Маг 9

Глава 1

Пробуждение оказалось непростым, но без особо неприятных последствий.

Комок подступил к горлу, и я, боясь захлебнуться, с трудом приподнялся, опираясь на локоть левой руки. Откинулся, насколько смог подальше от места, где оказалось мое тело в момент пробуждения.

Тошнило меня недолго, можно сказать, я просто срыгнул и сплюнул небольшой комок рвоты. И все, следующих позывов больше не случилось, что очень меня порадовало, насколько я вообще могу радоваться в подобном состоянии.

Выпрямился и попробовал сесть, но в голове сильно зашумело. Только и смог, что не удариться головой, откидываясь обратно в лежачее положение. Зато в голове не нашлось ни одной мысли, только туман, белая пелена и больше ничего. От поверхности, на которой лежит мое тело, идет очень приятное тепло, поэтому вскоре веки сомкнулись, я крепко уснул.

Я успел заметить время, когда очнулся первый раз. Совсем пришел в себя, когда прошло еще шесть часов, судя по стрелкам и дате на часах.

Я лежу на Столе в окружении своих вещей, потолок здесь явно пониже, получается — я точно переместился в знакомый мне по прошлым жизням Храм в Грузии.

Свет наверху довольно яркий, за пределами помещения сейчас — середина дня, в Храме можно смутно рассмотреть анатомический Стул, а магическим зрением значки капсулы и Двери.

«Отлично, что еще скажешь, все инопланетное добро сработало, как ему по жизни положено», — радуюсь я.

Правда, Брата пока не видно, но я могу и еще поспать, так только лучше для меня и моей памяти будет. Еще и вещей от него не видно, похоже, вообще еще не появлялся в Храме.

Поэтому я снова засыпаю, а проснувшись, пока еще наверху светло, сползаю со Стола и иду к источнику, чтобы несколько минут пить холодную воду. Зубы уже не ломит, все же я надежно подлечил свое слабое место, спасибо Брату.

Потом я достаю котелок, наливаю полный и ставлю на Стол. Снимаю пару мешков, мешающих мне, и смотрю в них, решая, чтобы мне именно сейчас поставить на теплую поверхность. Достаю из мешка с продуктами большой кусок вяленого мяса и жадно грызу его, пока расставляю пару абсолютно нулевых Палантиров на Столе.

Есть у меня такое чувство, что можно не спешить, провести на магическом агрегате побольше времени, чтобы максимально заполнить ячейки памяти. Я теперь серьезно доверяю своему предчувствию и выполняю все рекомендации на пять с плюсом, как самый прилежный ученик.

Расставляю по кругу камни-светильники: если проснусь в темноте, то сразу же получу уютный свет. Подхожу к Двери и некоторое время думаю, не стоит ли мне рискнуть и приоткрыть ее, но все же решаю не рисковать.

Кто знает, как прошло у Брата, я решил называть его именно так, прошлое возвращение в свое время. Не исключено, что его обнаружили где-то здесь рядом или во время перехода границы, может даже преследовали. Что он тогда сделал и чем все кончилось, я не могу предугадать.

«Возможно, пришлось уйти в Храм обратно и ждать здесь какое-то время».

Прошло два года, естественно, прямо здесь и сейчас засада не стоит, настойчиво выясняя, куда делся преследуемый. Даже камеры для наблюдения не поставят. Но лучше не рисковать совсем, ведь здесь находится единственный стабильно работающий Храм на нашем материке.

Пусть и в другой стране, но все равно, вполне достижимый легально или нелегально с переходом из Южной Осетии. Наверняка бывшие соседи ради денежного клиента позабудут разные проблемы между странами, передадут из рук в руки надежно и без проблем, без неожиданных встреч с правоохранительными органами.

«Хотя есть, конечно, разные варианты, богатые нелегальные путешественники всем интересны во многих смыслах».

Поэтому я снова размещаюсь на Столе, положив под голову один из пустых мешков и сразу же засыпаю. Просыпаюсь ночью пару раз, утоляю жажду и голод, потом снова сплю.

А утром слышу, как открывается вниз Дверь, и тут же вижу со Стола, как Брат ловко забирается в Храм, закинув сначала большой рюкзак внутрь. Смотрит на меня и потрясенно трясет головой, он-то впервые видит со стороны, как произошел переход и как человек уже сформировался на Столе.

Я спрыгиваю вниз, и мы долго обнимаемся.

Спохватившись, что Дверь осталась открытой, я закрываю ее движением руки, вижу, что Брат смотрит с интересом, как я подобное делаю.

— За тобой никого?

— Никого, проверял всю дорогу.

— Ну, как? Удалось тебе в Черноземье то, что ты тогда задумал? — спрашивает он.

— Это очень долгий рассказ. Много чего удалось. Только вписать себя в скрижали официальной истории Астора, пожалуй, не получилось. Будет еще время обсудить. У тебя-то как?

— У меня все скромно, понемногу пользуюсь маной. Набираю, как ты и научил в бане, трачу там, где удобно такое делать без свидетелей. Один раз только конкретно так заметно воспользовался, столкнулся с кавказцами и отвесил маной обоим по буйным головам, после чего сразу ушел.

— А как добрался до дома?

— Ой, тут тоже долгий рассказ. Ты лучше спроси, как я сюда добрался. У нас ведь тотальный локдаун, из России в Грузию не выпускают, в Грузию официально тоже не впускают, так что вместе обратно пойдем, — огорошил меня новостью Брат, засмеялся потом. — Зато все проводники сразу правильно понимают, почему именно нелегально идешь.

— Да что такое случилось, состояние войны, что ли? Снова проблемы? — поражаюсь я.

— Войны? Да нет, мировая эпидемия коронавируса, пишут, что народ мрет пачками. С утра до вечера про несчастное Бергамо на Евроньюс рассказывают, где уже совсем все умерли. И десятки рефрижераторов, полностью забитые трупами, в центре города стоят, — объясняет Брат.

— Ого, — поражаюсь я. — У меня второй комплект лечащих артефактов появился, теперь мы всех спасем от мировой заразы.

— Да, — соглашается Брат, — лечебные камни именно то, что необходимо сейчас людям. Только я тут почитал серьезные источники, где сказано, что бывает с такими лекарями и провидцами. Ничего хорошего, в общем, нас не ждет. Будут в тебя трубки пихать, изучать, как собаку Павлова, под электрическим напряжением, пока сам с тоски не помрешь. Потом разрежут на кусочки и дальше станут изучать, все ради блага безопасности страны.

— Да я тоже так думаю, впрочем, у нас и мысли должны совпадать, — улыбаюсь я и приглашаю перекусить близнеца тем, чем земля Черноземья богата.

Мы рассаживаемся на Столе и угощаемся вяленым мясом, продолжая болтать.

— А что за вирус такой, на что похоже? — не понимаю я пока.

— Да обычный грипп, но переходящий в воспаление легких, — говорит Брат.

— А как у нас, в России?

— Тоже локдаун, позакрывали рестораны и салоны красоты, в метро с масками пускают только.

— А что, метро не закрыли? Там же миллионы каждый день ездят, — поражаюсь я.

— Нет, метро работает. И весь общественный транспорт тоже, — смеется Брат.

— Здорово, в ресторанах десятки тысяч сидят далеко друг от друга, но их закрыли, в метро — миллионы друг на друге прямо лежат. И что, сильно помогает такая дурь?

— Кое-где и метро закрыли, на Украине, например, все теперь в маршрутках давятся.

— И, что, весь мир так? — недоумеваю я.

— Ну, про Африку неизвестно ничего, а так только две умные страны оказались — Швеция и Беларусь никаких ограничений не ввели. Остальные страны все закрыли и по домам сидят, только в магазин можно выйти раз в день на один час. Но не больше, чем на километр от дома отойти. У нас хорошо, еще до такого не дошло, свободно перемещаться можно, только Москва впереди всех, ковидные пропуска ввела. Антиковидные, то есть.

— А что за маски, типа кислородных или как у водолазов?

— Нет, обычные марлевые, — заразительно смеется Брат, и я с ним тоже ржу.

— Так от них же вообще никакого толку! — уверен я.

— Понятно, что никакого, на Западе без маски и убить могут. Реальный массовый психоз, у нас многие спускают, как только проходят через турникеты, хотя штраф есть за такое нарушение, даже несколько тысяч рублей.

— Да, дела. И что, много народа умерло?

— Говорят, что по триста человек в день умирают.

— Это в Питере? Немало все-таки, — понимаю я.

— Нет, во всей России.

— А, ну тогда не так много, не десятки и не сотни тысяч — успокаиваюсь я и спрашиваю:

— А что умные люди говорят?

— Что это какая-то разводяга, чтобы уменьшить выбросы. Что ВОЗ Билл Гейтс содержит и заказывает им музыку, — объясняет Брат. — В общем, все от рептилоидов!

Потом мы возвращаемся к своим телятам, я узнаю, что Брата провели уже хорошо ему знакомые с осетинской стороны мужики, а на грузинской территории он сразу же пересел в машину, которая его сюда привезла.

— Ну, до самого Они я не еду, вылезаю в километре от дороги к Заброшенному дому, чтобы точно не знали, куда иду. Грузины думают, что в какую-то местную деревню хожу.

— Связь по Вацапу, как спустимся — вызовем и поедем, там я уже дорогу знаю на осетинской стороне. Тоже вызовем знакомого, он нас во Владикавказ отвезет.

— Риск есть какой? — интересуюсь я.

Брат, как опытный теперь контрабандист, говорит, что есть небольшой, если проверка какая из Тбилиси или местные развести на деньги захотят.

— А, через знакомого из полиции, типа?

— Ну, да ничего, разберемся, — машет рукой Брат, похоже, не особо заморачиваясь с возможной проблемой.

Как-то он заметно поувереннее в себе стал, раньше чистым рефлексирующим интеллигентом казался, теперь настоящим мужиком попахивает от него.

— Держи на всякий случай, — и он передает мне загранпаспорт старого образца, еще без отпечатков пальцев.

Да, фотография моя, он без бородки, выражение лица все же не мое, но технически очень похож.

— Мог бы и на десять лет заграник сделать. Ведь у нас отпечатки должны оказаться полностью идентичны, — говорю ему я.

— Не стал рисковать, мало ли что. Это в Европу с отпечатками требуют, здесь и такого хватает. Я по нему в том году ездил, так что уже вполне проверенный.

— Да, Россия — самая демократичная стране в мире, потому что разрешено по два загранпаспорта иметь простому народу, — усмехаюсь я, и мы дальше обсуждаем нашу дорогу до Питера.

— Зачем приезжал сюда? — спрашиваю.

— Просто в Батуми приезжал, сюда тоже заехал. Добрался на машине до Они, до поворота к дому Зураба на такси. Потом пешком прошелся. Полежал на Столе хорошо, проверился, за год в бане дошел до третьего уровня по силе. Теперь надеюсь, что и четвертый возьму, почти каждый день по два часа в бане провожу, резервуар заполняю. Как ты посоветовал.

— Не заподозрит водитель, зачем ты сюда катаешься?

— Вряд ли, говорю ему, что дела с синагогой имею, поэтому и езжу.

— Ну, так себе, довольно сомнительное объяснение, — чешу затылок я.

— В какие бани ходишь? — следующий вопрос.

— В Дягтярные, завсегдатай уже, всех знаю там.

— Понятно, бывал я там, — вспоминаю я прошлое посещение Советского Союза.

— Как родители? Говорил им чего? — теперь серьезный вопрос с моей стороны.

— Нет, конечно. Сам решай, будешь показываться или нет. Я тут бородку сбрил, так мать сказала, что я очень похож на одного таинственного человека, приходившего к ним много лет назад.

— Думаешь, догадывается?

— Вряд ли, кому такое в голову может прийти в здравом уме.

— Как с женой?

— Отпустил сразу, не до нее оказалось со всеми раскладами нашими, она даже уходить уже не хотела. И теперь намекает частенько, что я какой-то другой стал, более интересный, как мужик, поэтому она готова вернуться. Я пока думаю, есть у меня подруга хорошая, вместе путешествуем и друг другу не надоедаем. Ну и погуливаю немного по девкам, — с довольным видом рассказывает мне он.

Потом Брат проверился у Стены и несколько раз прилег на Стол. Он и правда дошел до третьего уровня по магической силе, теперь очень надеется научиться от меня еще много чему.

«Это дело хорошее и нужное, я с радостью помогу, чем смогу», — уверен я.

Пока он спит на Столе, я тоже проверился на пристенном компьютере, увидел, что у меня энергия поднялась на одну единичку. Которая обычная, не магическая, теперь восьмая по значению на шкале, то есть четвертая из восьми.

На Стол ложиться не стал, не до таких мелочей пока.

Неплохо, конечно, с разными уровнями у меня дело обстоит. Только недавно я наглядно убедился, что противостоять обученному Магу даже четвертой ступени с Палантиром под своей рукой не могу без использования аннигиляции фузеи.

Может даже третьей ступени Магу не смогу, так что рано мне в магические поединки вступать. Впрочем, подобных испытаний от меня пока и не требуется. Зато в моем мире у меня имеются все необходимые умения и запас маны, чтобы быть почти богом.

— Хотя, почему почти? С лечебным артефактом в руке я точно равен богам, никак не меньше. Древнегреческим, как минимум.

Брат провел на Столе всю ночь, я только подставляю ему чайники с водой рядом. Потом собрал себе постель из плащей и настоящей надувной кровати, которую сейчас притащил мой клон в Храм, и уснул.

Рано утром мы перекусили на скорую руку и стали собираться. Пришлось теперь Брату рассказать про Источники. И пояснить, что за смешные непонятные трубы лежат под Столом. Он проверку прошел, нормальным серьезным мужиком себя показал.

Он, конечно, просто охренел от подобных новостей и таких возможностей, долго не может ничего сказать.

— Так, у меня пять Палантиров с собой, четыре заряжены до половины, тебе один и мне два. Больше нам точно не потребуется, два пустых спрячем в укромном месте неподалеку, чисто на всякий случай. Фузею тоже спрячем одну, одну с собой возьмем, еще по два комплекта лечебных артефактов имеется, поделим между собой. У меня с собой целый мешок очень дорогих по земным меркам драгоценных украшений, если что, имеется. Есть еще разные, до конца не изученные магические предметы, их тоже с собой берем. Зерно здесь оставляем, раз не пришлось долго сидеть, весь мешок целиком. Надеюсь, что мыши и крысы через потолок не пролезут. Хотя могут вообще-то свалиться сюда, — решаю я с барахлом.

— Одежду я тебе свою привез, чтобы не привлекал внимания. Бородку специально больше отрастил, чтобы немного отличаться от тебя. Будем представляться там, где документы не спрашивают, близнецами. Только ехать вместе не выйдет по одинаковым паспортам, ни в самолете, ни на поезде, — брат уже неплохо обо всем подумал. — Придется добираться по отдельности. Вот тебе телефон заряженный, пин-код — твой и мой ДР, вот зарядка к нему, вот деньги, рубли и доллары, — он выдает мне две солидные пачки банкнот.

— Трать, не стесняйся, это наши с тобой деньги. Семья у нас вообще не бедная, заработали на всю жизнь уже, — объясняет он подобную щедрость.

— Не переживай, экономить не буду, — и я посмотрел на свои шесть тысяч, которые провели со мной уже почти сорок земных месяцев, постоянно перемещаясь из мира в мир.

Исторические купюры, можно их сдать в музей своего имени. Когда-то, рано или поздно, он обязательно откроется, поэтому не стану их тратить, оставлю землянам на память. Все же четыре путешествия между мирами перенесли на своей бумажной шкуре и заново восстановились.

Брат немного постриг меня ножницами, а начисто побрился я уже сам. Помню прошлые проблемы, поэтому теперь хочу их избежать.

Утром мы проверили пространство перед Дверью, спустились из Храма, закопали поглубже на старом месте, под той же нависающей скалой, два Палантира и фузею. И пошли мерным шагом, любуясь чистым небом и красивыми скалами.

Опять я попал сюда летом, что вообще не удивительно. Ведь прошло ровно два земных года с тех пор, как Брат также летом в конце июля по земному времени прилетел в Храм в Черноземье.

По дороге я услышал, как он выбирался из Грузии, шел пешком два дня, прячась от всех, как перешел в Осетию и смог, наконец, позвонить родителям. Они уже похоронили его, ведь прошло полторы недели, как он просто внезапно исчез в сильную грозу. Машину его нашли сразу, а сын пропал бесследно. Решили сначала, что из-за бывшей жены покончил с собой.

Какое же у них оказалось потрясение, когда он позвонил с незнакомого номера и объяснил, что скоро приедет в Питер. Во Владикавказе вставил симку в новый телефон, потом уже звонил со своего номера, старый айфон так и не ожил по итогу.

Объяснить свое исчезновение Брат так и не смог, рассказывал, что шел, упал, потерял сознание, очнулся — вокруг уже Владикавказ!

Родители долго обижались и не хотели слушать его объяснения, год назад помирились только окончательно. Сестра тоже ругалась и кричала, что он ей жизнь на десяток лет укоротил, пришлось извиняться и говорить, что ничего не помнит.

— Она уже под целую сотню разных конспирологических версий придумала, крутящихся обязательно около баб и наркотиков. Все это принимается в немереных количествах в моем конкретном случае, — улыбается, вспоминая про подобные наговоры, Брат.

За разговорами мы дошли до знакомого мне домика, уже разрушенного, без окон и дверей, где я встретил когда-то очень упрямого мужчину Зураба. Потом добрались по очень заросшей дорожке до проселочной дороги и по ней прошли пару километров, пока телефон Брата не поймал сеть и не получилось вызвать знакомого грузина из Они.

Он приехал через полчаса на праворульном микроавтобусе, настроен мужчина оказался довольно мрачно и не особо общается с разговорчивым Братом. Как тот не пытался с ним поболтать по моему совету.

На прощание, около заграждений, перекрывающих разрушающуюся асфальтированную дорогу, когда Брат передал ему пару сотенных зеленых бумажек, я как бы ненароком спросил местного:

— Не знаете, не проезжала полиция к границе сегодня? Не будет там засады?

Он хмыкнул и раздраженно ответил с сильным акцентом:

— Откуда я знаю, я тут не стою весь день, — сел в машину, хлопнул дверью и принялся эмоционально разворачиваться.

— Что, нас ждут? — понятливо спросил Брат, и я ответил:

— Да, сто процентов, он соврал и что-то точно знает про похожую засаду.

— Ну, не проблема, откупимся от полиции, — заявил Брат.

— Не спеши, может там и не полиция. Сколько до осетинской стороны?

— До первого поселка с пять километров, за час дойдем. До границы с километр.

— Не дойдем так просто, отсюда я не чувствую никого, но по дороге тогда не пойдем, пойдем вдоль, чтобы не на виду оказаться. Ждать перед границей точно будут. Может так случиться, захотят тогда забрать все, а у меня в рюкзаке драгоценностей на многие миллионы долларов. Ведь все самое дорогое собрал около Роковой горы и у Рыжих уродов. Не стоит так рисковать.

— Согласен, — хмыкнул Брат. — Тут без гарантий, могут попробовать ограбить. Когда увидят твой рюкзак, точно в живых не оставят. Еще и водителя потом убьют, чтобы не разболтал, кому такой жирный куш по итогу достался.

Пришлось пройти метров восемьсот вдоль дороги, пока я не обнаружил в двух сотнях метров впереди пару людей в засаде.

— Они лежат сбоку от дороги, слева и справа, вон там, где поворот крутой. Машину они слышали, теперь нетерпеливо ждут нас и уже не понимают, почему еще не видят будущих жертв. Мы же должны торопиться изо всех сил на границу, — рассказываю я спутнику.

Мы останавливаемся посовещаться, попить водички и переложить поближе Палантиры.

Глава 2

Некоторое время спокойно решаем, что лучше всего сделать в сложившейся ситуации.

Обойти засаду почти можно, но все же очень лень. По шуршащим, высохшим от жары лесам по времени слишком накладно получится, придется крюк наворачивать километров в пять по сильно пересеченной местности. Место довольно стратегически грамотное выбрали налетчики, явно местные абреки, знают тут все очень хорошо.

— Лучше сразу с ними правильно разобраться, чтобы за нами не бегали, — предлагаю я.

— Можно самим спрятаться, подождать, пока они уйдут, — говорит Брат.

— Можно, но уже как-то стремно, — замечаю я. — Крутые Маги мы или нет? В конце концов! Покажем туземцам, кто главный в местных горах. Бремя белого человека, как такое вообще называется. Заодно поможем людям больше не страдать от подобных бандитов! Думаю, они тут многим жизнь портят, но только нас грабить собрались.

— Крутые, не поспоришь, — кивает головой Брат. — Да еще самим пора стволами обзавестись в здешнем районе.

— Часто ведь придется пробираться туда-сюда. Может так получиться, что один автомат точно не помешает, — согласен я.

И мы идем к месту засады, заранее накинув мой купол на двоих. Не хочется рисковать ничем, тем более каким-то случайным выстрелом в голову. Когда подходим к повороту дороги, из остатков придорожной канавы тут же появляются двое местных абреков.

У каждого «калашников» в руках, на голове темные очки и военные кепи натовского образца, остатки униформы серо-пятнистой, натовский «пиксель». Кажется, такая осталась здесь почти у всех мужиков призывного возраста.

Встают с двух сторон, давая насладиться нам своим грозным видом и направленными в живот каждому стволами.

«Когда вылезали из канавы, едва не упали оба на скользких склонах из-за поехавших тут же ног, вояки хреновы», — замечаю я.

Грузины, лет по тридцать пять-сорок по внешнему виду, патлы не стриженные. Похоже, просто деревенские местные мужики. Явно нужны деньги, вот поэтому наш водитель и сдал своих нелегальных пассажиров, которые довольно подозрительно что-то через границу таскают.

«Не просто же так мы тут ходит?» — хорошо понятно мне.

Только настоящую причину не знает, конечно, подобное вообще никому в здравом уме в голову не придет. Вот и здешних Робин Гудов ждет большой сюрприз. Ничего они не получат, кроме разбитых морд, а потерять кое-что, те же автоматы, например, все же могут.

Командным голосом один бандит тут же спрашивает что-то на грузинском, потом повторяет. Хорошо видно, что такие понты просто для вида, как будто они не в курсе, кого именно здесь ждут. Что просто пограничный наряд в засаде сидел, а нас они увидели случайно.

Они тут, типа, всегда по канавам сидят по такой-то жаре, а не красиво патрулируют окрестности на подаренной американскими империалистами вездеходной технике с ветерком.

Подобное представление только для того затеяно, чтобы сделать вид, будто наш гид-перевозчик тут совсем ни причем. Даже не ждет свою долю недалеко отсюда.

Потом быстро переходит на русский, совсем плохенький:

— Стоять, кто такой! Документ давай!

Видно, что взрослая и юношеская часть жизни прошла уже при полной независимости, а вот в розовом детстве русский язык все же учили.

Понятно, абреки собираются прикидываться регулярной силовой структурой, чтобы ограбить нас под видом законности и правопорядка. Только нам нет смысла с ними долго разговаривать. Тем более пока затворы даже не передернуты. Настолько радикальное действие еще впереди для устрашения и поднятия ставок в разговоре.

«Автоматы в руках вообще даже без ремней, точно никакой казармой не пахнет, соответственно, абреки обязательно останутся полежать на дороге», — усмехаюсь я.

Даже если бы были из настоящей структуры, полицейской или военной, все равно сдаваться им никто не собирается. Не тот политический момент на дворе стоит, чтобы руки поднимать и о чем-то разговаривать. Да еще открывать рюкзак я не собираюсь никому, пусть бы даже местный спецназ из столицы в полном составе тут оказался при танках.

«Пусть подумают с большим недоумением, что с ними такое случилось, и мечтают о мести. Может еще гиду нашему по рогам надают за подобную подставу, — я приготовился вырубать разбойников. — Это было бы вообще не лишним!»

Сам довольно точно бью маной в голову первому, голова откидывается назад, очки разлетаются, а сам он катится без сознания в канаву, оставив валяться автомат на остатках асфальта. Здорово приложился головой о дорогу, крови не видно, однако кажется мне, что со здоровьем у джигита теперь большие проблемы появились. Может даже не придет в себя теперь никогда больше. Вроде и ударил на точность, а не на силу, только тут дело такое — все может случиться.

Брат не так точно попадет по второму, того откидывает в ту же канаву всем телом. Оружие летит за ним следом, но остается лежать на краю дороги. Я уже подхватил свой сувенир, Брат подскакивает и тоже поднимает калаш.

Кивает мне на валяющихся где-то в кустах грабителей:

— Будем? — намекая на обыск, но я отрицательно качаю головой и забираю автомат из рук Брата.

Он держит его совсем по-граждански, наверняка, в армии не служил, потому что родители точно отмазали. Даже с предохранителя не снимет сразу. Нет смысла ему оружие доверять, еще перепутает что-то и пальнет.

— Что там обыскивать? Сигареты и немного грузинских лари в грязных карманах забрать? — улыбаюсь я.

— Пошли быстрее, пока настоящие погранцы не приехали, — говорю я, мы скорым шагом доходим по первых бетонных блоков на дороге.

Обходим их. И так еще два раза, после чего попадаем на территорию республики Южная Осетия, о чем сообщает примотанная скотчем картонка на столбе с осетинским флагом.

— Ну, вот, основной этап закончен, теперь дойдем до города, по телефону не позвонить здесь, нет связи, — отмечает брат.

Мы топаем до первых домов городка Квайса, оставив один автомат под приметным деревом. Второй с почти всеми патронами заворачиваем в полиэтиленовые пакеты и прячем под другим приметным деревом в кустах. Пусть полежит на всякий случай, возможно, мы тут теперь часто будем появляться.

Здесь подходим к большому дому с огромным садом на окраине городка, дожидаемся хозяина, выглянувшего на лай собаки. Здороваемся, брат уже радостно, как хорошо знакомый, я тоже знакомлюсь с нашим человеком на границе.

Садимся передохнуть и пообедать на веранде его дома, пока он уезжает забрать скинутый автомат, про который мы, конечно, ему рассказали.

— Пригодится в хозяйстве, — говорит он, посматривая на нас с явным интересом.

Наверно, думает, что мы сами из российских спецслужб, переходим границу в этих местах нелегально по заданию Родины. Поэтому не задает много лишних вопросов. Теперь его дочка усиленно предлагает нам выпить еще чая, а сам хозяин, веселый пузатый осетин, по возвращению наливает своей фирменной чачи и дарит пару бутылок на память хорошим людям.

Автоматы в здешних местах есть у всех мужчин в хозяйстве, но и наш лишним не будет.

После завтрака мы уезжаем не сразу, меня отвозят в местную парикмахерскую, где бреют и стригут по-современному. Оставив хорошо на чай парикмахеру, мы проскакиваем по симпатичному городку и долго кружим по горной дороге, пока не въезжаем в Рокский тоннель.

Через КПП проходит только один Брат, как выглядящий более прилично. Ну, еще чтобы не светить совсем одинаковые паспорта. Мне, как представителю спецслужб, лучше сильно не светиться, такая у нас версия, поэтому меня проверяет один из знакомых хозяина машины пограничников, просто сверяющий паспорт с моим лицом.

Еще через час с небольшим мы вылезаем около хорошей гостиницы во Владикавказе, Брат отдает оговоренную денежку с премией нашему водителю, дальше мы сердечно прощаемся с ним.

Сразу идем в номер, где Брат быстро моется, я пока покупаю в магазинчиках внизу нижнее белье и носки, новую бритву и гель, остальные мелочи для комфортной жизни. Потом долго блаженствую в ванне, читая последние новости и узнавая, чем дышит и живет мой родной мир.

Что случилось за два прошедших года. Как же все-таки хорошо жить в современном мире — с интернетом, картами, горячей водой и ресторанами. А белый унитаз вызывает непреодолимый восторг у человека, которому довелось два последних года срать в почти походных условиях.

Вскоре в ванну заскакивает взволнованный Брат, он позвонил родителям и узнал, что мать госпитализировали в больницу с короной, у нее плохой диагноз. Отец тоже болеет, но гораздо легче.

— Что делаем? — спрашивает он.

— Так, — я заворачиваюсь в полотенце и выскакиваю в номер.

— Смотри ближайший рейс в Питер или Москву, полетишь один с лечебными артефактами. Палантиры оставишь мне, я с ними и фузеей доберусь поездом. Да еще рюкзак с драгоценностями совсем не из этого мира также лучше в аэропорту не светить.

Вскоре Брата увозит такси в аэропорт Беслана, рейс через пару часов, ему придется постараться, чтобы успеть на него.

Я провожаю его и возвращаюсь в номер, смотрю на легкий беспорядок, оставленный после быстрых сборов, и сажусь в удобное кресло. Брату я сказал пробиться любым образом к матери, подержать над ней лечебный камень, в основном над легкими, просто пускать в него ману, как он уже лечил мне зубы.

— Больше ничего не требуется, она пойдет на поправку сразу же. Отца тоже подлечишь.

Сам я не стану никуда торопиться, связь у нас налажена. Если ничего не случится больше, поживу в приветливом южном городе пару дней. Еще куплю билет на поезд и придумаю, как сесть на него так, чтобы не проходить привокзальный досмотр. Или доеду на такси до станции, где с таким делом все окажется попроще. Или вообще поеду на машине домой.

Хотя сидеть пару суток в машине — совсем так себе вариант, лучше все же на поезде прокатиться со всем моим и нашим теперь барахлом.

«Что-нибудь придумаю, вообще не спеша, просто радуясь каждому дню новой жизни. Каждому моменту новой реальности, в которую я наконец вернулся», — решаю я.

Может быть, когда-нибудь я захочу сходить обратно в средневековое Черноземье. Может отправлюсь в довоенный СССР, чтобы помогать Сталину и Берии вычислить Хрущева с Куусиненом.

Вариантов теперь передо мной открыто много, я буду долго думать и читать, много узнаю и пойму. А моя машина времени терпеливо дождется меня в Храме, меня и моего Брата.

Все это будет потом, сейчас я точно никуда не спешу.

Глава 3

Во Владикавказе я прожил два по-настоящему счастливых дня, никуда больше совсем не спеша и искренне радуясь всем достижениям современной цивилизации.

Просто гуляю по южному теплому городу, дышу полной грудью, радуюсь проезжающим машинам, даже несмотря на сильные выхлопы бензина. Еще очень симпатичным девушкам в коротких платьях и юбках с загорелыми ножками.

Часто с огромным удовольствием ем полностью забытое на вкус мороженое. Ароматные и сочные персики из Грузии на каждом углу продаются. Витамины тоже постоянно добавляю в свой, побывавший два месяца в режиме «онли каша с мясом» организм.

«Как только цингу не подхватил на Севере на подобных высоких нагрузках?»

Разительное отличие обычной жизни в наше время от очень даже богатой в качестве могущественного Мага при средневековье. Понятно, в чью именно пользу отличие, тут никакого магичества не захочешь, когда нет рядом быстрого интернета и теплого унитаза.

Ведь до самого освободительно-завоевательного похода на Север всю зиму в Асторе не сказать, что фруктами сильно баловался. Хранить их там всю очень долгую зиму еще не умеют, только запасенные овощи в ходу. Тем более привозной сахар очень дорогой, его везут из степей немного, в качестве местного подсластителя, жителями Астора только мед в основном используется. Меда, правда, в самом Асторе хватает, да еще из Астрии много его везут по демпинговым ценам, но это все не то.

Поэтому от души наслаждаюсь жизнью в нашем времени, отчетливо понимая, что больше пока не хочу ни в СССР, ни в средневековье. Вообще бегать и торопиться не собираюсь, как можно дольше, хочу только тюленить в комфорте и все.

Пока точно не хочу, а там посмотрим, вполне возможно, через годик-два надумаю снова пройти путем Древних. Побывать в новом мире или все же навестить своих друзей, подруг и теперь уже моих детей в Асторе.

«Да, надеюсь роды у Гриты с Клеей пройдут без проблем, детки окажутся умненькие и здоровенькие, все в мудрого папашу», — улыбаюсь я, вспомнив, кто остался у меня в другом мире.

Лучше все же появиться там лет через шесть-десять и сказать:

— А вот и твой папа, сынок! Величайший Маг и волшебник всех обитаемых и известных миров!

«Ну да, на безрыбье и рак — рыба!» — я так про себя все правильно понимаю.

Теперь, когда с помощью фузеи убиты последние сильные Маги Севера, получается полная и безоговорочная правда. Вряд ли теперь оставшиеся в живых Маги смогут сильно развиться, постоянно борясь за выживание. Да еще под пристальным вниманием города.

«А что там в других мирах с магией? Да, кто же его знает точно, поэтому буду пока так считать».

Если будет девочка или девочки, тоже обрадуюсь. Однако мальчики в тех условиях оказались бы все же поинтереснее из-за возможного магического дара, передаваемого по рождению именно по мужской линии. Принесет ли счастье магический дар моим детям — посмотрим на реальном примере. Вполне может испортить жизнь, подобное тоже не стоит исключать.

Из-за ковида здесь много чего сейчас закрыто, однако много чего работает. Власти местные не так сходят с ума, как в столице нашей Родины и особенно за границами страны. Со здоровым южным пофигизмом кладут с перебором на какую-то непонятную заразу, про которую столько шума. И с которой так сильно требуют бороться центральные власти из далекой Москвы.

Посетил еще раз дорогую парикмахерскую, чтобы поправить достаточно кустарную стрижку из Южной Осетии.

Посидел два раза в местной частной бане хорошего уровня, чтобы пропариться и набрать немного потраченной на абреков энергии. Очень соскучился по теплу из парилки, поэтому провел в бане оба раза по четыре часа.

Соскучился именно за два последних месяца жизни в лесах и холодных Башнях Севера, засыпанных сверху донизу тленом умерших там в страшных муках людей. В Асторе я почти каждый день парился в тогда еще своем личном хамаме, но вот походной бани при себе не оказалось, только термы позволяли иногда немного порадоваться жизни.

Что там еще долгой зимой делать с пользой для здоровья и чистоты тела? Не в ноуте же сидеть обывателям Астора.

«Эх, даже взгрустнулось, когда вспомнил свое детище и еще много чего оставленного в Черноземье. И много кого тоже», — загрустил я на минутку.

Вкусно ем в хороших ресторанах, посещаю магазины, купил себе солидно выглядящий чемодан на колесиках и еще немного одежды для поездки в поезде и для жаркой погоды. Особенно порадовался модным и хорошим шортам из Турции. Ведь давно мечтаю походить с голыми коленками, что было строго неприлично в том же Асторе.

Также выбрал себе мощный ноутбук, чтобы меньше скучать в дороге. Еще почитать новости из земной жизни и свежее фэнтези про попаданцев, чтобы задуматься, не пора ли уже мне написать эпос про себя лично. Хорошая идея, как мне кажется, можно со временем творческим делом заняться. Мне есть, что весьма правдиво рассказать будущим читателям.

Денег мне Брат оставил много, можно любые хотелки удовлетворять несколько месяцев. Картами он пока делиться не стал, за все плачу наличными, в том числе и за билет на поезд в агентстве.

Ни к чему оставлять свои следы в банковской истории и записи в самих банкоматах. Когда он тратит деньги на жизнь в Питере и еще одновременно светится во Владикавказе с такой же темой. И с полностью такой же внешностью.

О данной проблеме мы уже с ним подумали, решили пока по возможности поменьше оставлять следов в оцифрованном сетевом пространстве. Да и вообще, нужно хорошо помнить, что у меня в Питере ничего нет. Ни квартиры, ни бывшей жены, ни дочери, абсолютно ничего нет, как у только что рожденного младенца.

Есть только мои родители, которые про меня не подозревают, и еще Брат, который зато полностью в курсе.

Нет даже свидетельства о рождении и бережно сохраненной бирочки с маленькой ножки. С собой из прежнего имущества только свой паспорт, свидетельство на мою машину и еще права. Все настоящее, оригинальное, однако лучше данные документы никому не показывать из проверяющих. Карточки банков тоже сохранились на моем долгом пути домой, только денег мне по ним не выдадут уже нигде.

То есть простую проверку полицейским патрулем на улице или вокзале я однозначно пройду, однако с проверкой через компьютерные сети МВД точно не справлюсь. Точно, как настоящий иностранный агент под прикрытием, окажусь здесь.

Если залечу в полицию и меня там обыщут, тогда точно примут за шпиона заграничного. Высочайшего качества документы, все честь по чести, ни до чего не докопаться, никаких следов подделки. Только данные номера паспорта, прав и того же свидетельства на Пежо именно на гражданина Олега Протасова никогда не выдавались в этом мире.

У Брата все подобное есть, только оно все тоже свое, совсем с другими номерами документов, своим номером ГУВД и датой выдачи. И другим ИНН тоже.

Еще старенького Пежо четыреста шесть, наверняка, никогда не было в его жизни, раз есть новая Субару.

Нет, когда-то он, возможно, и был у него… Только, чтобы свидетельство о регистрации немолодой машины оказалось оформлено всего три года назад — точно не к настоящему в здешнем мире Олегу Протасову. Не тот у него уровень жизни теперь, наверно, уже много-много лет не тот, чтобы связываться с подобными автомобильными раритетами.

А вот меня случайно попавшаяся старая машина с живым шикарным и почти вечным турбодизелем очень порадовала тогда. Сделал кузовщину и подвеску, собирался радоваться расходу в шесть литров на сотню еще много лет.

«Ну, такие у меня имелись тогда доступные радости в теле простого слесаря по ремонту подвески автомобилей», — вспоминаю я прошлое.

Жизнь у радикально Брата изменилась примерно с тех пор, как я посетил своих родителей и приоткрыл им глаза на будущее. Поэтому никак не соотносятся его документы с моим сегодняшним клоном Брата, теперь меня можно назвать и так.

Там, в Черноземье, я был гораздо главнее Брата, а вот теперь в земной жизни он сильно поважнее меня будет, все уже от него полностью зависит. Все на него оформлено, а я могу здесь жить только в его тени более-менее спокойно.

А про мои паспорт и права лучше даже не заикаться, их здесь ни в одной базе не найти, как не старайся.

Есть полностью легальный загранпаспорт. Можно сказать, что абсолютно мой. И еще паспорт гражданина России, только это бывший паспорт Брата. Он его официально потерял и сделал себе новый, чтобы этот отдать мне, просто на всякий случай. То есть серьезной проверки органами он тоже не пройдет, однако билеты на поезд с ним можно купить и показать его где-то тоже возможно.

На нем мое лицо, такое видно сразу. Как, впрочем, и на моем старом паспорте. Вот на правах меня узнать трудно, что с ними не делай.

Так что все не так просто со мной и моей легализацией в мире лично моего изменившегося будущего. То есть лично мной измененного. С Братом мы уже обсудили всякие варианты, и кое-что придумали.

Вечером я с ним созвонился, он рассказал мне, что не так легко оказалось с посещением больницы, в которую госпитализировали мать. Режим охраны там оказался прямо, как в «Крестах» или другом СИЗО. Все посещения запрещены строго-настрого, смертельный вирус шутить не будет.

Брат не смог попасть к матери в первый же день. Больница на осадном положении, никого не впускают и не выпускают, как он сказал. Пришлось заходить обходными путями, договариваться, платить охранникам и медсестрам. Тогда он смог остаться с матерью наедине всего на десять минут. Пустили как бы попрощаться с матерью, почти противогаз заставили надеть. Пока кто-то там из дежурных врачей уходил на обед.

Матушка сразу же сама стала прощаться с ним, понимая, что умирает, находясь в полном сознании и памяти. Только постоянно задыхалась уже даже на кислороде.

— Отцу передай… — начала было она, однако Брат мягко прикрыл ей рот ладонью.

— Сами передадите. Вы помолчите, сейчас все будет хорошо, — и он с уверенным видом прижал лечащий камень сначала к верхней части тела, потом к шее и голове.

— Потратил половину всей маны с перепугу! На отца немного ушло! — возбужденно говорит он мне открытым текстом по телефону. — Еще на сестру осталось процентов тридцать. И на ее детей, тоже тяжело переносят. Мои не болеют пока.

Понять Брата можно, не каждый день спасаешь свою родную мать от неминуемой смерти.

Моя сим-карта зарегистрирована тоже на него, так что с кем он там сейчас говорит во Владикавказе, про такое его тоже могут спросить когда-то. Если мне не удастся остаться полным инкогнито в новой теперь жизни.

Денег в больнице потратить пришлось немало, однако лечение проведено, мать сразу пошла на поправку. Отец тоже получил дозу лечебной маны и выздоровел мгновенно. Так что с ними все нормально и даже очень хорошо, потому что совсем немного народу вернулось к жизни после настолько тяжелой формы заболевания, как у нашей матери. После восьмидесяти пяти процентов поражения легких.

Пока ни о чем Брата не спрашивают, только смотрят круглыми глазами на него, а он в бане пропадает все свободное время. Восстанавливает ману, мало ли еще кого-то спасать придется от подлой заразы.

Через два дня я добрался на такси до первой железнодорожной станции в городе, «Двадцать второй километр» она почему-то называется. Доехал на такси, выбрался на платформу с солидным чемоданом, рюкзаком, самым большим чехлом для удочек на плече и сумкой с ноутбуком на груди. Немного постоял, подождал на платформе, и вскоре забрался в электричку, идущую обратно на вокзал.

Решил, что самый простой способ попасть на железнодорожный вокзал Владикавказа без досмотра. Как там себя в аппарате покажут налитые энергией Палантиры? Целых четыре больших шара. Явно лучше не проверять на себе подобные варианты.

Покуковал часок в кафе на вокзале, читая новости в ноутбуке, зато вскоре уже оказался в своем купе поезда.

Хотел вообще купить его целиком, однако мест уже не было, все же пора отпусков, поэтому купил себе два последних места, верхнее и нижнее.

Соседями по купе оказалась молодая пара, парень лет двадцати пяти, Толик, как он себя назвал, и Света, его подруга помоложе. Они едут до Москвы, и сразу мне как-то не очень понравились по внешнему виду. Потом еще почувствовал от них негативное отношение ко мне, как к соседу. Чем-то я им сильно мешаю и напрягаю, похоже.

Почему тогда полное купе не оплатили — не понимаю. Раз уж настолько хотят ехать одни.

Толик крепкий, подкачанный парень дерзко-доставалистого типа, постоянно как-то провоцирует собеседника на выяснение отношений. Типа, кто кого круче морально и физически. Психология явного хищника, главного альфа-самца в стае, лезет из него весьма заметно.

Симпатичная достаточно Света надела коротенькие шортики и футболку с сильно выпирающими сосками, в таком сексуальном виде постоянно гуляет по вагону или сидит в купе в смартфоне. Ее приятель все время контролирует, не подсматриваю ли я за прелестями его подруги. Он готов сразу же защищать ее честь.

Настолько его защита видна невооруженным взглядом именно про честь девичью, которой уже явно давно не осталось у обильно растатуированной во всяких интересных местах подруги.

Которая прямо просит о защите другой одеждой, когда девушка лезет на верхнюю полку, а из-под коротких шортиков видно почти все. Или наткнешься взглядом на ее сильно выделяющуюся грудь, которую она выставляет постоянно вперед, а напряженный взгляд приятеля уже караулит твои глаза. В общем, постоянная неприкрытая провокация постороннего мужчины в купе очень откровенным видом самой Светы.

«Совсем неприятные у меня попутчики оказались. Как я не стараюсь прятать глаза от прелестей девицы, почему-то постоянно натыкаюсь на нее и ее хорошо заметные, даже не только вторичные, половые признаки», — признаю я.

Впрочем, первые пару часов мы вполне нормально общались. Пока я хорошо и сразу уяснял, какой крутой мне попался сосед. И непобедимый супербоец он всех боевых искусств, и финансовый гений, и самый умный, и все такое прочее. И знает всех и здесь, и еще во всей Москве, со всеми нужными людьми на короткой ноге. И с знаменитыми актерами, и с бойцами всех видов единоборств, и с главными милиционерами, судьями и прокурорами.

Умение мое постоянно сигналит про откровенное вранье собеседника, поэтому я его отключил, уже все правильно поняв про него.

Я как-то сильно реагировать на такую, ненужную мне вообще откровенность не стал, как еще очень восхищаться собеседником, поэтому быстро попал в список не очень хороших людей для него. Толик, похоже, собирается мне еще что-то объяснить про себя и меня дополнительно.

Добавить, так сказать, конкретики. Особенно, когда я сам немного подставился перед соседями, не ожидая особых проблем.

Я с собой прихватил пару бутылок местного лучшего коньяка, чтобы не сильно скучать в пути, рассчитывая еще поговорить по душам с попутчиками. Поэтому и предложил ребятам выпить со мной по рюмке-другой:

— Мы не пьем. И пьющих презираем.

Услышал я в ответ от девушки сверху, еще одна откровенная провокация, честно говоря.

— Ну, ваше дело, — ответил я и налил себе немного в железнодорожный стакан, знаменитый своим подстаканником. — А я выпью. Два года в арабской стране пробыл, спиртное только во сне видел.

Пива и вина я перепробовал в Черноземье, конечно, немало, однако с выпивкой и особенно крепкой ресой как-то больше не встречался в последние пару месяцев проживания на Севере. После убийства Мага Штольца употребил с Охотниками и Вилсером нашу последнюю, когда уже решил с ними разойтись. Потом даже пожалел, что не прихватил с собой побольше. Даже в Башнях около Роковой горы искал безуспешно.

Тут уже выступил спутник Светы, почему-то он сначала дождался, когда я глотнул янтарного цвета напиток, и только потом заявил:

— Я вам запрещаю употреблять алкоголь при нас со Светой, — так довольно требовательно сказал Толик, покачав накачанным бицепсом в этот момент. — Нам неприятны пьяницы, запах алкоголя мы тоже не переносим.

«Вот и началось обострение отношений», — подумал я.

Впрочем, употреблять в транспорте запрещено законом, тут их требования вполне справедливы. Да еще сами попутчики имеют право такое требовать от меня, раз так относятся к выпивке.

— Ну, ваше право, — ответил я, не собираясь скандалить с попутчиками. — Тогда при вас не буду.

— Вообще не будешь больше даже доставать в нашем купе! Иди в ресторан или в туалете давись, только, чтобы никакого запаха у нас здесь! — поднимает ставки Толик, резко перейдя на «ты» со мной. — С такими рожами у меня разговор короткий! Бью один раз, понял, алкаш?

Вот подобное его высказывание совсем лишнее оказалось, честно говоря. Конечно, захотелось мне ему дать леща со всей своей силой немереной, однако пришлось сдержаться. После моей плюхи он в себя очень нескоро придет, а Светочка уже всех проводников в ружье поднимет своими криками.

«Хоть и строят они из себя очень крутых по жизни ребят, однако законными способами прижать меня тоже не побрезгуют. Если явно проиграют в силовых единоборствах и столкновении характеров», — так мне кажется со своим умением чувствовать людей.

А там дальше наряд полиции, проверка документов и прочие радости жизни.

Только у меня в рюкзаке драгоценных камней на несколько миллиардов рублей, наверно. Еще есть странные большие, с виду перламутровые шары в чемодане, и очень подозрительная железная штука в чехле от удочек. Еще комплект совсем лишних документов, которые я пока не хочу выбрасывать. Еще потерянный когда-то паспорт Брата, уже недействительный в данном времени при серьезном рассмотрении.

«Почему не хочу выбросить уже не нужные мне теперь документы?»

Ведь можно будет еще все переиграть, вернуть мою настоящую жизнь в другом времени. Нужно только снова попасть в восемьдесят второй год, чтобы встретить самого себя перед посещением родителей. День и время я помню, даже тот момент припоминаю, как долго стоял в подворотне дома на Садовой, долго решаясь увидеть родителей.

Так что можно еще вернуться в советское время и остановить самого себя. Уже когда соскучусь по молодым родителям, ведь в таком случае придется снова полгода путешествовать по Советскому Союзу. Ничего, для того времени у меня тоже документы сохранились. Только попасть нужно именно под дату выдачи паспорта на новую фамилию, явно не раньше. И задерживаться тоже особенно не стоит, искать меня там начнут довольно быстро.

«Еще один повод для нежелательности досмотра и обыска сейчас. Тогда все пойдет по-старому, я останусь сыном своих родителей, тем самым обычным Слесарем по ремонту автомобилей. И будет у меня жена и дочь, вся моя жизнь ко мне вернется, а сохраненные документы полностью окажутся в тему», — размышляю я.

Да, все можно и так переиграть, правда, Брат мой ни в чем не виноват. Чтобы я лишал его семьи и вообще всей его истории жизни. Поэтому просто так пока мысли на будущее, но выбрасывать документы я пока не хочу. Довезу их до Питера и спрячу надежно.

«Черт, я хорошо вижу, что парень напротив в купе просто хочет докопаться до меня и почмарить как следует. Есть такие люди по жизни, а мне повезло оказаться в купе именно с ними. Не буду пока давать ему повода, чтобы не спалиться со своим сильно нелегальным и очень странным багажом», — напоминаю себе я.

Отличное настроение после продуманной посадки в поезд, минуя осмотр на входе в вокзал, быстро испарилось. Фузея в чехле и шары Источников в чемодане спрятаны под сидение, не должны никому попасться на глаза. Полный рюкзак драгоценностей тоже там, сумка с ноутом и лечебными камнями рядом со мной.

На меня конкретно наезжает молодой быковатый парень, пытаясь просто доказать мне, что я никто по сравнению с ним.

«Хрен его знает, что они ко мне прицепились. Да, именно они, не только он один защищает сомнительную девичью честь Светы. Потому что подруга тоже работает с ним в плотной связке, я подобное хорошо вижу и чувствую», — говорю я себе.

Говорит, когда нужно, и только то, что нужно своему парню, тоже врет постоянно, они понимают друг друга вообще с полуслова. Слаженная очень команда, вряд ли так случайно получилось, скорее всего, занимаются каким-то общим делом. Где все очень жестко и опасно, такое у меня от них впечатление образовалось.

Поэтому я пока лег на свою нижнюю полку и сделал вид, что серьезно задумался. Не стал так сразу ничего отвечать про алкаша и на детскую угрозу нанесения мне побоев. Толик пренебрежительно хмыкнул и, отвернувшись, заговорил со Светой о какой-то ерунде. Теперь оба посматривают на меня с заметным пренебрежением, как настоящие хозяева купе и просто всей жизни.

«Кажется, именно подобного столкновения они и добивались на самом деле, да еще я со своим коньяком подставился. Приходится себе откровенно признать, что возвращение из другого мира, из Черноземья, где я убил не один десяток опасных людей и нелюдей своими руками, копьем и маной, проходит как-то не слишком здорово», — усмехаюсь я про себя.

Какие-то криминальные ребята реально кинули мне вызов, очень уверенные в себе. Однако нам еще ехать вместе почти сорок часов.

«Что-то да случится, — как мне кажется и еще я понимаю другое. — Есть у них что-то в своих вещах. Что-то такое, что они очень берегут и не оставляют никогда без присмотра».

Вдвоем из купе не выходят, всегда кто-то один сидит на нижней полке. Как только Толик поднимается с нее, Света сразу же слезает на нижнюю со своей верхней. Не успеет он выйти из купе, как она уже уместила свою оголенную задницу на нижнем матрасе. А он сам вообще не выходит, не глядя назад, никогда, всегда, стоя в проходе, сначала дожидается ее правильного перемещения.

Они не замечают подобной, заметно бросающейся в глаза странности, а я вот очень хорошо ее вижу. Приглядевшись к ним внимательно, я уловил постоянное опасение у попутчиков по поводу своего багажа.

«Да, точно, чего-то они везут с собой из сильно криминального. Наркотики, скорее всего. Или наличные в большом размере. Или что-то очень дорогое из ворованного, но, скорее всего, все же именно наркотики. Из-за чего нервничают, боятся и так вызывающе бросаются на мой коньяк, чтобы снять имеющееся у самих напряжение. Им самим нельзя ни капли сейчас употребить, поэтому даже с запахом в купе они так старательно борются. Похоже, что те главари, на кого они работают — страшные достаточно люди, еще им выданы и самими выучены инструкции, строго обязательные к исполнению. Поэтому употребление чего-то крепкого и просто любого спиртного в них жестко запрещено», — так я понимаю их странное поведение.

Еду заказывают в ресторане, едят всегда по очереди, сначала съедает один, уже потом через полчаса другая. Вместе за столом никогда не питаются. Опасаются отравиться или еще какой заразы?

С данным делом я мог бы им помочь своим камнем, только, конечно, не стану. Здорово не повезло мне с ними, не стоит мне свою еду на виду оставлять надолго.

Я ее тоже из ресторана заказываю у пробегающей мимо тетки в фирменном переднике. Если рюкзак с украшениями, сумку с ноутом и лечебными камнями я могу всегда взять с собой, то Палантиры лучше не оставлять ни на секунду без присмотра.

За фузею я не так сильно опасаюсь, она-то никому не нужна и никакой опасности для окружающих без Палантиров не представляет.

Без Палантиров, нужного знания и магической силы.

Глава 4

Становится понятно, что проехать оставшиеся сорок часов тихо и мирно с такими попутчиками у меня не получилось. Без дальнейших ссор и выяснений личности.

Да я и не надеялся особо, слишком тесно здесь, еще нагоняет себе попутчик как-то чересчур сильно, как я определенно чувствую. Не такой парень этот самый Толик, чтобы не докопаться еще раз до мирно молчащего и уже проглотившего не одно оскорбление соседа.

Все-таки обязательно нужно ему расставить все точки над «и» окончательно, определиться с тем, кто тут мужик, а кто просто в штанах ходит. Ну, то есть в удобных шортах по такой жаркой погоде.

— Ты, гляжу, сильно на мою девушку заглядываешься? — начал он, когда Света вдруг быстро собралась и убежала куда-то из купе с очень занятым видом.

После какого-то тихого сигнала от него, как я почувствовал отчетливо. Дверь аккуратно закрыла за собой, а Толик ее еще и на замок защелкнул для надежности. С определенным намеком, что сейчас мне плохо придется, чтобы не убежал и не позвал на помощь никого. Чтобы приготовился много морально страдать, а после насилия над моей личностью еще очень много извиняться.

Нагоняет прямо просто ужас на меня, а мне хочется смеяться на подобные, немного детские разборки в песочнице за чей-то куличик. Светкина высокая грудь не рожавшей еще девицы в такой роли выступает, хотя я уже научился на нее вообще не смотреть.

Ну, я чего-то такого и ожидаю, уже шесть часов после последнего оскорбления мы катимся по железнодорожным путям. Время идет медленно, я спокойно читаю очередную сохраненную фэнтези-книгу, никого не трогаю. Но у парня подгорает, похоже, довольно сильно. Поэтому сам наезд настолько примитивный он мне выдает, ведь сейчас любой сгодится в данной ситуации.

«Есть у них что-то такое в багаже, за что лет двенадцать дают, как минимум», — понимаю я.

«Или просто убьют при потере товара. Возможно, очень страшной смертью, поэтому они на таком, уже мне хорошо заметном нервяке и мандраже все время поджариваются», — делаю я очередное предположение.

Я бы, честно говоря, постарался держаться подальше от подобных проблем, однако не получается. На Свету уже все шесть часов старательно не смотрю, но все равно предъява прилетела именно за ее откровенные прелести.

Поэтому я помолчал пару секунд, подумал, что пришла пора вопрос приземлить, пока дело сильно дальше не зашло. Ведь терпеть притеснения и оскорбления еще тридцать часов я не собираюсь, пора поставить парня правильно постоять.

Поэтому отложил ноут на подушку, присел на своей полке, начал убирать стаканы и остальное добро со столика. Медленно так и тщательно убирать, готовя место для быстрого успокоения Толика.

Парень внимательно смотрит на мои хлопоты, потом ему это надоедает, он привстает со своего места и уверенно кладет свою мускулистую левую руку мне на плечо:

— Смотрел ведь исподтишка? Признайся давай, сильно бить не буду тебя, чмошника! Если плакать не будешь!

— А чего не посмотреть? За посмотреть денег ведь не берут, — нагло отвечаю я. — Если всем и каждому свою п…. сама показывает, так зачем отказываться от зрелища бесплатного? И еще на тебя, п…страдалец, какое-то внимание обращать? Не достоин еще, сопляк!

Стол уже полностью пустой, несколько разложенных салфеток сделают приземление Толика немного мягче. Хотя бы для моего человеколюбивого сознания. И для сохранности казенной мебели.

Обрадованный моими словами до глубины души парень привстал совсем, схватил меня за горло и потащил наверх правой рукой, отводя левую для первой оплеухи.

Не думаю, что на долгие разговоры он меня поднимает, поэтому я махнул правой даже без добавления маны. От резкого подзатыльника парня согнуло, он как раз очень точно и громко бумкнул головой в твердую поверхность столика.

Столик удар выдержал, немного промявшись, а вот голова бедового Толика нет, глаза у парня закатились, он сполз в проход между сидениями, хорошо еще ударившись челюстью о край столика.

Я специально не стал отправлять наглеца в стенку купе или бить о полку, чтобы звук удара и сильное сотрясение не донеслись до пассажиров в соседних купе. Не стоит привлекать их внимание подобными провокационными звуками.

Уже обдумал данный вариант, как самый подходящий для бесшумного оглушения. На столик еще можно упасть, просто слезая с верхней полки, в конце концов. И очень сильно удариться любым местом, но лучше всего лбом для обширного сотрясения.

Зато сама поверхность стола вполне комфортная для того, чтобы товарищ надежно понял, что я могу выпить, когда захочу. И даже не стану его спрашивать ни о чем. Еще никаких рваных ран на нем не останется, что еще один из плюсов для применения именно данного предмета обстановки.

Как бы он не хвастал своим ударом, который бьет всегда один раз. Теперь одного раза хватит уже для него с полной гарантией. Никто в этом мире не перенесет мою плюху просто так, даже сам железный Майк Тайсон.

Когда через пару минут в купе проскользнула Света, несколько секунд наигрывая пальчиками на двери условный сигнал-предупреждение, Толик все еще лежит на своей постели. Как вырубился сразу от мощного удара лбом, так и не пришел еще в себя до сих. Только пришлось его поднять за одежду и положить на сидение.

«Ну, там и по затылку моей ладонью с усилением прилетело хорошо. Сотрясение точно будет, если есть, конечно, чему сотрясаться в его довольно симпатичной и внешне мужественной голове», — посмеиваюсь я про себя.

Я сам открыл купе и запустил признанный источник всех бед Толика.

— Что с ним? — не на шутку испугалась девушка, наклоняясь над телом парня.

Взгляд мой опять предательски скользит под шортики, потом под задравшуюся маечку, тогда я спокойным голосом отвечаю:

— Споткнулся и об стол лбом ударился, потерял сознание.

Девушка хлопочет над напарником, брызгает ему водой из бутылки в лицо и трет щеки.

Я попозже ей весомо так сказал, улучив момент в ее хлопотах:

— И тебе одеться нужно, Светлана. Хватит тут своей грудью передо мной бесстыже так размахивать! Он из-за этого и упал, ударился так сильно, ведь очень переживает за твой проститутский внешний вид. Не нужно больше так парня заставлять нервничать, как какая-то тварь последняя!

Захотелось мне ей побольше откровенно сказать, у меня тоже в душе накипело, а она явно полностью в теме.

Света мельком взглянула на меня нехорошим взглядом, однако спорить без команды главного в группе не стала. Знает ведь, зачем вышла из купе и что собирался ее парень устроить. Только пока облом получился с их замыслами. Вскоре Толик очухался, а я снова подумал, что теперь придется небольшой купол ставить, когда спать соберусь.

Что еще в долгом пути делать, как не читать, есть и спать, когда глаза устанут.

— Что? Что со мной? — услышал я вскрик парня и тихий ответ Светы, что он так лежал, когда она вернулась в купе.

Увидев его напряженный взгляд, брошенный на меня, я только усмехнулся:

— Ты веди себя прилично, тогда больше не запнешься и не упадешь ни разу! Обещаю! Голова поболит пару дней и пройдет. А в следующий раз, если с первого раза дурачку не дошло, сразу в больничку поедешь, вообще не приходя в сознание. Только тебе же нельзя в больницу, пока до Москвы не доедете.

Они переглянулись между собой, Толик сразу заторопился встать, потом они приподняли полку и напряженно уставились на свой багаж.

— Все на месте, — услышал я едва слышный шепот девушки.

Да, явно над чем-то переживают голуби сизокрылые, если первым делом не претензии мне предъявляют, а свои сумки и чемоданы смотрят. Не пропало ли чего-то из них, за что у них головы медленно открутят против часовой стрелки без всякого наркоза очень жестокие люди.

Потом они еще пошушукались, после чего Толик уже вполне вежливо попросил меня выйти из купе на пять минут.

— Свете нужно переодеться! Пожалуйста!

Быстро учится парень приличным манерам, только красный отпечаток поверхности стола на его лице портит всю благостную картину. И врет опять для чего-то, как мне сигнализирует умение.

— Ага, на пять минут? Обойдетесь! Не доверяю я вам настолько, чтобы с моими вещами наедине оставить на такое большое время! Это мне все придется забирать с собой! А на хрен мне такое надо? Быть вежливым с вами! Обсосами! В туалет сходит переоденется, как миленькая! — выдаю я положенный текст.

И просто отворачиваюсь к стене, накинув небольшой защитный купол вокруг себя, на всякий случай. Если у Толика что-то переклинит в башке после тяжелого сотрясения. Никуда они не делись, конечно, больше вообще не настаивали на уединении. Только проверили более тщательно все вещи и облегченно вздохнули про себя. Только такой вздох я тоже отчетливо разобрал и услышал.

Так дальше и поехали, больше не разговариваем между собой, однако я все равно чувствую серьезный негатив со стороны Светы и более уважительное теперь отношение Толика. Подруга переживает из-за наглядного унижения моей рукой своего крутого парня, лицо у того опухло, вскоре начнет синеть или желтеть.

«Ну, как скоро, через пару дней точно».

Я теперь выскакиваю только постоять в коридоре около приоткрытой двери в купе. Или по-быстрому забегаю в туалет, делаю свои дела и тороплюсь обратно. Рюкзак и ноут каждый раз беру с собой, чемодан и чехол оставляю, рассчитывая, что небольшой кодовый замок на чемодане не даст возможности соседям познакомиться с Палантирами слишком близко.

Магический замок на саму полку все же не ставлю, чтобы слишком не заинтересовать соседей странным делом.

Однако все же негатив я от них чувствую не слабый такой, есть устойчивая тяга нагадить мне. Теперь больше от Светы, но и от Толика тоже имеется. Хотят они как-то переиграть свое символическое поражение и отомстить за него.

«Не физическим путем вызов бросить, а как-то по другому подгадить!» — кажется мне.

Через сутки с небольшим поезд подъезжает к Москве, где мои соседи должны вылезти, а я с ними с большим облегчением попрощаюсь. То есть даже не посмотрю вслед недоноскам.

Меня к этому времени уже здорово приперло сходить в туалет, поэтому я выскочил на две минуты, оставив дверь купе открытой. Прихватил, как положено, только рюкзак и ноут.

Но, когда вернулся, дверь уже закрыта и даже на замок. Понимая, чем мне подобное промедление грозит и что нельзя терять ни секунды, я просто вырвал одним могучим рывком замок-защелку и мгновенно понял, что уже опоздал.

Мой чемодан уже лежит на своем месте и теперь раскрыт полностью. Даже сверкающая поверхность одного из Палантиров видна, с него стащили чехол наполовину. А второй вытащен со своего места и теперь валяется в проходе, правда, все еще в чехле. Замок с вставленной в него отмычкой оказался лежащим на столике.

— Жалкие придурки, — выругался я про себя, глядя на два тела, безвольно разлегшиеся прямо там, где они умудрились дотронуться до Источников.

На шум со своего места выглянула проводница, я ей махнул рукой, давая понять, что все в порядке, вошел в купе, закрыв за собой дверь. Накинул сразу же выгнутую защелку на упор и быстро привязал ее выдернутым из кроссовка шнурком. Чтобы кто-то случайно не открыл дверь купе и не увидел произошедшее.

Ведь произошедшее очень нехорошее вообще дело получается. И виноватым могу оказаться именно я.

— А кто еще?

Они, конечно, сами в мои вещи полезли, тот же замок взломали, как я вижу. На что рассчитывали вообще, придурки? Знают же, как я быстро из туалета возвращаюсь каждый раз!

Только они теперь безнадежно пострадавшие от воздействия Палантиров на всю свою голову, поэтому уже ни в чем не виноваты для закона. Чтобы у них не нашли, теперь голубков только на излечение отправят, скорее всего.

Зато я владелец настолько опасных предметов, поэтому буду отвечать по всей строгости закона, если меня прижмут к ногтю.

— Черт, только пятый день в своем мире и уже две жертвы на моем счету! Умственно убитые наповал, — бормочу я себе сквозь зубы. — Что делать-то? С ними и вообще?

«Я же засветился с паспортом Брата! Теперь все данные есть в том же билете на сайте РЖД! Да и у проводницы тоже имеются!» — понимаю я.

Я, конечно, могу сразу податься в бега, вернуться в ту же Грузию и прожить там какое-то время. Или выйти из тени и начать сотрудничать с нашей властью! Тогда никто и слова не скажет про этих двух дурачков!

«Ладно, пора посмотреть, что я могу с ними сделать и насколько им выжгло мозги. Может хоть ноги переставлять смогут сами, тогда можно их выпихнуть из вагона на перрон, а там дальше пусть органы с ними разбираются», — прикидываю я возможные варианты.

И свои боссы тоже на внутренние органы разбирают для компенсации убытков от них. Тем более раз они не пьющие, однозначно хорошо подойдут для данного дела. Поэтому я укладываю Толика на нижнее сидение, а откинувшуюся в угол Свету, все в такой же снова легкомысленной одежке, поднимаю и кладу на верхнюю полку.

— Успела же переодеться как-то! И зачем? Внимание мое снова отвлекать?

Приходится ее теперь как следует держать за шортики между ног, чтобы запихнуть в тесноте на полку. Еще отворачиваю их от входа в купе, чтобы по убитым лицам сразу не было понятно, что с ними не все уже в порядке. Глаза открывают время от времени и бессмысленно смотрят на теперь совсем уже непонятный белый свет.

«Ведь этим даунам нужно сходить в Москве, остановка будет через два часа. В принципе, какое-то время у меня есть для решения внезапно возникшей проблемы», — решаю я.

Еще из очень странного, у них одеты на руки плотные такие перчатки синего цвета, а упаковка с ними лежит на столике.

«Это они так заморочились, чтобы отпечатки пальцев на моем добре не оставить? Здорово подсуетились. Ну, вполне разумное решение. Кроме того, конечно, что полезли в мои вещи, дебилы криминальные!» — ругаюсь я на попутчиков.

Я подкачиваю немного энергии из Палантира, закидываю шары в чемодан и снова прикрываю чехлами. Достаю лечебный камень из сумки, старательно трачу ману на голову Толика и потом на Свету. Минут по пять на каждого по времени и по десять процентов моей маны мощным потоком льется, чтобы вылечить им повреждения по максимуму. Еще немного вожу по рукам, по которым тоже пришелся удар.

У Толика сразу же прошел большой синяк-кровоподтек на лице, он ровнее задышал и стал похож просто на спящего парня. Света тоже стала получше выглядеть, однако ни один из них не пришел пока в себя. Хотя чисто внешне у них никаких повреждений нет.

«Ладно, подожду немного и выдам еще сеанс лечения, должна им помочь магия камня и моя мана», — успокаиваю себя.

Пока я снова набрался маны от Палантира и опустил чемодан под сидение.

Воздействие лечения явно видно, теперь воришки похожи на полностью здоровых людей. Однако все равно никак себя, как более-менее разумные личности, не проявляют. Я занялся приведением в себя Толика, даже посадил его и еще раз потратил процентов десять на его голову и все тело. Мало ли, где у него кровь в венах при ударе запеклась.

«Ну, сидеть он может. И даже глаза стабильно открыл к моей искренней радости. Только взгляд полностью убитый у парня, хотя на мои команды немного реагирует», — поднял его за руку на ноги, даже стоять может, только упал быстро из-за толчка поезда.

«Судя по всему, Толик задрал чехол на Палантире и коснулся его голой рукой. Света же схватила шар в чехле и после более мягкого удара уронила его на ковер в проходе. Может она прийти в себя быстрее», — догадываюсь я про случившееся.

Сажаю Толика на свое место и лечу Свету прямо на ее месте. Еще один курс лечения, она тоже открыла глаза, в которых все равно нет ничего осмысленного.

Тут мне в глаза бросается какой-то предмет в пластике, лежащий в самом углу прохода под столиком. Я не хватаю его в руки, сначала надеваю перчатки из упаковки, очень удобные и качественные. И только после подобной предосторожности поднимаю эту штуку, что-то напомнившую мне сейчас.

Такой брикет граммов на десять с чем-то зеленоватым внутри. Запаян в несколько слоев пластика и втянут внутрь вакуумом.

— Да это же гашиш! — доходит до меня.

Ну, правильно, что-то такое и должно оказаться в багаже у этой криминальной парочки!

Если этот брикетик валяется на полу, значит, он выпал из руки кого-то из них.

«А зачем они его вообще достали тогда? Наверняка, чтобы ко мне подложить в чемодан! Поэтому перчатки высокие надели на всякий случай!» — быстро доходит до меня.

Значит, месть такая, как подсказывало мне сильно развитое предчувствие. Подарок со значением от парочки наркодилеров или просто перевозчиков подобного добра для человека, который их серьезно обидел.

Не знаю, почему везут наркотики на поезде, а не в грузовике. Я слышал, что обычно так и происходит с наркотиками, отправляют груз в каком-нибудь товаре по-черному.

Так бы потом просто позвонили знакомым прикормленным операм в Питере, а у них они, наверняка, есть везде. Меня бы приняли с гашишом на Московском вокзале. Опера себе галку за поимку опасного преступника получат и премии, Толик со Светой порадуются за свою подлость и предприимчивость. Я же в теории отъеду лет на восемь в места не столь отдаленные, как перевозчик крупной партии наркоты.

«Ну, только в теории, на практике никуда я не поеду. В любом случае, если не смоюсь, так договорюсь с властью, — говорю я себе. — Есть у меня много чего такого, что я могу предложить без всякой умаляющей мое достоинство конкуренции».

Однако попутчики мои больше не радуются своей подлой задумке, а тупо смотрят в одну точку, почти не моргая.

Я пересадил Толика на свое место и приподнял уже их сидение.

Два чемодана и две кожаные сумки, смысла что-то искать точно нет. Раз у них есть приготовленный к перевозке брикет с гашиком, значит, и еще что-то найдется. И довольно много, иначе они не стали бы такими немалыми порциями разбрасываться, тут больше для личного употребления, как мне кажется.

— От себя оторвали большой кусок, чтобы мне серьезные проблемы устроить? Очень я ущемил их!

Я бы с такими делами разобрался, только тогда мне придется на государство работать всю оставшуюся жизнь. Оно и не плохо, помочь даже той же верхушке из элиты, только свою личную свободу я теперь очень ценю. И даже в золотой клетке сидеть не хочу, если только совсем жизнь родных не окажется в опасности.

Теперь у меня лично в новом мире родных нет вообще. Только Брат, получается, из таких, однако родители все же мои, и сестра, и дети их, все они мои единокровные родственники. Не хорошо будет всех подставить, а теперь подобное развитие очень вероятно.

Ладно, пойти на сотрудничество никогда не поздно, а теперь стоит подумать, как выйти из опасной ситуации более-менее сухим? Ведь совсем сухим не получится уже, в любом случае меня будут искать и вызовут, как минимум, на допрос в качестве свидетеля.

Данные мои есть, паспорт потерянный использован для покупки билетов — вообще не смертельно, обычная административка грозит за данное нарушение. Поэтому вызовут Брата на дачу показаний, вместо него могу и я сходить к следователю.

Уголовное дело, может, и не заведут вообще. Кто его знает, что с такими людьми, совсем непутевыми товарищами случилось, никакие томографы правду тоже не покажут. Воспалений и повреждений в мозгу нет, а то обстоятельство, что сами дебилами стали, так хрен его знает, что употребили в поезде.

Что случилось с попутчиками — медицина никогда точно не разберется, все видимые повреждения в мозгу я уже устранил. Само влияние инопланетных накопителей магии на головы глуповатых перевозчиков наркоты еще очень плохо изучено в современной науке.

Наверняка, они тоже есть в базе данных, как криминальные личности? Очень уж они такие деловые, уверенные в себе и злопамятные. Похоже, уже привлекались, Толик так точно. Вот когда обыщут их багаж, тогда уже начнется серьезный розыск попутчика по купе. Да еще с левым паспортом.

Сразу полицейским в голову полезет настойчивая мысль, что я заодно с ними в купе оказался. По одному поводу, раз использовал пропавший документ. Правда, именно то несомненное обстоятельство, что товар останется лежать при них — мое стопроцентное алиби, доказывающее, что я тут не при делах.

И, что мне с ними делать теперь? Обыскать багаж, найти нехорошие вещи и выкинуть куда-то? Избавиться от них?

Тогда эту сладкую парочку отправят в обычную больницу, если совсем ничего при них не найдут. Только меня после такого поворота настоящие хозяева груза начнут разыскивать, чтобы поговорить сурово и беспощадно.

То есть не меня, а моего Брата. Я могу его защитить, да еще он теперь постоять за себя может. Однако всю семью защищать от мести наркодилеров замучаешься, да просто не получится у нас долгие месяцы в осаде сидеть, ожидая нападения.

Тогда выбрасывать товар — вообще не вариант! Он должен или вернуться к хозяевам, или быть официально изъят уполномоченными правоохранителями.

Лучше решить вопрос сейчас и остаться обычным свидетелем, совсем ни в чем не виноватым.

Глава 5

Воевать с наркомафией сильно опаснее будет, чем с родной полицией разбираться с позиции простого свидетеля. Тут ведь уже выступать, как сильно могучий Маг, сразу не очень желательно. Просто обычным гражданином придется до самого волнительного момента прикидываться.

А то слово за слово, и вы уже сносите случайных собеседников в подвал. Потом долго думайте, куда девать тела слишком настойчивых и очень поверивших в себя опасных людей.

«Прикидываться нормальным гражданином, который ничего не видел, не слышал и вообще с ними не общался. Потому что они изначально ему не понравились, оказались опасные и здорово неприятные люди. Потом они чего-то там своего приняли внутрь и уснули на своих полках, я их не трогал, тихонько собрал свои вещи и просто ушел.

По-английски ушел, вообще не прощаясь.

— Мне чужие проблемы ни к чему, товарищ начальник. А паспорт просроченный — так нашел его потом и перепутал просто, когда в поездку собирался с новым документом. За такое не расстреливают, товарищ начальник. Готов понести заслуженное наказание, оплатить штраф в пару тысяч, — вот как-то так примерно все будет звучать в моем исполнении с самым честным лицом.

Подобная у меня будет надежная позиция на допросе. Вполне себе надежная, если я не оставлю своих отпечатков на их вещах. Надеюсь, в резиновых перчатках точно не оставлю. Нет, криминальный товар придется оставить при этой парочке. И этот пакетик тоже.

Если его и все остальное добро обнаружат и конфискуют соответствующие органы, тогда ко мне никаких особых вопросов не должно возникнуть от наркодилеров. Все окажется вполне понятно, курьеры обдолбались и завалили дело с потрохами, товар конфискован, пора считать огромные убытки. Ведь даже убить страшной смертью уже некого.

Ну, может, все же появится кто-то с вопросами, можно также выступить совсем невинным свидетелем того, что сам не можешь объяснить.

— От чего они так сдурели? То есть просто отключились незаметно…

«Но, что же теперь с ними делать? Им же в Москве выходить! Ждут их там с товаром, наверное. Очень даже ждут», — понимаю я.

Однозначно держат их появление на перроне под контролем, не зря они несколько раз в день эсэмэски отправляют, каждые четыре часа. Как роботы прямо, ведь еще напоминают друг другу постоянно про такое дело. Сигнализируют своим главным или их контролирующим помощникам, что с ними все в порядке, а товар по-прежнему едет куда нужно.

«Если я их выведу, как добрый человек, на перрон с вещами, мне же эти вещи нести придется. Ту же наркоту перенес в чужом багаже на пару метров под камерами, когда ее все же обнаружат — уже заработал лет восемь. В лучшем случае. Если потом полиция просмотрит камеры и увидит мое деятельное участие в выносе сумки или чемодана с товарной партией наркоты. Вдруг их уже отслеживают с таким товаром, а меня тут же примут с багажом в руках, как явного сообщника. Доказывай потом сильно недоверчивым ментам про свое простое желание помочь обдолбавшимся недоноскам», — размышляю я.

Особенно, когда на ручке чемодана или дорогой качественной сумки твои отпечатки остались. Не в синих же перчатках их выносить на перрон?

«Как Мюллер Штирлицу они точно не поверят, вообще не такие доверчивые, как какое-то там глупое гестапо», — усмехаюсь я.

Ладно, я сразу проверил, как тела с отсутствующим взглядом реагируют на мои команды, вскоре убедился, что вполне нормально. Если дать в руки чемодан и одеть сумку на шею, вполне спокойно можно вытолкать их на перрон и там оставить. Ведя за руку и постоянно управляя телами с помощью ясных и понятных команд, а то они под вагон обязательно упадут. Нет, точно грохнутся, их так просто из вагона не пнешь на выход.

«Что-то делать они могут, стоять и ходить, если за руку придерживать. Только мое горячее участие в их горемычной судьбе будет явным и вопиюще привлекательным для чужих взглядов. Для той же проводницы с ее помощницей и для камер на перроне. Значит, про мое активное содействие точно узнают все, кому окажется необходимо», — заранее предсказываю я.

Узнают и точно спросят у меня или моего Брата — зачем мы вывели ничего не понимающих людей на улицу и там бросили? Бросили под танки привокзальной полиции?

— А что мне делать оставалось? У них же билеты до Москвы, как проводница сказала! Вот поэтому я помог пришедшим в умственную негодность попутчикам не пропустить свою станцию! — примерно так я в легкой истерике отвечаю серьезным людям.

— Вот ведь, какой молодец! Только помог ты очень не вовремя, когда тебя, дебила, не просили! А теперь отдай должок за свое участие! А то душа из тебя вон!!! — прилетает уже суровая команда с той стороны.

И опять случается разборка, неподвижные тела снова медленно остывают вокруг меня.

Тут ведь не Север Черноземья, так просто в кусты их бросать не рекомендуется. Это там все просто: закинул подальше и все, с глаз долой — из сердца вон! Скоро новые придут!

Придется заниматься расчлененкой и вывозом в непромокаемых пакетах. Ведь тут, чтобы умыть руки, придется их здорово испачкать сначала.

«Они же не уйдут никуда, останутся стоять именно там, где я их оставлю. Не вести же их за руки на вокзал, мило улыбаясь всем встречным камерам».

И еще на перроне на них быстро обратят внимание. Что они полностью угашенные или убитые. Ведь не ездят в таком состоянии люди на нашей прекрасной РЖД, не занимают купе и плацкарты своими телами с полностью отсутствующими взглядами и пропавшим в каких-то глубинах сознанием.

Придет местная полиция, заберет их до выяснения, обязательно обыщет багаж и найдет там все, что я даже не хочу искать. В принципе, и одного маленького пакета гашиша хватит, особенно в том случае, если я положу его в карман именно к Толику. Да, попробую дать красотке Свете шанс на новую жизнь, если у них больше ничего другого при себе нет.

Тогда, вполне возможно, уже меня будут потом встречать на перроне Московского вокзала в Питере сильно заинтересованные люди в форме.

Всего-то пару часов разбирательств на месте в Москве, уже можно передать в отдел милиции при вокзале Санкт-Петербурга, что такого-то гражданина в таком-то поезде, вагоне и месте необходимо прямо сразу задержать. До выяснения. И хорошо досмотреть его вещи, а также взять смывы с рук на наркоту.

Гражданина, который довольно долго ехал вместе с сильно умственно пострадавшими перевозчиками крупной партии наркотиков, поэтому может что-то полезное сообщить следствию. Особенно, если его полностью обыскать.

«Может он просто является их сообщником? Где два перевозчика-барыги, там и все три хорошо будут смотреться в рапорте бдительных полицейских, — размышляю я. — Поезд идет до Питера десять часов, так что времени и у органов, и у здорово напрягшихся наркодилеров огромная уйма окажется для организации встречи».

Или просто меня встретят другие заинтересованные люди, которые сурово спросят, зачем я так заботливо вывел полностью беспомощных и убитых насмерть людей на перрон. Ладно, если бы я их вывел, но груз себе оставил, потом вернул его хозяевам по первому запросу. Тогда бы мне все сразу простили, только заставили дальше также работать курьером для дилеров. Будь я обычным человеком, раз уж так запачкался перевозкой наркоты!

— Только на хрен мне вообще такие хлопоты казенные и пиковый интерес?

Понятно, что я разберусь и с теми, и с теми. Однако если можно обойтись без подобных проблем, тогда все же придется оставить горе-попутчиков с собой. Не плодить хладные трупы по пути следования и еще потом их не собирать.

Тем более без своих необыкновенных вещей и старых документов — я вполне законопослушный гражданин с когда-то настоящим паспортом. Но вот с вещами и документами мне лучше органы правопорядка не знакомить близко и не попадать к ним в руки.

Поэтому я сам могу уйти из купе в Москве или немного раньше есть еще остановка. Только будет очень подозрительно, почему я встал на лыжи и вышел раньше времени? Сильно раньше, чем обозначено в купленном билете? — хорошо понимаю я. — Решил внезапно навестить родню в Рыбинске?»

Мое подобное поведение привлечет внимание однозначно и возбудит подозрения у всех, еще в розыск объявят на всякий случай. Ведь их тогда выведут снова под руки уже без меня и опять передадут органам правопорядка.

При любом внезапном шухере у меня получается очень шаткое правовое положение, быстро выплывет то обстоятельство, что я вообще какой-то сильно непонятный хрен с бугра. С недавно утерянным по заявлению гражданина Протасова паспортом.

Поэтому я так же в перчатках вытащил телефон из кармана Светы, а дождавшись на нем требования отпечатка пальца, поднес смартфон к ее лицу и сказал ей просто:

— Приложи палец!

Данное простое действие она смогла выполнить с первого раза, все же было самое частое движение у нее в уже прошлой разумной жизни. А в новой теперь смартфон ей не нужен совсем.

Самсунг разблокировался, я быстро нашел у нее в меню именно сайт РЖД, где с замиранием сердца ввел поиск из Москвы в Питер, сразу же нашел наш поезд. С еще большим замиранием нашел наш вагон и со счастливой улыбкой увидел, что два места в нашем купе все еще свободны.

«Никто ко мне на места моих соседей не подсаживается! Отлично, у меня гора с плеч скатилась! Мне не придется обязательно выходить в Москве», — радуюсь я.

Они с Толиком оказались забиты среди пассажиров на рейс, как я разглядел. Только там Толик оказался Алексеем, а Света — Мариной.

«Ну, чего-то примерно подобного я и ожидаю», — честно говоря.

Хорошо и просто замечательно, что в приложении есть пятнадцать минут на резервацию мест. Именно столько и ушло у меня на то, чтобы расплатиться за новые билеты.

Сначала я просто попробовал оплатить билеты и уткнулся в то, что не знаю номер карты Светы и где взять код подтверждения. Пришлось обыскать оба тела, в шортах Толика нашелся изящный портмоне, откуда я вытащил карту.

«Да, одна карта, куча рублей крупными и пачка долларов — все в нем нашлось», — деньги я пока отложил в сторону, подумаю, что с ними делать дальше.

Карты в списке используемых для покупок не оказалось, я не стал париться с новым вводом данных и занялся вещами Светы. В ее сумочке я также нашел паспорт и кошелек, где тоже есть большая пачка наличности в пятитысячных купюрах.

Тысяч четыреста у нее и с миллион наликом в рублях и валюте у Толика. Наверняка, чтобы сразу на месте решать возникшие проблемы в случае какого-то шухера. Деньги явно казенные, то есть криминального сообщества, выданы под личную ответственность.

«Ну, у них теперь вообще никакой ответственности по жизни больше нет, как у полных дебилов. Это всем сразу станет понятно», — становится смешно мне.

Ведь никакой жалости к потерявшим свой разум соседям у меня нет.

Я нашел в списке карту, спокойно купил оба билета и дождался кода подтверждения на экране смартфона. Слава Богу, не пришлось лезть в личный кабинет банка и просить Свету его разблокировать. Не уверен, что она справилась бы с таким делом теперь. В своем сумеречном состоянии мозга, уже не с нами вместе находясь.

В принципе, билеты я могу купить и со счета Брата, раз я еду под его именем. Нужно только дозвониться до него и узнать код подтверждения. Фото самой карты у меня есть. Мало ли, вдруг попросили меня попутчики расплатиться моей картой, а мне отдали наличными. Плохо себя чувствовали, например, или еще какие проблемы с банком из-за слабого интернета появились.

Но лучше все-таки так не влезать в чужие, теперь уже совсем конкретно назревающие проблемы.

Поэтому я купил билеты до Питера и предупредил о новых билетах проводниц:

— Попутчики мои по купе заболели что-то совсем, только что оплатили поездку на тех же местах до Санкт-Петербурга и снотворное приняли. Попросили меня вас проинформировать, а то худо им очень.

Проводница, шустрая приятная женщина проверила свое приложение и махнула рукой, мол, все в порядке.

— Можно два чая мне и пачку печенья «Юбилейное», — заказал я.

Перчатки я уже давно снял и спрятал в кармане, выкину на ходу из поезда потом. Проводница принесла заказ, посмотрела на мерно сопящих товарищей, повернувшихся к проходу спинами и попами, и ушла. Не вызвали они у нее никакого подозрения, что мне и требуется.

Доказать мое воздействие на их бедовые головы никто не сможет. Что за супероружие такое, не оставляющее следов — никто никогда не разберется. Спишут все на кровоизлияние в мозг после употребления нехороших веществ.

Так что никто из нашего купе в Москве не вышел, и я тоже не стал светиться перед вагоном. Даже окно закрыл и занавески задвинул полностью

Зато смартфоны потерпевших звонят всю ночь, не переставая.

Что вполне понятно, значит, ждали их и встречали. Хорошо, что около вагона и в само купе никто так не заявился. Наверняка они должны были выйти из вокзала, сесть в машину. Потом уже отзвониться своим боссам, не под камерами же им встречаться с товаром на руках.

Ну, я заранее выключил звук и вибрацию в обоих устройствах, да еще спрятал у Толика и Светы под подушками. Ни к чему мне сейчас просыпаться постоянно из-за очень серьезных, но совсем теперь чужих проблем. Спал хорошо под стук колес, только в Твери подождал на стоянке гостей, однако никто пока не появился.

Ну, тут ехать всего два часа, не успели среагировать, значит, организаторы преступной сети на внезапно появившиеся новые обстоятельства.

Утром просмотрел и на всякий случай сфотографировал номера телефонов, которые высветились на экранах смартфонов за ночь. Причем почти все номера поголовно не подписанные, только у Светы есть абоненты «Мать» и «Отец».

Впрочем, теперь их дочь пропала для родных и для всего белого света. Явно имеющиеся большие недостатки в воспитании привели ее туда, где она за дело оказалась в итоге. Очень суровое, конечно, наказание по жизни бедовой, однако они сами на него напросились. Сами вскрыли чужой чемодан, собираясь подбросить мне наркоту. Поэтому жалеть молодые судьбы не стану, я и так вылечил их, как смог.

Больше поезд нигде не останавливается, теперь только на перроне вокзала я могу столкнуться со встречающими. Такими сильно переживающими товарищами моих попутчиков.

Поэтому собрал заранее свои вещи, молча попрощался с неподвижно лежащими телами и ушел по вагонам вперед почти до конца поезда, уже там в тамбуре первого вагона дождался открытия дверей.

Еще потому ушел, что ребята все же не выдержали долгого переезда в полубессознательном состоянии без посещения туалета, от них уже реально запахло за пару часов до прибытия поезда. Конечно, водить их в туалет за руку и снимать штанишки я тоже не стал, пусть уже скорая помощь занимается или встречающие товарищи.

Иду по перрону Московского вокзала со сложными чувствами, все же четыре года и четыре месяца я пропадал фактически в других мирах и временах. Хотя тут прошло всего два календарных года по времени. Голова кругом идет от переполняющих меня ощущений. Вокруг приятная глазу суета, толпа народу из встречающих и провожающих.

В кармане прибавилось наличных, оставил попутчикам по пятьдесят тысяч рублями, миллион триста забрал себе. Нет смысла оставлять больше, все равно в отделе менты и эти последние деньги заберут. Смартфоны трогал снова в перчатках, как бумажники, когда клал их обратно своим хозяевам.

Ушел спокойно с вокзала на Староневский проспект, а там залез в первый автобус, который идет до предназначенной мне квартиры. Сначала позвонил брату по Телеграмму и пригласил встретиться. Потом вытащил симку и выключил смартфон. Пора мне скрыться совсем из плотно контролируемого сетями пространства, теперь только Брат отвечает на все вопросы.

На предназначенной мне квартире мы с ним радостно встретились и крепко обнялись. Потом подробно обсудили наши обстоятельства и решили, что звонка из полиции ждет он. Но иду на встречу именно я, как человек, лично присутствовавший в поезде и знающий все обстоятельства дела.

— Адвокат будет в готовности, если что, — говорит мне Брат. — Прямо около отделения.

— Да, лучше иметь своего человека заранее. Кто его знает, что придет в итоге в умные головы товарищей из полиции, — признаю я.

— Как родители? — еще важный вопрос.

— Отлично. Все болячки прошли, скоро приступят к расспросам, что я сделал с ними, — улыбается Брат.

— Ты знаешь, меня теперь тянет время от времени пройти через Храм в новый мир, — немного погодя внезапно говорит он мне.

Да, хорошо видно, что подобная мысль не дает Брату покоя, раз он почти сразу мне ее озвучил.

— Понимаю тебя. Можешь сходить, если придется погибнуть — твоя копия остается в Храме. Через два дня ты пробуждаешься уже с новыми знаниями о прожитой жизни, но именно в том теле, которое оказалось там после переноса. Только на Столе будешь восстанавливаться не два с половиной дня, а всего примерно полтора. Так я примерно помню.

— Вот, пока меня тут ничего особо не держит, я бы прогулялся по мирам, — тут же загорается идеей Брат.

— Ну, в принципе, хорошая идея. Ты уже Маг третьей ступени, много чего можешь. Только лучше прокачаться до четвертой, чтобы полностью освоить защитный купол. С ним надежнее всего будет путешествовать по мирам, — предупреждаю его я.

— Да, придется подождать. Я уже где-то близко к четвертому. Только в бане прогресс идет очень медленно.

— Это да, тут минимум Стол нужен, — соглашаюсь я.

— Вон там лежат корочки курсов массажа, как ты просил, на мое и твое имя. Еще мой СНИЛС, ИНН, медицинская страховка и мой паспорт. Лучше всего, конечно, тебе работать только по-черному. Чтобы меньше возникало вопросов.

Я согласно киваю головой. Все правильно, потому что один и тот же человек по документам будет проводить сделки по недвижимости и лечить массажем людей. В принципе, в этом нет ничего особо странного, кроме того, что находиться он будет одновременно в двух совсем разных местах.

— Так ты немного заработал по пути домой? — посмеивается надо мной Брат.

— И не собирался. Однако оставлять деньги прежним хозяевам не было никакого смысла, — отвечаю я.

— Вот еще карта из ближнего «Спортлайфа». Хороший фитнес с рингом и банями. Будем ходить через день по очереди.

— Отлично, — порадовался я. — Подкачать мышцы и попариться никогда не помешает. Мы же с тобой теперь внешне не отличаемся, когда ты сбрил бородку. Только по весу можно распознать отличие.

— Вот еще симка от моей знакомой по работе, связь нам нужно поддерживать. Я живу всего в паре остановок от этой квартиры, поэтому лучше так связываться, без телефонных разговоров. Но, мало ли, что-то срочное произойдет, — предупреждает меня Брат.

— Ну, срочное точно вскоре случится. Или менты, или барыги нарисуются с расспросами. Я тебя сейчас сзади провожу до квартиры. Там спокойно ознакомлюсь с обстановкой и понаблюдаю несколько дней за тем, что вокруг тебя творится. Пока я ничем не занят, будет правильно — последить за тобой. Тем более с моим-то умением просто пара таких пустяков.

На том и договорились, Брат пешком дошел до своего дома, я за ним следом в кепке, надвинутой на глаза.

Он подождал меня около лифта и еще сразу выдал чип от самого подъезда.

— Если что почувствуешь — сразу звони! — предупреждаю я его и быстро ухожу, чтобы не светиться вместе.

Моя теперь на какое-то время квартира полностью готова к жизни: есть белье, в шикарном холодильнике большой выбор пива и продуктов. В общем, есть, чем себя побаловать, красной рыбой и всякими балыками.

Как я все же соскучился за эти годы по холодильнику и унитазу! Даже телевизор и интернет не так часто мне грезились наяву. Я пока заваливаюсь в ванную, чтобы смыть все негативные впечатления от поездки.

Потом мастерю себе толстенные бутерброды из красной рыбы и, сидя перед большим экраном телевизора, наслаждаюсь давно забытой жизнью с хорошим бутылочным пивом.

— Что тут скажешь, несмотря на настигшую меня все же смерть и копирование в Храмах, я все равно вернулся в свое время. Пусть возможность данного исхода была не больше малой доли одного процента в тот день, когда я первый раз вышел из Храма под лучи Ариала.

Глава 6

После немного бессонной ночи и гурманского обжорства перед телевизором меня потянуло в сон. Тем более собираюсь подежурить вечером около квартиры Брата, нужно как следует выспаться.

Ведь только наша родная полиция вызовет его, как понятного свидетеля, сначала по телефону или повесткой.

Вторая заинтересованная сторона предварительно изучит все подходы к телу и прочие слабые стороны, чтобы появиться перед ним, как можно эффективнее. И сразу добиться полной откровенности от объекта, хорошо припугнув его. Или поставив в сильно неудобное положение, на растяжку, так сказать.

Хотя могут и так просто подойти, попросить рассказать о совместной поездке из города Владикавказа. И о том весьма странном событии, что случилось с моими попутчиками за данное время.

Звонка от Брата я так и не дождался, поэтому сам прошелся до квартиры, постоял в темноте среди деревьев и быстро прошел в открывшуюся за кем-то освещенную дверь, натянув кепку на уши и прикрыв лицо газетой.

Нужно правильно определить сейчас, есть ли какое-то назойливое внимание к известной квартире и известной личности, поэтому я поднимаюсь наверх и тихонько стучусь в саму квартиру.

Брат открывает в халате и шепчет, что он сейчас не один, подруга заглянула на вечерок.

— Ничего, я всего на пару минут. Выйду на балкон и постою немного, попробую нащупать чей-то интерес к твоей личности. И сразу уйду, не переживай, — успокаиваю его я.

— А, балкон на кухне есть, — соглашается Брат и пропускает меня. — Главное, чтобы подруга тебя не увидела, моего полного двойника. Может тогда заинтересоваться.

— Может поменяемся одеждой? — предлагаю я ему в шутку. — Вдруг не заметит?

У него романтическая встреча при цветах и свечах в его комнате, все дело уже на мази… И тут я появился, есть от чего смутиться Брату.

Стою на балконе пару минут, отдавшись своему умению, быстро ощущаю прилипчивое внимание к моей персоне и наблюдение откуда-то снизу. Во дворе уже темно, а мой силуэт, подсвеченный из кухни, хорошо виден всем желающим.

Да, не ожидал, честно говоря, прямо сразу обнаружить слежку, на всякий случай зашел. Однако так даже к лучшему, ведь можно быстро решить назревший вопрос. Или углубить его еще серьезнее.

«Как быстро информация к криминалу попала! — поражаюсь я. — Ничего в органах вообще не держится!»

Только вчера вечером полиция заинтересовалась моим соседями по купе, быстро узнала про третьего пассажира, купившего себе два места, как на следующий день меня уже посланники хозяев груза пасут. То есть не меня, конечно, а моего Брата высматривают около дома.

«Наверно, даже знают, что ехал я все-таки по недействительному паспорту? Ну, им подобное вообще без интереса на самом деле! — улыбаюсь я. — Главное, что точно на меня уже навелись!»

Внизу в том месте только машины стоят в темноте, значит, кто-то из них меня разглядывает. Если это дилеры кого-то наняли по-быстрому. Именно те, кто очень сильно заинтересован побыстрее узнать, что случилось с перевозчиками в том самом купе поезда.

Точно не полиция наблюдателей приставила, там пока все радуются разоблачению преступников и конфискации солидного груза наркотиков. Основное дело с небывалой доблестью уже раскрыто и сразу завершено. А что там стало с бедолагами — узнать нужно от свидетеля, только вызов можно без особой спешки устроить.

«Или так до обнаружения наркоты дело и не дошло?» — вполне себе возможный вариант, я больше к нему склоняюсь почему-то сейчас.

Теперь я быстро спускаюсь вниз, еще успел шепнуть пару фраз Брату, закрывающему за мной дверь, напоследок. Выйдя из подъезда, сразу ухожу за угол в темноту соседнего двора. Как я думал, мои маневры и мое лицо уже хорошо заметили, меня около подъезда рассмотрели, поэтому сразу же открываются дверцы одной из машин, стоящих в темноте. Двое людей отправляются за мной следом почти бегом.

Когда я быстро вошел в подъезд, они не успели среагировать. Тем более уже знают, что там везде камеры. Даже в лифте она имеется. Я сам прикрываю лицо и к камере в лифте стою спиной, накинув капюшон кенгурухи.

«В следующие разы по лестнице буду подниматься, хотя там шестнадцатый этаж», — решил для себя.

Два крепких мужика, один из них — молодой парень, второму лет сорок по внешнему виду, огибают угол дома и замирают на месте, пытаясь понять, куда я успел деться в темноте. Ведь я шагнул в темноту и сразу замер, поэтому никаких торопливых шагов около дома не слышно.

«Ага, раз их двое и так сразу кинулись вдогонку, значит, хотят сразу поговорить, без долгих приготовлений. В принципе, все правильно делают. Чего тут вести наблюдение несколько дней за обычным гражданином, не имеющим отношения к криминалу? Всего-то пара вопросов ответить и все. Не станет же хорошо живущий обычный горожанин строить из себя героя, особенно в темном углу против серьезных людей?», — размышляю я.

Ну, точно не должен нарываться на крупные неприятности при реальной или только объявленной угрозе жизни.

Когда преследователи начинают метаться по сторонам в поисках непонятно куда исчезнувшего гражданина, я выхожу из-за дерева:

— Граждане, потеряли кого-то?

Оба мужичка тут же возвращаются ко мне, я пока отступаю спиной к стене дома и жду, что мне для начала скажут.

— Это ты ехал в поезде из Владикавказа? — начинает взрослый мужик. — Вчера вечером приехал, шестой вагон, четвертое купе?

Этот постарше спрашивает, оставаясь на месте, но молодой поддавливает меня с правой стороны, слишком приближаясь. Я предупреждающе выставляю руку в его сторону:

— Скажи ему, чтобы не дергался.

— А то что? — пытается меня сразу испугать взрослый суровым голосом.

— Плохо будет.

— А так? Тоже плохо? — тут уже молодой подает наглый голос, щелкает кнопкой на своей выкидухе.

— Еще хуже. Совсем плохо, — спокойно отвечаю я и медленно вытаскиваю из-за пояса два здоровенных кухонных ножа.

Такие, по сорок сантиметров длиной, только что прихватил на кухне Брата заранее. Блестящие и здоровенные мерзавцы, как назвал их один из героев Гая Ричи.

— Умеешь, что ли? — интересуется взрослый, поборов свое искреннее удивление. — Пользоваться такими предметами? Они же острые, смотри, не порежься!

— Умею. Вполне хорошо, могу и вас поучить, — я просто расслабленно держу ножи, вспоминая свои тренировки в спортшколе Гвардии Астора.

Натаскали меня Учитель и Торк вдвоем как следует. Пусть схватка на ножах — всегда относительно непредсказуемое дело. В отличии от тех же мечей, с которыми у меня откровенно хуже получалось. Впрочем, здесь, в моем мире, мало кто сможет меня даже на мечах остановить. Да вообще никто не сможет.

В любом случае, успею себя подлечить, даже если получу пару порезов. Благо лечащие камни у меня с собой в кармане плотной кожаной куртки. Только уверен, что настоящему ножевому бою никто из этих мужиков хоть в какой-то малости не обучен.

— Ладно, — похоже, моя спокойная уверенность показала бандитам, что так резко нагонять волну не стоит пока.

Молодой по сигналу взрослого мужика убирает свой нож в карман, складывая лезвие, я же остаюсь стоять с ножами в руках. Убирать не вижу смысла, пусть своим блестящим и опасным внешним видом останавливают всякие поползновения в мою сторону.

— Поговорить с тобой хотят, — предложение не блещет новизной.

— Говорите.

— Не мы и не здесь. Мы должны только сопроводить.

— Нет. Никуда не поеду, — сразу обрезаю я притязания. — Пусть приезжают сюда, обещаю все спокойно рассказать.

Ага, поведись на слова, потом сядь в машину, где тебе уже покажут пистолет, потом отвезут в какой-то заброшенный подвал. Там придется сурово воевать и выносить покойников, тогда одним трупом дело точно не закончится.

Ведь знаю я за собой грешок, поэтому понимаю, что-то мне точно серьезно предъявят.

Понятно, что пистолет или даже несколько стволов не помогут бандитам, только лучше до подобного ожесточения дело вообще не доводить. Поговорить я могу и здесь, ответить на все вопросы, особенно если прикинусь каким-нибудь спецназовцем, отбитым на всю голову.

Сильно удивлю наркодилеров, собравших через тех же коррумпированных ментов всю информацию про моего Брата. Что не был, не служил и не привлекался, обычный мамочкин сынок с деньгами и всего-то. Ходит в качалку, чтобы нравиться девочкам и прокачивать грудные мышцы. Никакой не боец по жизни и духу.

А тут оказывается, что объект — суровый спецназер, любящий схватки на длинных ножах в темное время суток. Такое мне теперь показать нетрудно, особенно на близко знакомом холодном оружии.

Значит, человек из какой-то системы, прикрытый сверху государством, поэтому у ментов на него ничего нет. Грушник или фсбшник, или еще кто-то из ФСО.

Против наркодилеров и их наемников у меня всегда аргументов хватит. Только выжившие тут же побегут к знакомым ментам, тогда уже государство в лице его коррумпированных представителей обратит на меня особое пристальное внимание. У меня ведь нет, на самом деле, никакого легального прикрытия, подобное они все же смогут определить со временем.

— Или везите сюда, или сами спрашивайте, — задаю я направление разговора.

Но у этих исполнителей только приказ доставить, поэтому оба мужика кидаются на меня одновременно, только переглянувшись между собой.

Взрослый получает удар концом одного ножа по вытянутой руке, молодому я прохожусь ножом в другой руке точно по лбу. Оба мгновенно вышли из строя, один зажимает порезанные вены, второму кровь также мгновенно залила глаза и лицо.

Теперь бандиты ругаются и сквернословят, однако больше на меня не кидаются, хватило им получить по одному порезу. Я вынимаю из-за пазухи рулон бумажного скотча и кидаю его на землю под ноги мужиков:

— Можете пока перебинтоваться. Потом договорим.

Заранее купил в соседнем магазине, как раз на такой случай.

— Сука, тебе конец, — бормочет молодой, пока второй злоумышленник крутит вокруг головы ему скотч, пытаясь остановить потоки крови.

— Еще хочешь? Смотри, одним глазом видеть будешь всю жизнь или кровью сейчас истечешь, — говорю я ему и добавляю:

— Кому нужно поговорить, встречаемся здесь в девять утра. Валите в больничку, все разговоры закончены. Придурки вы конченные, вот на хрен вам мое обучение понадобилось?

Поворачиваюсь спиной и ухожу обратно в подъезд, поставив купол на всякий случай. Вдруг кому-то из пострадавших придет идея попробовать кинуть нож или даже выстрелить мне в спину. Не должны они подобную самодеятельность вообще проявлять, только, кто знает обозленных и не самых башковитых мужчин. Здорово расстроенных сейчас своим унижением вместе с серьезными ранами.

Они же узнали про Брата все заранее, что им нужно. И точно знают, что в спецназе он не служил. И в армии никогда не был, обычный богатенький лошок, просто пыль под ногами авторитетных товарищей. Не понимают только сейчас, зачем я вообще вышел из уютной квартиры в опасную ночь поговорить с ними наедине.

То есть раньше не понимали, теперь-то уже в курсе моих откровенно садистских наклонностей.

Еще почему я, то есть мой Брат, так понтуется с острыми предметами, поэтому решили наказать меня тут же в темном углу. Просто не поверили в умение и серьезные намерения, решили, что смогут меня и так вырубить. Чтобы дотащить тело до машины.

«Ну, они свой выбор сделали, а теперь горько жалеют об этом», — усмехаюсь я.

Когда выглядываю с площадки перед домом, вижу, что машины, куда срочно погрузились пострадавшие бандиты, уже нет во дворе. Можно спокойно выходить из темноты и возвращаться в свою квартиру, но сначала звонок другу.

— Полетели получать скорую помощь, — говорю я Брату по телефону, попросив его выйти на кухню. — Ты это, завтра не выходи никуда, пока я не поговорю с товарищами. Потом к тебе поднимусь. Подругу лучше бы отправить домой пораньше.

— Отправлю, ей все равно на работу с утра нужно, — обещает Брат и кладет трубку.

Теперь я возвращаюсь домой, чтобы заснуть под сияние телевизора в такой чистой и удобной кровати с настоящей подушкой. А не с грязным плащом, свернутым в рулон, когда есть второй такой же грязный плащ. А если его нет, тогда только своя рука лежит под головой.

«Да, с большой подушкой не очень удобно пробираться по лесам и долам, места много занимает», — вспоминаю я свои походы.

Утром заранее прихожу в квартиру Брата, здесь он уже один меня дожидается. Мы вместе пьем кофе с тортиком, а ровно к девяти утра я спускаюсь вниз. Пару минут никого не видно, потом из-за угла дома появляется коренастый немолодой мужчина в джинсах и куртке с капюшоном, кивком зовет меня поговорить под деревья между домами.

Мы заходим в укромное место, я прислушиваюсь к своим ощущениям.

Нет, вроде никто на меня через прицел не смотрит и не должен смотреть, в принципе. Но купол все же поставил еще перед выходом из подъезда.

— Моих друзей интересует, что случилось в поезде, — слышу я от него.

— Если я отвечу, больше вопросов не возникнет? — интересуюсь я в ответ.

— Это не от меня зависит, я только спрошу и передам твои слова, — так мужчина показывает, что он лично в разговоре не очень заинтересован.

Не у него случились большие проблемы и потери, он только разговаривает со мной по просьбе уважаемых людей. Данное поведение, как я понимаю, на всякий случай, если я пишу разговор или уже нахожусь под прикрытием полиции.

Я довольно подробно рассказываю, как мы ехали в вагоне, как выясняли с Толиком отношения, не упоминая о могучей плюхе, которую он получил от меня. Следов на его лице от моего воздействия нет, поэтому говорю, что просто разошлись краями, не переходя в схватку на физическом уровне.

Еще несколько дополнительных вопросов от посредника, что и как, только почему они выпали в полный осадок — я сказать ничего не могу.

— Света сказала Толику, что плохо себя чувствует, он ей ответил, что ему тоже худо. Они решили принять какое-то лекарство и отоспаться. Поэтому она купила билеты до Питера, хотя, вроде, сами собирались первоначально выходить в Москве. Купила билеты в смартфоне, еще попросила меня сказать об этом проводнице и вырубилась, пока я ходил за той. Толик еще раньше уснул, — рассказываю я с честным лицом солидному мужчине.

Что там у нас случилось, и кто покупал билеты — я сейчас могу фантазировать, как хочу. Последнее разумное действие Светы, которое как-то можно отследить, как раз моя возня в ее смартфоне. Хотя, конечно, они должны были выйти с товаром именно в Москве, даже если совсем помирали. Тут им никто скидки не сделает, накажут страшно за подобный косяк.

И тут мужчина меня здорово удивляет:

— На смартфонах у обоих затерты все отпечатки пальцев. Это твоих рук дело?

Ого, у него, то есть у тех, кто его ко мне послал, уже есть результаты экспертизы. Да, преступники хорошо держат руку на пульсе следствия, ничего не скажешь. Всего день прошел, а уже такие глубокие познания уверенно говорят.

Естественно, мои манипуляции в перчатках со смартфонами затерли почти все старые отпечатки пальцев хозяев. Придется что-то срочно придумать, не станешь же говорить, что брал смартфоны в руки в перчатках.

— Да. Они бросили смартфоны прямо на столике и отрубились. Ночью пошли постоянные звонки, эти не реагировали совсем, мешали мне спать сильно. Поэтому я убрал звук с обоих аппаратов и протер их полотенцем, чтобы не оставлять на них свои отпечатки. Потом засунул их каждому под подушку, потому что они продолжали вибрировать при звонках на столике.

— А почему не ответил на звонки? — тоже такой резонный вопрос.

«Потому что я точно знаю, что именно меня тогда очень убедительно попросят сделать на том конце провода», — мог бы ответить я, но, конечно, отвечаю совсем другое:

— Эти ребята мне не понравились сразу, хотя задница и сиськи у Светы зачетные. Чужие проблемы мне не нужны, поэтому не стал связываться, — так я объяснил свой выбор.

— Мог бы здорово разбогатеть, если бы поговорил с людьми, — тут я чувствую, что собеседник явно врет.

Пообещать бы мне Луну с неба пообещали, чтобы я забрал багаж ребят с собой или только один чемодан, скорее всего. Однако коренастый мужчина сам не верит в свои слова, так что я все правильно сделал.

— У меня и так все хорошо с деньгами, чужих проблем не надо, — снова я повторяю ему.

— Почему ты ушел из своего вагона на вокзале? — значит, Свету с Толиком и меня все-таки встречали на перроне.

Наверняка, крепкие молодцы растолкали пассажиров, ворвались в купе, убедились в полубессознательном состоянии клиентов и активно потащили их багаж на улицу. Удалось у них такое или все же нет, мне теперь следователь расскажет.

Впрочем, если удалось, а наркота нигде не всплыла, тогда возможно не расскажет ничего.

— Потому что не собираюсь связываться с опять же чужими делами, — жестко отвечаю я.

— Ты не знаешь, с кем связался. Эти люди достанут тебя везде, от них нигде не скрыться, — серьезная такая угроза в мой адрес.

— Я сам все хорошо почувствовал, поэтому не стал ни с чем морочиться. Так что с меня взятки гладки, — отвечаю на угрозу, однако так просто мужчина от меня не отстает.

— Они могут принять плохое для тебя решение. Тебе придется поговорить с ними самому, — настаивает он.

— Они тоже не знают, с кем связались. Твои люди этого точно не знали, — перехожу я сам к угрозам, видя, как зло сощурились глаза приличного внешне мужчины.

— Тем более я могу много куда обратиться через своих людей из-за разговоров с угрозами. Твоим знакомым лишних проблем точно не нужно, они должны сидеть под плинтусом и сильно не отсвечивать, — еще одно обоснование того, что наркодилеры могут и сами попасть туда, где никто не хочет оказаться.

— Там у ребят пропало много денег, — поступает следующая предъява в мой адрес.

Ну, такое предположение я точно жду и знаю, что на него ответить.

— Я не брал, — твердо отвечаю и смотрю в глаза собеседнику.

— Ты порезал моих людей! За такое придется ответить! — вот и последняя угроза для меня.

— Они сами виноваты. Были слишком настойчивы. Поговорить с тобой я мог без всех этих движений. Сам видишь.

— Мне все равно, кто виноват! Отвечать будешь ты! — тема моей ответственности за пробитую руку и нарезанный лоб продолжается.

— Приходите снова тогда, еще отсыплю пряников всем особо смелым! — на данной фразе я заканчиваю разговор и ухожу.

Демонстрирую свою смелость, поворачиваясь спиной, однако ничем на самом деле не рискую. И купол прикроет, а криминальный мужчина не станет связываться среди бела дня без солидной подготовки со странно уверенным в себе мужиком.

Глава 7

Не то, чтобы я куда-то особенно сильно тороплюсь, можно еще пообщаться, однако здорово надоели уже эти криминальные темы и рожи недобрые. Вот серьезно надоели, захотелось просто всех послать подальше, поэтому я и ушел.

Жаль, что мы не в родном Асторе, а я снова не в Гильдии. Нет, там все-таки относительно законопослушное место, вот где-то в лесах на Севере данное правило для реального фронтира мне откровенно нравится.

— Не нравишься ты мне — извини! И сразу же прощай!

Там бы за мной не заржавело сразу достойно ответить авторитетным товарищам, нанося несовместимые с жизнью повреждения.

«Да, если бы да кабы, да во рту росли… Тут с одним телом намучаешься, да еще камеры везде стоят, пишут все подряд», — напоминаю я себе.

А на Севере Черноземье с подобным все очень просто — свежее мясо можно отдать на редкость благодарным Крысам! Они обо всем позаботятся и косточки обгрызут старательно.

Однако я теперь живу в цивилизованном мире и должен подчиняться его законам, если хочу здесь прожить какое-то солидное время.

«Примерно года три-четыре никуда не срываться и просто морально отдохнуть!» — решаю я для себя.

«Жаль, не догадался, черт возьми, напоследок дать подержать в руки моим попутчикам их же родные смартфоны. Теперь следователь или тот же дознаватель о данном факте спросят, впрочем, сейчас я уже готов правильно ответить на подобный вопрос.

Но лучше было бы вообще обойтись без лишних вопросов, дают такие моменты немного больше оснований меня в чем-то заподозрить.

Только в чем?

В поражении мозга криминальных деятелей непонятным образом? Разобраться медикам со сложнейшей частью человеческого организма — это вам точно не пальчики прокатать на месте преступления.

Если оно вообще еще есть — само преступление, конечно?

Произошедшее с Толиком и Светой, как там ее, Мариной — никак не доказуемо на современном уровне развития медицины. К тому же воздействие магии через лечебные камни — совсем невозможное дело для какого-то вменяемого определения медициной.

Ну, еще пропажа большой суммы наличных — только данные вопросы положено задавать курирующему курьеров криминалу, а никак не следакам из УВД. У тех-то никакого заявления о пропаже денег никак не может оказаться на руках.

Конечно, они могут знать про само происшествие по обратной связи от криминала, только просто чьими-то словами в дело подобное знание не пришьешь. Толик со Светой заявление уже никак не напишут, хотя шантажировать их показаниями меня все равно могут.

«Ладно, я показал авторитетным мужчинам, что не боюсь их угроз, могу жестко ответить на вызовы — пусть теперь думают, кто я такой и почему такой смелый», — решаю я.

— Лезть дальше по идее не должны, — так я объяснил ситуацию Брату, который уже торопится на работу.

Ему нужно какую-то сделку закрывать сегодня после обеда и еще наши дела порешать совместные. Поэтому снова вышел на балкон, послушал соседние дома и двор, ничего не почувствовал и ушел к себе домой. Если и есть наблюдатели, то уцепятся за мной неминуемо, а брат выйдет спокойно. Но нет, наблюдения не ощущаю, хотя в городе фон забивается другими людьми, могут меня и с тысячи метров вести или даже двух, если очень нужно не спугнуть. Если подключат дорогих настоящих профессионалов.

Только зачем подобные сложности кому-то нужно устраивать?

Я уже подумал, что номера забранных мной купюр могут быть сфотографированы или переписаны жуликами на всякий случай, поэтому еще вчера отдал новый денежный приход Брату. Чтобы он сразу же запустил их в банкомат и у него их точно не нашли в случае бандитского нападения или даже обыска. Уже сегодня получил деньги обратно наличными, карту Брат попозже еще одну специально для меня на себя оформит.

«Да, как-то многовато я проблем нахватался на простом пути с Кавказа в Санкт—Петербург. Нужно вести себя потише», — решаю я.

Ладно, пора о своих делах задуматься. Я внимательно изучил корочки массажиста, видно, что курсы ускоренные такие, всего три месяца шло обучение.

— Ну, типа шло.

Спецом хоть в какой-то мере с такими курсами точно не станешь. Мне просто все равно, потому что продавать я буду вообще не массаж, а именно излечение от любых болезней.

Только в отличии от моей очень яркой работы в Кутаиси, стану тратить на больного не по пять-десять-пятнадцать процентов маны, а всего половину процента или один процент максимум в самых тяжелых случаях. Чтобы провести двадцать-тридцать так называемых сеансов исцеления, поэтому растянуть полное излечение на два-три года.

Чтобы прогресс лечения был заметен, однако не поражал людей сразу же наповал своим исцелением за один раз. Вот так понемногу, по чуть-чуть, и буду лечить пациентов от разных болячек и хворей, в том числе смертельных. Просто растягивая сам процесс по времени максимально.

Можно было бы вообще ничем подобным не заниматься. Ведь снова стану палиться перед разными властями, пусть я рассчитываю на несколько лет незаметной работы.

Только реальное лечение, оно для меня, как мое настоящее призвание по жизни. Мне самому данное занятие очень нравится, прямо истинный смысл для моей новой жизни получается.

«Смогу принимать по десятку человек в день, лучше даже меньше. По деньгам буду с каждого брать не такие гигантские суммы, как тогда в махровом расцвете позднего СССР. Не по пять-шесть тысяч советских, еще тогда крепких рублей, цену почти новой машины в магазине. Нет, всего по пять-шесть тысяч уже современных российских рублей за сеанс», — прикидываю я.

Не сразу, конечно, а как нужный авторитет наработается. Только для начала хватит пары знакомых знакомых или тех же коллег из какого-нибудь медицинского центра. Сниму кому-нибудь головную боль или спину поправлю и все, пойдет народная молва. Спина, шея, поясница, голова и колени — основной источник работы для меня.

Я пока посмотрел в сети все близкие ко мне частные медицинские центры, не самые дорогие и выбрал парочку около метро «Новочеркасская». Впрочем, еще можно до метро «Александра Невского» ездить.

Днем пошел в «Спортлайф» и как следует прокачался, еще и грушу побил, вспомнил свою молодость. Только приходится себя постоянно сдерживать, а то груша совсем под потолок улетает, когда забываюсь и бью со всей своей новой дури.

От прошлой жизни с долгими переходами или утомительными переездами по безлюдным лесам Севера, еще долгому обратному пути вдоль Норнийских нагорий я стал давно уже таким тощим и жилистым мужиком. Очень сильно загорелым. Прежние восемьдесят килограммов превратились в шестьдесят восемь, уже в семьдесят за последнюю неделю плотного питания, и это вполне понятно.

Только высокие по тем временам и поджарые мужики в большой моде в Асторе, а вот в моей современности совсем не прокатывают. Кроме денег требуется еще приличный внешний вид с красивыми мышцами и подтянутой фигурой. Ничего, пару месяцев усердных занятий и усиленного высокобелкового питания сделают меня гораздо симпатичнее с данной точки зрения.

Закинул свои данные на самый большой сайт знакомств, чтобы начать налаживать нормальную в моем еще относительно молодом возрасте половую жизнь. Кажется, самый простой и быстрый способ ее наладить. Не по ресторанам же с клубами шариться в поисках приличных отношений.

Вечером немного походил вокруг дома Брата. Поднялся на лифте на самый верхний этаж его дома бизнес-класса, проверил все этажи и доступ на чердак, чисто на всякий случай замки пощупал. Нет, наблюдения не замечено, я хорошо помелькал вокруг дома. Похоже, никакой слежки не осталось. Иначе бы точно ее прочувствовал и принял меры к наблюдателям.

Ведь уже явное объявление войны будет, точно с целью нанесения большого физического и морального урона. Чтобы отстали и больше не появлялись рядом.

Оставшиеся до выходных дни наслаждаюсь комфортом современной жизни, сходил на два свидания по сайту знакомств и еще потанцевал. То есть попробовал вспомнить, как такое делается в ближайшей ко мне «Фабрике».

«А чего, пустая квартира у меня совсем рядом, сам я человек в этом мире одинокий, поэтому могу радоваться жизни, как захочу», — решил я.

Тут еще Брат звонит, ругается:

— Мои биткоины сдали все по пятьдесят тысяч долларов, а они потом до пятидесяти пяти выросли!

— Ничего, все равно по половине доллара покупали в две тысячи девятом, — успокоил я его.

— А ты откуда знаешь? Черт! Это что, тоже ты родителям подсказал? — не поверил он.

— Подожди, не телефонный разговор. Сейчас я зайду.

И я бреду к нему на квартиру для обстоятельного разговора. Здорово все же, что живем мы с ним совсем рядом. Неспешная прогулка на десять минут и уже виден его современный дом посреди старого района.

Как-то про подобное дело я с ним еще не разговаривал, даже забыл про свои рекомендации родителям в те советские времена. Вообще мы пока решили меня с ними не знакомить.

— Лишнее волнение я тебе гарантирую! Что их когда-то родившийся сынок изменил их судьбу и свою личную тоже. А теперь пропал из нашего мира и снова вернулся, — предостерегает меня Брат. — Причем я-то никуда еще не делся!

— Подожди. Еще не ясно, насколько я тут останусь, так что не будем спешить с каким-то знакомством. И еще — довольно важно, чтобы они могли с чистой совестью ответить на детекторе про меня! Что ничего про твоего близнеца не знают.

— Думаешь, до такого дойдет? — не поверил Брат.

— Я же все равно собираюсь заняться лечением. Буду ссылаться на личную силу и супер способность, лечить по чуть-чуть народ. Чтобы подозрений поменьше было. Но сам понимаешь, всякое может случиться. Тут без гарантий точно.

Мы с ним рано утром прокатились до нужного места, чтобы напрямик дойти до берега Вуоксы, где я сразу продемонстрировал Брату, как появляется из ниоткуда капсула. Магическим взглядом как раз на спинке каменного сидения ее значок хорошо виден. Пустил на нее немного личной маны даже без Палантиров, она тут же и появилась, образовавшись снова в воздухе, прямо над камнем.

— Смотри-ка, капсула заряжена на семьдесят процентов! Значит, недавно здесь прошла мощная гроза! — говорю я.

— Хватит для прыжка такого запаса энергии? — сразу же интересуется Брат.

— Наверно, что хватит. Сколько было энергии в мой первый раз — я не знаю, как и ты. Но вообще должно хватить, здесь мы только пропадаем как-то, раскладываемся на атомы, все восстановление идет уже в нормальных Храмах.

— Зачем Древние установили ее здесь? — слышу немного наивный вопрос мне от Брата.

— Кто его знает! Точно не я! Да и кто они — эти самые Древние, я не стал больше ни на грамм понимать, — пожимаю я плечами и продолжаю:

— Если придется удирать, здесь то самое место, где мы можем сделать переход без особых проблем. Все же добираться до Грузии напрямую сейчас довольно трудно. Придется до Южной Осетии как-то ехать на машине, а там нелегально две границы переходить. С мощью наших Палантиров с капсулой точно все получится, два потратим, например, на тебя, и два на меня израсходуем. Поэтому лучше рассчитывать сейчас на свои силы и поднимать ману в бане, не трогая Источники.

— Да вообще круто! Что так близко к родительской даче! Полчаса на машине, час пешком по лесу и все, можно отправиться в другой мир! — радуется Брат прямо, как маленький ребенок.

Ну, ничего не скажешь, действительно очень близко к нам оказалась граница других миров. Даже не верится в такое, хотя, как бы я тогда очутился в Храме, просто собирая грибы.

Пришлось повозиться с раскопками, выкопать под большим деревом по соседству яму, чтобы спрятать в нее палатку, спальники, все прочее добро для нормального выживания в лесу. Еще большой маскировочный тент, чтобы лагерь не было видно с воздуха. Если придется почему-то скрываться рядом с капсулой несколько дней.

— Хотя тепловизоры вертолетов будут видеть нас по любому, — замечает Брат.

— Ну, с температурой наших тел можно что-то сделать, а проще всего выкопать землянку и там прятаться от наблюдения с воздуха. Уж подлетающий-то вертолет мы услышим, тогда нас только костер может подвести, придется готовить на газовой плитке.

— Это, конечно, так. Только мы же не собираемся ждать грозу, чтобы исчезнуть в капсуле? Она хорошо заряжена, еще есть Палантиры, поэтому можем сразу уйти, — хочет определиться поточнее Брат.

— Да, все так, только сто процентов заряда всяко лучше, чем семьдесят или восемьдесят, это раз. Еще самих нас двое, что будет, если после первого из нас капсула полностью разрядится? И не хватит на второй прыжок Палантиров? Снова жить тут половину месяца, пока не случится гроза? — рассуждаю я. — А если проблемы зимой начнутся?

«Да, мой Брат на самом деле хочет бросить свою уютную расслабленную жизнь и отправиться в новый мир, как не удивительно. Сам бы не поверил в такое, но он правда так хочет поступить. Ничего, когда вернется, будет унитазу очень радоваться. Такое я уже на своем опыте знаю хорошо. А на обычный холодильник просто молиться! По пять раз в день!»

Оставили еще запас тушенки и крупы в железном ящике, запарились все тяжелое добро сюда волочь. Закопали яму, присыпали землей и хвоей, как я уже давно научился в Черноземье прятать тайники.

— Могут, конечно, черные копатели все спрятанное обнаружить. Ну, все же не золото с брильянтами спрятали, как-то переживем пропажу тайника, — говорю Брату.

Потом вернулись к машине и выехали на трассу, где Брат снова включил телефон. Я пока так делать не стал, рядом с ним вообще не свечу свою симку, пусть даже не на меня оформленную.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил он немного погодя, внимательно посматривая на дорогу.

— Сейчас поспать, вечером свидание, потом проверю твой дом и спать, — ответил я. — А что?

— Возможно, придется меня подстраховать. Я нашел первого покупателя на одно из украшений, которые ты мне дал. То, самое маленькое, однако в нем очень большой камень. Ювелир, которому я пообещал десять процентов за посредничество — давно проверенный человек. Однако сумма слишком большая получается, около двадцати миллионов. У него будет с собой пара охранников, только лучше все же нас прикрыть со стороны.

— Прикрыть куполом? — спросил я.

— Да. Что-то я больше не хочу связываться с твоими украшениями. Ведь даже он как-то слишком сильно переживает, что на опытного человека не похоже. Украшение очень крутое, даже он таких никогда не видел. Если мы вытащим на свет еще что-то похожее по качеству камней и цене, нас точно придут и закопают. Одиночная продажа по случаю обнаруженного бабушкиного украшения еще может как-то сойти с рук, но никак не больше, — объясняет мне Брат.

— Тогда не будем заниматься реализацией камней. Мне и так денег хватает, тебе тоже, придется мешок с украшениями закопать где-то снова. Мне уже реально надоело таскать камни и золото между мирами, чтобы постоянно переживать за них, — говорю я, дальше мы молчим некоторое время.

— А где их лучше спрятать? — не выдерживает Брат.

— Если в ячейку банковскую положить?

— Нет, только не в ячейку! Если работники банка узнают о таком грузе, все украдут! — сразу сообщает мне Брат.

— Тогда только закопать где-то. Чтобы я еще раз связался с такими огромными богатствами! Ну, взял одно-два украшения, и хватит! Да и без них денег на все хватает! — ругаюсь я.

— Точно, слишком сложная и опасная тема, — согласен со мной Брат. — Причем реально чужая в основном, где от нас самих очень мало чего зависит

В обед мы въезжаем на КАД и по ней добираемся до нужного съезда. Телефон у Брата постоянно звонит, нужно обсудить кучу дел, однако он всем говорит, что за рулем и не может разговаривать.

— В три часа встречаемся в банке. Я арендовал там ячейку для денег, основную часть оставлю там. Потом буду забирать частями или куплю какую-нибудь недвижимость. Это проще всего, — дает мне Брат расклады по сделке.

Мы сразу поехали на место, там я просто подождал полтора часа его из банка, сидя на задних местах в хорошо тонированной машине. Сижу себе, посматриваю по сторонам и в экран ноутбука. Права я пока делать не буду, сначала мне нужно паспорт купить или оформить через брак снова.

Однако на возможное будущее, а проблемное настоящее из-за больших денег наступило прямо сразу, не отходя от кассы.

Пока Брат пропадал в банке, а я смирно сидел в машине, какой-то парень подозрительно близко приблизился к машине и, нагнувшись рядом с ней, якобы чтобы завязать шнурок, что-то ловко прицепил к ней снизу.

Я прямо почувствовал какие-то нехорошие намерения от него, а потом услышал едва ощутимый щелчок по металлу днища снизу.

«Ого, прямо как в шпионском боевике! Явно не взрывчатка, в руке парня я не заметил ничего такого хоть немного крупного, кажется, только маленький черный приборчик мелькнул. Да еще закрепил он его под правым задним местом, а не под водительским сидением. Вскоре парень скрылся в первом переулке по ходу своего движения

Я успел его сфотографировать на смартфон, когда он повернулся назад по ходу движения, да еще мы машину вместе со мной оставили прямо под уличной камерой, как показывает нужное приложение в смартфоне.

Поэтому, когда Брат вернулся, я перелез на его водительское место, поменялся с ним верхней одеждой и ушел, надвинув капюшон на голову. Перед этим обсудили произошедшее, пока он выдавал мне полмиллиона наличными. Вместе быстро решили, наверно, покупатель украшения подсуетился, чтобы начать отслеживать перемещение Брата по городу.

Явно приготовился заранее, нанял специалиста и пометил таким определенным образом машину. Был у него здесь наблюдатель, чтобы идентифицировать Брата и то, на чем он приехал. Так-то все дело с продажей украшения в темную оформляется, покупатель привозит деньги и забирает украшение после проверки.

Решили все же установку жучка провести официальным образом, Брат позвонил нужным знакомым, приехали саперы с полицией, осмотрели жучок и оставили его на днище.

— Предложили поймать заказчика на живца! Раз я точно знаю, кто это и где будет стоять аппаратура наблюдения. И мы свои подозрения проверим, и они операцию проведут, премии получат, — рассказывает мне он при следующей встрече.

— Точно, щелкнем по носу слишком любопытного покупателя! — радуюсь я.

— Хлопот было на пару часов, зато теперь покупатель, морда хитрая, поостережется еще раз подобную подлянку устраивать. Парня этого опознали, как я понял, не первый раз в поле зрения попадает, статья там конкретная, покупка и использование спецсредств. До четырех лет грозит, он еще и на камеру попал во время установки.

— Еще деньги в банке долго не стоит оставлять, мало ли, быстро покупателя прихватят, а он про украшение запоет и про полученные за него деньги. У меня через три дня серьезная сделка назначена на покупку дорогой квартиры с парковкой около Лавры. Думал ее для родителей купить на их деньги. Как ты, не хочешь обзавестись почти элитной недвижимостью в хорошем месте? — спрашивает меня Брат.

— Да с удовольствием, Брат. Покупай квартиру и не парься. А остальное придется отвезти туда же и закопать поглубже, — предлагаю я. — Хранить настолько невероятное богатейство в обычной квартире не стоит. Раз уж начались нехорошие движения, меня вскоре отследят и точно в гости тогда придут. То, что придут — не так страшно, только тела девать куда-то придется.

— Да, лучше проблем с покойниками избежать. Давай я закажу камеры поставить в квартире и перед ней, они на телефон выводятся и на движение срабатывают. Так что постоянно будешь видеть, что там творится.

— Давай, на завтра заказывай установку, а мы снова рано утром навестим наше место на Вуоксе, — решаю я.

Глава 8

Зато вечером у меня прошло первое удачное свидание. Симпатичная брюнетка с немалым обаянием и хорошей фигурой весьма понравилась мне. И я ей, кажется, тоже как-то приглянулся. Бывает подобное ощущение, когда с обеих сторон присутствует взаимный энтузиазм от первой встречи.

Первые две встречи с женщинами с сайта знакомств у меня никакого энтузиазма не вызвали. Самая такая рабочая ситуация по жизни, тут главное не загоняться и спокойно продолжать общение.

Представились друг другу, выпили кофе, обговорили основные темы и договорились завтра посидеть где-нибудь. После ее работы в центре города встретимся для дальнейшего знакомства.

Ну и хорошо. Конечно, бывшему в прошлом простому парню из автосервиса не так легко ходить по дорогим местам в центре города. Раньше не особенно подобным делом занимался, то есть совсем не бродил по центровым местам. Больше с друзьями по веселым пивнушкам радовался жизни и огорчал явной нелюбовью к дорогому пафосу бывшую супругу.

Она-то как раз обожала пафосные места, в отличии от меня.

Зато, когда в кармане все хорошо с монетой, да еще особая уверенность в себе после прошлой жизни осталась навсегда со мной, тогда все гораздо проще выглядит. А уверенность мужика в себе самом очень положительно воспринимается противоположным полом. На подсознательном уровне продолжательницы рода, делающей уже вполне обоснованный выбор.

Правда, больше всех в себе непоколебимо уверены, как раз дураки и мудаки, про данное положение вещей тоже не стоит забывать.

Сказал, что квартиру сейчас снимаю, работаю в медицине, лучу людей и неплохо зарабатываю. Богатого Буратино не корчу, веду себя прилично, как местами немного интеллигентный человек. Все было воспринято положительно, как еще то обстоятельство, что не курю и не ношу бороду с усами.

Дети живут с матерью, как можно проверить мою легенду по паспортным данным Брата, сам я разведен, а то холостяком в сорок лет жить уже не солидно, как мне определенно кажется.

В общем, такой нормальный и уверенный в себе, мужчина без особо вредных привычек. Еще очень загорелый, прямо донельзя под лучами жаркого Ариала и довольный всем вокруг, то есть явно позитивный и без жизненных проблем. Такое тоже нравится, когда не загружаешь своими неудачами и разочарованиями из прошлой жизни.

Главное, не ворчун и зануда!

Даже вообще не вспоминаешь про случившиеся неудачи в личной и семейной истории. Правда, в данном времени у меня никакой прошлой жизни не имеется в принципе. Про загар меня спросила, сказал, что загорел так в Крыму, где провел целый месяц.

Пора мне зажить полноценно, только не строя совсем уже долгоиграющих планов на будущее. У Ольги есть взрослая дочь, своя квартира в спальном районе и хорошая работа, как она с заметной гордостью рассказывает.

Еще есть Ниссан на вариаторе, с ним имеются какие-то проблемы, мне хорошо понятные. Подобных историй я знаю сотни про вариаторы, автоматы и их обслуживание у официальных дилеров. То есть про залитое навечно масло в агрегат, которое не нужно менять никогда. Пока не придет время менять его опять же на дилере вместе с самой коробкой.

Наверняка, и любовник у нее есть, весьма симпатичной женщины, теперь она сможет сравнить меня и его, если у нас что-то получится.

Вечером опять прогулялся вокруг дома Брата, послушал пространство и пошел домой, чтобы бдительно охранять рюкзак с неимоверным богатейством последнюю ночь. Рано утром запрыгнул в машину Брата в условленном для наших встреч месте с тем же рюкзаком за спиной, снова нас ждет неблизкий путь до Вуоксы.

Хорошо хоть в такую рань быстро до Приозерского шоссе долетаем, а возвращаемся перед обедом, не попадаем в основные пробки.

Сделал по итогу двойной тайник, рюкзак в паре плотных пакетов ушел на полтора метра под землю в узкую дыру, сверху над ним навтыкали корней и насыпали камней несколько слоев, которые здесь часто попадаются. Хорошо утрамбовали почву. Потом устраиваю еще один тайник с продуктами над рюкзаком для отвода глаз на небольшой глубине, затем его тщательная маскировка на местности. От реки и капсулы ровно триста метров по прямой линии, нужное дерево — снова приметная ель и мощный пень рядом с ней. Немного железных банок, все остальное сыпучее и макароны, больше для отвлечения внимания.

Еще наложил магический скрыт на поверхность тайника, только, как сработают на него миноискатели — даже не представляю. Нужно вообще будет как-нибудь проверить совместную работу магических и физических законов. Палантиры оставили пока при себе, мало ли придется серьезно отбиваться, они точно лишними не станут.

После того, как закопали рюкзак с украшениями, я даже свободно вздохнул.

Если при реализации одного, самого дешевого украшения уже начались непонятные траблы, что тогда будет после продажи пяти или десяти штук? Да за нами толпы бандитов со стволами бегать будут, чтобы отнять незаконно полученные деньги за явно нелегальный товар. Тут уже никому не сможешь пожаловаться, придется самим выгребать против течения.

— Выгребсти то мы выгребем, даже без проблем. Однако карму сильно себе попортим, — говорю Брату.

Тем более реализовано одно из самых дешевых украшений, а там есть множество гораздо более крутых вещей. Мне пока одной квартиры Брата хватило бы для жизни, сейчас он еще одну купит уже именно для меня.

— Классное жилье! Вид прямо на купола Лавры, дом новый бизнес-класса. Всю мебель и кухню хозяин оставляет всего за миллион, я знаю, покупал где-то за три миллиона раньше, три года назад, — радуется удачной покупке Брат на обратном пути.

Ну, он в данной теме здорово разбирается, и я ему верю, а квартира мне требуется как раз с полной обстановкой и кухней шикарной. У меня нет желания или времени долгоиграющий ремонт затевать прямо сейчас.

Теперь телефон он выключает и включает только в городе. Ведь я уже указал Брату, что не стоит на Приозерском шоссе и самой Вуоксе светиться часто. Если поднимут когда-то данные мобильной сети, могут спросить, что он здесь делал. Правда, тут абсолютно нормальный ответ имеется — типа посещает родителей и бродит по лесу в поиске грибов.

За прошедшие два дня я договариваюсь насчет работы в небольшом медицинском центре, а он оформляет квартиру.

— Деньги отдаем через неделю, после регистрации сделки, тогда же получаем ключи. Сразу едем смотреть и обмывать!

Еще у меня второе свидание прошло позитивно, ведь люди уже совсем взрослые. После того, как расслабились парой бутылок хорошего вина в приятном ресторанчике, Ольга поехала посмотреть мое жилье.

Женщин подобные вещи очень интересуют. Хорошо, что у меня по-прежнему чисто и опрятно, еще не успел со своей холостяцкой жизнью распуститься. И осталась ночевать, ни разу об этом не пожалев. Даже целых три раза не пожалела. Ну и мне тоже все понравилось, пусть предохранялись самым серьезным образом.

На будущей работе в чисто женском коллективе совсем простенького медицинского центра меня сначала захотели проверить на искусство массажа. Чтобы показал свое умение и рекомендации от благодарных клиентов.

Однако я сразу сказал, что совсем не по такой теме буду трудиться, как написано в моем дипломе, а по постепенному излечению больных за счет своей необыкновенной жизненной силы и природного магнетизма.

— Так ты экстрасенс, что ли? — засмеялся дружно весь женский коллектив и пара клиенток, предчувствуя веселое разоблачение шарлатана.

Тема давно уже канула в лету вместе с Чумаком и Кашпировским, теперь особо одаренные сенсы с сильно накрашенными лицами только пропавших людей по фотографиям в сериалах на ТНТ ищут.

Ну, еще раскрученные друг другом и всей хитрой сложившейся системой известные остеопаты плавно водят руками и делают таинственные пассы с загадочным видом Великих Волшебников. При этом залезая со своими кривыми грязными копытами на только мою поляну. Вообще такая недобросовестная конкуренция повсеместно процветает!

Кто я и кто они? Шарлатаны и прощелыги!

«Наличествует пока определенное и стойкое недоверие к моим способностям в новом коллективе», — как я хорошо понимаю.

Так оно и должно быть, настоящие волшебники с невероятными умениями не каждый день приходят устраиваться на работу в заурядный медицинский центр. Особо торопиться и убеждать будущих коллег я не собираюсь, пара сеансов и они сами встанут во все более удлинняющуюся очередь ко мне на прием.

— Прямо так, путем наложения рук? — недоверчиво переспрашивает разговаривающая со мной администратор, взрослая женщина лет сорока пяти.

— Именно так. Сейчас меня и проверим сразу, чтобы долго не разговаривать. Вот у вас сейчас что-то болит? Голова или спина, например? — я уверен в себе и очень убедительно брутален.

А у каждого взрослого имеются проблемы или с тем, или с тем.

Людмила, которая администратор, постоянно трет виски и морщится от мигрени, как я сразу вижу.

— Да, головные боли измучили. И сейчас болит от этой жары, будь она не ладна. Кондиционер старый, уже не справляется со всем помещением.

Да, июль в этом году серьезно жаркий, а июнь оказался просто рекордным по высоким температурам, как я уже узнал.

— Ваши головные боли вообще не проблема. Даже переодеваться не нужно. Сейчас шею поправлю и все. Нормальный кровоток наладится, — говорю я и зову ее присесть на кресло в отдельном кабинете. — Десяти минут для снятия боли мне хватит.

Ну, от подобного предложение мало кто откажется, тем более совсем бесплатно. Вот и Людмила, конечно, не отказалась.

— Девочки, присмотрите за рецепцией, — просит она подруг и заводит меня в первый попавшийся кабинет.

Девочки разных возрастов оживленно комментируют мою первую попытку излечения и, как быстро становится понятно, совсем не в мою пользу.

Я мог бы и за половину минуты все наладить с ее шеей, однако необходимо изображать большие усилия при излечении, пусть пока мы остались наедине. И времени тратить побольше, чтобы все правдоподобно выглядело.

Да еще в дальнейшем я буду только родителей несовершеннолетних приглашать, так перед всеми желающими врачебную тайну не хочу открывать. Что использую какие-то камни странного вида.

«И то, если они очень сильно попросят. Хотя вообще никого не буду, могу себе подобное отношение к клиентам позволить. Уже в самом ближайшем времени», — решаю я.

Занимаюсь шеей и головой пять минут, в конце прикладываю камень и пускаю немного маны.

Совсем немного, меньше одного процента, потом выпрямляюсь и говорю усталым голосом:

— У котика болит, у собачки болит, а у Людочки не болит. Теперь ничто не должно вам мешать радоваться жизни.

Ошарашенная Людмила встает, потирая виски, и еще не понимает, куда ушла боль.

Мы выходим из кабинета, мастера и клиентки с интересом ждут первых слов от администраторши, однако та пока молчит, пытаясь понять, болит голова или уже нет.

— Все прошло, — потом все же говорит Людмила. — Я просто так привыкла к боли, что уже не понимаю, когда ее нет.

— Это гипноз какой-то? — спрашивает одна из клиенток, достаточно боевая пожилая женщина. — Загипнотизировал девчонку и внушил, что боли нет?

Да, для нее Людмила как раз и есть наивная девчонка, с ее-то семьюдесятью с лишним годами примерно.

— Использована моя личная добрая энергия и фантастическая концентрация силы воли, — важно говорю я. — И еще золотые руки истинного врачевателя. Больше таких необыкновенных мастеров не встретится на вашем жизненном пути, подобное я вам легко гарантирую. Не теряйте времени при виде настоящего самородка!

— И сколько стоит ваше лечение? — решается спросить бабуля.

— Не так дешево, как обычный массаж, зато я реально помогаю с любыми болезнями. Пять тысяч за сеанс.

Массаж в здешнем недорогом центре стоит полторы тысячи за час, так что я явно поднимаю ценовую планку.

Видя, что сумма для нее немалая, я добавляю:

— Деньги можете потом занести, если почувствуете, что я вам реально помог. Или не заносите, если не вылечу вас хоть немного. Только такого не может быть, облегчение я вам гарантирую.

Нужно дать сразу зрителям пару сеансов реальной магии, чтобы процесс заработал понемногу.

— А твое лечение точно не гипноз? А то убедите меня, что я ничего не чувствую, а потом снова боль вернется, — продолжает сомневаться бабушка.

— Вот вы и поймете за пару дней, гипноз вам помог или все же моя добрая, светлая, необыкновенно чистая энергия, — поднимаю я руки вверх.

Бабушка жалуется на больное колено:

— Артрит проклятый совсем жить не дает! Второе тоже болит, но пока поменьше.

Знакомая ситуация, тогда в Кутаиси я много лечил именно с артрозом людей.

На лечение обеих коленок за один раз у меня уходило процентов десять или двенадцать маны, так что одного процента вполне хватит, чтобы старушка заметила серьезное улучшение.

Я снова провожу сеанс в кабинете, укладываю бабулю с трудом на массажный стол. Просто держу раскрытые ладони около больного, сильно распухшего колена, в конце прикладываю свой артефакт на несколько секунд, скрыв его в своей широкой ладони.

Потом помогаю встать бабушке и отправляю ее прогуляться около дома, где расположен центр.

Она идет очень осторожно с палочкой, боясь наступать по привычке на более больную ногу.

— А сколько будет стоить сеанс для своих? — первым делом спрашивает меня Людмила, когда бабуля выходит за дверь.

— Можно за половину цены, — подумав, отвечаю я. — То есть две тысячи первое время.

— Когда можно снова к тебе попасть? — она уже что-то поняла и теперь готова записаться на прием.

Остальные девушки и женщины, сотрудницы центра, смотрят на нее, открыв рты. Видно, что настолько быстрый переход от полного недоверия к готовности уже так сразу платить немалые деньги, их здорово удивляет.

— Наверно, когда будет свободное время в кабинете, — киваю я на дверь.

— Значит, я записываюсь на завтра, — твердо говорит Людмила. — На десять утра.

— Люда, завтра же не твоя смена работать! Ты что, забыла? — удивляется одна из мастеров.

— Ничего, я приеду. Сколько раз мне нужно прийти, чтобы вылечиться полностью? — вопрос уже ко мне.

— Сеансов десять-пятнадцать, — отвечаю я уже солидным голосом, как рыбак, подсекший крупную рыбу.

В принципе, потратив пять процентов маны, я смогу вылечить ее полностью от проблем с шеей и головных болей. Ведь у нее совсем не такая серьезная проблема со здоровьем, как у той же бабули.

Больше попробовать мое умение никто не захотел, да я и сам не тороплюсь кого-то уговаривать.

Мои пациенты от меня никуда не денутся — в этом я уверен. А пока у меня есть дела поинтереснее, чем терять время в совсем недорогом медцентре недалеко от моей пока квартиры в ожидании следующих клиентов.

«Пусть мои дела говорят сами за себя, хватит такому великому Лекарю гонять воздух рекламными речами».

Вчера Ольга заметила, что у меня совсем нет вещей, как будто я в одной одежде ушел от бывшей жены.

Ну, женщины в таком деле очень наблюдательны, отговорился, что решил полностью поменять гардероб, и попросил ее о помощи в реально трудном деле. И ей, конечно, тоже интересно проверить мою платежеспособность.

Трусов и носок я успел купить, еще немного из шмоток, только всего барахла явно мало для взрослого мужика с длинной историей жизни. Ничего из осенней и зимней одежды и обуви, никаких личных вещей, тех же книг или альбомов с фотографиями. Вообще ничего нет, а данное обстоятельство подозрительно очень. Понятно, что в этом мире у меня никогда ничего и не было, даже школьных фото.

Поэтому мы сегодня занимаемся шоппингом для нас двоих, мне пора прикупиться, да еще денег потратить нужно.

Поехали в «Галерею», там потратил пару сотен тысяч на обувь и одежду для себя. Да еще Ольге кое-что купил в знак благодарности за помощь. Груженые пакетами с покупками и деликатесами из дорогого супермаркета вернулись ко мне и отлично провели время.

Теперь моя состоятельность и щедрость проверены на высшем, ну, почти высшем уровне для начала.

— Как дочь отнесется к твоему отсутствию?

— Обрадуется, что осталась одна дома. Будет сидеть в смартфоне и уснет далеко за полночь, — смеется женщина.

Заранее взял у Брата карту с хорошим кэшбеком, теперь рассчитываюсь ей, как совсем современный человек.

Утром проводил Ольгу до остановки. Она сказала, что ей так удобнее добираться. Я же, приняв ванну, отправился на работу.

Людмила и смелая бабуля уже ждут меня в центре, как я и думал. Бабушка сразу же отдает деньги за первый сеанс лечения и просит ее принять сразу же. Людмила то же самое говорит и выкладывает две тысячи на кассу.

Здесь в самом центре предварительно договорено, что я получаю семьдесят процентов от суммы заработанного, как обычный массажист.

Только данное распределение денег мне совсем не выгодно, поэтом я сразу же передоговариваюсь на двадцать процентов в пользу хозяйки, раз уж цена услуги у меня явно выше, чем ожидалось. В принципе, всего неделя плотной работы, тогда я уже могу арендовать массажное кресло в любом месте. В каком-нибудь коворкинге, клиенты непременно придут за мной везде.

Снова трачу два процента маны на лечение, получаю свою первую заработанную десятку и ухожу домой. Остальные сотрудницы центра пока ждут результатов от двух первых подопытных кроликов. Сами записываться или еще кому-то предлагать не спешат.

Ну, Людмила со счастливым лицом быстро убегает по своим делам, а словоохотливая бабуля остается, чтобы подробно рассказать о своих ощущениях после сеанса.

«Ничего, время работает на меня, скоро появятся очереди на прием, возможно, начнутся настоящие интриги и даже продажа очереди по записи. За большие деньги».

Как раз к тому времени, когда приходит пора рассчитываться за квартиру, а у меня в центре начинается легкий ажиотаж, Брату звонит дознаватель из отделения полиции и просит прийти, именно как свидетеля.

Вместо него в пятое отделение полиции около Московского вокзала отправляюсь уже я сам, внимательно изучив источники из интернета, рассказывающие, как себя вести на допросе. Солидный адвокат от Брата ждет меня около отделения на случай, если дознаватель начнет сразу бычить и обвинять меня в чем-то.

Однако никто особо не заинтересован в еще каких-то разоблачениях по поводу курьеров.

Похоже, груз наркоты или еще чего-то успели забрать специально посланные люди, а потерявшие себя где-то в глубинах сознания пассажиры сами по себе особо никому не интересны, когда нет чего-то серьезного в деле.

Неужели даже брикет гашика нашли и вытащили из кармана у Толика? Или он никого сильно не заинтересовал?

— Расскажите, пожалуйста, как прошла ваша поездка и когда вы поняли, что с попутчиками что-то не так? — встречает меня в отделении молодой парень с лейтенантскими звездами.

Отвечаю немногословно, поясняя, что не общался с ними совсем, как они со мной.

— Ничего особо я не понял. Просто запахло от кого-то из них нехорошо, вот я и ушел из купе в соседний вагон перед приходом поезда на вокзал. Не захотел нюхать запах дерьма еще целый час.

Не скажу, что дознаватель особо старался, однако донес до меня, что попутчики мои подозреваются в совершении преступления по какой-то там статье и спросил напоследок, брал ли я в руки их смартфоны.

Ну, теперь данный вопрос не застает меня врасплох:

— Да, брал, когда ночью им начали названивать, а они не проснулись. Выключил звук и засунул каждому под подушку.

Ожидавший, что я не признаюсь в том, что брал в руки смартфоны, дознаватель только уточнил, точно ли я протер смартфоны от отпечатков пальцев.

— Да, люди криминальные, как мне показалось, поэтому решил протереть смартфоны полотенцем. Чтобы свои не оставлять.

Изо всех сил показываю, что попутчики меня испугали и я старался с ними совсем не общаться, даже не смотрел в их сторону и ничего не видел. Даже тогда, когда они стали впадать в какое-то странное состояние.

Спросили меня и про старый паспорт, который я случайно нашел и перепутал с новым. Брат его уже сдал в паспортный стол и даже штрафа избежал по знакомству. Так сказал следователю, что найденный паспорт уже сдал, все равно он проверять не станет.

Хорошо, что никто из полиции не стал подавать другие запросы и не выяснил, что человек с такой фамилией и уже новым паспортом за два дня до моей поездки вылетел из Беслана в Питер. Вот данный момент было бы довольно трудно объяснить, однако не понадобилось.

После дачи свидетельских показаний мне дали подписать протокол. Я его внимательно изучил, не нашел разночтений и подписал.