Маг 10

Глава 1

Спустился вниз я уже совсем в ночи, как собирался, в принципе. Потому что времени на зарядку Палантиров мне требуется гораздо больше. Хорошо, что на двух солидный заряд еще имелся, так ни за что не успел бы с ними разобраться.

А третий только до сорока процентов зарядил с нуля, что мне в принципе обычно требуется. Можно было бы на двадцать процентов заряда больше принять, только, что имеем — то сейчас имеем.

Куртку не стал прятать в тайник, просто не хочу терять время на земляные работы, пригодится еще в будущем, да и не весит она ничего.

Добравшись до огромного костра, я окликнул своих воинов, понуро сидящих вокруг. И сразу же увидел, как на их лицах мелькнула нескрываемая радость. Явно опасаются, что я не вернусь сегодня, а их жизнь закончится страшным образом в волчьих пастях.

«Да, явно совсем так себе смерть — упокоиться в нескольких желудках одновременно и потом остаться валяться среди волчьего дерьма», — понимаю я.

Круговорот органики в природе! Непрерывный!

Они успели вкопать шесть двухметровых по верху неотесанных бревен из просто срубленных стволов деревьев и закрыть их жердями до половины. От прыжка волка не спасет стопроцентно, однако защиту какую-то уже дает такое укрытие. Еще стены повыше догнать и сверху перекрыть жердями, тогда уже вполне безопасно окажется в домике находиться. Для входа оставили узкую щель между столбами, куда вставляется еще один столб.

Волчары могут, конечно, подкопать столбы или прогрызть жерди, но только в том случае, если их не тыкать в морды холодным оружием. Места как раз на четверых, чтобы переночевать, костер поддерживается уже за стеной, для лошадей пока никакого укрытия нет.

— А, молодцы, решили покрепче стены сделать? Шестиугольник всяко лучше квадрата, такой волки ни за что не повалят. Пусть медленнее, но гораздо надежнее, — похвалил я уставших воинов.

— Да, ваша милость. Осмелюсь спросить, вы свои дела закончили? — негромко спрашивает старший отряда, которого я назначил сам по рекомендации мажордома.

— Да, Олис, ночуем здесь и сразу идем в замок.

Похоже, мужики и днем страху доверху выше крыши натерпелись, уже к смерти сами приготовились. Чтобы защиту построить — нужно много шуметь в страшном лесу. Поэтому одного по очереди постоянно на дереве держали, чтобы предупредил, как только волки покажутся.

А сами вдвоем срочно рубили, пилили и вкапывали столбы, здорово лес и кусты в округе проредили, что тоже хорошо. Два сами вкопали, четыре из здешних деревьев использовали Хотя троих воинов при нападении волчьей стаи ничего, кроме подобного домика, не спасет. Или высоких деревьев, если успеют до них добраться.

«Ага, они себе еще ступеньки на соседние деревья набили, чтобы сразу ускользнуть из хищных пастей! Ну, здорово придумали, хотя жить захочешь, не так задумаешься о будущем», — вижу я.

Только вот лошадей точно ничего не защитит, за их тушами люди могут как-то отсидеться, трясясь от ужаса. Пока волки будут набивать свои впалые животы горячим мясом домашней скотины.

Ночь прошла опять с проблемами и визитом голодных хищников. Лошадей защищать вышел я сам, однако умные звери не стали испытывать судьбу в поединке со мной снова, не кинулись на прикрытых куполом лошадей. А попробовали напасть с другой стороны, однако жерди по грудь и выставленные острые копья защитили воинов от первого нападения, а потом уже я подоспел к ним.

— Чертовы звери! Никак от нас не отстанут, — ругнулся Олис, вытирая кровь с лезвия копья.

— Задел одного хорошо в грудь, не выживет точно! — добавил он возбужденным от пережитой опасности голосом.

— Раненого свои же сожрут без жалости! — пояснил я.

И точно, вдали раздались визги, рычание и предсмертный стон раздираемого стаей волка.

Дальше уже спали спокойно, хотя стая никуда не ушла, продолжила тревожить мое сознание регулярными появлениями на краю зоны обнаружения. Короче, будили меня раз десять за ночь, пока я не прогулялся сам в ту сторону с явным намерением убить еще парочку зверей и хорошо пошумел.

После чего больше спать не мешали. Наверно, серым хищникам, главным нагибаторам леса, стало стыдно за свою необъяснимую трусость перед всего-навсего одним двуногим, поэтому они просто ушли.

Лес действительно смертельно опасен для небольших отрядов и одиночек, хотя и большие банды вооруженных мужиков могут понести потери во время ночных нападений. Только отойди в кусты отлить и все, кошмарные зубы уже сомкнулись на твоей тонкой, доверчиво открытой шее.

Больше волки нас не доставали, дошли с еще одной ночевкой до замка, который, слава Богу, еще не в осаде. Степняков в окрестностях не обнаружено, народ активно возится на полях и на огородах. Здесь даже зимой что-то постоянно растет, благословенная земля, на самом деле. Правда, летом бывает слишком жарко по рассказам, зато даже выращивают рис на залитых водой полях в поймах рек.

— Как съездили, ваша милость? — Ивидурим встречает меня в воротах вместе с Кримом, старающимся выглядеть как настоящий старший над дружиной.

Старик все понимает и с легким подтруниванием смотрит на молодого парня, раздувающегося от важности.

Потом обход всего укрепления со свитой, как положено настоящей Моей Милости по возвращению из длительного похода. Столяр отчитывается за щиты между зубцами, сделано уже на треть всех стен, прикрытие сверху только начинают мастерить из подручных материалов. Все более-менее нормально выглядит, от стрел степняков точно убережет, когда народ станет дружно кидать камни вниз.

— Ваша Милость, из лесу вышли выжившие жители сожженной деревни. Спрашивают вашего дозволения, где им жить теперь? — обращается ко мне мажордом.

Ну, вопрос простой, жить теперь лучше, как можно ближе к лесу, значит, в селах с другой стороны замка. Новые дома ставить смысла точно нет, пока нашествие не закончится.

— Там же много теперь домов пустует? Кого убили, кого угнали в степь? Пусть занимают свободное жилье по согласованию с местными жителями. Естественно, право занять пустующие хорошие дома — пусть у местных будет первоочередное. Однако держать из жадности два дома я не позволяю. Если хотите переехать в дома получше, отдавайте свои погорельцам.

— Там много пустует, Ваша Милость, всем хватит. Нашествие прошлось по нашим землям довольно жестоко. Однако, если бы мой прежний хозяин не полез на вылазку, вполне возможно, остался бы еще жив, — грустно вздохнул мажордом.

Для Ивидурима понятное дело, все вокруг хозяина вертится, пусть сам за свою личную дурость огреб. А то, что безвинные крестьяне расплачиваются за его нападение на степняков, тут как бы так положено.

«Да, он был бы жив, а где тогда был бы я сейчас? В деревенском доме квартировал?» — усмехаюсь я.

«Нет, все хорошо получилось и срослось. Я как раз очень вовремя появился под стенами замка, зато теперь его настоящий хозяин», — говорю себе.

Новый барон Триптих, если мне правильно по владению называться.

— Ты его вырастил, что ли, Ивидурим?

— На своих коленях, Ваша Милость.

— Не послушался он тебя в тот раз?

— Не послушался. Да и как можно в замке отсиживаться, когда на твоих землях бывшие наемные работники хозяйничают? А они оказались очень непростые воины, эти бывшие работники.

Да, усидеть непросто, вот барон и не усидел, опустил забрало и понесся в бой, вообще не глядя. Только из-за его глупой атаки его земли пострадали гораздо сильнее, одно село сожгли полностью и остальные разграбили.

«Нет, вовремя я появился, спас от уничтожения первое из сел сразу, а потом убрал пока саму угрозу радикально. Пусть на какое-то пока время убрал, но большего сделать даже Господь Бог не может. Ведь я пока только его официальный посланник», — рассуждаю я о сложившемся сейчас положении.

Дальше у нас праздничный обед по поводу счастливого возвращения хозяина и банные процедуры с ждущей меня потом в постели заводной Нутеллой. Зовут девушку, на самом деле, по-другому, конечно. Однако она мне своим цветущим видом напомнила кого-то из телевизионной рекламы, вот и стала для меня одного Нутеллой.

На следующий день объезд владений с несколькими воинами, посещение сел, небольшого молитвенного дома в одном из них, общение со священником и народом. Выживший в лесу священник пока ничего плохого не говорит насчет того оружия, которым я побеждаю степные орды. И про меня, и мой внешний вид не вспоминает плохим словом. Так и сказать-то нечего, я уже полностью под местного высокородного господина одет.

Зато я правильно читаю молитву и постоянно использую ритуал веры. Мне нет смысла вступать в какие-то контры с церковью, а ей нет никакого смысла выступать и поднимать людей против единственного серьезного защитника здешних земель.

«Ну, если служитель веры не совсем безумный фанатик. Этот, кажется, совсем не такой», — присматриваюсь я к читающему проповедь священнослужителю.

Что будет потом — дождемся и посмотрим, пока же мое посещение местного храма добавило мне немного рейтинга в глазах селян. Все же не совсем я падший колдун, раз читаю молитву и свободно нахожусь в святых стенах! Очень даже может быть настоящий святой паладин!

Осмотр хозяйства, все как положено полновластному господину, длинным мечом и силой характера доказавшему всем свое право на эти неплохие земли.

— Выставляйте каждый день пару подростков с лошадьми на футонг, — и я говорю местную единицу длины, соответствующую нашим трем километрам. — Пусть все время сидят на самых высоких местах, постоянно высматривают степную конницу. Лошади теперь есть у всех, вот и у них должна иметься пара при себе, чтобы уйти от погони. Только, прежде чем прыгать в седло, они должны будут поджечь приготовленный костер из самого сухого дерева и закинуть в него побольше еловых веток, чтобы дым от него заметили сразу все.

— Для полной готовности пусть все время свой отдельный костерок жгут! — вспоминаю я, что зажигалки со спичками здесь еще не изобретены. — Тогда все селяне получат хорошую фору по времени, чтобы собраться и уйти в лес. И парни спасутся от погони ургов без проблем.

Да, никто из моих подданных теперь не хочет попасть в рабство к кочевникам. Поэтому старосты сел принимаются за создание подобных мобильных постов с большим энтузиазмом. Теперь, благодаря наличию отдохнувших коней, сидеть в дозоре и предупреждать выжившее население о новой опасности уже не настолько смертельно опасное дело для самих дозорных.

«А со старыми врагами новый хозяин справится, вон уже лошадей и доспехи со степняков девать некуда. Наверно, что справится, главное самим до такого времени выжить», — так все крестьяне думают про себя.

После поездки по владениям поинтересовался жизнью выселенных дворянок и узнал, что община выбранного Ивидуримом села решила кормить их вволю.

«Ну и правильно, я пропаду из здешнего мира рано или поздно. Затем вернутся хозяева, те же братья или дальние родственники дворянок, снова восстановят права семьи на владения. Пусть уж лучше крестьяне заработают какие-то баллы за свое отношение к незадачливым изгнанницам», — есть у меня такое правильное понимание.

Самому мне нужно готовиться к поездке в главный город здешних земель, огромный по местным понятиям пятитысячный Вурум. Где я могу узнать, как происходит война с армией Святой Земли, что вообще думают местные дворяне и королевские чиновники о происходящем. Ехать до него день-два пути, дорога большей частью проходит вдоль опушки леса, откуда можно не ждать нападения степняков.

Так и поступили, я с теми же тремя воинами выехал в путь, оставив почти всю свою маленькую армию на защите моего родового теперь владения. Мне что десять воинов, что всего три — разницы нет никакой. Любой отряд в половину сотни ургов нивелирует подобную разницу за одну минуту, поэтому рассчитываем только на мою могучую магию.

«То есть — священную силу, выданную мне от самого Святого Сиала щедрой горстью в трагический момент для его паствы!» — поправляю я себя.

Перед поездкой мажордом напомнил мне, как претендент на благородное звание, перемещаться я должен под своим знаменем, чтобы все сразу видели мой дворянский титул и статус. А не просто четверо каких-то воинов куда-то едут по своим делам.

Была мысль выбрать черное знамя Батьки Махно с черепом и костями для устрашения врагов.

Однако, как явному претенденту на звание колдуна, мне подобное знамя совсем не к лицу. Получится все равно, что признаться в своей черной сущности. Еще в работе на дьявола, есть в местной мифологии данный персонаж в виде толстой прыщавой жабы.

«Зря они, конечно, жабы — полезные для природы существа, хоть и выглядят крайне неказисто», — улыбаюсь я.

Поэтому прежние знамена барона, то есть только одно из них, выкрасили белой краской. Затем местный парень из обслуги с задатками художника, выбранный по совету того же Ивидурима, нарисовал на нем во весь размер круглое желтое светило с короткими лучами во все стороны.

По типу того же японского, только гораздо более производящее впечатление святой белой силы.

Под ним же и выехали, проехали свои земли, два Палантира в дорожной суме на луке седла, один в рюкзаке на спине. Карабин в специально сшитом чехле из кожи с одной стороны, фузея в похожем колчане из-под стрел с другой, пистолет на поясе под красиво расшитой рубахой покойного барона.

Пришлось отправить все его вещи в тщательную стирку. Не сказать, что местный правитель оказался чистоплюем, настоящий пованивающий мужик для настоящего своего времени. Зато теперь я не отличаюсь от среднестатистического местного дворянина, что мне в общем-то и требуется. Мои земные вещи остались в покоях, куда вход также постоянно охраняет один из воинов.

Свои земли проехали всего за час, быстро и беспроблемно, потом еще несколько часов катимся свободно по землям соседей. Кругом разорение и запустение, людей не видно, дворянских дружинников тоже, но и степняков нет.

— Похоже, Ваша Милость, все под нашим замком остались, — догадался о моих мыслях тот же Олис. — Которые в наши края пришли.

К обеду показался уцелевший замок, стоящий на берегу реки и по виду совсем целый. Я думал его краем объехать, но, дорога, понятное дело, повела все же к нему. Проходит в паре сотен метров от замка, только нет никакого смысла с нее съезжать и карабкаться через холмы по бездорожью.

— Поедем по дороге, — решаю я.

— Ваша милость, могут прикопаться к нам местные дворяне. Очень уж нас мало сейчас, никто в таком количестве за ворота замка не выезжает, — предупреждает меня тот же Олис. — И лошади у нас степные почти все, нехорошо это.

— Ну, попробуем пережить подобное знакомство! — усмехнулся я. — Мы имеем право ехать, куда хотим!

При нашем приближении мост через ров быстро опустился, отряд конницы в десяток воинов под каким-то значком быстро вылетел нам навстречу.

— Дракой пахнет, Ваша Милость! — озадаченно предупредил меня Олис же. — Вот как лошадей нахлестывают! Торопятся перехватить нас, пока не удрали!

Да, все на агрессивное поведение похоже, правильно мой старший меня предупреждает. Мы еще на лошадях ургов перемещаемся, других-то больше не осталось. Так еще и под знаменем непонятным. Точно таких дворян здесь не имеется. То есть раньше не имелось.

При захвате замка всех коней барона и дружины степняки сразу перебили. Чтобы начать жарить на больших кострах в честь большого праздника, приуроченного к захвату замка. Что-что, а всласть пожрать до упаду захватчики любят, налегают на конину особенно, настоящий для них деликатес.

И точно, всадники вытянулись в клин, скачущие впереди вытащили мечи и размахивают ими, собираясь ударить половчее именно меня, едущего первым. Некоторые направили копья и тоже пришпоривают лошадей.

«Да уж, ни тебе здравствуйте, ни нам до свидания! Сразу же тотальная ошибка намечается!» — теперь и я вижу неприкрытую агрессию определенно.

— Так, собрались все за мной по одному! — крикнул я своим воинам.

Которые достаточно спокойно ждут продолжения веселья, понимая, что могучий хозяин, посланец от самого Святого Сиала, с подобной атакой точно справится.

Защитный купол я не стал ставить, побьются об него и лошади, и всадники неразумные, поэтому ограничился треугольной защитой с одной стороны. Интересно будет посмотреть, как атакующие будут увлечены необратимой силой в сторону и пролетят мимо моего отряда, так и не поняв, что же с ними случилось. Раздвинул ее на два метра в каждую сторону, чтобы получше прикрыть своих, она теперь как раз за моим знаменосцем заканчивается.

Первый всадник, конечно, не прямо в лоб несся на меня. Заранее перестроился вправо под ударную руку, перехватил меч туда-обратно, демонстрируя искусство работы с ним.

И плавно пролетел мимо меня, упершись в пологую невидимую защиту. Даже попытался ударить мечом, однако лошадь начала заваливаться. Поэтому он бросил такое занятие, вцепившись в поводья и отворачивая свою скотину. Второй и третий на автомате последовали за ним, успев по разу приложиться по моей фигуре мечом и копьем. Остальные оказались не такие внимательные, как первая троица, двое следующих тупо врезались в острый угол невидимой защиты и полетели на землю вместе с конями в разные стороны.

Остальные пятеро, кто успел коней поворотить, кто не успел, поэтому против нас осталось всего семеро ошарашенных такой встречей всадников. Пролетели довольно далеко мимо, метров на сто пятьдесят, теперь зовут по именам свалившихся под своих коней воинов. Но те подозрительно молчат, хорошо видно, вообще не до разговоров по душам с товарищами им сейчас.

Кстати, те моменты, когда лошади врезались в острый угол защиты, я вполне себе прочувствовал, только как-то в сильно уменьшенном масштабе. Толчок заметный был, но сама конструкция уперлась в мою силу и отскочила назад.

Я тут же развернул лошадку, все мои воины повторили маневр за мной. И так же спокойно направился к замершим группой всадникам.

Теперь уже дерзкие воины кидаться на нас не стали, а столпились вокруг того самого, летевшего первым.

— Что это было? Не говорите, что перепутали нас с ургами! — начал я довольно учтивую для настолько нервного момента беседу.

— Кто вы такие? Что ездите по моим землям в такое опасное время? — громко крикнул первый всадник, переодетый в рядового воина дворянин, как я и догадался.

— Я новый владелец замка и земель, принадлежавших раньше славному своими делами барону Триптиху! Зовут меня — рыцарь Ольг Прот! А со мной мои люди!

Я решил обойтись самым первым званием благородного человека, как положено здесь до признания твоих прав королем.

— Барон де Куинжи! Хозяин владения Куинжи! — уже спокойнее ответил коренастый мужчина в простом доспехе, удерживая на месте гарцующего коня.

Наверно, специально старается не выделяться среди своих воинов. Ведь кочевники на дворян особенно нацелено бросаются и норовят первыми арканом вытащить из седла. Можно понять данную разумную хитрость, чтобы хозяину замка прикрыться доспехами простого воина.

— Что же случилось с бароном? Неделю назад кочевники ушли в ту сторону, где стоит его замок. И пока они не вернулись! — выкрикнул барон де Куинжи.

— Барон геройски погиб при штурме замка ургами. И его сыновья тоже погибли. Я прибыл на место сражения немного позже, когда степняки уже выводили пленников. Степняков я убил почти всех, так что на моих землях их пока точно нет. Потом вступил в управление замком и землями, как самый достойный претендент.

— Убили всех ургов? Так их же была не одна сотня! Сколько у вас было войска? И сколько осталось? — посыпались вопросы от сильно заинтересовавшегося моим рассказом барона.

Понятно, никогда не слышал про такого рыцаря и про настолько большое количество воинов у своих соседей. Достаточное для того, чтобы перебить в кровавой сече несколько сотен ургов.

— Я был в тот момент без войска. Осталось тоже немного, все выжившие воины барона теперь служат мне, раз уже я господин тех земель!

— Сэр рыцарь, вы или шутите неуместно, или нагло врете, — сразу не поверил в мои слова барон, подавая сигнал рукой кому-то в замок.

Тут из замка выскочили еще два десятка всадников, вскоре мы окажется в глухом окружении, как настойчиво шепнул мне Олис.

— Ничего, — ответил я ему и обратился к барону:

— Барон де Куинжи, только то, что случилось совсем невозможное событие, если рассматривать его без божественного участия, только подобное оправдывает ваши неучтивые слова! Упреков во лжи я не потерплю! А шутить в такие времена совсем ни к чему! Окажите помощь своим людям, а мы поедем дальше. У нас очень важное дело впереди!

Барон задумался, внимательно посмотрел на мое, полное мужества и своей правоты лицо, осмотрел моих воинов, с равнодушным видом сидящих в седлах.

Немного подумал и предложил:

— Приглашаю вас на обед, доблестный рыцарь! С вашими людьми, конечно! Там вы можете рассказать мне и моей семье, как именно погиб барон Триптих. И про вашу великую победу над ордами степняков! — потом он уже добавил с едва заметной насмешкой.

— Ну, что же. Отобедать в вашем замке, наверно, стоит того. Париж тоже стоит мессы! — спокойно соглашаюсь я, пока подскакавшие два десятка воинов ненавязчиво, но вполне конкретно окружают нас.

Глава 2

Вроде открыто и честно глядит мне в лицо мужественный барон, однако мое неизменное чувство понимания истинных намерений сообщает мне, что не только обед меня ждет.

«Впрочем, похоже, я получаю такое приглашение, что отказываться вообще не принято. Не поймут и сильно расстроятся местные дворяне, если я не соглашусь срочно отобедать с ними», — понимаю я.

А как расстроятся — сразу же начнут давить на мое подсознание всякими топорными методами.

«Ну, которые им доступны сейчас. Топорные и очень убедительные, если по внешнему виду смотреть», — признаю я.

Когда нас всего четверо, а вокруг уже в три ряда столпились воины барона. Тем более пара из них очень похожи на его сыновей по повадкам, надменной манере приказывать и более дорогим доспехам. Именно они привели еще два десятка всадников сюда.

Хорошо видно, что хитрый барон воевать с ургами не собирается, села свои не защищает, сидит в замке. Но все же шаловливые ручки сильно так чешутся. На степняков нападать не дурак, а вот на четверых мирных путников очень даже горазд выскочить боевым галопом из ворот.

Как размахивал мечом, какие фортеля с ним устраивал, пытаясь показать свое преимущество. Однако сразу понял — что-то не так с проезжими путниками, оказавшимися в центре его земель и прямо около замка. Не стал очень уж настойчиво настаивать на прежней точке зрения, быстро так перестроился.

«Хотя его именно мои слова про освободившееся владение Триптих очень заинтересовали», — быстро понимаю я.

«Ага, а где сыновья-наследники, там всякие хитрые мысли насчет жирного куска появляются при взгляде на нового хозяина владения Триптих», — и подобное мне тоже хорошо понятно.

Простого-препростого рыцаря даже без дружины, ведь всего трое воинов при себе говорят о крайней бедности и незначительности самого дворянина. Это же от полной безнадеги сейчас новый хозяин замка семьи Триптих может куда-то ехать в настолько ничтожном количестве. Такой же очень простой рыцарь, как еще пара в баронской дружине.

«Ну, у меня свой взгляд на крутость и способы ее демонстрации. Только барону такое пока знать необязательно — решаю я. — Посмотрим со временем, куда нас всех приведет произошедшая встреча и вежливо предложенный обед?»

Поэтому я тихонько скомандовал Олису не дергаться, если их обезоружат, а сразу же соглашаться на службу у барона.

— Потом я спущусь и наведу порядок. Можете пока меня поругать и рассказать всякие ужасы.

Глаза у воина стали круглые, однако он кивнул и отъехал передать остальным. Мужик он довольно сообразительный, быстро понял, что я от него хочу. Уже понимает, что новый хозяин достаточно продуманный и тоже не без хитринки.

Барон, кстати, довольно внимательно проследил за моими действиями. Однако не стал ничем раньше времени меня настораживать. Да и чем мои слова своим воинам могут помешать ему добиться своего желаемого?

Абсолютно ничем.

«Что-то конкретное он задумал. Понимает, что я не прост, однако насколько именно — не знает совсем. Да, когда уже узнает, тоже не поверит. Ведь вообще за гранью сил человеческих мое необъяснимое могущество».

Только что? Неужели он не понял, что у меня есть другая сила, которую храбрыми воинами и их телами никак не победить? С другой стороны, ведь ничего сильно ужасного и атакующего я не использовал, только простую защиту поставил. Пострадали под лошадьми несколько воинов, теперь один весь переломанный помирает, все не так опасно выглядит пока. Если можно со всех сторон одновременно ударить, и тогда кто-то точно доберется до тела колдуна.

Не показал я ничего особо смертельного, одна только пассивная защита продемонстрирована на самом деле.

«Уж барон бы не стал сдерживаться, как поступил я. Разметал бы всех по клочкам, да по закоулочкам, если бы мог, конечно, показал бы свою силушку, — понимаю я хорошо его мысли. — Ну, он про мою силу никакого представления не имеет, поэтому ему простительно данное незнание. Только так лихо нападать с явным желанием выбить из седла — уже не очень. Стоило бы ему башку проломить еще тогда, но теперь уже лучше будет посмотреть, как начнут развиваться события».

А вот про владения Триптих барон очень хорошо осведомлен, явно собирается сейчас половить рыбку в мутной волне нашествия ургов. Похоже, серьезно готовится выйти из данного периода безвластья еще более сильным и приросшим землями своих более неудачливых соседей. Которые не смогли удержаться от глупого соблазна напасть на степняков.

Он-то совсем не такой безнадежной тупень и неприбыльной дурью маяться точно не станет. Да еще какие там трофеи могут быть от ургов? Только многочисленные ранения от стрел и низкорослые дикие лошаденки.

И затевать подобную глупость в такой интересный момент, когда соседские замки разорены, остались без прислуги и защитников! А самое главное — даже без хозяев некоторые стоят. Бери и присоединяй, тут каждый воин на вес золота окажется, чтобы новые владения контролировать.

Села сожгут, и народ угонят? Ничего, бабы нового нарожают. Главное, самим сейчас выжить и в какой-то серьезной воинской силе остаться после нашествия, вот как думает и поступает сам барон.

«Можно его понять, времена такие на дворе стоят, выживает сильнейший, — говорю я себе. — Понять можно — простить нет!»

Вскоре мы едем впереди всего войска, как очень почетные гости. Барон от нас отстал и откровенно раздает разные команды своим старшим дружины и еще что-то горячо выговаривает сыновьям.

Наверное, чтобы сразу рубить меня и моих людей не начинали, как только въедем в ворота. Чтобы подождали правильной, оговоренной заранее команды в нужное, четко определенное время.

«Ну и ладно, явно не только обед нас ждет. Впрочем, начинать войну сейчас менее интересно. Вот когда мы окажемся в замке, там уже подобное хлопотное дело должно повернуться как-то более прибыльно для меня», — решаю я.

Да еще сам замок — хорошее укрытие, все же не на открытом месте бросать троих моих воинов под мечи двух с половиной десятков стражников барона. Явно спасусь только я один, мужиков сразу же порубят на лоскуты, вылечить их у меня точно не выйдет. Выжившие люди барона тогда укроются в замке, а я поеду дальше в печальном одиночестве.

А в замке парней сейчас просто обезоружат, барону позарез нужны люди именно из моего замка. Которые подтвердят Криму и остальным защитникам, что прежний новый хозяин, тот самый богомерзкий колдун, вдруг скоропостижно скончался. Поэтому пришла пора открывать ворота перед новым, сильным хозяином-соседом, при котором жизнь пойдет тоже по-новому, но уже лучше.

Я так пока примерно прикидываю развитие ситуации. Могу, конечно, ошибаться, могут сразу в замке погибнуть мои люди. Только на войне — как на войне. Потери неизбежны, и даже обязательны среди воинов. Далеко не все доживут до спокойной старости в кругу семьи, не все увидят и подержат на руках детей и внуков.

Слуги забирают лошадей у меня и хозяев, однако свое оружие и рюкзак с сумой я забираю с собой. Сразу же поставил купол, когда услышал предложение барона и усилил его, как только приблизились к воротам замка. Сбросят еще что-то тяжелое лично мне на голову. Или рухнувшая решетка невзначай приколет меня, как жука. Отправил же барон пару своих всадников вперед предупредить о гостях. Так что вообще-то разные варианты развития событий у нас сейчас имеются.

Сам замок хорошо могучий такой и здорово укреплен: высокие стены, башни с навесами, широкий ров с водой, подъемный мост, решетка торчит сверху, окованные толстые ворота. Внутри много хозяйственных построек и восьмиугольный донжон, как положено по фортификационному делу.

«Богатое место, ничего не скажешь. Явно подороже, чем мой замок, данную заметную разницу нужно признать».

Хозяин косо посматривает на то, что я забираю с собой все свои вещи, однако я отказываюсь от помощи прислуги. Потерять даже на секунду из вида оружие или Палантиры я не собираюсь в любом случае, как доверить их кому-то носить.

«Я — гость, мое законное желание, как своим добром распоряжаться. И что при себе обязательно оставить!»

Я, конечно, потом весь замок раскатаю по кирпичику, только лучше не провоцировать никого на кражу моего имущества. Бегай потом, поднимай мужиков и разбирай развалины по камешкам. Которые могут стать тоже моими, посмотрим, как далеко в своей искренней жадности зайдут барон с сыновьями.

Мы поднимаемся в донжон, уже на ступенях укрепления, обернувшись, я вижу удивленные лица своих людей, которых как-то слишком плотно окружили воины барона. Похоже, руки местных у них на плечах лежат не просто так, сейчас начнется разоружение моей маленькой армии, затем быстрый допрос с принуждением подзатыльниками к честным ответам.

Которые я разрешил им давать, чтобы охладить немного барона в своих мечтах.

«Однако, как сразу начали исполнять приказы барона его люди, даже я такое рассмотрел без проблем, — удивляюсь я неподдельно. — Очень уж барон торопиться получить правильные ответы на свои вопросы! И, что он будет делать с полученной информацией? С тем, что я лично убил несколько сотен ургов своей магией, данной мне самим Святым Сиалом?» — теперь у меня данные вопросы имеются.

Наверное, все же не поверит в подобные явные сказки со своим здоровым цинизмом и захочет обязательно узнать, что у меня внутри находится. Такое же сердце и голова, как у всех обычных людей, или все-таки что-то другое?

Барон быстро шагает впереди меня по ступенькам высокой лестницы, в спину мне дышат его сыновья, как я и думал. Мы поднимаемся на третий этаж, где стоит большой стол и расположена местная, здорово и со вкусом украшенная едальня для лучших людей замка.

— Сэр рыцарь, прошу вас, присаживайтесь, — слышу я от барона.

— Накрывайте! — командует он прислуге.

Сразу занимаю место на краю стола, а все вещи составляю у себя за спиной. Теперь я отсюда ни шагу.

— Умыться после долгого пути? Не желаете? — поступает мне коварное предложение.

Я не желаю наотрез, снова поднимать рюкзаки и чехлы больше не собираюсь, а для того, чтобы умыться, придется спуститься снова на первый этаж.

Вся подобная ситуация начинает меня злить, хочется уже стереть откровенно насмешливые ухмылки с лиц сыновей барона. И заткнуть ему самому слишком приторную вежливость на грани издевательства в его личную задницу.

Выгляжу конкретно так глупо со своим явным недоверием хозяину, как я хорошо понимаю. Однако не поведусь ни на какие подколки, мое добро останется рядом со мной и точка.

— Барон, пусть принесут все для умывания прямо сюда, мне уже лень скакать по лестницам в вашем донжоне, — еще вполне вежливо отвечаю я. — Есть же у вас слуги?

Он звонит в колокольчик и отдает распоряжение сразу же появившемуся слуге. Проходит какое-то время, слуги приносят мне таз с водой и полотенце, я умываюсь и вытираю лицо.

Молодые дворяне тоже сели за стол, один сбоку от меня, а второй напротив, рядом с отцом, пока мы кого-то ждем. Настроены они явно жестко, я прямо чувствую сочащийся от них хорошо заметный негатив. Похоже, ждут только команды от отца, чтобы наброситься на меня. Разговор поэтому совсем не клеится, никто не хочет особо болтать с человеком, которого собираются вскоре беспощадно убивать.

Зато сразу же разливается вино по серебряным кубкам из одного бочонка. Мне тоже наливают из него. Вот выпить все не против, прежде чем отправить в последний путь постороннего человека. Можно даже за его здоровье выпить, все равно оно гостю больше не понадобится.

Внутри меня возникает молчаливый вопрос: стоит ли мне рисковать здоровьем? И так доверять хозяевам замка?

Поэтому я подношу широкий рукав рубахи к кубку, держа его второй рукой, проверяю спрятанным там браслетом на предмет отравы. Нет, все нормально, браслет сигнализирует мне зеленым светом.

Зато все зрители произошедшего отчетливо поняли, что есть у меня способ как-то проверить содержимое бокала. Сыновья барона даже решили, что уже пора начинать ссору из-за явного оскорбления хозяев. Сами здорово напряглись, но какой-то условленный знак, поданный сразу же их отцом, заставил их пока оставаться на своих местах.

То ли потирание левой рукой подбородка бароном, то ли негромкое посвистывание в данный момент, так сразу и не определишь. Да и неважно такое вообще теперь. Хорошо понятие дисциплины он им вбил в голову. Скорее, именно почитание к себе самому, больше для них авторитетов в здешнем мире нет.

«Ну, еще может — король какого-то уважения заслуживает, как первый среди равных».

Однако я отчетливо чувствую и поэтому вижу желание молодых баронов поскорее закончить представление. Да, они молодые наглые парни, вообще не видят во мне опасного противника. Хотя нет, им просто глубоко пофиг на риск погибнуть или получить серьезную рану. Молодежь не верит, что все может закончиться здесь и сейчас в их жизни. Тем более за свой будущий замок и земли вокруг него готовы серьезно рискнуть.

Но отец-барон пока не хочет рисковать даже в самой малой степени. Поэтому останавливает сыновей от неминуемой атаки. Он очень осторожный и расчетливый мужик, все просчитывает и нападение весьма серьезно подготавливает.

На лице барона как-то сразу появляется едва видимое разочарование, но он стряхивает его и обращается ко мне:

— Немного терпения, сэр рыцарь, сейчас прибудет моя супруга с дочерями. Я ими очень горжусь, они воистину отрада моей души, настолько они прекрасны, — с заметной гордостью выговаривает барон, а я понимаю, сейчас он не врет.

«Ну, посмотрим на дочек и их маму, от меня особо не убудет. Неужели барон рискнет убить своего гостя при жене и дочерях? — говорю я себе. — Не похоже на подобное святотатство, судя по его нежному отношению к ним, явно его слабое место».

Через пять минут распахнулись двери, сначала появилась статная брюнетка баронесса с приятным лицом. За ней вошли две дочери лет шестнадцати-семнадцати, реально красивые, даже очень красивые для этого времени.

Вот реально похожи породой на тех баронесс, с которыми я встретился и спас в Теруме. Те самые сестры, которые произвели на меня очень хорошее впечатление своими лицами и телами.

Жаль, что характеры наши и намерения насчет будущей совместной жизни с красоткой Делией не сошлись довольно быстро, даже как-то слишком. Ибо она сразу же решила кинуть меня под тяжелые танки с одной гранатой в руке. Пришлось покинуть роскошное тело после первой же нашей ссоры. Впрочем, ее сестра смогла мне помочь пережить тягостное расставание, а я здорово помог ей. Ну, сделал все, что оказалось в моих силах на тот момент. И даже сильно больше.

Тогда я был еще совсем не крутым мужчиной, всего-то Маг третьей ступени с еще не слишком большим личным запасом маны.

Я даже оказался в явном ошеломлении сейчас, ведь в здешнем мире, то есть на этом континенте, еще никогда не видел по-настоящему идеальных женщин в роскошных платьях. Быстро они приготовились потрясти нежданного гостя, и данное представление у них заведомо получилось.

Еще и барон с удовольствием наблюдает за моим восхищенным видом, а вот сыновьям его все подобное не слишком нравится. Что какой-то просто рыцарь нахально пялится на шикарные прелести их матери и сестер.

Я быстро встаю, приветствуя дам, потом нас представляют друг другу, типа, баронесса и дочери такие-то, рыцарь такой-то. Потом читается короткая молитва, что позволяет нам начать трапезу.

Между тем барон зачем-то приблизился ко мне, с самым дружеским видом положил мне руку на плечо. Пришлось на несколько секунд рискнуть, убрать защитный купол. Пока он наклоняется ко мне и как-то намекает тихим голосом, что обе дочери еще свободны от брачных обязательств, поэтому у меня тоже есть шанс породниться с ним.

«Ибо, как-то я ему сразу очень понравился своей статью и характером, видно, что настоящий герой», — слышу я, стараясь держать лицо неподвижным.

Вот сейчас откровенно врет, если ему и понравилось что-то во мне сразу и безоговорочно — только мои теперешние владения. Я в этот момент больше гляжу на его вторую руку, не готовится ли он ткнуть меня спрятанным в рукаве кинжалом.

Однако сейчас он просто проверил доступность моего тела для острой стали, продуманный все же необыкновенно мужик. Реально достоин закончить свою жизнь графом, а то и целым герцогом. Похоже, сам не хочет рисковать, поэтому отходит, выглядывает за дверь и что-то приказывает невидимому мне отсюда воину.

То, что именно воину, а не слуге, я понимаю по сапогам, быстро застучавшим вниз. Слуги тут одеты в мягкие туфли, чтобы сильно не шуметь рядом с господами. Прямо планомерная подготовка к нападению на меня ведется, ведь никак не поспоришь с правом барона отдавать разнообразные приказы своим людям в его же замке.

А про дочерей я бы с радостью поверил, только врет он все, и я такое хорошо чувствую. Не для рядового рыцаря без войска они припасены, абсолютно точно! Для самых богатых и влиятельных людей в округе, возможно, даже в столице всего королевства! Очень уж барон по жизни расчетлив и настроен на дальнейшее возвышение своего рода до высот немыслимых.

И, где тут, в таких блестящих планах, найдется место для меня, очень простого рыцаря? Пусть пока ухватившего под свое правление опустевший и разграбленный замок. Не тот совсем вариант для реально созревших красавиц.

Хотя для сильнейшего Мага обитаемых миров вполне подошли бы. Жаль, что доказывать свое звание мне придется уже в бою. Спасать собственную жизнь, честь и достоинство от коварных посягательств крайне расчетливого барона и их отца.

Тем временем начинается обед, кушанья подносятся ко мне слугами одно за другим, с некоторых я снимаю себе в фарфоровое блюдо еду, с некоторых нет. Заодно держу руку с браслетом прямо над своим блюдом и постоянно проверяю саму еду и подливаемое вино в новые кубки.

Неудобная вещь, сами серебряные кубки, по сравнению с обычной стеклянной посудой, тяжелые очень. Однако необходимые определенные понты для показания своего высокого уровня.

«Кстати, если один из сыновей барона внезапно засветит мне тяжелым кубком по голове, она будет очень долго болеть», — понимаю я.

Потом я рассказываю историю освобождения замка, даже даю возможность барону признать мое могущество и честно отступиться от своих подлых намерений.

«Раз уж я настолько сильно могучий колдун и маг, что убиваю сотнями ургов? Не стоит ли признать, что надежды на приобретение нового владения для своего сынишки оказались абсолютно напрасны?» — пока надеюсь я на его благоразумие.

Однако сам барон мне все же не верит до конца, как я чувствую отчетливо. Сыновья его еще больше разозлились от откровенного хвастовства и неприкрытого вранья гостя. Только милые дамы восхищаются мной, храбрым рыцарем, поэтому все больше нравятся мне сами за свою внешность и неприкрытое обаяние красивейших женщин.

Через некоторое время я слышу легкий стук в дверь, барон отвлекается на какое-то сообщение снизу и что-то передает сам своему доверенному человеку. Наверняка, приказал еще раз допросить с пристрастием моих людей, чтобы узнать, не слишком ли я много вру про свои невероятные подвиги.

Милая беседа с дамами продолжается еще с четверть часа, я прямо весь нахвален и очарован супругой и дочерями барона:

— Никто еще не смог дать настоящий отпор этим степным грабителям и насильникам! А вы отбили смелой атакой уже захваченный замок!

Потом они извиняются и покидают нас. Только кажется мне, что делают реверансы после какого-то нетерпеливого знака от мужа и отца.

«Ну, сейчас начнется, — понимаю я. — Или все же не начнется. Не похож барон на сильного авантюриста, он все до малейшего шага просчитывает, не любит рисковать напрасно. Только за очень хороший куш может все же попробовать».

Куш-то, конечно, очень для него хорош, однако темных мест еще много имеется в истории самого непростого гостя.

Тем более я уже почувствовал, как поднялся по лестнице на этот же этаж целый десяток вооруженных мужиков, стараясь не скрипеть ступеньками. Поднялся и замер около широкой двери.

«Готовится хозяин все же активно загрузить меня большим количеством противников одновременно», — понимаю я.

Купол я поставил сразу же, как барон отошел от меня. Только таким образом, чтобы он не мешал наливать мне и подкладывать еду. Поэтому сам подношу бокал и подставляю блюдо слугам, высовывая руку из купола.

Вот барон и не решился пока отдать приказ, давая себе возможность еще немного подумать. Но один из его нетерпеливых сыновей уже очень сильно замучился ждать хорошее наследство. Тем более в новой еде и в налитом вине браслет показал что-то желтым светом.

Значит, не смертельная отрава там подложена и налита, а что-то непонятное, типа нашего современного клофелина.

С такой стороны решил зайти барон, не хочет все же упустить благоприятную возможность разбогатеть на еще один замок и неплохие угодья. Не яда подсыпал, а чего-то менее опасного, что сможет меня вырубить из сознания.

Не так часто проезжают мимо замка доверчивые рыцари с настолько малой охраной. В такие-то суровые времена вообще не проезжают никогда. Даже из замков не выбираются ни за какие коврижки, они же не полные идиоты.

Барон может сам спустил бы мне отставленный решительно бокал и отодвинутое блюдо. Нарочно не обратил бы на данный отчетливый знак явного недоверия хозяевам своего драгоценного внимания. Однако сидящий напротив сын не упустил возможность указать мне на явное оскорбление принимающей стороны моим наглым отказом употреблять обнаруженную отраву.

И с нечленораздельным криком запустил мне изо всех сил в голову свой кубок.

— Брезгуешь пить наше благородное вино, так умойся же им! — что-то в этом роде он простонал-прокричал.

Так все и началось, так и завертелось. И ведь уже не остановить разрушение мирного порядка никоим образом, пока кто-то не понесет большие потери. Бокал отскочил от купола. Вино, правда, широким веером разлилось на нем и немного засветило наличие у меня какой-то защиты. Значит, все же неслабый колдун заехал в гости к барону де Куинжи.

Все замерли на мгновение, тут я буквально одним щелчком пальца сбил наглого юнца со своего стула с высокой спинкой, отправил в стремительный полет прямо в каменную стену. Буквально показал, как щелкаю пальцем, и добавил маны в данное действие.

Чего уж тянуть, когда у всех в груди так накипело повоевать? У меня в окружении весьма опасных людей тоже очень пульс повысился, пора разрядиться своей могучей силой.

Снова на мгновение все замерли, когда молодой дворянин вошел головой в расшитый фамильными цветами штандарт на стене и упал поломанной куклой на пол.

Была одна секунда у отца-барона остановить начинающееся кровопролитие, пока еще один целый сын-наследник у него остался. Однако он замешкался в хорошо заметной растерянности, потом кинулся к лежащему навзничь сыну с горестным воплем.

Зато вот второй молодец сынок совсем не растерялся. Прямо перед моим лицом могучим ударом сбоку разрубил пополам отодвинутое блюдо. И кубку тоже досталось, ему отрубили ножку.

Бил он, конечно, по моей голове, и уже чувствовал свою большую удачу, что смог первым добраться до тела колдуна. Однако маленький по площади купол неумолимо сбросил его меч на стол. Хорошо, именно туда, а не разрубил стул за моей спиной. Вот бы я смешно завалился ногами кверху в настолько трагический момент.

Второй прицельный щелчок пальцами, вот уже второй молодой барон вылетает в окно за своей спиной вместе с дорогими здесь разноцветными стеклами. И где-то там рушится с яростным криком на двор, мощеный камнями. Тут метров двенадцать лететь, да еще с моим хорошим ускорением — нет, остаться целым и невредимым парень точно не может.

Может помереть не спеша и в муках, не мне же лечить его теперь, после жуткого вероломства?

Тут сразу крики снизу донеслись довольно гневные, сам барон очнулся, жутким голосом прокричал команду в дверь.

На его истошный крик сразу же вломилось на наш уютный обед с десяток простых воинов в железе. Вломились и построились прямо напротив меня, закрывая отца-барона от моего взгляда.

Простых, да не совсем простых, у кого в руках арбалет, у кого боевой лук. Все готовы стрелять и безжалостно уничтожать зловредного колдуна. Силы, правда, еще совсем неведомой, но должна же она у него когда-нибудь закончиться наконец?

Ну и выстрелили как-то разом по команде безутешного отца из-за их спин. Прицелились и одномоментно спустили тетивы. Болты и стрелы отлетели от купола тоже разом, никак его не истощив, однако лучники продолжают выпускать стрелы, арбалетчики сноровисто крутят свои машинки. Я же пока раздумываю, не выпить ли мне еще винца перед кровавой сечей.

Уже из другого бокала и очень показательно, а потом рассмеяться так зловеще, чтобы у всех нападающих на меня сейчас воинов кровь застыла в жилах?

«Впрочем, ну его на хрен, такое угощение!» — решаю я.

Через минуту стол передо мной завален стрелами и болтами, лучники опустошили свои колчаны, арбалетчики выпустили по три болта.

Когда я поднял руку вверх и скомандовал хриплым голосом:

— Все! Хватит! Кто еще попробует стрельнуть — из того душа вылетит вон!

Один из самых тупых стрелков только зарядил свою машинку и поднял ее, целясь мне в лицо, поэтому я снова щелкнул пальцами. Стрелок своим телом захватил еще кого-то сзади, они вдвоем вылетели на лестницу и полетели куда-то дальше.

Полетели с криками, в одном я, кажется, узнал очень недовольный голос барона.

— Слушай мою команду! Кто хочет жить, тот бросает оружие на пол! Остальные просто страшно тут же на месте умрут!

Глава 3

Однако воины оказались сильно преданы барону душой и телом на самом деле. Не те еще времена, чтобы откровенное предательство называть правильным предвидением развития ситуации.

В дружине все друг за друга стоят горой, а по взгляду барона просто умрут не глядя, иначе тут не выжить. Даже видя наглядно нулевой результат своей стрельбы, воины не бросили безнадежное занятие. Кто-то стреляет из арбалета, кто-то достал длинный кинжал и, размахивая им, бежит ко мне.

Таких я сбиваю слабыми ударами маны, правда, теперь больше на пол, уже не бью о стену. Стрелков ликвидирую маленькими файерболами размерами с теннисный шарик. Создаю на ладони и запускаю в последний полет в живот храбрым воинам, после чего они страшно кричат, пока внутри организма бушует пожар. Валятся так же на деревянный пол и неистово дрыгают ногами, не в силах терпеть адскую боль.

Да, со мной шутки плохи — подобное отношение я всем наглядно показываю. Поэтому активное сопротивление спадает довольно быстро. Правда, на ногах осталось всего два лучника и два арбалетчика. Еще трое отдыхают на полу после моих ударов, двое отходят со страшными криками, выпуская из себя продукты горения в виде вонючего дыма и ужасающих стонов.

Защитный купол все-таки показал потерю двадцати процентов своей защиты. Учитывая, что я получил в упор шесть колчанов стрел и по три-четыре болта от каждого арбалетчика — довольно неплохой результат.

«Нужно будет заставить выживших воинов посчитать все, что обрушилось на меня. Чтобы точно выяснить, сколько метательных снарядов может пережить моя защита без поддержки Палантиров», — напоминаю я себе.

В принципе, один залп сотен степной конницы может исчерпать мою защиту на раз, лучше про такое дело помнить постоянно.

Проявленная мною сейчас откровенная жестокость просто жизненно необходима. Пока воины боятся своего барона, его сыновей и своих начальников. Только должны бояться меня, по крайней мере больше, чем их всех, вместе взятых. Потому что поле битвы в донжоне осталось именно за мной, родные стены не помогли защитникам ни в чем.

Особенно при том, что верхушка замка уже почти полностью обезглавлена.

Ну, я так надеюсь. Впрочем, за красивую хозяйку и ее дочерей могут еще продолжить остервенело сражаться как следует воины, оставшиеся внизу донжона и на стенах.

— Так, ты! — я указываю на крайнего лучника в строю.

— Бегом вниз, узнать, что с бароном. И его сыном, который выпал из окна. И стрелой назад! Если не исполнишь — будешь гореть рядом с этими неудачниками! — я указываю пальцем на двух несчастных, которые так и не сдались новому господину.

Или просто не успели понять, что власть поменялась. Или вот-вот уже поменяется.

— Теперь ты, который следующий, посмотри, что с ним! — я указываю на тело первого сынка барона, вздумавшего бросать в меня кубки с вином.

Воин с арбалетом в руках кладет его на пол и наклоняется над телом, чтобы через десять секунд сказать:

— Мертв или вот-вот умрет!

— Так мертв или еще нет?

— Не могу сказать, Ваша Милость! Вроде не дышит, но сердце еще бьется! — ага, уже милостью меня величает, это вообще хорошо.

— Ладно, вставай обратно в строй. Так, голуби мои, есть тут такие, кто хочет прямо сейчас погибнуть за мертвого барона? Или едва живого тоже?

Молчание служит мне ответом. Похоже, до военных дошло, что именно барона сбил своим телом первый арбалетчик. Они улетели на лестницу, одним махом снесли перила, как я понял, и потом с большого размаху сломали лестницу своими телами где-то далеко внизу.

Сломали и провалились куда-то вниз. Раз больше нет криков и приказов его властным голосом, значит, барону теперь сильно не до того, не может он дальше организовывать сопротивление. Иначе он себя точно проявил бы, не сдался бы ни за что после гибели своих наследников. Кричал бы и требовал моей смерти, только вот теперь больше не кричит почему-то.

— Так, уже лучше, все-таки не совсем дураки оказались. Что сделали с моими воинами? Теперь ты отвечай! — тыкаю я пальцем в следующего воина по очереди.

— Забрали оружие, Ваша Милость! — быстро отвечает он, явно уже смирившийся с тем, что теперь служит под руководством нового, очень страшного хозяина.

— И, что еще? Небось сильно побили и связали? — не верю я воину, долговязому лучнику.

— Не без этого, Ваша Милость, — сокрушенным голосом и извиняющимся тоном отвечает он.

Уже понял, что гость оказался сильнее хозяев даже вместе со всем гарнизоном замка, поэтому его дело сторона. Главное — пережить ближайший час, а там дальше уже видно будет. Кто останется властвовать в замке.

— Так, давай вниз! Чтобы развязали, отдали оружие и отправили ко мне! Иначе убью страшной смертью каждого пятого!

Второй воин убегает вниз, а вот первый пока еще не вернулся. Я встаю и выглядываю в выбитое окно, доверчиво поворачиваясь спиной к оставшимся воинам.

Внизу творится форменная суета, лежащего на камнях сына барона пытаются переложить на носилки, он в процессе перемещения страшно кричит и теряет сознание. К нему выбегает мать и за ней сестры, склоняются над его телом, остальные воины толпятся кругом.

«Странно, как это они внизу так сразу оказались? Впрочем, настоящее материнское сердце всегда чувствует, где твоим детям плохо», — догадываюсь я.

Можно посочувствовать безутешным матери и сестрам, однако никакого выбора у меня уже не было. Еще теперь придется приводить замок к покорности, только с ними, оставшимися хозяйками, суетящимися на глазах у дружины, получается довольно сложный процесс. Придется опять убивать воинов, слушающих приказы своей хозяйки, поэтому нужно как-то ее с дочерями изолировать от управления замком.

«Что может быть лучше ухода за своими сыновьями? Для капитуляции баронессы со всем замком перед лицом непобедимого колдуна? Пока они явно не жильцы надолго, но несколько процентов моей маны вдохнут в переломанные тела ее сыновей какую-то жизнь. Еще дадут мне возможность договориться со сходящей с ума баронессой», — решаю я помочь своим врагам.

Воины в обеденной комнате все же не стали пробовать воспользоваться моей повернутой к ним спиной. Сдержали настолько глупые порывы, понимая, что я чувствую себя в безопасности и только провоцирую их на верную смерть.

Поэтому я скомандовал им отойти в сторону, сам подошел к телу молодого барона и, достав из кармана лечебный камень, пустил пару процентов маны на голову и шею. Кажется, именно они больше всего пострадали при столкновении молодого недотепы со стеной из красного кирпича, спрятанной за штандартом.

Молодой парень сразу как-то даже задышал активно. Похоже, я реально едва успел вырвать его из объятий наступающей неумолимо смерти. Зато лица стражников преисполнились удивления, видя мою великую заботу о почти умершем прежнем хозяине.

— А вы что думали? Остолопы? Что я только убивать умею? Нет, я могу вылечить своей божественной силой любую болезнь или рану. Кроме смерти, мне все подвластно! Понятно вам?

Народ закивал поспешно головами, услышав поразительные истории про необыкновенные чудеса в моем лично исполнении.

— Теперь ты, — указал я снова на первого воина. — Дуй вниз, передай баронессе, что ее сын здесь пришел в себя и может с ней говорить. Скажи, что я его подлечил, поэтому так сразу он уже не умрет.

Воин убегает по лестнице, я выхожу за ним следом и пытаюсь разглядеть, куда подевался сам барон. Пока вижу только сломанные перила лестницы и дыру в конце ее, там выломана пара досок, закрывавших стену. Значит, барон где-то там, но раз никто не бежит меня атаковать — он или очень хитрый, или уже не может ничем руководить из-за ран.

«Ну, грохнуться на десяток метров после моего могучего удара и своей головой выбить толстые доски — тут явно без малейших шансов», — напоминаю себе.

Потом я снова выглядываю вниз в окно и вижу, как посыльный что-то негромко сообщает баронессе. Та отрывается от сына, перестает ему вытирать лоб платком и пронзительно смотрит на меня в окне, задрав свою красивую голову.

— Баронесса! Вам стоит подняться ко мне! И мы спокойно договоримся о моей бесценной помощи вашим близким людям!

Тут же пара стрел со стен замка летит ко мне, часовые там еще явно не в курсе моих возможностей. Да все воины внизу тоже ничего про них не знают. Ничего не видели из произошедшего здесь, поэтому не штурмуют донжон только потому, что пока баронесса занята сыном.

Ждут приказа от баронессы, все же их тут под четыре десятка осталось, только один десяток при мне сейчас оказался. Однако при штурме донжона они тоже точно будут не на моей стороне.

Стрелы, на глазах у всех зрителей, отскакивают от купола вокруг моей головы и падают вниз, находя еще и там какого-то неудачника. Судя по тут же раздавшемуся вскрику.

— Эй, стрелки! Еще один выстрел и все, готовьтесь страшно умереть! — предупреждаю я.

Однако ретивые дозорные не воспринимают мои слова сильно издалека, стараясь еще раз попасть как следует. Есть повод наказать их, чтобы продемонстрировать остальным внизу мое могущество.

То есть один все же проявил видимые зачатки благоразумия: лук натянул, но не стреляет, ждет второго. Но вот второй пустил стрелу, вообще не глядя на своего товарища, тогда я отправил ему крошечный огненный мячик в ответ. Стрела опять бессильно упала вниз, а файербол, повинуясь моему взгляду, нашел стрелка, спрятавшегося было за кучей камней и бросившегося удирать от шарика. Нашел и вошел пониже спины, скрывшись целиком в теле бедолаги.

Зрители внизу разглядели мой горящий мячик, послушали истошные крики горящего заживо лучника и с дружным боевым кличем вскинули оружие, собираясь штурмовать донжон.

«Это уже становится утомительно, сколько мне придется перебить народа в замке, пока они угомонятся?» — только успел подумать я, как предложенная наживка была наконец-то крепко заглочена баронессой.

Куда ей еще деваться? Раз я так свободно сейчас выглядываю в окна, значит, ее сына обязательно добью при попытке нападения. Теперь он полностью мой невольный заложник.

Только с мужем или сыновьями она может здесь долго и счастливо править. А так придется брать в мужья какого-то любого рыцаря очень спешно и еще распихивать дочерей за соседей.

Сейчас всем явно не до подобных хлопот, да все еще в замке именно я занимаю основную оборонительную точку — его донжон.

Она сурово прикрикнула на всех вояк, скомандовала им что-то и, подхватив подол своего платья, вошла в дверь донжона.

«Смелая женщина, не боится сама прийти к свирепому захватчику, чтобы посмотреть, что там случилось с любимым сыном. Дочери, прелесть какие красотки, остались около брата, а бравые вояки еще прикрыли их щитами, спасая от моего коварства. Боясь, что я, как тот карлик-колдун из сказок классика, слечу вниз и, коварно ухватив красивые тела поперек пояса, взмою с ними в небеса, гадко смеясь при этом», — усмехаюсь я.

Вскоре баронесса с красиво-искаженным лицом взлетела на наш этаж и кинулась к сыну, упала перед ним на колени, прислушиваясь к его дыханию. Он тоже открыл глаза, услышав свое имя, назвал матушку по имени, и я наконец узнал, что зовут ее Мириэлинда.

Его самого Гинтер, второго брата Жандор, он сильно разбился, может пролежать полгода в лубках, как я слышу.

«Может и пролежать, конечно, если я его с братом сразу же не добью. Как обязательно положено поступать в таких случаях новому, предусмотрительному хозяину замка. Не мной придуман сей мудрый обычай насчет того, чтобы обязательно зачищать поляну от выживших конкурентов».

Только захватчику обязательно нужно иметь при себе верных людей гораздо больше, чем выживших защитников замка. Поэтому только вчетвером выступать против четырех с половиной десятков здешних воинов — подобное строго противопоказано для долгого и счастливого правления.

— Так, хватит этих нежностей! Баронесса, предлагаю вам сдать замок на милость Моей Милости! Взамен обещаю никого не убивать, не лишать девиц, женщин и баб положенной чести.

Понятное дело, сейчас подобные обещания звучат весьма слабовато для охваченной горем и справедливым гневом хозяйки. Однако у меня есть предложение, от которого она не откажется ни за что.

— И, чтобы вы меньше раздумывали, и не заставляли умирать своих людей напрасно…

— Их для этого и кормят, чтобы они умирали за своих хозяев! — тут же гордо вскинула голову дворянка.

— Я обещаю очень хорошо подлечить ваших сыновей.

— И мужа! — тут же добавила она.

«Ну, вот муж совсем в мои интересы не вписывается, честно говоря», — скривился я.

— Как вы докажете свои слова, сэр рыцарь? Что можете вылечить кого-то? — видно, как Мириэлинда хватается за любой шанс и любую, пусть даже самую невероятную, возможность сейчас.

— Смотря, что именно случилось с вашим мужем. Про него пока не буду ничего обещать. Вот вашим сыновьям помогу, они сразу почувствуют большое облегчение. Раны заживляются мной просто за минуту моей божественной силой.

Баронесса впала в раздумья, яростно кусая свои красивые губы.

— Условия мои принимаются безоговорочно, иначе и ваши сыновья, и остальные воины просто умрут, и никто уже не сможет их вылечить, — добавляю я.

Придется показать наглядным образом недоверчивой хозяйке, как работает моя божественная лечащая сила.

— Спросите у сына, что у него больше всего болит? — приступаю я к лечению.

Вскоре я узнаю, что особенно мучительно болит правое плечо, поэтому в качестве задатка трачу на его плечо процент маны и тут же командую в окно заносить наверх второго сына. После мучительного подъема по ступенькам постоянно кричащего от боли сынка лечу и его немного, чтобы он перестал стонать. Потом требую у баронессы объявить имя нового хозяина замка.

На местных воинов у меня определенные расклады имеются, а так придется их бить и колотить до полного истребления. Зато хорошо видно, что мои умения в излечении произвели на любящую мать неизгладимое впечатление.

Поэтому баронесса высовывается в окно и сообщает собравшимся внизу воинам и многочисленной обслуге, что замок переходит под управление сэра рыцаря Ольга Прота, приехавшего совсем недавно и пока задержавшегося здесь.

Потом уже я сам спускаюсь вниз, смотрю на суету и начинаю пинками гонять местных вояк, чтобы привели мне моих парней. Парней приводят, досталось им хорошо за все это время: лица все в крови, и за бока отбитые держатся.

Пока их развязывают, я немного успеваю подлечить им лица и ребра. Затем разрешаю найти тех, кто их бил, пока они находились в плену, чтобы рассчитаться по накопившимся долгам.

— Все быстро построились! — командую уже на правах официального хозяина, пусть моя власть идет от пока разрешившей мне командовать баронессы.

«Ничего, недолго будет такое чувствоваться, придется самому всех по местам расставить. Большой кусок придется есть по частям, то есть брать замок под себя постепенно. Одному подобное дело провернуть совсем трудно, только с поддержкой своей команды я могу хоть как-то разыграть подобную комбинацию. Только команда мне нужна сильно благодарная, а не морально побитая и стонущая от бессилия», — понимаю я.

Поэтому я разрешил моим парням кулаками и дубинками расплатиться с воинами барона, больше всех их притеснявшими, под моим личным присмотром. А особо недовольных крайне справедливым процессом шмякнул об стенку донжона. Где они и остались валяться, медленно приходя в сознание.

Но двое точно не пришли, их остальные приятели хотели тут же утащить в лазарет, но я не разрешил.

— Пусть здесь валяются, как напоминание всем — власть тут теперь только моя!

После данное демонстрации моей силы количество недовольных проводимой экзекуцией резко уменьшилось и вскоре совсем пропало. Теперь прежде боевые суровые мужики понимают, что новая власть совсем не шутит, а приказы придется исполнять как положено. Раз уж хозяин сам пригласил меня в гости, теперь еще весь замок попал под управление чертова колдуна со своими присными слугами.

Вот так, пока слуги вытаскивают из-под перил лестницы тело барона, коварно пробитое каким-то обломком доски в шею и потом придавленное тем самым туповатым арбалетчиком. Арбалетчик зато на теле барона все же как-то выжил, хотя ему тоже здорово досталось.

В это самое время баронесса с дочками наверху в донжоне хлопочет над пришедшими в себя сынишками. И ставит им примочки, и всякие горячие компрессы. А вот градусники не ставит за неимением подобных предметов.

Я же беру под себя командование над осиротевшими по моей воле стражниками и дружинниками. Наглядно демонстрирую собранным четырем десяткам служивых, что теперь их яйца и сама жизнь в моем крепком колдунском кулаке. Которую я сам называю — божьей благодатью!

Мужики тут собрались матерые, таких не заставишь слушаться себя на расстоянии. Как только я выеду из ворот, так власть сразу же переменится. Или вояки пойдут в разнос, тогда баронессе и особенно ее дочкам вообще не позавидуешь. Или останутся верны прежним хозяевам, что будет скорее всего.

Но у меня есть свое решение данной проблемы, поэтому скоро я его обнародую неблагодарным зрителям.

«Ну, не прямо сейчас, пока все получили, как положено, по мордам и задницам. Пусть еще такое унижение с побоями переживут, поэтому немного попозже», — говорю себе.

После чего назначаю своих воинов на руководящие посты, а к ним в помощники определяю местных служивых. Требую вернуть боевую мощь замка на прежний уровень. Постоянным и неусыпным бдением и патрулированием окрестностей.

— Враг на подходе! Я хочу знать, когда он появится в пределах видимости! Отправляйте дозоры!

Нужно занять народ боевым расписанием и подготовкой к неминуемому как бы нападению на замок.

Пока сам возвращаюсь в донжон, где любуюсь прекрасной баронессой и говорю ей, что сделка между нами вполне состоялась. Мои вещи за мной носит один из смышленых лучников, который быстрее всех понял, что сила именно за сэром рыцарем. Ну, или просто притворяется таким смышленым, однако мои таланты на всех в замке произвели большое впечатление. Никто больше не хочет вызвать мой гнев и заиметь негасимый дьявольский шарик в своем личном животе. Или все же божественный, в чем пока никто не разбирается.

Прямо похоже на что-то из Данте Алигьери про последние круги ада.

— Могу еще потратить немного своей драгоценнейшей силы и облегчить страдания ваших сыновей! Мириэлинда! Святой Сиал позволяет мне лечить даже тех людей, кто поднял на меня неправедно свой меч.

По лицу баронессы хорошо понятно, что у нее есть свои незыблемые понятия о том, что праведно или неправедно в ее замке. Однако она держит их при себе, умоляя облегчить страдания сильно переломанных сыновей.

Я ее, конечно, радую снова процессом излечения, давая выбраться ее неразумным детям из пучины охвативших их тела страданий. Только очень немного подлечить, ибо совсем здоровые они начнут сразу же хулиганить, поэтому окажутся убитыми навсегда. И подобное понимание я тоже доношу до баронессы, чтобы иметь возможность за хорошее и просто отличное поведение матери выплатить ей премию в виде небольшого излечения родных, но очень плохо себя ведущих и непослушных детей. Еще выдаю ей хорошо понятный намек, что за здоровье своих сыновей расплатиться придется ей самой.

В хлопотах по освоению захваченных владений и территорий я провожу весь оставшийся день и вечер.

Занимаю весь верхний этаж под свою спальню, все мое добро правильно расставлено за большой кроватью в самой большой комнате. На дверь я ставлю магический замок, не так давно уже занимался подобным делом в другом своем замке. Мои воины ночуют подо мной на четвертом этаже, уже под ними лежат и бредят сыновья баронессы. Она сама с дочками бдит около них неотлучно.

Однако ближе к полночи один из моих воинов стучится ко мне и спрашивает разрешения пропустить бывшую хозяйку замка. Это тот же Олис, по его лицу все становится понятно, он тоже правильно догадался, почему она пришла сюда.

Ну, и я тоже понимаю, однако никакая учтивая куртуазность не мешает мне тщательно обыскать таинственную посетительницу, снимая по очереди многочисленные детали ее туалета. Оставляю ее в одной сорочке и внимательно рассматриваю прелестное лицо при свете свечей.

— Никому я еще не принадлежала, сэр рыцарь, кроме своего мужа, — робко намекает она, однако я ее перебиваю:

— Понимаю твои затруднения, однако здоровье обоих наследников владения гораздо важнее, чем твоя непорочность и стыдливость. Ничего, я тебя многому научу и даже поправлю здоровье, чтобы ты всегда вспоминала меня.

Да, гоняю баронессу полночи по разным углам кровати, так и не позволив загасить свечи, как она привыкла.

— Заниматься любовью в темноте — как жить с завязанными глазами при ярком светиле. Учитесь, моя милая, вам ведь теперь снова замуж выходить, вы же уже совсем безутешная вдова. Зато свободная, красивая и богатая, что самое главное.

Видно, что данная мысль уже посетила симпатичную головку довольно страстной дворянки. Наверняка ее муж и барон был еще тот тиран на семейном уровне, поэтому свои преимущества в новой жизни она уже зримо ощущает.

Потом отпустил ее, пообещав утром еще подлечить сыновей. Да, вот так беру плату натурой с нее и даже не стыжусь ничего подобного. Ведь лечить ее отпрысков я вообще никак не обязан. Хорошо, что еще не добиваю безжалостно, как явно лишних мне наследников. Поэтому совесть меня не мучает, снова делаю добрые дела, как самый светлый волшебник.

А то, что все-таки пришлось убивать, так они сами виноваты, напали беззаконно и смерти моей возжелали. Только мне ведь еще столько хорошего добра придется сделать местным людям.

Утром завтракаем очень солидно, сразу посещаю наследников, трачу на них по проценту маны и командую выезжать из замка моей новой дружине.

— Да, всех воинов, кроме раненых и увечных, в строй! Когда вернусь — полечу их, но теперь пока не до этого!

Сорок воинов барона выезжают со мной в первую поездку, пока трое моих остаются в замке присматривать за новым владением сэра рыцаря Ольга Прота, нового хозяина владений Триптих и Куинжи.

Такие вот теперь имущественные расклады у меня выходят.

Глава 4

Да, вот так я решил пока попробовать сохранить замок за собой — оставив только верных мне воинов в нем в качестве гарнизона. Пусть их всего трое, что явно лучше, чем совсем ничего.

Может не особо верных именно мне, только во враждебном окружении деваться им теперь особо некуда. Или еще могут перейти на сторону баронессы, чтобы оставаться тогда служить в новом, пока гораздо более многочисленном коллективе.

Воинов из дружины при захвате мной замка погибло и вышло из строя с десяток человек, так что вакансий открыто много, возьмут с руками и хорошо замотивируют. Ведь времена сейчас такие, что опытные воины буквально на вес золота, всем необходимы, но нигде их нет.

Основная часть королевской армии воюет на севере континента, причем довольно неудачно по слухам, приходящим оттуда. Здесь остались только запасные и резервные отряды с невысокой боевой выучкой. Какой-то расчет может быть только на дворянские дружины, но своими считанными десятками воинов против сотен степняков они могут только в замках отсиживаться.

Чтобы уже потом, когда урги уйдут, собирать выживших и начинать строить новую жизнь на пепелище.

Еще замок теперь уже покойного барона де Куинжи гораздо побогаче моего будет, подвалы забиты едой, зерном и овощами. Народа побольше, стража вооружена и защищена явно дороже. Морды у них толще, а девки в обслуге пышнее, хорошо народу под своим бароном жилось, более сытно в любом случае.

Конечно, здесь мои воины будут чужими какое-то время, однако военному человеку — где есть место для сна, кормят от пуза и выдают какую-то денежку, там и есть его настоящая Родина.

В здешних исторических условиях, конечно. Да еще сам замок гораздо неприступнее нашего, дольше продержится при штурме.

Впрочем, скорее всего, все равно не устоит при слаженной атаке нескольких сотен степняков на стены. Здесь тоже нет сплошной защиты от стрел, как я уже приказал мастерить на стенах в своем укреплении. Именно к подобной войне с засыпающими стены стрелами местные дворяне точно не готовились.

«Да и вообще, военные люди всегда готовы к прошлой войне, такая известная всем аксиома».

Хотя лучников и арбалетчиков у барона де Куинжи припасено было солидно, ничего не скажешь. Для атаки на меня он быстро набрал десяток, а ведь еще пара на стенах дежурила, очень грозная сила против соседей. А вот против степняков уже не очень, потому что быстро погибнут в открытой перестрелке при подавляющем численном превосходстве последних.

На стенах подобное дело, как метко стрелять, конечно, требуется, однако узких специалистов лучше беречь. Точно и сильно камни на головы штурмующих кидать могут простые мужики.

Может еще баронесса всех слуг из мужиков и остальную прислугу организовать, чтобы толпой моих парней забить. Однако я точно чувствую, что сейчас такого нападения не случится. Пока висит перед ее красивым лицом этакой морковкой возможность подлечить сыновей моей маной — ничего подобного прекрасная Мириэлинда устраивать не станет.

«Только, — раздумываю я, сидя позади своего нового войска с важным и одиноким видом. — На хрен мне вообще сдались хлопоты с новым приобретением. Ну, захватил я его только потому, что пришлось продуманного барона-подонка и его дерзких сыновей бить по-настоящему из-за ловушки, которую они мне устроили».

Устроили и сами в нее попались, как я рассчитывал изначально.

Зато своих людей я все-таки спас, как надеялся и рассчитывал. В чистом поле порубили бы их ко всем чертям за пару секунд, точно не успел бы ничего предпринять для их спасения.

«Только что с замком делать дальше-то? На двух стульях мне сидеть — попа порвется», — не понимаю я.

Если своими воинами местных разбавить? Так у меня всего двенадцать человек в строю, а тут под пять десятков с больными и пораненными. Ничего не выйдет, простыми мужиками, только одетыми, как воины, настоящих воинов никак не обмануть.

Ладно, до Вурума еще можно прокатиться с сильным отрядом, показать свою воинскую силу, да просто безопаснее это в какой-то степени. И хозяева города внимательнее отнесутся к словам заезжего рыцаря, когда за его спиной сорок мечей, копий и луков в одном укреплении и десяток в другом. Чем тогда, когда он приперся всего с тремя воинами и чего-то вообще не по теме пальцы гнет.

Еще мой замысел состоит в том, чтобы в замке сейчас вообще не осталось боеспособных воинов, которые будут мешать моим парням присматривать за баронессой и ее дочками. Запрещено им мной покидать донжон, должны только около сыновей и братьев находиться покалеченных.

Но разве уследят парни за всеми посетителями, разве смогут поставить на место властную хозяйку?

Ну, есть на такое какой-то шанс, особенно когда все боеспособные воины выехали сопровождать меня в город. Вот когда они все там, мы с моими людьми постоянно находимся в окружении враждебно настроенных к нам воинов, у которых я убил кучу друзей и приятелей, не говоря уже про самого барона.

Это сколько же времени придется перетаскивать их на свою сторону мудрым управлением? Разрываться между двумя владениями? Проще тогда самому на баронессе жениться! Хорошая, кстати, идея! Приятная она женщина по постельному делу и замком управлять хорошо умеет.

Только ведь все подобное возможно было бы и имело бы хоть какой-то смысл, если бы я здесь надолго остался. Не знал, как могу легко уйти отсюда в гораздо более интересующий меня мир Черноземья. И ведь уйду, просто нужно провести здесь какое-то время. Тогда заодно можно помочь местным людям пока хотя бы выжить.

Естественно, я не собираюсь строить свою империю или даже республику на здешней части континента насильственным путем. Не вижу в подобном никакого особого смысла, да еще просто не созрело общество для нужного уровня радикальных перемен и своего развития.

И сам не хочу, еще хорошо понимаю, что бывший простой слесарь, ставший относительно сильным Магом, не готов к управлению государствами. Тем более практически в одиночку и без верных, самое главное — толковых по подобному делу людей.

Только в фантастических романах попаданец сегодня утром был еще менеджером по оптовой продаже канцелярских товаров, торговал скрепками, например. Днем удачно свалился со страху с дерева на вожака лесной банды и сломал ему шею, вечером он уже предводитель данной разбойничьей шайки, завтра барон и так далее и тому подобное.

А так-то да, захватывай замки, становись графом, создавай за несколько лет свое герцогство или что у них тут еще есть подобное. Вникай в местную жизнь, интригуй, находи союзников, разбирайся с врагами или теми, кто просто стоит на твоем пути. Веди победоносные войны с соседями, как привык в компьютерных играх всех побеждать.

Потом захватывай королевскую власть, приводи непокорных вассалов огнем и мечом к признанию твоей монаршей воли. А таких будет очень много, да почти все, откровенно говоря.

Если ты какой-нибудь младший сын самого захудалого местного барона, или просто оказался каким-то чудом в его теле. Тогда у тебя в сто раз больше шансов сделать крутую карьеру, чтобы оказаться на престоле здешнего королевства. Где уже можно начинать сеять разумное и доброе будущее полными горстями.

Когда с тобой окружающим дворянам все ясно, история твоей семьи тоже известна, поэтому дерзай и добивайся. Используя великое и непостижимое для местных умение кричать громче всех сотрудников в прошлой жизни «Свободная касса!!!»

Чем в том печальном случае, когда ты никому неизвестный до сих пор товарищ из ниоткуда. Да еще прославленный в молве народной теперь колдун, вынырнувший, по общему мнению, из самых глубоких глубин самого адского ада.

Попробуй что-то подобное предпринять и все, поголовно все хозяева королевства окажутся твоими непримиримыми врагами. Высшая знать, остальное дворянство, вся церковь, значит — все простые крестьяне с жителями городов, все будут мечтать убить тебя.

Какой бы ты не оказался Великий и даже Величайший Маг, толпой тебя запинают рано или поздно. Как банда лягушек могучего льва затопчет, если их миллион. Не говоря уже о соседних странах и их властителях. Они равнодушными к новым правящим соседям точно не останутся.

Тут как раз за горами находится государство сильно верующих и очень могучих воителей. Только верующих не в Святого Сиала большей частью, как в королевстве, а в его учителя по их вере, Святого Вериила.

Прямо целая такая огромная страна, как Тевтонский орден, нацеленная нести истину своим язычникам-соседям мечом и огнем. И ведь она уже приступила к активному процессу перевоспитания заблудших соседей, захватила для подобного просвещения грешников большой кусок королевства.

Вопросы местной теологии, кто кого учил и кому был предтечей — совсем не интересны для меня. Только за другое имя в молитве и другой способ исполнения религиозного знака соседи из-за гор готовы сжигать, в самом лучшем случае вешать сотни и тысячи еретиков, не колеблясь ни секунды в своем богоугодном деле. Такие вот у них глубоко укоренившиеся убеждения по жизни, у просто конченных фанатиков.

А тут целый Черный колдун или Темный Властелин оказался на троне — даже нечего и гадать, что тогда станет основной идеей религиозного государства. Сжечь его, зарядить в пушку, которых тут еще нет, и выстрелить над морем во время шторма. Чтобы все частички пепла от проклятого колдуна разлетелись по всему миру и больше не могли никогда в будущем встретиться друг с другом.

Так что точно не мой путь — тысячами невинных смертей пробиваться к престолу, чтобы потом также тысячами чужих жизней удерживаться на нем. Чтобы каждый раз ложиться спать с пистолетом и кинжалами в обнимку, ожидая непрошенных ночных гостей или переворот на заднем дворе королевского дворца.

Только задницу все равно придется вытирать теми же лопухами, пусть аккуратно нарезанными и сложенными в красивую коробочку. И еще никакого интернета в обозримом будущем!

«Так что сильно не увлекаемся, далеко идущих планов не строим на будущее, делаем, что можем, и по возможности радуемся жизни. Хотя бы телу красивой баронессы, несмотря на ее не такой уж юный возраст», — напоминаю я себе.

Ну, фигуру шикарную она сохранила с тугой грудью, не зря институт кормилиц для дворянских деток здесь так хорошо развит. И ведь сама с удовольствием учится новым техникам из моего развитого мира, явно ей муж последнее время маловато внимания в постели уделял. Все о расширении имеющихся владений и новых земельных приобретениях радел, да сочных молодых девок из прислуги с удовольствием переворачивал и жарил.

«Ну, здесь возраст около сорока лет — уже уровень дожития для взрослых женщин после рождения кучи детей. Остается только внукам радоваться и молиться почаще», — понимаю я.

Ехали мы с воинами весь день с перерывом на обед, пока за холмами не появились стены города Вурум.

Тот же услужливый лучник мне теперь прислуживает, рюкзак с Палантирами я спрятал в местный мешок. Поэтому фузея и карабин в чехлах не привлекают такого уж внимания своим инородным видом.

Мужик из лучников уже попросил меня после обеда немного помочь ему с поясницей:

— А то, Ваша Милость, по две недели не могу разогнуться и лук натянуть даже. Сейчас еще ничего, а так не могу воевать толком.

Теперь понятен его интерес, чтобы господин был обслужен и всем доволен. Пообещал ему, как вернемся, решить проблемы со спиной. Вижу, что и остальные воины внимательно прислушиваются к моим словам, однако пока просить не решаются так прямо.

За все время в пути и даже за обедом я недовольных взглядов не заметил, сильно передо мной вояки не стелются, но и никаких враждебных непоняток для меня не создают. Служивый народ пока никак не высказывает мне свое мнение насчет узурпации власти и относится вполне терпимо к своему новому вожаку. Просто едут и едут, дозоры рассылают, службу несут нормально. Большего служения мне от них не требуется пока. Вот вылечу лучника, тогда сами придут, в ноги упадут, чтобы помог с болячками.

Город находится уже не в осаде, однако большое количество подвод с дарами полей и огородов перед воротами говорит о том, что власти города торопятся пополнить припасы. Значит, готовятся к очередным проблемам с кочевниками. Как вскоре оказалось, уже готовятся к новой осаде. Ибо предыдущую город выдержал без особых проблем, положив со своих высоких стен не одну сотню степняков вонять на всю округу своими разлагающимися телами.

Не принято, похоже, у степных воинов заморачиваться с телами неудачников. Наверное, именно подобной вони осаждающие и не вынесли. Ушли, но обещали обязательно вернуться в силах великих, чтобы добиться своего.

Стены и правда очень высокие здесь, метров по двенадцать высотой, внизу еще ров имеется, правда, пока без воды. Останки степных неудачников собирает похоронная команда с замотанными материей лицами и вилами в руках.

— Чувствую, принесут они эпидемию в сам город, как пить дать, занесут, — говорю я своим воинам.

Я впереди своего отряда объезжаю подводы, представляюсь на воротах своим же рыцарским званием и сообщаю, что приехал на совещание со своим войском.

Воины на воротах смотрят с удивлением, не узнавая меня в лицо, однако дворянину с немалым войском отказывать в чем-то здесь не принято. Поэтому мы отправляемся в центр города, останавливаемся на постой в одной из лучших таверн, где я кормлю хорошим ужином своих многочисленных спутников за довольно большие деньги.

Мои воины получают много мяса и пива, служанки вокруг так и бегают, потому что денег я не жалею. Похоже, после набегов степняков мало кто из путешественников подобное пиршество себе может позволить. Да еще не ездит теперь никто между городами, совсем нет купцов или местных коробейников, даже не знаю еще, как они называются.

«А чего их вообще жалеть? Золотые монеты в моем кошеле? Когда они накоплены и собраны не мной, а прежним хозяином замка, трудолюбивым и расчетливым бароном де Куинжи», — улыбаюсь я про себя.

Не знаю, известно ли вообще прекрасной Мириэлинде о тайнике в рабочем кабинете своего бывшего мужа. Если известно, то меня ждет очень неласковая встреча с заламыванием рук и прочими неприятностями. Впрочем, чего это я, у меня же там замок поставлен магический. Никто не проберется в рыцарскую спальню, не спрячет заранее острый ножик под подушкой.

Своего тела тоже не лишат мою милость, ибо здоровье сыновей-защитников отчего гнезда явно важнее, чем пропавшее золото из тайника. Но отдаваться будет баронесса уже без должного большого удовольствия.

В углу за камином вытаскивается пара никак не отличающихся кирпичей, потом рука, здорово изогнувшись, опускается в небольшой грот, откуда можно вытащить здорово тяжелый мешок с монетами.

В мешке половина золота, половина серебра, немного драгоценностей, поэтому я оказался очень доволен, что камень поиска не подвел меня. Впервые здесь у меня появились какие-то солидные суммы в золоте и серебре. Вот в замке Триптих он мне совсем не помог, в бюро солидного гарнитура денег нашлось чуть-чуть, а других тайников я там не обнаружил.

После обыска тел ургов набралось с пару килограммов серебра, несколько золотых монет и все. Только, чтобы выдать жалование оставшимся воинам с прислугой и хватило за прошедший месяц.

Придется, наверное, походить по подвалам замка, только есть у меня предчувствие, что денег я все равно не найду. Похоже, барону досталась скандальная транжирка жена, поэтому и нет ничего у него в казне. Очень уж у нее с дочками платья расфуфыренные были, да и на себе очень много чего из драгоценного навешано.

Поэтому пока зарабатываю дешевую популярность у своих или совсем не своих воинов, давая им заесть вчерашнюю бойню жареным мясом и помянуть погибших друзей бочками пива. Денег уходит немало, пять золотых монет, однако я про расходы совсем не переживаю.

Поздним вечером в таверну прибегает посыльный. Комендант Вурума узнал от городских стражников о появлении в городе нового рыцаря с огромным, по местным понятиям, отрядом, требует прибыть утром в Ратушу на совещание.

В принципе, как раз то самое мероприятие, что мне требуется сейчас, чтобы разобраться в здешней обстановке. Хорошо бы хоть карту королевства увидеть первый раз и узнать, как обстоят дела на северных фронтах.

Ночь проходит весело, мои орлы дерутся с местными жуликами, лупят их с удовольствием, достается еще страже, пытающейся покрывать своих.

Зато утром, пока все приходят в себя, являюсь в городскую ратушу в сопровождении своего лучника, на которого сгрузил большую часть своей поклажи. Здесь находится городской штаб по борьбе с нашествием. Нахожу через часовых на входе местного коменданта города и представляюсь ему.

— Рыцарь Ольг Прот, приехал издалека помочь вашим землям с нашествием ургов!

— Граф де Осиек! Каковы ваши силы, сэр рыцарь? — небрежно кидает мне, как видно, опытный пожилой воин в дорогой кирасе, быстро появляясь на входе и здорово прихрамывая на правую ногу.

— С собой сорок опытных воинов. И в замке Триптих еще два десятка! Граф! — я немного преувеличиваю свою армию, ведь хорошо знаю, что сам стою десятка воинов, как минимум, в бою.

Если не нескольких сотен.

Про второй замок ничего не говорю, самого барона де Куинжи все в городе точно хорошо знали, поэтому я его убийцей выставляться не хочу. Своих перед городом предупредил, чтобы много не болтали, за молчание вылечу всех их побитых приятелей по возвращению.

— Если ко мне кто с претензиями полезет и на ваши слова будет ссылаться, тогда никого не вылечу, — так всем и сказал.

Тогда старшие пообещали мне держать языки за зубами и за молодыми проследить, чтобы не трепались по пьяной лавочке. И еще с раннего утра подошел ко мне Рувим, один из старых воинов барона, донес полученную в разговорах информацию от местных:

— Вчера нам рассказали за столом, что ожидают со дня на день в городе новую осаду. Вроде с пару тысяч степняков сюда идет, если не все пять тысяч. Лучше бы нам, Ваша Милость, в городе не задерживаться. А то встрянем здесь с концами.

Я его слова запомнил и поэтому сам задерживаться не хочу.

— Так вы уже и силами замка Триптих командуете? А что случилось с бароном? Я хорошо знал его, — спрашивает меня граф.

Я подробно рассказываю, как погиб барон Триптих, однако свою особую роль в разгроме степняков не раскрываю. Говорю, что внезапным ударом выбил оттуда остатки ургов-мародеров и взял его под свою руку.

— Очень жаль барона. Вот так мы теряем цвет рыцарства! — проникается граф.

Я тоже сочувствую барону и прошу графа познакомить меня с общим положением дел на фронтах.

— Я прибыл издалека, не в курсе того, что происходит, совсем.

— Вы из земель около Мариенбурга приехали?

Я уже знаю, именно так называется крепость-город церковников, расположенная в горах на побережье океана, поэтому киваю головой в знак согласия с предположением графа.

— Надо же. В то время, как они подло атакуют нас с севера, с юга им не дают развернуться степняки! Так ведь? — спрашивает он меня.

— Граф, я давно уехал из родных мест, не могу ничего сказать, не знаю, что там сейчас творится, — уклоняюсь я от ответа.

И тут в ратушу влетает посыльный, истошно с ходу кричит:

— Ваша милость, степняки прошли Замошье! Их несколько тысяч и все они идут сюда!

Вот тебе и поговорил по душам со знающим человеком, достоверно узнал политическую обстановку в королевстве!

Глава 5

Граф де Осиек сразу же страшно заторопился куда-то бежать, чтобы руководить сводными отрядами из жителей города и остатков армии. Теперь всем своим видом показывает крайнее нетерпение, уже несется лично командовать своими, как он выразился, остолопами.

Однако я сюда тоже специально приехал кое-что узнать из очень важного для себя и всей страны, поэтому не даю ему ускользнуть наверх:

— Граф, мне нужна одна фумла, — так я назвал местную единицу времени примерно в три наших минуты.

Оставаться на совещание мне никак нельзя, обязательно требуется покинуть город со своим отрядом, но ведь не зря же я сюда вообще добрался?

— Что вы, сэр рыцарь? — прямо вскричал граф. — Вы не слышали разве, что степняки уже прошли Замошье? Это один час езды до города!

— Не торопитесь, уважаемый граф! Степняков я беру на себя! Скажите лучше, что с вашим коленом?

— Какое вам дело до моего колена, сэр рыцарь, как вас там? — негодующе вскричал граф, поэтому двое часовых сразу же выглянули из-за входных дверей.

Он махнул им рукой, чтобы исчезли, и они, недоверчиво посмотрев на неизвестного бравого рыцаря, закрыли дверь.

— Давайте так, милорд! Я вылечу вам его полностью за одну фумлу, а вы в это время можете отдавать приказы подчиненным. Не вам же положено самому бегать по городу, они сами должны собираться около вашей резиденции.

— Да что вы несете, сэр рыцарь? — слышу я в ответ негодующий рык графа. — Не отвлекайте меня от защиты города!

— Святой Сиал дал мне силу! Большую силу! Я могу ее использовать, чтобы вылечить вас! Укрепить оборону города! И использую для того, чтобы увести орду от города! — убежденно проговорил я.

Граф остановился на секунду, задумавшись о моем предложении, а я скомандовал сопровождающему меня везде лучнику:

— Давай все мое имущество сюда! Сам дуй к нашим! Пусть срочно вылетают из таверны и ждут меня с лошадьми за воротами! Предстоят большие скачки!

— Есть, Ваша Милость!

Лучник оставил два чехла на каменном полу и умчался прочь.

— Мое колено уже тридцать лет не сгибается, рыцарь! И что вы хотите мне сказать? Что вылечите его? — решил все-таки прояснить обстановку военный комендант.

Явно его заинтересовала декларируемая мной возможность сильно облегчить свою жизнь на старости лет. И еще заметно впечатлила моя необыкновенная в себе уверенность.

— Уважаемый граф, мы с вами можем дольше спорить, чем мне потребуется времени на лечение! Ногу вперед! — я вытащил камень для лечения наружных ран, чертыхнулся при этом по земному и поменял его на подходящий для внутренних повреждений.

Однако комендант, наоборот, задвинул больное колено подальше от меня.

— Ногу, ногу давайте, граф! Хватит вести себя, как девственница перед брачным ложем! — прикрикнул я на него и, присев, приложил камень к отставленному назад колену в каких-то шерстяных рейтузах по местной моде.

Граф смог удержаться на месте всего десяток секунд, я успел перелить только один процент маны, когда вбежавшие командиры стражи и ополчения застали нас в достаточно неудобный момент. Хорошо еще, что я нахожусь сбоку от графа, а не прямо перед ним.

Граф отскочил назад, неловко опершись на больную ногу, уже скривил лицо от ожидаемой боли, однако ничего не почувствовал. И уже с гораздо большим интересом посмотрел на мою руку, сжимающую камень.

— Господа, я лечу графа данной мне Святым Сиалом силой. Подождите половинку фумлы, и он будет в вашем полном распоряжении. Хотя начинать доклады вы можете прямо сейчас! — бросил я им самым командным голосом и снова вернулся к лечению.

Граф уже не дергается, почувствовал, что колено точно стало здоровее. А подчиненные рапортуют ему, что уже предпринято для сбора ополченцев и отпущенной отдыхать по домам стражи.

— Дежурные ополченцы разосланы по домам остальных мобилизованных. Арсеналы для выдачи доспехов и оружия всем желающим защищать город снова открыты!

— Стража начала сбор, ворота будут закрыты сразу же после вашего приказа! Подводы запускаем без проверки! Из города никого не выпускаем!

Я же, перелив еще пару процентов маны графу, замечаю старшему по страже:

— Меня с моими воинами придется выпустить! Мы здорово отвлечем степняков на себя! Я вам обещаю, что они не вернутся к городу или вернутся далеко не все, господа! Все, граф, ваше колено такое же здоровое, как в далекой молодости! Вы можете даже присесть, только мышцы ослабли, поэтому встать вы сами не сможете.

Оба командира с большим интересом смотрят, как граф начинает ходить, по привычке подтягивая ногу, потом спохватывается и решительно приседает около двери, взявшись за ее ручку, после чего сам встает, помогая себе рукой.

— Черт возьми! Оно работает! Кто вы такой, сэр рыцарь Ольг Прот? — рявкает он на меня.

— Это сейчас неважно, граф! Я вас вылечил, теперь мне нужно позарез ознакомиться с обстановкой в королевстве и желательно около карты самого королевства. Где у вас карта? — спрашиваю я обоих командиров, пока граф щупает и теребит свое колено, не обращая ни на кого внимания.

— Наверху, в совещательной комнате господина коменданта! — сразу же отвечает мне главный стражник.

— Граф! Пора показать мне то, о чем я просил! — напоминаю я, после чего он молодой походкой легко взбегает по узкой лестнице, махнув рукой, чтобы я следовал за ним.

Конечно, оба командира тоже устремились за нами, рассчитывая еще увидеть чудеса и поучаствовать в них. Судя по тому, что хромота у графа пропала сразу же, они теперь поверят во все.

Там действительно на белой стене комнаты нарисована карта королевства, довольно тщательно прорисована относительно тех же гор и обоих океанов, омывающих берега страны. С одного боку схематически показано соседнее государство, с другого в понятном масштабе огромная степь, заканчивающаяся третьим морем или тоже океаном по местной терминологии.

Я жадно разглядываю ее, прикидывая примерные расстояния в понятном мне масштабе.

— Зачем вам, сэр рыцарь, эта карта? — строго спрашивает граф.

— Дело в том, милорд, что я собираюсь обязательно увести всю орду степняков на войну со святоземельцами. Прямо к этой крепости, которая называется Мариенбург, — и я тыкаю в отметку на карте. — Поэтому мне нужно понимать, что здесь к чему.

— Вы что собираетесь сделать? — граф поражен, да и остальные военные мужчины смотрят на меня, открыв рты.

— Увлечь степняков на юг, чтобы избавить наши земли от них и дать бой фанатикам из Святой Земли! Раз уж степняки собрались здесь такой огромной толпой — грех будет не использовать подобную силищу против поганых фанатиков, — четко и громко объясняю я свое предложение.

— Это была бы отличная идея, если бы вам удалось хотя бы переговорить с их вождями. Однако на юге имеется пять неприступных стен Мариенбурга, они надежно прикрывают проход в Святую Землю. Никто не сможет их пройти, и степняки такое тоже хорошо знают! Они бы с радостью померялись силами с воинами Святого престола, однако руки коротки до них добраться, — разъясняет мне граф уже вполне учтиво.

— А что происходит на севере? Куда прошли фанатики?

— Там все тяжело, королевская армия из последних сил удерживает захватчиков на перевалах Сенлы. То есть еще удерживала две недели назад, когда прибыл последний гонец с той стороны.

— А где эти перевалы на карте? — спрашиваю я, и граф показывает мне горы, обозначенные примерно в сотне километров от берега.

— Если бы не внезапное нашествие степняков в наши земли, скорее всего, армия святоземельцев ударила бы еще и с юга. Но наши бывшие батраки и работники решили, что получат больше войной, чем честным трудом, — с горечью констатирует граф, по привычке наглаживая больное уже в прошлом колено. — Правда, что их дикие орды, что вымуштрованная армия святоземельцев — для нас не велика разница. И так, и так — все равно помирать придется!

Увидев, что я с некоторым недоумением, а старшины с заметным интересом, смотрим на его действия над коленом, он отдернул руку и сердито сказал:

— Надеюсь, я полностью удовлетворил ваше любопытство, сэр рыцарь? Тогда прошу извинить меня, много дел лежит на моих плечах, в том числе и ответственность за судьбу этого города и горожан!

— Вполне, милорд! Прикажите выпустить мой отряд из города. Скоро вы все сможете рассмотреть со стен, как я начну с ними сражение, ведомый силой Святого Сиала! — браво отрапортовал я и направился вниз.

Где вскоре со мной вместе на улицу выскочил начальник стражи. Он сказал, что проводит меня до городских ворот самостоятельно:

— Тем более там мое законное место во время подготовки к осаде города.

Когда мы быстро добрались до самих ворот, где уже меня ждут мои воины, он крикнул дозорным в башне:

— Как они, показались?

— Нет еще, командир!

— Опускай ворота! Поднять решетку! — скомандовал старший стражи.

И обратился ко мне с тихой просьбой:

— Не могли бы вы, сэр рыцарь, подлечить мне спину? Так болит, зараза, что я ни о чем другом думать не могу. Пока опустят ворота, пара фумл у нас есть. Дело совсем не такое быстрое.

Пришлось помочь своей маной и ему, хорошо расположенные к нам люди в руководстве соседнего города нужны всегда. Потратив еще два процента маны, я сделал старшего стражи счастливым человеком. Он сердечно попрощался со мной, понимая, что больше не увидит меня никогда в живых. Скорее всего, не увидит, как он думает.

Вскоре мой отряд вылетел из города, а я скачу за ними следом.

— Теперь скачем к замку, но особо не спешим! — командую я воинам. — Степняки с утра в пути, они не смогут нас на свежих лошадях догнать точно.

Что-то такое воины тоже подозревают, однако и у них есть свои аргументы против моих слов:

— Их лошади более выносливы! Тем более сами урги весят меньше нас! За целый день они нас точно догонят!

— Не переживайте! В нужном месте я останусь один и задержу данной мне великой силой любую погоню! А вы сможете посмотреть на побоище со стороны!

Лица воинов кривятся недоверчиво, они видели мои несомненные чудеса вчера, очень им неприятные. Однако не могут представить себе силу, способную справиться с сотнями ургов. Пустить небольшой горящий шар, который довольно медленно убивает одного человека — подобная способность никак не поможет справиться с сотнями ургов.

А их в орде — многие тысячи!

Понятно, лично моя мана на данное чудо тоже неспособна, однако искрящиеся энергией Источники и инопланетное оружие вполне могут задать перца очень нетерпеливым степнякам. Нетерпеливым именно при виде удирающего от них военного отряда. Я на подобную погоню очень рассчитываю, честно говоря.

— Ищем большой камень или целую глыбу у нас на пути! — добавляю я и трогаю лошадь вперед.

Мы успели отъехать километра на три от ворот Вурума, делая солидный крюк, чтобы занять лучшую позицию для отступления в сторону замка, как вдруг я заметил большой столб пыли в пяти километрах от нас.

Заметили его и опытные воины:

— Основная толпа степняков в паре футонгов от нас, однако их разведчики всего в одном сейчас. Значит, они нас тоже вскоре обнаружат по той же пыли, — предостерегает меня знакомый опытный воин.

— Рувим, мне и нужно, чтобы степняки отправили за нами сотню-две воинов. Я перебью их, тогда за нами будут гнаться уже несколько сотен ургов. Подобная погоня мне требуется.

Рувим выглядит ошеломленным, ведь понять, как я могу справиться с несметными толпами врагов, конечно, никто не может. И что потом делать с разъяренными тысячами ургов — еще непонятнее, только к смерти придется готовиться.

Поэтому я еду позади всех, время от времени обозревая окрестности вокруг отряда в бинокль. Мне необходимо заранее заметить ургов и от стороны их обнаружения выстроить направление нашего движения. Чтобы они не обошли нас с боков, не отрезали путь к отступлению. Терять людей в ненужных стычках я все равно не собираюсь.

Через пару часов неторопливого перемещения в пространстве я обнаруживаю погоню примерно сотни ургов за нашей спиной. Стараются изо всех своих сил, гонят лошадей галопом, чтобы поскорее обагрить свои клинки в крови людской.

— Отлично! Они сзади! Теперь находим камень побольше, вы уезжаете на половину футонга и наслаждаетесь прекрасным видом.

— Каким еще прекрасным видом? — не понимают еще не настолько возвышенные духовно и эмоционально вояки.

— Видом смерти многочисленных врагов рода человеческого! Все, гоните лошадей!

А я остаюсь стоять один под склоном холма, из которого торчит глыба огромного валуна. Ну, не совсем рядом с валуном, метров сто пятьдесят от меня до него по прямой. Осколки с аннигиляцией и мне опасны весьма, даже на самом излете, поэтому отхожу еще на пятьдесят метров.

Фузея уже налилась нужным светом аннигиляционного заряда, воины успели ускакать до следующего холма. Теперь на нем ждут того, что я им покажу, вертясь на лошадях на его узкой вершине.

Через несколько минут томительного ожидания степняки переваливают через вершину оставленного позади холма и с диким воем устремляются ко мне.

«Ну, как устремляются, просто громко кричат, осторожно объезжая валун по крутым тропинкам и медленно спускаясь вниз», — усмехаюсь я.

Я жду какое-то время, пока их наберется побольше вокруг него. Расставив пошире ноги для устойчивости, я целюсь в оптику фузеи время от времени, чтобы не сбить прицел.

Глава 6

Толпа ургов постепенно переваливает через вершину холма, растекаясь по склону. Переваливает на широком фронте, серединой которого является именно здоровенный валун. Обтекают его с обоих сторон, а я пока чешу в затылке, пока чисто символически, конечно.

Ибо мои руки плотно заняты фузеей.

Похоже, именно данная сотня воинов из одного племени точно не в курсе про поражающие насквозь своими осколками камни.

Я все еще надеюсь, что сама орда идет уже под предводительством тех вожаков, которые доподлинно знают о массовой гибели трех сотен своих братьев. Которые получили мое послание и заинтересовались предлагаемыми им возможностями.

«От сурового и непобедимого простыми смертными создания посланца Бога, как я не слишком скромно отрекомендовался, — усмехаюсь я. — Возможно, им нужна еще одна серьезная проверка?»

И что они проинструктировали сотников о подобной возможности, необходимости избегать больших камней в земле на своем пути. Правда, в нашем конкретном случае сам валун коварно скрыт на обратном склоне холма, поэтому помешать спускаться своим воинам рядом с ним, в совсем опасной близости, даже знающие вожаки этой сотни не успеют никак.

Да еще встречи со мной они могут ждать теперь только около моего замка, про который они точно знают. Никак не тут, совсем в другом месте.

«Хотя, есть ли у них точные карты — большой вопрос. И кто их ведет? Или в самой орде нет никого, кому могли передать мои слова те пленные урги?» — задумываюсь я на несколько секунд.

Времени у меня оказалось достаточно, пока вся банда кочевников спустилась с крутого холма. Успел и подумать, и принять решение.

Поэтому хладнокровно выстрелил в валун сгустком в тот момент, когда до меня степнякам осталось не больше сто пятидесяти метров. Когда они отъехали от камня на какое-то расстояние. Сгусток на глазах непонимающих степняков впитался в камень, я еще успел переключить фузею на стрельбу одиночными на всякий случай.

И сам сгусток летит секунды две, еще камень взорвался через пару очень долгих для меня мгновений. Так что вполне хватило времени перевести оружие в одиночный режим стрельбы. Верхушка холма разом как-то исчезла с хлопком и облаком пыли, кочевники начали валиться постепенно от эпицентра взрыва дальше к краям толпы.

Я выдохнул с неожиданно большим облегчением, каждый раз у меня в душе присутствует серьезное опасение, что уникальное оружие внезапно возьмет паузу на техническое обслуживание.

И откажется стрелять, что импульсами, что сгустками.

Тогда придется доставать карабин из колчана, оглушать степняков страшным грохотом, который не такой уж и страшный на самом деле, особенно на открытой местности. И пугать небольшим пламенем из ствола, которым точно никого не испугаешь.

Правда, быструю, невидимую смерть и он тоже исправно понесет, однако совсем не так массово. Да еще магазин у меня всего один к карабину. Придется все время набивать его патронами трясущимися руками, пока купол будет удерживать подальше от моего тела нехорошо настроенных ко мне ургов.

Ничего, на этот раз моя задумка сработала полностью, урги полегли из центра до самых окраин. На лошадях верхом осталось всего двое, еще с пяток смогли подняться, теперь ковыляют в мою сторону ранеными. Как они обычно делают, чтобы успеть обменять свою уходящую жизнь на хоть какой-то урон врагу.

Только мне больше тут нечего делать: ни выживших конных дожидаться, ни с раненными разбираться, то есть просто добивать их. Пользуюсь еще оставшимся большим расстоянием до врагов, запрыгиваю на лошадь и скачу к теперь точно моим воинам. Перед лицом смертельной опасности все оставшиеся люди точно объединятся под моим командованием, как могучего массового убийцы ургов.

«Ну, пока она не минует, данная смертельная опасность. Дальше возможны всякие варианты, поэтому личный авторитет и выполнение приказов немедленным образом лучше именно сейчас заработать у моих новых подчиненных», — напоминаю себе.

Урги за мной вскачь мстить не пустились, какая-то дисциплина у них все же есть. Поэтому выжившие помчались докладывать своим вождям о случившемся чрезвычайном происшествии.

Пустили вслед несколько стрел без особого энтузиазма, посмотрели, как купол их отбил в стороны, и быстро свалили из поля зрения за холмом. Раненые же притомились бежать и расселись на травке, баюкая больные места.

Воины замка де Куинжи встретили меня потрясенным молчанием, разглядывая изо всех сил, нет ли у меня рогов и хвоста за спиной.

«Только здесь же дьявол щеголяет пупырчатой шкурой и жабьей мордой! Все тут совсем не так, как у нас принято!» — вспоминаю я местные предания.

Пусть они все случившееся доподлинно не разглядели, даже взрыв валуна могли просто не идентифицировать. Однако одно то, что из сотни с лишним ургов почти никого на ногах не осталось — подобное воины поняли отчетливо.

Наверное, даже то, из чего именно я добился настолько фатальной мясорубки, не рассмотрели.

«Ну, и хорошо на самом деле! — признаю я себе. — Пусть не знают подольше, отчего их новый предводитель настолько могуч!»

— Едем дальше! Теперь пока выжившие вернутся к своим, пока доложат вождям, пока те отправят за нами новые сотни, часа четыре точно пройдет! Поэтому ведем разведку с боков и двигаемся в наш замок.

Теперь мои слова про наш замок воспринимаются воинами совсем по-другому. С некой внутренней благодарностью небесам, что подобный смертоубийственный Маг и волшебник находится в замке, родном для воинов рядом со мной. И что он сейчас на нашей, человеческой стороне. Пока именно так себя ведет и говорит тоже, называясь посланником святого Сиала.

А не посылает этих самых ургов закабалять род людской, даже не пьет кровь младенцев и девственниц кувшинами по утрам. И еще много чего вообще не делает, чего должен творить по своей черной натуре.

Наверно, действительно — светлый посланник Святого Сиала!

«Ну, посмотрим, что нам день грядущий принесет. Сколько кочевников отправятся за нашим отрядом следом? Сколько воинов оторвут главные вожди от запланированной осады города?» — задумываюсь я.

Уже не к позднему вечеру, а значительно раньше, мы добрались до замка, где сразу же проехали в гостеприимно опущенные через ров ворота.

Я поднимаюсь в донжон, Олис сразу докладывает мне, что ничего не случилось. Сама баронесса не ведет заметной и сильно враждебной деятельности, занята сыновьями и их лечением.

— Прислуга слушается, не спорит ни о чем, кормят хорошо, — слышу я от него.

Ну, значит, все порядке. Я поднимаюсь еще выше в донжон, встречаю здесь баронессу и сразу же попадаю под град просьб помочь ее сыновьям:

— У Гинтера жар и температура, у Жандора болит спина и колени очень тоже ноют!

Понятно, Жандор, значит, вылетел в окно, как птица без крыльев, сильно приложился о камни двора, поэтому у него болит все спереди. А Гинтер ударился об кирпичную стену почти до смерти, ему вообще умереть положено было.

— Хорошо, баронесса. После ужина займусь вашими детьми, — усмехнулся я женщине.

Прямо странная страница моей жизни. Мать братьев, искренне хотевших убить меня, спит теперь со мной изо всех своих сил и умений, весьма скромных, конечно.

«Но с превеликим энтузиазмом, впрочем. А что ей еще остается делать в сложившейся ситуации? Только спасать своих защитников, а потом они уже сами отомстят захватчику и нехорошему рыцарю», — заранее понятно мне.

Что еще имеется в ее возможностях? Восстание в замке поднимать, отправлять на верную смерть своих людей? Пока кто-то из них в схватке случайно найдет у меня уязвимое место? А если не найдет?

Если подобное восстание все же случится, то только тогда, когда жизнь сыновей окажется в полной безопасности. А теперь точно не раньше, чем пропадет внешняя угроза для замка.

Уж ее-то воины сейчас донесут случившееся до баронессы, расскажут, какой сильно могучий герой теперь проживает с ними под одной крышей. И спит с ней изо всех своих великих сил.

Ужин оказывается на столе через десяток минут, все же Мириэлинда уже опытная по жизни женщина и качественная хозяйка замка. Понимает, что требуется первым делом вернувшимся из смертельно опасной поездки воинам.

Я откровенно все блюда проверяю своим браслетом, теперь мои воины и их заместители из местных ужинают со мной. Как новая военная элита замка. Пусть привыкают к новой роли и своей приближенности ко мне, великому вождю.

Сама баронесса хлопочет на кухне, не светясь рядом с захватчиками. Дочки ее вообще не показываются, поэтому мы спокойно ужинаем шикарными блюдами, не стесняясь никого.

Особо не разговариваем, местные пока стесняются и держат в уме возвращение старых порядков, что вполне возможно. Мои тоже помалкивают, понимая, что не такие уж настоящие друзья сидят рядом, скорее, временные попутчики. Поэтому просто едим от пуза и пьем вволю.

После ужина расходимся по своим комнатам, день у всех оказался трудный. У меня в свершениях, у моих людей в постоянном дежурстве и тревожном ожидании моего возвращения. Если я не вернусь, их судьбу нетрудно предсказать, хотя расчетливая Мириэлинда всегда с радостью оставит новых воинов в замке.

Сначала, конечно, прикладываюсь маной к сыновьям, которые уже с нетерпением ждут меня, даже не так непримиримо глазами сверкают из-под одеяла, как делали подобное раньше.

Поняли сами, да и мать тоже, само собой, внушила, что теперь главнее для них человека на всем белом свете, чем я своей милостью — точно нигде нет.

Или их ждет долгий путь к выздоровлению за целую половину года, полный боли и страданий, да еще много чего может не так срастись или загнить со временем.

Или все же получать мое лечение, ведь такими темпами они через осьмицу уже смогут меч держать и как-то им размахивать. Не воевать серьезно, конечно, а просто нормально ходить и как-то жить.

Тогда уже от баронессы мне придется ждать внезапного удара ножом в постели, как крутой полицейский Майкл Дуглас ждал от обольстительной и загадочной Шерон Стоун.

Ждал и пока не дождался.

«И, вот на хрен мне вообще такие радости? Нельзя просто править замком без подобных ожиданий? — спрашиваю я себя. — Понятное дело, вошел в азарт противостояния с хитрым бароном и его грубыми сынками? Всех победил, спас своих людей, поспал с баронессой всласть, добился своего! Чего тут теперь продолжать лишнюю волокиту? Лечить совсем непримиримых врагов, чтобы дальше спать с их мамашей? Не слишком мне подобной жизни хочется на самом деле! Я тут вообще совсем за другим из Храма спустился!»

Проще будет добить раненых баронов, Мириэлинду отправить в подземелье и зажить с любой из смазливых дворовых девок.

«Ладно, собирался бы здесь править, так и поступил бы. Планы пока конкретно другие!» — снова напоминаю себе.

Ночью баронесса оказалась ненасытна, то ли я разбудил в ней настоящую женщину, то ли за сыновей на все готова. Впрочем, меня она здорово упахала и сама выложилась полностью, поэтому рассвет застал нас в постели вместе. Только с рассветом нас, мирно спящих в обнимку, разбудил бешеный стук в дверь и срывающийся голос Олиса:

— Ваша милость! Посмотрите, что вокруг творится! Кажется, нам пришел конец!

Хорошее такое вступление для начала нового героического утра после крайне романтической ночи.

Когда мы зажгли в комнате свечи при свете моего механического фонарика моей же зажигалкой, я заметил, как с искренним интересом сверкнули глаза все еще обнаженной женщины.

Даже подумал, что могу с такими интересными для здешнего времени вещицами ее склонить на долгое совместное проживание. Однако выгнал данную мысль из головы, как совсем несвоевременную, не до нее сейчас. Ведь не зря нас разбудил такой потрясенный возглас Олиса. Явно очень большая проблема за стенами замка нарисовалась.

Впрочем, в предрассветной мгле из донжона хорошо видно окружающие замок толпы ургов.

«Орда все-таки пришла за мной в полном составе. Даже ночью пришла, что говорит о многом», — хорошо вижу я.

Еще плохо видно, однако хорошо понятно — несколько тысяч степняков приехали к стенам замка ответить на мое предложение.

«Или просто сурово отомстить Убийце ургов. И всем, кто окажется с ним рядом на свою беду», — допускаю я и такую возможность.

***

Двое пожилых, но хорошо подтянутых мужчины вышли из здания на Литейном проспекте на Шпалерную улицу. Дождались машину и поехали обедать в давно знакомое место, которому сами благоволят, покровительствуют незримо, но вполне достаточно. Чтобы другие структуры не мешали работать хорошим людям.

За столом только один раз один из них сказал другому:

— Ты знаешь, те случаи не выходят у меня из головы.

— Потом поговорим. Зачем-то Палыч нас позвал. Я тоже постоянно обдумываю услышанное от него, пока не могу никак прийти к определенному мнению.

Появляется Палыч в назначенное время, снова мужчины втроем занимают кабинет, очередная проверка генератора помех, вот все готово к дальнейшему разговору.

Короткий обмен приветствиями, Палыч начинает делиться новостями:

— Значит, уважаемые, первое — из Южной Осетии. Наш человек приехал на границу, по камерам отследил, как номер Первый прошел ее и как вернулся обратно. И туда, и оттуда его перевозил на своей машине местный житель из Квайсы.

Мужчины переглянулись, но пока промолчали.

— С ним поговорили вместе с местным нашим человеком из безопасности и выяснили, что девятнадцатого июля Первый прошел границу один. И ушел в Грузию, житель из Квайсы его и отвез до границы на своем внедорожнике. Там ему уже должен был старинный приятель своего человека прислать с машиной, чтобы забрать на той стороне. Типа, чтобы не ходил на границе, лишнего внимания не привлекал. Местный сразу же сказал, что принял Первого за нашего работника, поэтому помогал как положено.

— Даже так? — прищурился Виктор Степанович, он же Первый.

— Да, именно так. Потом двадцать второго июля они вернулись уже вдвоем, Первый и его брат-близнец. Очень похож на брата, но сильно неухоженный в части прически и бороды. Прямо, как будто в лесу жил долго. Они отдали один автомат без патронов местному и намекнули, что его знакомый с той стороны приготовил им проблему. Или только его человек решил скрысятничать. Они ее сами решили, однако в будущем нужно найти другого надежного человека. Местный спросил, не убили ли они кого-то, на что ему ответили, что так справились. Поэтому он решил еще сильнее, что они наши люди, какие-то суперагенты. Если отняли оружие и особо не переживают о случившейся подставе. Еще оставили где-то на границе минимум один автомат, раз при первом стволе патронов или даже магазина не оказалось. Брат, то есть уже Второй, посетил парикмахера в Квайсе, а потом местный отвез их на границу. Первый прошел пограничников открыто, а вот Второй махнул нашим удостоверением и попросил позвать ему проверяющего в машину. На камерах данный момент тоже видно, как пограничник проверяет у сидящего в машине документы. Потом местный отвез их во Владикавказ и там оставил.

— Даже левое удостоверение засветили? Однако наглецы какие, — пробурчал Второй.

— Дальше Первый улетел срочно по своему паспорту в Санкт-Петербург, чтобы лечить свою мать. Второй прожил в хорошей гостинице два дня по старому паспорту Протасова, купил билет на поезд по нему же. На вокзал попал с обычной станции для электричек за час до отхода поезда, на вокзальных камерах подобное хорошо тоже видно. Из багажа у него при себе был большой чемодан, что-то в чехле от удочек, рюкзак и сумка с ноутбуком. Явно не хотел проходить досмотр на вокзале. Ехал тихо, внимания не привлекал, в отличии от своих соседей. Что там с ними случилось — вообще непонятно. Однако парень и его подруга, курьеры наркодилеров, превратились в дебилов, уже никогда нормальными не станут. Ну и нам, соответственно, ничего не расскажут. Самих дилеров пока не трогали, они вряд ли в курсе того, что именно случилось в купе с их людьми. Однако дальше уже здесь в городе ниточка от них протянулась к Протасову.

— Нашли его и решили задать вопросы? — улыбается один из генералов.

— Да, так и оказалось. Наш осведомитель узнал, что посланные к Протасову опытные люди не справились с ним одним в темноте на улице. Он просто здорово их порезал большими ножами, как видно, с немалым опытом, прямо, как какой-то отмороженный спецназовец-мясник. За Первым такого раньше замечено не было. Похоже, Второй сработал.

— Да, наша ксива, явно левая, появилась, еще ножи слишком умело использует. Непонятный совсем товарищ, — заметил Первый.

— Это еще не все. От купленной квартиры за шестнадцать миллионов еще ниточка потянулась. Первый через знакомого ювелира продал авторитетному предпринимателю Бурнашу что-то очень ценное. Настолько ценное, что тот нанял спеца по слежению, тот прицепил на машину Первого жучок. И собрался отслеживать его перемещения.

— Это тому Бурнашу, которого непонятно чем взорвали?

— Тому самому. Однако как-то Первый подобное дело заметил и вызвал знакомых товарищей из службы разминирования. Те подтянули полицию, жучок отследили, специалиста прихватили с поличным. Он заказчика не сдал, только Первый рассказал операм, что подозревает именно Бурнаша в слежке. Специалист сидит в СИЗО, если будет приказ, вывернем его наизнанку.

— Пожалуй, будет такой приказ, — сказал Второй, переглянулся с Первым и замолчал.

— Теперь с пациентами Второго. Их почти четыреста человек, всех охватить еще не можем. Однако уже есть доказательства того, что лечил Второй очень заметно по результатам. Для полной проверки придется их всех направлять в нашу клинику, чтобы сверять анализы и томографию серьезно. Иначе никак.

— Ну, всех не стоит. Шум поднимать нельзя. Что из самого впечатляющего есть? — отозвался Первый.

— Вот, самое явное улучшение, пенсионерка Патрикеева, уже собралась суставы коленные менять. Посетила Второго аж четыре раза. Была первой клиенткой, которую он взял бесплатно для рекламы. Теперь бегает, как совсем молодая, доктора ничего не понимают. Все у нее вернулось на десять лет назад, операция вообще не требуется.

— Это очень серьезное улучшение здоровья, ее придется все-таки направить в нашу ведомственную клинику для полной проверки, — решает Первый.

— Второй случай. Молодая женщина по фамилии Ханиева, привела дочку ко Второму по рекомендации знакомой. У дочки было сильнейшее косоглазие, уже собирались ложиться на операцию. Однако Второй почти идеально поправил глаза ребенка в норму. Женщина говорит, что пришлось прямо очень сильно воздействовать своим женским обаянием на доктора, чтобы не ходить несколько раз. Редкая красавица, благодарна Второму очень сильно и почти не скрывает, что сама предложила себя за полное излечение дочери. Второй, хоть с большим трудом, все же отказался. Вот ее фотографии, — Палыч показывает на экране смартфона что-то обоим генералам.

— Ого, нам бы такого неотразимого агента на службу принять не помешало, — слышит он в ответ от Второго.

— Она даже сказала, если ей представят еще раз Второго для полного излечения дочери, то ее благодарность не будет иметь границ. Называет данный случай настоящим чудом и очень жалеет, что не узнала Протасова ближе, — добавил Палыч.

— Как вообще пациенты относятся к Второму? — неожиданно спрашивает Первый.

— Боготворят. Очень ругаются на тех, кто пришел его арестовывать. Все поголовно.

— Что-то еще есть?

— Так, наработки, но больше ничего определенного. Продолжать работу в данном направлении? — интересуется полковник.

— Значит, так. Пришел из Грузии, живет по паспорту своего брата-близнеца, да еще с полностью совпадающими отпечатками пальцев. Вот первое совсем непонятное явление. Его брат за одно посещение вылечил умирающую от ковида мать. Такое бывает, не совсем все же невозможный случай в жизни. Лечил людей от неизлечимых болезней, поправил зрение ребенку за один короткий сеанс без операции — еще один невозможный случай. Вылечил запущенный артрит за четыре сеанса безоперационным методом — следующий подобный случай. Продал Бурнашу что-то очень дорогое, купил квартиру. Бурнаш нанял слежку, а теперь лежит в больнице со сгоревшей спиной и нет никаких следов того, чем взорвали его машину, — перечисляет Второй.

— Что еще? — спрашивает Первый.

— Разобрался легко с моими парнями, что в принципе невероятно. Второй раз тоже разобрался, отбил своим телом три пули в упор — подобное совсем невозможно. Боширов стреляет лучше, чем дышит, он не мог промахнуться. Какой бы не был у него броник, удары пуль из «Грача» он не мог перенести на ногах, никак не заметив попадания. Потом еще оба брата исчезли без малейших следов — тоже невозможно объяснить никак, — добавляет Палыч.

— Про случай в поезде и разборку с криминалом можно тогда не вспоминать. Получается — одних легко лечит, других — делает незаметно дебилами. В общем, нам крайне интересен Второй, да и Первый тоже нужен. Отправь в СИЗО своего человека, пусть вытрясет душу из спеца по слежке. Бурнаша навести сам, он должен выдать все расклады. Не просто так ему подпалили шкуру, что-то он хотел от них, поэтому явно нарвался. Продолжай распутывать все ниточки, пациентов с самыми яркими случаями излечения направляй на освидетельствование в нашу клинику, — приказывает негромко Первый.

— Он нам очень нужен, прямо позарез. При любой появившейся информации докладывай сразу же.

— Слушаюсь, — ответил Палыч и закрыл папочку.

Глава 7

Я оборачиваюсь назад от окна и смотрю на Мириэлинду, успевшую старательно закутаться в простыню, чтобы подскочить к окну раньше меня.

Все стесняется продемонстрировать мне в движении свою хорошо сохранившуюся грудь, даже глаза совсем закрывает, пока я на нее смотрю. Десятилетия плотной моногамной жизни с покойным бароном не выбьешь так быстро парой дней разухабистого сексуального образования на мою широкую ногу.

Изобретательно выдаваемым таким неутомимым мужчиной, как сэр рыцарь Ольг Прот.

Теперь она судорожно одевается, шипя сквозь зубы на плохо застегивающиеся крючки узкого в верхней части платья. Так и мелькает голой задницей, еще по своей с детства привитой скромности старается отворачиваться на свету от моих откровенных взглядов, скромница моя.

«Ну, сзади она тоже хорошо выглядит. Для здешних времен и своего возраста — так вообще прекрасно, видна хорошая и породистая родословная из тридцати поколений заслуженных предков», — улыбаюсь я.

Хотя, куда ей так уж торопиться, тревога в замке поднята, воины поспешно занимают свои места на стенах. А вот ее присутствие там, именно как слабой женщины при сильно покалеченных сыновьях, никак не поможет защитникам замка проникнуться мужеством в своих растерянных в данные минуты сердцах.

Кто тут не растеряется, когда степняки уже сплошной пеленой своих лошадей, повозок и чумазых рож окружили замок со всех сторон. Повышенная чумазость степных воинов особенно хорошо видна даже в утренних сумерках в линзы бинокля, который я подношу к глазам.

Не очень любят мыться мои, надеюсь, будущие союзники. Впрочем, это их личное дело, воспитывать насчет гигиены лица и тела я никого не собираюсь.

Был у меня один хороший знакомый, даже в двух разных жизнях мы с ним повстречались. Все время приходилось заставлять его мыться, как своему Повелителю, так он и не смог привыкнуть к чистоте.

«Эх, что там стало с Раксом? Наверняка, погиб при защите Башни, когда горожане научились их брать? После разгрома Магов прошло не так много времени, но сообщество Севера ослаблено очень сильно. Единственное, чего у них еще много оставалось — только боевые Крысы. Догадаются ли они бросить их правильно в топку войны? — вспомнилось вдруг мне что-то из прошлой жизни. — Ракс и местные урги — ну, очень близки друг другу!»

Ни конца, ни края не видно огромной толпе. Явно не пять сотен ургов здесь оказались. Гораздо, гораздо больше их.

Сейчас только мой уверенный вид рядом с воинами и непонятные штуки в руках, несущие массовую смерть врагам, всех ободрят. Придадут уверенности в том, что сегодняшний день замок точно переживет.

Хотя, представить себе, что вообще существует такой маг, которых вообще здесь не бывает, и что он сможет справиться с многотысячной ордой — никто в замке не может поверить в настолько невозможное везение. Прожить бы еще немного, хотя бы увидеть еще один раз, как встает местное светило — вот о чем сейчас мечтают защитники замка.

Однако каменных валунов около замка нет. Похоже, все в дело пошли при постройке укрепления. Нечем особо тут валить толпы степняков на землю бездыханными телами, да просто не в данной проблеме дело.

Предчувствие говорит мне — не просто так могучая орда оказалась здесь. Нет в ее появлении какого-то другого глубокого смысла, кроме того, что именно на встречу со мной урги заявились.

Ведь на захват замка де Куинжи вполне хватило бы и тысячи здорово мотивированных степняков. Даже на такой крутой и хорошо защищенный замок с всего-то пятью десятками защитников. Нет, уже с четырьмя десятками, еще один частично в лазарете болеет и так же частично в подвале давно остыл.

«Тьфу, о чем это я, всех убитых мной уже похоронили на погосте за речкой, которая протекает недалеко от замка», — вспоминаю я доклад Олиса, который получил по возвращению в замок.

Красивое место на высоком склоне, видел ведь сам, когда проезжали мимо в город. И свежие могилы тоже разглядел на обратном пути. Тем более все мои теперь воины там молились, слезая с лошадей. Печальный момент для моих спутников, я подобное здорово прочувствовал.

«Однако, как можно иначе ответить на попытку убийства, если самому не убивать в ответ?» — есть у меня и такой вопрос.

Ведь открыто пользуясь своей силой и даже настойчиво предупреждая непрошенных хозяев про нее, родимую. Прямо в уши им вливал свои рассказы о моей невероятной силе и несравненном магическом умении, типа самый-самый Хай Левел. Даже разрешил своим воинам откровенно и честно рассказать про то, чем занимались все мужики в моем замке Триптих.

Ведь именно раздевали и хоронили несколько сотен мертвых ургов, которые совсем не сами по себе померли от плохой воды или еще какого-то яда. Внезапно и так сразу все…

«Именно его Милость Сэр рыцарь Ольг Прот лично всех прибил своей недрогнувшей рукой!»

Только уже похороненный под замковой стеной его прежний хозяин, барон де Куинжи, все же наплевал на все предупреждения и попробовал посадить в мой теперь замок своего сына-наследника. Просто наплевал, несмотря даже на всю свою осторожность и расчетливость. Потому что просто не поверил ни мне, ни моим воинам, допрашиваемым под жестким принуждением к правде.

«Да, кто здесь вообще в настолько небывалое здесь событие поверит? Настоящей-то магией на здешнем континенте вообще не пахнет. Поэтому серьезно заинтересовала уже пострадавших от нее ургов. Не стояла бы эта орда здесь, не накапливалась, а сразу распределилась бы давно уже по другим целям, хотя бы ушла к моему первому замку. Чтобы мстить, мстить и еще раз мстить за массово убитых товарищей».

Урги к данному процессу относятся очень серьезно, не жалеют никого и никогда. На подобном отношении их степное объединение крепко держится.

Однако вчера степняки получили еще один болезненный щелчок по носу, теперь горят желанием непременно разобраться с непонятными случаями массовой гибели своих собратьев. Поэтому не уходят и пока не атакуют, ведь проследили наш путь по следам лошадей до самого замка, теперь точно знают, что я здесь нахожусь. Теперь собираются сурово посмотреть в глаза дерзкому созданию, бросающему им вызов в одиночку.

Кто бы он ни был и кем бы не представлялся. Еще нагло обещающему здорово улучшить их жизнь под своим мудрым руководством.

Если они, конечно, перестанут грабить и убивать своих соседей, ведь на самом деле делать угнанным пленникам в жаркой степи точно нечего. Только умереть в муках, нет там никакой подходящей инфраструктуры, промышленности и производства, кроме обработки шкур животных после забоя. И выпаса скота, только ведь на подобные занятия много народа не требуется. Поймут вскоре, что зря нагнали столько пленников, просто выгонят их и обрекут на голодную смерть в степи.

«Придется вернуть сюда людей хоть какую-то часть, если мы договоримся с вождями», — решаю я настоять на таком пункте в будущем договоре.

Баронесса мгновенно убежала вниз, наверняка, чтобы лично проверить самочувствие сыновей. Не выздоровели ли они совсем внезапно, чтобы возглавить сопротивление захватчикам?

Ждет ее большое разочарование, конечно.

Я остался один, теперь медленно обхожу верхний этаж донжона, распахивая ставни и выглядывая во все стороны. Рассматриваю с помощью бинокля все, что вижу вокруг. А видно вокруг все ту же огромную толпу ургов, окружившую замок со всех сторон.

«Ну, на крайний случай я могу даже стенами замка пожертвовать, чтобы создать сплошное поле осколков с аннигиляцией. Выживет степняков точно не очень много, когда у меня закончится мана».

Потом вспоминаю о своих обязанностях, как командира подразделения и старшего по званию:

— Олис, ты где?

— Здесь, Ваша Милость! — стремительно выскакивает воин из-за двери на лестницу.

Явно хочет услышать хоть что-то успокаивающее от начальства и передать остальным воинам.

— Скажи всем служивым, чтобы сами не стреляли и не кидали ничего в ургов! Пока явно не пойдут на приступ! Даже если просто приблизятся к стенам, чтобы не начинали войну!

— Понятно, милорд, — видя мое спокойствие, помощник даже повышает меня в уровнях.

— А почему, милорд? — все же решается переспросить он.

— Я сам с ними буду говорить. Я их сюда позвал — значит, они мои гости, а гостям зла творить непотребно, — основательно замечаю я.

Олис убегает с сильно удивленным видом, а я спускаюсь вниз и требую завтрак.

Которого, конечно, еще нет. Да вообще не до него сейчас народонаселению замка, обслуживающему донжон, все бегают с потрясенным видом, думая, что пришло то самое время страшно умирать.

Сколько простоит и продержится замок — никто не знает. Однако массы степняков, затопившие все пространство вокруг, выглядят очень даже убедительно. Кажется, что теперь уже все, подступил абсолютно неизбежный конец для всех тут живущих.

— Эй, на кухне, где мой завтрак? — громко кричу я вниз, где располагается кухня.

Выглядывает лицо кого-то из поварих и снова исчезает, зато ко мне возвращается Олис и сообщает, что мой приказ передал всем младшим командирам.

— Впрочем, ваша милость, и так никто не хочет задирать степняков попусту. Есть надежда, что они не будут штурмовать стены. Не видно лестниц и ничего остального для штурма.

— Ну, лестницы в обозе могут быть сложены. Так, через пару часов, когда уйдет туман, я выеду на переговоры с вождями орды. До этого времени не стрелять и не бросать камни, пусть урги даже свободно гуляют под стенами и забираются в ров. Если потащат лестницы, тогда сразу сообщить мне. Я сам проблему решу и со всеми договорюсь.

Через полчаса я все-таки получаю завтрак. К нему сразу же довеском появляется одетая и причесанная баронесса с расфуфыренными дочками. Приготовились к смерти в миру, чтобы помирать очень красивыми.

И, конечно, они тут же в три голоса берут меня в оборот:

— Сэр рыцарь! Вы должны полностью своей силой вылечить наших братьев! И сыновей!

— Они будут защищать замок! Они лучшие воины в округе!

— Были когда-то, — печально улыбаюсь я.

Однако я вынужден наотрез отказаться, пережевывая кусок ветчины и пытаясь не рассмеяться в данный момент:

— Милые баронесса и баронетты! Вся моя сила мне очень понадобится именно сейчас! — новое именование на непонятный лад заставило задуматься созревших уже дочек. — Не до излечения ваших братьев мне сейчас точно!

— Нет, вы должны! — не может успокоиться Мириэлинда, размахивая руками и пытаясь прижать меня высокой грудью к стене.

— Ну, баронесса, кому я должен, я всем прощаю! — данной фразой я ввожу женскую половину лучших людей замка в замешательство и спокойно заканчиваю завтрак.

Фраза прямо королевского уровня для здешнего времени, ибо если ты не сам император, то с тебя точно получат и не простят.

Делать мне больше нечего, как своих непримиримых врагов ставить так срочно на ноги! Лучшие то они лучшие, однако сейчас очень некстати окажется их присутствие на стенах замка. Еще сдуру полезут железками махать и нагадят всей своей спесью на мои крайне важные переговоры. Придется их выдать своим будущим союзникам в возмещение ущерба.

«Да еще в тот момент, когда я должен покинуть замок! Они сразу же своих бывших воинов под свое же единоначалие возьмут! И меня спросить не догадаются, остолопы неблагодарные! — уверен я. — Даже догадываюсь, какие у них будут первые приказы. Чтобы степняки убедились потом, что крутого мужика, как я, свои же люди не пускают обратно в мой же замок? Не опускают поднятый мост, не поднимают решетку».

Почему-то льют на голову помои и содержимое ночных горшков.

«Ну, или еще тела моих заместителей могут сбросить для какого-то понятного разнообразия? У сыновей, озверевших от своей немощности и утраты всегда продуманного отца, точно других мыслей нет в головах на данный момент», — улыбаюсь я.

У них там вообще всяких мыслей немного, ведь настоящие продукты своего времени, надменные и тщеславное недоросли, обученные отлично сражаться в пешем и конном строю.

Придется после всех моих понтов и широко раздвинутых пальцев возвращаться к вождям орды, чтобы робко проситься переночевать где-то:

— Типа, самого в замок не пускают почему-то, найдите местечко поспать, сделайте такую милость.

Нет, молодые бароны меня устраивают в строго лежачем положении больше всего. И только так сейчас однозначно устраивают. Иначе их ждет смерть, как единственный возможный вариант для меня, значит, для них самих тоже!

Если у меня не пройдет тема насчет договориться миром с ордой, тогда, что с ними, что без них — замок раскатают по камешкам. Еще и золой с солью само место присыплют, чтобы больше ничего тут не росло.

Всего подобного, конечно, я не стал говорить моей здешней подруге, поэтому она осталась крайне недовольна нашим разговором. Ничего, знала бы мои откровенные мысли — еще больше взбеленилась бы, заботливая мать двух суровых недоумков. И так всем своим дворянским высокомерным видом показывает, что на ночные радости я могу больше определенно не рассчитывать.

«Ничего, — подумал я про себя. — Не факт, что я сегодня вообще буду ночевать в замке».

«Ведь даже могу не пережить предстоящий разговор, если не получится убедить вождей ургов в моей искренности. И, что самое главное для них — в своей невозможной крутизне. Ведь степняки пришли сюда именно для того, чтобы в ней убедиться воочию», — понимаю я правильно их большие ожидания.

Ничто другое их точно не остановит на своем разрушительном пути.

Поэтому я зову Олиса с товарищами закрыть баронессу с дочками на третьем этаже донжона в кладовке без окон. Чтобы не обращались к своим верным воинам с призывами вернуть старую власть, пока беспощадный враг стоит у ворот, а кровавый узурпатор отъехал на сепаратные переговоры с губителями рода человеческого!

«Он же всех нас сдаст на съедение степнякам! Рубите его приспешников! Стреляйте по ургам богомерзким! Кидайте на них камни, чего рты разинули, остолопы!!!» — как-то примерно так я представляю подобные призывы.

Не думаю, правда, что именно сейчас остальные воины поведутся на настолько самоубийственные команды. Точно не станут выполнять приказы баронессы, пока орда не уйдет, искренне рассчитывая на мою силу. Даже если меня в замке не будет. Однако тогда придется уже баронессу наказывать, бить по больным местам своей суровой рукой, а я такого пока все же не хочу.

За призывы к неповиновению хозяину владения здесь нельзя просто потом очень эротично наедине по заднице красотку пошлепать всем, чем под руку попалось. И много раз получить эротическое удовольствие в возмещение обиды, как добрый молодец над роскошной дворянкой. Наказание должно быть суровым и всем зрителям хорошо запоминающимся. С кровью, кишками, страшными криками боли и прочими радостями для создания полной достоверности произошедшего у средневековых жителей.

Расстрелять провинившихся холостыми патронами здесь точно не получится, не те времена на дворе.

Еще через час, проверив все свое снаряжение, тот же пистолет с оставшимися патронами, зарядку Палантиров, фузею и остальные камни, я скомандовал подать сигнал о моем появлении. Карабин пока оставил в своих покоях, наложив магические замки на все окна и потом на дверь. Могут, конечно, местные через крышу залезть, однако патроны спрятаны в тайнике покойного барона. На нем теперь и скрыт, и замок магический, до них точно никому не добраться.

Я решил, что ехать в гости с такой кучей длинноствола — выглядит как-то чересчур, слишком много чего будет мешаться у меня на плечах. Да еще не поможет мне особо карабин со своими девяноста патронами россыпью и одним только магазином, а мешать при переговорах заметно будет.

Хватит одного пистолета, к которому я забрал шесть магазинов тогда, все они сейчас снаряжены полностью, хватит на сто с лишним выстрелов. И еще на столько же выстрелов патронов россыпью в рюкзаке имеется.

На стенах замка резким гнусавым звуком взвыли рога, медленно опустился мост, потом уже я один эффектно появился на лошади в воротах.

Степняки стоят сплошной стеной перед крепостью, однако к штурму не готовятся пока. Во всяком случае таких приготовлений я не вижу. Даже не бегут к подъемному мосту, просто ждут, что я стану делать дальше.

Ворота за спиной медленно закрылись, я специально повторил несколько раз, чтобы их не захлопывали быстро и испуганно. Сам мост после моего выезда приподняли на пару метров вверх и так оставили висеть. Как знак, что пока к себе никого не приглашают, а просто ждут моего возвращения.

Естественно, я еду под защитным куполом. Я должен обязательно на лошади проехать до круга из войлочных юрт, размещенных в пяти сотнях метров от крепости. По понятиям ургов, сильный воин или вождь должен проехать к кругу на коне и только потом спешиться. Пешком идти нельзя, не по степным понятиям подобное точно.

Юрты тоже только что поставили, я сам наблюдал за процессом в свой бинокль, догадываясь, что мне сейчас показывают какой-то знак насчет переговоров.

— Пять юрт — что именно значит? — недолго задаюсь я вопросом.

Узнаю позже. Тем более строительная суета там еще не закончилась, уже видна верхушка шестой юрты.

Вот почему меня встречает плотная куча народа степей, не дающая мне свободной дороги для проезда, уже примерно понятно. На подобном примитивном уровне для сознания ургов — именно первое мое испытание.

И наглядное чудо для них самих, крайне немудреных детей степи.

Сильный телом и духом муж обязательно пройдет данный путь. Правда, перед ним настолько непреодолимых преград не окажется. Максимум пара сильных воинов с приказом не пропускать.

«Так ведь и я претендую сейчас на что-то сильно большее, чем просто могучий и неистовый в бою воин», — понимаю я.

Купол я сделал небольшим и крепким, поэтому спокойно уперся его передней частью в неподвижно стоящих толпой ургов и потом тронул лошадь. Как ковшом экскаватора раздвигаю народ, сносит их неотвратимо и постоянно в сторону.

А я сейчас даже особого напряжения не чувствую. Но мана расходуется понемногу, проехал сотню метров, а ее уже на десять процентов поменьше стало. Ничего, пусть у меня самого ее не так много, зато в аккумуляторах-Палантирах хватает с лихвой.

Значит, самое главное, чтобы меня самих аккумуляторов не лишили какой-нибудь хитростью. Типа обняться со всеми вождями вплотную, без защитного купола и прочих предложений.

Добравшись через пять минут очень медленного продавливания до пустого круга перед юртами, я замер на минуту, как бы смотря внутренним зрением в каждую юрту отдельно. Хочу разобрать какие-то отдельные эмоции оттуда посреди окружающего меня моря чужих сознаний.

Хотел сказать, человеческих, но явно, что нет.

Совсем не человеческие они, явно отличаются, данное отличие сразу видно. Ну, еще никаким гуманизмом точно не пропитаны. Впрочем, люди местные тоже подобным излишеством не страдают. Совсем еще не тот уровень развития здесь, никакой толерантности или равноправия не видно на горизонте.

Так, первое испытание я прошел, проехал через сплошную толпу пятьсот метров, испытывая постоянное давление на купол, потерял при этом половину маны. Только одна рука лежит у меня на рюкзаке, постоянно подпитывается маной, вторая держит уздечку, как положено настоящему воину.

Рядовые урги как должное приняли то, что я немилосердно раздвигаю их строй. Значит, о чем-то таком вожди уже догадываются, предупредили заранее своих воинов. Никто не пытается активно воспрепятствовать моему движению, не бьет сбоку и сзади меня или лошадь.

«Ну, не пытается ничего такого сделать, только наслаждаются чудом, творящимся у них на глазах».

Смотрят с большим интересом, будут потом детям и внукам рассказывать, как неведомая сила отодвинула их в сторону, когда мимо проехал сам натуральный демон или только его могучий посланник. Настоящее испытание силы и воли, но все в пределах допустимого, без какого-то кровопролития.

А насчет демонов — по предварительным сведениям верят кочевники во что-то сильно похожее, поэтому придется им подыграть именно по их же верованиям.

Только я думаю все же оказаться посланником Бога, а не чистопородным демоном. Нет у меня полной ясности, каким должен быть демон, чтобы всех зрителей убедить в своем появлении перед смертными. Еще шаманов на диспут соберут, чтобы определиться со мной, похож ли я на данное исчадие с другого плана бытия.

Ко мне подходит здоровенный для местной расы ург и протягивает руку, предлагая отдать ему поводья. Никакого подвоха я не чувствую, поэтому молодцевато соскакиваю из седла, чтобы он мог дотянуться до лошади. Вытаскиваю из колчанов свою пушку и вешаю ее себе на плечо, настоящий воин оружие всегда сам носит с собой.

«Так, пять шатров стоят вокруг одной линии и еще один побольше за ними виднеется. Чтобы все такое значило? Пять вождей примерно одного уровня и один покруче? И к кому первому из них заходить? Тоже какое-то испытание, что ли?»

Честно говоря, не понимаю я их нечеловеческую ни в одном месте логику, поэтому должен думать от обратного. Что они сами от меня ждут, а не то, что я от ургов ожидаю.

Потому что именно я здесь — существо силы немереной никем в принципе. Это они должны под меня подстраиваться! Пока я не впал в гнев лютый и всех тут не наказал! Все пять тысяч я не покараю, рук не хватит, но мне достаточно будет дотянуться до вождей.

Поэтому я прошел мимо двух соседних юрт и направился к самой большой, как полный хозяин положения.

Убийца сотен степняков и притом мало кто из них, да почти никто, не может рассказать, как я подобные гекатомбы совершаю. Те урги, которые оказываются ближними ко мне, все умирают, а из задних рядов особо мои приготовления к массовому жертвоприношению не рассмотришь. Во всяком случае оба раза так все и получилось.

Сейчас ждут меня простые вожди примерно пяти тысяч степняков, именно они привели сюда свои орды.

И что, я должен к каждому зайти и поздороваться с ним лично? Ну, точно не крутое поведение для настоящего посланника чьей-то сверхъестественной воли! Ведь я сейчас выступаю именно в подобной роли, поэтому должен плевать на чужие хотелки и настойчиво указывать всем зрителям свои амбиции!

Поэтому я дошел до входа в большую юрту, или как она там у них называется, откинул закрывающую вход занавеску из хорошо выделанной кожи. Несколько рабов, убирающих только что поставленную на траве ярангу или все же юрту, прыснули за высокое кресло, стоящее посередине самого степного дома и исчезли в задней части жилища.

«Или не жилища? Да и хрен с этими знаниями! Буду вести себя по-хозяйски и все», — решил я.

Я залезаю на высокий стул-кресло, украшенный резьбой и покрашенный в красноватый цвет. Не стоять же мне перед ним, спрашивая разрешение у кого-то для того, чтобы присесть. Залезаю и разворачиваюсь в сторону входа, перед ним началась через минуту какая-то суета, потом она закончилась.

Занавеску отвели в сторону, в юрту-ярангу вошли, немного пригнувшись, действительно пятеро ургов.

Как бы сразу определенное приветствие своими поклонами мне показали, не зря вход сделан достаточно низкий, все так и задумано изначально.

Ну, что же, все пятеро не самые здоровые, как положено у тех же фэнтезийных орков. Совсем они не по подобной теме — все пожилые, с разными, но неглупыми лицами, мужчины-урги, почти старики по внешнему виду.

Да, орды ургов явно опасны своими вождями, опытными существами в самом расцвете умственных сил, однако лучшие годы для физической формы у них давно прошли. Лет десять или пятнадцать назад прошли.

Степняки заходят, внимательно разглядывая меня, выстраиваются в ряд и ждут.

«Так, получается, я занял жилище и сел на кресло, веду себя, как истинный хозяин юрты. Значит, и гостей должен встречать, как настоящий хозяин», — решаю я.

«Какие тут могут использоваться жесты и ритуалы приветствия? Поклон, рукопожатие или еще как-то? Пожалуй, лучше всего легкий поклон», — остальное кажется мне слишком личным, а я сейчас должен находиться выше по статусу, чем мои гости.

Я внимательно смотрю на вождей, они рассматривают меня, потом я слезаю с кресла и подхожу к первому слева.

Внимательно рассматриваю его лицо, усеянное морщинами, и делаю легкий поклон, приветствуя своего гостя. Получаю ответный поклон пониже, иду дальше и так прохожу всех пятерых ургов. Потом поворачиваюсь к ним спиной и возвращаюсь к креслу.

«С формальностями покончено», — как я искренне надеюсь.

Глава 8

Вскоре общее молчание заканчивается хорошо понятным мне вопросом:

— Это ты убил наших братьев? — слышу я хриплый голос самого пожилого из ургов.

Вот и начались переговоры между высокими договаривающимися сторонами, да еще сразу с явного наезда на меня.

«Ну, пока это основное, что интересует всех степняков, остальное выясним уже потом, по ходу переговоров», — решаю я.

Говорит на корли вполне себе хорошо. Удивительного в этом ничего нет, немалая часть кочевников, оказывается, работала здесь раньше. Почти всегда только за плохонькую еду, когда в степи самый жаркий период и точно нечего делать.

Может даже сам вождь когда-то тоже дешево работал за людей. Ну, не на обычных крестьян, конечно, на местное дворянство трудился. Еще, наверняка, не очень любит вспоминать о тех временах, полных тяжкого труда, презрительного отношения, постоянной несправедливости и обмана по отношению к себе любимому.

«Да, подобное невозможно забыть и простить», — понятно мне.

Поэтому теперь получает большое удовлетворение от вида горящих сел и караванов испуганных связанных рабов, уводимых в степь.

— Ваших братьев убил я один, — спокойно отвечаю на вопрос, не пытаясь как-то смягчить свои слова.

— Зачем? — новый вопрос.

— Так было надо. Я ведь Защитник людей, — сильно вступать в объяснения я не собираюсь.

Такая моя роль в здешнем мире, поэтому я от нее не отступлюсь. Поэтому защищаю местное население и предлагаю ургам хорошую замену войне здесь.

— Такое очень плохо, — вмешивается второй вождь.

— Зато я разговариваю с вами, — отвечаю на упрек. — Мне подобная встреча требовалась. Стали бы вы иначе приезжать сюда? Нет, конечно!

Намекаю, что без настолько тотального избиения нескольких сотен ургов никто бы не стал со мной разговаривать, как сейчас. Просто не обратили бы внимания ни на какие слова, что тоже однозначно понятно.

И я вижу, как никто из вождей не хочет спорить о моих словах. Значит, мой поступок нормально укладывается в нормы их сознания.

«Если ты такой могущественный — соверши поступок, от которого замерзнет кровь в жилах у тех, кто его видел. И даже только слышал, как они сами», — так сейчас вижу я.

— Все равно. За убийство наших братьев придется заплатить, — настаивает второй вождь.

Ага, вот мы уже и до какой-то понятной торговли дошли. Если мы сможем взаимодействовать дальше, тогда данная уступка с каким-то послаблением не вопрос.

— Заплачу полную цену. Если мы договоримся, — весомо я так высказался.

Могу даже не торговаться, моя валюта — моя могущественная мана, всем валютам валюта, принимается везде и всегда в неограниченном количестве.

Теперь урги молчат, молча переглядываются между собой, потом первый снова спрашивает:

— Ты предлагаешь нам отправиться в горы. Взять штурмом крепость-форпост воинов Святой Земли. Который перекрывает проход в их земли. И дальше перейти через горы, чтобы воевать там с новым врагом?

— Именно подобный, очень славный поход я вам предлагаю. Пройти горы и выплеснуть степную конницу на равнины богатой, населенной и ухоженной страны. Ваших исконных врагов.

— Зачем нам такое? Мы и так можем захватить все земли королевства! — вступает в разговор третий ург. — У нас пятьдесят тысяч воинов, никто не устоит перед нашей силой!

Сказано вообще довольно торжественно. Ну, сейчас его слова самая настоящая жизненная правда, поэтому я спорить не собираюсь. Хотя пятидесяти тысяч наверняка уже нет, скорее тысяч сорок или сорок пять осталось в строю.

Не прошли так просто штурмы городов и замков, схватки в чистом поле, вон сколько тел степняков валялось под стенами Вурума.

Впрочем, разница невелика и не так значима. Здесь остались только инвалидные команды и городские ополчения у королевских чиновников. Еще дворянские дружины, только им никак не бросить свои замки и не собраться в реальную силу теперь, когда сплошная волна от цунами нашествия растеклась по всем землям. Да еще никто за чужие земли и людей воевать не станет — подобное нужно понимать однозначно. Свои бы личные владения как-то защитить и укрыть.

Под ударом с двух сторон королевство обречено, даже с одними ургами вероятно, что не справилось бы. Или потеряло бы почти всю армию в кровопролитных боях, став просто беспомощной добычей для церковников.

— Да. Можете. Но, что тогда случится дальше? — я не собираюсь спорить с вождем.

— Что дальше? — не понимает он меня.

— Воины Святой Земли уже заняли земли королевства до перешейков Сенны. Напор на королевство не ослабевает. Вы ударили огромной армией сильных воинов здесь. Королевство будет захвачено на одну часть святоземельцами и на оставшуюся часть вашими воинами. Потом вы уйдете обратно в свои степи рано или поздно, а фанатики захватят освободившиеся земли королевства полностью. Еще через пару лет уже они нападут на вас с двойной силой из местных воинов.

— Мы разобьем их армию! — не выдерживает уже четвертый вождь.

— Возможно. Но может уже нет. Зачем ваше существование вообще ставить на кон? Там уже судьба решит, кому улыбнется боевая удача и милость богов, — отвечаю ему я и продолжаю:

— Только зачем вам сейчас помогать церковникам и доводить до разгромного итога все здесь, в королевстве? Они ваши непримиримые враги! Они не успокоятся до тех пор, пока весь ваш народ не взойдет на костер! Вообще не будут с вами договариваться и дружить! Никогда! Вы для них хуже зверей!

Вижу, что хотели бы вожди со мной поспорить, да понимают, что слышат истинную правду.

— В то время, как местные люди пусть и не являются вашими большими друзьями, но точно не собираются вас убивать только за то, что вы отличаетесь от них! И за то, что вы не верите в Святого Сиала, а поклоняетесь своим духам и демонам степи! Вы уже много-много веков живете рядом, научились большую часть времени договариваться без войны!

— А воины-святоземельцы будут убивать вас и беспощадно сжигать ваших жен и детей! — заканчиваю я свой монолог.

Даю им принять мои слова и отхожу к креслу, собираясь забраться на него, однако все же возвращаюсь обратно.

Смотрю, как переговариваются между собой вожди на своем языке. Ясно, они сами понимают нависшую над ними угрозу. После довольно скорого захвата королевства церковными фанатиками полностью, наведения здесь своих жестоких порядков участь ургов будет решена. Святоземельцы просто научатся с ними постепенно воевать, как можно эффективнее, после чего сбросят остатки выживших ургов в море. Ну, или просто загонят в самые сухие степи, где оставят медленно и мучительно умирать от голода.

Сейчас и здесь они победители, наслаждаются своей силой и тем, что могут отомстить много раз обманывавшим их людям. Только убирают своим захватом свою естественную защиту от непримиримых врагов из-за гор. А те, переварив королевство и переселив своих крестьян на освободившиеся земли после нашествия ургов, наберутся сил и максимум за двадцать лет покончат со степняками полностью. Может еще быстрее, вроде с организацией и ресурсами у религиозного государства-ордена вообще нет проблем.

Проблема только со свободной землей для своих здорово расплодившихся жителей под строгим надзором местной церкви. А раз жителей очень много, так и воинов за святое дело набрать нетрудно.

Урги разговаривали между собой минут пять, потом я понял, они о чем-то договорились.

— Расскажи нам, от кого ты пришел и что можешь? — снова обращается первый вождь.

— Я послан Богом людей. Тем, в кого верят местные люди. Мне дана большая сила. Поэтому я хочу спасти людей и помочь вам победить воинов Святой Земли. Они неугодны моему Богу за свою нетерпимость и жестокость к его пастве, для них просто инакомыслящим нелюдям.

— Значит, ты прислан Святым Сиалом, Богом людей? — спрашивает он.

— Нет, именно Богом. У него много имен и много лиц. Здесь он известен под именем Святого Сиала, — влезать в теологические споры сейчас, как создание и посланец Святого Сиала я не собираюсь.

Да еще сам не так много про него знаю, чтобы правильно ответить на возникшие вопросы. Поэтому буду отвечать без лишних подробностей и уточнений, чтобы самому не запутаться.

— Что ты можешь сделать со стенами крепости в горах?

— Я уничтожу стены. Воины на них тоже погибнут. А те, кто сможет выжить, не остановят ваших коней ни на одну минуту. Я буду идти впереди и отвлекать церковников на себя. Все их стрелы, дротики и камни достанутся только мне!

— Как ты уничтожишь футонги стен? Это не под силу никому! — не верит мне уже пятый по счету ург.

— Не футонги. Все стены я уничтожать не стану. В подобном нет никакой нужды. Я сделаю в них большие дыры, что смогут проехать за раз свободно три всадника. И рядом никого из выживших церковников не будет. Две огромные дыры вместо ворот и рядом с ними — ваши воины просто проедут через них. Никто не сможет остановить нас в горах! — очень уверенно и по-деловому произношу я громким голосом.

Мои слова производят большое впечатление на степняков, они начинают снова переговариваться на своем языке.

— Ты должен будешь показать свою силу нам сейчас! Сделать то же самое с воротами замка! — слышу я такое себе предложение.

Интересное вообще желание, понятно, что больше ничего подобного из укреплений рядом нет, а вождям, как детям, хочется чуда. Но не до такой же степени!

— Нет. Это уже мой замок и мои люди. Лишней силы у меня нет на то, чтобы веселить вас. Мне еще придется посетить место силы, прежде чем я отправлюсь с вами к Мариенбургу. Вы же пока известите своих братьев о моем предложении.

— Ты должен показать силу! Иначе мы не станем ничего сообщать нашим братьям! — продолжает упираться пятый ург.

— И ты нам должен за смерть наших братьев! — напоминает мне первый вождь.

Пришла пора выкладывать козыри из рукава, как я отчетливо понимаю. Делать шикарные предложения, от которых невозможно отказаться даже ургам, которые сейчас на коне.

— Хорошо. Я забрал жизнь у четырех сотен ваших воинов. Значит, верну к жизни четыре сотни умирающих ургов после боев в горах. Но сразу говорю, не вылечу полностью, а только не дам умереть! Полное выздоровление — уже не за мой счет. Вот очень щедрое предложение для вас! Запомните мои слова! И еще — я помогу своей силой вам пятерым, чтобы доказать, что она у меня есть, еще может не только убивать ургов, — начинаю я лично заинтересовывать вождей.

— Как? — один короткий вопрос.

— Сейчас я уеду в замок. Через один час я вернусь сюда. Приготовьте здесь пять ковров, на которых я вылечу у каждого из вас что-то самое больное в теле. Или голове.

— Зачем тебе тогда уезжать? — не понимает один из степняков.

— Я должен побыть рядом с осколком камня силы моего Бога. Который мне дал сам Бог, чтобы стать сильнее. А вы пока подготовьтесь к лечению и обсудите мои слова между собой. Вам придется много подумать и на что-то решиться.

Да, прежде чем лечить вождей и тратить на них свою ману, я хочу убедиться, что мне не будут препятствовать перемещаться в любую сторону. В том числе вернуться в замок. В том, что у вождей есть реальный интерес к моим словам и обещаниям.

Ведь знать им о том, что камень силы у меня за спиной сейчас лежит — тоже ни к чему. Пусть думают, что он в замке, тогда и ведут себя соответственно. Может еще решат на меня побычить как следует? Хорошо бы данную возможность проверить на месте.

Впрочем, наверняка у них самих лично много чего нужно подлечить. Да просто стать моложе и сильнее никто из степняков не откажется. Тем более они верят, что их шаманы знаются с демонами и духами, существами совсем не светлыми и не добрыми, поэтому никаких моральных ограничений на мою непонятную силу у вождей точно не появится.

«Им любая пойдет, если поможет в нелегкой жизни родовитого степняка».

Я решительно выхожу из юрты и жду какое-то небольшое время, когда мне подведут лошадь. Ехать придется снова через большую толпу ургов. Однако, когда я вскочил в седло, снова раздвигать куполом толпу и тратить ману мне не пришлось. Похоже, всем ордынцам хватило одного раза, чтобы убедиться в моей невероятной силе.

Степняки, кстати, уже гуляют под стенами замка. Как-то уже узнали, что их не обстреливают? Или еще специально таким образом провоцируют моих воинов?

Вот сейчас оба сынка баронессы точно не удержались бы от нестерпимого желания убить кого-то и сорвали бы мне все переговоры. Только пока вооруженный нейтралитет четко поддерживается, что всех моих воинов очень радует.

Мост приопускается передо мной, я поддаю лошади, она запрыгивает на деревянную основу. Еду в ворота, однако воины с башни мне что-то кричат, указывая назад. Понятно, обернувшись назад, я вижу, как гуляющие рядом урги не пропустили удобный момент, поэтому тоже целым десятком запрыгнули на край моста.

Этак он останется лежать на принимающей стенке, поднять с лишним весом его точно не получится. Тем более все новые степняки лезут на него. Лезут, но на меня тоже опасливо все время посматривают, ждут реакции и демонстрации могучей силы.

«Не разочаровывать же настолько простых существ?» — усмехаюсь я.

Пришлось мне, повернувшись в их сторону, показательно медленно вытянуть руку и, сделав большую паузу для всех замолчавших зрителей, резко разжать кулак, как бы стряхивая надоевших насекомых.

После чего собравшуюся кучку ургов сносит с края моста прямо на головы лезущих следом. Остается на ногах последняя пара, еще не попавшая под удар маны. Но, когда я вытягиваю руку уже в их сторону, они сами спрыгивают на головы своим. Зато остальные зрители весело ржут, как всегда делают урги, когда кого-то наказали и сделали больно, а все такое видят и всем смешно.

Въехав во двор, я отдаю лошадь и поднимаюсь в донжон:

— Олис, по-прежнему никаких провокаций в сторону ургов! Еще раз всех обойди и предупреди!

В донжоне я вижу моего воина с парой помощников из местных, которые стерегут баронессу с дочками на третьем этаже.

— Как они? Сидят тихо?

— Пытались выйти куда-то, но мы не пропустили.

— И что сказала баронесса?

— Ругалась сильно на меня, — говорит мой человек, остальные смотрят в пол, им похвастать нечем.

— Правильно, положение все еще шаткое, переговоры с вождями ургов идут с большим трудом. Но они идут и мешать им никому не позволено, — рассказываю я современное политическое положение. — Так и передай, что все, кто сейчас попробует нарушить мои приказы — будут сразу же убиты. Как я только узнаю о неповиновении. Потом придется отдать замок на полное разграбление со всеми жителями.

Подобное условие я добавляю громким голосом, чтобы получше дошло до баронессы с дочками. Чтобы здешние мужики успокоились и еще лучше службу несли. Показываю, что у командира все под контролем, даже пятитысячное войско степняков ждет, о чем он договорится со старшими из вождей.

А раз так, значит, неминуемая смерть откладывается на какое-то время.

Потребовал у прислуги себе снова обед, пока прошелся по стенам, где дежурят все воины. Внушил, так сказать, повышенную уверенность народу и еще раз предупредил, чтобы не провоцировали ургов и не загоняли тем самым меня в долги. А себя в безвыходное положение с выходом через смерть лютую, которой урги славятся.

— Придется нарушителям моего приказа попробовать степную казнь через разрывание конями!

Ведь уже степняки по рву гуляют, типа цветочки там собирают, лилии и кувшинки — сплошная идиллия. Только защитники замка потеют сильно от солидного количества врагов так близко. Как раз обед приготовили на кухне, я снова созвал своих приближенных с уже местными помощниками, вместе быстро перекусили. Видно, что смотрят на мое уверенное лицо все с немалой надеждой.

— Ничего, сейчас договоримся и заключим перемирие с ордой. Тогда уже она отсюда уйдет. Наверно.

Баронесса не показывается, кажется, бастует изо всех сил. Как пока может, конечно, не до нее мне сейчас.

Пришло время выезжать на следующий раунд переговоров. Однако я уже как-то почувствовал своим развитым предчувствием, что заинтересовал степняков блестящей идеей ворваться внезапно в ничего не ожидающую часть Святой Земли.

И, самое главное, они лично смогут поприсутствовать на данном великом чуде. Такое не каждому вождю пережить придется за всю свою долгую жизнь. Да вообще никому не придется, а свидетели истинного чуда великой силы посланника Небес смогут еще много вечеров рассказывать об этом недоверчиво смотрящим на них слушателям.

Настоящее чудо — великое дело, которое ценится всеми и всегда, особенно если ты его лично пережил. Тем более всегда можно рассказать соплеменникам, как неистово спорил и упирался могучий колдун. Но хитрые урги все-таки заставили его вылечить многих воинов после смертельных ран.

Согласно заключенного договора.

Еще все собираются поприсутствовать лично на чуде разрушения мощных стен Мариенбурга и дать под бока лошадям, врываясь с диким победным криком в дымящийся пролом. Ну, еще свое личное здоровье, а от него понятным образом зависящее долголетие, тоже никого не оставит равнодушным.

Поэтому я со спокойной душой выезжаю из ворот, проезжаю мост и сразу же добираюсь до полукруга юрт. В этот раз мне никаких преград рядовые степняки не творят, расступаются сами, пусть даже не спеша, а с большим достоинством.

В большой юрте я снова оказываюсь один, потом все-таки появляются вожди.

Разговоры теперь ведутся быстро, все уже обсуждено на совете вождей.

— Мы согласны на твои предложения. Ты идешь с нами к Мариенбургу, разрушаешь стены. Мы захватываем крепость и город при ней. Добычу делим по справедливости — одна доля тебе, девять долей нам.

Охрененная справедливость! Так, грабят на глазах хитрые черти. Чего-то подобного я и ожидал, честно говоря. Десять процентов всего за мой решающий вклад и рукотворное чудо в действии.

— Нет, одной трети мне окажется достаточно. Такое будет справедливо, — сухо отвечаю я.

Естественно, торг длится долго, с бросанием шапок на уже постеленный здесь ковер, с битьем себя по груди. Все подобное торгашество я заранее предчувствовал, согласиться просто так — значит, проявить неуважение к хозяевам.

По итогу моя доля — одна шестая от общей добычи, шестнадцать с четвертью процентов по земному. Продавили меня вожди сильно, только мне сама добыча не так нужна, как возможность выкупить пленников из степного полона.

Да и вообще придется спасать людей, выкупать и еще как-то менять на мою добычу, поэтому я спорю довольно увлеченно за свою личную долю.

«В общем, мне тоже нужна своя команда, чтобы контролировать добычу, нашу долю и присмотр за выкруженным из добытого. А то у этих ургов спереть чужое — особый вид доблести, не выдержат они ни за что подобного соблазна», — заранее понимаю я.

Придется целый обоз собирать из воинов и мужиков, пограбить в благоустроенной Святой Земле найдется много чего интересного.

В итоге договариваемся с вождями, бьем друг друга по рукам. Пришлось купол уменьшить, чтобы кисти рук из него вылезали.

Пять толстых лежанок уже приготовлены, сами урги уже хорошо знают, про излечение какого органа меня просить.

Трое пожаловались на спину, один на колени, а пятый на пробитый насквозь когда-то бок. Как он выжил с такой раной — даже не знаю, однако три процента маны, потраченные на каждого вождя, пришлись им явно в пору.

Не забыли они сразу же попросить вылечить в счет аванса пятерых очень больных ургов. Все здоровенные детины, похоже, самые известные сильные богатыри во всей орде. По одному от каждой тысячи.

Один умирает от аппендицита или чего-то похожего, вздутый живот пришлось пролечить пятью процентами маны. Второй подвернул шею, неудачно упав с лошади, на него ушло не меньше шести процентов. Третий умирает от глубокой раны, полученной в бою, кто-то из воинов пробил ему грудь, на него все десять ушло. Еще двое от загнивших ран страдают.

— Пять настоящих богатырей уже вылечены! — с тяжелым уставшим видом вздохнул я.

— Все, мой задаток сполна выплачен уважаемым вождям! Теперь осталось договориться о конце войны с местными людьми и готовиться к походу! — говорю я.

Глава 9

Тут все вожди, конечно, начинают уже серьезнее задумываться о будущем. Связанном с хлопотами, уговорами, переговорами и прочими сложностями весьма высокого уровня.

Одно дело — прекратить воевать самим с подчиненными им воинами, прямо здесь и прямо сейчас, когда вторая высокая договаривающаяся сторона уже стоит перед ними.

Совсем другое — остановить общее нашествие. Инерция которого очень огромная величина, поэтому пожрет еще много жизней.

— Подобное перемирие необходимо. Идти на святоземельцев можно только при поддержке местных жителей. Или хотя бы без большой войны с ними. Потому что обозы с трофеями из Святой Земли будут идти не один месяц через местные земли. Армия королевства окажется здесь гораздо быстрее, чем церковники вернутся в свои земли. Они прискачут сражаться с вами, только у нас никакой войны уже нет, потому что есть, наоборот, взаимовыгодное сотрудничество. Еще вместе на той стороне гор воевать будем. Ведь богатства тамошних монастырей всем глаза зажгут, — говорю я, конечно, не настолько сложными словами, все гораздо примитивнее выходит по речи, но смысл примерно такой. — Однозначно захотят отомстить захватчикам, уже не вам, а фанатикам, чтобы пограбить их всласть.

Насчет пограбить — тут у ургов мысли с моими сходятся совсем, им подобные интересные идеи заходят намертво.

— Пока будем добровольно-принудительно получать от местных припасы для похода и все остальное. Я выдам из замка две подводы зерна для воинов степи, — беру я на себя личное обязательство.

Зерна мне точно не жалко, зная будущий прикуп в Сочи, то есть в Мариенбурге.

— И еще из другого моего замка — одну подводу. Зато там еще с сотню степных лошадей у меня пасется, — напоминаю вождям про свою силу могучую, с помощью которой все данное добро получил. — Могу выдать всех коней опять же вашим племенам, если надежно договоримся.

Типа, если грабить будете — условия договора придется пересмотреть.

Вожди уже высказали мне свое обоснованное мнение, ведь для того, чтобы не грабить окрестные земли — им нужно много еды. Еще желательно ее получить заранее, а то всякое может случиться, если воины останутся голодными.

Вожди продолжают думать, тогда я добавляю:

— Воины-фанатики очень сильны своей верой и организованностью. Помощь от местных жителей даже вашей огромной армии будет нужна. Однако нужна только на время прекращения войны здесь, для сбора всех сил, чтобы договоренности стали действовать. Еще на время перехода к крепости церковников, там мы быстро возьмем ее с божьей силой, доверенной мне. Потом уже можно будет кормиться с припасов в самой крепости. Есть сведения, что фанатики собирались ударить с той стороны по королевству, поэтому навезли припасов видимо-невидимо на север, — сейчас я декларирую уже мои личные предположения, честно говоря.

Однако данный удар очень даже логично просматривается, чтобы отвлечь все силы королевской армии на юге и ударить с севера. Быстро дойти до столицы и осадить ее, здесь до нее остается пройти всего четыреста километров примерно. У самих церковников, по слухам, конечно, все очень организовано, присутствует долгосрочное планирование, как у тех же венецианцев в нашей истории.

— Из-за вашего нашествия они отменили прежние планы, теперь атакуют только с юга. Поэтому здесь войск осталось не столько, а запасов еды очень много. Они ждут, когда вы разорите местные земли и уйдете, тогда откроют ворота и ступят на земли королевства. Никак не раньше — точно, чтобы не воевать с вашей могучей ордой. А с местными выжившими баронами в замках и оставшимися городами они быстро договорятся. Деваться тем будет совсем некуда, сильно ослабленным после вашего нашествия. Примут власть церковников, поменяют веру и начнут все их приказы выполнять.

— Тем более за стенами Мариенбурга нас ждут очень богатые монастыри, — добавляю я к своей долгой речи и вижу, именно подобный аргумент особенно сильно действует на вождей.

Все точно знают про неисчислимые богатства монастырей в Святой земле, там они в принципе являются основной местной властью. Поэтому все еще быстрее проникаются моими идеями.

Далее следуют небольшие переговоры о сроках и методах. Понятно, что пятеро заинтересованных мной вождей — совсем не все сорок-сорок пять, но мои идеи они вполне могут уже сами транслировать дальше.

Разрушить крепости Мариенбурга или присутствовать при настолько знаменательном деянии — захотят абсолютно все. Ворваться в богатые монастыри Святой Земли — тем более, о подобном подвиге мечтают тоже все степняки уже много поколений. И пограбить всласть, и ответить фанатикам за то, что они ургов за разумных существ не считают ни в коей мере. Обильно заставить заплатить кровью за надменность и постоянное сравнение с нечистыми животными.

Поэтому уговорить вождей не так трудно, как убедить в том, что мне под силу разрушить куски стен. Без именно данного подвига нет никакого смысла что-то начинать с походом, крепость в горах никогда не взять обычным штурмом.

Присутствовавшие сегодня уже знают, что я могу убивать ургов сотнями. Что лечение наложением рук — вполне реально, процесс они уже сами на себе и лучших воинах проверили. Теперь скоро попросят показать разрушение стен, когда их побольше соберется, что мне тоже совсем нетрудно будет продемонстрировать на каких-то валунах или замках, разрушенных по пути.

Поймут урги, что сила моя именно в фузее, и что тогда? Попробуют ее отнять? Да вряд ли! У них все равно умельцев, знакомых с правильным использованием маны нет и пока не предвидится.

«Если не выследят меня до Храма и не смогут сами оказаться на Столе? Вот такой вариант мне точно не нужен, делиться знаниями о настолько интересном месте я ни с кем не собираюсь, — напоминаю я себе. — Впрочем, пройти Вечный лес ни у кого без большого шума и потерь не получится».

Да еще после взятия крепости в горах все настолько увлекутся грабежом, больше уже ни до чего другого кочевникам дела не будет. Грузи и вывози — вот и все мысли насчет будущего.

Тут у меня возник закономерный вопрос к самому себе — не слишком ли много я на себя беру?

Вступлю в союз с нелюдями, последовательно разрушу стены крепости и обреку людей за ними на смерть и страдания. Ведь очень хорошо понятное последствие, урги никакого лайт-варианта завоевания тех земель не примут, рубить и насиловать будут, как делают здесь.

Даже гораздо жестче.

«Так вот, не тороплюсь ли я настолько перегибать палку, пусть даже под девизом спасения людей здешнего королевства? Принести такую же беду и смерть на ту сторону гор? Может мне лучше отправиться в путь и на юге помочь армии короля?» — задумываюсь я.

«Ну, так себе идея, там меня могут так же быстро на костер потащить местные иерархи веры. Со всеми моими колдовскими умениями им подобные конкуренты вообще не нужны. Нет уж, подальше от власти, поближе к реальным воинам, которым нет никакого дела до цвета моей силы», — понимаю я правильно все возможные расклады.

Светлая она хоть чуть-чуть или все же бесконечно темная?

Все остальные данным вопросом точно займутся, поэтому воевать с целой страной я не согласен. Да еще те же церковники сразу же выдвинут королю ультиматум о выдаче меня на любых условиях. Придется удирать несколько сотен километров, постепенно слабея и огрызаясь на погоню.

Ну, сам я считаю, что церковники смогут после первого ошеломления прорывом ургов собраться и устроить настоящую войну степнякам. Соберут войска, уйдут из теперь уже моего королевства обратно за свою горную крепость и через полтора-два месяца, требуемых на доставку донесений и отвод войск, все-таки окажутся в силах великих перед степняками.

Правда, за эти полтора-два-два с половиной месяца сами степняки пройдут немало — несколько сотен километров, наверное, почти до трети всей Святой Земли захватят. Замучаются караваны и обозы гонять в свои степи из-за стольких новых пленников. Тогда им придется вернуть местных жителей сюда обратно. Не всех, конечно, но явное большинство, чего я хочу добиться от новых союзников.

Еще нужно правильно понимать — для церковников именно я окажусь тем самым врагом, которого они ищут для себя уже много лет.

Меня им однозначно назовут, поэтому все свои силы на борьбу со мной направят. Могут даже с королем сепаратный мир подписать на его любых условиях. Тогда все получится так, как мне хотелось бы здесь устроить. Королевство и мои теперь люди получат большую передышку, степняки и церковники сотрут свои огромные армии друг о друга, а я вскоре бесследно исчезну отсюда.

Поэтому выбирать мне особо нечего, есть только единственная явная возможность кровопролитие с местных земель перенести в Святую Землю. Потом церковники много будущих поколений будут ждать второго пришествия посланника темных сил и точить зубы на меня.

А то что-то больно они уже здесь усилились. Еще так расчетливо напали на королевство, есть у них свои люди везде, раз узнали о готовящемся нашествии степняков. И быстро переиграли свои предварительные планы.

Поэтому я придам смысл их существованию, будут со всей душой бороться со мной, называя посланником дьявола. Сильно ослаблю войной на своей же территории настоящее государство-церковный орден. Помогу местным людям и даже степнякам, теперь им точно окажется не до войны друг с другом. Придется всю оставшуюся жизнь и тем, и другим вместе воевать со святоземельцами, имея теперь под своей властью одну из самых неприступных крепостей в горах. Наступит весьма шаткое равновесие — все, чем я могу помочь людям и еще ургам, как виду разумных, борющихся за свое выживание.

Мы обговариваем наши действия на будущее, в словах вождей я не чувствую никакой лжи, чем очень доволен. Пока все упирается в их честное слово, остается только верить, что они обсудят мои слова со всеми остальными вождями, соберут свои орды и двинутся следом за мной.

— Тогда мы сегодня же рассылаем специальных гонцов в остальные части королевства и вызываем всех вождей на переговоры. Тебе о месте встречи сообщим дополнительно. Ты же в здешнем замке будешь находиться? — спрашивает первый ург, которого я вылечил от боли в спине.

— Не только. Сколько времени потребуется для сбора общего курултая всех вождей?

— Месяц или немного больше. Мы же воюем, так что сам понимаешь, совсем не быстрое дело, — разочаровывает меня ург.

Впрочем, чего я хотел, тут же нет аэропланов и поездов, как того же телеграфа, даже гонцу скакать до ушедших к центру королевства орд не меньше десяти дней. Потом столько же обратно, еще больше нужно времени вождям закончить свои дела и вернуться уже сюда.

Ничего, поживу в свое удовольствие, поуправляю обоими замками, посплю с Нутеллой и баронессой вволю. Покажу им небо в алмазах, еще научу меня правильно ублажать, заодно прогуляюсь к Храму, заряжу Палантиры до полного, отправлю письмо Брату о том, как у меня дела.

«Узнаю, в какой мир он сам попал. И не пришла ли пора его уже спасать?» — улыбаюсь я наивным надеждам своего брата не применять насилие к местным жителям.

Договариваемся, что гонцов пришлют и сюда, и в замок Триптих, чтобы время не терять, после чего я покидаю главную юрту. Так же проезжаю через толпы теперь уже моих союзников, которые начинают дружно приветствовать меня. И я им тоже в ответ сдержанно машу рукой, как великий своей силой новый вождь. Около замка также гуляют степняки с независимым видом, однако уже вслед за мной не лезут. Хватило одного раза, чтобы остальные посмеялись над нахальными сородичами, полетевшими кувырком с моста.

Заезжаю в замок и слезаю с лошади, вручая ее слугам. Атмосфера уже и здесь явно полегче стала. Догадывается народ, что приступа и неизбежных убийств точно не ожидается, раз предводитель людского племени все время ездит на какие-то переговоры. И, самое главное, возвращается с них живым и здоровым, да еще в хорошем настроении. Помощника моего не видно пока, где-то на стене пропадает, как мне докладывает старший на воротах.

Поднимаюсь в донжон на свой этаж, вскоре у дверей появляется Олис и спрашивает, что делать гарнизону:

— И, еще ваша милость. Можно ли снимать с баронессы охрану?

— Что, надоело ее охранять?

— Да, ваша милость. Беспокойная она и постоянно на своих бывших воинов кричит. За то, что они меня слушаются. А те ей и ответить боятся.

Надоела мне уже Мириэлинда своей негативностью и неблагодарностью, честно говоря.

— Понятно. Снимай пост, — я дождался, когда помощник выглянул на лестницу и крикнул своим открыть дверь, потом снова спросил. — Какие настроения среди вояк местных?

— Ну, все к смерти готовились, уже к обеду точно. А как ваша милость к степнякам уехала, да еще потом вернулась в добром здравии, так сразу всем сильно легче стало. И еще как сбила с ворот тех, кто там полез, а они только утерлись. До этого момента и воины, и прислуга с горшков не слезали, так у всех животы со страху скрутило.

Вскоре в мои покои залетает здорово разозленная баронесса, с ходу пытается отругать меня за то, что поместил ее с дочками снова под замок. Совсем субординацию нарушает моя ночная подруга. Впрочем, бешено орать на всех — привычка нее в крови и воспитании, полученном с младых лет и ногтей.

Придется показать, чья власть в замке установлена, и еще подобное показать наглядно всем зрителям.

— Цыть, Мириэлинда! — рявкаю я на нее, — Если делишь постель со мной, так не думай, что командовать здесь будешь!

Сразу же осеклась баронесса, не хочет при дочках признавать, что уже не так верна своему покойному мужу и их отцу. Только деваться ей все равно некуда, даже не будь у нее на попечении покалеченных сыновей.

Еще созревшие дочки роскошными фигурами привлекают к себе мое внимание, главного захватчика, моих воинов, вообще всех мужиков в замке. Только моя мощная фигура стоит между ними и всеми остальными мужиками, защищает их вместе с матерью от возможного группового насилия.

Баронесса пытается снова что-то высказать, тогда я опять рявкаю на нее и замерших за спиной дочек:

— Вы все уже померли бы страшной смертью под ургами, если бы я с ними не договорился! Драли бы вас до самой смерти! Ты такой участи своим детям желаешь?

— Нет, конечно, — сбавляет обороты баронесса.

— Так вот иди обратно в комнату и подумай там хоть немного своей пустой головой! От чего я вас всех спас! И что ты могла своей бабьей глупостью натворить, выпусти я тебя, дуру бесполезную, на стены или во двор! Все, свободна!

— Запри ее снова! Раз ни хрена не понимает, корова неблагодарная! — командую я Олису.

Вскоре я приглашаю завхоза и хозяйственную челядь к себе, воины их быстро приводят под мои вельможные очи.

— Значит, так. Урги ждут от нас две подводы с зерном и прочими злаками. Сколько у нас подвод в замке?

— Две, ваша милость, всего две.

— А в селах?

— В селах можно найти, только, кто же их сюда пустит? Нелюди же кругом!

— Олис! Быстро на стены, посмотри, уходят урги от замка?

Воин убегает, но я сам вытаскиваю бинокль и рассматриваю орду со всех сторон.

— Уходят понемногу. Так, грузите зерно на подводы. Сами подводы кочевники тоже заберут, как я думаю. Ничего, в селах все оставшиеся заберем, да еще не хватит на будущее. Ты же кастелян замка?

Пожилой мужчина с внешностью хомяка кивает головой:

— Я, ваша милость!

— Нужно будет все подводы и возниц при них собрать через месяц. И сделать столько телег, сколько успеем еще. Не жалеть железа, денег и платы за работу.

— А зачем это, ваша милость? — робко спрашивает кастелян.

— Нужно. Скоро много возить придется.

— Что возить, ваша милость? На самом деле не так много телег у мужиков осталось после этих степных грабителей.

— Увидишь еще. Грузите подводы. Нет, чего свое добро отдавать! — сразу же передумываю я, услышав про образовавшийся дефицит транспорта. — Пусть загонят пару своих повозок сюда, чего там потом возиться и перегружать.

— А они не ворвутся к нам? — опасливо спрашивает кастелян, и все остальные напряженно смотрят на меня.

— Я лично присмотрю за перегрузкой.

Мое обещание всех успокаивает, авторитет мой очень высок теперь. Вскоре две двухколесные арбы загоняют во двор замка урги, я нахожусь тут же. Сам вышел за ворота, позвал приготовившихся к погрузке степняков, сказал им самим управлять арбами.

«Чего это я так расщедрился с нашими телегами? Тут самим не хватает, оказывается, и очень даже сильно не хватает для будущих трофеев», — решаю я.

Баронесса сидит снова взаперти в своих теперь новых комнатах, не видела, наверное, как насыпали зерна с верхом в арбы, и они уехали, сопровождаемые толпой степняков. Так бы точно орала и скандалила сразу же, чего это я ее припасами на зиму распоряжаюсь.

К ужину вокруг замка осталось еще немало ургов, торопиться им теперь особо некуда. Основная часть ушла к городу, чтобы также договориться на получение отступных продуктами питания и еще чем-нибудь. Думаю, горожане не станут нарываться на непонимание и выкатят столько подвод с едой, сколько степняки попросят.

«Ну, комендант гарнизона показался мне вполне разумным мужчиной. Наверняка спасет город от штурма за десяток подвод зерна», — вспоминаю я графа.

Сам я отправил пару гонцов в села, чтобы предупредили, кого найдут, что степняки теперь не должны никого грабить и убивать, есть с ними у нового хозяина такой уговор. Кто в лесах прячется, пусть там пока и сидят, не рискуют возвращаться во избежание.

Воины-гонцы выехали из замка, посмотрели на ургов, урги посмотрели на них и все. После воины ускакали, а степняки продолжили готовить еду и незатейливо радоваться жизни.

— Это, ваша милость. А долго они тут сидеть собираются? — спросил меня кастелян.

— А что?

— Так хотели отправить воинов за урожаем в села. Лучше в замке хранить, чем в деревенских амбарах, всяко надежнее.

Вот насчет того, сколько урги будут народу докучать своим опасным видом — мы с вождями вообще не договаривались. Понятно, добившись мира, я больше никакими условиями степняков не достаю. И так хорошо получилось, чтобы еще какие-то условия выкатывать. Сами они меня так проверяют наверняка.

— Ладно, утро вечера мудренее. Вот проснемся, тогда и посмотрим. Да не так много их тут осталось. Сотен пять всего.

Ночь в замке прошла тихо, баронесса встала в позу и ко мне не явилась. Я половому бойкоту только обрадовался, выспался хоть как следует, а то после ночи с ней, как совсем вареный, постоянно хожу.

Есть все же у меня какая-то усиленная плотская тяга к родовитым и красивым дворянкам. Мщу им много раз за ночь, как настоящий слесарь, пролетарий ручного труда, достойно нагибаю и отвечаю эксплуатирующему классу за века угнетения.

С утра ургов рядышком с замком не оказалось, слышал сквозь сон, как они с гортанными криками выезжали в путь. После завтрака я навестил больных в местном лазарете, потратил на каждого немного маны, совсем по чуть-чуть и отбыл с инспекцией по своим новым владениям.

Баронессу не вижу и вообще демонстрирую ей определенное охлаждение. С собой взял десяток местных воинов, которые теперь уже стали более-менее моими после всех чудес, которых насмотрелись за последние дни.

За утро объехали пять сел, принадлежащих замку де Куинжи, все пограбленные, но дома стоят, людей пока нет.

Хитрый барон на себя огонь не вызывал, вот поэтому жителям его владений урги сильно не мстили. Не жгли дома и не убивали, но скотину свели и жилища пограбили. Редкие оставшиеся жители поражаются, видя мой небольшой отряд. Зато, когда узнают, что у нас наладилось перемирие со степняками, очень таким новостям радуются, что хорошо заметно по оживающим лицам. А так каждый день налета ждут и со смертью готовятся встретиться, но хозяйство свое упорно не бросают.

Оказавшись к обеду на краю владений, я махнул рукой и объявил воинам, что сегодня махнем в замок Триптих.

— К вечеру доберемся, там и заночуем. Пора навесить мне еще одно мое владение.

К вечеру не добрались все-таки. Остановились переночевать в чудом уцелевшей таверне, укрывшейся на перекрестке дорог в лесу. Вот ведь наступило время, когда лесное размещение позволяет остаться бизнесу целым и невредимым, только клиентов больше не видно на горизонте. Все или валяются где-то мертвыми, или прячутся по кустам и лесам.

Посидели с воинами хорошо за обильным ужином и рано спать легли.

Глава 10

Утром добрались до замка, где моему новому отряду сначала долго не хотели открывать ворота, пока меня лично не признал прибежавший сюда же Крим.

— Ваша милость! Приходится крестьян в наряде держать, оставшиеся воины с трудом справляются со службой! Нас ведь всего десяток остался. Ничего, учатся понемногу помощники! Поэтому и побоялись без меня ворота открывать! — объясняет и оправдывается он.

— Ладно, правильно новичков учишь. Не хватало еще, чтобы они ворота перед всеми распахивали, — хвалю его я.

— Ничего, Крим, теперь вам полегче будет. Я тебе еще целый десяток оставлю из второго моего замка.

— Спасибо, ваша милость! — он оглядел заметно насупившихся при такой новости воинов.

— Так у вас теперь еще один замок есть? Ваша милость?

— Да, есть. Случайно так получилось, хозяева замка сами напросились на захват. Едем мы с Олисом и парнями, значит, цветочки нюхаем, небом голубым любуемся. А тут из замка на нас вылетают воины, сначала десяток, потом еще два. И так прямо в гости зазывают, что я не удержался и заехал. Меня, значит, к столу барон де Куинжи позвал, а воинов моих тут же разоружили и по ребрам надавали. Нехорошо ведь так себя вести? Когда в гости всех зовешь, а потом над воинами насилие проявляешь! Бить их начали зачем-то, хотя я и так всю правду разрешил им рассказать.

— Как есть нехорошо, — сразу же подтверждает Крим с собравшимися вокруг меня остальными воинами.

— Очень плохо. И про то, что я ургов сотнями убиваю — тоже разрешил рассказать. Так эти безнадежные дураки ответы выслушали, а все равно почему-то ничего не поняли.

— Так дураки ведь! — радостно подтвердил Крим, и воины радостно закивали головами.

Не приезжие, конечно, а свои местные воины.

— Вот и я так подумал. Да еще на меня что-то нехорошее барон с сыновьями задумал, какую-то отраву в еду подложил и в вино подлил, а сынки его принялись меня убивать смертным боем. Пришлось призвать их к порядку, как я правильно умею. Барон местный сразу мою учебу не пережил, сыновья тоже при смерти оказались. Воинов десяток побил или ранил, теперь еще самому лечить приходится. Зато хозяйка замка, баронесса де Куинжи, сдала его мне добровольно. Теперь весь замок и воины при нем в моем праве и под моей рукой.

— Эй, воины из замка де Куинжи, пока поступаете под управление моему старшему над дружиной, зовут его Крим! Слушаться его, как отца родного! А то будет, как всегда с теми, кто плохо понимает!

Гляжу на лица воинов и вижу, открыто проявлять несогласие с резким изменением своей судьбы они уже побаиваются. Это при мне, а вот Криму могут высказать много чего. Ничего, спрошу у него отдельно про всякие случаи неповиновения.

— Ладно, собирай народ замковый, я сразу всем последние новости расскажу. Соскучились, наверное, по своему хозяину и его сильной руке?

— Как есть соскучились и уже переживать начали, ваша милость!

Пока всех сгоняют на двор перед донжоном, я здороваюсь с мажордомом и кратко рассказываю ему последние события.

— Замок де Куинжи? Знаю его хорошо. Поздравляю вас, ваша милость! Богатый замок и такие же угодья. Находятся от нашего замка через еще два владения. Барон де Куинжи, теперь покойный, если судить по вашим словам, был заправским хозяином и очень расчетливым человеком. Не удивлен, что он сохранил замок и всех воинов, тем самым сберег свои владения от полного уничтожения, — грустно вздыхает мажордом, вспоминая своего не настолько разумного хозяина, которого он вынянчил на своих руках.

— Оказалось, не такой уж и расчетливый он был, — замечаю я скромно, намекая на свою явную победу.

— Да, однако тут ему здорово не повезло встретить именно вас, ваша милость. Кто же от такого подарка откажется? Когда вас четверо, а у него с полсотни воинов под рукой. Тут подобные подарки мимо носа никто из дворян не пропустит, нечего и надеяться, — рассказывает о сложившемся морально-поведенческом стереотипе местного дворянства мажордом.

Потом я выступаю перед прислугой и стражей, рассказываю кратко, чем занимался их хозяин в своей поездке, что приобрел и еще, самое главное теперь, сам лично заключил мир со степняками.

— Теперь я приложу все свои возможности, чтобы наших людей урги вернули обратно. Ивидурим, составь по селам списки тех, кого угнали в степи. Уж своих-то я вызволю из рабства, — обещаю я напоследок народу.

Потом проверка возводимых укреплений на стенах, сделано уже с половину всей защиты, как я сразу понимаю.

— В настоящий момент нужда в дальнейшем укреплении замка миновала. Поэтому заканчивайте, что нужно доделать, и свободны! — командую я плотнику с помощниками.

Скорее всего, мне данные щиты уже самому не понадобятся, а денег стройка тянет солидно. Кошель у моей будущей светлости пустеет стремительно, только новых поступлений пока ждать неоткуда в ближайший месяц.

— Вечером зайдете за платой. Ваш хозяин смог заработать денег, теперь рассчитается с вами честь по чести за работу и доски, — еще одна радостная для мастеровых мужиков новость.

Штурм замка пока отложился надолго, а хлопот в селах, оставшихся без половины мужиков — очень много.

Также отпускаю мобилизованных мужиков, кроме пары подходящих для несения службы в замке, лично одобренных Кримом, и самое главное, что Ивидуримом тоже.

Командую Криму отправить гонцов в села с известием, что опасность нового нападения миновала, теперь выжившим можно возвращаться к обычной крестьянской жизни. Нет смысла терять время в лесу, когда всем теперь придется много работать, восстанавливая разрушенное.

— Ивидурим, готовь к мобилизации все подводы в селах и всех мужиков. Впереди нас ждет поход за огромными богатствами, придется собирать весь транспорт, который возможен.

— А как же урожай сеять, ваша милость? Уже через месяц как раз, — заикается мажордом. — Ведь работать и так некому?

— Ничего, добычи будет столько, что мы все купим без проблем. Да еще лучшей еды горы навезем. Так что, готовь мне подводы, закажи столько, сколько получится собрать за месяц.

— Крим, оставляю тебе пока четверых воинов из второго замка. Приготовь тех лошадок, которые тогда с нами ходили к горам. Повезут груз на себе, я же возьму с собой шестерых оставшихся воинов, пусть они не знают здешний лес. Я дорогу помню, так что не заблудимся. Уйду снова на пять дней, так что присматривайся к новым воякам, оставлю их тебе пока.

Хоть смогу серьезно усилить свой первый замок десятком стражников из второго. А то оставшиеся в нем девять воинов едва справляются со службой. Тем более время кругом военное, наряды несутся в двойном составе. Здесь будет почти двадцать воинов, еще с парой остающихся из мобилизованных мужиков даже больше получится.

И во владении де Куинжи осталось тридцать здоровых лбов, десять выздоравливающих и еще трое моих воинов. Пока вокруг мелькают толпы ургов, никто бунт поднимать не станет, как бы баронесса не подстрекала воинов. Только вот если уеду я надолго, тогда сто процентов, что власть отойдет к властной баронессе. Тем более у нее сыновья рано или поздно все же выздоровеют. Месяца на два точно исчезну, ждать отъезда еще не меньше месяца.

Ну, к тому времени меня здесь уже, скорее всего, не окажется.

Главное — как там у Брата дела? Не пришлось бы срочно переходить ему на помощь или еще что-то подобное делать. Такое оказалось бы очень некстати, да еще срок безопасного нахождения в новом мире выдержать необходимо.

Вечером меня с приближенными воинами ждет отличный ужин, потом жаркая, соскучившаяся Нутелла активно радует меня в постели, а рано утром мы снова выезжаем даже без раннего завтрака.

— Торопимся быстрее лес пройти. Перекусим все на ходу.

Карабин оставил в своих покоях, закрыл двери на магический замок, как в том замке. Лень в горы тащить такую тяжесть, а доверить его я никому не могу из своих спутников. Я снова тороплюсь в Храм, придется заряжать все Палантиры до полного. Чувствую, неодолимых стен, которые мне придется разрушать — окажется очень много на моем пути в следующем месяце.

Путь прошли также за два дня, волки пока нам не попались. Значит, сегодня нападут точно, о чем я предупреждаю остающихся достраивать укрепление воинов.

На откровенные намеки, что они как бы вообще не плотники, я ответил:

— Хотите выжить? Собирайте дальше домик и ограду для лошадей. Местные звери шутить не станут, вы все не выживете, если я немного задержусь в горах, а укрытия надежного еще не будет.

Вообще, наглядно поняв, что я оставляю их в другом замке нести службу, вояки из де Куинжи расстроились. Понятно, у них там вся жизнь осталась, друзья и девки. Однако я им сказал, что будут меняться каждую неделю с остальными, поэтому недовольные лица уже не так часто мелькают передо мной.

Не мелькают, однако, плохо скрытый негатив от воинов я отчетливо чувствую. Они, конечно, понимают, что я силен и крут неимоверно, но все же еще не перестроились после гибели привычного им барона. Хотят в душе искренне, чтобы все было, как раньше, только так больше уже точно не будет.

Барон сам себе смерть накликал своей подлостью и жадностью, зато новый хозяин суров. И очень крут, раз с ним вожди пятитысячного войска ургов о чем-то договариваются.

Вот теперь он притащил их в лес и сказал строить себе убежище? Но я четко приказал строить и не пререкаться, если хотят выжить, сам ушел ранним утром в горы.

Здесь еще зима по местным понятиям, на высоте лежит тонкий слой снега. Я скольжу на ногах, цепляюсь за выщербленные камни руками и жалею, что забыл взять зимние горнолыжные перчатки из тайника. Местные обрезанные из кожи не греют пальцы, ладно хоть теплая горнолыжная куртка не дает мне совсем замерзнуть. И трекинговые ботинки с прорезиненной подошвой очень сильно помогают в подъеме по скользким камням. В местной обуви с гладкой кожаной подошвой — ну, совсем не вариант в горы карабкаться, будешь скользить вниз до самого своего конца.

Еще хорошо, что в прошлый раз оставил заметные указатели на скалах. Впрочем, теперь я уже гораздо лучше помню маршрут, как подниматься к Храму. Это тогда карабкался в первый раз, плутал какое-то время, во второй раз пришел сразу, потеряв на подъеме не больше десяти лишних минут из-за сложной погоды.

Опускаю Дверь и сразу же вижу знакомые камни на Столе.

— Значит, Брат получил мое письмо и отправил мне ответ! — радуюсь я.

Ставлю первым делом Палантиры на Стол. Один из них разряжен до тридцати процентов, поэтому я не надеюсь зарядить его полностью, два остальных показывают примерно семьдесят-семьдесят пять процентов заряда, сейчас их нужно всего только немного подзарядить.

Хотелось бы все шары зарядить по девяносто процентов, если рассчитывать только на стрельбу из фузеи. Однако пока сгустки аннигиляции не разрядят один из Источников, даже мне будет опасно касаться шаров. А если возникнут какие-то проблемы с маной у меня лично, как мне пополнить ее тогда?

Безвыходная ситуация окажется, не в бане же сутками сидеть. Да еще нет здесь подобных мест с настоящим жаром в моих замках. В этот раз не до прогрессорства получается, придется только разрушать надежно построенное.

Поэтому я решаю зарядить один из камней до семидесяти процентов, тогда на саму аннигиляцию у меня получится запас всего около пятидесяти выстрелов из трех Источников. Данного запаса маны должно точно хватить для взятия Мариенбурга, еще нескольких замков, крепостей и монастырей с той стороны гор в Святой Земле.

А, значит, придет время уводить свой караван с трофеями, одних мужиков я даже с воинами точно не отпущу. Кочующие туда-сюда степняки так просто их ни за что не пропустят.

— Договор договором, а свои порты ближе к заднице!

Как раз отконвоирую добычу до замка, снова придется отправляться в Храм на подзарядку Палантиров.

Ничего, без моей силы урги-степняки тоже далеко не пройдут. Только убедятся через большие потери, что без моего участия все не так весело и победоносно выходит. Чтобы легко брать крепости и монастыри, которые тоже построены, как настоящие крепости. Подождут своего могучего божьей силой союзника обязательно, никуда они не денутся.

После Источников расчищаю от камней поверхность Стола, протираю ее мокрой тряпкой и первым делом читаю письмо брата.

«Брат, пишу тебе на двадцать пятый день после переноса. Сижу в Храме, прячусь от погони, стыдно тебе в глупой неудаче признаться. Еды осталось немного, всего на пару дней. Спустился вниз, нашел людей, бедных крестьян, остался у них жить, изучая язык. Прожил две недели в деревне, помогая по хозяйству, научился говорить, начал лечить своей силой. Даже в замок меня пригласили, как диковинного лекаря, встретился с местными дворянами. Очень мне младшая дочка барона понравилась, а я ей тоже. Начали даже общаться тайком, однако тут все пошло не так. Жених ее придурочный попробовал меня убить, как собаку, а когда ничего у него не получилось, позвал местную инквизицию. Хотели меня в город на допрос с пытками везти. Я всех раскидал, только убивать никого не стал.

Теперь за мной большая погоня из дворян и инквизиторов с собаками отправлена, правда на камнях они мой след потеряли, поэтому до Храма не дошли. Я еще табака насыпал с перцем, как ты учил, так что могу отсидеться в Храме. Патроны еще все есть в наличии, удочки тоже, могу так прожить, когда они уйдут. Как у тебя дела?»

Так, двадцать пятый день, значит. А у меня сколько времени прошло? Судя по часам, уже двадцать восемь дней.

«Ладно, срочно отправляю Брату запас вяленого мяса. Остальное все потом, только еще письмо напишу, — решаю я сразу. — Авось успеет получить».

«Привет, Брат. Вижу, куда тебя привела твоя толстовщина. Этакое неприменение насилия и непротивление злу. Ничего, со временем поймешь, что там — это тебе не тут. Надеюсь, ты дождешься моей посылки и ответа в Храме. У меня все отлично, уже два замка под моей властью, гоняю одну баронессу по кровати и еще так девки сдобные есть. В романтику не играю, в дворянских дочек не влюбляюсь. И тебе не советую, пока в смердах числишься, а то такая пластинка с побоями и погонями будет вечной.

Главное, что договорился за счет своей силы с ордой степняков, вместе пойдем громить соседнее государство. Там как раз настоящая инквизиция у власти, они недавно напали на мое теперь королевство. Снесу в горной крепости стены и запущу степную орду на богатые земли. Пропаду сейчас месяца на два, потом приду в Храм Палантиры заряжать.

Вижу, что ситуация у тебя не особо критическая. Смерть не угрожает, поэтому тебе не советую оттуда уходить, сам тоже не собираюсь к тебе идти. Времени, которое нам с тобой нужно отбыть в своих мирах, еще много. Еще месяца три, как минимум.

Раз уже научился говорить, просто уходи в другую сторону и там веди себя осторожнее. А когда необходимо — бей насмерть, чтобы свидетелей не оставалось. Отправляю сразу тебе груз, может еще успею получить ответ. На моих часах восемь утра по-нашему. Сразу же ответ присылай».

Вот так быстро собрал груз, добавил камней и, проверив настройки, вылез из капсулы.

Кто его знает, сколько времени займет перенос груза, но точно подобное добро без разумной составляющей не придется так уж долго ждать.

«Черт, Брат все же пытается выжить в понятном мне средневековье, творя чудеса и не воспитывая никого тумаками, — улыбаюсь я. — Не поймут местные жители гуманного человеколюбия. Ладно, хорошо, хоть в обитаемый мир попал, найдет себе еду и жилье теперь, раз говорить умеет. Еще и в дворянок влюбляется, прямо, как на родной Земле себя ведет».

День проходит быстро, Палантиры требуемо приняли заряд, я сам выспался отлично, отдохнул на теплом и убаюкивающем Столе от всяких нервотрепок. Ответа от Брата не пришло, похоже, он уже срочно ушел еду добывать куда-то.

Поэтому сжал зубы, собрал рюкзак, повесил на плечо фузею и пошел вниз. Пока более-менее светло и можно видеть камни под ногами. Большой костер я разглядел издалека, сразу же к нему направился. Однако по дороге столкнулся с волчьей стаей, усердно раздирающей какое-то большое животное.

Ну, какое именно животное — мне хорошо понятно, что это одна из наших лошадей. Не вышло у моих людей спокойно отсидеться, как я и предполагал.

Пришлось подойти вплотную к стае, которая не бросила добычу и показала мне свои зубы. Поэтому полегла наполовину, пока снова не разбежалась, спасая свои серые шкуры от громких выстрелов и острых пуль.

— Так, здесь было восемь волков, четверо уже все, однако, что там у моих спутников в лагере? — беспокоюсь я.

В лагере тоже все оказалось неладно, волки зарезали обеих лошадей и загрызли одного из воинов.

— Да, как так? Я же сказал вам укрытие достроить! — разозлился я, увидев, что эти придурки ничего не сделали.

Однако все оказалось вполне объяснимо. Как только я ушел, тут же появились волки и сорвали весь рабочий процесс. Один воин отошел в кусты, его как раз сразу же застигли в неудобной позе, отогнали в сторону перепуганных лошадей, вырвавших уздечки из рук у воинов, не готовых к такому повороту.

Поэтому все пятеро остались сторожить укрепление, выставив копья во все стороны, еще весь день сильно дрожали, насмотревшись вволю на огромных и беспощадных хищников. Мое внезапное появление с грохотом выстрелов и визгом убиваемых зверей прямо, как стержень из воинов вынуло, все они опустились без сил на землю.

— Весь день на ногах провели, глаз не сомкнули, — высказался старший теперь неполной шестерки. — Знали мы про таких зверей, только ведь вблизи они совсем страшные какие-то!

Хорошо хоть лошадей распрячь и от добра освободить успели, поэтому еда и плащи нашлись для меня. Ночь прошла спокойно, сильно поредевшей стае еды теперь на пару дней хватит — две лошади и один человек попали к ним на зубок.

Обратно воины почти бежали, подгоняемые ужасом, ну и я с ними, желая поскорее добраться до теплого донжона замка и сладкой Нутеллы. Заночевали уже за болотом, почти на опушке, после чего оказались в замке.

Глава 11

После крайне волнительно-кровавого для воинов из замка де Куинжи похода в Храм жизнь пошла по накатанной колее.

Ну, еще хорошо обдуманной мной с кое-какими идеями для спокойной жизни. А то как-то постоянно есть определенные опасения, что мятеж поднимут в замках или еще как-то хорошенько мне нагадят.

Воинов из второго замка решительно оставил в первом. Сам с пятью местными служивыми из опытных прискакал без всяких приключений во второй, откуда отправил Олиса с его парнями домой в отпуск.

Баронесса снова мило мурлыкает, старательно умоляет сыновей полечить и всякие нежные радости ласковым взглядом мне обещает. Поняла наглядно, что ночной ее дружок, который ненавистный убивец и узурпатор, реально крутой мужчина по жизни. Поэтому сама изо всех сил делает убежденный вид, что полностью согласна с подобной трактовкой по жизни.

Все с ургами порешал, значит, всем жителям замка и крестьянам окрестным жизнь спас. Но все равно что-то постоянно требует и хвостом вертит. Еще и упрекает, зараза, за мои благодеяния для ее же в недалеком будущем замка:

— Что же вы, сэр рыцарь, свою драгоценную силу на простых воинов тратите, когда мои сыночки так спешат выздороветь! Лапочки мои, кровиночки прекрасные!

Ну, кому они кровиночки, а мне только явно лишние и очень неблагодарные рты на балансе. Роль заложников для баронессы выполняют худо-бедно, конечно, однако сами мне они активно не нравятся.

— Зачем они так спешат выздороветь, милая Мириэлинда? Чтобы погибнуть в молодом возрасте? Они же все равно ничего не поняли? За кем теперь реальная сила и моральный авторитет.

Баронесса делает вид, что не понимает моих намеков, дальше все равно зудит про излечение детишек.

«Ну и хорошо», — поддался я было на ее уговоры по доброте душевной, да еще про последние жаркие ночи вспомнил, как нормальный мужик.

Сам при этом хорошо понимая, что совсем зря настолько доброе дело собираюсь осуществить. Однако не кинулся сразу, теряя тапки, чтобы лечить молодых дворян. Просто приготовился морально пощупать их настроение, зашел к ним, постоял на входе какое-то время. Посмотрел на снова с ненавистью глядящих и явно очень нехорошо думающих про меня молодых мужчин и молча вышел из комнаты.

Очень даже сильно все ощутил, поэтому послал Мириэлинду вместе с ними окончательно на хрен. Ведь, чем больше их мои умения лечат, тем темнее становятся незамысловатые мысли самих воинственных недорослей насчет моей узурпации над замком.

«Конечно, не только их вина, их дворянского воспитания беда», — понимаю я.

Именно так они воспитаны, просто подобное отчетливо нужно понимать, только одна смерть гарантированно избавит молодых баронов от своего бандитского образа мышления. Добивать покалеченных я сам не хочу, однако, в конце концов, их личные переломы — теперь явно не мои проблемы. Получили они их за дело, мамаша у них иногда может себя хорошо вести, только подобное состояние у нее очень нестабильное.

Да еще сама баронесса серьезно уже надоела со своими детскими попытками шантажа и истеричным поведением. Она, конечно, внешне очень приятная женщина, однако и без ее прелестей я спокойно проживу. Больно уж хитрит все время и про здоровье своих неисправимых дуралеев сынков нагоняет мне, как про самое необходимое для меня по жизни дело.

Для меня оно вообще далеко в не первой сотне проблем стоит.

«Защищать они замок будут — конечно! Только защищать от меня первым делом! Ну и черт с ними!», — решаю я.

— Придется снять ваших сыновей с лечения, баронесса. Должны мне руки целовать, а они, неблагодарные, только нож мечтают в мою широкую спину загнать. За мою волшебную силу граф де Осиек свой город под мое управление обещал отдать, а тут видна черная такая неблагодарность, прямо лесными волками глядят, — так я и сказал мгновенно расстроившейся баронессе.

Потом немного подумал и вызвал к себе одного из авторитетных воинов. Того самого Рувима, с которым у меня уже кое-какой контакт сложился.

— Бери десяток воинов и во все села отправь по паре. Чтобы всех мужиков с телегами сюда пригнали через два дня. Дело для них есть. Всех без разговоров, умирающих тоже на телеги, потому что больных на месте вылечу.

Больше не стал ничего говорить, пусть спокойно выполняют приказ, не понимая, зачем он отдан. За ним нашел сменщика Олиса, пожилого Винтера, уже сам на стене, через него отдал приказ собрать двадцать воинов для поездки в город.

— И наших всех забирай! — есть у меня какое-то неясное, но нехорошее предчувствие.

После окончательного отказа баронессе в лечении лучше своими воинами не рисковать вообще.

Через час мы выехали, теперь уже едем быстро, никого не стережемся, поэтому к вечеру оказываемся прямо перед городскими воротами. Никого рядом не видно, ни одного урга в окрестностях не шляется. Куда-то ушли, похоже, все же вожди выполняют устные договоренности со мной. Значит, граф тоже договорился с городскими богатеями поделиться малым, чтобы не потерять все.

Ну, я в нем уверен был, ведь умный человек беду своему же городу не принесет.

Своих отправил в ту же таверну на постой, а сам навестил графа в его городской резиденции. Как я и думал, безмерно благодарный граф принял меня тут же, несмотря на позднее время.

— Сэр рыцарь! Ольг Прот! Каждый день вспоминаю вас с радостью! Мой спаситель! — слышу я вместо приветствия.

— Благодарю, граф де Осиек! Как себя чувствуете?

— Да, прямо, как в детстве, бегаю все время, как ребенок! — радуется граф и тут же переспрашивает:

— Что вас привело в наш город? Какие заботы у вас? Чем помочь?

— Скажу откровенно, милорд, просто желание подзаработать, используя Святым Сиалом данную мне силу. Мне нужно несколько богатых пациентов с какими-нибудь серьезными недугами или болезнями, чтобы я мог за солидные деньги вылечить их. Ибо позарез нужна довольно крупная сумма в золоте и серебре.

— А, так финансовый вопрос вас в Вурум привел? — улыбнулся граф. — Я знаю таких людей, будьте уверены, после моего излечения слухи пошли по всему городу. Тем более начальник стражи тоже не избежал вашей милости, так что желающих будет много.

— Отлично, милорд. Тогда я остановился в той же таверне и с утра буду готов принять всех желающих, располагающих суммой примерно в …- и тут я деликатно замолчал, давая графу самому оценить платежеспособность знакомых ему людей.

— Думаю, что пятьдесят золота будет приличной для подобного чуда суммой. И я сам тоже посещу вас, сэр рыцарь, чтобы воспользоваться вашей силой, тоже заплачу, как все остальные.

— Я могу вас и так вылечить, милорд, — попробовал я было поспорить.

— Ни к чему подобные слова, сэр рыцарь. Я с огромным удовольствием отдам вам совсем пустячную для меня сумму, — отмахнулся, как видно, солидно богатый граф.

Да, вот так на самом деле, я приехал в город, чтобы заработать денег, потратив один полный запас моей личной маны. Потому что финансовый вопрос перед сбором большого каравана телег начинает мне серьезно портить жизнь. Найденные у барона в тайнике деньги быстро заканчиваются, мне теперь придется оплачивать содержание двух замков, то есть всех воинов и всей прислуги в них. Денег давно уже никто из них не получал в полном размере.

Впрочем, есть идея сильно сэкономить и вскоре избавиться от лишних мне хлопот.

Прежние хозяева замков спокойно отложили бы выплаты, ссылаясь на разоренные владения и прочие проблемы. А вот мне лучше с деньгами не тянуть, народ мне лично совсем не так предан. Только со страху перед моей силой неведомой служит, честно говоря. Может начать разбегаться по другим замкам, да в том же городе с удовольствием лишних воинов на плату возьмут. Просто разъедутся из замка, пока меня там нет, и ничего с таким мне не поделать.

Тем более лишних воинов теперь нигде не может оказаться даже в теории, всем владениям требуются опытные люди с копьями и алебардами позарез.

— Нужно еще в Триптихе по всему замку с камнем поиска пройтись, если там ничего больше не найдется, значит, покойный смелый барон был банкротом фактически, — понимаю я про себя. — От своей откровенной бедности он и ринулся в самоубийственную атаку.

Вообще денег нужно много на снабжение обоза и его поездку за сто пятьдесят километров до той самой крепости, с которой уже обязательно пойдут богатые трофеи. Тогда уже и настроение среди мужиков с воинами разительно поменяется, а пока нужна звонкая монета на выплату жалования и оплату подвод.

Вот именно поэтому я и оказался в Вуруме, обратился к военному коменданту и хозяину всего города со своей просьбой. Для меня самый простой способ подзаработать, да еще лишняя реклама моим способностям не помешает.

Поэтому уже с утра в мой номер образовалась небольшая очередь. Знатные и богатые горожане, конечно, не стоят в узеньком коридорчике перед комнатой, где я их принимаю. Спокойно попивают разные напитки в трактире и поднимаются наверх, когда спускаются вошедшие перед ними. Зато спускаются все с глазами, блестящими от восторга и ощущения новой здоровой жизни.

Своей маны у меня не хватило, однако еще пара процентов из Палантира восстановила ее полностью, поэтому я добросовестно принял всех, кто пришел за помощью. Деньги в таком деле, как снабжение далеко отправляющейся экспедиции — необходимый ресурс. И, чем их больше — тем больше телег я смогу собрать от имеющихся пока в наличии двенадцати штук.

Принял и богатых торговцев с женами, уже с диагнозами и без, и настоящих дворян с женами уже в возрасте. Даже граф, мило стесняясь, попросил помочь ему с половой функциональностью. И в туалет сходить уже проблемы имеются, и сладких девок повалять еще охота пожилому вельможе лет сорока пяти.

Дело нужное при любом образе жизни, вот я и графу помог своей маной с избытком.

К обеду у меня приемная опустела, а в кошелях набралось под шестьсот монет золотом. Пришлось послать своего денщика, чтобы выставить на входе в зал трактира при таверне пост из вооруженных воинов. Денег уже реально много заработал, два тяжелых мешка, только и криминал серьезный здесь зримо присутствует. Уже даже пытался с наглым видом пару раз зайти в трактир, типа, чтобы пивка попить.

— Гнать всех, а особо наглых колите беспощадно до самой смерти, хоть горожанам немного поможем. Раз у них тут такой беспредел творится от местных бандитов, — говорю я своим и зову старших зайти ко мне.

— Получаем жалование за два месяца с премией. За прошедший месяц и еще вперед на один.

В месяц воины выслуживают пару золотых, вот я и выдаю всем по четыре монеты, облегчив свои сумы почти на целую сотню. Пусть походят по городу, купят себе все, что захотят. У них впереди долгий путь, пусть они про него пока ничего не знают. Тем более деньги за месяц вперед взяли, да еще и с премией, поэтому никуда не денутся теперь от своих обязательств перед щедрым сэром рыцарем.

Выезжаем после обеда обратно, поток выздоровевших горожан и знати пока иссяк, пора и честь знать. С графом де Осиек душевно попрощался и обещал еще заезжать.

«Хотя это уже вряд ли теперь», — сказал я себе.

Ночуем в каком-то селе, где меня сурово начали кусать блохи. Пришлось огнем из ладони пройтись по моей постели и по всему полу в комнате, вызвав благоговейное отношение ночевавших рядом воинов.

Утром уже не так рано подъезжаем к замку. Рядом стоит десяток вызванных мной подвод с вопросительно поглядывающими на мой отряд мужиками.

Однако теперь я сразу вижу — внезапно случилась коварная измена моей милости, которую я, впрочем, вполне себе ожидал. Бесчестно воспользовавшись моим отсутствием, равно и как отсутствием верных мне людей, баронесса подняла мятеж и снова захватила власть над замком. То есть просто восстановила свои законные права.

Поэтому на меня попробовали скинуть что-то тяжелое из местной допотопной катапульты, промахнулись серьезно далеко, но еще выстрелили несколько раз из арбалетов.

Купол все легко отразил, однако даже я заинтересовался настолько глупой наглостью. Это же совсем последние мозги она с сыночками потеряла? Человеку с моей репутацией подобные комариные укусы наносить?

Двадцать местных воинов и пятеро моих пораженно таращатся на ее действия за моей спиной. Еще целый десяток служит в первом замке, подводы, собравшиеся рядом — мне больше вообще ничего не требуется от здешнего замка и его неблагодарной хозяйки.

«Тем более денег там тоже больше нет, зато мне свои уже кровные на оставшихся воинов с обслугой тратить не придется», — довольно улыбаюсь я.

Да еще сидеть одной своей задницей в двух далеко находящихся друг от друга местах — совсем ненужный для меня геморрой. И так забираю почти все, что у баронессы было, кроме ее чести фамильной, еще замка без денег и воинов.

«Хотя нет, и чести тоже здорово досталось от меня! Но уже к взаимному удовольствию».

Понятное дело, мое стойкое нежелание вылечить ее сыновей привело к прямому восстанию, оставшийся в замке один десяток воинов с десятком раненых не осмелился противиться ее прямым приказам.

— Все, парни. Дорога в замок пока закрыта. Едем на новое место службы, — сказал я воинам, ошарашенным происходящим произволом.

И повернул лошадь, скомандовав гнать подводы с собой, сам очень довольный про себя. Скинул большой геморрой со своих плеч, вот уже душа не лежит еще здесь свою драгоценную энергию и время тратить.

Может, даже мелькнула у местных служивых мысль пока ускакать от меня, чтобы вернуться попозже на привычную службу. Только я сразу же наглядно показал, что шутить больше ни с кем не собираюсь.

Когда в истинного спасителя от несметной орды степняков и верного союзника метают всякие тяжелые и острые предметы. Тогда настроение у меня здорово портится, а попавшие под тяжелую руку долго не заживутся на белом свете.

Восставшие затащили даже одного из сыновей баронессы на самый верх надвратной башни. Видно, что подняли его, привязанным к широкой доске, ведь стоять он еще не может. Зато кричит через окно, обещает всякие страшные кары моим уже воинам и мне тоже. Похоже, этот сынок Мириэлинды на пути к излечению оказался, явно не такой уже сильно покалеченный.

Даже как-то по пути излечения слишком далеко зашел, как мне отчетливо кажется, много я на него лишней маны потратил. Пора уже остановиться, чтобы получить свое сторицей.

Пришлось мне отъехать от замка на пару сотен метров, вытащить из чехла фузею. И, рассмотрев в прицел его счастливое от первой наглядной победы над ненавистным узурпатором, но все еще бледное после болезни лицо, нажать спуск аннигиляционного заряда.

Он пролетел расстояние до башни за пару секунд, впитался в камни и через еще пару мгновений верхней половины башни не оказалось над воротами. Да и самих ворот тоже до какой-то средней части. Кто еще погиб в замке — не знаю, думаю, что немало народа полегло, однако на войне как на войне.

— Зря они по мне стреляли, честно говоря.

Так бы я просто уехал подальше и все, но пришлось хлопнуть дверью напоследок. Сильно хлопнуть, чтобы новые воины отчетливо поняли, что никаких шуток больше не будет.

Ехали до вечера, потом заночевали все в той же лесной таверне. Своих воинов с усилением из местных выставил в ночной дозор, а сам включил оповещение, если кто-то соберется вернуться под покровом ночи на службу к баронессе.

Однако совсем дураков из новых моих воинов не нашлось. Тем более я честно предупредил во время ужина всех:

— Если кто-то решит вернуться на прежнее место, то я отправлю своих новых союзников ургов, чтобы захватить замок де Куинжи. Теперь без половины ворот такое сделать нетрудно. Хватит всего пары сотен степняков. Вы получили от меня жалование за месяц вперед — никто не отказался. Так что готовьтесь служить честно, и тогда награда вас удивит своей высокой ценой… Скоро мы отправимся в большой поход.

В итоге приехал в замок Триптих поздно утром, зато с целым караваном подвод и двумя с лишним десятками вооруженных всадников.

О чем я и раздумывал позавчера вечером, чтобы снять с себя хлопотное, но больше не особо прибыльное для меня управление замком де Куинжи, забрав оттуда основную часть дружины. А это вышло целых тридцать воинов, еще все телеги для обоза из окрестных сел прихватил.

Ладно, парочка из телег осталась в замке, однако штурмовать его и терять людей я не стал. Да ведь нет еще полной ясности в том, что теперь мои воины будут сурово рубить старых своих приятелей. Раз уж нетерпеливая глупость баронессы и особенно ее сыновей безнадежно противопоставили нас друг другу. Поэтому я попрощался с новым владением и отбыл в старое, чтобы здесь готовиться к великому походу.

Теперь у меня размеренная жизнь, никакой нервотрепки с баронессой и ее сынками. Ну, один из них точно не пережил наше прощание, что там со вторым и с самой хозяйкой замка — да, кто же его теперь знает!

Я наладил производство новых транспортных средств, ускорил его, как смог, своим легким прогрессорством. Внимательно наблюдаю за моим солидным войском из четырех с половиной десятков воинов. Учитывая, что моих людей там всего-то десяток, приходится присматриваться и направлять Крима, который с таким делом, как контрразведка и вербовка новых сторонников, откровенно плохо справляется.

Эх, говорил мне об этом еще мажордом, впрочем, тот же опытный Олис тут помогает хорошо. Уже составил мне список из дружинников, совсем недовольных переездом, из в принципе равнодушных к данному вопросу воинов, типа, что и здесь нормально живется, и из остальных, без особой неприязни относящихся к новому месту службы.

Первых набралось с пяток всего, равнодушных около десятка, остальные вполне рады новой жизни под моей могучей рукой. Тем более по намекам от старослужащих из замка де Куинжи, жалованье свое там теперь никто долго не получит.

Баронесса известна особой жадностью к деньгам на воинов и прислугу, зато не сможет отказать себе и дочкам в красивых тряпках никогда. Барон-покойник раньше ей вообще хода не давал, легко уравновешивал бюджет владения своим авторитетом. Теперь его нет, правда, и денег у баронессы нет тоже.

Прошелся с камнем поиска по всем шхерам и подвалам замка вместе с мажордомом, чисто из спортивного интереса. Ничего не нашел, как уже догадывался, зато вспомнил про баронессу с дочками, сосланных мной в село:

— Как они там, Ивидурим?

— Отлично, ваша милость! — бодро отвечает слуга, которому я недавно подлечил поясницу и колени.

Теперь старый мажордом может и не умрет за меня при случае, однако явно доволен жизнью и новой властью.

— Как отлично? — удивляюсь я. — Они же должны по владению тосковать и смерти нам с тобой лютой желать? Когда сидят в крестьянской хижине с клопами.

— Все так и есть, мне про них все время докладывают, ваша милость, — кивает головой мажордом. — Такое и есть отлично, они шипят и могут только соседей кусать. А не нам жизнь портят.

— Хорошо. Тут такое дело, Ивидурим, что посоветуешь, чтобы пришлых воинов к нашему замку привязать?

— Так у вашей милости золото теперь есть? — демонстрирует мажордом знание последних событий далеко отсюда.

— Теперь есть, — отвечаю я, не собираясь скрывать подобное дело.

— Тогда все просто, ваша милость, наберем молодых девок в замок, старых баб отправим в села обратно работать на полях. За небольшую денежку, сытную еду и легкую работу по сравнению с деревенской жизнью. Можно самых смазливых и веселых выбрать. Крестьяне только рады будут дочек пристроить. А новые девки — куче холостых теперь мужиков в железе.

— Думаешь, такое сработает?

— Да что простому вояке нужно от жизни, ваша милость? Комната любая своя и молодая баба под боком, еще хорошее оружие и много жратвы с пивом, — снова демонстрирует мажордом знание житейских реалий. — Пиво мы свое делаем, оружие есть с избытком теперь, полный арсенал им забит. Еще и домов свободных пока много, со временем переедут воины в села со своими семьями из замка.

— Комнат-то лишних в донжоне нет, — сомневаюсь я.

— Пристройка к стене есть ветхая, толку от нее никакого нет. Ее заново можно камнем переложить за пару дней, подвести под крышу, еще полати заказать в мастерской и все — живи и радуйся, — сообщает мне помощник по хозяйственной части.

На самом деле за небольшие деньги в замке появилось целое общежитие без особых удобств, еще пара десятков молодых крестьянских девок заменили пожилых работниц. Не за пару дней, конечно, за пару осьмиц стройки и всяких хлопот. На девок клюнули пришлые воины, быстро создали пары и заняли небольшие комнатушки. Число недовольных жизнью в моем замке уменьшилось до уже совсем незначительных величин.

Вот так в постоянных бытовых хлопотах и прошло оставшееся время до появления гонца от курултая всех главных вождей ургов.

Глава 12

Да, десяток ургов показались около замка, один из них одет особо солидно по степным меркам, второй рядом с ним держит флаг желтого цвета на длинном древке над его головой.

«Значит, появились наконец послы-гонцы, личности строго неприкосновенные", - как я уже успел понять.

Мне весть о великом событии принес тот же Олис, а я приказал открыть ворота в знак союзнических отношений.

Вышел сам к все же не ставшим ломиться во двор степнякам, принял поклон от гонца и услышал, что ему велено передать Другу степи, как меня теперь называют:

— Сбор тридцати семи вождей со своими ордами назначен через осьмицу дней около твоего каменного дома, Посланец своего бога! — и гонец показал на замок за моей спиной.

— Тридцати семи? Значит, не все вожди собрались в Великий поход? — становится интересно мне

На этот вопрос гонец только пожимает плечами, ему про подобные тонкости не ведомо ничего.

«Ну, не все так не все, и такой армии хватит пощипать незащищенное подбрюшье страны религиозных фанатиков, — уверен я. — Хватит на самом деле и пары тысяч, почти все войска церковников сейчас переброшены на другой конец материка».

— Ладно, разбивайте вон там, на верхушке холмика, стоянку. Сейчас вам вынесут котел с мясной похлебкой, еще зерна вашим лошадям, — говорю я всадникам, наглядно показывая, что поддерживаю союзнические отношения серьезно.

Главный гонец благодарит и, немного помявшись, выкладывает мне еще одну, уже не особо удивившую меня новость:

— Моих людей обстреляли около того твоего замка, двоих убили и еще трое ранено. К которому ты попросил тоже прислать гонца.

И показывает рукой в сторону, где остался потрепанный замок де Куинжи. Вот ведь удар под вздох, сам пригласил, не спорю, однако ситуация за прошедшее время весьма сильно изменилась.

«Только они там совсем с ума сошли, что ли? Нарушили объявленный нейтралитет, а теперь мне за них нельзя даже вступиться», — сразу же понимаю я.

Ведь урги сами получат за подобное бесчестное нападение плату с огромными процентами.

«Все, конец всему замку и его народонаселению, гонцы и парламентеры у ургов — неприкосновенны в любом случае, — однозначно явно мне. — А уж под желтым флагом — просто олицетворение ургской силы!»

Извинения тоже не принимаются, только суровая и беспощадная месть всем подряд.

— Вот уроды! — громко ругаюсь я. — Они же знают, что у нас с вами мир заключен. Раненых давай к воротам сразу, я сейчас приду, вылечу их.

— Так, Друг степи, а что с тем замком делать? И с нашими убитыми воинами? — спрашивает меня гонец, пытаясь понять, мой ли это личный приказ по ним стрелять или просто глупая ошибка моих людей.

Да, он должен обязательно выяснить, кто теперь отвечает за произошедшее. Что, в принципе, одно и то же, тогда платить мне придется. Чтобы подобных проблем избежать, нужно теперь отказываться от замка де Куинжи официально.

Хотя меня и так выгнали по большому счету, чего мне за этих дур и дураков переживать?

— Понятно, буду должен еще двоих воинов у смерти забрать, так и передай своему вождю. А с тем замком — да что хотите, то и делайте! Моя милость и защита на них не распространяется вот уже четыре руки дней! — перехожу я на понятные ургу значения.

— Тогда мы быстро обедаем здесь и поедем наших встречать. Они как раз около того замка окажутся, я их на два дня опережаю, — зримо обрадовался степняк, хорошо говорящий на местном языке.

Ясно, радуется он возможности сразу же отомстить без долгих переговоров со мной, как хозяином страшно провинившегося замка. Тут уже все понятно, знали или не знали, если по послам доброй воли стреляют — никого не волнует ни в какой степени.

Я ушел в донжон за камнями, ругаясь на глупую баронессу и ее воинов.

— Ну, ладно, меня в замок не пустили, кидались камнями и стреляли. За такую наглость сами получили сполна. Так на хрена на ургов задираться, когда всего десяток приехал с миром к воротам? С флагом о том, что они послы. Они же все знают, что я договорился о мире? — жалуюсь на непонятную глупость своему мажордому.

— Так что, степняки их теперь штурмовать будут? — спрашивает меня Ивидурим согласно своим каким-то мыслям.

— Да уж непременно! Возьмут и замок раскатают по камешку! — продолжаю ругаться. — Я же им за ту подлость половину надвратной башни с воротами снес! Их возьмут безо всяких долгих разговоров! За один час просто разомнутся на придурках. И мне за них ничего сказать не получится, только-только отношения со степью наладились и тут такой непростительный залет!

— Так, наверное, ваша милость, и села пограбят вокруг замка? — опять задумчиво спрашивает мажордом.

— Понятно, что пограбят. Только в степь не погонят никого, теперь уже смысла нет, — отвечаю я ему и внимательно смотрю на него.

— Что-то ты задумал, Ивидурим?

— Так там никого не останется в живых, некому наследовать тогда владение. Сами себе приговор подписали, не ожидал я от баронессы такой явной глупости, только теперь ничего не исправить. Лучше мы с соседями поделим владения замка на всех. Теперь подходящие случаи часто бывают. Нужно, ваша милость, все же с нашей стороны села сохранить бы, если у вас получится.

А я быстро понял, что мой прожженный по жизни мажордом уже цинично попрощался с соседями, поэтому предлагает отстоять пару сел с моей стороны от тотального грабежа и поджогов. Потом уже их прибрать себе и сказать, что так все оно и было.

Только мне лично новые владения совсем не требуются, девать все равно некуда, с собой тоже не забрать в Храм.

Пока гонцы перекусывают целым котлом похлебки с потрохами, я лечу троих раненых арбалетными болтами.

— Ну, крепкие все же эти нелюди, с такими серьезными ранами целый день ехали и от своих не отстали, — понимаю я, потратив двадцать процентов маны на всех.

После чего урги быстро уехали, а я задумался, что я могу сделать для баронессы и ее дочек. Пусть ее последнего сына мне не жалко, однако все же не чужие люди для меня. Пусть подло ударили в спину, только очень уж участь их ждет печальная.

— Так что, ваша милость, поедете села спасать? — не оставляет данная мысль мажордома, снова появившегося рядом.

— Подожди-ка, Ивидурим, ведь до тех сел целый день пути! Через пару чужих владений! Пусть разоренных, но все же со своими хозяевами! И как я могу их к себе присоединить? Воевать за них точно не собираюсь! Нет, мне такой геморрой вообще не нужен. Чтобы скакать туда целый день и заниматься чужими проблемами! — быстро решаюсь отказать ему, чтобы не лезть в чужие дела и земли.

На самом деле мне придется приехать к замку де Куинжи, долго разговаривать с вождями, еще увидеть, что с ним и его обитателями стало. А с ними точно ничего хорошего не случится, поэтому я не собираюсь портить себе настроение ужасными видами степного варварства.

Однако мажордом продолжает подвывать насчет ничейных теперь владений, тогда я начинаю его расспрашивать, понимая, что он подобные заявления делает неспроста.

— В чем дело-то? Давай выкладывай свои задумки! Какое тебе вообще дело до того куска земли?

Понемногу я узнаю, что сам мажордом думает претендовать на освободившиеся земли, чтобы выделить себе небольшой лен и подтвердить свое дворянство.

— Так ты из…?

— Да, ваша милость, я бастард. Отец дал мне кое-какое образование и пристроил меня сюда, чтобы больше не видеть. Поэтому я хочу получить землю, где смогу основать свою династию, — объясняет он мне.

— А дети для ее продолжения у тебя есть? — все же Ивидурим уже в солидном возрасте.

— Да половина замка этих детей, ваша милость! — горестно сообщает мне мажордом. — Бегают рядом, а мне им и дать нечего!

Теперь мне все становится понятно, однако для него у меня есть гораздо более простое предложение:

— Ивидурим, не нужно тебе те земли, — подумав, говорю я ему. — Я тебе весь здешний замок оставлю со всеми владениями. И еще с кучей трофейных богатств, которых мы навезем из Святой Земли. Одному тебе скажу откровенно, что я пришел в твой мир не так надолго. Поэтому оставаться хозяином замка тоже не стану, зато с радостью вручу его тебе. Создашь свою династию на владениях Триптих и живи себе. Только про жену баронскую с дочками сам уже позаботься, тогда не мое уже дело с ними разбираться.

— А вот твое конкретно, — добавляю ему, не верящему в настолько внезапное счастье.

И мне сразу проще стало, теперь есть, на кого оставить результат моих хлопот в здешнем мире. Мажордом очень правильно и уверенно ведет дела, меня всем устраивает, как будущий владелец, пока моих владений. И мою сторону сразу выбрал, правда, деваться ему тоже оказалось особо некуда.

Ну, оставил его приходить в себя от потрясения и приказал распрягать лошадей:

— Никуда не поедем! Обед готовим!

Прямо гора с плеч упала. И баронессу спасать не поеду, да и не получится у меня такое, тут уж как вожди ургов решат, так и будет, однозначно. Сама себе подобную недолгую жизнь и ее страшный конец выбрала, так что с глаз вон — из сердца долой.

И замок теперь есть на кого оставить, мажордом оказывается сам из дворянского звания. Он этим замком уже столько лет управляет, так что точно справится и новую успешную династию заложит. Так-то мне хлопотать особо не хотелось, раз жена барона все равно сюда вернется и управлять замком продолжит. Но теперь разные варианты в таком интересном случае появляются.

Два дня я готовлюсь к встрече с вождями, доделываю последние подводы и распределяю людей. Потратил кучу денег на сами подводы, материал на них и работу, ту же упряжь и все остальное. Лошадей своих теперь куча лишних, сбрую с них все села перешивали за хорошую плату.

Остается у меня еще триста золотых с небольшим, двести пятьдесят оставил мажордому для ведения хозяйства, остальные семьдесят забрал с собой.

— Ваша милость, да я с такими деньгами тут настоящий рай на земле создам, — не верит в свое счастье Ивидурим.

— Привыкай быть дворянином! Теперь уже и я для тебя не ваша милость, — снова поправляю я его.

— В замке остаются все мои старые воины и еще пятеро новых. Олис и Крим, позаботьтесь! Все остальные двадцать пять воинов и двадцать мужиков при телегах выезжают со мной!

Как я и думал, привалившие через день орды степняков при своих вождях спокойно расположились вокруг замка. Новые вожди явились на разговор со старыми знакомыми, с кем я договаривался, сразу же попросили для себя излечения-омоложения.

Опять придется данный задаток для дальнейшего совместного бизнеса. Еще пришлось вылечить своей маной пару десятков умирающих воинов, особо приближенных к вождям, как я понял. После чего все остальные вопросы насчет моей нужности делу ургов снялись. Однако доказательство моей силы все же пришлось продемонстрировать всем вождям на первом же разрушенном замке.

Караван телег в окружении моих воинов двинулся рано утром после отмашки одного из вождей. У них свой порядок передвижения в походной обстановке, я в него не лезу, поэтому я просто вскочил в седло и махнул рукой, начиная движение. Карабин в кобуре, специально для него пошитой в замке, так же висит на лошади. Как та же фузея, рюкзак с Источниками за спиной, сума с камнями через плечо — в таком виде я поехал навсегда попадать в местную историю.

Встретился обезлюдевший замок на второй день пути. Урги про него, кстати, уверенно знали, поэтому сразу же запросили демонстрацию того, как я буду стены рушить.

— Хорошо бы посмотреть, как твоя сила выглядит, — приехал ко мне тот первый вождь.

— Собирайте народ. Сейчас покажу, — не стал лишнего упираться я.

Пришлось собирать зрителей на безопасном удалении, подобные хлопоты заняли с целый час. Неорганизованные толпы ургов постоянно обступают развалины со всех сторон и явно хотят сотнями, а то и целой тысячей отправиться на тот свет. Все равно раздвинуть до полностью безопасных границ толпу у меня не получилось, поэтому я оставил разбираться с подобным делом вождей со своими старшими. Сам ушел в свою недавно пошитую палатку и приготовился к ужину.

Там уже и темно стало, поэтому испытание перенесли на утро, зато отношение ко мне главных ургов немного поменялось в сторону недоверия к моим способностям.

Чего я так ломаюсь и просто не могу показать всем чудо?

Я уже горло сорвал всем им объяснять — что сила моя немного своевольная, просто заберет с собой всех, кто окажется слишком рядом.

Ничего, зато с утра уже оказались везде вокруг замка установлены ограждения из длинных веревок, все сделано так, как я просил. За которые начальство степняков пинками постоянно выгоняет своих глуповатых подчиненных.

Я вышел на площадку перед самыми главными степняками в орде, вытащил фузею, прицелился и снес первым выстрелом остатки донжона. Камешки на излете забарабанили по земле в двадцати метрах передо мной, а со всех сторон раздались крики боли от степняков, из любопытства слишком близко подобравшихся к месту испытания.

Убитых оказалось всего двое, зато раненых с целую сотню. Похоже, уже на немного меньшее расстояние подошли к развалинам. Некоторые из еще плохо знакомых мне вождей попробовали предъявить мне убийство и ранения своих ургов, однако я отказался разговаривать с ними.

— Что это за сила, которая убивает своих? Она тебе не подвластна? — слышу я от них претензии.

— Свои должны стоять подальше, пока моя сила убивает чужих и рушит крепостные стены! Где лежат ваши воины? За ограждением? Не хрен лезть, куда запрещено! — ругаюсь я с наглыми вождями.

Понятное дело, толпа ургов достаточно слабо знакома с понятием жесткой дисциплины, кроме как от своего вождя никаких приказов не принимают. Вот и сами свежие покойники лежат на половине отмеренного расстояния до замка. Явно решили понтануться перед соплеменниками своей смелостью, пока вождь ко мне убежал. Только камню с аннигилирующим зарядом все равно — смелый ты очень или трусоват немного.

Так что претензии сами по себе рассосались, да и раненых я лечить отказался:

— Силы лишней на придурков нет! Они и в носу палец сломают!

После демонстрации двинулись в путь. Что о нем рассказать, да особо нечего, едем по дорогам, приближаемся понемногу к точке общего сбора. Дороги вполне сухие, хотя сейчас конец местной зимы, поэтому двигаемся довольно быстро. Только пыль, конечно, под ногами тысяч ургов и их лошадей с повозками поднимается довольно высоко в небо. Еще три дня добираемся до последнего городка перед горной крепостью, где остановились подождать всю армию ургов.

Время от времени приходят в голову мысли о правильности или неправильности моего выбора.

Особенно, когда я смотрю на свой обоз и здорово переживающих за себя воинов с возницами. Наши человеческие лица в окружении несметных толп степняков выглядят жалкой каплей в море.

Я особенно сильно чувствую в данные моменты нечеловечность самих ургов, их полуживотное состояние. Вожди еще ведут себя как-то более-менее в процессе общения, не такие пробитые гоблины, как все остальное войско. Если со мной что-то случится или я пропаду, моих людей перебьют сразу же.

Да они сами давно убежали бы от таких соседей, однако терпеливо шагают вперед и едут на лошадях. Понятно, что деваться всем людям уже некуда, позади и вокруг еще много тысяч ургов скачет, одиночных воинов или мужиков они точно не пропустят. В лучшем случае ко мне приведут, скорее всего, просто тихонько прикончат, как вынюхивающих что-то шпионов. Так что внезапно гибнуть мне тоже нельзя, нужно быть особенно осторожным.

В общем, новые союзники мне не особенно нравятся, однако я хорошо понимаю последствия того поражения, которое терпит королевская армия на севере. Сейчас она кое-как удерживает удобные для обороны перешейки, однако силы неравны, вскоре неизбежно придется отступать к столице. Дело пахнет полным разгромом слабо дисциплинированного королевского войска армией отлично вымуштрованных воинов-фанатиков.

Такие новости я узнал в Вуруме от графа. Поэтому мне тоже лучше бы поторопиться, пока король не подписал полную капитуляцию и не отдал страну. Тем более после разрушения мной горной крепости командиры церковников узнают о настолько прискорбном событии не раньше, чем через пятнадцать-двадцать дней. К тому времени есть определенный шанс, что королевская армия уже сдастся на милость победителей.

Впрочем, я надеюсь, что все же нет, да еще сами боевые действия ведутся здесь в сильно медленном формате.

Ведь данная милость сразу же будет проявлена, на костры взойдут местные священники и все, кто не понравится бдительным инквизиторам, идущим следом за воинами Святой Земли.

Поэтому, когда мы остановились переночевать в самом городке, к великому ужасу всех его жителей. Я лично выехал на патрулирование и разогнал пару толп ургов, пытавшихся украсть женщин и убить их мужчин.

Союзнички у меня совсем бедовые, правда, получив по рогам и разлетевшись во все стороны, больше в драку не полезли. Почесали отбитые бока и спины, потом быстро скрылись с моих глаз долой. Нужно поскорее уводить их из людских земель, что я собираюсь сделать, как можно быстрее.

Все же молодец я, что нашел им достойное дело, так бы они еще пару лет тут по королевским землям шатались. Вволю грабили, насиловали и убивали, пока церковники не выбили бы их отовсюду.

— Колдун! Колдун гневается! — услышал я, а все остальные урги сделали вид, что они просто мимо проходили и никаких претензий не имеют.

В городке всего пара улиц, поэтому я провел патрулирование быстро, жители давно заперлись в своих домах. Это те, кто не успел убежать в лес, разглядев высокий столб пыли, неумолимо приближающийся к городку при свете дня.

Вернулся в таверну на центральной площади, где остановился мой обоз и воины. Благо самим степнякам никакие ночевки под крышей не требуются, спят они, положив голову на седло и укрывшись выделанной шкурой.

Утром я встречаюсь с вождями, мы обговариваем, как будем взаимодействовать перед Стеной, которая самая высокая и первая. К ней еще ведет узкая дорожка между нависающих скал, самое вероятное место для будущей засады. Да еще не одной, как я думаю, вожди тоже со мной согласны. Все они собираются следовать за мной, я еду первым, потом личная охрана вождей, затем мой обоз, который я не хочу отпускать далеко, потом уже вожди, а за ними уже остальные неисчислимые толпы ургов.

Договорено, что героические деяния я совершаю, сначала дождавшись всех основных вождей и еще нескольких местных акынов, которые сложат и понесут по степи песни про настолько великое и долгожданное событие.

Горы здесь невысокие около побережья, метров пятьсот максимум, однако совсем отвесные, других вариантов, кроме единственной дороги, больше не имеется. Можно еще по морю пройти вдоль берега, но подобный путь только для нескольких воинов получится за раз, явно не какие-то большие количества войск переводить.

Кое-какой флот имеется только у врага, насколько я знаю. Поэтому они в принципе могут перебросить на нашу сторону несколько сотен своих воинов. Про данный вариант тоже нужно помнить все время.

Впрочем, после взятия горной крепости и прорыва на равнину я первым делом собираюсь отправить степняков на зачистку побережья, нашего уже тогда оперативного тыла.

Три дня назад я потребовал у ургов предоставить мне для пущего внешнего эффекта черного большого жеребца, есть у них такой в трофеях, настоящий рыцарский конь со всей сбруей. Еще черный длиннющий плащ приказал сшить для себя еще в замке, безжалостно пустив на него бархатные платья баронессы с дочками.

— Очень дорогие, — как мне сказал сильно счастливый последние сутки мажордом. — Полгода деньги на них госпожа собирала. Теперь точно никогда не простит вашу милость, нечего даже и надеяться.

Ну, это он от радости так шутит, уже размышляет, кого из многочисленных детей сразу признать, а кого в бастардах пока оставить.

— Ты заканчивай ее госпожой называть. Теперь сам себе господин, ну, через два-три месяца точно будешь, — говорю я ему.

Хорошо, когда есть на кого оставить мое владение, хотя я бы вообще не парился теперь с подобным делом. Уже вручил бы Ивидуриму все рычаги правления, только есть у меня задумка переселить в здешние места пленников, которых буду выкупать у ургов за счет своей добычи. А для подобного дела я должен хотя бы в глазах своих обозников и особенно воинов выглядеть настоящим владельцем замка и земель.

Потом мне пришла в голову еще одна интересная мысль, я ее покрутил по-разному и одобрил на своем личном совете.

«Раз уж я возглавляю большую армию не особо симпатичных созданий из ургов-орков, собираюсь штурмовать цитадели людей неведомой в здешнем мире силой, так почему бы мне тогда не выглядеть, как самый настоящий Темный Властелин?»

Чтобы все оказалось, как в фэнтези-романах, которых я прочитал сотни. И еще надеюсь почитать, но только особо качественные, без лишнего графоманства.

Жаль, конечно, что в данный момент я не веду свободных людей на штурм замка-крепости какого-нибудь местного Саурона. Как какой-то попаданец — последняя надежда здешнего мира на победу Светлого над Темным!

Дело приятное, полезное для мира, еще девушкам положительные герои очень нравятся.

Однако теперь выступаю перед глазами прогрессивной общественности, как самый настоящий Темный Властелин. Еще обещаю своим редко моющимся, то есть вообще всегда чумазым и лохматым союзникам великое чудо и такую же великую победу. Возможность грабить, убивать и делать рабами ни в чем неповинных людей в Святой Земле.

«Чтобы они не занимались тем же самым с людьми королевства. Других союзников под рукой у меня тут точно больше нет, поэтому приходится творить историю с теми, что есть».

Оправдывает меня только то, что армия из этих самых людей напала на мое мирное королевство. Собирается сурово закабалить всех выживших, непокорных и невезучих сжечь, а тех же ургов, тоже довольно мыслящих существ, всех уничтожить поголовно.

«Ну, довольно мыслящих, если по сравнению с животными, конечно, — признаю я. — Они, конечно, не Коперники и не Теслы, однако все же думающий, просто очень медленно развивающийся древний народ здешнего континента».

- Возможно в будущем их даже в местную Красную книгу занесут!

Глава 13

Так что теперь я крайне гордо и в полном одиночестве возглавляю длинную колонну армии или, как вернее будет сказать, несметной орды ургов.

Брутально так еду один впереди на гигантском черном жеребце. На нем, да еще в длиннющем черном плаще с огромными, торчащими в стороны подложными плечами, который тянется за мной, как длинные крылья, спускаясь до стремян своими нижними концами.

Ну, сам сейчас — точно вылитый Король назгулов из знаменитой трилогии! В принципе, ведь именно под него устроил подобный закос! Не стану никого уверять, что я сам настолько впечатляющий образ придумал.

Еду впереди строго один, не желая подставлять под удар никого из своих людей и даже нелюдей.

«Вот и дошел ты, Олег Протасов, со своими блужданиями между мирами уже до настолько темного состояния. Ведешь почти орков из Барад-дура на штурм почти Гондора людей! Очень сильно верующих людей! Даже слишком сильно верующих!» — так говорю себе

Специально проехал мимо собирающихся в дорогу ургов, навернул целый круг по городку, чтобы они еще сильнее воспрянули духом.

— Вон, мол, какой могучий демон на впечатляющем скакуне нас поведет в лобовую атаку на неприступные бастионы!

Поэтому точно выгляжу настоящим Темным Властелином, рядом с которым не может находиться никто из смертных, чтобы не сойти с ума от подавляющего сознания демона или еще кого похуже.

Именно так должны меня рассмотреть обороняющие первую стену воины церковников.

Впрочем, вчера немало горожан убежало перед нашим приходом, столбы пыли за подходящей огромной армией в здешних уже предгорных местах видно очень издалека. Урги посылают вперед разведку и перехватывают время от времени таких беглецов, но совсем наглухо перекрывать границу не спешат из-за своего природного разгильдяйства.

Поэтому кто-то из штатных осведомителей наших общих врагов уже добрался до них и сообщил о внезапном подходе армии ургов. Что им здесь требуется — командиры церковников однозначно пока не понимают. Ведь стены Мариенбурга считаются абсолютно неприступными. Только все равно к обороне готовятся, еще запускают диверсионные группы на разведку. Однако сообщили им только про толпы ургов, а вот про настолько живописного красавца, как я, никто еще ничего не успел передать.

Поэтому орду, а не меня лично будут ждать. Абсолютно точно по пути к первой защитной стене есть немало всяких мест для засады, давно уже оборудованных за долгие годы владения святоземельцами горной крепостью. Наверняка, есть подготовленные площадки, чтобы стрелять или кидать камни на подступающего неприятеля, незаметные со стороны лесенки, чтобы подниматься и отступать, прочие подготовленные сюрпризы.

С жеребцом и его приручением ко мне вышла целая эпопея. Пришлось на него весь день с перерывами потратить, чтобы он отучился лягаться, кусаться и пытаться меня придавить о первое попавшееся дерево. Про частые попытки внезапно встать на дыбы или дать свечу задом, переваливая меня через холку, я уже молчу.

Сначала его не кормили два дня, чтобы посговорчивее был, держали на жесткой привязи, потом уже я с парой краюх хлеба показался рядом с ним. Едва успел отдернуть свою ладонь из его пасти, поэтому начал планомерное воспитание н редкость злобного черта.

Горбушка свежего ароматного хлеба и шлепок маной по красивой голове породистого животного чередуются между собой. Потом пошли одни шлепки, мне коня требуется приручить быстро, чтобы уже завтра на нем зловеще красиво гарцевать в горы. Дело сладилось только к вечеру, когда жеребца сняли с жесткого поводка, который урги уже много поколений применяют для дрессировки своих лошадей и подобных трофеев.

Конь внешне присмирел, только прядающие постоянно уши говорят мне о внутренних бесах, одолевающих его в данный момент. Уж с его мелкими бесами я безжалостно разобрался сам, поэтому к вечеру лично привел жеребца к таверне, где отдал на конюшню с наказом поставить одного в яслях.

Он все равно их почти разломал за ночь, чтобы добраться до других кобыл, поэтому оказался сурово отлуплен конюхами, оставшимися работать при постоялом дворе. Весьма сурово отлуплен, поэтому встретил меня утром почти ласково, был даже угощен парой морковок лично из моих рук. Только раз попробовал цапнуть за бедро, когда я вскакивал в седло, но получив от бдительного хозяина навстречу движению морды легкое похлопывание по чувствительному носу, перестал показывать норов.

Я даже рассчитался перед отъездом с хозяином таверны, отсыпав ему немного золота. На подобную мою доброту он явно не рассчитывал, просто радуется, что все еще живой остался вместе со всей прислугой и поварами.

Впрочем, территория вокруг моего обоза как раз оказалась свободной зоной от ургов и от неизбежных проблем, связанных с ними. Поэтому можно было не платить в данном случае за предоставление самой надежной в здешнем мире крыши. Однако для репутации не совсем еще пропащего Темного Властелина немного щедрости все равно не помешает.

Когда хозяин таверны увидел с утра, с каким зловеще-важным и неприступным видом я выехал из городка, наверняка, тут же решил полученное золото оставить себе на вечную память. Как пропуск в загробный мир по здешней вере для торговцев-жуликов, чтобы занять там самое лучшее место с красивым видом на гиену огненную, именно по моей личной рекомендации.

Более-менее двух полосная дорога в предгорьях становится все уже, теперь только одна подвода или два всадника смогут тут проехать, если только стремя к стремени, поэтому подобное обстоятельство меня сильно беспокоит.

Я жду засаду и часто поднимаю бинокль, разглядывая понемногу все плотнее окружающие меня горы.

«Облажаться с разведкой никак нельзя! — понимаю я. — Любой просчет приведет ко множеству смертей тех, кто идет следом за мной».

Второй рюкзак я перекинул уже давно на грудь, фузея готова к быстрому применению. Раз мы движемся посреди сплошных скал — то она самое мощное и эффективное здесь оружие.

По горам нам ехать примерно всего три с половиной километра до первой Стены, однако мы проехали уже примерно два километра с лишним, здорово поднялись по высоте, но пока все подозрительно спокойно вокруг. Я прислушиваюсь, пытаясь уловить эмоции, особенно внимательно разглядываю склоны. Даже сильно снизил скорость передвижения, чтобы не пропустить что-то важное.

На отвесные склоны с обеих сторон дороги не забраться с первого взгляда, однако давно подготовленные для засады подъемы и тропы могут, даже должны оказаться где-то на нашем пути.

И вот выехав из-за закругленного поворота, я четко почувствовал десяток притаившихся врагов на вершине скалы слева от меня по пути движения. Желто-красные зимние заросли какого-то местного кустарника отлично скрывают засадников, почти ровная дорога до них не виляет и не юлит среди скал.

— Так, десяток в кустах, и еще кто-то есть за ними, еще человек пять где-то около того странно круглого камня, — бормочу я самому себе, оставаясь пока на месте.

Махнул рукой охранникам, показывая, что необходимо остановить караван, прикинул, что метров сто пятьдесят осталось до явной засады.

Жеребец стоит неподвижно, только по мускулистому телу животного пробегает нервная дрожь. Он, наверное, тоже чувствует врагов и не понимает, почему новый хозяин не пихает его пятками в бока, не дает шенкелей и не несется безудержно в бой, размахивая мечом.

«Только хозяин его теперь не глупый рыцарь, а осторожный и даже местами мудрый предводитель будущей победоносной армии», — напоминаю себе я.

Я внимательно осматриваю картину перед собой, еще не понимая, что мне не нравится в увиденном.

Верхушка круглой скалы выглядывает из-за высоких кустов, я долго в бинокль смотрю в ту сторону, однако не замечаю никакого движения. Глазами не замечаю, только чувствую тепло их тел и даже то, как неудержимо бьются сейчас сердца у воинов.

— Вот именно сейчас у церковников вообще здорово подгорать начало! — уверен я. — Как только они разглядели мою почти неподвижную фигуру, всю в черном. Да еще гигантский черный плащ, как крылья летучей мыши, лежит на крупе огромного и тоже черного коня!

— Я же тот самый Враг во плоти, именно с большой буквы, которого они ищут уже столько лет, беспощадно уничтожая ересь среди очарованных моей темной силой плохих верующих! Ну, тех самых, кому не повезло что-то лишнее сболтнуть или просто оказаться не в том месте и не в то время.

«И еще они поняли, что я их почувствовал! Раз остановил коня и так пристально рассматриваю спрятанную полностью засаду!» — понятно мне.

Ну, сверхъестественные способности у меня точно должны присутствовать, как у верховного предводителя самых-самых темных сил.

Сзади послышались окрики сопровождающих ургов.

Я продолжаю рассматривать скалу, потом обращаю внимание на странно гладкую дорогу передо мной. На ней нет никаких упавших камней, как лежат везде внизу. Она просто полностью чистая от всяких препятствий, еще здорово напоминает мне вырубленный в скале желоб, по которому может нестись потоком вода.

— Черт, если у них есть горное озеро в запасе, а его сейчас спустят в желоб, тогда нас всех смоет, как мелких букашек. И будет нести все эти пару очень долгих километров. Тут моя сила никак не поможет мне кого-то спасти. Самому бы тогда не погибнуть! — допускаю я подобную возможность про целое горное озеро.

Я лихорадочно обшариваю почти отвесные стены, ищу в них расщелины, за которые можно будет уцепиться и переждать водяную смерть. Однако пока ничего такого не вижу.

«Фузея тут никак не поможет, воду она не остановит, даже если разрядить целый Палантир перед собой», — признаю я.

Если нас действительно ждет подобная засада с настоящим рукотворным цунами — погибнет не так много ургов и их лошадей. Просто далеко не вся армия пострадает. Вступить в каньон, по низу которого вьется дорога, успело не больше тысячи ургов, если считать всего пять метров по длине на одну пару всадников. Даже большинство их них выживет в струях бешеного потока на своих лошадях. Только лошади все ноги переломают, особенно когда вода вырвется на расширяющиеся внизу предгорья и потеряет свою силу.

«Однако тут еще самому нужно выжить, не потерять фузею и Палантиры. Еще не запутаться в моем дурацком плаще, а такое совсем не просто. Как начнет липнуть и в ногах путаться, так можно банально утонуть».

— Необычная смерть для Темного Властелина! Запутался в своем плаще и захлебнулся! Нужно же будет таким жалким неудачником оказаться! — смеюсь я про себя. — Надо мной все выжившие урги будут ржать всю оставшуюся жизнь! Называть обидными словами полностью и не по-детски облажавшегося Властелина!

Что там потом начнется — лучше даже не представлять, основные военные вожди степняков едут не так далеко от меня, поэтому погибнуть могут почти все или даже все, ведь плавать они не умеют. Думаю, если я выживу, тогда взбешенные неудачей и гибелью вождей степняки будут бросаться на меня с оружием, пока не закончится мана в Палантирах. Только их еще нужно не потерять во время скоростного спуска на гигантской водной горке. Они-то ладно лежат у меня в рюкзаках, висят на груди и спине, помогут пережить стремительный спуск и удары о камни, а вот фузея вполне может утонуть. Ищи ее потом несколько месяцев среди трупов и заносов грязи.

Сразу же появилась мысль опередить засаду ценой потери всего одного сгустка аннигиляции. Возможно получится убить тех, кто должен начать спуск озера, или просто могут разрушить какую-то плотину. Выбить пару стопорящих бревен и все. Только осколки сами могут беспощадно разнести плотину, если она все же есть.

Я немного судорожно выхватил фузею из колчана и принялся высматривать в прицел кусок торчащего камня, чтобы поразить осколками всех воинов, что находятся рядом с ним.

Однако даже не поверил своим глазам, когда заметил, как заметно качнулась верхушка подозрительно круглой скалы. Она явно качнулась влево-вправо, потом еще раз. Только тогда я догадался, что нас вскоре ждет еще более увлекательное бегство от специально обработанного как шар огромного камня, куска здешней скалы.

Не мягкая по своей сути вода, а очень жесткий гранит понесется вниз, сразу же давя насмерть и даже не калеча никого своими прикосновениями.

— На спуске с почти отвесного склона шар наберет страшную мощь. Еще эти сто пятьдесят метров до поворота идут с заметным наклоном, самое такое подходящее место, чтобы пустить десятитонный каменный шар в желоб, — понимаю, холодея, я сам про себя.

— Сейчас они пока проверяют, как быстро смогут сбросить его в каньон, раскачивают понемногу и ждут. Когда я проеду немного дальше и появится колонна тех, кто умрет первыми после меня! Чтобы насладиться подобным видом и последними криками сминаемых в лепешки ургов. Да еще всех моих людей!

Но потом до меня доходит правильная успокоительная мысль:

— Я сам расстреляю каменный шар из фузеи, тогда он станет просто половинкой шара и никуда не сможет катиться.

Поэтому я без всяких раздумий прижимаю фузею к рюкзаку на груди, потом готовлюсь пустить сгусток. Даже молясь про себя, чтобы шар-скала пока оставался на своем хорошо подготовленном месте.

Запускаю, скособочившись не самым красивым и героическим образом, насколько подобает Темному Властелину, зато одновременно подтянул рюкзак, фузею и оптику прицела под свой глаз. Быстро прицелился и выпустил первый импульс точно над кустами в солидно торчащую верхнюю часть каменной ловушки. Попасть туда было бы нетрудно в обычных условиях, там хорошо видно целый метр в высоту и полтора метра в ширину, но это только верхняя часть самого шара.

Хотя, учитывая остроту момента и нависшую над нами угрозу, совсем непросто сделать сейчас подобный меткий выстрел. Однако снова довольно медленно летящий сгусток все же попал туда, куда мне требовалось. Точно в середину скалы, которая успела еще один раз качнуться, только уже гораздо более заметно.

Увидев, как сгусток впитался в камень, я облегченно выдохнул. Даже если его сейчас успеют сбросить, он взорвется в полете, большого вреда не принесет ни моему воинству, ни мне. И точно уже никуда не покатится дальше.

Ровно через пару секунд раздался негромкий хлопок, сначала мгновенно упала закрывающая мне весь вид стена кустов. Они, разорванные на части осколками, небольшими кусками медленно скатились вниз к дороге. Камни застучали на излете передо мной, и потом наступила полная тишина.

«Надеюсь, та самая тишина, которая мне нужна, тишина полного безлюдья впереди меня».

Я прислушался, не слышно ли рева воды освобожденного от оков озера, но ничего подобного не услышал. Слишком круто было бы, просто вообще невозможно, чтобы за одной смертельной ловушкой нас тут же поджидала вторая, еще более смертоносная. Крепостная стена и так совсем неприступна, но заморочились же церковники с тем, чтобы выстучать, вырубить из куска скалы настоящий по форме шар!

От которого никто не сможет убежать!

Снизу мне в бинокль не видно, что там осталось от круглой глыбы. Могла ли она скатиться на самом деле? Или все же нет?

Я просто представил данную возможность и ее итоги для всех нас на секунду. Поэтому сразу же начал действовать единственным возможным способом.

«В принципе, каким бы тяжелым не был тот круглый кусок скалы, он все равно бы застрял где-то дальше. На трупах лошадей, людей, ургов и остатках телег», — понимаю я.

Может прокатился бы по скальному желобу не больше двухсот-трехсот метров, однако вреда нанес бы столько, что даже я со всем своим авторитетом не смог бы его вывезти потом. Если бы еще сам остался жив. Хотя есть какая-то солидная вероятность, что своей маной я смог бы затормозить шар или даже остановить его.

— Слава богу, лично проверять подобный вариант мне уже не придется.

Я подзываю охранение ургов, показавшихся из-за угла на шум падающих камней, машу им рукой, показывая, что можно идти дальше. Они убегают, я снова слышу крики на гортанном языке. Когда я подъезжаю к месту расстрелянной засады, сам некоторое время ищу следы подъема, но не вижу их. И только через еще сотню метров замечаю обозначенные на склоне вырубленные ступеньки, которые как раз уходят в ту сторону.

Хочется соскочить с коня и самому забраться наверх, чтобы понять, что именно ждало меня в этом месте.

— Какой такой хорошо продуманный сюрприз?

Однако я наконец вижу ту самую первую защитную Стену. Она поражает своей высотой и полной неприступностью.

— Высота метров двадцать или еще больше, если ориентироваться по бегущим к ней, совсем крошечным на ее фоне, фигуркам воинов! — признаю я.

Да, примерно один десяток диверсантов-разведчиков удирает под защиту Стены. Наверное, они сидели в засаде в каком-то другом месте, поэтому выжили и сами смогли рассмотреть, что случилось с первой группой. И еще меня рассмотрели как следует, особенно использование мной невероятной силы.

Поэтому все бросили и торопятся сообщить о новом страшном враге, который, наконец-то, появился в пределах Святой Земли. Которого все они давно уже ждут. Да еще возглавляя несметные орды ургов за своим черным конем.

Подумав, я снова машу рукой охранникам вождей и даю шенкелей моему жеребцу, заждавшемуся быстрого бега и упоения в бою. Теперь он несет меня вперед с небывалой скоростью, стремительно нагоняя уже устало бегущих воинов с оружием в руках.

Однако сам Темный Властелин в данный момент больше всего боится навернуться с мощного жеребца ему же под копыта. Поэтому мертвой хваткой держится за поводья и луку высокого рыцарского седла. Когда до Стены остается пару сотен с половиной метров, я все же торможу поводьями разогнавшегося жеребца, начав таким опасным делом заниматься еще на добрую сотню метров раньше.

Убегающие разведчики теперь от меня всего в сотне метров, я мог бы их легко догнать, только тогда неминуемо попаду в зону обстрела лучников и арбалетчиков на стене. Их головы в блестящих под лучами Ариала шлемах я вижу везде на самой Стене, они густо рассыпаны по ней.

Пока я остановился и присматриваюсь к крепости, меня догоняют охранники. Потом за ними подскакали почти все вожди, я слышу первым делом вопрос:

— Почему бегущих не догоняем?

Сурово смотрю на кричащих ургов, они затыкаются один за другим и просто вопросительно смотрят на меня и мое решительное лицо.

— Я за подобной ерундой не гоняюсь! Не моего уровня враги! Смотрите внимательно! Сейчас я начну разрушать саму Стену! Своей великой силой!

Глава 14

Вожди замирают на месте, с благоговейным восторгом ожидая увидеть невероятную силу, которая разрушит исполинскую Стену прямо у них на глазах.

Силу кочевники любят больше всего в жизни, а владеющих ей очень уважают. Да что уважают, преклоняются до самой полной ус…ки!

«Ну, посмотрим, какой толщины Стена внизу. Явно не в пару метров окажется. С подобной высотой стена точно метров пять основание должна иметь, если не все десять. Не с первого выстрела получится пробить сквозную дыру, это точно», — прикидываю я с невозмутимой мордой лица.

Сколько сгустков выпустит моя фузея, прежде, чем кони ургов пройдут через проломы и окажутся на той стороне?

Пока я аккуратно целюсь в низ Стены, немного повыше открывшейся калитки в монументальных воротах, к которой спешно подбегают разведчики. Почти добежали уже всем десятком до спасительных ворот, но сейчас мгновенно умрут, не успев ничего понять.

Потом стреляю с тех же двухсот пятидесяти метров, снова сгусток летит у всех воинов и вождей на глазах, чтобы впиться как раз в каменную перекладину над воротами. Негромкий разрыв, клубы каменной пыли закрывают на время произошедшее от наших глаз.

Урги негромко воют, я неподвижно сижу, как реально влитой Темный Повелитель, на своем огромном черном коне.

Вскоре ветер сносит облако пыли в сторону и за моей спиной раздается дружный рев восторга. Да, сгусток аннигиляции не пробил Стену насквозь, однако больше ни ворот, ни перекладины над ними, ни фигурок разведчиков перед ними не видно. Теперь в Стене образовался большой тоннель, примерно по ширине рухнувших внутрь ворот метра в три. И по высоте метров в пять.

— В общем, Черный Колдун все же нанес свой титанический удар! Прямо вмазал, как Молотом Бездны зарядил!

Проходит сам тоннель не так далеко вглубь. Церковники очень запасливый и предусмотрительный народ, есть в середине стены еще одни ворота, теперь упавшие створки упираются именно в них под большим углом. Наверняка есть там еще и третьи ворота, только все вожди степняков уже наглядно поняли, насколько велика и могуча моя сила.

Они снова вопят от восторга и просят меня полностью снести следующие ворота.

Однако у меня на подобный счет имеются свои мысли. Я очень не хочу, чтобы на следующих стенах командиры святой армии слишком быстро узнали про мое невероятное оружие, и про то, как я настолько легко сношу им стены.

Лучше будет захватить всю крепость в горах так же внезапно, чтобы без всякого сопротивления выйти на просторы мирных полей. Прежде, чем церковники поймут, что отсидеться в крепостях теперь не получится. И стены рушатся, и воины сотнями гибнут от каменных осколков, так что больше точно не вариант.

Когда они поймут истинное положение вещей, то бестрепетно выйдут из-под защиты и начнут воевать в открытую, сами погибая и забирая ургов с собой сотнями. В таком случае я уже не смогу им помочь, ведь не будешь же стрелять из пушки по воробьям.

«Да вообще не дело для настоящего вождя и Властелина, настолько могучего, как я, чтобы своею личной персоной сражаться с простыми смертными. Если Великий Дракон вдруг начнет топтать муравьев! Для подобного дела у меня есть огромная армия ловких стрелков из луков на своих вертких лошадках. Или они думают, что это я у них есть? Впрочем, какие силы здесь есть у церковников, никто из нас не знает, пленных пока не берем. Да что вообще простые воины могут про стратегическую диспозицию знать?» — размышляю я пока.

Не должно много войск тут оказаться, ведь все они воюют на севере. Или только идут сейчас туда, собираясь усилить нажим на королевскую армию. Которая пока спасается крепостями и укреплениями, уже вообще не рискуя выходить в чистое поле.

Поэтому я не стал дожидаться, когда воины церковников приготовят свои катапульты на стене, когда натянут гигантские арбалеты, способные пронзить меня насквозь вместе с конем.

Хорошо вижу — всем таким интересным делом они старательно занимаются, соответственно, скоро в нашу сторону полетят смертоносные гостинцы.

«Даже не в нашу, а лично в мою сторону», — поправил себя.

Не стал ждать ничего, нанес новый удар на пару метров ниже верхнего края Стены. Вожди за моей спиной дружно ахнули, когда новый сгусток улетел именно в такое место, в самый центр Стены.

Где также впитался в камень, поэтому через пару секунд уже ни самого куска стены, ни воинов на расстоянии сотни метров от взрыва не осталось. Думаю, если какие-то церковники находились сейчас внизу в резерве около зданий казармы, они тоже сложили головы от разлетающихся камней, пробивающих все насквозь.

Сама Стена длиной примерно метров в триста, очень ловко замыкает собой два отвесных склона, на которые без современного снаряжения для альпинизма точно не забраться.

Понявшие мой маневр вожди снова истошно орут, грозя уцелевшим воинам на стенах кулаками и своими кривыми саблями. Обогнавшие моих воинов степняки пробираются мимо них, прижавшихся к стенам, уже готовы в конном строю атаковать постепенно разрушающуюся неприступную крепость. Накопилось сотни три передовой орды, с такими силами можно идти на приступ.

По центру стены врагов больше вообще нет, выжившие медленно поднимаются на ноги после взрыва и снова занимают своими сверкающими шлемами два куска стены по сотне метров каждый. По центру никого из живых больше не видно.

Я пока поворачиваюсь и подзываю к себе уже хорошо знакомых вождей. Они сразу же оказываются рядом со мной, готовы выслушать любой приказ.

— Сейчас я пробью следующим выстрелом проход в Стене! Пускайте воинов в него сразу! Пусть сбивают церковников со стен! Пустите сотню всадников дальше, пусть они перекроют путь и проведут разведку до следующей Стены, чтобы никто не ушел! Не предупредил оставшихся врагов!

Вожди подобострастно кивают головами и тут же разбегаются, радостно созывая своих воинов на решительный штурм. Впрочем, место тут все равно довольно узкое, большую массу конницы никак не сосредоточить. А атаковать можно только по проложенной в скалах дороге, пусть она становится серьезно шире именно перед Стеной. Тут образовалась какая-то каменная и плоская равнина. Наверно, именно отсюда брали камень на постройку самого титанического укрепления.

Ну, и по самой логике вещей — перед подобной оградой должно оказаться ровное поле. Прямо, как около всем хорошо известной Хельмовой пади.

Теперь я соскакиваю с жеребца, который немедленно пытается куснуть меня за плечо. Получает стволом фузеи по морде, по чувствительному носу, теперь обиженно ржет, мол, я же хотел только пошутить, хозяин. Однако хозяину сейчас вообще не до шуток, поэтому ни одна из них не останется без положенного наказания.

Чтобы зря не расходовать лишний боеприпас, я тщательно целюсь в хороший прицел и стреляю в потолок тоннеля перед средними воротами.

Новый взрыв выбрасывает пыли еще больше, церковники пока оторопело стоят на стенах, бежать еще не бросаются. Какой-то шанс спастись у них есть только сейчас, однако дисциплина и стойкость святоземельцев известна на всем континенте. Без приказа они почти никогда не отступают.

Могли бы еще встать стеной за неуклонно разрушаемыми воротами, чтобы задержать прорыв степняков себе в тыл. Погибнуть самим с пользой и положить немало врагов перед своим строем. Только уже не получится, ведь спуститься вниз с огромной высоты — дело тоже не быстрое, особенно в броне и с оружием. Да еще не понимают они и их командиры, что происходит со Стеной на самом деле. Действие моей аннигиляции очень мягкое и внешне почти не заметное, это тебе не огромным тараном бить так, чтобы вся Стена тряслась.

Похоже, расстояние между вторыми и третьими воротами оказалось сильно поменьше. Поэтому через развеявшуюся пыль и грязь уже видно дорогу, уходящую от Стены дальше. И еще рядом видны какие-то постройки из камня с черепичными крышами.

То есть черепичными они были до моего выстрела, теперь просто осколки черепицы вперемешку с крошкой, оставшиеся лежать на основаниях крыши. Все подобное я тоже рассматриваю в прицел, соображая, нужно ли еще стрелять или уже все. Ширина уже пробитого туннеля в стене около четырех метров, высота метра три, так что больше ничего не держит ургов от последней атаки.

С диким ревом и свистом собравшиеся за моей спиной конники во главе со своими вождями даже без моего сигнала устремляются вперед. Я вижу, как они по двое-трое в ряд ловко проскакивают через пробитые ворота.

Одни скачут сразу дальше, другие потом поворачиваются в седлах, начинают стрелять по воинам на стене. Третьи спешиваются сразу, бросают своих лошадей и также с луками в руках бегут куда-то наверх по ступенькам.

Оставшиеся на стенах воины успели и по коннице залп дать, и в мою сторону пустить пару гигантских стрел. Конница понесла небольшие потери, все же стрелки находятся довольно далеко на краях Стены, поэтому должны стрелять сильно наискосок. Одна гигантская стрела долетела даже до меня, чтобы отскочить в сторону от моего защитного купола.

Отскочила, но двадцать процентов маны сняла сама тяжелая десятикилограммовая дура. Не стал специально даже отскакивать в сторону, показал всем людям и ургам подобным образом, что сила моя велика, если тяжелый боеприпас не может ее пробить.

Я даже подошел к ней, поднял в руке и внимательно рассмотрел.

— Нет, не похожа на те стрелы, которыми в «Играх престолов» сбивали драконов. Покороче будет и наконечник не такой длинный. Я так-то сам настоящий Дракон получаюсь, раз для меня подобный стреломет предназначен.

Число стрелков на стене стремительно уменьшается под метким огнем степняков. С этой стороны их парапет и зубцы закрывали, а с той ничего такого наверняка вообще нет, только невысокий бортик имеется. Вперед ускакали примерно три сотни ургов.

Думаю, на стенах стояло не больше полутора сотен церковников, минимум половину из них я сразу же выбил. Кто-то еще ждал в резерве внизу и там же погиб, еще примерно двадцать пять воинов, ждавших нас в засадах, я лично перебил. Не думаю, что воинов тут должно оказаться больше двух сотен, даже данное количество слишком велико для стандартной защиты настолько высокой Стены.

Через десять минут сопротивление оказывается только в самых крайних кусках стены, которые примыкают к каменным склонам. Я сам хорошо вижу в бинокль, как степняки поднялись уже на стену, в прямой бой не лезут, просто засыпают врагов стрелами в упор.

Те упорно прикрываются щитами и тоже пытаются отстреливаться, однако силы теперь совсем неравны. Еще пять минут, уже полетели вниз раздетые тела защитников Стены, а собравшиеся наверху урги приветствуют подходящие отряды, размахивая трофейным оружием и теми же сверкающими шлемами.

— Все, первая, самая высокая и в принципе абсолютно неприступная Стена взята, с чем можно меня поздравить. И всю остальную орду тоже! — говорю я оставшимся рядом со мной вождям.

Снова залезаю на вредного жеребца, трогаю поводья и медленно въезжаю в ворота. Ну, то есть в то место, где они недавно стояли. Проезжаю дальше, рассматриваю пробитые камнями казармы, вижу несколько мертвых солдат в хорошей броне и шлемах — отличительная особенность воинов из Святой Земли. Пока только они в здешних землях достаточно богаты, чтобы иметь хорошие доспехи и металлические шлемы с красивым гребнем. Видно хорошо, что сильно централизованное государство с массовым выпуском всяких полезных для войны вещей.

Степняки обходятся кожаными шапками с набитым войлоком верхом, в королевстве стражники носят плоские котелки на башках, только дворянское сословие красуется манерными шлемами.

А тут они у всех имеются, похоже. Хоть и массовое изделие, однако довольно качественное, не дешевая штамповка, которая не перенесет первого тяжелого удара. Даже урги старательно снимают их с мертвых воинов перед тем, как сбросить обысканные тела вниз.

— Что там с припасами? — спрашиваю я вынырнувшего из изрешеченного здания знакомого вождя ургов.

— Есть немного. И все, — отвечает он.

«Значит, где-то дальше они должны быть», — решаю я.

Я еду дальше, проезжаю ущелье длиной в двести метров, вскоре оказываюсь на очередном открытом пространстве, где вижу крыши десятков закопанных в землю длинных рядов погребов.

Понемногу за мной подтягиваются вожди с охранниками, я узнаю, что наши потери всего двадцать воинов и из них два вождя.

— Смело бились церковники, до последнего воина, никто не сдался, — рассказывает мне кто-то из знакомых ургов.

— Так и дальше будет, — замечаю я ему.

— Если мы при штурме такой крепости потеряли всего двадцать воинов, а они целых двести, так можно воевать! — неприкрыто скалит кривые зубы он.

— Друг Степи, у нас еще два десятка раненых. Чтобы не оставлять их здесь, можешь ты сейчас их подлечить? — спрашивает меня вождь первой орды, которая ринулась на штурм.

Я делаю вид, что прислушиваюсь к силе в самом себе и киваю головой, давая понять, что могу.

— Сейчас мы их привезем сюда! — радостно кричит он, однако я останавливаю его:

— Не нужно! Я сам вернусь, пусть даже они на лестницах и вершине Стены лежат, сам ко всем поднимусь, — просто я тоже хочу подняться на самый верх Стены, чтобы посмотреть, какие прекрасные виды там открываются.

Когда еще такой повод окажется?

Я вручаю поводья коня самому вождю, снимаю лишний теперь плащ, который очень сильно мешается мне при ходьбе, и быстро возвращаюсь назад. Перепоручив кому-то из воинов мою красивую и вредную скотину, вождь идет со мной рядом, готовясь показывать тех, кому еще можно помочь.

Да, долги отдавать уже пора, к двадцати пяти уже вылеченным мной добавится еще примерно столько же. Заоблачная репутация у Друга Степи еще больше вырастет, хотя и так выше уже просто некуда после сегодняшнего боя. Самый космический уровень, даже признанные демоны степняков на данный подвиг неспособны, как сами шаманы признают. Но я больше рассчитываю на будущую дележку трофеев в свете повышенной благодарности ко мне всех воинов и вождей.

Раненых мне показывают лежащими под Стеной, на лестницах, и уже самых последних именно на вершине, открытой всем пронизывающим ветрам.

Я всем прикладываю руку с камнем и немного заживляю открытые раны, делая упор на внутреннем излечении. По три-четыре процента на одного степняка, трачу всю свою ману, поэтому потом подпитываюсь от Палантира на груди. Только на одного война, пробитого стрелой насквозь, после извлечения острого предмета трачу шесть процентов на его внутренности.

После лечения выпрямляюсь, долго молча рассматриваю с потрясающей и реально захватывающей дух высоты красоты с обеих сторон. Сопровождающий меня вождь с воинами почтительно молчат в стороне. Сначала сам осматриваюсь, потом уже с биноклем, даже высмотрел кусок следующей Стены в трех километрах от этой.

Церковники, наверное, еще ни о чем подобном, как захват первого неприступного укрепления, не знают, хотя уже предупреждены о появлении орды. Будут теперь ждать и бдить посланцев отсюда, только ведь никто не прибежит.

«Так, настрелял уже на двадцать пять процентов в основном Палантире, вылечил за все время еще на десять процентов, всякие прочие расходы на купол, поэтому осталось всего тридцать процентов в нем», — проверяю заряд Палантира.

Теперь я осторожно вставляю в большой рюкзак хорошо поработавший шар сверху почти полностью заряженного. Скоро снова в сражение идти, но часок свободного времени все же будет, чтобы перекусить после первого удачного боя и дождаться еще какую-то часть орды.

«Из-за настолько узкого желоба на одну повозку по ширине придется ставить светофорное регулирование на узких частях пути. То есть обучать ургов правильно отправлять повозки туда-обратно. Впрочем, еще не самое скорое событие», — размышляю пока я.

Погреба на каменном плато оказались набиты доверху пшеницей и овощами, их здорово углубили в осыпь и присыпали толстым слоем земли сверху. Учитывая, что землю пришлось привозить на телегах издалека — весьма титанический труд. Зато количество заготовленного зерна, овощей и бочек с солониной поражает своими объемами.

Значит, полностью прав я оказался, когда думал, что святоземельцы собирались нанести удар в тыл королевской армии. Подобные гигантские запасы на десятки тысяч воинов так просто в достаточно безлюдном месте не собирают. Еще выросшие на пару метров на крышах погребов молодые деревья убедительно показывают, что подготовка к вторжению идет уже минимум пять лет.

«Да, очень мощное государство, еще сам подход к ведению боевых действий у церковников весьма основательный и планомерный. И еще во всем присутствует неистребимая тяга огнем и мечом заново покрестить остальных людей. Про судьбу ургов даже говорить нечего, нет у них никакого будущего, если по планам церковников», — признаю я.

Как раз пять лет назад они закрыли ворота и перестали пускать обозы через эту дорогу. Поэтому перевели всю торговлю на берег королевства, доставляя и забирая своими кораблями товары в порту прибрежного городка. Только так и больше никак не торговали, а сами начали планомерно готовить базу снабжения для будущего вероломного нападения.

После обеда, когда я убедился, что мой обоз прибыл в целости, все люди в сохранности, я снова взгромоздился на жеребца. Приставленные ко мне два ординарца из моих воинов снова правильно разложили плащ по крупу коня.

Сами воины здорово насторожились, когда я вдруг внешне оказался Темным Властелином. Однако мое хорошее отношение к ним, вообще не изменившееся, показало довольно быстро, что все такое только игра на публику.

Теперь только вперед, уже с момента моего появления перед второй Стеной гонцы из нее сразу же поскачут, неистово настегивая своих лошадей, в здешнюю столицу. Понесут всем иерархам местной церкви крайне тревожное известие, что давно ожидаемый Враг с большой буквы явился наконец-то. Вылез из своего подземелья, зато теперь возглавляет орды нечестивых ургов.

Перед первой Стеной церковники еще могли не торопиться с гонцами, они не знали моих возможностей, не догадывались, что крепость точно не устоит. Да еще второй выстрел по верху укрепления перебил всех воинов на расстоянии ста метров, некому оказалось сразу скакать, чтобы предупредить про меня.

Потому что все слишком быстро произошло.

Но теперь армия ургов во главе с черным всадником как-то прошла первую Стену, самую высокую и мощную. Только ведь данное событие определенно значит, что Враг невероятно силен! Что именно тот самый Враг рода человеческого объявился собственной персоной!

Через час неспешного пути уже без всяких засад и ловушек, я оказываюсь на расстоянии трехсот метров от второго укрепления. За мной в том же порядке двигаются урги и мой обоз, а я просто дожидаюсь прибытия вождей, которым снова покажу героическое кино про невероятные подвиги.

По мне успели выстрелить пару раз из крепостного арбалета. Но я больше не стал пока демонстрировать свою защиту, сберегая ману. Просто переставил в сторону коня, внимательно наблюдая за полетом гигантских дротиков в мою сторону. Да еще маны как-то много расходуется на защиту от подобных гостинцев, ее теперь нужно немного поберечь.

Катапульт на стенах я не заметил, просто сотня воинов занимает уже не такую высокую и мощную Стену.

Впрочем, даже ее армия ургов точно не смогла бы взять, стены пятнадцать метров высотой, сама в длину около ста с небольшим метров. Имея впереди совсем неприступную твердыню, церковники не стали сильно упираться в остальные укрепления, построили их уже вполне сравнимыми с обычными стенами богатого торгового города.

«Ну, немного повыше все же, так тут камней просто очень много вокруг имеется. Да еще работа подневольных мастеров, наверняка, почти бесплатная, только за еду, и чтобы плетью слишком часто не били».

Дождавшись зрителей-вождей с жадными взглядами, снова ожидающих чуда, я первым делом прицелился в верхнюю часть стены. Палантир уже подзарядился на пять процентов за счет внутреннего каннибализма Источников, вот именно эти проценты и пошли на первый выстрел.

В этот раз на стене почти никого из воинов в живых не осталось, может с десяток раненых еще валяются где-то. Только сопротивляться уже не могут совсем. Ворота освободили проход все равно после двух выстрелов аннигиляцией, одного все же не хватило, чтобы сделать большую дыру в основании.

Ну, сейчас осталось энергии в первом Палантире всего на одну Стену. Может еще что-то зарядится по дороге.

Когда я проезжаю через проделанный мной проход в Стене, урги уже вытащили расстрелянные ворота подальше, чтобы они не мешали проезду. Здесь сопротивления ордынцам совсем некому оказывать, полностью целых защитников крепости не оказалось. Пришлось мне только пару раненых ургов подлечить после захвата второй стены.

Через час я также выношу третью по очереди Стену, она всего восемьдесят метров в длину и по толщине метра три внизу. Здесь хватает всего пары выстрелов аннигиляцией, чтобы вообще никого из защитников в живых не осталось наверху, а внизу сразу образовался нормальный проход.

Потом один из вождей сообщает мне, что они нашли всего двадцать тел наверху и внизу.

— В казарме тоже пусто. Здесь не было воинов, Великий Друг Степи!