не заставила меня бросить это дело, но несколько человек присоединились ко мне, и мы поставили бога войны на металлические колёса. Одно из них было погнуто — очевидно, просто перекатить его не получится.

— Поднимаем и тащим на тот край! — крикнул я, перехватывая ствол поудобнее. Сел, кладя его на плечо. Выдохнул. Глубоко вдохнул и начал подниматься с корточек.

Не знаю, как, но мы всё-таки сделали это, бросив ствол на край каменного возвышения. Отлично... Крякнув от ломоты в спине, я критически осмотрел результат. Пушка с поврежденным лафетом выстрелит, дай Небеса, один раз — с ней возиться это чертовски тяжелая морока. А вот вторая была полностью целой, с неё и начнем.

— Засыпай порох! — крикнул я, увлеченно выглядывая цель в лагере. Профессионалов в этом деле среди нас нет, и очень вряд ли мы попадем куда-то ядром, но на таком расстоянии и при такой длине ствола картечь ляжет очень кучно, шанс промаха будет минимален, если стрелять по прямой наводке. Но где взять картечь...

— Господин, мы не знаем, как! — крикнул Бран, заставив меня отвлечься. Я повел глазами и понял, что действительно никто не спешит выполнять моё распоряжение. Они, может, и готовы — непонятно в какой момент, но я стал негласным лидером, они просто стояли, потерянно смотря по сторонам.

Быстро осмотревшись, я нашел медный цилиндр с отходящим от него языком, очень похожим на мерный стакан. Нашёл и порох — он был засыпан в небольшой бочонок, убранный в угол площадки. М-да, ненадолго этих остатков хватит... Впрочем, мы и не собираемся стрелять вечно.

Тёмные люди, конечно, — порох в ствол засыпать не могут. Хотя откуда им знать? Тут не факт, что кто-то вообще пушку вблизи видел, в Фириан они всё-таки не слишком-то и распространены. Это я, дитя двадцать первого века, благодаря фильмам и гиперфиксации любого мальчика на оружии хотя бы примерно знал, как с ними работать.

Самостоятельно засыпая порох, продолжал командовать.

— Снимайте рубашки! Нужно хотя бы несколько! И ссыпайте ко мне любое не приколоченное железо! Наконечники, обломки оружия, пластины брони, погнутые шлемы! Бран!

— Да, командир? — появился рядом со мной наемник.

— Наших видел?

— Торка видел и Хельгу. Орана видел. Ферона... Корвус погиб на моих глазах.

— Понятно, — я на мгновение остановился, прекратив заталкивать порох в жерло. Чёрт. Прикрыл глаза, а потом открыл их, отсекая эмоции. — Принеси сюда ядро.

Бран кивнул, развернулся и нырнул в кучу обломков, оставшихся после штурма. Я же тем временем продолжал работать. Руки двигались на автомате, а внутри бурлил какой-то нездоровый азарт, подстегиваемый ощущением пустого резерва. Последний рывок выпил из меня все силы, но, став бесполезным магом, я не перестал быть полезным воином армии.

Порох засыпан. Теперь самое сложное — снаряд.

— Железо! Сюда железо! — рявкнул я, указывая на пустую площадку рядом с орудием.

Люди, очнувшись от ступора, начали тащить всё, что попадалось под руку. Ржавые наконечники копий, погнутые мечи, осколки щитов, куски брони. Всё это сваливалось в кучу с глухим лязгом. Бран вернулся, неся чугунное ядро. Оно было размером где-то с человеческую голову.

— Вот, командир. Тяжелое, зараза.

Я кивнул и поднял ядро. Ух, килограммов пятнадцать тут есть. Значит, моя «картечь» должна весить примерно столько же, чтобы быть эффективной — пороха-то я засыпал как раз под ядро.

— Рубашку мне! — Я поднял голос, перекрикивая гул боя, который доносился с подножия холма. Взял переданный комок ткани и бросил под ноги. — Накидайте мне металлических кусков покрупнее! Давайте же, упускаем время!

Уже через минуту первый «мешок», начиненный хламом, пролезал в горловину пушки. Мы даже кое-как завязали дыры в рубашке, чтобы поражающие элементы не вываливались. Приказав пихать шомпол до упора, я перешёл ко второй пушке. Окружающие уже сооружали свои снаряды, пользуясь вполне себе наглядным примером. Мной.

Вообще, нас было не так уж и много — даже сотни не добралось сюда. Большая часть оставшихся в живых всё ещё сражалась там, внизу. Я не знал, что делать, помочь им, увы, я не мог. Чтобы выстрелить из пушек в нежить, с которой всё ещё сражалась наша армия, необходимо было повесить орудия в воздух, да ещё и под безумным углом. И даже так обстрелять лагерь, да ещё и запримеченную мной цель, было затруднительно.

— Наклоните их ниже! Ещё ниже! Хорошо! Чуть откатите! Да!

Мужики трудились с огнём в глазах. Для них не существовало сейчас вопросов «зачем» и «почему», они просто действовали, доверившись какому-то безумцу с громким голосом. Может быть, причина была в перстне на моей руке, но я верил в то, что стал лидером для этой горсти отчаянных людей.

— Есть у кого-нибудь кремень и огниво? Или просто искра? Маги! Есть тут маги Огня?

— Я могу! Что делаем, командир?

Из толпы вышел мужчина лет сорока на вид, уставший, как и все вокруг, но с шальным оскалом человека, пнувшего костлявую старуху под зад.

— Все назад! — крикнул я. — Отступите на десять шагов! И закройте уши руками! Откройте рты и кричите!

Ополченцы послушно попятились. Я посмотрел на лагерь врага, выглядывая самый огромный щит, который прежде не давал мне покоя. Там царила суматоха. Вестранские големы, огромные стальные машины, неумолимо продвигались вперед, сминая нежить. Но слишком медленно, а вражеский Архимагистр теснил вестранского, укрытого каменной стеной и не высовывающего оттуда носа. ВОТ ОН! Стоит, сука такая, на месте. Ну да, мы же высокомерные, мы же почти победили... Ни к чему целым Архимагистрам маневрировать, да? Хорошо. Стой на месте...

Если мы не подавим их магов сейчас, следующий залп может стать последним для многих из нас.

— Прицеливаемся... — пробормотал я, хотя понятия не имел, как точно прицелиться без специальных приспособлений. Просто навел ствол туда, где стоял Архимагистр. На авось.

— Когда я скажу, жахнешь небольшим огоньком в эту дырочку. Лучше слабенькой стрелой, главное — задеть черный порошок, — сказал я Адепту. Он кивнул.

Я глубоко вдохнул. Воздух саднил горло, голос так и не вернулся.

— ОГОНЬ!

— Ignis sagitta! — донеслось от Адепта. Яркий луч лизнул ствол, тонкая струйка огня скользнула в запальный канал. Удар сердца. Задержка. Сердце екнуло — а вдруг не дошло? Вдруг что-то с порохом не так? Надо было фитиль вставлять, а я на скорость поставил, прогадал, идиотина...

Грохот был настолько сильным, что у меня закровили уши, несмотря на все предосторожности. Адепт так и вовсе повалился на землю, сжимая голову руками. Пушка выплюнула искры, огонь и дым, всё заволокло к чертовой матери.

— Продолжаем! — я каркнул и закашлялся, глотнув едкую гарь пороха. Размахивая руками, как мельница, я подбежал к Адепту и с силой потянул его наверх. — Вставай!

Останавливаться было нельзя.