МАГ 8. Книга 1

Глава 1

Сам сажусь на облучок, смотрю последний раз на полыхающий костер и разворачиваю подводу. Отдохнувшая лошадь бодро везет меня и подводу, тем более мы спускаемся только вниз.

Когда приходит время поворачивать с тропинки на более оживленную дорогу, я сгибаюсь, как будто сплю, натягиваю местную широкополую шляпу от солнца на самые уши. Теперь встречным будет трудно оценить мою внешность и фигуру. Да еще местные жители, мимо домов которых я буду проезжать, не смогут вспомнить ничего про возчика обычной такой подводы.

Проселочная, как говорят у нас, не очень обжитая дорожка — не то место, где на тебя вообще не обратят внимание. Но, шагая своими ногами, ты так не спрячешься, как можно подобную маскировку навести, просто сидя на облучке.

Я могу, конечно, бросить подводу сразу же, как только выеду, чтобы пробиваться к дороге, ведущей к городу от моста через лес, только достаточно большой крюк тогда у меня выходит. До темноты точно не успею в город. Везде я буду бросаться в глаза не меньше, чем катясь на подводе. Все жители и путники с удовольствием рассмотрят нового в здешних местах человека и не забудут про него, когда о нем спросят даже через осьмицу или две.

«Что ходил тут такой неизвестный в то время, когда погибшие Рыжие жгли свой погребальный костер», — напоминаю я себе.

Поэтому я лучше отдохну, притворяясь дремлющим возницей, спрятав лицо за местной панамой и поднятым воротником, ведь одежда у меня обычная, ничем не примечательная. Тем более мне есть, что обдумать после кровавой тризны над морем.

Лошадка бодро бежит, радуясь пустой подводе и концу рабочего дня. Поэтому тот путь, на который у Рыжих ушло три часа, мы с ней проезжаем всего за полтора. Несколько раз меня окликают встречные путники, приветствуя и спрашивая все, что им в голову пришло. Только я притворяюсь спящим, машу рукой в ответ и ничего не отвечаю голосом. Правильно понимая, что мой почти уже незаметный акцент является достаточно приметной чертой, которая может привести будущее следствие именно ко мне.

Хотя переселенцев в Астор довольно много приехало с Севера, из Бейств, и есть беглецы из той же Астрии, но лучше новые заметные следы не оставлять за своей спиной.

Когда я вижу за поворотом тот самый перекресток, где Рыжие получили моральную плюху от лесорубов, даже переплатили за заказанные дрова.

«Что с ними бывает не каждый год, то есть бывало не каждый год», — сразу резко просыпаюсь.

Я останавливаю лошадку и спрыгиваю в кусты, делая вид, что меня срочно приперло уединиться по маленькому, или даже по большому. Мешок я прихватываю с собой, что вполне понятно быстро шагающей мне навстречу паре путников, спешащих добраться к себе домой до темноты.

Чужую лошадь воровать в местных условиях — весьма чревато, они здесь все наперечет, лишняя ничейная ниоткуда не возьмется. Вот мешок прихватить с подводы у зазевавшегося возчика вполне в духе времени, места и обстоятельств.

— Мешок с волшебным Палантиром? Лечащими артефактами? Поясом Старшего, теперь надежно уже упокоенного Рыжего? — спрашиваю я сам себя.

Я углубляюсь в кусты и выбираюсь из них на соседнюю дорогу, где мне навстречу из города тянется негустой поток задержавшихся в Асторе крестьян, шумно обсуждающих сегодняшнюю торговлю и цены на рынке.

— Дешево я сегодня молоко и творог отдал, всего за шесть данов все, что принес с собой. Меня потом осьмицу раз спросили, что из молочного осталось, я только руками разводил в ответ, — слышу я рассказ ближайшего мужика своему соседу.

И едва взглянув на мою появившуюся из кустов фигуру, они огибают меня, забыв тут же про нашу встречу, весело смеются, вспоминая какого-то знакомого хуторянина.

Я приближаюсь к воротам, куда мне так хочется побыстрее зайти, чтобы не нарезать лишние круги. Но из понятной осторожности сначала я добираюсь до примеченных утром кустов. Пройдя по дорожке с пару сотен метров, с большим огорчением разглядываю в бинокль в наступающих сумерках лицо уже немного знакомого мне старшины Брона.

Не знаю, сможет ли он вспомнить через пару дней, кто именно проходил сегодняшним вечером через Речные ворота, но лучше все-таки не рисковать. Память на лица у Стражи хорошо развита, даже такое совсем случайное воспоминание может поломать мою всю жизнь и карьеру. Особенно карьеру в Асторе, жизнь-то я уж как-нибудь сберегу, отобьюсь по любому.

Ворота начинают закрывать, оставляя небольшую щель, в которой каждого входящего внимательно осматривают при свете факелов.

— Точно, ворота сегодня — не мой вариант, — понимаю я и спешу обойти ворота.

Потом нахожу тропу, ведущую вдоль стены, и уже бегу, опасаясь не найти в наступающей темноте то самое место, где желательно подняться на стену.

«Вот и оно, слава богу!» — узнаю я сразу знакомый спуск.

Я ловко цепляюсь за выемки и доползаю до края стены, где, подняв голову, бросаю поиск вперед на всякий случай.

«Вдруг сегодня назначена городская облава на контрабандистов? И тут я такой красивый появлюсь?» — опасаюсь я влипнуть в ловушку.

Но сейчас меня ждет большой сюрприз. За соседним домом есть какая-то жизнь, чего-то в наступающих сумерках ожидает пара мужиков.

Впрочем, висеть на руках нет смысла, тем более меня очень прижимает по времени необходимость окончательно закрыть вопрос с местной ячейкой Рыжих в городе. Пока новость о массовом убийстве или самоубийстве не дошла до городских властей. Которые с удовольствием избавятся от надоевших всем жильцов, насколько я знаю о подобных настроениях, задав пару вопросов приятелям, дежурящим перед Ратушей.

Сейчас примерно около семи вечера, через час Грита начнет выступать, поэтому мне хорошо бы в данное время уже оказаться во дворе самого трактира, готовясь перелезать через забор между ним и усадьбой.

Я быстро залезаю и сажусь на стену, подпитываюсь от Палантира, восполняя потраченную ману. Одновременно наблюдаю за засадой, которая, похоже, уже расслышала мое шумноватое продвижение по стене, потому что теперь мужики разделились. Один остался стоять на месте, второй двинулся в обход разрушенного дома, однозначно собираясь зайти ко мне в тыл.

Я, честно говоря, надеялся, что они просто уйдут, поняв, что не одни здесь гуляют. Мне кажется, местные жулики ждут поставку серого товара или просто решили кого-то ограбить, зная, что здесь проходит рабочая тропа для контрабанды. Только, как они собираются слаженно сработать в наступающей темноте, мне непонятно еще.

Пока второй деятель обходит дом, я спускаюсь, стараясь не шуметь, но получается подобное дело так себе. Потом прижимаюсь к самому дому и замираю, сразу понимая, что лучше мне немного все же пошуметь и спровоцировать чего-то ждущих хитрованов.

Нахожу подходящий камень и бросаю его на десяток метров вперед, камень катится с немалым шумом. Тут из-за угла навстречу производимому шуму выскакивает первый засадник, замахиваясь тяжелой дубинкой. Потом замирает, понимая, что никого нет рядом, а его явно провели. Второй в это время выбегает из-за угла и тяжело бежит в мою сторону, шумно сопя носом, вскоре его смутная фигура появляется рядом со мной.

На улице серые сумерки, но меня он никак не пропустит, мне не спрятаться среди небольших каменных обломков от его ищущего взгляда. Даже нет времени прикрыться невидимостью, время до схватки идет уже на секунды. Я уже жалею, что не оставил себе копье, когда получается рассмотреть приближающуюся фигуру.

«Да это же Рябой! Вот так встреча!» — обдает меня сильной радостью от узнавания своих новых противников.

Поучается вообще не запланированная, но конкретно предначертанная мне судьбой с местным криминалом, который я всегда готов прибить без долгих разговоров.

Вот оказывается, кто шарится по вечерам около контрабандной тропы и мечтает ограбить переносчика левого товара, правильно понимая, что тот жаловаться в Стражу точно не пойдет! Мечтает, наверно, всех переносчиков контрабанды поставить со временем на уплату оброка, сурово показать, что теневая власть здесь в Асторе — он сам со своей кучей?

«Что же, подобная встреча — самая настоящая судьба!» — понимаю я.

Пришло время начинающему главарю кодлы помереть, пусть еще даже не заказали ему Рыжие мою жизнь. Да теперь уже и не закажут, ведь про меня и мое участие в смерти первых Рыжих они так ничего не узнали, пока не пришло время самим прощаться с белым светом.

«Только судьба не собирается отступать от правил, поэтому посылает будущего мертвеца под мой лично удар, никуда мне от такого исхода не деться. В тот раз его прирезал Крос по моей просьбе, теперь же предстоит именно мне поставить точку в его преступном жизненном пути», — пролетает осознание в голове.

Я выпрямляюсь, накидываю на себя защитный купол, делаю его маленьким по своей фигуре и вижу, что Рябой уже заметил мою неясную тень около стены. Сразу догадался, что я и есть тот самый контрабандист, которого они услышали и собираются ограбить. Он меняет свое направление, бежит прямо ко мне, взмахивает увесистой дубинкой и делает достаточно умело несколько обманных движений, чтобы сбить меня с толку, чтобы будущая жертва не поняла, откуда будет нанесен удар.

Внезапно лупит со всей дури по моей видной еще в сумерках голове. Дубинка отскакивает от купола, свирепая радость на его лице переходит в заметное недоумение. Потом появляется неуверенная гримаса понимания, что именно сейчас произошло, потом догадка озаряет его лицо.

Но тут, после моего быстро шага вперед, я ловко перехватываю руку с дубинкой. А кинжал на все свое лезвие входит бандиту в живот, заставляя его согнуться и застонать от боли.

Я выдергиваю окровавленное острие и снова бью в другую сторону живота, потом еще и еще несколько раз, повторяя движения Кроса, которыми он отправил в прошлый раз на тот свет этого же главаря кучи. Получаются у меня сами движения не так идеально отточено, конечно, как у настоящего Охотника. Но ничего подобного и не требуется сейчас, благодарных зрителей рядом нет.

Потом отталкиваю Рябого от себя, он валится со стоном на землю, а я поворачиваюсь к его подельнику и едва успеваю прикрыть глаза от мелькнувшей дубинки перед лицом. Это все тот же Ежик храбро бросился на помощь своему вожаку.

Тоже мелькнувшей и отскочившей от защитного купола.

«Да, молодой паренек оказался не промах и не трус! Обязательно сделал бы карьеру в шайке Рябого, только уже не сделает. И шайки такой уже не случится, и сам он сейчас умрет», — понимаю я.

Я бросаю ману свободной рукой, паренька подбрасывает в воздухе, как куклу. Он тяжело падает на живот, врезаясь головой в какой-то валяющийся здесь же булыжник, теряет сознание, в которое ему уже никак не вернуться.

Мой кинжал точно, как арбалетный болт в тот раз, пробивает ему спину и достает сразу до сердца, молодой грабитель умирает тут же на месте.

— Это прямо дежа вю какое-то, черт меня возьми, — бормочу я про себя, пытаясь успокоить дыхание.

Видно, что судьба оказывается особенно пристрастна в случаях жизни и смерти, поэтому не идет ни на какие компромиссы. Суждено этим людям умереть — будь любезен исполнить начертанное, не так важно, раньше подобное случится или немного позже. От твоих рук или из-за твоих проблем это сделает кто-то другой — совсем не так важно.

Главное — им пришло время умереть, часики уже протикали и пробили траурный марш. Все остальное уже мелочи, несущественные для могущественного рока.

Ежик сразу перестал дышать, зато Рябой продолжает еще всхлипывать, можно и так его оставить здесь валяться, конечно. Но я не хочу переживать никоим образом, что он каким-то чудом дотянет до утра и успеет рассказать той же Страже о таинственном Маге, умеющем ставить защиту вокруг себя. Который еще пробрался вчера вечером в мирный город Астор через низкую в данном месте городскую стену.

Прямо представляю, какие мероприятия начнутся в городе, чтобы изловить такого умельца! И явного агента Магов Севера!

Наверняка, здесь я хорошо наследил, только искать сейчас или утром свои отпечатки ног не собираюсь, да еще силы человеческие не безграничны даже в моем случае. Следов разных тут множество и еще завтра как следует натопчут, когда обнаружат остывшие тела незадачливых грабителей. Поэтому мне просто придется избавиться от пары обуви, которая сейчас на мне надета.

Или использовать ее еще разок в усадьбе Рыжих, где по темноте они, то есть отпечатки обуви, могут также остаться возле забора. Да еще в самом доме, много времени разливая плотное и крепкое вино в полутемном погребе, трудно уследить за своими ногами, куда они там наступят и где заметно так наследят.

У меня сейчас есть одна запасная пара в мешке, а потребуется, похоже, еще одна. Впрочем, с данным делом можно вообще не спешить до утра, когда я просто избавлюсь и от этой, и от второй пары, а сам выйду на работу в новой дорогой обуви, купленной недавно.

«Или я все слишком усложняю?» — задумываюсь я, прислушиваясь вокруг.

Пока я раздумываю про свою обувь, Рябой окончательно затих, пришлось проверить его пульс на руке, уже бессильно откинувшейся от живота. Но никакого пульса я не нашел, на всякий случай ударил его еще раз кинжалом в шею, желая проверить, но и тогда никакой реакции не последовало.

Поэтому я плюнул на предосторожности и вышел на дорогу, хотел зайти к Водеру, продолжающему трудиться в своей кузнице. Но вовремя вспомнил, что у него осмотреть себя и одежду никак не получится.

«Да еще лучше не удивлять его своим внезапным появлением в вечернее время, когда кто-то убивал совсем рядом местных бандитов, — напоминаю я себе. — Чтобы вообще никто не мог связать произошедшее совсем рядом двойное убийство со мной».

«Мой шанс — грамотно распорядиться своей незаметностью, темным временем суток и все, больше от меня ничего лишнего не требуется», — убеждаю я себя.

Через десять минут быстрым шагом я добрался до двора дома, помахал народу, собравшемуся за столом и активно общающемуся между собой при свете одинокой свечи.

«Пора нарисовать доску под шашки», — все время я забываю про положенное нововведение.

Поднялся в комнату, предупредив мимоходом Клою, что иду за Гритой, как будто сегодня никуда далеко не отходил. Зажег в комнате пару свечей, чтобы осмотреть себя перед маленьким зеркалом.

Потом вспомнил, что одет сейчас явно не для посещения модного трактира, придется переодеться в приличную одежду, поэтому свои вещи могу спокойно осмотреть завтра при свете дня.

Переоделся, выложил остатки еды, но бутылку с водой оставил, вспомнил почему-то, как хотелось пить в прошлый раз. Выложил магические перчатки и лечащие артефакты, которые не понадобились, ведь ничего нового у тех же Рыжих я не стал узнавать. Хотелось только побыстрее закончить с неотложным делом, грязным и кровавым.

Сложил оба кожаных мешка, добавил в них нагрудный мешок с Палантиром, камни-светильники, которые мне обязательно понадобятся в доме и подвале Рыжих, трофейную связку ключей, естественно, и спустился вниз.

Заставил себя остановиться около стола во дворе, послушал местные новости, поддакнул пару раз и, помахав соседям рукой, вышел, как обычно, в трактир, чтобы потом забрать подругу с работы. Мужики местные, которые мои соседи, прямо завидуют моему образу жизни. Каждый вечер в трактире пропадаю, посреди интересной жизни, по-настоящему яркой, конечно, в средневековых потемках. Только на такое интересное дело деньги не у всех имеются, понятное дело.

Хорошо еще, что Церковь Последнего Спасителя только набирает силу в асторе и Черноземье. Еще не обложила народ обязательными к исполнению постановлениями и буллами, запрещающими слушать развратные песни, много выпивать и вообще излишне много радоваться всегда сильно грешной жизни. Что петь разрешается только церковные псалмы, после семи вечера строго сидеть по домам, а жить в грехе с женщиной без освященного церковью брака — путь на костер и тому подобное.

По дороге к трактиру как-то сразу понял, что мне пока лучше не появляться в зале. Ведь там так просто не отделаешься одним приветствием и от Гриты, и от приятелей-гвардейцев. Все спросят о своем, Грита — о том, где пропадал сегодня, приятели — почему не пришел на тренировку.

«Врать сейчас вообще не хочу, поэтому просто обойду трактир, чтобы ни с кем не встречаться», — решил я.

Время уже поджимает, лезть через забор лучше всего, когда подруга открывает вечер культурной программой. Тогда все постояльцы, кто живет в номерах, спускают вниз в зал трактира, чтобы послушать ее незаурядный голос.

Охраны на входе еще нет в обычные дни, хозяин вызывает крепких мужиков только по выходным или по праздникам постоять. Как раз после праздника середины лета и появится постоянная охрана, чтобы заворачивать слишком простую публику подальше от модного места, стремительно повышающего свой уровень и становящегося популярным среди самых зажиточных горожан.

«Когда слишком простые лесорубы беспощадно разнесут трактир и еще здорово достанется приличным посетителям», — вспоминаю я прошлое.

Поэтому лучше будет завтра или даже сегодня вечером подсказать хозяину правильную мысль, он в вопросах безопасности быстро разбирается и нужное чутье имеет. Поэтому я прошел мимо входа в трактир, освещенного парой фонарей со вставленными в них масляными светильниками, добрался до ворот с калиткой, закрывающих въезд во двор.

Здесь уже достаточно темно, я одним натренированным движением откидываю вверх засов на воротах, легко проскальзываю в темноту двора и замираю, остановившись и прислушиваясь к тому, что творится вокруг.

Все тихо, только из трактира через раскрытые окна доносится гул голосов. Еще тяжелые деревянные кружки стучат по таким же массивным столам. Опускаю обратно засов, даю глазам привыкнуть к полной темноте.

Терпеливо жду начало концерта, и точно, сначала долго Скоп настраивает свою трейлу, несколько минут терзая по-разному струны, потом подключается Грита, вытягивая свою первую песню. Я быстро прохожу двор, стараясь не натолкнуться на груду ящиков или еще что-то подобное.

Глаза немного привыкли, жалко, что в умениях Магов мне еще не попалось ничего, похожего на ночное зрение.

«Даже странно, что Маги не додумались до настолько необходимой вещи, пока не изобретено электричество, — зачем-то переживаю я. — Наверно, я просто не нашел описание умения или не смог определить нужный артефакт?»

Иду старым и проверенным путем, так же проверяя наличие зрителей в окнах трактира. Со стороны трактира все тихо, никто в данный момент не смотрит на дом Рыжих. И только сейчас я отчетливо понимаю, что сегодня вечером я точно не полезу туда.

«Черт, я же забыл про лестницу, вообще не подготовил ее! — приходит правильное понимание. — Она осталась в мастерской, как мне теперь попасть в дом? Где крайне настороженно ждут новостей двое последних членов Рыжего клана. Вообще не понимая, почему так задержалась траурная процессия и как все такое понимать?»

Ну, искать пропавшую экспедицию они точно не пойдут, им приказано охранять дом в любом случае.

Дверь от входа, от которой у меня теперь есть ключи, наверняка, закрыта на внутренний засов, там мне не пройти — совершенно точно. Ставни на первом этаже тоже закрыты, сами сделаны такими массивными, что попробовать их взломать — то же самое, что разбудить всех соседей.

Что я могу себе представить, как самый реальный вариант — только возможность пробраться внутрь дома через откидную форточку на кухне. Откинув форточку на шкаф, можно боком пролезть в дом, только со шкафа придется спрыгивать из положения лежа, что будет уже хорошо слышно.

Хотя возня с форточкой и пропихивание своего тела через ее неширокую щель тоже не окажется совсем бесшумным делом. Придется все быстро устроить так, когда на кухню ворвутся последние защитники Брестской крепости и ее несметных богатств, чтобы я мог встретить их на своих ногах.

«Впрочем, я могу со шкафа лежа треснуть обоих маной по очереди сверху! Или даже двоих сразу!» — решаю я.

Я понемногу остываю от намерения завершить сегодня все дела с кланом Разноцветных камней. Еще только теперь чувствую, насколько я вымотался физически и морально за тяжеленный, беспросветный день, обильно наполненный кровью и смертями.

Еще два слабоумных дебила, Рябой и Ежик, попались под мою тяжелую руку. Пришлось внимательно прислушаться к велению сердца и указаниям судьбы, после чего оставить остывать тела незадачливых грабителей на контрабандной тропе.

«Все, я хочу помыться и лечь спать, руки и ноги реально налиты свинцом, мешки оттягивают плечи. Поэтому я собираюсь миновать трактир, чтобы завалиться спать в своей комнате на такой манящей кровати», — решаю я.

Не хочу еще целый час дожидаться окончания концерта, сил уже совсем никаких нет на культурную программу.

«Грита сама сегодня доберется домой, поворчит немного и перестанет», — быстро уговаривая я себя.

Глава 2

Поздно вечером я сквозь сон слышу, как тихонько ругается пришедшая Грита, бормоча себе под нос про неправильных мужиков. Которые свою жопу не поднимут, чтобы встретить красивую девушку, которой приходится идти по темным улицам домой в одиночестве. И которой стало почему-то страшно.

Я только повернулся на другой бок, успев подумать, что где-то такое уже слышал:

«Знала бы ты, моя милая, сколько я сегодня дел переделал… Сколько людей и нелюдей перебил, своими руками перерезал, так поняла бы, где по-настоящему страшно было».

Милая, желая меня конкретно так наказать, ушла спать в свою комнату, насколько я понял, сразу же засыпая. Да еще моей дверью хлопнула нахально, разбудив наверняка хозяев квартиры.

Однако утром все же обнаружилась безмятежно дрыхнущей в моей кровати, привычно-настойчиво толкаясь со мной за свободное пространство. Наверно, ночью стало все равно страшно и скучно, вот поэтому перебежала на уже привычное место.

Пришлось ей уступить площадь и, одевшись, отправиться на завтрак, где меня уже ждет Трон.

— Доброе утро, хозяева. Трон, как дела в мастерской? — я пододвинул к себе миску с жареной кашей и долго слушаю рассказ о наших достижениях.

— Работаем, арбалеты выдаем, в Гвардии один наш завернули обратно, лук вырвало от слабого крепления, сейчас на новое ложе переставляем. Вчера приняли два заказа на подводы, Крип за голову хватается, места в сарае не хватает, хочет арбалеты подвинуть.

«Ну, все обстоит именно так, как я и ожидал», — вспоминаю я.

Как в тот раз, но отличия большие тоже имеются. Ведь четыре месяца запаса по времени позволили мне более качественно перевести экономику мастерской на новые технологии. Самое главное, именно сейчас есть запас по сданным арбалетам и время произвести еще вообще без особой нервотрепки.

Брака у нас очень мало, почти все с первого раза проходят проверку у спецов Гвардии. Крип тоже правильно понимает, на какие моменты стоит обращать внимание, и не пропускает мимо сомнительные варианты.

— Да, самое главное, — весело вспоминает Трон. — От конкурента пришли двое мастеров, хотят узнать условия, если перейдут к нам работать.

Вот хорошая новость, поэтому я сразу интересуюсь:

— А как Крип относится к такому?

— Да как-то не очень, опасается серьезно, что они посланы, чтобы наши секреты подсмотреть. Да ведь еще места для них нет в мастерской.

Понятно, с одной стороны, опасение правильное, но упускать перебежчиков тоже нельзя, особенно сейчас.

«На таких новостях стоит правильно дожать Ольса, обязательно требуется дожать», — решаю я.

Даже если они шпионы, то можно пока их определить на самую начальную низовую работу, без особенного доступа к нашим технологиям. Платить больше не за сделанное, а на перспективу будущего захвата мастерской Ольса.

Только Крип до настолько хитрого шага никогда не додумается, слишком он простой мужик. Нет в нем деловой изворотливости, и просто хоть немного блефовать он не умеет. Главное сейчас — чтобы перебежчики к своему прежнему хозяину не вернулись, можно легко в минус на один-два тайлера уйти.

Тогда через месяц Ольс согласится на любые условия, когда останется с одним работником, а то и вообще совсем один-одинешенек будет сидеть в своем сарае, уныло глядя по сторонам.

С нашими арбалетами и прибылью с них мы можем годами держать не особо нужных людей, не разоримся точно.

— Когда Крип сказал мужикам за ответом прийти?

— Сегодня к обеду, хочет тебя дождаться.

— Понятно. Все правильно делает, — похвалил я компаньона.

Теперь нужно обязательно на работу выйти, только рабочую одежду просмотреть, нет ли следов крови где. И обувку выкинуть так, чтобы никто не нашел.

Съел даже порцию Гриты, своей любимице Клоя и так еще раз приготовит, еще вкуснее и свежее. Когда милая соизволит все-таки проснуться.

За комнату девушка платит теперь сама и за стол тоже, только обедает и ужинает в трактире. Сейчас ее личные доходы хорошо выросли, предложение хозяина «Лисы и Журавля», чтобы она только в его трактире выступала, весомо так повыше прежней ставки. Грита уже зарабатывает пять-шесть данов за каждое выступление и еще получает прилагающийся ужин.

В общей сложности зарабатывает примерно два тайлера в месяц, очень таким большим деньгам радуется, раньше все больше за ночлег и еду пела. Народу тоже в трактире хорошо прибавилось, именно на бои и музыку все теперь приходят.

Я пока берегу себя от боев в круге за маленькую денежку, ставки только начинают становиться серьезными, а я собираюсь, как тогда, вместе с Гритой снять банк ставок полностью. Ведь кроме наших парней гвардейцев, есть еще в Страже несколько хороших бойцов, да и со стороны умелые люди иногда заходят.

«Ну, не столько умелые, сколько сильные от природы, достаточно корявые, но если попадут метко, то точно очнешься не скоро», — признаю я.

Меня парни все время пытаются вытащить в круг, но я все отнекиваюсь, поэтому теперь мое умение кажется приятелям немного сомнительным. Все знаю и понимаю, сам выступаю тоже Учителем, но не хочу блистать в круге. Они по молодости готовы рубиться за просто так, только из-за удали своей молодецкой. Зато я точно знаю, что на кулаках и по асторским правилам они мне все не соперники, только если чисто случайно повезет кому-то меня зацепить.

Гинс сейчас прямо живет походом в Сатум, договорился на шесть разведчиков, включая меня, и на плату мне, как ценному члену группы, тоже договорился. Берем с собой два арбалета и запас болтов, что намекает на обязательное использование лошади и телеги в вылазке. Ведь носить оружие в тех землях простолюдинам запрещено категорически, можно только в сене на подводе спрятать. Дворяне местные сразу же заметят, у кого какой длинномер или клинок имеется, мимо никогда не проедут, обязательно сурово полюбопытствуют. Деревянные дубинки у простолюдинов, и те разрешены только членам банд, только тем из них, кто деньги для благородного сословия собирает и на своей земле находится.

— Ладно, до нашего похода еще есть время.

Крови немного нашлось на куртке и портах, я застирал ее быстренько в холодной воде, другой тут пока не изобретено, приходится греть для того, чтобы помыться.

«Ничего, вот разберусь с остатками Рыжего клана, схожу в Сатум, а потом начну бани изобретать, да еще с бассейном для всего честного народа Астора» — мечтаю про прекрасное будущее.

Будут называться по имени создателя. Как в том же Риме есть термы Каракаллы, а у нас получится по-простому — бани Прота на века вечные. Придется с дровосеками работать плотно или уголь искать, хотя возить-то все равно подводами придется.

Мы с Троном идем в мастерскую, проходя кузницу Водера, я ожидаю увидеть какую-то суету около заброшенных домов. Но движения вокруг никакого не видно, ни Стражи, ни вообще кого-то другого.

Не нашли еще или уже увезли?

Сам я вообще не смотрю в ту сторону и веду беседу с приятелем, у Водера еще закрыто, как обычно.

Крип и братья с радостью приветствуют меня, похоже, они сами не понимают, что ответить пришедшим перебежчикам от конкурента, поэтому ждут моего мудрого, как всегда, решения. Мы встаем на улице и негромко переговариваемся, я сразу же обозначаю парням стратегию наших действий:

— Нам требуется обязательно пригласить двоих мужиков на работу, не дать им вернуться к Ольсу. Может через месяц все равно придется с ними расстаться, в таком я полагаюсь на ваше мнение. Пока посмотрите, что за люди вообще и как будут работать. Но сейчас требуется обязательно их удержать.

— Так куда их ставить? Места в сарае уже не хватает! — недоумевает Крип.

— Можете поставить на улице, пусть делают первичную обработку.

— И сколько им платить?

— Среднюю плату по городу, — уверенно говорю я.

— Лучше бы мы между собой ее поделили, они нам не нужны, — не соглашается один брат Крипа, немного горячась лишнего.

— Нужны, вы поймите, требуется дать людям поработать один месяц, и у нас, скорее всего, появится место для них, еще кого-то придется набирать. Они собирают подводы уже долгое время, ведь уже почти полностью готовые для нашего дела работники, вопрос теперь только за тем, сколько продержится Ольс. Деньги у нас есть, чтобы купить его мастерскую, теперь очень желательно понизить на нее цену, причем, как можно больше. Вот в чем смысл принятия на работу пары этих мужиков, — терпеливо объясняю я свои планы недалеким ремесленникам.

— Переплатим им пару тайлеров, зато цену на мастерскую скинем на пару десятков. Будем ведь уже не мастерскую покупать с имеющимися работниками, а просто свободный сарай у полностью разорившегося хозяина!

Ладно, пока объясняю парням свои задумки, еще не отдаю жестких команд, обязательных к общему исполнению. Все же они давно работают вместе и являются сердцем нашей мастерской. Ее душой и руками, такое всегда требуется ценить, что я и делаю. Пока время есть лучше спокойно объяснить и настоять, чтобы люди понимали смысл происходящего.

Мы работаем до обеда, потом я переодеваюсь, оставляю рабочую одежду здесь. На тренировку я сегодня не пойду, лучше пропустить ее перед операцией на территории усадьбы. Всякие микротравмы, выбитые пальцы и пострадавшие сухожилия — обычный процесс на подобных занятиях, а я сегодня должен оказаться максимально готов к проникновению в дом, всякой ловкой эквилибристике и безупречному владению своим телом.

«Оденусь во все черное, в ту одежду, которую купил для первого нападения на Рыжих. Вчера я реально оказался уже совсем уставший и неспособный нормально думать. Ведь поперся к усадьбе без лестницы и в обычной светло-серой крестьянской одежде. Даже забыл переодеться, до чего уже мозги не работали от навалившейся усталости», — признаю я.

Сегодня уже отдохнувший, теперь гораздо больше шансов, что проникновение в дом пройдет успешно, на свежую голову и правильные мысли.

В городе начинается большой праздник, работаем поменьше, чем обычно, только до обеда, как здесь принято по таким дням. Я пока забираю легкую лестницу из мастерской, длиной в два метра, из высохшего потемневшего дерева, отношу ее в квартиру, объяснив Крипу, что там требуется что-то поправить.

Наши работники вместе с Крипом и Троном сегодня идут отмечать середину лета в «Жаровню». Я тоже не приглашаю всех своих новых друзей и сотрудников в «Лису», ведь сам буду отсутствовать там половину вечера за столом.

Решил пока не светиться в трактире перед делом, чтобы никто не смог обратить внимание на мое долгое отсутствие в самом трактире, что пришел сначала, а потом надолго пропал. Просто появлюсь после акции и заберу Гриту домой.

«Пора уже трактиру выделять ей охрану, чтобы забирали и приводили туда-обратно! И я не переживал об этом, тем более пусть и не так скоро, но все-таки уеду на долгий срок», — решаю я.

«Поговорю-ка я прямо сейчас с хозяином, когда отнесу лестницу и поставлю ее на входе в квартиру. Лучше бы доставить ее прямо к забору, но пока на улице светло», — начинаю я подготовку.

Ведь заходить во двор с лестницей в руках — значит. сразу признаться в каких-то странных или преступных намерениях.

Во дворе новой квартиры нет постоянного поста из жителей. Впрочем, там и двора-то нормального нет, поэтому народ рассчитывает только на примитивный замок. Я бы не был так в нем уверен, любой парень с нехорошими мыслями легко откроет его через пять минут тренировки.

Мне, конечно, гораздо спокойнее, как раз потому, что поста из мужиков на входе здесь не имеется, никто особо не заметит, с чем я пришел и во сколько ушел.

«Это не в наш бдительный и долго не спящий двор пройти, там никто не останется незамеченным или неопознанным».

Во многом именно из-за такого прохода и местоположения заранее выбрана для покупки квартира в неприметном доме рядом с трактиром. Именно для проведения операции по разграблению усадьбы Рыжих, чтобы спрятать в ней честно изъятые богатейства, которые все равно требуется довольно долго хранить где-то.

Чтобы не бегать по городу с мешком драгоценных камней стоимостью в годовой бюджет Астора, с которого будет капать красноватая жидкость, похожая на кровь.

Хотя я уже, конечно, в курсе, какого цвета окажется вино в бочках, похожее на портвейн или что-то типа хереса. В любом случае благоухать оно будет очень выразительно. Даже в трактире избавиться от запаха окажется невозможно, номер пропахнет весь точно. А все подобное лишняя зацепка для проводящих расследование стражников, которые вдоволь нанюхаются подобного аромата в подвале, созерцая там неподвижные тела Рыжих.

«Ерунда, конечно, какой-то похожий запах, но можно и с ним по уму все заранее порешать. Тем более — ставка крайне высока, в тот раз драгоценности сразу прошли мимо моего носа. Сейчас я смогу их все забрать только себе одному».

Такая мысль очень меня подогревает, ведь городские власти ничего про залежи драгоценных камней в подвале Рыжих не подозревают. Тех самих в живых вообще не останется, так что я смогу наладить постепенно правильную продажу доставшихся сокровищ из пещеры Алладина.

«Тогда только Рыжие из Талака начнут меня искать, очень таинственного, но крайне счастливого нового обладателя огромного запаса драгоценных камней!» — напоминаю я себе.

«Без окончательного решения с талакскими нелюдями никакие камни на рынок Астора выпускать нельзя!» — такое я тоже хорошо понимаю.

«Им хватит одного намека, чтобы плотно заняться мной, отправить сюда десятки наемников и дотянуться в любом случае. Никаких движений с камнями, пока полностью не зачищена поляна в Талаке!» — еще раз напоминаю я себе.

Поэтому я оставляю лестницу в квартире и возвращаюсь в трактир, где наблюдаю из своего окошка пустынный двор усадьбы и все, абсолютно все закрытые ставни на втором и третьем этажах. Те из них, конечно, которые я могу разглядеть со своего наблюдательного поста. Может со стороны ворот что-то и открыто, только разглядеть две стороны дома я не в состоянии отсюда. А специально бегать и заглядывать за забор с другой стороны точно не собираюсь.

Похоже, оставшиеся Рыжие перешли на ужесточенный режим несения службы, позакрывали все окна, упорно сидят в духоте. Нетерпеливо дожидаясь, когда пропавшая с концами процессия своих собратьев все же вернется с похорон.

Наверняка, уже не спали два дня, и до сих пор боятся сомкнуть глаза, чтобы не пропустить возвращения своих в усадьбу.

«Не завидую я им сейчас, — подумалось мне. — Зато скоро страдания и переживания совсем закончатся, тревоги уйдут на второй план, когда я начну заметно шуметь на кухне. Придет к ним сначала безумная ярость, затем Рыжие попадут в мою ловушку и останутся в своем подвале, буквально захлебнувшись в дорогом вине».

Внизу в зале я ловлю хозяина «Лисы» и серьезно разговариваю с ним:

— Уважаемый, пора бы вам озаботиться безопасностью лучшего и самого чистого голоса Астора, то есть пора бы назначить ей охрану. Чтобы приводили из дома и уводили обратно каждый день.

— Я, конечно, за такое дело. Но охрана только по выходным и праздникам работает, — объясняет хозяин и виновато разводит руками.

— Вот-вот, и про данным вопрос тоже стоит заранее подумать. Пора ее постоянно ставить на входе. Публика все более денежная собирается, только ведь, как зайдут сюда свободно дикие лесорубы, узнав, что тут весело и вход свободный.

— И что тогда? — беспокоится хозяин.

— Разнесут пол трактира, и еще сильно уважаемым гостям тогда достанется. Рано или поздно подобное точно случится, если на входе не будет контроль вестись, — уверенно говорю я.

— Так в зале постоянно ваши приятели гвардейцы сидят, они всегда вмешаются, — оправдывается хозяин.

— Ну, для десятка матерых мужиков-лесорубов — какие-то там гвардейцы не в очень большом авторитете, да еще дел они и так успеют натворить. Выкинуть таких здоровяков так просто не получится, будут перевернутые столы и сильно помятые гости, в общем, большой конфуз случится. Так что, вот вам мой совет — проблемы потребно отсекать еще на входе. Гораздо проще сразу не пустить опасных гостей, чем потом их вытаскивать, когда они напьются до потери человеческого облика и устроят страшную драку. А приятели мои днем и утром на службе, только вечером появляются здесь, они не могут за всем уследить.

Вижу, что хозяин задумался, поблагодарил за совет и пошел додумывать мои слова. Мужик он не глупый, ситуацию ему я нарисовал, пусть теперь сам решает.

Я пообедал со своей подругой, которая еще на меня дуется, и рассказал о своих словах хозяину.

— И что? Ты вообще не собираешься меня встречать? — тут же зашипела милая злюка, пронзая своими синими глазами мою невозмутимую ауру.

— Я скоро уеду на целый месяц, может немного поменьше. По секретному заданию города и Ратуши, так что защитить тебя не смогу. Парни, конечно, в трактире тебя в обиду никому не дадут, — тут я кивнул в сторону стола, за которым обычно сидят гвардейцы. — Только по дороге всякое может случиться. Поэтому требуй охрану у хозяина, чтобы пара охранников встречали во дворе перед выступлением и обязательно провожали вечером обратно.

Грита задумалась и, видя мою заботу о себе, такой красивой и необыкновенной, подобрела серьезно ко мне. Повалялись после обеда в кровати, потом милая уснула, и я с ней тоже, чтобы силенок накопить на вечер.

Собрался заново, продумав все варианты, темную одежду и пару обуви запихнул в мешок, переоденусь и переобуюсь на квартире, как стемнеет на улице.

Потом проводил Гриту до работы и, сославшись на дела, не стал ужинать, чтобы идти на дело и лезть в усадьбу на пустой желудок. Как реальный профи по такой теме с воровством и прочими нехорошими вещами прямо уже стал, поднабрался мудрости в Гильдии и в прошлой опасной жизни.

Наших в трактире еще нет, и это даже хорошо. Тогда не придется удивлять их своим отсутствием под странным предлогом, что мне почему-то требуется поработать вечером праздничного дня.

«Работа — работе рознь! За такую плату мало кто устоит перед соблазном!» — усмехаюсь я.

На улице уже темнеет, народ валит валом в трактир, все такие довольные от того, что хорошо встречают праздник. Настрадались в годы Беды в степях без веселья и пива, отродясь в степи не употребляемого, теперь веселятся, как в последний раз.

Зашел во двор и на квартире переоделся, распихал по карманам камни-светильники, нацепил мешок с Палантиром. Он мне не для Рыжих в доме нужен, там моего потенциала за глаза хватит. Просто заготовка на всякий случай, если что-то пойдет не так, если придется прорываться с боем из дома или даже из самого города. Для такого же варианта и маска припасена, чтобы лицо свое мужественное понапрасну не светить. Вторая пара обуви в мешок тоже положена, чтобы потом переодеться, если намочу в сладком вине мокасины гильдейские.

А то после возвращения из усадьбы в двор трактира, да еще по темноте, не разглядев оставляемые следы, могу привести утром стражников до квартиры, где деньги лежат.

«Все, пора выдвигаться, на улице совсем темно, скоро Грита начнет концерт и время пойдет», — правильно понимаю я.

Сам выхожу с лестницей на темную улицу, подхожу к воротам на входе во двор и жду, пока охранники с улицы перед трактиром, услышав, что концерт уже начинается, зайдут внутрь. От входа в трактир до ворот во двор всего метров тридцать, поэтому можно еще рассмотреть, как кто-то очень коварно проникает на охраняемую территорию.

Опускаю маску на лицо и умелым движением поднимаю засов на калитке ворот, проскальзываю внутрь, сразу же иду к забору, пользуясь полной темнотой вокруг. Прислоняю лестницу к каменной стене и слушаю, не осталось ли кого в номерах?

«Все ли спустились вниз, заслышав серебряный голос моей подруги?»

Перелезаю через забор, перекидываю лестницу на другую сторону, не особо опасаясь всяких ловушек. В тот раз ничего про них мне Шидер не рассказал, а они тогда весь двор железными прутами прощупали, пытаясь еще какой-то тайник Рыжих найти. Если бы там что-то было, так я бы самый первый от него узнал.

Через несколько минут лестница уже приставлена к стене дома под прикрытой форточкой, длинной и достаточно широкой, чтобы изловчившись, как-то пролезть внутрь.

Сзади за моей спиной глухая стена соседнего дома, поэтому заметить, если мне особенно не повезет, меня можно только из нескольких номеров в трактире. Которые я проверяю умением поиска еще раз с лестницы и убеждаюсь, что свидетелей пока нет.

Теперь я не начинающий Маг, как в прошлый раз, сила моя в несколько раз увеличилась, все быстро могу проверить.

Я подсовываю клинок кинжала под замок приоткрытой форточки, через минуту осторожного давления убираю собачку, придерживающую форточку в откинутом положении. Осторожно опускаю ее на шкаф и просовываю голову внутрь, пытаясь определить, нет ли на кухне засады.

Несколько мгновений, когда я начну протискиваться боком в форточку, я окажусь в очень уязвимом положении. Поэтому очень старательно проверяю кухню и с облегчением понимаю, что здесь пусто, а путь к чужому богатству полностью свободен.

«Отлично. Все пока идет по намеченному плану», — я начинаю пролезать внутрь дома, оставив лестницу внизу и пропихнув вперед свой мешок.