Мадара Хакурей

Аннотация, предисловие, пролог.

Аннотация.

Как-то раз, Учиха Мадара проснулся не в том месте, где должен был проснуться. Не было привычного «топливного шланга», что тянулся от статуи Гедо Мазо, под спиной не находился величественный каменный трон, наоборот, было тепло и мягко. Это сбивало с толку. В первый момент он подумал, что из-за происков врагов или предательства, в конце концов оказался в Чистом Мире, на худой конец - в животе шинигами. Однако, нет. Первой фразой, которую он не только расслышал, но ещё и понял, было:

— Рейму, вставай!

Этому миру оставалось жить в тишине не так долго, как хотелось многим.

Предисловие.

Учиха Мадара, легендарный ниндзя, оправданно носящий титул Бога Шиноби, которого удостаивались очень немногие. Его имя вселяло трепет и уважение даже спустя десятки лет после его, якобы, смерти от рук Хаширамы. Он об этом не знал, но назвавшийся его именем последователь заставил объединиться против себя все Великие Деревни шиноби, те даже выбили из своих вассалов подкрепления, настолько его боялись и уважали как «воина от рождения». Как уже было упомянуто, Мадара об этом ещё и не подозревал, так как не был призван в самый разгар четвёртой мировой войны и не был введён в курс дела. И, как оказалось, по задумке уже не должен был быть введён. Планы, составленные с его «волей», зовущейся «Зецу», были только планами с большими рамками для маневрирования - ведь были долгоиграющими, но всё равно полетели коту под хвост. Шинигами, рогатый и действительно страшный на вид великий бог Смерти, не захотел смотреть на душу «полудурка» в своём Чистом Мире, взял и выбросил её в случайном направлении, даже не удосужившись очистить - хотел мучений тех, к кому бы попал деятельный Учиха. Мадара же, в свою очередь, пусть и звался Богом, но это звание было чисто номинальным, и имело вес только среди обывателей мира шиноби - то есть, этим званием обозначали тех, кто мог в одиночку уничтожать вражеские армии; в этом звании не подразумевалось истинно «божественное» значение, в него было вложено восхищение возможностями индивидуума.

Таким образом, план Обито по воскрешению своего учителя с помощью глаз Мудреца Шести Путей, ради выполнения плана глаза луны, накрылся медным тазом... Что там происходило дальше, после неудачного вызова «батьки всех шиноби», никто так и не узнает.

Конец краткой записки от Шинигами, уставшего от попыток сломать систему реинкарнации Единого Бога мира шиноби.

Пролог.

Первой мыслью «предателя» после окрика, было желание осмотреться и осознать обстановку. Была вероятность, что пешка вернула его к жизни наиболее приятным способом - не посреди боя, а в безопасном месте. Убить кого-то наглого одним ленивым движением он мог без всяких проблем, но таким образом мог потерять кого-то нужного. Незнакомая обстановка требовала незамедлительно осмотреться и занять выгодную позицию, но Учиха впервые со времён детства и не самых радужных часов бытия главой клана ощутил чудовищную лень, мешающую ему даже двинуть головой.

«Кажется, мне что-то вкололи», — подумал холодный разум столетнего шиноби, при помощи стальной воли поворачивая голову в сторону голоса.

Сознание старика мельком отметило минималистичную обстановку привычной комнаты какой-нибудь среднестатистической семьи в клановом квартале: татами, шкаф, тумба, столик, подушка для сидения, а сам он лежал на футоне. В дверях стояла женщина истинно Учиховской породы: чёрные волосы, аристократические черты лица. Отличием были лишь тёмно-красные, почти карие, или скорее наоборот, радужки глаз.

— Долго ты будешь лежать? — девушка тряхнула головой, колыхнув большой красный бант на макушке. — Будешь есть холодный рис, пока не съешь весь. Не отвертишься!

— Почему… — Мадара сдержал слова «ты мне указываешь?» - даже почти впустил в голос привычные нотки превосходства. Однако, бывший глава клана пусть и был тем ещё высокомерным засранцем, но ему были знакомы такие слова как «интеллект» и «здравомыслие».

В первую очередь, легендарный ниндзя подметил, что слово «почему» принадлежало ему, но детский женский голос точно был не его. Он не стал спешить с выводами и приподнял голову, с недоумением откидывая одеяло со своего тела. Впрочем, не будь Мадара много видевшим на своём веку человеком, то мог и вскрикнуть от душераздирающего зрелища.

«Обито, я тебя убью!» — пообещал один из основателей деревни скрытой в листве, осматривая детское тельце с белоснежной кожей и совсем не сформированной женской фигурой. А в следующий миг его, что называлось, «накрыло» странной психоделикой проживания «интересной» жизни четырехлетней ленивой девочки по имени «Рейму Хакурей».

Глава первая.

«Обито, смысл каких слов тебе был не ясен при объяснении сути нашего плана? — ворчала девочка, потирающая шишку на своей голове. — Я тебе отдал всё, что имел, а ты не смог выдернуть меня с помощью Нагато из Чистого Мира до того, как шинигами отправил меня на перерождение!»

— Ещё будешь меня игнорировать, Рейму? — девушка поигрывала гохэем перед лицом девочки.

— Нет, матушка, — девочка учтиво поклонилась своей матери, замечая довольную реакцию. — Мы пойдём есть?

«Как-то это странно», — подумал Мадара, осматривая, как оказалось, свою комнату и подмечая, что всё было расположено так, как он бы того хотел.

Впрочем, при обдумывании всего, он понимал, что все подмеченные факты не такие уж и странные. Мозг ребёнка долгое время не мог осознать столетнюю жизнь шиноби, потому постоянно находился в состоянии лени, болел и доставлял прочие неприятности, под конец заставляя пройти последний сеанс - проживание нескольких лет жизни маленького ребёнка.

«Я мог бы и без этого обойтись», — его разум раз за разом возвращался к унизительному кинофильму от первого лица «мама учит ходить на горшок». Если бы речь шла о событиях далёкого детства, то он и ухом мог не повести, но эти воспоминания запечатлели в его разуме уже в сознательном возрасте.

Ничего постыдного, на первый взгляд, в воспоминаниях не было, там было и полезное: рассказы о ёкаях, которые в этом мире существовали, божествах, жрицах, к роду которых он теперь принадлежал, амулетах и инструментах борьбы с потусторонним миром. Но смущающих моментов было куда больше.

«Учиху Мадару учили ходить на горшок, — прозвучали мысли голосом Хаширамы, заставляя вышеназванного сжать кулаки. — Кому расскажи - сначала не поверят!»

— Да, Рейму, — девушка удовлетворённо кивнула. — Потом примемся за твои уроки.

— Хорошо, матушка, — Мадара покорно принял свою судьбу.

Учиха - клан гордый, даже скорее горделивый, но далеко не глупый. Легендарный ниндзя умел думать, а потому и не перечил девушке, годящейся ему во внучки. Сейчас он был слабым ребёнком, а не стариком, способным задать жару парочке Хокаге; а она была взрослым и тренированным монахом, в арсенале которой были малоизученные амулеты, иглы и основной инструмент для воспитания молодого поколения - гохэй, который не ломался даже после ударов о скалы, крепкий череп девочки и её ягодицы.

Рейму и без памяти Мадары была гордой, любящей затаивать обиды и устраивать мести, а потому частенько испытывала на себе технику наказаний, порой несколько дней не садясь никуда, кроме как на подушку. Бог Шиноби слышал о странных предпочтениях некоторых мужчин быть наказанными сексуальной девушкой, но он был не из такой категории людей.

«Учиху Мадару неоднократно высекли! — насмешливый голос Тобирамы настойчиво стучался в разум. — Я бы на это унижение посмотрел».

Обед прошёл без излишних эксцессов, в не самых радужных размышлениях Учихи. План «глаза луны» оказался для него на какое-то время закрыт, чакра чувствовалась очень хорошо в связи с переизбытком «инь» (духовной) составляющей, но запас «ян» (телесной) был настолько скудным, насколько он мог быть у кланового ребёнка, коему от роду было почти четыре года.

Каково ему было испытывать это - падение с самых вершин списка сильнейших шиноби до рейтинга захудалых генинов? Мадаре приходилось тяжело, борьба с уязвлённой гордостью была нелёгкой. Впрочем, один факт примирял с действительностью. Да, он был не на уровне учеников академии, а на уровне генина, когда клановый ребёнок четырёх лет всегда на голову превосходил бескланового. Как оказалось, род жриц храма Хакурей оказался куда интереснее, чем мог бы быть. Сила, ловкость, выносливость, запас энергии - всё было, как минимум, не хуже, чем у Учих.

«Перерождение, достойное меня, — подумал он, работая палочками. — Ещё бы пару мелких упущений исправить, так вообще хорошо», — он посмотрел на свой низ и немного поморщился.

Профессия шиноби позволяла с легкостью перевоплощаться в кого угодно: мужчину, женщину, ребёнка, старика, животное, мебель или растение, это была суровая необходимость для выживания. В случае необходимости, Мадара мог отыгрывать роль хоть маленькой девочки, хоть вонючей свиньи на ферме. Однако, в душе он всегда являлся тем, кем был изначально: гордым Мадарой Учиха, чьё имя всегда шло впереди фамилии, ведь его принадлежность к клану, благодаря репутации, была вторична. И он, к сожалению или к счастью, изначально был шиноби, а не куноичи! Содомия им порицалась, как и большинством населения элементальных стран, но в данный момент он ничего поделать не мог. Вмешательство в биологию было не в его компетенции, а имеющихся знаний хватило только для нескольких выводов: лезть в развитие женского организма - значит сломать отлаженный природой механизм; пытаться что-то делать - привлекать внимание чуткой и проницательной матери; принудительное вмешательство в половую принадлежность могло сломать ДНК и оставило бы его, в лучшем случае, ущербным или инвалидом.

«Да и, судя по внешности матери, моё нынешнее бытие будет радовать меня в зеркалах», — Мадара ощутил себя униженным. Попытка утешать самого себя смотрелась со стороны довольно жалко. Ему бы уже стоило принять вводные и стараться что-то делать. К примеру, начать возвращение своего могущества, а затем наработка имени, когда люди, только узнавшие о его приближении, уже подписывали мирное соглашение и везли в телегах контрибуцию.

«Мадара стал маленькой девочкой - какой позор», — холодный, презрительный голос Тобирамы заставил Мадару сломать обе палочки пополам.

— Ну и зачем ты это сделала? — голос Реико Хакурей заставил его вернуться в реальность.

— … Не знаю, — Рейму отвела взгляд в сторону и наклонила голову. — Прости, матушка, я сделаю новые.

— Не переживай, Рейму, — девушка ощутила себя довольной - дочь начала проявлять признаки воспитания, что не казалось странным, скорее было закономерным. Всё-таки наказания принесли свои плоды, значит, была пора начать поощрения. — Сходим в деревню, купим новые.

— В деревню? — Мадара заподозрил подвох - Реико водила Рейму в деревню, грубо говоря, только по праздникам и особым случаям.

«Пока ты маленькая - сидишь под защитой храма», — говорила взрослая, даже не приводя кого-то в гости, заставляя девочку жить только вдвоём.

— Да, — девушка кивнула и прищурилась. — Что-то не так, Рейму? Могу оставить в храме.

— Нет, всё хорошо! — Учиха понял, что шанс обзавестись информацией и поддержание образа маленькой девочки можно было совместить. — Я оденусь!

— Только давай побыстрее, — Хакурей-старшая покачала головой, видя небывалый энтузиазм дочери-лентяйки. — Может и выйдет что-то путное.

Мадара вошёл в свою комнату и снял с личины маску Рейму, обнажая истинное отношение к происходящему на лице: холодное, скептическое. На миг в его голове проскочила мысль, что на самом деле его план с «глазом луны» воплотился, а в происходящем виновата шутка Обито. Однако, даже такую иллюзию он мог бы распознать и взять под контроль, поэтому эта заманчивая мысль была отклонена. Всё казалось слишком настоящим, а его опыта хватило бы, чтобы распознать даже самую искусную ложь - даже у профессионалов появлялись ошибки, которые со временем копятся, позволяя распознать гендзюцу.

В шкафу «маленькой жрицы» висели однотипные наряды «мико» (жрицы) Хакурей: рубашка, юбка, отдельные рукава и ботинки. Было несколько маленьких гохэев. Мадаре вспомнились детские костюмы шиноби, адаптированные под ту или иную местность, которые ему предоставляли родители - до первых боестолкновений с Сенджу он одевал их для тренировок и игр, а затем экипировал с умом и не считал игрушками, видел в них только инструмент. В чём заключалась причина именно таких нарядов, какие он видел в своём шкафу? Скорее всего, это были именно традиционные наряды, а не удобные боевые одежды. Ничего против он не имел, всё-таки, по поверхностным суждениям, жрицы не были шиноби, скорее выполняли функции монахов храма Огня в его родной стране, изгоняли ёкаев, демонов, духов и призраков, снимали проклятия. Им было не обязательно уметь то, что умели профессиональные убийцы.

Хотел ли Мадара мириться с таким подходом? На данный момент - да, собирался это делать. Он был ребёнком даже по меркам клановых войн, когда ребёнок шести лет являлся шиноби ранга генина. Сейчас ему ещё и пяти не было, о каких боевых столкновениях с Сенджу, которых тут и не было, могла идти речь? Другое дело, что ёкай, коих он ещё не встречал, но много о них уже знал, мог и не спрашивать возраст, чтобы сожрать.

На миг он представил диалог:

Перед ним стояла женщина с острыми, акульими зубами.

— Сколько тебе лет, девочка? — спрашивала ёкай, присаживаясь на корточки перед Мадарой.

— Четыре! — ответил он, показывая четыре пальца.

— Мало, мясо ещё слишком нежное, — ёкай поцыкала и встала на ноги. — Подрости, набери мяса, а потом уже приходи, — она развернулась и пошла вглубь бамбуковой рощи. — Совсем дети обнаглели, ходят маленькие и тощие!

Учиха помотал головой, оделся в традиционный наряд, завязал бант на голове и вышел на улицу, где его ждала Реико. Путешествие в деревню началось с малого, со спуска по длинной каменной лестнице. Окружающий мир выглядел для Мадары несколько непривычным, всё из-за слишком маленьких деревьев. На его родине можно было стоять на ветках и не бояться сломать их при неловком движении, а здешние деревья были в обхвате намного тоньше, ветки выглядели хлипкими.

«Хаширама был бы опечален», — в девичьей голове проскочила ехидная мысль, затухшая от действий его матери. Заметив несколько растерянное оглядывание по сторонам, она взяла Рейму за руку.

— Вот, — девушка протянула ребёнку бумажку с письменами. — Держи амулет, будешь ёкаев отгонять.

Учиха принял прямоугольный лист с красными кандзи и принялся за расшифровку.

«„Ками…” эм… — он попытался понять имя, что оказалось затруднительно. На миг подумав, что знак написан вверх ногами, он перевернул лист, но когда это не помогло, то наклонял голову в разные стороны. — Ладно. „Ками, силою твоею повелевая, изгоняю нечисть в мир иной. Высвобождение света!“. Это что-то вроде заменителя ниндзюцу?»

— Ху-ху-ху, — Рейму моргнула, только через секунду поняв, что смеются над ней и совсем рядом.

«Так потешно! Настолько серьёзно пытается читать кандзи, половина из которых ей незнакома», — Реико умилялась, глядя на очень серьёзную дочь.

Мадара посмотрел на весёлую маму и пожал плечами. Решив для себя, что если это не искусная иллюзия происходящего, то он будет относиться к Реико как к родной матери, а значит, ей было дозволено куда большее, чем кому бы то ни было ещё.

Весь оставшийся путь по дороге через лес, Учиха размышлял о том, что ему досталось из прошлой жизни. Как минимум, он знал множество способов применения чакры, смеси телесной и духовной энергии, имел свой уникальный стиль тайдзюцу (боевое искусство), имел знания о правильном применении холодного оружия. Он хотел бы определить какие стихии ему доступны, но без чакропроводящей бумаги был лишь один способ проверить сродство со стихиями - эмпирический или «метод тыка», использования ниндзюцу разных стихий. Конечно, в данной кондиции он, откровенно говоря, не потянул бы большинство C-ранговых техник при всём желании, но существовали и обычные огненные шары.

«Впрочем, меня больше интересует мокутон (управление растениями). В этот раз он зависит от генов или от духа?» — он теребил амулет, ощущая от него странное, приятное пульсирующее тепло. Было ощущение, что он мог использовать эту бумажку по назначению, неведомая сила его бы не подвела.

Поход до деревни в восприятии взрослого был довольно быстр. По пути им никто не встретился, хотя Мадара подсознательно ожидал встречи с разбойниками. Деревня отдалённо была похожа на коноху: строения, отделённые стеной и барьером, открытое пространство на триста метров вокруг населённого пункта. На этом сходства заканчивались, прослеживались различия в архитектуре, здания были более монументальными и несколько красочными. Снующие по своим делам люди были больше всего похожи на обычных жителей, коих Мадара привык видеть повсюду, но были и уникальные случаи в виде девушек в странных платьях. Была одна дама, точь-в-точь как выходец из клана Хатаке - те же серебряные волосы и немного звериные черты лица.

— Матушка, — Рейму подёргала маму за рукав. — А кто эта девушка? — и ткнула в девушку, одетую в синее платье и похожую на Хатаке.

— Она не просто девушка, — Реико даже не взглянула на указанную даму. — Ёкай. Но, — она улыбнулась, — лучше об этом не распространяться.

— Ладно, — Учиха был понятливым разумным, знающим, что такое «исключение».

Деревня была довольно быстро изучена намётанным глазом шиноби и потеряла его интерес. Деревня как деревня, просто она являлась крупным населённым пунктом. Платили в этом месте привычными бумажными йенами, цены не сильно отличались, рынок баловал разнообразием продуктов и даже мебели и игрушек. Неожиданно Реико остановилась у мясной лавки и подняла несопротивляющуюся Рейму на руки.

Девочке открылся вид на различные виды обработанного мяса: вяленое, сушёное и другое, висящее на верёвках.

— Мико, — молодой мужчина приветливо улыбнулся девушке, а потом подарил ласковую улыбку девочке. — Вы сегодня не одни.

— Да, пора учить её жизни, — жрица слегка подбросила Рейму, перехватывая её на руках поудобнее, под попу. — Смотри, тебе это потом пригодится.

«Что мне пригодится? — Мадара осмотрел добродушного мужчину. — Процесс товарообмена?»

— Ха-ха! — продавец смотрел на невероятно серьёзное выражение детского лица и не мог сдержать умиления. — Она прелесть. Ну что же, вам что-то нужно?

«Прелесть? — Мадара даже не сдержал своего скептического взгляда. — Знал бы ты, парень, кто я на самом деле, твои пятки сверкали бы уже где-то у горизонта!»

Учиха вспомнил времена, когда представителей его рода боялись как огня и уважали словно небожителей. Даже пресловутый Тобирама, при всей своей ненависти к его роду, вынужден был считаться с ним. Но это не помешало им на выборах задвинуть Учиха на край Конохи, когда даже малые кланы обитали в центре, и свалить на клан обязанности полиции. Мадара видел в своих соклановцах сильных союзников, пока те не предали его, отрёкшись от «нукенина» (предателя деревни). И только сильная воля смогла удержать великого шиноби в относительном здравомыслии, подарив идею общей иллюзии для всех, где каждый бы обрёл своё счастье. Мир без войн, насилия, изъянов. И с его перерождением этот план полетел в…

— Ты где опять своим маленьким разумом? — Мадару отвлекли от размышлений, подбрасывая вверх.

— Здесь, матушка, — Рейму по-детски часто заморгала, всеми силами показывая, что она слушает мудрость старших.

«Тяжело быть не великим шиноби, а маленькой девочкой», — он внутренне поморщился от того, что его отвлекают от важных дум.

— На килограмм (используется наиболее близкая нам система счисления) мяса цена двести йен. Нам нужно два килограмма, — Реико показала рукой на завёрнутый в ткань со льдом кусок мяса. — Сколько нужно заплатить? Я тебя учила считать.

— Четыреста йен, если там два килограмма, — Рейму пожала плечами, удерживаясь за шею своей мамы. Ей не понравилась тряска.

— Правильно. Сколько у меня в руке? — она показала несколько бумажек, на которые девочка серьёзно посмотрела.

— Триста.

— Урок второй, — девушка показала милую улыбку. — Иногда нужно преувеличить.

Мужчина и девочка растерянно заморгали. Один от того, что жрица, оказывается, хотела его надуть, а вторая подивилась такой скупости - какие-то сто йен. Мадара считал, что если обманывать, то на очень большие суммы!

— Держите, Ибики-сан, — девушка театральным движением разложила одну бумажную йену на две, показывая, что обманывать она и не собиралась.

— Ха-ха-ха! — продавец рассмеялся, поняв, что над ним пошутили. А Рейму не смеялась, прекрасно разглядев трюк: Реико взяла четвёртую бумажку из рукава.

Старшая жрица подмигнула своей дочери, прекрасно поняв, что та заметила её уловку.

«Растёт не по дням, а по часам, — подумала Хакурей, обдумывая прогресс девочки. — Хоть сейчас учи рисовать амулеты».

Получив нужное, они отправились за овощами. Расплачивалась за всё сидящая на плечах Реико Рейму, чтобы училась распоряжаться деньгами.

— Смотри, вот эти огурцы нормальные, — Реико подняла руку с овощем вверх. — А вот этот помидор уже всё, — помидор заменил огурец, появившись перед лицом поморщившейся девочки.

— Хорошо, матушка, — Рейму незаметно закатила глаза.

«Чем я занимаюсь? — Мадара оглядел немногочисленные торговые ряды, так знакомые ещё с обычных деревень. — Мне нужно вернуться обратно, но совершенно непонятно как это провернуть. Нужно было привлечь ученика Сарутоби, — он прикрыл глаза, погружаясь в подобие медитации. — Но и идей по способам возвращения у меня совершенно нет, не тот профиль».

— Мариса!

Мадара тяжело вздохнул, будучи вырванным из размышлений этим вскриком. Он посмотрел в сторону крика и наблюдал, как девочка в странном костюме убегала от беловолосого мужчины. Впрочем, особо безуспешно, тот на удивление двигался быстро и экономно, выдавая что-то поистине звериное.

«Это уже второй необычный человек, — отметил разум шиноби. — Тоже ёкай? На тренированного человека не походит, да и слишком сильно выделяется, — он перевёл свой взор на девочку с пшеничными волосами и необычно золотыми глазами. — А в ней ничего такого нет. Обычный ребёнок, у клановых уже с детства есть привычка ходить совершенно по-иному».

— Не пойду! — девочка остановилась и перешла на визг, заставив Реико поморщиться и посмотреть в их сторону.

— Эх, — мужчина заметил телодвижения жрицы и не спешил что-то делать. — Я тебя не гоню к ним. И учить магии не перестану.

— Ну и всё! — ребёнок подбоченился, перестав выглядеть беспомощно. — Учи, а их не слушай!

— Если бы всё было просто, — мужчина поправил голубое кимоно и чёрные прямоугольные очки, с намёком оглядываясь вокруг. Многие зрители поняли намёк и продолжили идти по своим делам. — Пойми, они твои родители.

— И что? — ответила девочка. Мадара усмехнулся такой логике, вспоминая своего брата, что иногда мог вести себя подобным образом. Однако, быстро отогнал эти мысли - они отдавали горечью потери слишком сильно, разжигая в нём огонь ненависти. Дополнительный аргумент к возвращению назад и созданию идеального мира иллюзий. — Корин, они не понимают!

— Мда, хороший ответ, — названный Корином машинально поправил очки, замечая на себе внимательный взгляд не только старшей, но и маленькой мико. — Слушай, может тебе спросить совета у жрицы Хакурей?

— А что она знает? — Мариса мгновенно перевела внимание на девушку в красно-белых одеяниях. Также быстро она заметила «маленькую копию» на её плечах. — О!

«Какой взгляд! — подумала девочка-ведьма, смотря в безразличные глаза «маленькой жрицы». — Высокомерно!»

— Много чего знаю, — призналась Реико, заводя руки за голову. Она сняла Рейму со своих плеч, ставя её на землю. — Что хочешь знать, маленькая Кирисаме?

— Я хочу изучать магию, а родители не хотят этого! — она мгновенно перешла в взведённое состояние, даже топнула ножкой.

— Если ты хочешь стать сильной, то становись.

Неожиданно для Ринноске и Марисы, заговорила Рейму. Реико тоже удивилась, но не настолько сильно - порой, маленькие дети находят правильные слова там, где взрослые точно бы не нашли.

— Никто не должен тебе мешать воплощать свои амбиции, — голос Рейму звучал уверенно, будто она знала, о чём говорит, но для них это было невозможным. — Только сильные духом могут достигать вершин, доказав, что они были правы в своём выборе. Если ты сдашься, то станешь очередным беспомощным обывателем в этом жестоком мире, который лишит тебя всякого самостоятельного, независимого выбора.

— Кхам… — Риносске приложил руку ко рту. — Сильные слова для столь юной особы. Мико, вы потрясающий воспитатель.

Реико перехотела давать даже намёк на то, что она её такому не учила. Гордость за свою дочь била через край, заставляя её буквально светиться от эмоций. Мариса смотрела на свою сверстницу в обалдении, делая своим ртом идеальную букву «о». Она поняла из слов Рейму далеко не всё, но общий посыл в виде «Хочешь? Делай» - уловила.

— Хорошо! — блондинка широко улыбнулась и поправила свою шляпу. Она приняла своё решение. — Как тебя зовут, м?

— Рейму Хакурей, дочь Реико Хакурей, будущая мико храма, — она показала амулет в своей левой руке, помахав им. — А ты?

— Мариса Кирисаме! — она приняла гордую позу. — Самая лучшая волшебница во всём Генсокё!

«„Страна Иллюзий“? — Мадара немного распахнул свой рот, копируя недавнюю букву «о» у Марисы. — Как это далеко от страны Огня? Или Обито воплотил план и сейчас насмехается надо мной?»

— Впечатлена, а? — девочка поправила свою шляпу. — Вижу, что да!

«Если она так смотрит, то значит быть волшебницей - это круто!» — поняла Мариса, принимая новый для себя путь.

— Ну да, — Реико посмотрела на Риносске. — Отойдём?

— Хорошо, — мужчина повёл плечами и последовал за девушкой, не показывая своего опасения.

«Обычно такие фразы без конкретики заставляют опасаться», — он один раз оглянулся на девочек, что смотрели на них.

Как только взрослые их покинули, девочки остались предоставлены сами себе.

— А быть жрицей - это тоже круто, м?

Мадара оценивающе посмотрел на ребёнка, размышляя о её полезности. Со слов матери он знал о существовании множества энергий: ки, ци, мана, духовная энергия, вера, даже какая-то воля была, по этой причине он и не отмахнулся от ребёнка при первой возможности. За время подготовки своего плана он научился ценить любые ресурсы, не чураясь использовать и детей, того же Нагато.

— Думаю, что да, — ответила Рейму, поправляя рукава. — Защищать людей от ёкаев, это, наверное, круто.

— Да-а! — девочка продемонстрировала залихватский удар. — Ёкаи сильные! Битвы с ними - это круто, да!

— Битвы, — Рейму попробовала это слово на вкус, ощущая прилив энтузиазма.

«Хорошие битвы - это всегда хорошо, особенно если противник силён и выкладывается на полную. Тогда танец становится красивым, захватывающим», — он улыбнулся против воли.

Учиха вырос в те времена, когда сражения были частью жизни. Всё равно, что обыватель ходил на обед, шиноби проходил тренировку ради будущих сражений, где решалась его судьба: он будет жить или умрёт.

— Думаешь, станешь сильной? — спросила Рейму.

— Конечно! — Мариса утвердительно кивнула. — Надеюсь, что ты тоже. Мне Ринноске сказал, что твоя мама очень сильная, как и её бабушка… — она задумалась. — Надеюсь ты тоже будешь, а потом мы с тобой сразимся.

— Не беспокойся, — маленькая жрица посмотрела на девочку серьёзно. — Обязательно сразимся. Надеюсь, что ты не будешь сдерживаться.

Реико и Ринноске вернулись спустя минут пять, последний был немного бледный. Они застали весело щебечущих девочек, одна другой расписывала перспективы магии, которые ей расписал «дядя», а другая внимательно запоминала и про себя проговаривала способы противостояния тому или иному эффекту.

— … они такие красивые, — Мариса всплеснула руками, пытаясь вербально передать всю красоту происходящего. — Магия звёзд и света удивительная! Крутая! Пора… пара… поразить! — она нахмурилась, уперев руки в бока. — Пора…

— Поразительная? — Рейму любезно предположила.

— Да! Поразительная в самое сердце, ха! Как Корин сказал, да!

Реико покосилась на ёкая.

«Не заставлял, говоришь?» — так и говорил её взгляд, на что мужчина развёл руками.

— Она очень любопытная, — он ощутил себя неловко, поправляя очки на переносице.

— Бой, как танец, — заговорил Мадара, решив подвести мысли Марисы к знакомой ему картине мира. — Он должен быть эффективным и показательным. В бою люди узнаю́т друг друга куда лучше, чем при обычном общении. Их суть раскрывается в первозданной ипостаси, показывая всю гниль или благородство человека.

«Надо было меньше читать ей записи бабушки», — Реико решила прервать агитацию ребёнка.

— Рейму, нам пора, — она подошла к своей дочери. — Говори своей новой подруге «до свидания».

— До свидания, Мариса, — она взяла свою маму за руку.

— Пока-пока, хе, — волшебница посмотрела на своего друга и встала в гордую позу. — Вперёд! Учиться, ха-ха-ха!

«У неё есть потенциал, — шиноби оглянулся на необычную парочку, усмехаясь про себя. — Главное, чтобы соперничество завязалось».

Они покинули гостеприимную деревню, продвигаясь по уже изученной Мадарой тропинке. Вечереющее небо было отлично видно через образованный дорогой коридор в ветвях деревьев, позволяя нукенину любоваться первозданной красотой небесных тел.

— Рейму, ты действительно много знаешь, — голос Реико привлёк внимание девочки.

— У меня умная мама, — слова Рейму тепло отозвались в груди девушки. — Как я могу мало знать?

— Действительно, — старшая Хакурей улыбнулась, поверженная лестью своей дочери. — Что-то да осталось в твоей голове. Только ты забыла, что за бои сами по себе нам не платят, — она, словно учитель, подняла указательный палец. — Все просьбы должны сопровождаться пожертвованиями в наш храм!

— Да, — Мадара горячо поддержал эти слова, взглянув на маму. Он прекрасно помнил про ранговые миссии, сначала клановые, а затем и выдаваемые Конохой. — Всякий труд должен быть оплачен!

«Только все самые „вкусные“ миссии всегда доставались клановым», — подумал он, глядя в гордые глаза мамы.

— А наш - тем более, у нас нет другого заработка, кроме как различной помощи: снятие проклятий с вещей, местности, их же освящение, — Реико даже ускорила шаг, передавая свои знания с энтузиазмом. Мадара воспринимал это как должное, будучи воспитанный кланом: родня должна помогать родне безвозмездно. — Если ты помогла кому-то отбиться от ёкая, то не стесняйся просить «пожертвования», — она показала рукой знак «деньги», потерев большой палец о указательный и средний.

«Мы случайно не попрошайки? — подумал шиноби, посмотрев на дорогу. — А то очень похоже».

— И нет, мы не назойливые попрошайки в костюмах мико! — Реико словно прочитала всё по лицу Рейму. — Мы помогаем, но хотим за это всяческой поддержки, чтобы продолжать это делать. С какой стати мы вообще должны что-то делать, если это несёт нам только всяческие убытки? На что мы должны жить? — она повернула Рейму к себе, присаживаясь на корточки.

— Справедливо, матушка, — девочка закивала, смотря на маму со всей серьёзностью.

— Вот, — та удовлетворённо кивнула. — Ты меня понимаешь. Хотя почему нет? — она забормотала. — Вместе со мной же иногда недоедала.

«Мы нищий клан, — подумал Мадара, — но очень сильный, — он вспомнил момент из жизни Рейму, когда Реико разок голыми руками подняла дерево и кинула подальше от храма. — Неужели здесь не пользовались услугами шиноби?»

— Матушка, я сделаю наш клан великим, — Рейму кивнула со всей серьёзностью, вызывая у Реико сильное чувство умиления. Ребёнок четырёх лет показывает серьёзные намерения - ну чем не маленький сгусток чуда?

— Великим не надо, главное чтобы всегда была крыша над головой, а еда найдётся, — она обняла своего ребёнка, со всей душой прижимая к своей груди. — Пойдём домой.

Решив не мелочиться, девушка подняла Рейму на руки и поднялась в воздух, вызывая у девочки удивление. Она знала, что мама может летать, но одно дело видеть, а другое - испытать.

«Словно Цучикаге», — подумалось Мадаре, рассматривающем лицо Реико по-новому, оценивая её боевые возможности куда выше, нежели раньше.

Жрица набрала большую высоту, где, казалось бы, должен был дуть сильный ветер, но этого совсем не было. Мадара с любопытством оглядывал далёкий закат, вглядываясь в прекрасный холмистый пейзаж с частыми лиственными и хвойными деревьями. Старшая Хакурей заметила живой интерес своей дочери и стала делать медленный оборот вокруг своей оси, крепко, но бережно прижимая к себе маленькую девочку. Разум старого шиноби, конечно, любовался красивыми видами, но больше запоминал карту местности, досадуя, что шаринган ему не был доступен, и будет ли вообще при нём - его мать пусть и была похожа на Учиху, но это являлось лишь иллюзией. Хакурей и Учиха были из разных миров и никак не могли быть связаны.

Мадара видел деревню, заметил разные рощи, например, бамбуковую, и какой-то тёмный лес. Взглядом прошёлся по реке, пересекающей деревню, дошёл до озера со странным огромным строением, заметил любопытную гору и глянув вниз прижался к матери чуть сильнее. В нём не было уверенности, что тот мог пережить падение вниз.

— Матушка, а ты научишь меня летать? — спросил он, подняв на неё взгляд.

— Научу, — девушка хихикнула, ощутив себя полезной. — И не только этому. Тебе придётся о-очень много учиться.

— Я готова, — Рейму серьёзно кивнула.

— Не сегодня, хи-хи, — Реико не смогла сдержать широкую ухмылку. — А вот завтра с утра - пожалуйста.

— Хорошо, — девочка посмотрела вперёд, находя их дом - храм, находящийся на высоком холме.

Передвижение в воздухе было странным, потому что походило на простое перемещение в пространстве, а не на полёт. Это вводило Мадару в недоумение, в ходе которого он пытался выяснить природу полёта. Он ощущал некий процесс, но не мог его осознать, что заставляло раздражаться.

Оставив попытки добиться чего-то ещё слабенькой сенсорикой, он спокойно дотерпел свою переноску до дома, где они прошли сквозь тории (японские ворота без забора) и Мадару опустили на землю. Реико прошла вперёд, позволяя нукенину осмотреть прикреплённые по периметру тории амулеты, отдающие в его чувствах странными ощущениями. Прикрытые для сосредоточения глаза не позволили ему ощутить больше, а попытка потрогать амулеты принесла лишь волну тепла и не приблизила к пониманию .

— Рейму, у тебя будет ещё много времени попрактиковаться в подобных барьерах, — Реико оглянулась на свою дочь и с улыбкой поманила за собой. Мадара пожал плечами и отправился следом, помогая своей матери с ужином, а затем и растопкой печи для ванной.

Ложась спать, бывший шиноби смотрел в потолок и раздумывал. Страх раскрытия в слабом, даже откровенно беспомощном, состоянии уже не так сильно сковывал его мысли и действия. Разглядывая микротрещины в досках над собой, он вспоминал о своих недостигнутых целях и пытался осознать: а что ему, собственно, делать?

«Первоочерёдная задача, — его мысли приобрели деловую ноту. — Узнать о своих возможностях. Лишиться главного инструмента в виде шарингана, а тем более риннегана, это совсем не хорошо, но вдруг свершится чудо и я его активирую? — он потёр свои глаза, машинально, но с трудом формируя медицинскую чакру. — А, точно. Пока незачем ухаживать за глазами. Впрочем, — осознав всю бесполезность, он прекратил это делать и посмотрел на свою тоненькую руку, — чакра всё ещё со мной, а это огромный плюс. Что мы имеем ещё? Детское, податливое для тренировок тело… а стихии?» — Мадара вздохнул и поднялся с футона, оглядывая свою комнату.

Осознав, что пытаться экспериментировать в комнате было бы как минимум недальновидно, девочка поднялась на ноги и открыла окно. С трудом поднявшись на подоконник, она выпрыгнула во двор, прямо в глухую темноту.

Глава вторая.

«Ничего не видно, — проворчал Мадара, досадуя на отсутствие шарингана. — Но это не помешает мне, просто ещё одна тренировка».

Отойдя от здания храма на небольшое расстояние, он огляделся. В тусклом свете луны было видно недалёкую пристройку, вероятно, с хозяйственными вещами, а также место под колку дров. К последнему Мадара и отправился, сетуя на свой маленький рост - чурки казались слишком большими для него, но выбирая седалищное место между каменной кладкой и широким деревянным цилиндром, он предпочёл последнее. Подпрыгнув, при помощи рук он с лёгким пыхтением забрался на верхушку и сел, осматривая свои руки.

«Тренироваться и тренироваться», — подумал он.

Переведя взгляд на здание храма, девочка подобрала под себя ноги и села в позу медитации, в этот раз ею была поза лотоса. Положив руки на колени, она принялась гонять чакру по телу, что давалось довольно тяжело, к недовольству того, для кого работа с чакрой была самым обыкновенным делом. Сознание проваливалось в ощущения всё дальше и дальше, нахмуренное лицо разглаживалось, пока окончательно не приобрело умиротворённое выражение. Мадара действовал по отработанной методике, кою проходили все в его клане. Постепенно чакроток ускорился, начиная вымывать из чакроканалов всякий шлак, накопившийся в них с самого рождения. Тренированное сознание остро замечало совсем слабые ответвления каналов, образно скрипя зубами, буквально насильно начиная те раскрывать напором чакры, откупоривая засорённое тенкецу (точка выхода чакры - буквально как поры кожи). Данная процедура отдавалась острой болью в теле, но Мадара как никто другой привык терпеть и идти вперёд.

«Я в эти годы уже учился по воде ходить и клинок держал, — гордыня великого шиноби вновь была уязвлена. — Но ничего, у меня есть неоспоримое преимущество», — впервые за сегодняшний день на устах Рейму появилась искренняя улыбка, не азартная.

В какой-то мере, план по возрождению был исполнен. Да, пусть не так, как он хотел, однако его жизнь была значительно продлена, это был неоспоримый плюс. Минус был только в том, что он был девушкой, причём лезть и менять этот фактор стало бы последней его глупостью в этой жизни - стать инвалидом неопределённого пола он не хотел. Даже глядя на Реико и её возможности можно было сказать, что клан Хакурей явно не слабый, жриц уважали и боялись. А для всего двух представителей клана это было достижением.

Впрочем, Мадара мог и ошибаться, он это признавал. Его сенсорика полагалась на возможности тела, кои на тот момент были в зачаточном состоянии, поэтому он не мог сказать насколько Реико и Ринноске на самом деле сильны. Этот мир был действительно интересен. Новые возможности Учиха ценил, а в реалиях, когда ёкаи и призраки это не выдумка, а суровая реальность, необходимость обучению талисманам и освящению оружия была высокой.

Поняв, что способ медитации без печати концентрации для него слишком тяжёл, он попытался сложить самую простую печать. И не сложил. Открыв глаза, Мадаре предстало неприятное зрелище: новое тело не имело привычки складывать нужные печати быстро и без проблем, оно не отрабатывало эти действия тысячи часов сначала в тренировках, а потом и в бою.

«Коза, петух, дракон…» — легендарный шиноби чувствовал себя зелёным придурком (генином) из деревни Скрытой в Траве (вассальная деревня Конохи), который совсем не учил печати и на выпускном экзамене крутил «фиги», считая их ручными печатями.

Глухой удар по деревяшке сопровождался злобным шипением, издаваемым маленькой девочкой с большим секретом. Если бы от злости мог идти пар из ушей, то Мадара стал бы неплохим чайником у хорошей домохозяйки.

— Почему? — спрашивал он сам себя, шипя сквозь зубы, сдерживая дрожь. — Почему мне так не везёт?!

Его самоистязания прервал рык невдалеке. Сознание мгновенно пришло в равновесие, а всё внимание сосредоточилось на поиске противника. Сердце гулко забилось, отдавая своим стуком в виски и забивая восприятие, но простой трюк самовнушения заставил тело прекратить вырабатывать адреналин в больших количествах.

«Что это? — он попытался найти источник шума. — Будто бешеная псина», — Мадара, стараясь ходить своим обычным тихим шагом, отправился на поиски, тщательно выбирая место, куда приходился новый шаг. Было бы ещё хуже, наступи он на ветку или сухую листву - мог выдать своё местоположение и получить новый удар по гордости.

Шум становился ближе, когда он обошёл здание храма и оказался во внешнем дворе, со стороны тории. Сверкнувшие жёлтым глаза возле деревьев, несмотря на всю ситуацию, стали для девочки неожиданностью.

«Интересно», — подумал он, смотря на ходящего из стороны в сторону волка.

Приближаясь, Мадара отмечал всё больше интересных вещей. Волк не мог зайти на территорию храма, словно тот был накрыт каким-то барьером. В его разуме ярко встала сцена, где он осматривал тории, а Реико говорила, что научит его такого вида барьерам. Продолжая складывать мозаику, он вспоминал все эпизоды, когда девушка без страха оставляла свою дочь в храме и требовала никуда не выходить.

«Так на самом деле я в храме в куда большей безопасности, чем в резиденции Каге, — он подошёл к рычащему и уже активно пытающемуся добраться до него волку, без страха осматривая его. — Моё уважение к Реико растёт всё больше. Несмотря на её внешний вид, она куда ближе к Узумаки, чем я думал».

Реико этой ночью не спалось, ей снились кошмары. Каждые десять минут она проваливалась в сон и снова просыпалась, не понимая причины своего беспокойства.

Спокойно смотря в потолок, она размеренно дышала. Сон на левом боку не помогал, на правом тоже, сон на животе из-за груди был некомфортен. Вспомнив свой долгий эпизод длинною в девять месяцев, она улыбнулась - там сон был возможен только на трёх футонах и исключительно на спине, а передвижение было только в воздухе.

Для девушки, потерявшей мужа, центром вселенной стала дочь. Пусть последняя могла об этом и не догадываться, но всё, что делала старшая Хакурей, было только и исключительно из благих для неё намерений. Каждое наказание, каждое нравоучение, каждый рассказ интересных сказок, историй и легенд на ночь - всё было развивающим и не несло и капли выдумки. Истории про богов, духов, призраков, ёкаев всех видов и расцветок - они существовали и существуют. Реико отлично понимала, что Рейму не стала бы слушать обыкновенные уроки, ей ничего в этой жизни было не интересно и на всё она смотрела флегматично, с тоской и скукой, от которой сжималось сердце - наверняка ей не хватало друзей и обычных игрушек.

«Извини меня, — подумала жрица, нащупав свой гохэй. — За всё извини. Но мы Хакурейские жрицы, нас некем заменить во всём Генсокё».

Полежав ещё какое-то время, она не ощутила у себя и капли желания поспать. Что-то терзало её. Возможно, рык на грани восприятия, опять притащился какой-то ёкай-самоубийца, полезший туда, где ему однозначно были не рады. Ради успокоения своей совести, Реико оделась и пошла удостовериться в том, что её дочь занималась своим самым любимым делом - сном.

«Она у меня очень спокойная, — подумала девушка, — даже в младенчестве плакала исключительно для еды и смены белья».

Неслышимо войдя в комнату Рейму, жрица лишь одну секунду простояла в ступоре, осознавая поразивший её в самое сердце факт: «Рейму нет в храме». Из этого же сердца поднялся страх, на крыльях которого она вылетела в окно, начиная сканировать всю местность.

Мадара почуял неладное за несколько секунд до бури. Он разглядывал животное на расстоянии вытянутой руки, словно бы был в зоопарке, а потом оглядывал печати на столбу, подавляя в себе желание сковырнуть бумажку для исследования. Почему-то в голове никак не угасала мысль, которую подкидывал инстинкт самосохранения: «уберу и зверь сожрёт меня». С инстинктом боролась гордость: «эта серая псина с жёлтыми глазами может что-то сделать мне, Учихе Мадаре?». Впрочем, все мысли отошли на второй, а затем и третий план, когда за его спиной ощутилось колоссальное давление жажды убийства, кое приковало его ноги, а вместе с ним и лапы волка, к матушке земле.

«Это она?» — сердце Мадары колотилось с бешеной скоростью, а никакие техники самовнушения не могли убрать сцены различных смертей перед глазами.

В следующую секунду послышался шелест, перед глазами, словно из воздуха, появилась девушка в бело-красном наряде. Незримый взмах окончился громким и хриплым, жалобным скулением, словно зверь давился кровью. Хотя, Мадара отчётливо услышал звуки ломающихся костей и сминаемого с влажным хрустом мяса.

Перед глазами Реико стояла кровавая пелена, все эмоции и чувства требовали убедиться в смерти волка, перешедшего в стадию ёкая. Инстинкты вопили о необходимости бить, бить и бить, а сверху поливать амулетами, чтобы чудовище точно умерло, прекратив представлять для Рейму опасность. Сердце матери пылало в огне адского пламени, требующегося пройтись по всей округе и убедиться в безопасности рощи, окружающей храм. Она оглянулась на Рейму, смотрящую на происходящее с ужасом. Только после этой сцены, отрезвившей Реико, жажда убийства схлынула, позволяя девочке вздохнуть.

— Кха… — Рейму упала на пятую точку, непроизвольно дрожа. Мадара, получивший возможность мыслить, был в полнейшем шоке и ярости.

«Неужели между нами сейчас настолько большая пропасть в силах?!» — думал он, смотря на старшую Хакурей.

— Рейму, во имя всех Ками! — девушка схватила дочь и прижала к своей груди. — Зачем ты полезла к нему?! Почему ты вообще не в постели?!

«Она плачет? — Мадара ощутил, как злость пропадает из его сердца. — Неужели я для неё настолько дорог?»

— Не спалось, — Рейму продолжала дрожать, детское тело не было привычно к такому стрессу. — И стало интересно. Он не мог достать до меня.

— Ох, Рейму! — Реико подняла девочку на руки, смотря на неё со всей серьёзностью и беспокойством. В лунном свете блеснули слёзы. — Пока ты не сможешь с лёгкостью одолевать ёкаев, то не смей к ним подходить! Сейчас для них ты на один зуб! Пообещай мне, что пока не можешь дать отпор, то не полезешь!

— Обещаю, — Мадаре было нетрудно это сделать. Уже скоро он примется за тренировки и учёбу, в процессе чего превзойдёт даже Реико.

Учиха дал обещание, Учиха не имел права его не сдержать. Ему было важно не только вернуть свою былую силу, но и приобрести новые возможности.

— Пошли спать, — девушка увидела искренность и выдохнула, отнеся Рейму в свою комнату, где наконец ощутила ушедшее беспокойство и довольно быстро уснула с ней в обнимку.

Мадара проснулся после матери, ушедшей куда-то по делам. На столе он обнаружил свою порцию риса с овощами и мясом, подкрепился и выпорхнул наружу. Первым делом он захотел проверить труп псины, однако труп ёкая уже почти растаял, только кусок лапы растворялся тёмной дымкой, приводя Мадару в недоумение. Он знал о призывных зверях, брал под контроль девятихвостого, знал о его необычной природе, однако новый мир с каждым разом удивлял всё больше и больше.

«Мне нужны свитки, — думал он, вернувшись в храм и начав шариться по всем помещениям. — Я должен заполнить все пробелы, чтобы знать способы борьбы с потусторонним миром».

Шиноби мог себе признаться, что здание храма в качестве дома ему нравилось. Храм выглядел тёплым, в нём была печь с проведёнными в некоторые помещения трубами, по которым шёл горячий дым и воздух, ванная могла нагреться от всё той же печки. Помещения были довольно просторными, даже с учётом большого помещения для молитв и парочки гостевых комнат. Просторный зал с татами мог вместить в себя более десятка человек, оборудованная кухня заставляла удовлетворённо кивать.

«Служанка бы не помешала, — подумал Мадара, оглядывая просторную кухню с отдельной печкой. — Да и поместье главы клана было лучше. И библиотеки в этом месте, судя по всему, нет. Но я не проверял только одно помещение», — девочка, даже оставшись одна в здании, старалась шагать тихо и незаметно.

Дверь в комнату Реико открылась с лёгким шелестом, будучи незапертой. Помещение предстало в полумраке, чистое и аккуратное, всё в том же минималистичном стиле, как и всё здание в целом. Шкаф, тумба, футон, стол, стул. Стол имел на себе несколько свитков, кисть, чернила и свечку. Шиноби подумал о том, что их клан действительно не мог похвастаться внушительной казной, с учётом их личной силы.

«Или в этом месте градация силы совсем другая. Вполне вероятно, что Хаширама был бы здесь не самым сильным. А я был, — он поджал губы, не желая признавать этот факт, — слабее него», — его взгляд скользнул по нескольким свиткам на столе.

Запрыгнув на стул, девочка подтянула к себе один из свитков и принялась читать. Довольно быстро она потеряла тягу к чтению о списке того, что лежало на складе, а именно: три мешка риса, вяленое и сушёное мясо, мешок муки и тому подобное. Взяв второй, девочка снова разочаровалась содержимому, потому что зачем ей было знать о количестве чернил, кое было внушительным, и бумаги для амулетов? Третий и последний свиток точно также стал бесполезен, там были финансовые расчёты о распределении доходов. Хотя пометка «увеличить закупку чернил и бумаги для тренировок Рейму» была любопытной. Потрогав иероглиф, девочка узнала, что записи были относительно свежими.

«Нет библиотеки, — думал Мадара, отправляясь на улицу, — нет полигона для тренировок, нет денег. Неудачно», — он вышел на задний двор и начал с самого простого: разминки, которую делал даже став почти что немощным стариком.

Темп был взят интуитивно, из расчётов самочувствия при физических нагрузках. И насколько же ему было тяжело держать свои эмоции в узде, когда тренировка подошла только к пятой минуте обычной разминки по канонам Учих, а он уже с трудом выполнял норматив в полтора часа. Однако, не привыкнув отступать, шиноби устроился на земле и принялся прогонять по телу чакру, с трудом преобразовывая часть из неё в медицинскую версию. Ощутив прилив сил, он поднялся и принялся отрабатывать базовые удары боевого стиля его клана.

Раздражение на собственную слабость двигало его вперёд, потому что великий Мадара Учиха не имел права быть слабаком. Когда-нибудь он собирался вернуться и исполнить свой благородный план! И новые возможности ему в этом сильно помогут.

«Я исполню план, записанный на скрижали. Вечное цукиёми воцарится на планете, — он продолжал ставить удары руками, перемежая их с ногами. — И все, даже противники этого, будут мне благодарны».

Тело ребёнка сдавало слишком быстро, постепенно даже медицинская чакра перестала помогать. Девочке пришлось остановиться и вернуться в свою комнату, дабы приняться разглядывать амулет. Преодолевая помехи в виде слабости и боли в теле, она пыталась понять странные ощущения, посещавшие её во время прикосновения к бумаге.

«Что-то это должно значить, — думала она, вертя её в руках. Перед глазами стояли сцены, где Реико запускала амулеты как полноценное метательное оружие, да ещё и управляла ими в полёте. — Нужны тесты», — с этими мыслями она вышла на улицу, пытаясь воздействовать на бумажку с помощью чакры.

Какое-то время ничего не происходило, чакра просто уходила в никуда, рассеиваясь в пространстве. Потом Мадара стал пытаться удерживать чакру в бумаге, но в основном безуспешно. Впрочем, он чувствовал, что с каждой минутой контроль над энергией становился всё лучше, сказывался очевидный перекос в сторону духовной энергии и наработка рефлексов в новом теле.

«Перекос - это не хорошо, — думал он, наблюдая за ходом своего эксперимента. — Нужно будет восполнять телесную энергию, потому что идеальное соотношение «один к одному». Я же не Нара, который специализируется на теневых техниках и военной тактике и стратегии».

В какой-то момент Мадаре просто-напросто надоело заниматься бесполезным делом. Он просто стал кидать бумажку в различные стороны, пока не плюнул, оставив лежать её на земле. Вместо этого он принялся за то, что считал первично необходимым: тренировку моторики пальцев, складывая весь набор печатей по очереди. Таким образом закончилось его утро, болело тело, болели пальцы, время близилось к обеденному приёму пищи.

— Чего разбрасываешься вещами?

Мадара оглянулся на Реико, которая поднимала с земли амулет.

— У меня ничего не получилось с ним сделать и я его выбросила, — девочка пожала плечами, продолжая крутить ручные печати. Уже часть получалось складывать, но он не обращал на это внимание.

Легендарный ниндзя считал: «Когда ты умел складывать десяток печатей в секунду и деградировал до одной - гордиться нечем, даже если ты до этого разучился их складывать совсем».

— Ты вот таким, — Реико подошла к Рейму и помахала амулетом, — никогда просто так не раскидывайся. Рванёт в руках - приятного будет мало, — она присмотрелась к бумажке. Состроив недоумённое лицо, она буквально принюхалась к ней. — Какие-то странные ощущения. Будто чем-то пропитали.

«Если я сейчас не расскажу про чакру, то странности для неё будут продолжать копиться. Если расскажу и залегендирую, то… — Рейму поправила бант на затылке. — А что она мне сделает? Да ничего».

— Этим? — Рейму показала сияющую синим светом ладонь. Реико схватила её руку, заставив девочку вздрогнуть - движение смазалось в её зрении.

«Были бы рефлексы, мог и ударить», — недовольно подумал он.

— Этим, — жрица выглядела очень сосредоточенной, достав какой-то амулет и прикрепив его к руке дочери. — Не опасно. Похоже на духовную энергию со смесью ци. Давно научилась? — взгляд красных глаз напомнил Учихе о шарингане.

— Недавно, — ответил он. — Тяжело управлять, но с каждым разом всё легче.

— Поаккуратнее, и без меня не экспериментируй, — Реико открепила амулет и выбросила его. Рейму успела заметить, что бумажка буквально сгорела в воздухе, осев пеплом. — И давай договоримся: обо всём, повторяю, обо всём странном сразу говори мне, — Мадара с усердием закивал, всё больше понимая, что гордость от такого искреннего переживания за него лежала и не бунтовала.

«Всё-таки мама», — думал он, не давая выползти улыбке на своё лицо.

— Что ты уже умеешь ей делать? — девушка перешла на деловой тон.

— Гонять по телу и лечить себя. Ещё я с её помощью умею чувствовать мир вокруг, хотя и без неё это никуда не пропадает, просто становится острее, — она показала преобразование медицинской чакры. Для примера поцарапала свою руку и заживила лёгкие повреждения кожи.

— Моя ты прелесть, — Реико умилённо наклонила голову влево и подложила под щеку обе руки, сложив их вместе. — А головную боль сможешь вылечить?

— Вроде бы смогу, — Рейму в недоумении почесала макушку головы.

«Если она сможет лечить похмелье, — думала жрица, в чьих глазах разве что звёзды не появлялись, — то это просто замечательно!» — она присела перед дочерью и потрепала её по голове.

— Ты моё сокровище! — старшая Хакурей вводила дочь во всё большее недоумение, которое почти что переходило в брезгливость. Мадара не любил пьющих женщин. — Иногда от дел голова так болит, что просто невозможно. Ты буквально спасёшь меня!

Учиха ощутил себя сконфуженным, потупив взгляд. Он грешил на пьянство, а тут был абсолютно бытовой вопрос.

«Главное не пить, а то ей не понравилось направление разговора», — Реико видела изменение во взгляде дочери, поэтому поспешила сменить тему.

— Так, сейчас буду рассказывать тебе о сути использования амулетов, — девушка прокашлялась, показывая Рейму амулет, фонящий чакрой. — Кхм. Опытным путём выяснено, что ими могли пользоваться только женщины нашего рода, причём выходило так, что какой бы мужчина не вступал в брак с мико Хакурей - у нас первой появлялась всегда девочка, единственная кто мог использовать силы мико. Зато несмотря на архаизм в медицине прошлых веков, первенцы всегда выживали, наследуя титул мико. Связано ли это со связью с нашими богами - не ясно, никто и никогда не связывался с ними напрямую, да и имён мы не знаем.

«Имён не знаете?» — подумал Мадара, смотря на непонятный символ имени амулета «вспышки света».

— По этой же причине мы просто пишем вот это кандзи, — Реико показала на тот самый символ, — без малейшего понятия о значении имени. Расшифровки нет, но он работает, с любым другим именем не работает. Поэтому символ нужно с точностью запомнить и повторить. Этим мы сегодня и займёмся с тобой.

— Матушка, — девочка подняла руку, прерывая маму. — А как амулет использовать?

— Всё просто, — девушка подняла руку с амулетом. — Мысленно держишь всю картину боя в голове, каждый амулет можно контролировать отдельно или направлять целый поток, планируя все траектории, — она махнула рукой и амулет полетел по невозможной траектории в лес, — и используется амулет по команде или при столкновение с чем-либо, — где-то в чаще произошёл хлопок. — Режим подрыва можно задать заранее.

— Странный механизм, — призналась девочка, хотя суть и логику поняла. Даже представила себе такую взрывную печать на основе фуиндзюцу, просто такая печать сама по себе стала бы нереально дорогой из-за трудоёмкости. Да и задать траекторию, что меняется в полёте - для кого-то без стихии ветра это было невозможно.

— Конкретно подрыв? Нисколько, эффект от использования амулетов обеспечивает Ками, как и большинство наших «приёмов», — девушка улыбнулась, видя, как девочка пыталась обдумывать её слова и что-то строила в своей маленькой голове. — Амулеты есть разные, в основном делятся на две категории: барьерные, атакующие. Конкретно «вспышка света», которую ты таскала с собой, может не только ёкая ранить, — Рейму попыталась открыть рот, чтобы спросить. — Не спрашивай «как?» «почему?», — Реико её остановила. — Я сама не знаю. Но чувство пространства у нас всегда было на высоте, от мико к мико всё лучше и лучше, тесно связанное с сенсорными способностями.

— Ты не задавалась вопросами на этот счёт? — Мадара не мог этого не уточнить.

— Задавалась. Получила от матери по голове и перестала, — девушка пожала плечеми, понимающе смотря на смешанную реакцию девочки. — Мы сами ничего не знаем, а спросить не у кого. Можем только экспериментировать и использовать что есть.

— Понятно, — ответила Рейму и подавила вздох.

«Ничего не понятно!» — подумал Учиха, давя желание потереть глаза.

— Ну что ж, — Реио направилась в сторону хранилища. — Наши с тобой тренировки: изначально учишься рисовать все амулеты, потом я показываю как лучше их использовать, ты очень много в этом практикуешься, а после я покажу тебе особые силы наших божеств, — девчонка засеменила рядом, внимая материнской мудрости. — Учёба полётам, физические тренировки, боевое искусство с длинным гохэем, тактика боя - это всё будет идти по мере необходимости. Ну и, возможно, — она открыла дверь и посмотрела на дочь, — эксперименты с твоей новой силой.

— Матушка, — девочку посетило очень странное чувство. — А ты привыкла к ситуациям, когда ничего не понятно, но с этим нужно что-то делать?

— Я буквально каждый день попадаю в такие ситуации, — Реико нервно хохотнула, заходя внутрь хранилища. — Я уже не обращаю внимания, пытаясь решить ворох проблем.

— Ты беспокоишься о моих силах? — девочка заглянула внутрь, оглядывая столы, стулья, много запакованных верёвками листов бумаги и мешки с крупами.

— Нет, — Реико взяла пачку бумаги, кисть и чернильницу, отправляясь на выход. — Твои силы не несут тебе угрозы, скорее добавляют пока не ясных преимуществ.

Решив не спорить со «старшими», девочка послушно села за стол и принялась учиться под контролем своей мамы рисовать кандзи с помощью кисти. Рейму уже успела этому научиться, но в зачаточном состоянии, однако Мадара в своей жизни отточил это мастерство почти до идеала. Подивившись быстрому обучению своей дочери, девушка выдала несколько амулетов, принявшись подробно про них рассказывать: несколько значений одной и той же фигуры, важность высокой точности.

— … в лучшем случае - ничего не выйдет, в худшем - бракованный вариант вскроется только в бою, — говорила жрица, показывая на имя божества. — Конечно вряд ли ками тебя бросит, но эффект будет намного хуже ожидаемого.

— Хорошо, матушка, — девочка послушно выводила кандзи, а потом осталась совсем одна, чему была совсем не против.

«Вывести это предложение на „взрыв-печати“, — думал Мадара, с трудом контролируя неправильные движения кисти и пальец. — Был бы шаринган - стало намного проще, — он упорно пытался делать кандзи ровными, но даже после маленькой практики они были не идеальны. — Я слишком сильно полагался на своё наследие. И теперь непонятно, со мной ли оно. Может быть у клана Хакурей есть энергии инь и ян, а мне привычно ими управлять, но без генома и глаз это не настолько же эффективно».

Легендарный ниндзя вспоминал свой триумф под конец жизни - риннеган. Как он мог управлять практически каждым элементом, тренировался использовать древесные техники Хаширамы. Ох, как он тогда хохотал, получая подтверждение написанному на скрижали. Скрещённое наследие двух легендарных кланов дало ядрёную смесь.

«Если бы я снова схлестнулся с ним, то победил, — подумала девочка, заметив пустоту в середине амулета. Поняв, что она допустила ошибку, начала рисовать классический знак света и тьмы, имеющих противоположное начало - инь и ян. — Вроде бы неплохо».

Она продолжала практиковаться в каллиграфии, расходуя материал по полной программе. Уже были готовы две стопки размером с два её кулака. А потом пришла Реико, поставив своей дочери тарелку риса с рыбой, отвлекая ребёнка от скучного занятия и получая возможность проверить изделия.

— Всё хорошо, — сказала жрица и сунула стопки в рукава, где они и пропали. — Даже мне они подойдут, — она вытащила руки из рукавов, но амулеты из них не выпали.

«Фуиндзюцу?» — подумал Мадара, потихоньку осознавая перспективы. Искусство Узумаки манило его.

— А куда ты их дела? — девочка отложила палочки, приготовившись внимательно слушать.

— М? — Реико посмотрела на свою дочь. — Амулеты? — на её вопрос Рейму кивнула. — Толком не знаю, но если я хочу, то они куда-то пропадают, откуда я могу их достать.

«Чего?» — Учиха ощутил, что его где-то обманывают. Такого не могло быть, потому что без понимания происходящего создать технику не получилось бы даже у Тобирамы. Только если это не является бездумным освоением техники.

— Вижу непонимание на твоём лице, — Реико снисходительно, но несколько печально улыбнулась. — Может быть, Сакура Хакурей, моя бабушка, ещё знала механизм, но в отличие от неё я не знаю, у меня просто есть желание спрятать огромное количество амулетов в рукавах и они прячутся, никуда не выпадая, — она печально развела руками.

— Но нельзя же не задаваться вопросом «как сделать это сознательно?», — Рейму, ощутив чесотку изнутри черепа, почесала макушку.

— Мне… — Реико отвела взгляд, теряя всякий намёк на улыбку. — Мне было не до этого. Я делаю всё это сознательно, но без понимания механизма. Ты же когда открываешь дверь не всегда задаёшься вопросом «а какие процессы происходят?» - ты просто отодвигаешь дверь, — девушка почувствовала себя странно. Её дочери четыре года, она ленивая, но задаёт такие «правильные вопросы», словно часть неё уже взрослая.

— Ты права, матушка, — ответила девочка, беря палочки в руки. — Спасибо.

«Ты по своему права, — подумал Мадара, ощущая чудовищные перспективы развития с такими задатками. — Если мама может так, то и я смогу!»

Глядя на серьёзную дочь, Реико не сдержала печальную улыбку, отворачиваясь в сторону.

«Я также быстро повзрослела, — подумала она, разглядывая чащу леса неподалёку от храма. — Не успела до конца выучиться. А ещё до меня потеряли имена божеств. Интересно, наш клан так и вымрет, постепенно растеряв все знания? — девушка задумалась над своими мыслями и ощутила омерзение к самой себе. — Что-то я совсем расклеилась. Ночные события меня подкосили, на секунду подумала, что могла потерять своё сокровище, — она покосилась на «маленькое счастье», ощущая прилив уверенности и спокойствия. — Я позабочусь о тебе так, как не сумела твоя бабушка позаботиться обо мне. Клятые ёкаи», — она сжала гохэй под столом и удержалась от того, чтобы сломать его пополам.

После обеда Рейму отправилась на физическую тренировку под контролем своей матери. Тело как раз успело отдохнуть от утренней разминки, но девочку гоняли не так сильно и скорее ей помогали вырабатывать рефлексы «схватить амулет и бросить», «схватить сенбон и бросить». А в какой-то момент Мадара ощутил опасность и упал назад, делая перекат и вставая на ноги, пропуская мимо себя гохэй.

— Ага, — Реико нехорошо улыбнулась, делая новый выпад. Для себя она это делала мучительно медленно, а Мадара же еле увернулся, отводя удар в сторону. — Восприятие уже работает.

Последовали новые удары, девушка игралась со своей дочерью, постепенно набирая темп, пока тот не стал для Рейму гранью возможностей.

«Меня проверяют, — подумал шиноби, сосредотачиваясь на бое. На его устах появилась улыбка, он начинал наслаждаться происходящим. Он радовался хорошему бою, но одновременно жалел о потерянных возможностях. — Но как же давно я не наслаждался „танцем“!»

Девочка получала синяки, постоянно пятилась назад и пыталась кружить вокруг соперницы, но та специально прижимала её к дому, не давая становиться спиной к барьеру, окружающему храм. Реико не желала рисковать, а Рейму было всё равно. Они проделали дорогу вокруг здания, после чего младшая жрица стала выдыхаться, со всё большим трудом блокируя удары или отводя их в сторону. Несколько пропущенных ударов заставили Реико остановиться, хоть они не были критичными, но они стали началом конца.

— Очень неплохо, даже отлично для твоего возраста, — Реико не выглядела хоть сколько-то уставшей, закидывая гохэй на плечо. — Где только научилась? Такому я тебя не учила.

— Сама… приду… мала, — Рейму пыталась отдышаться.

— Так, — девушка забеспокоилась, начав осматривать свою дочь. — Не разговаривай, дыши, — девочка кивнула, полностью расслабляясь и закрывая глаза.

Уже на следующий день девушка принесла собственноручно сделанную мишень и Рейму отрабатывала броски сенбонов, чередуя их с амулетами. Реико какое-то время наблюдала, поправляла движения, а потом со словами «теперь тебе поможет только практика» - оставила её одну.

«Просто продолжать работать всем телом, накапливать импульс и бросать, — думал Мадара, вспоминая привычные для себя движения и вбивая их в новые рефлексы. Тело девочки до этого ни разу таким не занималось, поэтому ближайший час сенбоны не всегда хотели втыкаться в брус. — Ничего, я ещё добьюсь уровня своих двенадцати лет там в нынешние семь лет тут. Проходить расчищенный путь всегда проще, чем прокладывать новый».

Через неделю Реико стала замечать у своей дочери видимые успехи. Жрице приходилось отлучаться из дома, а по возвращении она видела истощённую дочь, которую несла в ванную, отмывала и укладывала в кровать. Её настораживала эта странная одержимость тренировками, но она понимала откуда росли «ноги» этой странности. Она до сих пор помнила страх перед ней, когда одним ударом отправила ёкая в небытие.

«Она снова там, — подумала жрица, выглядывая в окно на задний двор. Рейму взяла в привычку вставать с раннего утра, выходить и заставлять мишень страдать от попадания сенбонов. — Что это?» — она заметила, как одна из игл заискрила и отправилась в мишень.

С громким треском сенбон вошёл по самый кончик в мишень. По лицу Рейму пробежала тень, словно она была разочарована результатом. Реико показалось, что та была готова заплакать, глядя на свои руки. Старшая Хакурей слегка улыбнулась, связывая эту реакцию со всё тем же ночным случаем.

«Раньше те же действия пробивали десятки деревьев насквозь, — думал Мадара, сжимая и разжимая саднящие от разорванных мозолей руки. Впрочем, техника мистической руки стала стремительно восстанавливать кожный покров, однако мелкий тремор от чакры молнии так и остался. — Я мог в полевых условиях приживлять глаза, а сейчас концентрации хватает только на мелкие раны».

Несмотря на свою силу духа, Мадара каждое мгновение ощущал собственное унижение. Слабое тело, низкий рост, покровительственное отношение от Реико, которая не пускала его за территорию барьера, однообразные дни, состоящие из рисования разных амулетов, тренировок и разговоров о том, как нужно экономить буквально на всём, кроме своего здоровья, потому что лекарства и услуги врача стоят больше еды и одежды.

«Я всё это и так знаю», — думал он в те моменты, старательно держа серьёзное и сосредоточенное лицо.

— Рейму, — Реико положила руку ей на макушку, легонько поглаживая. Девочка, пропустив момент приближения матери, оглянулась. — Что тебя гложет?

— Слабость, — ответила та, ощутив себя странно.

В мыслях Мадары пролетали образы детства, когда Рейму плакала и после такого жеста сразу успокаивалась, ощущая себя защищённой. Всё бы ничего, но этот рефлекс подействовал и на шиноби, у которого как в старой рации произошло короткое замыкание, принёсшее с собой штиль в эмоциях.

— Тебе четыре года, — Реико снисходительно улыбнулась. — Если хочешь, я покажу тебе обычных детей твоего возраста. Они играют в кубики, кое-как говорят и даже не знают как писáть. Ты же выдаёшь такие мысли, что можно заподозрить взрослого человека, сносно пишешь, самостоятельно, после недели обучения, рисуешь амулеты и попадаешь по мишени, — она присела перед дочерью, смотря с улыбкой и некой жалостью. — Не будь так строга к себе. Это не значит, что тебе надо остановиться и ничего не делать, просто… — девушка задумалась, оформляя свои мысли. — Тебе некуда торопиться. Как минимум, до первых походов со мной на ёкаев, у тебя есть пять или шесть лет. Ты столько ещё даже не прожила.

«Я прожил сотню с лишним лет, — подумал Мадара, но озвучивать это не стал. — Ты мне в правнуки годишься!»

— Ты права, я слишком строга к себе, — девочка опустила глаза вниз, почти не играя раскаяния. — Но ты такая сильная, а я такая слабая…

— Поверь мне, — девушка взяла дочь за подбородок и заставила смотреть прямо в свои глаза. — Когда я видела на что была способна бабушка, то не верила своим глазам. Она могла больше, нежели я даже сейчас. Всё дело не только в силе, но и опыте работы со своими силами. Моя мама и бабушка были примерно равны по силам, но делать ставки на свою мать я бы не стала. Проще говоря, получи ты такие силы, как и я сейчас, то не сможешь меня даже задеть, — она лукаво улыбнулась. — Сила ничего не значит, если ты не умеешь её использовать. Сейчас, пока ты слаба, нужно научиться правильно распоряжаться имеющимся, а рост силы сам придёт.

«Говори проще, — девочка нахмурилась. — „Не стремись к силе, нужно наработать мастерство“».

Мадара не мог понять, к чему все эти нежности. Да, он воспринимал её как мать, признавал силу, но терпеть снисходительность и жалость к себе не мог - гордость не позволяла, да и не хотел. Однако, вопреки себе, он терпел и позволял Реико такие вольности.

«Всё-таки она уважаемая матушка, — Рейму прикрыла глаза, мысленно успокаивая себя. — И она сильнее. Ей можно».

Мадара умел признавать чью-то силу, её он уважал. Выросший в те времена, когда сильный имел право решать судьбу слабого - он считал это адекватным. Даже в семье он применял те же самые критерии оценки: кто сильнее, тот и главный. Не важно насколько ты был умён, сильный правил балом и решал, чем ты должен был заниматься. Так и здесь, приняв рекомендации своей матери, он перестал испытывать угнетение от своего положения. Та, кто прикоснулась к нему в беспомощном положении и подарил безвозмездную ласку, заслуживала доверия и уважения.

— Но всё-таки придётся подумать, как приложить твои новые возможности к делу, чтобы они не конфликтовали с нашим стилем, — Реико поправила одежду на своей дочери, принимаясь расспрашивать её о возможностях симбиоза духовной и телесной энергии.

Мадара призадумался, понимая, что отвертеться от лекции для своей матери у него бы не вышло, а рассказывать о происхождении таких знаний он категорически не хотел. Как могла отреагировать мать, у которой в дочерях оказался перерождённый Бог Шиноби? У Реико, конечно, была невероятная выдержка и спокойный, с вкраплениями задора, характер, она очень сильно любила свою дочь, убивать вряд ли бы стала, но Мадаре было боязно.

Глава третья.

Решив для себя, что ответ «я не могу сказать откуда знаю» - это самый лучший вариант в этой ситуации, он принялся рассказывать о своих возможностях.

Бывший Учиха успел перепробовать все возможные стихии, от огня до стихии ян, и понял, что в его арсенале были только пять основных стихий: огонь, молния, вода, земля и воздух, на остальное у него банально не хватало контроля. Причём, предрасположенность была именно в таком порядке, котором были выложены, а из этого следовало, что риннеган точно был не с ним, с приобретением божественных глаз он мог управлять стихиями в равной степени элементарно. В данный момент о стихиях Инь и Ян он мог только приятно ностальгировать.

— Так значит «заклинания стихий», — Реико выглядела очень задумчивой, закончив осматривать применения стихий.

— Техники, — Рейму поправила её, но мать помотала головой.

— Заклинания, причём вербальные. Непозволительная роскошь, но мы найдём способ это оптимизировать.

«Женщина, раньше я мог применять техники на голой воле вплоть до А-ранга! — шиноби хотелось скривить лицо. — Это сейчас меня даже сопливый генин убьёт, но дай мне время и я скручу Хашираму».

— Это похоже на новую Эру для жриц Хакурей, — девушка ярко улыбнулась, выглядя счастливой. — А я могу так, как ты?

— В тебе есть чакра, — Мадара был в этом уверен, его сенсорика не могла врать. — Её не очень много.

— Научишь управлять? — Реико чувствовала себя странно, но она видела возможности волшебников и ей хотелось также.

— Хочешь стать сильнее? — девочка выглядела озадаченной. — Я могу тебя понять, матушка! И обязательно помогу стать сильнее!

«Рикудо-сама, — Мадара безмолвно смотрел на свою новую мать, которая стыдливо прятала глаза в сторону, словно ей было неловко. — Тут если кому и стыдиться, то только мне. Она как шиноби, который считает свои способности чем-то обыкновенным, не обращая внимания на среднестатистических людей, — он задумался, принимаясь анализировать своё поведение. — Прямо как я. Она действительно моя мать».

Таким образом и потянулись дни, Реико тренировала Рейму, подправив программу обучения в соответствии с заклинаниями пяти стихий, а Рейму учила Реико управлять её небольшим запасом чакры, в основном заставляя вместе с собой заниматься медитациями. Через какой-то жалкий месяц девушка научилась двигать листики по ладони и использовать печать концентрации. Во время использования первой печати жрица становилась ещё опаснее, контролируя куда больше амулетов, чем в обычном состоянии. Мадара даже загордился своей ученицей, отрабатывая свой талант учителя, ведь её достижение, грубо говоря, было его заслугой. После этого этапа они перешли к «созданию» печатей, называя их привычными для Мадары названиями: коза, змея, обезьяна - и тому подобные.

Реико заставляла дочь учиться главному умению в Генсокё: уклонение!

— Мама, ты смеёшься надо мной? — девочка склонила голову на бок.

«То есть, в Генсокё главный навык это не атака из засады, ни тайдзюцу (рукопашный бой), ни гендзюцу (иллюзии), ни ниндзюцу (техники/заклинания), даже ни кендзюцу (искусство холодного оружия), а уклонение?» — шиноби это было любопытно и в какой-то мере в диковинку.

— Представь, что я со всей возможной силой ударю по тебе гохэем или запущу ворох амулетов, — девушка, вернувшаяся только под утро, зевнула. — Ты попытаешься закрыться блоком, затрачивая много энергии, или уклонишься?

— Второе, — девочка, удовлетворившись своим глупым вопросом, поддерживая образ ребёнка, успокоилась.

— Молодец. Также и с данмаку - там проще уклониться, чем впитывать в барьеры весь урон. Да и банально задавят, — Реико взяла специально испорченные амулеты и распустила их в стороны. — Сейчас самое время учиться уклонению на земле, пока ты ещё не умеешь летать.

«Я уже вновь научился укреплять тело чакрой, — шиноби принялся гонять жар по телу, ощущая, как частичка былого могущества вновь возвращалась к нему. — Это не будет односторонним избиением».

Реико зевнула, прикрыла глаза и жестом руки, не глядя, запустила несколько амулетов в свою дочь. Мадара напрягся и максимально экономными движениями сместил своё тело с траекторий атаки. Пролетающие мимо амулеты издавали слишком знакомый звук летящих ножей, шиноби резко расхотелось узнавать насколько же они острые под управлением Реико и сколько смогут пробить деревьев навылет.

«Молодец, — подумала девушка и сделала обратное движение, замечая удивлённое выражение у девочки. — Забавная, — она улыбнулась, глядя на перекатывающуюся в сторону Рейму. — А если так?»

Мадара только поднялся на ноги, как заметил множество летящих в него бумаг. Поняв, что уклониться у него вышло бы только после пары лет тренировок, он вынул из рукавов несколько сенбонов на каждую руку и, почувствовав накатывающую боль в голове, запустил их в бумажки.

«Ого, — Реико приподняла брови, подсчитывая количество попавших железок в её амулеты. — Почти половина».

Прикрепив свои ноги к земле, Мадара сделал рывок в сторону, но всё равно ощутил довольно мягкие тычки по своему телу. Ему потребовалась всего секунда, чтобы осознать: эти ранения были бы фатальными, поэтому он остановился.

— Я проиграла, — Рейму говорила спокойно, будучи привыкнув проигрывать своей матери. — Даже десяти секунд не продержалась.

— Ничего страшного, со временем научишься, — жрица улыбнулась, помахивая гохэем. — И помни, не воспринимай это близко к сердцу. Я люблю тебя и не хочу, чтобы твои чувства утонули в обиде.

— Я тоже люблю тебя.

Слова вырвались прежде, чем Мадара об этом подумал. Впрочем, в ступор впадать он не стал, всё равно ответ бы не изменился, а Реико очень остро ощущала ложь. И именно из-за последнего факта он оказался в крепких объятиях на руках девушки.

— Какая ты милашка, когда такая серьёзная и искренняя! — проворковала та, сжимая не сопротивляющееся тельце. — Так бы и расцеловала!

— Матушка! — Рейму пришлось вновь укреплять своё тело чакрой, чтобы её не раздавили. — Слишком сильно!

— Ты выдержишь, в тебе течёт энергия Ками и твоя чакра, ты куда крепче меня в твоём возрасте! — Реико рассмеялась и понесла дочь в дом. — Время обеда!

«Она невыносима», — подумал Мадара, будучи не в силах игнорировать такое поведение, а потому ощущал раздражение, которое из-за непонятных ему чувств к этой девушке не мог высказать. В итоге он просто активно, но безрезультатно ворочался в её хватке и пытался щекотать, вызывая задорный хохот матери.

В то же время Мариса проходила через жуткий для ребёнка скандал с родителями, который Ринноске вынужден был с грустным лицом и подавленным настроением лицезреть. Что мог сделать всего-навсего бывший работник лавки и в какой-то степени ученик по ведению магазинного дела в такой ситуации? Абсолютно ничего, только потакать маленькой девочке в изучении магии, за что получал тяжёлый взгляд её родителей и полную поддержку ребёнка. Он просто не мог отказать той, кто росла у него на глазах и считала его кем-то вроде старшего умного брата. Видимо, именно из-за того, что тот позволял ей куда больше и с помощью рассказов показывал мир и чудеса магии, дал плохую привычку собирать всякий мусор - он и был для неё авторитетом.

«Ему можно использовать магию, а мне нельзя?» — спрашивала она, когда мать пыталась отговорить её от опасного занятия.

Мужчина в очках, с белыми волосами и необычного цвета глазами, одетый в кимоно. Таков был один из дружелюбных полуёкаев, с дробовиком, попавшим в Генсокё не иначе, как по ошибке, а в последствии зачарованный. Ринноске был полуёкай, отнюдь не безобидный и слабый, просто мирный. Единственной слабостью был блондинистый ребёнок, которому кто-то из предков окрасил глаза благородным, чистейшим золотом. И именно эта слабость сейчас разрушала семью Кирисаме. Что странно, никто его не винил, все и так знали о бунтарском и излишне живом, упёртом характере, без сомнения, будущей волшебницы.

— Тогда я уйду и построю свой дом, как Корин! — девочка топнула ногой и развернулась на выход.

— Хо, ну конечно, — сказал мужчина, по которому эти слова сильно ударили. — Уйдёшь, чтобы тебя съели ёкаи?

— Корин же не съел! — Мариса снова развернулась к своим родителям.

— Он не показатель, тем более только на половину ёкай, — глава семьи повысил голос, не замечая дрогнувшего Ринноске. — По нему нельзя судить. Если он никого не съел, это не значит, что не опасен!

— Как и всякий человек с ножом, — мужчина встрял в разговор, чувствуя обиду. — Почему же вы тогда позволили мне здесь быть?

— Доверились, — девушка закусила нижнюю губу от напряжения ситуации. — Не знаю, зря ли.

— Вот как, — по лицу мужчины пробежала тень, что заметила Мариса.

— Не говорите о нём так! Он хороший! — девочка обиделась как бы не больше, чем сам ёкай, погружённый в свои мысли.

— Нет, Мариса, — он натянуто улыбнулся. — Я и так вносил слишком много разлада. Пойду я, — поклонившись, ёкай развернулся и покинул дом, услышав только тихое «извини» от главы семейства Кирисаме.

— Я тоже ухожу!

Семейная пара заторможенно смотрела, как девочка поднялась на второй этаж, собирать свои вещи. Они бы и бросились вслед за мужчиной и девочкой, но не делали этого. Всё уже было сказано: они не примут её увлечение магией и его потакание ей, а вернуть всё назад нежданно не позволяла банальная гордость. Дождавшись, пока уйдёт окружённая вещами Мариса, женщина пролила пару слезинок, а потом разрыдалась. Мужчина тоже был не против пустить слезу, но ощущал долг, который не позволял ему это сделать.

Будущая волшебница бежала по улице в сторону ворот, где должен был проходить Ринноске. И ей повезло его встретить прямо возле семейной лавки, где тот складывал в мешок недавно оставленные вещи, которые находил повсюду. Он говорил, что эти вещи были из Внешнего Мира, потому любил их коллекционировать, в то время как некоторые продавал в своей лавке. И именно из заинтересованности девочка точно также, как и он, собирала все эти необычные вещи и относила ему на проверку. Мужчина оглянулся на неё и не особо удивившись спросил, почему она последовала за ним.

— Глупый вопрос, хе, — она поправила свою шляпу и положив свои вещи, стала помогать ему со сбором. — Ты и так всё знаешь!

— Именно, — пробормотал тот, понимая, что их жизнь кардинально изменилась. На нём теперь висела ответственность за судьбу «младшей сестры», а также обещание самому себе, что позаботится о ней и не даст умереть по глупости. — Мы пойдём ко мне в магазин, там решим что делать.

— Круто! — Мариса представила себе нечто похожее на магазинчик Кирисаме, но куда лучше. — И ты продолжишь учить меня магии, да?

— Продолжу, у нас как раз появится очень много времени на это, — ответил он, складывая последнюю вещь.

«Конечно продолжу, нужно как можно скорее научить тебя самозащите, — Ринноске тяжело вздохнул, закидывая себе за спину мешок. — Уверен, однажды ты без спроса убежишь в лес за чем-то интересным».

Они оба побрели на выход из деревни, сопровождаемые любопытными взглядами. Не каждый день люди видели картину, как девочка уходила с ёкаем за пределы деревни. Не будь ёкаем именно Ринноске, то многие постарались бы эту парочку остановить, а также позвать кого-нибудь на помощь.

Буквально на выходе они натолкнулись на ту, кого можно было заметить не так уж и редко, но и не часто. По крайней мере, Мариса не видела Реико Хакурей с той самой встречи около месяца назад. Жрица смотрела на гружёных людей с подозрением, особенно обжигала взглядом Ринноске, словно тот был повинен в смерти всех невинных.

— Чем это мы занимаемся? — спросила она, скрещивая руки на груди.

— Уходим, — ответил мужчина, укладывая мешок рядом с собой. — По собственному желанию.

— Куда? — Реико вздёрнула бровь, выражая скепсис.

— В волшебный лес, да! — ребёнок ответила непосредственно и радостно, словно случилось что-то хорошее.

Девушка смотрела на неё в удивлении, но когда припомнила их последнюю встречу, то, кажется, начала понимать всю ситуацию.

— Они её сами отпустили, — Ринноске поправил очки на переносице. Жрица перевела на него любопытный взгляд, который нёс посыл «ну давай, удиви меня». — Мариса вспылила и сказала, что уходит жить вне деревни. Я просто не мог позволить ей уйти непонятно куда.

— Я думала, что ты решил уйти вместо меня, ха, — девочка казалась растерянной. — Чтобы не мешать родителям и перестать учить меня. Я просто хотела уйти понарошку, чтобы они подумали над своим поведением, да!

Реико посмотрела на девочку в глубоком недоумении, потом увидела круглые глаза Ринноске. Девочка же переводила непонимающие глаза с одного на другого.

— Мда-а, — жрица прикрыла лицо правой рукой. — Может быть, ты вернёшься?

Ёкай и ребёнок посмотрели друг на друга, словно бы безмолвно переговариваясь. Потом посмотрели на лицо защитницы людей, которая надеялась на их благоразумие.

— Нет! — ответила девочка, прекрасно понимая, что возвращаться было бы глупо и это бы значило, что они признали себя не правыми. А они так, безусловно, не считали!

— Эх, — девушка в красном наряде потёрла глаза двумя своими пальцами. — Вы меня сильно разочаровываете.

— Тётя Реико, — Мариса стала строить из себя примерную девочку. — А где Рейму? Я давно её не видела, хе!

— Рейму тренируется, солнце моё, — жрица присела на корточки, становясь с ребёнком на один уровень. — И ей рано покидать храм, это опасно в первую очередь для неё. Иногда мы будем ходить в деревню, как раз скоро будет новый визит.

— Когда? — Кирисаме старалась не показывать сильного интереса, но для взрослых этого было не скрыть.

— Через неделю, — Реико хитро улыбнулась. — Приведу в деревню и вы сможете пообщаться. Только за пределы деревни выходить будет нельзя!

— Хорошо.

Несмотря на честный вид этой «ведьмочки», что-то говорило ей, что верить ей на слово было опрометчиво. Решив отложить этот вопрос на потом, жрица потрепала её по голове и прошла через ворота за покупками. А в это же время два друга покинули деревню, направляясь устраивать свою жизнь.

Жрица несколько раз оглядывалась назад, раздумывая о только что произошедшем. По хорошему ей нужно было удостовериться в том, что их действительно отпустили, но не доверять Ринноске у неё не было причин. Однако, она была рада, что Рейму у неё пусть и растёт с крутым характером, но уходить из дома не собиралась.

Она сосредоточила чакру, смесь духовной и телесной энергии (инь и ян), на кончиках пальцев. Управлять этой смесью было удивительно просто и интересно, чего только стоила ходьба по деревьям и напитка сенбонов колючей чакрой молнии. Реико и до этого неплохо метала железяки, но теперь иглы могли проходить через препятствия так, словно тех и не было. Правда после недели тренировок один из сенбонов просто рассыпался, а Рейму пояснила, что этот металл не совсем подходил для чакры и тот просто истратил свой ресурс.

В то время, как Рейму могла использовать пять стихий, Реико с трудом освоила чакрую молнии, да и то только на мелких трюках. Дочка могла чакрой воздуха напитать амулет и тот без всякой активации втыкался в мишень, а из-за молнии амулет просто сминался и портился. Однако, укрепление тела и более лучшее сцепление с землёй могло добавить сюрпризов.

Девушка не могла нарадоваться такой гениальности своей дочери, но одновременно с этим не могла избавиться от вопросов о том, что это даже для жрицы Хакурей было слишком круто. Очень много странностей, которым пусть и находилось оправдание, не переставали быть странностями.

«Хотя… — она остановилась, осматривая торговую площадь. — Какая разница? Рейму совсем не изменилась, просто научилась новому, — со следующими мыслями на её лице появилась улыбка. — Она искренне меня любит, уважительно называет мамой и перестала огрызаться».

Несколько торговцев ощущали себя странно, замечая на лице обычно угрюмой или даже безэмоциональной жрицы тёплую улыбку. Конечно, улыбка последний год появлялась всё чаще, но около десяти лет на неё было страшновато косо посмотреть. Сначала её подкосила гибель родственников, а после почти добила пропажа мужа.

«Оживает», — думали знающие её люди, считая это хорошим знаком.

Многие, пока не увидели два года назад её дочь, считали, что и ребёнок мог погибнуть, а спросить об этом все боялись. Однако, когда после посещения храма пошли слухи, многие поняли её желание спрятать ребёнка в храме, многократно усиленным барьером. По словам самой жрицы, она каждые три месяца меняла печати, делая храм неприступной крепостью, куда и Юкари могла бы только с большим трудом проникнуть. И прежде чем барьер падёт, об этом узнала бы Реико, а там уже защита храма стала бы не нужной. Злая жрица Хакурей, у которой осталась единственная дочь, не щадила бы ни себя, ни, тем более, противника.

Мариса в припрыжку шагала рядом с Ринноске, с любопытством разглядывая окружающую её обстановку. Её интересовало всё, начиная от деревьев до неожиданно больших грибов, о которых Корин рассказывал как о токсичных поганках, вполне интересно ведущих себя в некоторых настойках и зельях. Впрочем, максимально подробно описывал опасности и трудности, с которыми даже он, полуёкай, неожиданно встретился.

— А про тебя вообще молчу, — он вздохнул, потрепав ту по плечу. — Но ты ещё достаточно маленькая, чтобы привыкнуть к этому и адаптироваться.

— Я не маленькая! — девочка надулась, вызывая у Ринноске невольную улыбку.

— Да. Да, конечно, — он хмыкнул. — Как скажешь. Просто обещай мне, что будешь аккуратна. Дикие ёкаи не такие, как я, даже более разумные могут попытаться тебя съесть, — мужчина махнул рукой, мол, это было обычным делом.

— Да что со мной случится? Я буду великой волшебницей! — Мариса гордо хмыкнула, задирая подбородок.

— Сакура-сан, несмотря на преклонный для человека возраст, умерла не своей смертью, — Корин посмотрел на неё несколько жалостливо.

— Кто такая Сакура-сан? — волшебница смотрела на него в недоумении. — Я таких не знаю.

— Сакура Хакурей, — Ринноске посчитал это достаточным объяснением и не продолжал, к раздражению Марисы.

— Я такую не знаю.

— Её уже мало кто знает, не считая нескольких долгожителей, — тот вздохнул. — Хорошая была женщина, по словам некоторых, одна из сильнейших жриц.

— И что с ней случилось? — Кирисаме уже надоели эти игры, где она словно щипцами вытаскивала информацию.

— В последние свои дни была крайне раздражительна, непонятно чем, — полуёкай старательно вспоминал те события, что были около двадцати лет назад. — Словно специально искала битвы, пару дней трясла всё Генсокё. Кто или что её успокоило? Я не знаю. Но больше никто её не видел. А через несколько лет пропала… — он остановился, начав чесать затылок. — Не помню как её звали. Но ещё одна жрица исчезла, оставив семилетнюю дочь одну, — мужчина выглядел сильно задумчивым.

Сакура Хакурей исчезла на пороге семидесяти лет, оставив тридцатилетнюю дочь и трёхлетнюю внучку. Стареть она начала ещё с шестидесяти, никакие тренировки не давали ей прирост сил, как было до этого, их с трудом хватало на поддержание физической формы, и всё равно мастодонта терзали боли в суставах и общее недомогание. И, казалось бы, она могла передать своей дочери и внучке все секреты, какие смогла раскрыть за всю жизнь, но, будто бы судорожно бултыхаясь в озере, угасла в бою.

«Но с кем? Я не знаю», — он почесал свой подбородок.

— Почему? — Мариса подёргала мужчину за рукав, вырывая его из тяжёлых дум.

— Что «почему»? — тот посмотрел на неё сверху вниз, однако без чувства превосходства. Мариса была умна не по годам, поэтому он не относился к ней как к ребёнку.

— Почему она оставила тётю Реико одну? — ребёнок наклонила голову в сторону. — И тётя поэтому не выпускает Рейму из храма?

«Она действительно умна не по годам», — подумал Ринноске, поправляя свои очки.

Он припомнил разговор месячной давности, который устроила Реико. Она просила его приглядеть за маленькой Кирисаме и дать ей всевозможные знания о магии, потому как хотела, чтобы Рейму было с кем дружить, главным критерием был факт «одногодки». Корин частично понимал её резоны, но давить на будущую волшебницу не собирался, ведь если Рейму ей не понравилась бы, то Мариса точно не стала бы дружить с ней, как ни заставляй.

«Впрочем, — подумал он тогда, — теперь Рейму и Мариса вряд ли смогут общаться. Реико ни за что не поведёт четырёхлетнюю дочь в волшебный лес».

— Да, по этой причине, — мужчина продолжил путь к своему магазину, не теряя девочку из поля зрения. — Она беспокоится о дочери, потому как даже более опытные прабабушка и бабушка Рейму погибли. По крайней мере, — он цыкнул, — бабушка так точно.

Новый вопрос «почему?» заставил его поморщиться, отвечая несколько недружелюбно.

— Окровавленные одеяния жрицы, куски волос, нога с туфлёй на ней после завершения одного из инцидентов, — девочка вздрогнула. — Думаю, это достаточные доказательства её смерти, — Ринноске несколько смягчился. — Работа жрицы - это не только гонять диких ёкаев и решать мелкие проблемы деревенских. Это ещё разрешение многих масштабных инцидентов, в ходе которых они могут погибнуть. Впрочем, эта безымянная для меня жрица сумела остановить бедствие Ханумана (обезьяноподобный Ками воздуха).

— А что он хотел?

Ринноске посмотрел на Марису, мысленно спрашивая, почему она до сих пор продолжает распрос.

— Забрать весь воздух с планеты. Зачем? — он предупредил её вопрос. — Не знаю.

К удовольствию Корина, расспросы прекратились. Девочка же по новому смотрела на ту девочку в красных одеждах, раздумывая о том, что это тяжело - нести такую ношу с самого своего рождения. Неблагодарная, но очень важная и опасная работа, которую, возможно, та себе не желала.

Наконец, Мариса, смотря под ноги, разродилась новой фразой:

— Быть жрицей - это круто, но не круто, мда.

— Полностью с тобой согласен, — ответил Ринноске, указывая вперёд. — Наконец, пришли.

Мариса подняла голову, с любопытством разглядывая два средних размеров здания, соединённых посередине коридором. Их окружали множество различных вещей: от коробок со стеклом, до непонятных двухколёсных сидушек с рулём. Выглядели вещи не новыми, вероятно, они даже не работали, но были для неё такими притягательными и интересными, что внешняя потрёпанность отходила на второй план.

Мужчина хмыкнул про себя, улыбнулся, и подумал о том, что девочке в будущем обязательно бы понадобился свой дом.

«Эти вещи мои. Для её вещей ей понадобится свой магазин, — он заметил, как Мариса уже принялась изучать «коробку для показа звука и изображения из другого места». — Хотя вряд ли она станет что-то продавать. Слишком жадная».

Глава четвёртая.

Мадара же продолжал тренировки по увеличению своей выносливости, стремясь выправить перекос духовной энергии.

Чакра - это смесь физической и духовной энергии существа. Физическая энергия тела увеличивалась с помощью интенсивных физических нагрузок, а духовная энергия - энергия духа, увеличивалась с возрастом, при постоянном обучении и сборе опыта, либо при помощи длительной медитации. Чакра присутствовала повсюду, например, в растениях, камнях и животных, даже в воздухе. Все живые существа обладали чакрой, но только шиноби обладали достаточными запасами, чтобы её использовать. В организме человека, помимо кровеносной системы, существовала и система циркуляции чакры, по каналам которой чакра и циркулировала по телу. Чем прочнее система циркуляции чакры, тем мощнее техники можно было применять. Ян, то бишь жизненная энергия, оседала в каналах чакры, поэтому интенсивные нагрузки укрепляли каналы и расширяли тенкецу - точки чакры, через которые шиноби и выпускали энергию наружу, преобразуя её по своему желанию. Духовная энергия шиноби была расположена в так называемом очаге чакры, находящемся в районе живота. Уровень духовной энергии Рейму был необычайно высок для столь юного возраста, а вот физическая подготовка оставляла желать лучшего, поэтому ближайшее время ей нужно было сделать упор на неё, начав с повышения выносливости. Для того, чтобы лучше контролировать и регулировать свою чакру и применять различные техники, шиноби использовали ручные печати: Крыса, Бык, Тигр, Кролик, Лошадь, Коза, Обезьяна, Петух, Дракон, Собака, Змея и Кабан. Каждая ручная печать обладала своими особенностями и свойствами. Например, почти все техники Стихии Огня оканчивались печатью Тигра, а печать Козы была основной печатью для упражнений по концентрации чакры. Конкретно последняя очень понравилась Реико.

Мадара продолжал мучить свои пальцы, поочерёдно складывая печати для техники огненного шара. К сожалению, ему бы в таком юном возрасте, из-за малых запасов Ян, не хватило на несколько таких техник, но запускать редкие фейерверки в небо он не забывал, потому что от трат резерв постоянно рос.

Маленькая жрица столкнулась с проблемой, которую преодолеть в короткие сроки была не в состоянии. Большие запасы Инь - это было не только огромной скоростью в наработке контроля, но и замедлением выработки Ян. Идеальным балансом был вариант пятьдесят процентов на пятьдесят процентов.

Как вообще происходило использование техник? Духовная энергия проходила по каналам, собирала телесную, они смешивались и получалась чакра. После этого можно было воплощать ту технику, которую хотел шиноби. Однако, чем больше был перекос в ту или иную сторону, тем больше было побочных эффектов, по типу «слишком мощно» или «слишком слабо», где результат разнился ещё и тем, как быстро выдыхался пользователь чакры.

«Нет, конечно же перекос в сторону Инь будет лучше, чем в сторону Ян, — подумала девочка, ходя по стене храма вверх, стараясь держать своё тело ровным. — Но это не идеал», — она развернулась, тренируя мышцы спины.

Впрочем, Мадара побил собственные рекорды по развитию. Выполнять техники в прошлой жизни тот мог только с шестилетнего возраста, в данный момент ему исполнялось пять лет только в октябре пятого числа. Тем более не упоминая того, что рефлексы в детское тельце он вбивал буквально с нуля, в то время как в клане его готовили с самого младенчества, по особым методикам.

«Ничего, — он успокаивал свою гордость, — я ещё войду в историю Генсокё под именем Рейму, да так, что Сакуру Хакурей забудут».

Мадара последнее время любил тешить своё самолюбие, представляя результаты наработки репутации. О Вечном Цукиёми тот думал всё меньше, откладывая планы по созданию идеального мира до лучших времён. Однако, мысли про то, как над ним в Чистом Мире издевались братья Сенджу не покидали его. Понять причину того, почему его не оставили там же, всё ещё терзали Бога Шиноби, однако о призыве Шинигами для допроса он и не задумывался - жить хотелось больше.

«Вдруг призову кого-то местного и тот сотрёт мне память? Это как минимум, — думал он, вдыхая воздух, насыщая его чакрой и выдыхая огненный шар. — Хорошо пошёл, уже достаточно большой и взрывается как надо».

Пятое сентября стало отметкой «месяц и семь дней в новом мире», которую девочка отметила мимоходом и без энтузиазма. Новый мир уже не так удивлял много повидавшего человека, хотя событие с названием «обновление барьера вокруг храма» было тем, за чем она следила настолько внимательно, что пропустила тренировку. Фуиндзюцу Узумаки интересовали её довольно сильно, поэтому упускать действия своего нового родственника она нисколько не собиралась. Пусть шарингана для запечатления всего процесса максимально подробно и не было, у бывшего когда-то Учиха человека был живой ум и купленный в деревне блокнот, тем более что объекты исследования всегда были под рукой и могли быть исследованы с особой тщательностью, причём ещё и автор этого шедевра являлась родной матерью.

«Это тебе не издалека шпионить за вражеским барьерным отрядом», — подумала она, почти не глядя водя кисточкой по страницам, выводя нужные символы и оставляя пометки.

Каким образом можно было стать великим шиноби, с учётом того, что человек находился в великом клане и имел внушительное образование? Без целеустремленности, желания расти над собой и реального взгляда на мир это, по мнению Бога Шиноби, являлось невозможным даже с учётом внушительной ресурсной базы. Он со скепсисом относился к ученикам второго Хокаге, хотя не умолял успеха Данзо и Хирузена - главы контрразведки и третьего Хокаге соответственно, но это нисколько не мешало ему кривить нос в отношении них. Первый был ужасным фанатичным параноиком, утонувшим в интригах, а второй погряз в бюрократии. Их обоих объединяло одно - они прекратили своё развитие ещё в молодости. Поставил бы кто молодого Мадару и зрелого Сарутоби - первый бы победил.

«Признайся, — голос Тобирамы в голове Мадары зазвучал совершенно неожиданно, отчего девочка оставила в блокноте кляксу. — Ты просто завидуешь, что Третий Хокаге стал Хокаге, а ты - нет».

Иногда Учиха боялся того, что происходило в его собственной голове. Боялся до дрожи, до холодного пота по всему телу и лихорадочного, нервного оглядывания всей местности. Естественно, что он бы никому и никогда не признался в своих страхах, не рассказал о собственных проблемах и переживаниях, однако желание это сделать никуда не девалось. Впрочем, диагноз «шизофрении» он не отрицал. Но только в мыслях.

«А в чём-то эти мысли верны, — подумала девочка, тряпочкой аккуратно вытирая страницу и переписывая на ней новые кандзи поверх испорченных. — Мне не дали пост Первого Хокаге, а Хашираму убили и без меня - тихо, спланировано. Умер он не как боец», — она усмехнулась, продолжая своё занятие.

Какое-то время Реико сидела на крыше и внимательно, но ненавязчиво наблюдала за деятельностью своей дочери, которая то мрачнела, то улыбалась, вспоминая что-то своё. Изредка она нехорошо улыбалась, вызывая у своей матери истинно женское любопытство: о чём же та думала, пока занималась расшифровкой символов? Девушка скрестила руки на груди и сама улыбалась, привычно подмечая у Рейму черты трудоголика, коего она сама взрастила.

— Доченька, ты там не устала? — девушка спрыгнула с крыши, подходя к девочке.

— Нет, мам, — она подняла голову вверх, показывая несколько десятков исписанных листков. — Тут не всё, ещё столько же нужно переписать.

— Хм… — Реико приложила руку к подбородку и протянула её дочери. — Дай посмотреть.

Рейму пожала плечами и отдала блокнот, который стали тщательно изучать, перелистывая один лист за другим.

«Схема расположения по периметру, зарисовка амулетов, ключевые символы, контролирующие, дублирующие схемы, уточняющие пометки…» — красные глаза бегло проходились по вертикальным строкам, улавливая самую суть, ведь ей самой и так известна работа её собственных барьеров.

— Неплохо, но ещё не всё, — она вернула блокнот, с одобрением оглядывая «копию бабушки». — Ты подаёшь большие надежды в последнее время. Но не зазнавайся, а то щёлкну по носу, — и действительно сделала это, не доставляя боли, но заставляя девочку поморщиться и потереть пострадавшее место.

— Спасибо, — Рейму слегка поклонилась. — Просто ты прекрасный учитель.

— Ой, какие сладкие слова, — мама потупила взгляд и скрестила руки на животе. — Я ж как сахар, растаю, — она встряхнулась и потрепала девочку по голове. — Тоже люблю тебя. Как насчёт сходить в деревню?

Младшая Хакурей заинтересованно наклонила голову вбок и показала слабую улыбку. Ей действительно хотелось хоть какого-то разнообразия, а после случая с ёкаем у границы барьера она и не надеялась на такие походы, где ей грозила даже призрачная доля опасности.

«Это даже хорошо, что я ошибся. Может быть, встречу ту маленькую волшебницу и смогу выйти на того ёкая, — Мадара почесал затылок, прямо под большим бантом, отчего тот забавно дёргался и сбился в сторону. — Есть у меня к нему вопросы».

Девушка с улыбкой поправила бантик и загнала свою дочь подкрепиться, пока сама осталась задумчиво разглядывать тории, на которых находились основные большие амулеты, от которых уже шли другие бумажки поменьше. Проще говоря - тории являлись ключевым местом барьера, а остальные амулеты распространяли его действие по периметру. Это было указано и в блокноте Рейму, но интересными словами, без капельки лишней воды, будто обыкновенная инструкция.

«Всё же, чего-то я о ней не знаю, — призналась жрица сама себе, делая лёгкие взмахи гохэем. — Но фальши я не чувствую, одержимости нет, кардинальной смены взглядов не имеется, однако… — она провела рукой по столбу, начиная потихоньку хмуриться. — У неё давно не было головных болей. Ох, как же хочется её расспросить, но если сама не говорит, то не вижу проблемы. Она меня любит, считает мамой, слушается и делает огромные успехи. Почему это должно быть неправильным?»

Мадара потратил несколько секунд для преобразования части своей чакры в медицинский формат и прогнал её по своему телу. Взбодрившись от исчезнувшего эффекта застоявшихся мышц, он быстро справился с порцией риса и мяса, после чего быстро осмотрел себя в зеркале. Рукава не спадали, формат топа сидел достаточно плотно, юбка не собиралась сползать, открывая всё исподнее. Признав себя готовым к выходу, он помыл за собой посуду и взял свой гохэй. Глянув ещё раз, он поймал себя на мысли, что униформа жриц довольно странная, причём дело было не в том, что комплект, сидящий на нём, помнил ещё бабушку его матери, а также имел открытые подмышки, он будто бы был… удобнее, чем помнил Учиха в своей жизни. Экипировка шиноби была для него менее привычна, больше сковывала движения и будто бы…

— Она ощущается как амулеты, — в голове Рейму произошёл маленький взрыв, настолько эта догадка далась ей нелегко. — Точно.

Девочка стянула с себя правый рукав и начала его разглядывать, выворачивая наизнанку. Внутри были вышиты кандзи, от которых и шло то самое «тепло». Мадара ощутил себя невыносимым дураком, коим всегда считал не дальновидного и наивного Хашираму.

«Этот наивный сорокадвухлетний идиот обхитрил меня и убил, переступив через своего друга ради своей мечты», — напомнил себе Мадара, пока натягивал рукав обратно.

Выскочив на улицу, девочка взяла маму за руку и отправилась в деревню тем же маршрутом, что и больше месяца назад. Седьмое сентября выдалось для неё невероятно удачно, оно прошло лучше, чем она ожидала.

Дорога выдалась короткой, Реико была подвергнута небольшому расспросу со стороны дочери и оказалась вынужденной отвечать с подробностями про экипировку жриц. Так Рейму и узнала, что гохэй не просто деревяшка, даже в руках младшей, а вполне себе оружие, причём без всяких техник усиления. Одежда жриц на самом деле не простая, а почти высококачественные артефакты. По большей части, вся экипировка была дорогой, сложной, а оттого и оберегаемой.

— Ну да, — говорила Реико, закатывая глаза. — У моей версии открытый живот. Ткань дорогая.

— А я думала, что это для сбивания с толку, — Рейму посмотрела на маму с прищуром. — Ещё бы и юбку укоротили.

— Ну вот ещё, — Реико возмущённо вздёрнула брови. — Что за разврат будет?

— … — девочка захлопала глазами и неожиданно приняла вид невинного ангелочка. — А что такое «разврат»?

«О, — рот девушки принял идеальную форму окружности. — Стыдоба какая! Ребёнок же!» — она покраснела и закашляла.

— Я тебе потом расскажу. Ты спрашивала про сенбоны, да?

Таким образом, бывший Учиха получил более сговорчивую мать и принялся до самых ворот вытягивать ворох информации. Наблюдающая за ними из любопытства, Юкари Якумо скромно хихикала, поняв по глазам Рейму, которые видела из небольшого одностороннего разрыва пространства, что той всё и так известно. Откуда? Древний ёкай не знала, но она любила загадки и подглядывать за всеми без спроса - это было одно из небольшого списка развлечений. На первом месте всегда стоял хороший сон, позволяющий сократить неинтересное время ожидания - сидеть без дела ей казалось скучным времяпрепровождением, а такое всегда побуждало её спланировать нечто такое, что все вокруг начинали бегать так, будто скоро наступал конец света.

— Эх, — Юкари зевнула, взлохмачивая свои волосы цвета чистого золота, прикрыв рот точёной ручкой с тонкими пальцами. — Что-то новая жрица слишком уж опекает свою дочь. С её талантами и видимым немалым интеллектом нужно уже сейчас учиться сражаться, чтобы для неё это было также естественно, как дыхание для людей. А что в итоге?

— Госпожа, — Ран, стоящая за её спиной и расчёсывающая непослушные волосы Юкари, говорила с лёгким осуждением и лениво размахивала девятью хвостами. — Людям нужно беззаботное детство и…

— Знаю, — главная Якумо махнула рукой, моргнула золотыми глазами и переключила разрыв на шебутную волшебницу, бегающую по лесу в компании своего друга. — А также нужны друзья. Но если она до достижения семи лет не выпустит её из храма, то придётся что-то решать.

— Я понимаю, — кицунэ опустила свои жёлтые глаза, чтобы продолжить уход за своей госпожой.

— Но не принимаешь, — Юкари улыбнулась, слегка оглядываясь назад. — Ничего страшного. Это пойдёт всем на пользу.

Ран ничего не ответила. Реши Юкари уничтожить всех вокруг, то даже в этом случае её Шикигами пошла за ней, не в силах отступиться.

Мариса вприпрыжку передвигалась по лесу, предвкушая встречу с Рейму и то, как она похвастается своими успехами на поприще магии. Корин говорил ей, что научиться магии только при помощи голой теории - это достойно уважения и сообщало о большом таланте у волшебницы. Как в тот момент девочка сияла от переполняющего её самодовольства и взлетевшей в небеса самооценки, Ринноске предпочитал вспоминать украдкой и с улыбкой, потому что ребёнок выглядел слишком мило и пробуждал у него странные эмоции гордости и нежности.

— Далеко не убегай, — мужчина отвлёкся от воспоминаний и ускорился, чтобы держать девочку в поле зрения и наблюдать за окружением.

— Смотри какой гриб! — Мариса скрылась в кустах, чуть не потеряв шляпу из-за веток.

Владелец магазина «Кориндо» устало вздохнул, оглядывая окрестности. Они взяли маршрут, идущий по дуге - чтобы обойти деревню, не встречаясь с четой Кирисаме, и захватить окрестности храма, где они могли встретиться со жрицей, в идеале с обеими. Заодно он знакомил Марису с лесом, говорил где и что располагалось, иногда показывал диких ёкаев и без сложностей отправлял их в мир мёртвых. Последним девочка едва ли не восхищалась - взятый с собой молот Корин крутил и вертел как хотел, будто тот ничего не весил, а изгнание ёкаев выглядело настолько простым занятием, что волшебница вознамерилась решать такие вопросы с той же простотой и изяществом.

В последнюю неделю Корин довольно много рассказывал девочке о различных свойствах тех или иных растений леса, в котором его магазин и располагался. В частности, Мариса проявляла нездоровую любовь к грибам после одного случая, как в готовящийся состав упал мухомор и вызвал непредвиденную реакцию магического взрыва, испортив значительную часть лаборатории мужчины, кою ту сделал для уроков ученицы. Как сияли золотые глаза ребёнка, как понял Корин - совсем не от страха и слёз, он не уставал подмечать. То ли он был хорошим учителем и примером для ребёнка, то ли ребёнок всё-таки помешался на магии и это нисколько от него не зависело, можно было гадать бесконечно, потому что вряд ли сама девочка могла в таком возрасте объяснить свой интерес. Скорее всего, по мнению Ринноске, ей просто хотелось делать крутые, с её взгляда, вещи, которые шипели, дымили, взрывались, а также переливались разными яркими цветами. Впрочем, одно её увлечение он точно понимал - дела жриц Хакурей и то, насколько их профессия крута. Правда, откуда у неё такое желание хорошей драки тот не понимал.

Корину было куда проще признать, что он много чего не понимал, чем пытаться во всем разобраться.

— А ты кто?

Сердце мужчины пропустило удар, а мысли остановились, вводя его в кратковременный ступор. Однако, в следующую же секунду он сорвался с места и мгновенно пересёк черту кустов, замирая на месте с молотом наизготовку. Перед Марисой, на расстоянии вытянутой руки, стояла девушка: у неё были тёмные глаза, длинные зелёные волосы с белой шапочкой; длинное бело-синее платье с красными и зелёными маркировками вокруг его краёв; на плечах средней длины синий плащ с изодранными краями, закрепленный на её шее красной лентой. Будучи призраком, имела вместо ног голубой хвост.

«Злой дух», — заметил Ринноске, боясь дёрнуться или как-то ещё спровоцировать этого призрака. В его сердце поселилось отчаяние.

— Я? — злой дух, кажется, была изрядно удивлена. — Я Мима. А ты кто такая?

— Мариса Кирисаме! — та гордо приосанилась и без страха взглянула в глаза призрака. Она верила, что Корин мог её защитить от всего на свете, даже ни капли в этом не сомневалась. — Будущая самая великая волшебница!

— Как любопытно, — дух перевела взгляд на бледного, как поганка, мужчину. — Хмм… — она осмотрела его молот и хмыкнула. — Хм. Волшебница, — Мима махнула своим хвостом и с превосходством взглянула на девочку. — Ты хоть какую-то магию знаешь, «величайшая»?

— Знаю! — Мариса топнула ногой, чувствуя сильное раздражение. На неё так смотреть никто не имел права, она не была пустым местом. — Вот! — и сунула призраку под нос целую звёздочку заклинания магии звёзд.

Мужчина потихоньку перемещался всё ближе и ближе к этой парочке, надеясь выправить ситуацию и вывести девочку из-под удара. Раздражённый злой дух могла в любой момент сменить настроение и отправить подопечную в мир мёртвых раньше отданного природой срока. Он понимал, что потенциально мог пережить далёких потомков Марисы, но это не давало ему повода наплевательски относиться к ней!

— Ммм… — Мима стала внимательно оглядывать творение четырёхлетней девочки и уважительно покивала, обнажив ехидную улыбку. — Слабо. Даже зайца не напугаешь. Из тех, что тебе голову отгрызут и будут хранить в ней своё потомство.

Маленькая Кирисаме подавилась невысказанными словами протеста, ярко представляя себе описанную картину. Однако, это её не столько испугало, сколько неимоверно оскорбило, задев чувство собственного достоинтсва, изрядно подросшее в стенах магазина «Кориндо». Ей захотелось заплакать, но она этого не сделала, только сверлила Миму обиженным взглядом, переходящим в стойкую злость и яростное сопение. Девочка напитала звёздочку маной сверх меры, вкладывая весь свой резерв, дав ей такие размеры, что при неаккуратном движении могло рвануть…

— Ты чего делаешь? — призраку не понравилось такое развитие событий - ей что-то пытались доказать простой мановой напиткой.

— Теперь зайцы умрут? — Мариса проигнорировала её слова, еле удерживая заклинание от самодетонации и корча напряжённые рожицы. Корин позади неё не знал, что теперь делать - смеяться или попробовать её как-то поддержать.

— Чего? — Мима не сдержала своего удивления. Её не боялись, совсем. Это сбивало с толку.

— Теперь зайцы умрут?! А?! — крик волшебницы был полон злости и обиды. Её всё ещё не признали сильной, приближая эмоциональное состояние к истерике.

— Да, от такого они умрут! — Мима отлетела подальше и для проформы создала щит в форме звезды. Увидев это, мужчина быстро сблизился с девочкой и отложив молот положил свои руки на плечи маленькой волшебницы, став нашёптывать что-то. — Умрут от смеха, — добавила призрак, внимательно следя за действиями парочки.

Девочка развеяла магию и постепенно сменяла гнев на заинтересованность.

— Вы владеете магией?

— Нет, — призрак отмахнулась, будто бы магия была чем-то третьесортным. — Я Божество, мне незачем владеть магией.

— Чего? — Ринноске удивлённо поправил очки. — Ты кто угодно, но точно не божество.

— Ты мне не веришь?! — Мима всерьёз разозлилась.

— Да! — Мариса бескультурьно ткнула в неё пальцем. — Ты слабый призрак!

— Да вы… — призрак побагровела от злости, не находя слов из-за распирающих её эмоций. — Да вы!.. Невежды! Один вообще не владеет магией, другая слабачка, которая и мышь не убьёт! Я раздавлю вас одним пальцем!

— Вруша! Вруша! — девочка продолжала тыкать в неё пальцем, совсем по детски дразня и выводя её из себя.

— Да?! А вот это тогда что?! — в руках призрака появилась та же звезда, что была в руках Марисы, но по ощущениям Корина - куда более мощнее, качественнее и смертоноснее. Девочка не могла ощутить то же, что и он своими сверхъестественными чувствами, но видела отличия от своих поделок.

В голове ребёнка забегали лихорадочные мысли, которые детская мимика совершенно не скрывала: удивление, осознание, шок, радость, восторг.

— Научи! — ребёнок совершенно забыл о недавней обиде, дразнилке, и с простодушной непосредственностью искренне попросил, сбивая призрака с толку.

Ринноске ощутил, как в его голове, одна за другой, появлялись идеи. Он совершенно не владел магией, но зато знал о ней столько, сколько не каждый волшебник мог охватить за всю жизнь. А здесь же из ниоткуда появился учитель, который мог помочь с практикой. На его лице, контрастируя с недавним отчаянием, появилась радостная улыбка.

«Всё складывается интересным образом», — он разве что не потёр руки от таких перспектив. Ему оставалось сделать совсем немного - уговорить призрака сотрудничать, за скромную плату. А кто, как не торговец, мог это сделать?

Глава пятая.

Поправив бант на голове дочери, Реико выдала ей ломтик вяленого мяса, кое ребёнку довольно сильно приглянулось, и повела её за собой по дороге, ведущей в храм. Она разглядывала в вечернем небе нечто одно ей нужное, периодически хмурясь и вздыхая. Найти Ринноске или Марису в деревне не получилось, тем более - их всю неделю никто не видел и не слышал, даже родители девочки ничего пока о судьбе дочери не ведали. Это накладывало на спокойствие Жрицы небольшой отпечаток беспокойства, будто бы кто-то бессовестный, скорее даже она сама, бросил в недавно успокоившееся кристально чистое озеро огромный грязный булыжник. Её мысли каждый раз сводились к тому, что нужно было проверить девочку в магазине Кориндо, но девушка всё время успокаивала себя тем, что полуёкай был сознательным человеком, жившим долгое время в деревне и воспитанный людьми. Она же сама себе говорила о том, что разумный, воспитанный животными - был животным, а воспитанный людьми - человеком. Это вполне могло относиться и к ёкаям, кои смогли развить достаточно высокий интеллект и суметь познать человечность, подавляя инстинкт поедания заблудшего человека.

«„Подавляя, но не избавляясь от него полностью“, — тихие слова Рейму, сказанные во время разговора со старостой вскользь и, казалось, для самой себя, пронеслись в голове Реико вновь, вызывая совсем не радостные ассоциации с обглоданными костями людей, найденных в лесах. — Какая же ты у меня всё-таки умная, но не жалеющая свою собственную мать», — она покачала головой, вслушиваясь в звуки природы.

Шелестящие листья небольшой рощи со смешанными деревьями таил в себе редкие звуки птиц и просыпающихся сверчков. Река, проходящая сквозь деревню и идущая дальше, приносила вместе с далёким звуком текущей воды прохладу, так желанную летним днём и совсем не нужную тем же вечером, но зато приятный запах влаги примирял двух людей с таким раскладом. Впрочем, занятия с чакрой приносили Реико сюрпризы: она почти перестала мёрзнуть или изнывать от жары. Это имело свой предел, слишком долго находиться под палящим солнцем было для старшей жрицы неудобно, но чем больше она заставляла циркулировать чакру по своему телу, тем сильнее была сопротивляемость. А уж способ пробуждения, подсказанный дочерью, по утрам сгонял сонливость лучше всякого умывания холодной водой - всего-навсего прогнать чакру по телу, что позволяло привести мышцы в тонус и прочистить голову. И без того острый слух, при подаче чакры, становился аномальным, а восприятие пространства становилось лучше на порядок.

Знания по чакре успешно изучались и матерью, которая впитывала знания как губка и осваивала приёмы едва ли не быстрее дочери, что смотрела на это с уважением. Мадара про себя думал, что такая старательность и упорство в познании нового действительно были достойны уважения, однако он всегда был на несколько шагов впереди. Впрочем, он себе признавался, что её талант… мог сравниться с его собственным.

Девочка лениво отслеживала обстановку больше по своей старой привычке. С недавних пор у неё отпала необходимость в невероятно чутком сне с приоткрытыми глазами, она больше не жила в напряжении, постоянно торопясь воплотить свой план в жизнь и принести рай всему миру. Рейму переживала кризис падения уровня своих сил и краха дела всей своей жизни, внутренне надеясь, что Обито ничего не разрушил, но с каждым днём её вера теряла свой запал и тухла. Ведь Бог Шиноби в итоге переродился в новом мире, в новой семье, без своего кланового генома, не имея шаринганов, в бедности и живя на скудной, но питательной пище, да ещё и девочкой.

«Почему Шинигами не очистил мою душу? — думала девочка, откусывая от мяса небольшой кусочек и катая его во рту, медленно пережёвывая. — Или Обито по какой-то причине решил надёжно от меня избавиться? Имея риннеганы буквально под рукой, это сделать было не так уж и трудно. Призвать душу, использовать Камуи (способность смещаться в складках пространства, вплоть до перехода в другие миры) и выбросить её в случайном направлении, — она подняла взгляд вверх, разглядывая проплывающие мимо них облака. На фоне синего неба это было завораживающе. — Непонятны только его мотивы для такого поступка. Вряд ли он мог знать о подстроенной мною линии случайностей, где шиноби кровавого тумана использовали Рин для своего гнусного плана по уничтожению Конохи изнутри. Мне всего-то и оставалось, что вовремя отпустить Обито „спасать своих“ и увидеть картину убийства его любви лучшим другом, естественно „во благо родине“. Никто же не знал, что девушка сама наткнулась на чидори (технику стихии молнии, ускоряющую пользователя и давая ему впечатляющий проникающий урон), а я никому не стал об этом рассказывать».

Во имя его, Мадары, пути шиноби, он творил много грязи, жертвовал людьми как вполне себе заменимыми инструментами, но Учиха никогда не забывал каждого из них, храня в своей собственной памяти. Делал он это для того, чтобы воплотить их всех в «Вечном Цукиёми», возрождая их в этой технике и давая прожить жизнь в мире без войн и конфликтов. Всё во имя высшей цели… которой теперь не было. Девочка не знала, напрасны ли были все её лишения и потери в прошлой жизни. Имели ли все действия хоть какой-то смысл, если она теперь жила в другом мире, где её прошлое никто не мог даже вообразить, не говоря уже об узнавании имени Мадары Учиха. В чём был смысл всего? Зачем он подстроил свою смерть, пожертвовал глазом ради техники изанаги и своего возрождения? Зачем умер якобы в сорок два года, преодолел предел в сто лет и умер? Ведь, судя по всему, он не достиг этим ничего.

— Рейму, — голос девушки вывел бывшего легендарного ниндзя из своих грустных мыслей. — Не грусти. Марису мы найдём, я завтра же этим займусь.

«Какое мне сейчас дело до неё? — подумала девочка, смотря на мать пустыми глазами. — Зачем мне дали вторую жизнь в совершенно чуждом мире? Какой смысл вновь возвращаться к плану Глаза Луны, если миров великое множество и всем нельзя подарить счастливую жизнь в совершенной иллюзии? Их тела со временем умрут, души отправятся на перерождение и всё начнётся с самого начала».

— Не смотри так, пожалуйста, — Реико задевало то, как девочка безразлично смотрела своими красными глазами. Напоминало взгляд её матери, которая после смерти бабушки жила по инерции и умерла, кажется, с тем же безучастным выражением лица. Иные эмоции Реико не могла даже вообразить на той «фарфоровой» маске, которая была вместо лица её мамы. — Хочешь, я завтра принесу тебе шоколада? Или… ананас?

Ананас был довольно дорог в Генсокё, но ради своей дочери девушка могла пойти на многое. Именно поэтому с каждых покупок старалась нажиться, обманывая продавцов и откладывая остаток в банку на чердаке хранилища. Ради счастья девочки можно было ограбить запасы на чёрный день и купить этот деликатес.

— Не надо, — Рейму вздохнула, возвращая своим глазам блеск жизни. Всего секунда и вместо куклы стала живая девочка. — Лучше пару спаррингов. Скоро мне будет чем тебя удивить, — она улыбнулась, показывая ровные ряды молочных зубов.

— Вот и славно, — девушка кивнула и они отправились дальше, так и не встретившись с Ринноске, Мимой и Марисой.

Время шло своим чередом, день сменялся ночью, а ночь уступала место дню. Дневное светило оставалось неизменным, но ночное каждый раз то росло в размере, то убывало, словно саке в бутылке одного интересного ёкая. Первая половина сентября перешла во вторую, когда девочка наконец освоила несколько академических приёмов достаточно, чтобы можно было применять их в бою.

Основной проблемой Мадары во время спаррингов с Реико была скорость. Ему просто не хватало тех мгновений, чтобы тело успело за реакцией, да и реакция в нынешнем теле заставляла в бессилии скрежетать зубами. Именно в такие моменты он с ностальгией вспоминал свои «проклятые глаза», устраивая себе тренировки на реакцию. Специализация Учих всегда приходилась на скорость и ловкость, отчасти на силу. Их выносливость была не такой огромной, как у Сенджу, что не мешало вести непрекращающуюся войну на протяжении тысячелетия.

«Но именно я проиграл ту войну, — подумалось девочке, стоящей напротив своей матери. — Не мой отец, не мои предки, не мои потомки, а именно я».

Сложив пальцы в печать концентрации, девочка покрылась слабыми разрядами электричества и взяв в руки несколько амулетов - сорвалась с места, обходя девушку с правого бока и атакуя, постепенно переходя ей за спину. Реико не собиралась просто так насаживаться на сами по себе бритвенно острые бумажки, поэтому небольшими шажками уклонялась от них, пока не почувствовала еле уловимое ощущение предстоящей детонации. Незаметное для Рейму движение перенесло девушку на целых десять метров в сторону, порождая у девочки бурю негодования в груди, однако, быстро прошедшую. Небольшая одноручная печать активировала дополнительный допинг в виде чакры молнии, заставляя сжать челюсть и отрешиться от ощущения горящих нервов по всему телу. Заметившая это Реико усмехнулась, пряча за ехидством слабое беспокойство, но в следующую секунду ей пришлось делать подшаг в сторону и пропускать мимо летящий кулак, куда более обильно покрытый электричеством. Старшая жрица решила наказать младшую за такую дерзость, и крутанувшееся тело добавило значительное ускорение ногой по детской заднице. Рейму споткнулась и кувыркнулась по земле, цепляясь за поверхность пальцами и гася механическое движение.

— Фр! — девочка потёрла седалищное место и подарила матери обиженный взгляд.

— Ты такая милая, когда злишься, — мать ответила добрым смехом и прикрыла улыбку ладонью.

И вот таким образом их тренировки и проходили: Реико постоянно лишь уклонялась и обидно отвечала, заставляя Рейму выкладываться по полной, искать обходные пути, придумывать разные стратегии. Будь они в равных условиях, имей одинаковую реакцию, то Мадара мог хоть как-то свести в ничью, но все условия были не на его стороне. Подавляющие скорость, ловкость, выносливость и сила не оставляли и шанса, а о сверхъестественной сенсорике Бог Шиноби предпочитал молчать. Попытки подловить маму дома оканчивались ничем, та словно бы прошла десяток мировых войн, выжила и приобрела действительно впечатляющую и вызывающую уважение паранойю, находя все ловушки и распознавая засады.

Впрочем, даже так ему было чем удивить свою мать. Он сконцентрировался и не складывая печатей многократно ускорился, оставляя на своём бывшем месте пребывания множество амулетов, отвлекая внимание старшего родственника. Реико расширила глаза и еле заметила практически летящий размытый образ девочки, подставляя под удар сенбона свой гохэй.

— Ох! — мать в последний момент сдержала рефлекс и пинок коленом в грудную клетку просто выбил воздух и сбил девочку с ног. — Прости-прости-прости! — она присела рядом с девочкой и стала помогать справиться с удушьем, которое не позволяло сделать вдох. — Это было неожиданно!

Девочка сложила лишь одну печать и пропала в облаке дыма, оставив на своём месте бревно. Девушка уставилась на дерево таким взглядом, будто увидела какое-то чудо, но тело сработало быстрее разума, вновь подставив многострадальный гохэй под удар руки, вооружённой сенбоном. Предвидев такой манёвр, девочка перекрутилась в воздухе и попыталась достать старшую ударом ногой по голове, но девушка пригнулась, пропустила ногу над собой и поймала ребёнка за руку. В планы входило отправить её полетать, но «зверёныш» невероятным образом извернулась, пользуясь детской гибкостью, и заставила себя отпустить. Реико ухмыльнулась и заметив складывание печатей в слишком знакомое заклинание огненного шара перестала улыбаться, выпуская ряд амулетов для создания барьера. Шар воткнулся в диагональный щит и ударная волна в сопровождении огня ушла в небо. Решившая заканчивать Реико стала серьёзной, но неожиданно, поймать свою дочь голыми руками оказалось довольно трудно, ведь вредить было нельзя, а не понимающая слов «остановиться» девочка слишком увлеклась.

«Ну ладно», — подумала мама и выбросила большое количество амулетов в воздух, сформировав вокруг ребёнка простенький барьер.

— Ишь ты, уже огрызаешься.

Рейму попыталась использовать несколько техник, которые не должны были нанести вред в замкнутом пространстве и всё-таки сдалась.

— Я опять проиграла, — Рейму поджала губы, делая глубокий вздох.

— Но ты продержалась куда больше изначальных нескольких секунд, — Реико показала искреннюю улыбку. — Даже нашла чем удивить. Отвлечь внимание амулетами, сблизиться без своих молний, да ещё настолько быстро…

— У меня всё тело от этого трюка болит, а ты без проблем поддерживаешь такую скорость, — девочка поморщилась от острой боли в своём теле. — Я ещё слишком маленькая!

— Это была не моя максимальная скорость, — девушка пожала плечами и наблюдала за муками девочки, пока не додумалась развеять барьер и мягко опустить её на землю. — Кстати.

Девочка заинтересовано посмотрела на маму и удивилась. Ей в глаз летел сенбон. Сотни тысяч эмоций сменяли друг друга в зависимости от рваных кусков полноценных мыслей в её маленькой голове, а самыми главными были: «зачем?», «почему?» и «за что?». Ступор продлился вплоть до того, пока голова не очистилась от всего лишнего и тело не начало на подсознательном уровне уклоняться и складывать печать замены с куском дерева, но с закономерным итогом: тело не успевало физически отклониться или сложить печать.

Рейму, как и ожидала Реико, не успевала использовать ни одно из своих заклинаний на основе чакры, но на это она и рассчитывала. С улыбкой старшая жрица заметила размытие детского силуэта, который оказался в стороне со столь любимой матерью искренней эмоцией недоумения, которая очень скоро перекрылась бурлениями эмоций удивления, восторга, злости, страха, радости и под конец ничем не замутнённой обиды, которая выплеснулась вспышкой протеста:

— Оно того стоило?! — выкрикнула она, начав махать руками из стороны в сторону, напрочь позабыв о боли.

— Да, — девушка, несмотря ни на что, улыбалась. — Ты настолько погрузилась в свои заклинания из чакры, что позабыла о том, что я тебе рассказывала. Пойми, — она начала подходить к дочери, показывая в одной руке разряды электричества, а в другой парящий амулет, — мы - жрицы, не пользователи чакры. Наши техники куда сильнее твоих трюков, они не должны дополнять их. Наоборот - чакра должна дополнять наши умения и навыки. Используй ты фазирование, как называла это бабуля Сакура, изначально - то была бы куда быстрее, чем под использованием стихии молнии. Скажи честно, — она погасила разряды и опустила амулет в рукав, — ты бы под своими заклинаниями смогла уклониться?

— Нет! — девочка продолжала кричать, не в силах сдерживать негодование.

— Вот именно, — мать присела перед дочерью, начав гладить её по голове, тем самым довольно быстро успокаивая. — Ты использовала приём, который свойственен жрицам, впервые и неосознанно. Он куда эффективнее твоих трюков с чакрой, согласна? — девочка кивнула, но продолжала протестующе сопеть. — Эх… ты потратила почти два месяца на освоение чакры, в то время как наши способности не требуют наработки такого контроля и не тянут такое количество времени на себя.

— Ты хочешь, чтобы я в ближайшее время сосредоточилась на наших клановых техниках? — Рейму подняла взгляд на свою маму, ощущая себя очень противоречиво.

— Да, — Реико отбросила всю весёлость, смотря на дочь очень серьёзно. — Сначала освой всё, что умею я, а потом уже играйся со своей чакрой как тебе угодно. Так мне будет спокойнее за наши знания… вернее те её обрывки, которые я успела получить и освоить.

«Какой же я слепой без своих глаз», — Мадара ощутил себя настолько глупо, что хотел вцепиться в волосы и выдрать их, утопив своё сознание в боли, чтобы не испытывать такого стыда.

Учиха Мадара забыл, что он больше не Учиха. Чакра больше не была настолько эффективна, как ранее, а врождённые способности нового тела тот игнорировал. Непонятные, незнакомые, а оттого подвергаемые сомнению и недоверию способности оказались куда эффективнее знакомой, сопровождающей всю его жизнь чакры.

Все усилия Мадары оказались растоптаны в пух и прах. Клановый геном Хакурей подавлял остатки прошлой жизни и устами Реико Хакурей напомнил ему: «Ты больше не Учиха Мадара, а Рейму Хакурей». Пустые глаза дочери напугали Реико. И пугали весь последующий вечер, пока дочь не закрылась на весь вечер в своей комнате, выйдя из неё только для того, чтобы поужинать и уйти спать. Девушка не решилась заходить к ней, давая всё осмыслить и пережить этот маленький, но довольно весомый крах для дочери, ей это было необходимо. К сожалению, большинство людей и нелюдей понимали какой-то факт только через собственный опыт, зачастую довольно болезненный. И слава всем ками, если это было не ошибкой всей их жизни.

«Лучше я, чем какой-нибудь ёкай, — думала Реико, ворочаясь на своём футоне. Она переживала муки совести, которые настойчиво говорили ей, что совершать крушение мировоззрения маленькой девочки не стоило такого банального жизненного урока. — Лучше я, чем какой-нибудь ёкай», — повторяла она себе, безуспешно пытаясь погрузиться в сон и отдохнуть до следующего утра.

Мадара не смыкал глаза довольно долгое время, рассматривая уже хорошо знакомый ему потолок. На этом привычном фоне не изменилось ничего, не добавилось новой трещины или нового чёрного пятна, древесина была хорошая и явно не раз освящалось жрицами разных поколений, стремящимися увеличить долголетие собственного дома, ведь ремонт мог здания стоить довольно дорого, а жрицы не любили излишне тратиться на что-то, что не входило в понятие «пища и прочие средства первой необходимости». Впрочем, Мадара с долей доброй усмешки себя поправлял, Реико была готова хорошенько потратиться на свою дочь, если была такая необходимость.

Мало тому было потерять геном и глаза, так ещё и чакра потеряла в мощности. Ему тогда, при первых бросках сенбонов в деревья, не показалось, что техники потеряли большую часть своего коэффициента полезного действия. Да к тому же, чакра пусть и откликалась почти идеально, но тело было к таким обьёмам не привычно и быстро уставало, потихоньку начиная сопротивляться пагубному воздействию этой энергии.

«Ты не Учиха, пойми наконец. Ты даже не бесклановый выходец из крестьян - хотя и они бы превосходили тебя на порядок, имея в далёких предках клановых выходцев, — девочка погладила свой подбородок, сдерживая вспышку раздражения. — У меня нет в предках пользователей чакры ни в каком виде. Огромные запасы Инь чакры лишь приятный отголосок из прошлого мира, а запасы Ян заслуга предыдущих жриц, вероятно даже подарок Сакуры Хакурей. Это лишь удачные стечения обстоятельств, при ином раскладе использование чакры было бы не то что, как сказала Реико, „приятным дополнением“, а откровенно вредным и бесполезным воздействием, — красные глаза переходили от одной неровности к другой, мысленно составляя из них воображаемые картины былого. — В словах мамы не было чего-то неправильного, она всё правильно говорила: „чакра должна дополнять, но не доминировать над клановыми техниками не на её основе“. Это справедливо, ведь никакой дурак из шиноби не стал бы использовать воду, имей в ней очень маленькую предрасположенность. Сперва необходимо освоить все жреческие приёмы, а чакра только как хобби…»

Девочка тяжело вздохнула и зажмурилась, сдерживая вспышку злости и тоски. Всё-таки Бог Шиноби действительно потерял всё то, благодаря чему звался Богом Шиноби. Ей хотелось встать, пойти в лес и поубивать всех ёкаев только для того, чтобы унять свои эмоции, в слепой надежде пробудить шаринган из-за смертельной опасности.

«Бесполезно, — подумала девочка, ударяя сжатыми кулаками по футону под собой. — В той ситуации я получил не шаринган. Я пробудил „фазирование“, совсем другую клановую способность. Не Учиха, но Хакурей».

Было поразительно то, как он привык называть себя Учихой, пользователем чакры. В тот момент он чувствовал, будто бы перерождение отняло у него практически всё, чем он действительно дорожил, идя по пути исполнения своего плана. Он спрашивал себя, что же у него вообще осталось от прошлой жизни? Бесполезные сейчас техники, называемые Реико заклинаниями? Огромный боевой опыт, опирающийся в основном на использование чакры в том или ином виде? Он не хотел буквально переучиваться на незнаком фундаменте, но его сегодня ткнули в несостоятельность такого пути.

Мадара на момент тренировочного боя не считал себя слабым и беспомощным, его умений должно было с лихвой хватать на опытных генинов, если он работал из засады или подготовил поле боя, однако, по его подсчётам, Реико была достойна звания не меньше джонина и такого уровня подготовки было для неё крайне мало. Сначала он считал, что это мама такая крутая, но когда у него вышло уклониться от летящего в глаз сенбона, то мир перевернулся с ног на голову.

— И что мне теперь делать? — пробормотала девочка.

Подняв руки так, чтобы их видеть, она стала крутить кисти в разные стороны, оглядывая инструменты для убийства. Бойцу уровня Мадары не всегда было нужно́ железо, чтобы кого-то убить, даже в его нынешнем состоянии это было неизменно. Просто теперь руки должны были отвыкать от использования ручных печатей и надеяться только на сенбоны и амулеты. Чакра стала трюками, уловками, а техники жриц тем, что должно было лечь фундаментом для новой жизни. Цепляться за прошлую жизнь стало невероятно опасно и даже вредно.

— Но не забывать же всё это, — девочка нахмурилась и сжала кулаки.

Глава шестая.

На своё удивление, Реико, несмотря на волнения, спала хорошо и даже сумела выспаться. Поднялась с футона даже без разгона чакры по телу, умылась, переоделась из пижамы в повседневный наряд жрицы и тихонько проведала свою дочь. Та спала под одеялом, укутавшись в него по самую макушку. Глаза были спрятаны под ткань, как и рот, наружу торчал только нос, видимо, чтобы было чем дышать. Девушка провела рукой по воздуху, но температура была нормальной, а другой причины для такого сна она не видела. Подойдя к этой «гусеничке», она стала аккуратно её распутывать, делая это настолько плавно и мягко, что у неё вышло её не разбудить. Умиротворённое лицо Рейму было для матери хорошим знаком, как и отсутствие сухих солёных дорожек от слёз. Тихое сопение дочери окончательно успокоило девушку, позволяя снять груз с сердца и спокойно уйти готовить.

Девочка проснулась к десяти часам утра, причём по своим ощущениям она могла сказать, что выспаться у неё ни разу не вышло. Она могла бы без проблем погрузить себя в сон, отправившись спать лишь волевым усилием, но раздумья о продолжении своих тренировок и смене приоритетов развития никак не давали покоя, а потерянное время ощущалось как сыплющийся сквозь пальцы песок. Два месяца были пущены если не впустую, то явно играли значительную роль в развитии. Маленькая жрица могла стать куда сильнее за тот же самый промежуток времени, причём не используя и капли чакры для всего этого. Она подошла к зеркалу, осматривая свои шорты и футболку, внимательно вглядываясь в красные радужки глаз, проводя параллели с шаринганом, которого ей остро не хватало, буквально до состояния ломки и сильного сожаления. Что мешало Шинигами отправить его на перерождение в Учиху? На момент его смерти с ними ничего страшного не случилось, клан пусть и ослаб после нескольких мировых войн, но всё ещё представлял из себя грозную силу, даже без учёта Конохи. Ударный отряд, состоящий из Учих, мог доставить огромные проблемы кому угодно!

«Но что теперь поделаешь? — подумала девочка, касаясь пальцами одного из своих глаз. — Не вырывать же для экспериментов. Я могу использовать техники глаз и без самих глаз, Сусаноо сотворю без проблем, — приблизив лицо к зеркалу, она всмотрелась в рисунок радужки, но не нашла там чего-то необычного. — Однако, всё упирается в количество чакры. Доспех потребляет очень много энергии, на данный момент мне не удастся создать даже его верх, не говоря уже о завершённом».

Перестав разглядывать своё отражение, она отодвинулась и посмотрев какое-то время на футболку и шорты сняла с себя верх, чтобы вывернуть ткань на другую сторону. Там оказались вышитые кандзи, что разум старого шиноби встретил без удивления. Не увидев в зеркале ничего интересного, девочка разделась и облачилась в форму жриц. Посетив уборную комнату, вышла готовая ко всему, только подкрепилась тем, что нашла на кухне. Выйдя на улицу, она встретила там тренирующуюся Реико, что практиковала нечто непонятное для своей дочери, а оттого очень интересное.

Вытянув руку, жрица сформировала что-то полупрозрачное. Барьер, как уже понимала Рейму. Развеяв его, девушка шагнула вперёд и смазавшись оказалась в совсем другом месте. Ещё один шаг, новое место, ещё один, ещё. Это было похоже на упражнение для шарингана - попробуй уследи за такими быстрыми перемещениями, причём происходящее явно не требовало и капли чакры. Потом она просто пропала.

— Проснулась, — голос Реико зазвучал позади Рейму.

Шиноби не успел опомниться и заметить перемещение себе за спину. Сколько Мадара говорил ей не заходить за спину и не пугать - не счесть, а всё равно бестолку. Взрослой это казалось игрой с ребёнком, забавной строкой в их увлекательной жизни. Никто, кроме самого шиноби, не знал об ударах по гордости, которые с каждым разом наносили всё меньше и меньше урона. Учиха постепенно привыкал к такому раскладу: из могучего воина стать девочкой, которой ещё нужно было заслужить признание окружающих, это было действительно достойное испытания для такого гения, как Учиха Мадара. Пусть он и был ныне Рейму Хакурей, дочерью Реико Хакурей, жрицы храма Хакурей, но это не должно было сломить его дух.

— Да, матушка, — девочка оглянулась, спокойно смотря снизу вверх и демонстрируя смирение.

— Новый день - новые свершения, — её мама хмыкнула, демонстрируя излишне длинный гохэй, больше похожий на посох. — Я нашла Марису и Ринноске, последний сделал мне новый гохэй.

Новый жезл был длинным, потеряв такое гордое звание. Это был полноценный боевой посох, массивный и даже на вид крепкий. В различных местах он имел на себе приклеенные толстые бумажки-амулеты, один взгляд на которые вызывал нехорошее предчувствие. Творение Ринноске было цельнометаллическим и в разы мощнее, чем прошлый жезл Реико и действительно внушал опасения, по крайней мере девочка боялась даже притронуться.

«У меня даже барьер вокруг храма не вызывает таких ощущений», — Бог Шиноби отбросил чувство опаски и протянул руку к посоху.

— Нравится? — девушка ярко улыбнулась, аккуратно передавая дочери новое оружие.

Девочка взяла палку обеими руками и замерла, ощущая переходящую энергию от посоха в своё тело, будто бы сильный горячий ветер прошёлся по каждой клеточке тела и вернулся обратно в оружие. Такая процедура взбодрила ребёнка, а волосы не просто для красного слова можно было назвать «стоячими» - они действительно несколько встали дыбом.

— Это что было? — детские глаза поднялись вверх, ища ответ у своей матери.

— О, почувствовала? — Реико упёрла руки в бока и перенесла вес на левую ногу. — Всего-навсего обычная проверка на того, кто взял посох. Будь ты ёкаем или злым духом и тебя могло неплохо так ударить «фантазией».

— Чем? — Мадара предпочёл не допускать мыслей, что он мог и не быть жрицей со всей этой путаницей с перерождением.

— Вот этим, — Реико прикрыла глаза и из её груди появился яркий шар, переливающийся всеми цветами радуги. Он был небольшим, размером с арбуз, но все чувства Рейму кричали о том, что с этой сферой шутки были плохи. — По правде говоря, сама не до конца понимаю что это, но она притягивает к себе все снаряды, усиливаясь за счёт вливания энергии, и сама нагоняет противника.

«Ками-сама, — подумал Мадара, пытаясь держать посох между собой и сферой. — Жрицы меня убивают своим подходом. „Сама не знаю что это, но врагов бьёт и ладно“. Как матушка ещё до сих пор жива? И, кажется, такая проверка изначально не была встроена».

— Матушка… — девочка неуверенно позвала свою маму, сама до конца не уверенная, что вообще просит о таком. — Научишь?

— О чём речь, Рейму? — девушка показательно возмутилась, аккуратно забирай посох и развеивая сферу. — Конечно научу. Ты ещё будешь просить о прекращении обучения!

— Вряд ли, — пробормотала девочка, начиная отходить от ощущения уязвимости.

Девушка ощутила от дочери неуверенность и положив свою руку ей на голову начала гладить, выбивая все лишние мысли. Эмоции пришли в порядок, мысли приобрели структуру и потекли более свободно.

«Надо что-то делать с этим рефлексом», — подумал Мадара, но делать что-то с этим не спешил. Ничего плохого в этом не было, скорее сплошная польза.

— Матушка, научи меня тому, что у меня вчера получилось.

«Ой! Какая она милая! — думала Реико, не сдерживаясь и обнимая своё маленькое чудо, не замечая у того обречённых глаз и сдавленного кхеканья от силы объятий. — Такая миленькая в этом костюме, с такими серьёзными глазами и лицом!»

«За что мне это? — думал Мадара, укрепляя тело энергией, которую щедро давал ему посох. — Я всего-то хотел рай для всех».

Девочку в конце концов отпустили, отобрали у неё посох и вручили старый гохэй. Для неё это был почти посох, не считая нескольких различий в ощущениях и висящих на одном из концов амулетов. Рейму максимально сосредоточилась на словах матери.

— В общем, смотри, — та встала перед ней на воздух, приподнимаясь на двадцать сантиметров. — В первую очередь ты должна понять одно правило: не думай, почувствуй и делай. Зачастую твои способности будут срабатывать сами, твоя задача это почувствовать и начать контролировать. «Как?», «почему?», «зачем?» - забудь об этих словах, мои способы призыва некоторых атак при обращении к Ками - почти что тауматургия… а, да, — она почесала затылок, притягивая взгляд дочери к её открытым участкам тела. Впрочем, у девочки это никакого отклика не вызвало, поэтому она продолжила контакт глаза в глаза. — Откуда тебе знать, что такое «тауматургия». В общем, это больше короткие ритуалы. Для призыва сверхмощных атак тебе потребуется максимальная концентрация, даже бабуля Сакура не могла призвать такие, не потратив несколько секунд подготовки. Зачастую столько времени может и не быть, поэтому тебе понадобится включать свою голову. Впрочем, тебе ничего не мешает понять принцип работы ритуалов и создать свои атаки, барьеры, ритуалы и тому подобное. Всё зависит от твоего воображения и того, насколько сильно ты готова отказаться от привычной всем обычным людям логики и здравого смысла.

— Так всё-таки непонимание большинства способностей жриц берёт корни от такого подхода? — Рейму наклонила голову вбок, ощущая прилив раздражения.

— Нет, — Реико отвечала спокойно, даже бровью не повела. — Как раз большинство своих атак я понимаю, знаю их механизм и этого мне вполне достаточно. А вот откуда берёт корни «шаг» и телепортация на близкие дистанции - даже бабушка не знала. Впрочем, — она вздохнула, — я не уверена, что бабуля понимала всё и до конца. Скорее всего, она просто делала и набрала колоссальный опыт к своим годам, но… — девушка поморщилась, — эта старуха могла бы и записать что-то вроде своих мемуаров, где и были бы подсказки для развития наших способностей. Да и мама хороша.

— Но всё же, — девочка решила отвлечь свою мать от этих воспоминаний. Всё равно ей было всё равно на тех, кто умер, так ничего после себя и не оставив. — Ты так и не сказала, как использовать это. Да и что-то твоих записей по нашим способностям я за всё время так и не нашла.

— Да… — Реико неприятно удивилась таким новостям. Не тому, что дочь лазила где не просили, а тому, что сама не догадалась сделать записи. — Моих тоже нет. Найду время исправить это. Так вот, — она прокашлялась. — Тебе достаточно вспомнить ощущения от посоха и захотеть сместиться в сторону от чего-то, это «шаг», или мгновенно сместиться в куда бы то ни было, это телепортация.

— … — Рейму ждала продолжения целых пять секунд. — И всё?

— Нет, — девушка помотала головой, взяв между пальцами четыре сенбона. — Тебе нужно организовать это самое желание.

Незримый взмах рукой отправил острое железо веером прямо в девочку, которая никак не успевала уклониться привычным способом - прямо повеяло прошлой жизнью. Перед её глазами стояли картины клановых тренировок, на которых зачастую молодое поколение могло пробудить шаринган или получить первое боевое ранение. Негласный девиз таких тренировок гласил: «лучше ты получишь ранение здесь и попадёшь в госпиталь, чем получишь его в бою и отправишься кормить червей». И Рейму была вполне себе согласна с таким подходом. Просто тот факт, что Реико опекала дочь, пытаясь оградить от всех опасностей, и при этом была готова самостоятельно её покалечить - немного сбивал с толку.

«А может быть, она вполне может поймать эти иглы у меня перед глазами», — подумала младшая жрица, делая шаг в сторону и чувствуя странные ощущения в теле. Будто бы её шаг был не коротким, а очень длинным - она довольно далеко смещалась в сторону, оставляя за собой остаточные образы.

— Ну вот и всё, — Реико пожала плечами, глядя на свою дочь. — С возрастом и тренировками растёт и совершенствуется твоя способность. Расти и тренируйся, больше от тебя ничего не требуется.

— А телепортация? — Мадара пытался уложить всё это в голове, не давая подниматься здравомыслию.

«И чего я возмущаюсь? Шаринган просто имел свои способности и никто не спрашивал „откуда и как работает?“ - он просто работал», — подумал тот.

— Постарайся попасть мне за спину. Причём не важно как, выключи голову, — сказала Реико, доставая очередную партию сенбонов.

«Не думай, — подумала Рейму, перехватывая гохэй своей матери поудобнее, — делай. Если для смещения мне было достаточно сделать шаг, то… — она постаралась вспомнить, как именно мама попала ей за спину. — Просто оказалась. Она не сходила с места. Или я не заметил этого».

— Держи всю картину боя в голове, тут нет ничего сложного, — девушка сделала взмах рукой и девочка шагом сместилась в сторону. Это требовало от неё очень много концентрации, но на недостаток последнего Мадара никогда не жаловался.

Он постарался парой таких шагов зайти матери за спину, но та всё время шагала синхронно с ней и не давала этого сделать.

— Шаг не мгновенный, Рейму, — Реико улыбнулась и при очередной наглой попытке дочери зайти ей за спину стукнула посохом по заднице. Та посмотрела на мать очень недовольно. — Телепортация - да, мгновенна. Пусть она и отнимает сил куда больше шага, но этот трюк мгновенен.

— И что ты от меня хочешь? — спросила дочь, потирая свою пятую точку.

— Выключать голову, но при этом понять то, что я тебе говорю. Сложи все слова, что услышала за весь наш разговор, — она пару раз крутанула посох и поставила его ровно, ожидая действия дочери.

«Этот шаг куда быстрее шуншина и ускорения от чакры молнии. При этом оно питается неким теплом, что идёт непонятно откуда, скорее всего от Ками, — Рейму перехватила посох зеркально матери. — Причём не жарит чакроканалы, в отличие от техник, вряд ли у этого тепла вообще есть „стихийный окрас“, — она стала медленно обходить Реико по кругу. — Что она мне говорила? „Выключи голову, держи картину боя в голове, мгновенно переместись мне за спину“. И чего тут непонятного? Много чего, я не понимаю принципа».

Реико спокойно успевала за шагами Рейму, даже когда та старалась ускорять процесс. Со стороны казалось, что две размытые тени пытались успеть одна за другой, беззвучно передвигаясь по всей площадке и пытаясь задеть друг друга палкой.

«Да как же это надоело», — подумала девочка и перестав пытаться контролировать процесс - отдалась интуиции и эмоциям.

Резко изменившаяся обстановка заставила маленькую жрицу на доли секунды растеряться. Быстро придя в себя, она попыталась провести атаку по матери, но внезапный холод по всему телу принёс слабость и онемение. Летящая на спину палка остановилась о скользящий блок своей копией.

«Что за?..» — подумал шиноби, удерживая своё сознание лишь силой воли, дополнительно не давая себе упасть. Общее недомогание по всему телу лишило воина всякой дееспособности, оставляя лишь жалкое подобие управления самим же собою. Жрица, недавно представлявшая опасность для слабых ёкаев, стала похожей на марионетку в руках никудышного кукловода.

— Мда, — проговорила Реико, глядя на девочку беспокойным взглядом. — Не подрасчитала. Ещё слишком мала, — она подошла к ней и взяла под руки, позволяя свалиться на себя. — Телепортацию начнём осваивать потом.

— Хоро… шо… — ответила Рейму и её дыхание выровнялось - очень быстро уснула.

Старшая жрица какое-то время стояла на месте, разглядывая мирное личико своей дочери, которая ближайшие несколько часов точно не смогла бы проснуться. Во всяком случае, самостоятельно, без чьей бы то ни было сторонней помощи. В голове матери стали всплывать все странности за последние пару месяцев: чакра, успехи в тренировках, странный боевой стиль, слишком большая гениальность и собственноручно сделанные заклинания на основе чакры. Это нельзя было объяснить… ничем. У дочери определённо были свои секреты, но амулеты, барьер и недавняя проверка посохом, в который Реико заложила ритуал сканирования и мощного изгнания нечисти, ничего не принесла. Будь Рейму одержима чем-то, то…

В голове матери возникли картины страшной кары для того, кто посмел бы навредить ребёнку. И различные вариации пыток в подвале храма были самыми безобидными идеями. Желая удостовериться в самый последний раз, Реико отнесла свою дочь в молитвенный зал и принялась размещать амулеты по всему периметру, создавая мощные экранирующие барьеры, внутри которых и начала проводить девочку через самый мощный очищающий ритуал, который она только знала. Амулеты засияли мягким белым светом, всё окружающее пространство наполнилось слабым гулом. Повинуясь жесту старшей жрицы, амулеты выпустили в маленькое тельце множество лучей, начавших безвредно разбиваться о него. Реико видела, как все потуги ритуала добиться изгнания неведомой сущности из ребёнка не давали абсолютно никакого эффекта, даже волосок на голове не шевельнулся, хотя интуиция подсказывала ей, что этот ритуал мог безвозвратно уничтожить очень сильного ёкая или демона, но обычному человеку не нанёс бы никакого урона.

Опустив руки, девушка остановила процесс. Свет медленно пропал, оставляя полумрак закрытого помещения. За ним, с лёгким запозданием, ушёл и гул, оставляя после себя лишь звенящую тишину.

— Ничего… — пробормотала она, смотря на продолжающего спокойно спать ребёнка. — Как же так?

Девушка не могла поверить в то, что ритуал не подействовал. Ритуал подействовал, это она ощутила точно, значит, дело было не в нём.

— Мог ли другой человек захватить её тело? — подумала она, ходя вокруг своей дочери и размышляя вслух. — Нет. Я чувствую, когда кто-то нарушает периметр. Исключено, — она вцепилась в свои волосы и замычала. — Тогда что? Неужели она помнит свою прошлую жизнь, как девчонка из деревни? Но у нас такого никогда не было! Этого не может быть!

Остановившись, она внимательно посмотрела на неё и всё больше проводила параллели с Хиэдой, девочкой из деревни, которая постоянно перерождалась в своих потомках. Могло ли случиться так, что бабуля Сакура переродилась в своих потомках и скрывала это? В связи с новыми вводными, такое вполне могло произойти, однако не это было главным. В полный рост стоял вопрос с тем, что Реико теперь было делать, если Сакура Хакурей действительно стала Рейму Хакурей и не говорила об этом.

— Нет, — старшая жрица неожиданно для себя остановилась. — Это не бабуля Сакура. Она бы… со своими талантами вряд ли слушала меня. Ей бы незачем было скрываться, я помню её взгляд - он очень похож, но слишком неуверенный. Да и не было у неё никакой чакры.

Жрица подошла к своей дочери и присела на колени рядом с ней, аккуратно убирая волосы с её лица. Спокойное, умиротворённое лицо, тихое дыхание и редкое, лёгкое подёргивание рукой или ногой. Ребёнку что-то снилось, нечто боевое, как судила Реико по сокращениям мышц, и активное. Глаза под веками слегка бегали, словно бы она пыталась разглядеть что-то со всех сторон. Матушка отдала бы многое, чтобы узнать все секреты своей дочери, но боялась своей настойчивостью испортить их отношения. Она знала по одному вредному ёкаю барьеров, что многие секреты лучше было бы никогда не знать, а некоторые знания нельзя было доверить даже бумаге, не то что какому-то другому человеку.

«Впрочем, нужны ли мне эти знания? — подумала Хакурей-старшая, изрядно призадумавшись. — Она посвящает меня в такие тонкости искусства чакры, в какие посторонних вряд ли бы стали посвящать. Стоит ли считать это признаком доверия?» — она посмотрела на свою руку, которую закололо из-за чакры молнии.

Впрочем, для Реико эта сила была не более, чем игрушкой и полезным инструментом для разминок и открытия новых граней своего тела. Да, чакра могла стать полезным приобретением в бою, давала новые трюки, но никогда не стала бы для старшей жрицы чем-то ультимативным. Слишком она была, по словам Рейму, взрослой и уже не с податливым телом, но даже по мыслям самой девушки - чакра не что-то потрясающее. Их клановые способности на голову превосходили аналоги на чакре, в чём и был просчёт дочери, когда она слишком сильно положилась на эту новую силу.

«Возможно, через несколько поколений это раскроется, — подумала девушка, аккуратно приподнимая свою девочку и нежно беря её на руки. — Если это не уникальная способность, иначе чакра канет в лету».

Старшая жрица хмыкнула, признавая, что ошибалась. Если девочка смогла обучить её управлять своей внутренней энергией всего за месяц, то других людей или нелюдей тоже было вполне реально этому обучить. Правда, она сомневалась, что Рейму стала бы учить чакре кого-то постороннего - слишком та была жадная, как и её мама.

Матушка несла своего ребёнка в комнату и всё больше улыбалась, проводя аналогии со своим поведением. Рейму была гордая, как и она сама, жадная, искренне понимала причины экономии, любила шутить - она вспомнила те невинные глаза и фразу «а что такое разврат?», девушка только в этот момент поняла что именно было под вторым дном. Многое становилось на свои места, лишние кусочки пазла находили нужные пазы, вставая слишком естественно и, казалось, действительно в свои места.

Реико признавалась себе, что могла ошибаться в своих выводах, но пока она укладывала раздетого ребёнка на футон и разглядывала его, укрытого одеялом, то честно ответила в своих мыслях:

— Ты моя дочь - и этим всё сказано, — проговорила она, уходя в свою комнату. Ей предстояло утром пойти в лес и поискать заблудившихся людей или их останки.

На следующее утро Мадара просыпался тяжело и через мысленные ругательства. Его преследовало странное опустошение и лёгкое недомогание, которое медицинские техники не могли исправить, что вызывало у шиноби очередное за последний месяц удивление. Он бы уже давно сказал себе «меня ничем не удивить», но подумал о том, что уже далеко не первый раз замечал излишне бурные реакции, которые приходилось подавлять при помощи техник самогипноза и медитаций.

— Надо попробовать на ком-то гендзюцу, — пробормотала девочка, садясь на футоне и без отторжение смотря на своё тело. — Раздела. Впрочем, ничего странного.

Поднявшись, Рейму оделась в свой обычный костюм и вышла на улицу. Недавний проигрыш больно бил по самолюбию, но разум старого шиноби успокаивался словами о том, что такой прогресс для четырёх лет был более чем достойным.

«Всего-навсего нужны тренировки», — подумал Мадара, выходя на улицу после всех утренних дел.

Начать он решил с физических тренировок, как и всегда. Подъём по крепким стенам, с помощью чакры приклеиваясь к ним и поднимаясь вверх. Суть была в том, что чакра была только в ногах, а остальное тело держалось в горизонтальном положении только за счёт мышц. Поднявшись наверх, она встала левым боком, постояла какое-то время, потом поменяла на правый бок и встала животом вниз. Упражнение было само по себе тяжёлым, но из-за своего маленького веса Рейму могла стоять так долго. Потом она перешла на быстрый бег вокруг территории храма, подтягивания, выпрыгивания и другие упражнения.

Глава седьмая.

День пошёл за днём, Рейму больше не вспоминала про Марису и Ринноске, а Реико не напоминала о них. Постепенно сентябрь закончился, наступили редкие заморозки. Девушка притаскивала домой мешки с крупами, мукой и другими запасами на зиму. Это вызывало у шиноби уважение и надежду на то, что этот год не станет ещё одним голодным периодом, когда матушка недоедала, лишь бы у дочери всегда было достаточно энергии для здорового роста. Третье октября девяностого года стало пятым годом жизни Рейму Хакурей и началом третьего месяца осознанной жизни Мадары Учиха. Это утро началось для девочки уже по обычному: встав, умывшись и одевшись она отправилась приготовить себе с матерью завтрак, но встала в проходе как вкопанная. На кухне уже орудовала Реико, готовя что-то вкусно пахнущее и шкварчащее на сковороде. Девушка буквально летала по помещению, нарезая в тарелку что-то овощное и успевая ещё несколько дел сразу.

— А что происходит? Кто-то умер? — Рейму с трудом могла уследить за мельтешением своей матери.

— Вообще-то сегодня кто-то родился!

С этими словами девочку подняли на руки и прижали к себе, вызывая сдавленный вздох. Грудь у девушки была внушительная, почти душа ребёнка, который принимал это всё стоически. Она бы и рада была относиться к этому благосклонно, но это была грудь кровной матери - тут из хорошего было только проявление искренних тёплых эмоций путём тактильного контакта. В остальном, Рейму пыталась поднимать голову вверх, чтобы грудью действительно не задушили.

— Я просила… не так сильно! — пропыхтела младшая Хакурей, вызывая у старшей искренний смех.

Она покружила девочку вокруг себя и произнесла:

— С днём рождения, доченька! Ты стала для меня моим счастьем с самого первого своего вздоха и никогда не перестанешь им быть!

— Спасибо, — девочка расслабилась в этой поистине медвежьей хватке и расплылась в тёплой улыбке. — Я тоже тебя очень люблю, уважаемая матушка. Люблю и не перестану это делать, что бы не произошло.

Реико сдержала порыв вздрогнуть. Она всё ещё помнила свои проверки на то, её ли это дочь, но пусть она теперь была до конца уверена в этом, тема секретов всё ещё была остра. Повторив про себя, что любит свою дочь-обалдуйку в любом случае, даже не смотря на её тренировки до истощения, она мысленно повторила фразу Рейму и улыбнулась ещё шире.

Мадара же не знал, что прояви неискренность по отношению к своей матери - мог повести свою новую историю по совсем другому сценарию. Впрочем, он умел разбираться в людях и адаптироваться к окружению, без этого он бы не смог стать тем, кем стал. А нынешнее положение учило его смирению - самому важному аспекту великого воина, без которого можно было погрязнуть в гордыне, застилающей глаза любого правителя или просто сильного человека. Самоуверенность всегда должна была быть в меру, Мадара умел отступать, чтобы вернуться куда более подготовленным. Однако, в тот роковой вечер он пришёл к неподготовленному Хашираме с Кьюби - девятихвостым лисом, самым сильным биджу - демоном, который только был на просторах элементальных стран.

«Хаширама… — подумал Мадара, незаметно сжимая кулаки. Он сдерживал свою злость и раздражение слишком долго, чтобы эти чувства пропали даже спустя десятилетия после гибели Первого Хокаге. — Тебя стоит воскресить, чтобы победить лично и сломать всё, что построили мы, но пожинал плоды только ты. Жаль, что между нами теперь не только Шинигами, но и границы целых миров».

— Ну где ты там? — Реико поставила Рейму на пол и показала на стол. — Сегодня никаких тренировок, только ты, я и праздничный стол!

«Да, — подумал легендарный шиноби, усаженный деятельной девушкой за стол чуть ли не на силу. — Будь у меня такая сестра, то…»

Мадара погрузился в свои мысли и воспоминания обо всех братьях, которые у него были. Но самым запоминающимся был Изуна, потому что он прожил больше и дольше всех, отпечатавшийся в памяти на всех своих периодах жизни: рождение, взросление, смерть на кровати в доме правящей семьи. В его клане очень мало кто умирал собственной смертью, дожив до старости. Умереть в бою, убив как можно больше врагов, было максимально почётным, гораздо лучше было вернуться после такого подвига хотя бы одним куском. Трупы не было принято осквернять, до такого не опускались, но и хоронить вражеских шиноби никто не считал нужным, как максимум - сбросить в реку, как раз по руслу, которое шло к вражескому клану. Никто на тот момент не знал о Эдо Тенсей - технике нечестивого воскрешения. А если бы знал…

«Тобирама, как бы я тебя ни ненавидел, но момент когда ты решил не показывать своё творение другим, стал единственным моментом в твоей жизни, когда твою голову посетила дельная мысль», — кушая кусок ананаса, Рейму старалась слушать слова матери на тему барьера, который окружал Генсокё.

— Нашу территорию не то чтобы отделили от внешнего мира, — говорила девушка, смотря на кушающего ребёнка. — Её скопировали. На этом же месте, но в другом мире, есть копия нашего храма. Та же самая местность, горы, холмы, но… их можно назвать нашим предыдущим домом, но в то же самое время нельзя этого сделать. Но не это главное. Главное здесь - это барьер. В девятнадцатом веке тесно стал вопрос того, что мистический мир пришёл в упадок - всё меньше людей верили в потустороннее, меньше боялись его, ёкаи реже появлялись, и погибали божества.

— Разве это не хорошо? — Рейму приподняла брови. — Да, с их исчезновением храм Хакурей бы пришёл в упадок и наши силы могли уйти. Но исчезнувшая нечисть - это хорошо..

— Не сказала бы, — Реико пригладила образовавшуюся складку на правом рукаве. — Я свою жизнь без способностей уже не представляю. Наверное, так подумала и наш предок, пойдя на сделку с ёкаем барьеров, — девочка склонила голову в сторону. — Совместно с двумя ёкаями и божеством, они провели ритуал создания Генсокё, где согласились жить люди, при условии полного перемирия. Ёкаи не трогают деревню и её жителей, а жители перестают устраивать рейды на ёкаев. Таким образом, ёкаи не исчезнут как вид, а люди будут жить также, как и раньше. Впрочем, — девушка устало вздохнула, — не всем ёкаям хочется просто жить, поэтому и происходят инцеденты. Также в Генсокё можно различными способами попасть, что иногда и происходит. Для урегулирования всех происшествий существуем мы - Хакурейские жрицы, но в различных ситуациях можно рассчитывать на помощь со стороны ёкаев.

— Ёкаев? — Рейму была в лёгком замешательстве. — Разве мы не должны с ними бороться?

— Всё сложно, — Реико развела руками. — Когда-то можно и нужно договариваться, когда-то мы должны выбивать из них всю дурь. Да и в мире существуют не только ёкаи. Вампиры, духи, призраки, боги… — она замялась. — Моя мама… — прервав себя, поправилась. — Твоя бабушка как раз и погибла, запечатав бога воздуха.

— Не убив, а запечатав? — уточнила девочка.

— Да, — кивнула матушка. — Это не сильно что-то меняет. Ему оттуда самостоятельно не выбраться. Твоя бабушка пусть и была слабее прабабушки, но тоже с живым умом. Что-то говорила про смещённую в пространстве печать, которая была вершиной её умений. Наверняка этим и запечатала

— Что? В пространстве? — Рейму распахнула глаза.

— Угу. Она где-то непонятно, вроде бы в четвёртом измерении. А в нашем пространстве это только проекция, — она пожала плечами. — Её можно осмотреть, но потрогать или повзаимодействовать невозможно. Я так не умею и даже не представляю как это сделать, хотя сама чувствовала, что если постараюсь, то вытащить печать оттуда вполне смогу.

— Лучше не надо, — девочка продолжила понемногу уничтожать ананас, с намёком подталкивая тарелку девушке, которая, не скрывая улыбки, присоединилась к поеданию угощения.

Сидеть в тишине ребёнку показалось довольно скучным. В его голове всё ещё были свежи воспоминания о том, как скакала его жизнь в прошлом, как он совсем недавно устраивал марафоны тренировок, а сейчас просто сидел в тишине, пусть и с родственницей. Его «шило» в одном месте требовало действий, хотя бы языком трепать - анализ информации и её запоминание тоже было интересным делом. Таким образом, она добилась лекции по феям, которые жили в Генсокё в неимоверном количестве, обитая, в основном, в местах своих стихий.

— Стихий? — уточнила девочка.

— Какие-то феи активны в основном зимой: та же фея льда может комфортнее всего чувствовать себя лишь зимой или там, где хоть немного холодно. Феи ветра чаще всего обитают где-то повыше, феи воды живут у озера, — Реико поднялась, чтобы наполнить тарелки вкусно приготовленным мясом, на гарнир у них была картошка. — Но самое главное: они концептуально бессмертны.

— А? — Рейму чуть не подавилась ананасом. — Кхм… это… — она пыталась подобрать аналогию к фразе «это громкие слова» - от ребёнка такое слушать слишком часто было странно.

— Нет, это не шутка. А, — Реико поставила тарелки и приложила руку к лицу. — Да. Точно. Ты же не знаешь, что такое «четвёртое измерение», да и «концептуальное бессмертие»… — она потёрла лицо и сконфуженно улыбнулась. — Мы с тобой видим в трёх измерениях: длина, — она показала на стол, проводя линию, — ширина, — провела ищё одну, — и высота, — она показала на ножку стола и на его вершину. — Четвёртым измерением будет то, когда ты сможешь увидеть предмет со всех сторон. Для нас, жриц, это вполне возможно, но это приходит с практикой. Но как туда что-то поместить или вытащить оттуда - не представляю. Теперь насчёт концептуального бессмертия: пока существует то или иное явление, будет жить и существо, которое с ним связано. Пока существует холод, будет существовать и лёд, а значит и фея льда. Пока существует воздух, будет существовать и ветер - будет и фея ветра. Также с концепцией света, ада и другого. Так со всеми этими существами, в случае их смерти или полного уничтожения - они скоро воскреснут. Но несмотря ни на что, боль они чувствуют, — она хмыкнула. — Умирать им не нравится, но чем-то серьёзным это не считают.

— Любопытно, — проговорила Рейму.

— Да, я тоже так считаю. Не повезло им - жить вечно в таком слабом виде… — матушка покачала головой и замолчала, давая ребёнку медленно и вдумчиво осмыслить всё сказанное взрослым человеком. По крайней мере, взрослый человек так считала, а ребёнок уже разложил всё по полочкам и подумывал где-то достать такую фею и подробно расспросить обо всём.

— А я с ними справлюсь? — спросила Рейму, откладывая ложку в сторону.

— М? — девушка вынырнула из своих размышлений и перевела взгляд со стены на дочь. — А. Ну в принципе да, для тебя ничего сложного не будет. Даже используя только чакру.

От взрослого не укрылся интерес в сторону фей, внимательный материнский взгляд заметил характерные для её чада жесты и реакции. Матушка немного приподняла уголки губ и слегка прищурилась. Она уж думала, когда терпение её ребёнка закончится и её потянет на приключения, и была рада, что узнала об этом не постфактум, а до того, как дитя посчитало себя круче всех и отправилось свершать подвиги.

Сам же Мадара вспоминал о барьере вокруг храма клана Хакурей и мысленно потирал ручки. Ему давно хотелось провести некоторые практические тесты с этим барьером, но спрашивать маму о том, чтобы она притащила ёкая и побросала в стенку было несколько некомфортно. Ему казалось, что он очередной раз признается в своей слабости, а такое уже поднадоедало. Да и лично познакомиться с каким-то ёкаем, который мог вести вразумительный диалог, ему казалось привлекательным. Причём сделать это всё без матери и доказать себе, что он не затупился, как старая катана. Ему было рано вешаться на стену, как древняя реликвия какой-нибудь из семей, которая впоследствии только любуется старым, легендарным оружием.

«А ведь мной клан так и любовался. Как легендой, просто несколько позорной и которую не любят часто вспоминать. Как великого генерала, впавшего в маразм - о нём говорят как о великом человеке, но стараются не показывать на людях, — Рейму подняла глаза на маму, раздумывая о прабабушке. — А не потому ли Сакура Хакурей решила умереть в бою? Я отлично помню своё состояние перед смертью. Такого и врагу не пожелаешь: ощущать, как медленно разрушается твоя ментальная составляющая, мозг просто не мог поддерживать функционал; тело постоянно ломило, старые кости потеряли свою крепость, а мышцы окончательно задубели».

Мадара ощутил себя странно: он испытывал к предку из этого мира жалость, но в какой-то мере зауважал за такой поступок. Она совершила последнее великое деяние, на которое была способна - уничтожила как можно больше ёкаев, имея перед ними огромное преимущество. Какое преимущество? Ей было нечего терять, она шла на смерть и не жалела саму себя. Бог Шиноби был уверен, что та дата, когда погибла Сакура Хакурей, стала красной для чудовищ.

— Спасибо, матушка, — Рейму отодвинула тарелку и улыбнулась. — Я объелась.

— Хех, — Реико добродушно усмехнулась. — Вот и хорошо, не часто мы себя таким балуем. Тебе так вообще всегда надо объедаться, растущий ты мой организм.

— Надо есть достаточно для утоления голода, а не от пуза. Ты сама об этом говорила, — девочка аккуратно легла на спину, чувствуя приятную мягкость татами. От пола пахло травой и свежестью, словно бы его недавно постелили.

— Ещё скажи, что тебе было неприятно объедаться, — девушка закатила глаза, слыша тяжёлый вздох от девочки. — Хотя сейчас, возможно, ты страдаешь от переедания.

— Угу, — Рейму издала ещё один тяжёлый вздох. — Было вкусно. Но много.

— Ой, тебе не угодишь, — матушка откровенно засмеялась, прекрасно понимая, что ребёнок доволен, просто он вредный и пытался казаться независимым.

Очередной день завершился несколько необычно для Мадары - без тренировок, без мыслей о великих планах, к которым он стремился. От всего важного его отвлекала Реико, старающаяся быть рядом с ним, пыталась «научить» игре в «охадзики». Насколько Бог Шиноби помнил, игра была традиционно девчачья - это всё, что он о ней знал, потому что наследнику главы клана шиноби просто некогда было заниматься играми. Однако, по всей видимости, пришла пора и ему получить свой кусочек детства почти что обычного ребёнка. Охадзики была не напряжной игрой с маленькими разноцветными стекляшками в одном наборе, которые распределяли по равному количеству и при помощи «дзян-кэн» (камень-ножницы-бумага) определяли кто ходил первым. Победив случайно, потому что Реико для честности смотрела в другую сторону и выбрала фигуру заранее, она собрала все фигурки и бросила на пол. Проведя пальцем очень сложную линию от одной стекляшки к другой, когда фигурка отскакивала от разных предметов, она исполнила свой план. Мадара с интересом следил своими красными глазами за происходящим, удовлетворившись первым попаданием своей матери. Забрав выбитую фигурку, девушка провела новую траекторию и щёлкнула по фигуре пальцем, на этот раз промахнувшись траекторией.

— Не судьба, — прокомментировала она, держа в руке одну стекляшку.

Девочка собрала стекляшки и раскидала их по полу в новом порядке.

«Суть в том, чтобы провести траекторию пальцем и попасть с её помощью, — подумала она, ходя вокруг предметов. — Но матушка задала планку - чем сложнее траектория, тем лучше. Да это банально интереснее и повышает азарт. И мне нравится её способ развлечения - он развивает».

Походив какое-то время, она провела свою первую простую линию и выбила стекляшку, забрав её себе.

«Слишком простое рисовать - легко победить, но эта победа победой не будет являться, — она поцыкала у себя в мыслях. — Матушка останется с чувством победы, потому что она играла сложно. Это не бой или война, тут совсем другие стандарты».

Реико не сдерживая улыбки следила за мыслительным процессом своей дочери, ходящей вокруг рассыпанных игрушек. Порой она замечала сложные реакции, которые было трудно как-то расшифровать, или однозначно сказать что ребёнок чувствует. Понаблюдав за другими детьми она поняла, что её дочь действительно ведёт себя куда старше своего возраста, лет так на десять. Причём излишне спокойно, но такое было ещё с самого рождения и по нынешние дни. Девушка не могла сказать в какой именно день всё произошло, но в последнее время таких странностей накопилось столь много, что не видеть этого не могла.

«Чем же ещё ты меня удивишь?» — подумала она, смотря за полетевшей по не очень сложной траектории стекляшкой.

Рейму промазала, но совсем немного. Впрочем, «немного» - не считается, когда результата вовсе нет. Она могла попытаться повторить результат матери, причём с успехом, потому что взрослая не сильно старалась удивить дочь, но маленькая жрица решила, что если она умела считать до десяти, то лучше показать всего три цифры.

День рождения завершился множеством игр, которые знала старшая жрица. Дни пошли своим чередом: девочка создавала хороший фундамент под будущие физические тренировки, заставляя организм привыкать к нагрузкам с раннего детства. С каждым днём на улице становилось холоднее, Реико заставляла одеваться теплее, а лучше всего продолжать тренировки дома. Пусть чакра и спасала от большинства проблем с температурами, а пользователи чакры в принципе болели достаточно редко, если болезнь не была создана чакрой или это был не яд, но в отсутствие хорошей медицины и наличии статуса наследницы титула жрицы храма Хакурей, стоило поберечься.

Реико часто отлучалась по делам, но с наступлением холодов проводила в храме всё больше времени, уделяя львиную долю обучению своей дочери. В основном она заставляла учиться использованию амулетов, но, как казалось Мадаре, делала это без огонька и будто бы в щадящем режиме. Богу шиноби казалось, что он упускал время, за которое хотел наверстать очень многое, его не утешал даже тот факт, что себя же в пятилетнем возрасте он вполне мог «сделать» без особого труда, однако…

«Кто будет сравнивать меня, Мадару Учиха, с опытом больше сотни лет, со мной же, но в пятилетнем возрасте? — спрашивал он себя, пытаясь ставить простые барьеры с помощью амулетов: простую стенку три на три метра и сам же пытался его разбить с помощью атаки «вспышками света». — Только полный идиот. Даже в равных условиях я из прошлого себе же, но сейчас, не соперник. За счёт опыта повалю на землю».

Барьер выдержал простую атаку амулетами, его разрушили только сенбоны, рассчитанные на пробитие энергетических конструктов. Ёкаям можно было нанести урон только тем, что могло взаимодействовать с духовной энергией - инь составляющей. Это были интересные выкладки от матери, которые Мадара подробно разбирал и составлял в своей голове различные планы сражений, отрабатывая их на практике. Простая деревянная мишень давно утратила свою актуальность, поэтому девушка научила свою дочь некоторым видам барьеров, которые шиноби, а ныне жрице, приходилось ставить на свою «мишень».

«Выдержит манекен - выживешь и ты. Представь, что за ним находишься именно ты и старайся следовать тому, чему я тебя учила: чем подробнее ты представляешь себе процесс и результат, тем лучше итог, — говорила матушка, показывая различные варианты барьеров, начиная простенькими стенами и заканчивая заставляющими болеть глаза конструктами. — В наших силах выворачивать пространство как нам угодно. Заставлять вещи телепортироваться я не умею, может быть тебе удастся придумать что-то эдакое, но перенаправить атаку противника ему же в спину я в состоянии. Всё зависит от твоего воображения, Рейму».

Мадара хмурился, пытался найти способ перенаправить атаки с помощью барьера, но получал лишь мигрень. Ему было проще послать амулеты по причудливым дугам, это он мог понять и вписать в стиль боя, но что и как нужно было предпринять для надругательства над пространством, он не понимал. Раз он не понимал, то тренировал пока то, что умел: скорость перемещения, установки барьеров, атаки манекена с помощью сенбонов и амулетов… и иногда применял чакру, которую контролировать ему было уже не так удобно из-за дискомфорта в теле.

— Что же чувствует матушка? — подумал он вслух, ударом цельнометаллического гохэя сбивая манекен с лестницы ведущей к храму. Он догнал деревянную конструкцию, не давая ей выбраться из-под барьера вокруг храма. Мадара замер, задумчиво смотря на лёгкую плёнку, мешающую проникнуть к нему различной нечисти. Раньше он этого не замечал, а сейчас это бросилось в глаза, как и то, что он его ощущал. Непонятно как, однако, это было фактом, который его несколько порадовал и сбил с толку. Он увёл свой взгляд дальше барьера, замечая летящий в небе объект. — О, — сказал он, отпуская манекен, который с шумом упал на камень. — Интересно.

Зрение жриц не могло похвастаться остротой зрения Учих, но даже так Рейму заметила за спиной фигуры что-то похожее на крылья. Заскучавший за эти месяцы изоляции ребёнок почувствовал прилив энтузиазма, ему стало невероятно интересно посмотреть на объект интереса вблизи. Возможно, даже поговорить, а в случае плохого первого контакта - изучить и избавиться от улик. Вряд ли Реико могла оценить первую самостоятельную охоту на ёкаев, скорее всего Рейму получила бы гохэем по пятой точке и не смогла бы сидеть на ней несколько дней, но неужели кто-то мог сомневаться в том, что бывший Бог Шиноби не смог бы прибраться за собой?

«Скорее всего это фея, — подумала девочка, касаясь рукой столба тории, задумчиво постукивая пальцами по нему. — Синий наряд, небольшой размер, крылья… Точно фея. Значит слабая. Матушка говорила, что я смогу с таким справиться».

Решив всё для себя, Рейму Хакурей сделала первый шаг за барьер и мягким движением выпустила несколько амулетов из левого рукава. В правой она держала ритуальный посох, которым готовилась защищаться и атаковать. Быстрым взглядом обводя пространство вокруг себя, девочка пару секунд затратила на быстрое планирование сражения и удовлетворённо кивнув, взмахом руки напитала амулеты чакрой ветра и взмахом руки на огромной скорости отправила их в фею.

Летящая по своим делам фея, в синем платье с белым подолом из нарисованных треугольников, не подозревала о приближающейся опасности. Она завершала последние свои игры с лягушками, замораживая их, бросая в озёра и парочку болот, отправляя зимовать. Всё равно лягушки от этого сильно не страдали, пусть иногда и разбивались. Чирно, фея льда, давно об этом знала и активно пользовалась в своих развлечениях. Она как раз размышляла, что стоило бы поймать несколько этих забавных земноводных, как их называла её подруга, и разместить в своём доме, где она смогла бы играть с ними в течение всей зимы, но завершить свои размышления она не смогла. Что-то неладное она заметила не сразу, но этого хватило, чтобы перевести взгляд на что-то с пронзительным свистом летящее и поймать это своим лицом. Раздался хлопок, за ним ещё несколько, всё вокруг утонуло в оглушительно звенящем белом свете, вестибулярный аппарат бедной феи с внешним видом ребёнка лет семи потерял ориентацию в пространстве, а вскрикнувшая жертва чужого любопытства полетела камнем вниз.

Рейму в недоумении смотрела за тем, как сказочное существо, беспорядочно размахивая конечностями, падало вниз. Ударивший в кровь адреналин слегка ускорил мышление и реакцию, благодаря которым гормон ударил в кровоток с новой силой и девочка, следя за полётом феи, рванула прочь от храма.

Мимо маленькой жрицы с пугающей скоростью проносились деревья и кусты. Мешающие ветки сбивались посохом, убегающий заяц удостоился мимолётного взгляда матёрого убийцы. Впервые со времени осознания себя в этом мире, Рейму ощутила себя именно шиноби на потенциально вражеской территории, её восприятие сканировало пространство как на боевой миссии. Фея всё приближалась к земле, а девочка оказалась прямо под ней, готовясь ловить, как оказалось, девочку немного старше себя. Ей бы стало стыдно, но атака была полностью осознанной и даже спланированной.

Рассчитав траекторию, Рейму с разбега подпрыгнула и поймала свою «добычу», группируясь и падая на землю, кое-как устояв на ногах. Сформировав технику на кончиках пальцев, она дотронулась до головы феи и попыталась отправить её в нокаут. Не справившись с этим, она хорошенько стукнула своего пленника по темечку, ощутив, что она довольно холодная. Причём настолько, что пришлось напитывать тело чакрой, чтобы не получить обморожение.

— Сработало, — хмыкнула жрица, отметив несколько подпалин на одежде и лице феи. Она удостоверилась в том, что та не собиралась отправляться на перерождение от ран, и закинув её на плечо отправилась в храм.

Путь обратно занял втрое больше времени, чем стремительный бег к фее, но девочке это было необходимо для обдумывания дальнейших действий. Была вероятность, что Реико могла почувствовать пересечение барьера и уже спешить обратно. Рейму почесала нос и кивнув самой себе сбросила фею в кусты, где замаскировала её, и только после этого позволила себе расслабиться. Впрочем, приближение проблем она ощутила за несколько секунд до прибытия матушки, поэтому постаралась сделать вид, что она занята разглядыванием еле видимой плёнки.

— Так-та-ак, — этот голос, да что там - тон, Рейму слишком хорошо знала. Сработал рефлекс. Она прикрыла задницу руками и обернулась.

— Матушка, — девочка постаралась сделать голос невинным, а весь вид так и кричал, что она ни в чём не виновата.

— Ты думала, что я не почувствую нарушения периметра? — та вздёрнула бровь, нисколько не поверив в этот маскарад.

«Предполагал, — признался себе Мадара. — Но теперь точно знаю об этой возможности».

— Ну-у… — протянула перерожденка, убирая руки от своей пятой точки. — Я просто хотела проверить некоторые свои догадки.

— А сначала обсудить их со мной нельзя было? — девушка развела руками в негодовании и упёрла кулаки в свои бока.

— Ну… — Рейму обвела глазами округу и неловко улыбнулась. — Так было не интересно.

— Ах, не интересно, — старшая жрица потянулась к своему ребёнку, чтобы взять его за шкирку и увести в храм для воспитательного процесса, но повременила с этим, услышав шуршание и стоны в кустах. Она взяла посох поудобнее и толкнула ребёнка под купол барьера.

Из кустов показалась фея в подпалинах. Пошатываясь и спотыкаясь, она стала сбрасывать с себя траву, листья и ветки, пытаясь держаться ровно. Заметив жрицу, она расширила глаза и встала устойчивее. Реико расслабилась, прекрасно понимая, что фея ей ничего не смогла бы сделать.

— Почему ты чумазая и что ты делала в кустах? — она обвела рукой внешний вид ёкая.

— Разве не ты меня сбила? — девочка обвинительно ткнула в неё пальцем, показывая на чёрные пятна, которыми покрылось её платье. — Чирно никого не трогала!

— Это не я, — девушка перевела взгляд на свою дочь, которая пыталась казаться как можно невиннее и её будто бы не интересовало происходящее.

Рейму прекрасно осознавала, что все всё уже поняли. Даже та семилетняя девочка с ледяными крыльями, которые даже не были прикреплены к её спине, уже смотрела на неё недружелюбно.

— Ну-у… — младшая Хакурей зажато развела руками, максимально играя неловкость. — Это… мне было интересно и я так проверяла её боевые способности. Мне хватило одного удара для того, чтобы вывести её из строя.

— Не удивительно, — прокомментировала её мама, привлекая внимание феи. — Чирно самая сильная среди своих сородичей, но ты посильнее.

— Эй! Чирно не слабее маленькой жрицы! — фея замахала руками, от переизбытка эмоций формируя небольшую снежную бурю.

— Проверим? — девочка шагнула за границы барьера, доставая несколько амулетов. На её лице было отчётливо заметно желание провести сражение. — Сейчас мои атаки не станут неожиданностью.

— Эээ… — Чирно угомонила бурю и отодвинулась немного в сторону, вытирая рукавом копоть со своего лица. Посматривая на Реико, она приняла решение. — Пожалуй, не сегодня.

— Так не интересно! — заявила Рейму, поджимая губы и смотря на фею разочарованным взглядом красных глаз. — Я думала, ты захочешь мне отомстить!

Фея взглянула на старшую Хакурей и натянуто улыбнулась.

— Не-ет. Чирно не таит зла! Хехе… — она немного высунула язык и состроила комичное лицо. — Чирно добрая!

— Тогда… — девочка подошла к ней и, мысленно улыбнувшись удачной импровизации, протянула руку. — Будем дружить?

— Э… — фея растерялась, потерянно смотря на девочку, которая на вид была младше крылатого бедствия всех лягушек. — Ну…

«Вот это ты у меня совсем одичала», — подумала Реико, незаметно, как она думала, надавив взглядом на Чирно. Она не обращала внимание на беспомощные взгляды той, совершенно не обманываясь внешним видом нечисти - та была куда старше своего внешнего облика, пусть и глупее настоящего возраста.

— Х-хорошо, — фея протянула свою руку девочке и вздрогнула от её слишком довольного и зловещего взгляда.

«Как Юка!» — подумала она, жалея, что рядом не было её лучшей подруги, которая, наверняка, нашла бы выход из этой безвыходной ситуации.

Глава восьмая.

Рейму внимательно разглядывала своего нового друга, как она вслух называла эту девочку. Невысокий рост, худощавое телосложение, большие голубые глаза и столь же голубые волосы. Синее платье с бирюзовым подолом в виде треугольников закрывало всё, что должно было закрывать, а неплохие на вид синие туфельки и бант на голове придавали окончательный образ ребёнка, которого выдавали только ромбовидные крылышки за спиной.

— В общем, — сказала Рейму, отрываясь от визуального изучения подопытного. — Ты можешь рассказать о себе подробнее? Мама мне уже рассказывала про вас, фей, но кто как не фея может знать что-то про фей?

— Ха, да легко! — девочка приосанилась и показала идеальную улыбку жизнерадостного человека. — Никто лучше Чирно не знает про фей всё, потому что я сильнейшая!

«Да-да, конечно, — подумала Рейму, на всякий случай придерживая руки в рукавах. Там она держалась за сенбоны - это успокаивало. — Сколько ж вас таких „сильнейших“ было?» — она медленно покачивалась с ноги на ногу, держа мышцы в тонусе.

— Феи не могут умереть, вообще не могут. А если убьют, то мы практически ничего не почувствуем и через пару часов воскреснем, вновь начав веселиться! — Чирно стала расхаживать из стороны в сторону, словно бы агитатор зазывал на какую-то должность. — Я владею магией льда, а моя подруга магией ветра. Но я всё равно сильнее неё! А ещё люблю морозить лягушек, это моё самое лучшее хобби.

Хакурей какое-то время ждала продолжения, но уставившаяся на неё Чирно невербально намекала, что это была вся информация, которую та хотела выдать.

— И всё? — она наклонила голову в сторону.

— Да! — фея активно кивнула.

— Ни про места обитания, ни о ваших врагах, силах и слабостях, менталитете и культуре ты ничего не расскажешь? — девочка терпеливо расспрашивала её, ожидая, что Чирно о таком просто не подумала.

— Ну… — фея почесала затылок и неловко улыбнулась, показывая признаки страха. — Кто-то любит рисовать, кто-то учить, кто-то поёт или устраивает розыгрыши… хехе… — она всё больше нервничала.

— Понятно, — жрица кивнула и вытащив руки из рукавов, скрестила их на груди. — Что насчёт твоих сил и возможностей?

— Могу создавать лёд, призвать холодный ветер и снег, — девочка успокоилась, найдя ту область, где была полезнее всего.

— Приготовься к защите, — сказала Рейму, чем заставила фею испугаться и атаковать первой. Чирно не была глупой, просто она была вспыльчивой, горделивой и в принципе заносчивой. Однако, когда дело становилось критическим, соображала она на удивление быстро, прямо как в этот раз.

Огромный веер больших острых льдинок отправился в сторону Рейму, которая отдалась своим ощущениям и миновав большинство атак сбила те, где увернуться было невозможным, сблизилась с отступающей в небо феей и ткнула железкой в горло, пуская слабую каплю крови. Фея успела взлететь, но рану получила, чему стала сильно возмущаться.

— Эй! Это больно! — она экспрессивно махала кулаками.

— Спускайся, — маленькая жрица не обратила на это внимание, разглядывая каплю крови на своём сенбоне.

— Не буду! Ты ненормальная! — та взлетела ещё выше, пытаясь оказаться в безопасной зоне.

— Спускайся, — Рейму подняла спокойный и уверенный взгляд, что выглядело довольно жутко. — Сейчас же. Или мне тебя спустить? У нас есть ещё пара тестов, где я хочу изучить твою способность.

— Ты хочешь убить меня! — убеждённо заявила фея, упрямо скрещивая руки на груди.

— Да что тебе будет? Ты же говорила, что вы не можете умереть и практически ничего не чувствуете, — девочка провокационно прищурилась, показывая самоуверенную улыбку. — Или ты испугалась?

«Ками-сама, я начинаю понимать Орочимару...» — подумала она, показывая жест «иди сюда».

— Чирно ничего не боится! — та начала храбриться, медленно спускаясь вниз.

— Да ладно, мы же друзья, — Рейму развела руками и коротко посмеялась. — Какой мне смысл убивать тебя?

— Ладно, — фея опустилась перед ней, упрямо скрещивая руки на груди. — Что нужно делать?

— Потрогать этот барьер.

Мадара достал из рукава блокнот и приготовился записывать в него результаты. Этот жест фее не понравился, но она, глубоко вздохнув для успокоения, прикоснулась левой рукой к барьеру и погладила его. Уверившись в безвредности невидимой стены, она положила на него вторую руку и стала гладить.

— И что ты чувствуешь? — спросила Рейму, записывая, что для фей этот барьер безвреден.

— Что-то невидимое, — уверенно заявила Чирно, постучав по стене. Никакого звука, помимо удара костяшек о что-то твёрдое, не исходило. — Крепкое, — она попыталась надавить, но ничего не вышло. Девочка стала пытаться приложить усилия, оперлась о барьер и стала грести ногами о землю, однако, не добилась никакого результата. — Видимо, оно тяжёлое.

— Вряд ли, — прокомментировала жрица, легонько постучав по своей нижней губе. — Я же прохожу, — она сделала пару шагов и пересекла барьер.

— О, — Чирно попыталась быстро пройти в том же месте, но больно стукнулась головой и упала на попу. — Ай…

— Дай руку, — Рейму протянула ей свою конечность и подняв её на ноги, попыталась провести фею внутрь. Впрочем, безрезультатно, у неё не получалось этого сделать, будто бы та состояла из другого материала, который не проходил по критериям. — Хотя, это вариант, — проговорила она вслух и её рука засияла зелёным светом, напугав Чирно.

— Что это?!

— Мистическая рука, — маленькая жрица покинула пределы барьера и стала медленно, но подробно сканировать руку феи.

Реико со вчерашнего дня разрешила ей общаться с ледяной феей. Последней постепенно стало интересно пообщаться с Рейму, которую она превосходила в росте, о чём не уставала хвастаться, но разница в силе не позволяла делать это постоянно. Да и эти странные тесты и расспросы её пугали. Впрочем, всё происходящее было действительно новым и захватывающим, чтобы отказаться от этого и улететь. И на это совершенно не влиял тот факт, что Рейму могла её без проблем скрутить, а при жалобе Реико могла разыскать её и притащить к своей дочери. Совсем не влиял.

«Странные жрицы, — думала Чирно, ощущая странное тепло, проходящее по её руке. — Страшные жрицы, — она посмотрела в глаза девочки, которые были совершенно не характерны для ребёнка её возраста. Там было слишком много интеллекта, как для пятилетки, да и виделось, что она понимала то, чем занималась всё это время. — Хочу домой».

«В ней большое количество Инь чакры, — подумала Рейму, осматривая строение её руки. — Обычное оружие нанесёт ей урон, но кожа, мышцы, связки, капилляры и кости будто немного прозрачные», — техника стала переходить с руки на плечо, с плеча на шею, потом голову, спину, грудь и живот.

— Ты очень интересное существо, — жрица прекратила технику в районе сердца. — В тебе есть чакра, есть какая-то странная энергия. С помощью чакры и этой энергии ты в принципе существуешь, тебе даже есть и пить не обязательно. О чём и говорит твой чистый кишечник.

— О-о чём ты?! — фея сильно смутилась, схватившись за свой живот. — Чирно может есть и она ест!

— Значит, тебе он и не нужен, — девочка кивнула самой себе. — Еда полностью распадается в желудке и дальше не идёт. Ты же не ходишь в туалет?

— Феи не какают! — Чирно праведно возмутилась.

— Зецу был бы разочарован, — Рейму поняла что сказала и поморщилась, вспоминая свои первые попытки в создании этих существ с геном Хаширамы. — Так, всё. Хватит этого балагана. У тебя огромное количество энергии, большой потенциал, но ты выдаёшь куда более слабые и непродуманные атаки, чем могла бы.

Фее не понравилась такая характеристика:

— Чирно сильная! — она топнула ногой и скрестила руки на груди.

— Чирно проиграла пятилетнему ребёнку, — Рейму хмыкнула и посмотрела на неё с превосходством. — Это должно о чём-то говорить.

— Да. Потому что ты как Хиэда, перерождалась, — фея скуксилась и отвернулась от неё. — Так нечестно!

— Эмм… — жрица прокашлялась, прикоснувшись к плечу феи и отдёрнув руку. — Почему ты такая холодная?

— Чирно фея льда, потому и холодная, — ответила та, делая над рукой большую снежинку и показывая её своей «подруге». — Дайёсей может игнорировать, а ты нет.

— Кто это такая? — девочка была рада сменить тему с довольно скользкой темы перерождений.

— Моя лучшая подруга, — Чирно повернулась к ней, постепенно забывая про обиду.

— Как насчёт тренировок со мной? — Рейму слегка улыбнулась, понимая, что тренировка с феей лучше, чем одиночные тренировки. Очень редкие спарринги с Реико были, но без неё не такие результативные и даже скучные в последнее время. А скучающая девочка пяти лет, в которой переродился Бог Шиноби, это слишком взрывоопасная смесь.

— Зачем? — сущность, порождённая природой, насторожилась.

— Чтобы стать сильнее. Уверена, я могу помочь тебе разнообразить арсенал, научить тактически мыслить и побеждать, — девочка показывала дружелюбную улыбку, за которой прятался самый настоящий дьявол, который что-то задумал.

Мадара действительно имел свои планы на эту фею. Как минимум - привязать к себе узами учителя, сделать сильнее и уже через неё влиять на остальных фей. Научить Чирно управлять, взрастить лидерские качества, внедрить нравственность, в процессе став для неё авторитетом. Давно уже отработанная схема, которой он не раз пользовался сам или через третьи руки. Акацуки - самый явный пример, построенный его руками. Чирно не первый кирпичик в фундаменте будущей сети осведомителей в Генсокё.

Феи - одни из самых многочисленных представителей этого мира, насколько знал Мадара. Он устал жить в изоляции, ему хотелось знать о новостях, которыми Реико его не баловала.

«Всё приходится делать самому», — подумал он, смотря на своего «друга». «Друг» смотрела в его глаза и боялась этой сделки.

— Тебе всего пять лет, — Чирно не хотела жать протянутую ладонь.

— Я - гений, разве не очевидно? — Рейму лукаво прищурилась и улыбнулась, становясь похожей на демона. Красноглазого демона. — И у меня есть сила, чтобы ставить условия.

Фея поджала губы, чувствуя злость и раздражение от таких слов, а также ненавидела своё положение. Все её чувства Рейму читала, как в открытой книге - сущность перед ней была удивительно искренняя на эмоции, вспыльчивой и такой понятной, что пользоваться этим хотелось просто до жути. Ранее шаринган помогал читать все эмоции по лицу человека или узнавать намерения животного, читать по губам и многое другое, что осталось в памяти Бога Шиноби, которому теперь приходилось всё делать без своих глаз.

— Тебя же злит твоя беспомощность, — Рейму продолжала давить. — Позволь помочь.

Чирно поджала губы и обиженно хмыкнула на неё.

— Чирно не нравится беспомощность! — она приподняла голову, специально смотря голубыми глазами на уверенную в себе девочку сверху вниз. — Почему пятилетка так сильна?

— Потому что «пятилетка» тренируется и знает путь к вершинам власти, — её улыбка стала шире.

Фея пожала руку, пытаясь удержать ладонь девочки у себя, но сама же её и выдернула, когда жрица сжала ту в своей. Энергия Ками и чакра с простыми физическими тренировками творили настоящие чудеса, но лёгкое обморожение Рейму всё-таки получила. Впрочем, внимания на это не обращала.

— Славно, — девочка сунула руки в рукава, Чирно приготовилась защищаться. — Нашла, — жрица вынула листок и карандаш.

— Зачем? — фея была в недоумении.

— Для начала нужно научиться арифметике, — сказала «подруга», заставив фею ненадолго зависнуть. — Потом вместе с моей мамой будем проходить геометрию. Научить складывать и вычитать простые числа и я могу.

— Нет… — Чирно подумала, что Рейму шутила, но постепенно, смотря на неё, она понимала, что в шутке всегда есть только доля шутки. — Нет. Да нет же! — она стала отступать назад, планируя убежать.

Маленькая жрица подняла свой взгляд над головой феи. Фея, отступая назад, наткнулась на что-то спиной и стала это ощупывать. Почувствовав платье, схватилась за бедро, подняла руки выше, потрогала голый живот. Одновременно с этим она подняла голову, взгляд натолкнулся на грудь, обёрнутую в красную ткань.

— Чем занимаетесь? — Реико взяла Чирно за плечи и отлепила от себя, сразу убрав руки живой ледышки от своего живота.

— Я взяла её в ученики, собралась учить арифметике, — Рейму показала бумагу и карандаш.

— Кхм, — девушка сдержала смешок. — Похвально, что ты нашла со своей «подругой» общий язык.

«Представляю я себе этот „общий язык“, — подумала старшая Хакурей, оглядывая запуганную фею. — Рейму умеет быть настойчивой, особенно если ей что-то интересно».

— Чирно не хочет арифметику! — упрямо заявляла сущность.

— Чирно ничего не сможет без арифметики, — девчонка помахала бумагой перед её лицом.

— Не сможет, — подтвердила Реико, ставя точку в этом вопросе. — Траектория полёта, барьеры, разные заклинания, расчёты зелья - всё это должно проходить через формулы, чтобы плавно перейти к лучшему понимания пространства. Будем учить геометрии.

Фея подняла голову к небу и беспомощно закричала:

— Нееееееет! — громкость была впечатляющей, но никакого эффекта на жриц не возымела. Реико всё равно принесла им стол, два стула и начала урок.

Чирно хватало пары ударов гохэем, чтобы она взяла пример с Рейму и сидела тихо, отвечая только на заданные вопросы. Девушке было не сложно объяснять всё обоим, а потом смотреть, как дочь разжёвывала всё для феи. Таким образом, взрослая получала эффект двойной пользы: девочка сначала понимала суть, потом объясняла всё для феи, и таким образом прогоняла материал через свою голову дважды.

«Во всём надо искать плюсы, — говорила себе девушка, расслабленно проговаривая материал. — Может быть, нужно было согласиться на обучение Рейму у Кейне… — она посмотрела на дочь и мысленно помотала головой. — Сама справлюсь».

«Я это всё и так знаю, — думал Мадара, играя роль ученика академии шиноби, лениво слушая всё и столь же лениво помогая своему будущему шпиону вникнуть в задачи и решить их. — Лучше поразмышлять о своём будущем».

Юкари Якумо наблюдала за всем происходящим через свои порталы и мысленно перебирала варианты развития множества событий: просчитывала плюсы и минусы многих исходов. Такая, как она, знала, что случайности всегда были не случайны и зачастую являлись результатом чьих-то действий, которые привели к нужному им результату. Она не обманывалась поверхностным покрывалом, под которым обязательно лежала истина. Девушка прекрасно видела, что и зачем делала маленькая Рейму, которой хотелось знать о мире за пределами храма больше, скорее всего, увидеть это самостоятельно.

«Это можно как-то использовать, — думала она, сидя в кресле и качая носком правой ноги. Её улыбка не предвещала никому ничего хорошего: обманывать, угрожать, манипулировать, избивать и получать от этого всего удовольствие она умела прекрасно. — Ещё один шаг к интересу в мире за пределами храма сделан без меня. Конечно, Чирно не является самым лучшим вариантом, та же Дайёсей знает куда больше и рассказывает интересней, но наблюдать за дружбой, где в паре двух гордых созданий главный только один из них… Забавно», — девушка покрутила плёнку портала, поспешно закрывая тот, когда встретилась глазами с Реико.

— Ты всё более подозрительна, — Юкари с улыбкой прокомментировала произошедшее. — Уже и порталы находишь. Не чакра ли этому способствует? Раньше даже не догадывалась, — она открыла новое окно, но уже далеко от храма, в магазине Кориндо. — Так-та-ак…

Мариса Кирисаме, подруга Рейму. Ёкай барьеров знала, что не всё и не всегда шло так, как предполагалось, например, случай встречи начинающей волшебницы со злым духом. Эта встреча повлекла за собой практическое обучение магии, и надо было сказать, обучение было весьма серьёзное: мстительный дух обучала на совесть. Вся эта встреча была неожиданностью, но так всё становилось даже интереснее.

— Всё ещё надеешься проникнуть в храм и присвоить его себе, — Якумо захихикала, складывая руки вместе и скрещивая пальцы. — Какая наивность. Впрочем, твоя попытка перехватить жриц по дороге привела к интересному итогу.

Мима никогда не чувствовала за собой наблюдения, как и Ринноске. Мариса была ещё слишком мала, чтобы развить в себе сенсорные способности, её обучали совсем другому: магии звёзд, зельеварению и подарили маленькую печку - мини-хаккеро - в качестве средства самозащиты. Достаточно было напитать её маной и она выстреливала мощным лучом света. Юкари позабавило изящное решение продавца и артефактора в одном лице: печка действительно грела, как он заявлял, а также была большим сюрпризом для тех, кто хотел полакомиться девочкой. Однако, наблюдать за ними ёкаю быстро наскучило - ничего интересного не происходило, увлечённая магией девочка попала в своеобразный рай, где её воспитателями были полуёкай и злой дух, на взгляд нормального человека - настоящий ужас, но Мариса была действительно счастлива.

Даты вновь стали быстро сменяться на календаре, в какой-то момент Чирно не заметила, как начала жить непонятной двойной жизнью. День через день она ходила в храм Хакурей, проводя различные тренировки и очень странные беседы с девочкой. Единственный раз, когда она была счастлива туда сходить, это когда Рейму нарушила данное матери слово и отошла от храма на большое расстояние в лес, где учила фею методам маскировки. Двадцать девятое октября также стало знаковым для Мадары, когда он ощутил максимальное для себя унижение и не мог с этим что-то поделать.

Для Бога Шиноби ничего не предвещало беды, он как и обычно рассказывал фее о методах ведения разговора, пока не решил, что всю возможную теорию он передал этому существу. Тогда он задумался и сказал самому себе, что пришла пора давать практические уроки.

— Значит так, нужно отойти в лес, — сказала девочка, без страха делая шаги за барьер.

— Может, не надо? — спросила Чирно, с помощью небольшой пластины-пропуска выходя наружу. — У Чирно плохое предчувствие.

— У меня такого нет, — ответил ребёнок, свободно отправляясь в лес. — Матушка предупреждала меня о том, что придёт только вечером.

— Да, — фея поспешила согласиться. — И просила не покидать пределы храмового барьера…

— Ну так она не придёт же, — Рейму развернулась к фее и сложив печать, словно из дыма, создала свою копию. Сущность выпучила глаза, переводя взгляд с одной на другую. — А это на случай, если придёт.

— Хм! — копия фыркнула. Держа в руке реплику гохэя, она отправилась назад.

— Это как так? — Чирно проследила за ней взглядом, провожая до самого храма.

— Так, — оригинал развела руками. — Раньше просто чакры не хватало, сейчас же можно аж одну копию создать, у меня ещё половина резерва осталась.

— Больше нельзя? Научишь? — фея встала на пути своего учителя, преисполнившись энтузиазма.

— В тебе практически нет чакры, — Рейму помотала головой. — Только мана, много инь. Смысла нет, потратишь годы на мелкие трюки. А вот создавать фигуры изо льда, оружие, бомбы и зеркала ты уже потихоньку учишься. Да и магические конструкты умеешь. Чакра для тебя бесполезна.

Расстроившись, Чирно полетела за ускоряющейся девочкой. Ей показали такой крутой трюк и сказали, что она не могла повторить при всём желании - это было обидно.

— А что клон может? — буркнула она, не отставая от девочки.

— Передавать воспоминания, использовать техники чакры, сражаться и выполнять другую работу, — ответила Рейму.

— А почему клон меня раньше не учил? — Чирно перешла со своего любимого стиля речи на обычную.

— Кто тебе об этом сказал? — жрица самодовольно хмыкнула, посмотрев на фею, как на неразумного ребёнка.

— Ну раньше же не хватало… — фея затихла под пристальным взглядом девочки, а потом взорвалась. — И вообще, зачем ты тогда занимаешься со мной лично?! Неужели клоном не безопаснее?!

— Клон не полностью повторяет оригинала, — та раздражённо дёрнула щекой, сбивая мешающую ветку гохэем. — Максимум для чего годится - разведка. Он, грубо говоря, слишком тупой для обучения кого-то. Древесные клоны могут синхронизироваться с оригиналом, передавая ему информацию, а обычные, теневые, лишь, извини за тавтологию, тень оригинала. Слабее, интеллект ниже, а при большом количестве могут устроить инсульт.

— Слишком сложно! — сущность схватилась за голову, чувствуя раздражение от того, что не всё могла понять.

— Короче, — в голосе жрицы появились холодные нотки раздражения. — Не всё можно доверить клону. Максимум, как сейчас, это подстраховать на случай возвращения матушки Реико.

— И она не разгадает твой обман? — фея побеспокоилась о самом главном, привыкнув, что Рейму была главной в их паре.

— Не должна, — девочка тяжело вздохнула, неожиданно останавливаясь. — Здесь, — её взгляд прошёлся по кругу и она стала ходить по периметру, расставляя некоторые амулеты на деревьях. — Твоя задача - спрятаться от меня в пределах трёхсот метров. Если я тебя нахожу, то связываю и притаскиваю на это место, съедая на твоих глазах конфету, — и достала из рукава кулёк, который в начале дня был у феи. Та открыла рот, выражая шок. — Время даю три минуты. Время пошло.

— Как Чирно должна спрятаться в своей одежде?! — фея взмыла в воздух, экспрессивно размахивая руками.

— Сто восемьдесят, сто семьдесят девять, — девочка начала считать, закрыв глаза. — сто семьдесят восемь, сто семьдесят семь…

— Рррр! — Чирно зарычала и выбрала случайное направлении, улетая туда.

И пока два друга тренировались, Реико возвращалась в храм раньше задуманного, пребывая в очень скверном настроении. Попытка сблизиться с кем-то из деревни провалилась, вызывая в сердце девушки мерзкий тяжёлый комок, который всё никак не отпускал чувства жрицы, раз за разом вытаскивая из воспоминаний момент, когда мужчина на первом же свидании предложил близость.

«Да, я тоже этого хотела, — девушка, сдерживая злость от многих факторов сразу, скрипнула идеально ровными зубами. — У меня давно не было мужчины! Но нагло пользоваться этим в намёке, да ещё и распустив руки?! За кого он меня принимает?!» — гохэй в её руках скрипнул от натуги - пальцы, способные оставить вмятины в дереве, совсем незначительно погнули металл, созданный Ринноске.

У неё было погано на душе, разочарование давило на мозги и портило всё накопленное с утра настроение. Она могла потратить это время с пользой, проводя его вместе со своей маленькой дочерью, как та и просила - устроив спарринг или рассказав о чём-то интересном. А в итоге она потратила время на долгие прихорашивания вовсе зря. Быть красивой для самой себя было настолько же бесполезно для Реико, насколько и жизнь без мужчины, который мог бы послужить примером для дочери, чтобы она знала какого мужчину себе искать в будущем.

«Дожила, — подумала она, добираясь до храма и опускаясь возле двери, входя вовнутрь. — Мужчины считают меня доступной матерью-одиночкой», — двери излишне сильно хлопнули об ограничители, заставив те хрустнуть. Жрица поморщилась, закрывая вход.

— Я дома, — сказала она, сбрасывая обувь и проходя дальше.

— Я как-то догадалась, — ответил голос дочери со стороны кухни и послышались невесомые детские шаги. — Что-то случилось?

— Ничего, — со вздохом ответила Реико, опускаясь на колени и обнимая своё сокровище. — Я так тебя лю… — но тут она заметила неладное. — Стоп, что?

В руке жрицы мгновенно оказался амулет, который тут же был прикреплен к спине начавшей сопротивляться девочке и запечатал её, как нематериальную сущность. Сердце матери ушло в пятки, а страх стал липкими щупальцами окутывать её тело. Она распечатала сущность и взяла её за волосы.

— Где Рейму? — холодные красные глаза впились в точно такие же, но испуганные.

— Оригинал в лесу, — клон сдал оригинала с потрохами, поняв, что единственно верным был вариант: рассказать всё и максимально содействовать. — Сражается с Чирно, чтобы не разрушить территорию храма.

— Оригинал? — уточнила и так бывшая злой матушка, которая медленно приходила в бешенство. — Сама ушла?

Клон кивнул, почувствовав, как волосы отпускают, аккуратно те приглаживая.

— Если ты мне соврала, то сильно об этом пожалеешь, — побледневшего клона вывели на улицу, заставили показать направление и запечатали.

Мадара быстро перемещался по лесу, разыскивая свою цель - фею, которая спряталась где-то в среди многочисленных деревьев, высокой травы и кустов. Он без страха, но настороженно бродил по округе, уже трижды находя Чирно и рассказывал о её ошибках при таких своеобразных прятках. Фея обижалась на то, что её довольно быстро находили, но спрятаться на дереве или в небе действительно было плохой идеей - маленькая жрица искала даже под землёй, с помощью чакры, что было очень странно для Чирно.

В очередной раз, Мадара ощутил приближение проблем за несколько секунд до их появления, поэтому успел применить маскировочную технику и спрятаться в кустах. На то место, где секунду назад был он, мягко приземлилась Реико, заставляя легендарного шиноби покрыться холодным потом от того колоссального давления силы, которое испускала его мать.

— Рейму! — рыкнула старшая Хакурей, оглядывая округу. — Либо ты выходишь сама, либо я нахожу тебя и будет только хуже!

«Кто это её так разозлил? Неужели ей настолько не понравился мой самовольный уход?» — Мадара отвёл взгляд от её фигуры, смотря в пространство расфокусированным взором. Ему совершенно не хотелось попадать под горячую руку матери.

— Ну ладно, — давление силы только увеличилось, когда та поняла, что никто не собирался показываться ей на глаза. — Я предупреждала, — воткнув гохэй в землю, она потёрла руки и крикнула: — Чирно! Живо ко мне! Или хуже будет!

Никто не появился, выбешивая девушку ещё больше, доводя её до белого каления. Подумав, что над ней всё же издевались, она пропала из поля зрения девочки, но при этом оказываясь там, откуда на неё смотрела сильно испугавшаяся фея. «Ледышка» получила тяжёлым кулаком по голове и отправилась в мир снов. Реико возникла там же, откуда и исчезла всего секунду назад, но достала из рукава тонкий старый гохэй, которым Рейму получала в раннем детстве.

— Я жду ровно три секунды, доченька, — сказала взрослая, помахивая инструментом. — Раз…

«Она же ничего мне не сделает, верно? — подумала девочка, чувствуя уверенность в своих силах. — У меня хватит возможностей прийти вечером и извиниться».

— Два… — Реико тяжело вздохнула. — Три. Извини.

Когда девушка вновь исчезла, то ничего не происходило около пяти секунд. Но по истечению этого времени, над лесом разнёсся детский отчаянный визг боли, который прервался лишь на миг, чтобы разнестись эхом повторно, но куда сильнее.

— Аааа! — Рейму закрыла рот, пулей выскакивая из кустов, держась руками за горящие полушария ниже поясницы. — За что?!

— За что?! За что, спрашиваешь?! — ноздри девушки гневно раскрылись и она исчезла, после чего на бедре девочки появился новый очаг острой боли, а по лесу разнёсся новый крик боли, обиды и негодования. — Я что говорила тебе? А?!

— Не выходить из храма! — девочка повернулась на сто восемьдесят градусов, сдерживая неистовое желание попробовать воплотить Сусаноо, чтобы защититься от посягательств на свою пятую точку. Эмоции скакали как бешеные, а техники самовнушения срывало одну за другой.

— А ты что сделала?! — Реико пылала негодованием, поигрывая гохэем.

— Вышла! — девушка исчезла, заставляя девочку в панике убрать руки от попы и попытаться закрыться барьером без использования амулетов. Вышло, вокруг ребёнка появился еле видимый купол, но удар гохэем со звоном обрушил его. На правой части задницы загорелся новый очаг боли. — Аааааааай! Мааамааа!

К неприятному удивлению Мадары, это было действительно очень больно и, что поразило его больше всего, невероятно обидно, аж до слёз, которые непроизвольно выступили на его глазах. Он сдерживался, поэтому до рыданий и долгих криков пока не доходило, но шторм эмоций захлёстывал его не по-детски.

«Почему так?» — подумал он, с трудом мысля трезво.

— Я говорила. А ты нарушила своё слово и очень расстроила меня, — жрица появилась недалеко от своего ребёнка. — И если ты не понимаешь слов, то в ход пойдут другие средства.

— Мама! Не надо! Прости меня! Аааай! — на глазах Рейму выступили слёзы, которые превратили вскрики в громкий плач.

Мадара мог признаться самому себе, что большинство лишений в новой жизни принимались тяжело. Может быть, со стороны это казалось чем-то простым, но так могли думать только те, кто не пахал ради новых возможностей день и ночь, посвящая всего себя нужному делу, а потом в один день оказываясь в самом начале этого пути. Какого было взрослому человеку, когда его принимали маленьким ребёнком и наказывали избиением по заднице, даже не слушая его оправданий?

«Рррх… — маленькая жрица сжала свои пальцах так, что услышала хруст, с которым натянулись мышцы и сухожилия, плотно прижимая фаланги пальцев, протыкая ногтями кожу. — Ненавижу, — она зажмурилась, смаргивая слёзы. — Ненавижу! Ненавижу Хашираму! Ненавижу Обито который не выдернул меня из чистого мира! Ненавижу Тобираму за убийство моего брата! Ненавижу! Свою! Беспомощность!»

Раскричавшись в мыслях, она всё-таки позволила себе зарыдать, отдавая отчёт в том, что если этого не сделает, то женские нервы ей это не простят, да и это было дополнительным фактором для Реико, давящим на жалость. Если нельзя было выплеснуть своё разочарование в жизни через битву, то оставался единственный вариант, простительный для ребёнка: плачь. Девочка неистово кричала от ударов, отдаваясь этому делу полностью, с душой и пониманием того, чем именно она занималась. Слёзы шли крупным потоком, нос забился, а кожа страдала, впитывая в себя все удары гохэем.

Реико пришлось ещё несколько раз пройтись палкой для воспитательного эффекта, напитывая орудие воспитания энергией, чтобы техники чакры не могли сразу вылечить повреждения. Ей было самой неприятно этим заниматься, но ребёнок в последнее время совсем отбился от рук, отказываясь воспринимать её слова. Наказать нужно было давно, сейчас бы не пришлось пороть девочку настолько жёстко, но это было нужно.

Рейму видела себя со стороны: невозможность выплеснуть злость и ненависть через ярость и разрушение, сжимание и разжимание кулаков, горячие слёзы на щеках, оставляющие влажные следы, невозможность остановить избиение - будь сейчас в генах Хакурей шаринган, он бы активировался сразу на третью ступень от той концентрированной ненависти, которую Рейму генерировала.

Через десяток минут она сжимала челюсть, прикусывая губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу негодование: и выпустила бы его, но вместо привычной всепоглощающей ярости был комок в горле, который буквально душил её после нескольких минут плача. Пусть злость и была, но её нельзя было выпустить на взрослую, которая закрыла её вместе с клоном в комнате, заблокировав окна и выход барьерами, пригрозив, что за порчу стен устроит новую порку, несмотря на то, что первая была не так давно.

— Чирно ты не увидишь в течение недели, — сказала девушка, смотря на сидящего на коленях ребёнка, примостившегося на футоне, жёстким взглядом. — Будешь дерзить - срок увеличится. Выйти из комнаты можно только на ужин.

И дверь закрылась, отсекая обиженного на происходящее ребёнка от медленно осознававшей, что палку она однозначно перегнула, матери. Реико глубоко вздохнула, бессмысленно побуравила дверь взглядом и побрела в свою комнату, осмысливая произошедшее.

Теневой клон пусть и являлся лишь относительной копией оригинала, думал в узких рамках и не мог творчески подойти к идее, но был абсолютно самостоятелен, потому высказать своё отношение к происходящему он вполне мог. Вот и сейчас, клон оглядывала картину возможного произошедшего, как девочка, которой являлся некогда великий Мадара Учиха, сейчас еле сдерживала злость и раздражение, понять это можно было лишь по признакам, таким как: прикушенные губы, злое выражение лица, блестящие глаза и сухие дорожки, тянущиеся от глаз к подбородку. При этом она держала высокомерную позу, пусть та и стояла на коленях.

— Тебя что… — клон привлекла внимание своего оригинала. — Высекли?

— Да ну… — Рейму хрипло выдавила слова из сорванного горла. — Как ты догадалась?

— Хм, — теневая независимо хмыкнула, холодно, демонстративно оглядывая её. — И чего рыдать? Ты знаешь, как это выглядит со стороны?

— Знаю, — девочка сжала челюсть, тяжело дыша и пытаясь не беспокоить свою филейную часть. — Это было неожиданно больно… и очень… — и всхлипнула, но глаза ясно говорили, что она в трезвом уме, — обидно.

— Ну да, — согласился клон, складывая печать и применяя хенге (технику перевоплощения), чтобы перед Рейму стояла не Рейму, а Мадара, заговорив на порядок тише. — Но неужели ты не можешь себя контролировать?

— Тяжело, когда ты хочешь защититься, но не можешь. А раньше мог.

— С тобой не считаются, — клон понимающе закивал. — Точнее, с нами. Просто меня не пороли, поэтому я трезво оцениваю ситуацию.

Рейму промолчала, прекрасно представляя, что они друг друга понимали без слов. Тогда клон, заметно затормозив, отманил хенге и продолжил.

— Ложись на живот, буду лечить.

— Ладно, — девочка повернулась и легла на живот, позволяя самой себе задрать платье и снять панталоны. Под ними были ожоги и синяки от попадания гохэем.

«Наверное, они больно горят сейчас», — подумала копия Мадары, слегка поморщившись от увиденного. Она постепенно понимала, почему оригинал так отреагировала - хлестали практически не жалея, под ожогами активно наливались большие синяки.

Детские руки, окутанные зелёным сиянием техники мистической руки, даже не прикасаясь к коже, начали попытку лечения. Однако, раны не желали поддаваться влиянию чакры и будто бы сопротивлялись. Внезапно, до разума клона дошло: в них была посторонняя энергия, мешающая работе.

— Раны заражены чем-то, — сказал клон, в недоумении рассматривая новый для себя феномен, и была без понятия, что с этим делать. Она пыталась вытеснить энергию чакрой, но это было похоже на попытку смыть масло водой: слишком тяжело и почти бесполезно.

— Понятно, — ответила девочка и мысленной командой развеяла технику, получая пакет воспоминаний, на осознание которого ушло несколько секунд.

Клон лечил раны, подняв юбку и стянув панталоны, где как раз и была большая часть синяков. Мысли слепка оригинала закрутились вокруг того, что Мадара лечил именно себя, а не видимую им девочку, просто теперь это был именно он: хрупкий, с другой нервной системой, когда всё выходит через слёзы, а не мужскую ярость, и непозволительно слабый, что вызывало скрежет зубов.

«В этом нет ничего постыдного, — успокаивал себя шиноби, пытаясь не терять контроль над вновь закрутившейся злостью - теневой клон видел в нём только блеклую тень прежнего Мадары. — Просто естественный женский процесс. Да и не я это. Но сложность сдерживания такой реакции поражает, заставляет крепко задуматься».

Реико лежала в своей комнате, обдумывая всё произошедшее. Состояние аффекта почти полностью сошло на «нет», оставляя девушку осознавать то, что она натворила с самого утра. Ну хотел тот парень от неё того, чего она сама хотела от него - телесной близости, чтобы сбросить напряжение, которое копилось в ней с самой смерти возлюбленного. Да, параллельно она искала себе замену умершему отцу Рейму, чтобы дать ей хорошего папу, но можно было и не так эмоционально это ему высказывать. А в дополнение к утреннему разочарованию добавилось дневное, когда она не обнаружила девочку в храме.

Ну чего она ожидала, оставляя ребёнка, которому интересен окружающий мир, одного? Что он послушно останется в храме после слов «до позднего вечера меня не жди»? Это было крайне наивно, а также очень некрасиво с её стороны наказывать любимую дочь, которую она называет «своим маленьким счастьем», настолько жестоко. Счастье нельзя было избивать до синяков, оно могло серьёзно обидеться и закрыться, перестав с ней разговаривать и начав скрывать свои мысли - перестать ей доверять.

Да, Реико последний час было очень стыдно. А особенно погано стало после того, как вспомнила горький плач.

«Рейму не взрослый в теле ребёнка, — подумала она, пустым взглядом смотря в потолок. — Взрослый не стал бы плакать от такого наказания».

Зажмурившись, девушка закрыла лицо руками и замычала, пытаясь неосознанно заглушить звуки, идущие из воспоминаний. Не выходило. Материнское сердце не смогло долго выдерживать такую пытку, уже через минуту она поднялась с футона и отправилась в комнату своего несколько притихшего чада. Подойдя к двери, Реико прислушалась: плача не было, но шмыганье носом позволило понять, что девочка никуда не исчезла. Открыв дверь, она заметила Рейму, лежащую на боку у стены, спиной к двери. Её взгляд был устремлён на толстую бумагу, изучая линии и водя взор по лабиринту, это её успокаивало, позволяя расслабившимся нервам вести свою хозяйку к сонному состоянию. Сон после горьких слёз помогал лучшего всего, насколько помогали судить знания из прошлой жизни.

Впрочем, Рейму не теряла окружающую обстановку из виду. Она почувствовала открытие двери, сориентировалась и поняла, что пришла пора дать выйти своему раздражению. Её голос был негромким, но холодным и злым:

— Чего тебе?

— Это грубо, — Реико опешила, но не растерялась, входя в помещение и закрывая за собой дверь.

Девочка хмыкнула, выражая свою обиду, продолжая глядеть в стену:

— Бить меня до синяков и блокировать возможность лечиться - тоже грубо, но я же ничего не говорила и не говорю, — её губы растянулись в усмешке.

— Я понимаю, что ты злишься, — мать почувствовала возмущение, подобралась, но не стала опускаться на один уровень с ребёнком и отвечать ей в том же тоне. — Но это не повод мне хамить сейчас.

— Знаю, — ответила Рейму, аккуратно потрогав своё левое бедро, где был большой синяк. — А моя прогулка с Чирно не была поводом меня настолько сильно бить. Я не ёкай, а ты моя любимая и уважаемая матушка.

— Если «уважаемая», — Реико подчеркнула слово, — то почему ты меня ослушалась?

— Я устала находиться в храме, — она слегка повернулась к матери, но так, чтобы её не видеть. — Мне интересно, что происходит там, снаружи.

— Рано или поздно, но ты узнаешь и увидишь, что делать там нечего, — девушка пожала плечами, подходя к своему ребёнку поближе. — Я пытаюсь тебя оградить ото всех опасностей, пока ты не окрепнешь, чтобы уцелеть после встречи с большинством наших естественных врагов.

— Как же, «нечего», — девочка пустила в голос достаточно сарказма, вспоминая, как рос и креп Мадара, будучи наследником в клане. Будущего главу клана пусть и опекали, но крови бандитов и даже Сенджу он успел вкусить ещё в раннем возрасте. Стены и барьер храма были для Рейму как прутья золотой клетки. — Это только ты так думаешь.

— Ты… — Реико сжала кулаки, но остановилась и сделала пару глубоких вздохов, напоминая себе, что в таких ответах и закрытости ребёнка была виновата именно она. — Эх… Рейму, солнышко…

— Которое ты отходила посохом, — буркнула та, но матушка проигнорировала это, присаживаясь рядом с ней.

— Я очень виновата, что наказала тебя столь жестоко, — она аккуратно прикоснулась к плечу ребёнка, даже несмотря на то, что конечность пытались сбросить. — Прости меня, пожалуйста. Я действительно была не права.

— Хмпф… — ответила девочка, подтягивая к себе ноги и обнимая их, сжимаясь в позу эмбриона.

— Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? — она убрала руку и достала несколько амулетов, принимаясь ждать ответа.

— Хочу…

Мадара задумался, поняв, что достиг нужной точки в переговорах и мог начать выносить требования своему родителю. Мог просить в обмен на «помилование» многое, но вряд ли его могли отпустить гулять за территорию барьера. Нужно было начинать с малого, того, где матушка не поняла его нынешнего замысла, вводя новые санкции.

— Хочу… Снова общаться с Чирно, и научиться новым техникам жриц! — девочка повернула голову, встречаясь взглядом своих глаз, которые были красны не только радужкой, но и небольшим количеством лопнувших капилляров.

— Хорошо, — Реико не нашла повода возразить. — Без проблем. А сейчас позволь, — с этими словами она взялась за юбку своей дочери и задрала её, прикладывая к синякам амулеты, с их помощью вытягивая энергию, мешавшую лечению.

Ребёнок внимательно следил за процессом не только визуально, но и активно считывал ощущения сенсорикой. В будущем ему бы не хотелось оказаться такой же ситуации - беспомощным, отказываясь от возможности излечиться с помощью чакры. Мадара Учиха не был идиотом, подобные трюки никогда не проходили дважды. Идиот бы никогда не добился звания Бога Шиноби, если не считать наивного, но достаточно сильного, чтобы его слушались, Хашираму.

— Но ты впредь не будешь уходить из храма без моего разрешения, да? — спросила девушка, натягивая юбку обратно: понимала, что Рейму сама справится с заживлением. — Я не говорю, что вновь таким же образом накажу тебя, но довольной не буду.

— Ничего не обещаю, — девочка поджала губы и поймала взгляд своей мамы, выдерживая контакт глаза в глаза. — Но рисковать понапрасну точно не буду, это я могу обещать тебе.

Мать смотрела в упрямые глаза ребёнка и чувствовала нарастающее раздражение. Она беспокоилась за своё маленькое чудо и не могла ему позволить разгуливать где-то снаружи, встречаясь, например, с той же Юкари - лживой, подлой, манипулятивной и постоянно преследующей какие-то непонятные цели женщиной, к тому же - ещё и древним ёкаем. А если бы она наткнулась на Юку Кадзами, цветочного ёкая-садиста? Реико боялась себе такое не то что представить, она боялась даже допустить подобную мысль: сколько она повидала излишне храбрых попаданцев из внешнего мира, которые по своей же глупости и самоуверенности погибли там, где выжить могли со стопроцентной вероятностью? Им было достаточно не подходить или не позволят подойти к себе подозрительной девушке или мужчине, а иногда и на вид простой девочке!

«Но Мариса же не погибла до сих пор, — шептал её внутренний голос, — И вполне себе счастлива вдали от родителей. Может, Рейму тоже будет счастлива без тебя?»

— Просто представь, — начала Реико. — Представь, что я ушла и не вернулась. Меня нет ночь, следующий день. Ко второй ночи я тоже не вернулась.

Девушка знала, о чём говорила. Это было видно по глазам, в которых не наблюдалась и доля шутки, всё было лично пережитым опытом. Голос девушки был пробирающий, взгляд - почти мёртвым, с до сих пор не до конца пережитой потерей.

— Твой папа… Он тоже говорил: да что со мной будет? — она горько усмехнулась. — У меня же возлюбленная - целая Хакурейская жрица. Кто тронет любимого настолько великой личности? — девушка сунула руки в рукава и полностью села на колени. — А однажды он ушёл и просто не вернулся. Даже до деревни не дошёл, представляешь? Он был магом, не самым сильным, показывал фокусы. Эти фокусы ему не помогли. Твоя чакра тоже тебе не поможет, если ты кого-то встретишь, а в техниках нашего клана ты не так сильна, чтобы это компенсировать.

Мадара слушал свою мать, внимал ей и не перебивал, смотря с непонятным ей пониманием. Он слушал, представлял и вспоминал, как один за другим не вернулись с заданий его родственники: старший брат, средний, мать, отец, и в конце концов - его младший брат. Учиха мог показывать равнодушие сколько ему угодно, но в укромных уголках его чёрной, чёрствой души до сих пор тлели угольки потерь. Казалось, что он пережил отказ от лучшего друга в детстве - когда пробудил первую ступень шарингана, но он тогда впервые оторвал от своей души огромный кусок, зовущийся дружбой. Он прекрасно понимал своего нового родственника, как ей было тяжело одной выносить груз стольких потерь: бабушки, матери, пережить одинокое, полное жестокости взросление, завести семью и потерять опору - мужское плечо, оставшись с плачущим в кровати маленьким ребёнком. Бог Шиноби мог сейчас показать взрослому свою гордыню, выставить стену отрицания, потоптаться по её потерям, сказав себе, что я пережил гораздо более страшную жизнь и не сломался, но… Это женщина, она думала по-другому и никогда не слышала об Учихе Мадаре, чтобы впечатлиться и справиться со своими потерям. Она не видела, что кому-то было тяжелее, дабы облегчить свой душевный груз. А самым главным фактором было то, что перед ним стояла его мама, сдерживающая слёзы, делясь самым сокровенным, что нельзя было доверить даже близкому другу - свои страхи, застарелые душевные раны.

Рейму поднялась на ноги и взяв секунду на раздумья над действиями, обняла ныне самого близкого человека в этом мире. Обняла крепко, специально используя чакру и энергию ками, как это делала Реико - эти действия были маленьким подколом, от которого девочка не захотела отказываться даже в такой ситуации. Впрочем, девушка даже не почувствовала дискомфорта.

— Мама, — начал ребёнок, тепло улыбаясь ей в плечо. — Плачь. Не стесняйся. Станет легче. Я с тобой и никогда тебя не брошу. Даю слово.

— Рейму, — мать улыбнулась, но не дала себе расплакаться. При ребёнке она не могла этого сделать. — Спасибо.

Оба человека решили, что лишние слова в этой ситуации не было нужны. Все всё и так понимали, чтобы тратить силы на что-то постороннее. Однако, девочке показалось, что некоторые слова всё-таки стоило высказать:

— Мы помирились, а попа всё равно болит, — проворчала она, глубоко вздыхая и заглядывая удивлённой девушке в глаза.

— Рейму! — возмутилась та, возмущённо засопев. — Ты… Ты маленькая язва! Ну такой момент для воспоминаний, зачем?

— Так болит же! — ребёнок перестала обнимать маму и взмахнула руками. — И это ты виновата!

— Ну да, ну конечно, — Реико развела руками, закатила глаза и упёрла кулаки в бока. — Ты уже сейчас хочешь научиться техникам или увидеться с Чирно?

— Чирно и без меня помучается с головой, — усмехнулась Рейму скрещивая руки на груди. — Научиться ещё успею. Другое, матушка! — она отставила правую ногу в сторону, оперлась на левую и чуть поморщилась, решив, что пришла её очередь учить. — Ты меня по попе била, ты и будешь лечить последствия!

Девушка прикрыла глаза и глубоко вздохнула. По всей видимости, девочка уже не обижалась и активно продолжала наглеть, пытаясь занять ведущую позицию. Хмыкнув, Реико нехорошо улыбнулась и набросилась на ребёнка, начав её щекотать и не больно кусать за то, что подставила жертва нападения. Комната наполнилась визгами и, как ни странно, мольбами о пощаде и о том, что «я исправлюсь и больше не буду», но старшая жрица не очень верила младшей и продолжала своё действо, пока ребёнок совсем не устал, падая от усталости.

Глава девятая.

Мариса давно привыкла, что у её второго учителя было огромное самомнение в паре со столь же большими амбициями, которые вели её на путь захвата храма Хакурей. Мима называла себя богиней людей и стремилась показывать это всеми возможными способами: жестами, мимикой, голосом, гордой осанкой и манерой вести с кем-то диалог. Волшебница не знала, чем той так приглянулся храм Хакурей, почему именно он был нужен как постоянное место её пребывания, но она хотела помочь, при условии, что если кто-то выполнял чью-то работу эффективнее и мог это доказать, то этот кто-то был более достоин выполнять эту работу.

Мима же в свою очередь учила Марису самым сильным заклинаниям магии звёзд, обучая искусству сражения. И на радость ребёнка, постоянно её хвалила, при этом взращивая уважение к старшим, и в особенности к себе. Ринноске же как был её другом, так и остался, несмотря на то, что точно также обучал и рассказывал намного больше интересного, чем злой дух. Возможно, он был ей как старший брат, а Мима именно учителем и, как она иногда просила, госпожой, поэтому и появились такие разграничения во взаимоотношениях.

Впрочем, всё постороннее не мешало будущей великой волшебнице использовать ману и пытаться удерживать себя в воздухе. Параллельно с этим, она пыталась отслеживать изменения окружающего пространства - учитель иногда любила неожиданно появляться и сильно пугать, говоря при этом, что такая тренировка на бдительность когда-нибудь спасёт ей жизнь. Не всегда такие слова работали, и Мариса устраивала истерики, через экспрессию пытаясь донести, что такие проверки на бдительность ей не нравились и «можно было хотя бы предупредить». Ринноске поддерживал свою подопечную, ему тоже не нравились излишне жестокие методы обучения злого духа, о чём он не стеснялся говорить, на что та отвечала горделивым хмыканьем и уничижительным взглядом.

Однако, большинство минусов перекрывалось плюсами содержимого обучения. Девочка занималась любимым делом: практиковала магию, которая захватывала её своим таинством и красотой. У Корина, как она называла Ринноске, было много интересных книг по магии, да и знал он гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд, но сам магией не владел.

Его молодой вид не мог показать все прожитые им года, но они всё равно добавляли житейского опыта, мудрости и различных знаний, которыми он охотно делился со своей подопечной.

Седой мужчина не долго ждал, когда его названная младшая сестра отправится в лес, на поиски грибов, которые «прикольно взрываются в котле». Всё произошло слишком обыденно: пока он шил ей тёплый костюм на зиму, она втихую ушла. Ринноске обнаружил пропажу только когда пошёл снимать новые мерки, но нигде её не обнаружил. Не долго думая, он выбежал на улицу и максимально быстро прикинул варианты, в какую сторону мог сбежать несносный ребёнок, и побежал к месту, где они точно могли видеть огромные грибы.

Продираясь сквозь бурелом, марая кимоно и ломая ветки, он стремился успеть раньше, чем девочка могла пострадать. И к своему счастью успел к тому моменту, как Мариса подняла свой мини-хаккеро, выстрелив в какую-то фею с грибами на платье. Мариса с содроганием смотрела на процесс испепеления крылатой девчушки, которая хотела превратить её в гриб, за порчу этих странных ингредиентов для зелья. Огромный радужный луч смёл сущность вместе с попавшими под раздачу верхушками деревьев, оставляя после себя абсолютное ничего. Ринноске проследил за ушедшим в небо лучом, искоса глянув на Марису, которая восхищённо смотрела туда, куда пришёлся удар заклинания.

— Это… это… — она счастливо взглянула на подарок, разглядывая его с разных сторон. — Это так круто!!! Хаха-а-а!!! — девочка зажмурилась, прижала к себе маленькую восьмиугольную печку и стала кружиться на месте, подпрыгивая и визжа от радости.

— Эх… — мужчина с облегчением вздохнул, прижимаясь к случайному дереву левым плечом и поправляя очки на переносице.

«Она неисправима, — подумал он, поглядывая на так и не заметившую его девочку. — Уж лучше бы пришлось мазями сводить мухоморы с её тела - так бы хоть какой-то урок вышел. А сейчас она всё будет сваливать на мини-хаккеро».

— Я назову его!.. — Мариса подняла печку вверх, рассматривая рисунок инь-ян. — Мастер!.. Спарк! — она усиленно закивала. — Да! Мастер спарк!

— А я, — начал Ринноске, заставив ребёнка испуганно оглянуться на него. Разглядев своего названного старшего брата, она расслабленно вздохнула. — Хм… — он насмешливо хмыкнул на её реакцию.

— Ты видел как я её, а?! — девочка подскочила к нему, случайно теряя из карманов на своём костюме куски грибов. За ней получалась забавная разноцветная дорожка. — Видел?!

— Видел, — тот коротко посмеялся, положил руку ей на голову и погладил. — Я тут недавно разговаривал со жрицей, — мужчина решил начать издалека, — и она рассказывала о действенных методах воспитания.

— Эээ… — Мариса судорожно задумалась и вспомнила, что обещала без него не уходить в лес. Она сглотнула и попыталась сбежать, но Ринноске ловко взял ту за ухо, пресекая попытку бегства. — Ай-ай-ай-ай! Корин! Не надо! Мне больно!

— И понял, что был слишком мягким с тобой, — сказал он, отпуская её ухо. — Как думаешь, что лучше: чтобы тебя съели или разок хорошенько оттаскали за уши?

— Я уже взрослая! Я фею испепелила! — она показала свой подарок, который Корин сделал ей на день рождения. — Мне теперь ничего не страшно!

— Больше не выкручивай мощность на максимум, ты могла прибить кого-то постороннего или сделать огромную просеку в лесу, снеся мой магазин! Да и прибить таким залпом фею - сомнительное достижение, — отрезал мужчина, эмоционально взмахнув руками. — А сейчас - собирай грибы, какие надо, и домой, пока мы не встретили кого не надо.

«Нужно будет дома поставить ей ограничитель. Я слишком сильно поверил в её развитый не по годам ум», — он вздохнул.

— Прости, — Мариса заметно сникла, задумавшись о сказанных им последствиях куда более, чем просто серьёзно. — Кого не надо - это кого? — ребёнок уставился на старшего брата любопытными золотыми глазами.

Ринноске хорошо понимал, что это было детской попыткой сменить тему: ей было не просто интересно. Она уже не раз так делала, когда была виновата, поэтому он всё понял и решил взять инициативу в свои руки.

— Значит, слушай и запоминай: от кого тебе надо будет бежать только завидев, а кого можно наказать моим подарком… — полуёкай наставительно поднял палец, подгоняя девочку побыстрее собирать свои растерянные грибы.

Юка Кадзами, цветочный ёкай, была одета в красный клетчатый жилет, такие же штаны, коричневые ботинки, всегда ходила с зонтом. Её длинные волосы имели зелёный цвет, а глаза сияли яркими рубинами, пронзая саму душу своими непонятными мыслями. В зависимости от настроения она могла пожелать доброго дня, поговорить, неожиданно атаковать… или всё вместе, руководствуясь какими-то своими желаниями. Ринноске с ней встречался, но довольно редко и практически не разговаривал, чаще всего стараясь проскочить мимо, не привлекая внимания. Слухи о ней были отрывочны из-за склонности к насилию, даже местному надоедливому фотографу Ае пришлось бежать, ограничившись парой снимков, когда она попыталась взять у той интервью.

Юкари Якумо была ёкаем с силой управления границами, что бы это ни значило. Одевалась в «даосское платье»: розовое с белым платье западного стиля, поверх которого табард в китайском стиле, усеянный триграммами. На голову одевала розовую шляпу с красной ленточкой спереди, волосы держала распущенными, обычно носила с собой розовый зонтик. Любительница наговорить много слов, из которых правдой могло оказаться от силы процентов десять. Информации о ней было не намного больше, не считая её договора с владельцем магазина о поставке топлива из внешнего мира. И хоть договориться с ней было намного реальнее чем с ранее упомянутой Юкой, Ринноске советовал избегать встреч с данной особой.

Пока маленькая Кирисаме старательно впитывала знания, которыми так щедро делился её названный брат, Рейму страдала. Бедная маленькая жрица лежала на крыше собственного храма и смотрела в дневное небо, пытаясь греться в лучах холодного зимнего Солнца, которое всё чаще пряталось за неприветливым и хмурым небом. Она наблюдала за проплывающими облаками, двигающимися медленно и неохотно, хотя она понимала, что там, наверху, должны были быть сильнейшие порывы ветра, а потому скорость облаков, наверняка, была колоссальная.

Жрица потёрла уставшие от солнечного света глаза и поправила шарф, который проказливый порыв ветра сунул ей в лицо. Фыркнув, она продолжила смотреть вдаль, пока не заметила узкий луч света, срезавший кусок леса и ушедший в небо, бороздить просторы пустоты. Это событие сильно заинтересовало ребёнка, но она помнила недавнюю порку и только досадливо вздохнула. Кто-то сейчас веселился, вёл битву, чувствовал адреналин в своей крови и ощущал биение сердца, отдающееся в висках, наслаждаясь причудливым танцем боя, а она пялилась в никуда.

«Как… досадно, — слегка обиженно подумала жрица, поправляя юбку и подбирая ноги под себя. — В последнее время совсем тоскливо».

Девочка продолжала наблюдать за тем местом, где недавно был всполох луча чьей-то боевой техники. Она меланхолично гоняла мысли о том, что быть ребёнком очень трудно, все твои мысли и слова не воспринимали всерьёз. Единственной отдушиной была Чирно, которая справедливо опасалась действий Рейму: боялась её и уважала, воспринимая серьёзно. Из-за этого фея подозревала, что младшая Хакурей была совершенно не той, кем казалась внешне. Реико же наоборот, искала позитивное: каждый раз умилялась попыткам ребёнка победить, хвалила за потрясающий тактический ум и различные умения. Гордилась успехам и всегда была не прочь потискать или подразнить, иногда даже кусала от переизбытка чувств. Младшая жрица была не против такого проявления заботы от близкого человека, в какие-то моменты была очень даже за, но в последнее время этого было слишком много и как-то не радовало.

В принципе, такая личность, как Мадара Учиха, мог взять себя в руки и отправиться на тренировки, но у детского организма существовали пределы, которые переступать категорически нельзя… если кто-то хотел оставить ребёнка здоровым. Вот и шиноби решил не рисковать, совершив только общую разминку, чтобы не создавать для своего организма слишком большой контраст, переходя из состояния постоянной активности в полный покой. Постепенно он вникал в правила, по которым работала данная сила жриц, и научился создавать свои, не особо сложные варианты - элементарные по меркам Реико, которая могла пробивать в них дыры сенбонами, разбивать ударом гохэя или уничтожать талисманами. В моменты тестов Мадара философски пожимал плечами и продолжал улучшать свои поделки, нагло копируя их у своей матери. Получались откровенно дешёвые копии, но старшая Хакурей уважительно косилась на старания своей дочери - она в её возрасте так не умела.

Девочка не знала, чем могла вообще гордиться или чему радоваться. Для неё эти успехи были не более, чем баловством, пусть она и старалась вникать в темы, которые преподавала Реико. Она видела возможности матери и понимала: вот что называлось повелеванием пространства, вот к чему нужно было стремиться!

«Возможно, я и правда слишком строг к себе, — разум старого шиноби лениво, краем сознания, привычно отслеживал обстановку вокруг, пока тело маленькой девочки положило подбородок на подтянутые к себе колени и с ноткой грусти в глазах посматривало на далёкие горы, что виднелись у горизонта. — Но ведь они судят по внешнему виду, а я оцениваю свои реальные возможности по сравнению со старыми».

— Помогите!

Мужской голос эхом разнёсся по окрестностям, вырывая жрицу из размышлений о своём подавленном состоянии. Разум привычно стряхнул с себя лишний налёт «ржавчины», коей называл бесполезные размышления о прошлом, пришёл в рабочий режим. Девочка одним движением поднялась на ноги, спрыгнула на землю и слегка притормозила с помощью стихии воздуха, создав воздушную подушку. Восприятие привычно смазалось, зрение стало показывать совсем нереальную картинку в мозг.

Мадаре было невероятно тяжело осваивать передвижение с таким восприятием, но зато после уроков освоения данных возможностей он понял, каким образом Реико Хакурей избегала его ловушек. Если он прятал их так, чтобы поверхностно не было видно, то матушка видела всё. Это было дико, в первый раз он с первых секунд перегрузил свой мозг до сильной мигрени, но теперь мог держаться целых десять секунд.

В чём была принципиальная разница такого восприятия? Всё было просто: обычный человек видел только одну, две или три стороны повёрнутого к нему куба, а Мадара видел все шесть сторон одновременно. Кто-то мог видеть только перед человека, а он видел всего человека, от него было бесполезно прятать что-то за спиной или атаковать со спины.

Тем не менее, он мог начать смотреть на поле боя ещё и со стороны, но решил разобраться сначала с чем-то одним. Иначе он мог заработать инсульт.

Крик повторился, но далеко бежать не понадобилось. Уже на середине лестницы к храму девочка заметила бегущего по ступеням вверх человека, который, оглядываясь назад, пытался убежать от звероподобного мужчины, покрытого мехом, но с человеческой головой. Жрица криво усмехнулась. Чего она в прошлой жизни только не видела: и акулоподобных, и людей с жуками внутри тела, и попытки скрестить собаку с человеком… это было ещё не самое противное зрелище.

Она вынула из рукавов несколько амулетов и бросила их, пуская по дуге прямо в ёкая. Бедная зверюга заметила их до попадания, даже попыталась уклониться, но прыгнувшая вверх жрица пустила следом ещё рой амулетов, подкрепив их сенбонами, которые заметить в ворохе бумаги было много тяжелее. Первые амулеты были сбиты контратакой непонятных лучей, следующие приняли на себя лапы, которые сильно опалило, вызывая у полузверя обиженный рёв. Первый сенбон попал между глаз, дезориентируя нечисть, остальные пять угодили в верхние и нижние лапы, вызывая ещё один рёв.

Человек споткнулся и упал на ступени, получая неприятные увечья, но адреналин помог ему не заметить этого, заставляя перевернуться на спину и начать ползти прочь от ёкая, который потратил драгоценные несколько секунд на то, чтобы избавиться от игл. Рейму решила не жалеть противника и перешла на «след».

«Развлеки меня», — подумал шиноби, азартно оскалившись.

Использовав «след» жрица обошла противника, оставив его наблюдать за своим остаточным образом, пока сама нанесла удар гохэем в височную долю, добавив к нему огненную чакру. Удар пылающим посохом ослепил полуволка на правый глаз. Потерявшийся в пространстве ёкай со скулежом упал спиной на каменные ступени. Девочка в прыжке вогнала четыре сенбона в смертельные точки, заканчивая этот стремительный бой: всё длилось не больше шести секунд, которые пролетели для человека в беде как один миг.

— Кха… — молодой мужчина перевёл взгляд на своего спасителя, но разглядев - обомлел. Перед ним ходила пятилетняя девочка, раздражённо собирающая разбросанные иглы, вытирая их о шкуру мутанта.

— «Ты ещё не готова», «снаружи делать нечего», — она передразнивала невидимого собеседника, убирая холодное оружие в свои рукава. При этом из них ничего не выпадало, в очередной раз ломая мировоззрение студента. — Тут непонятный волк ничего мне не сделал…

— Прости… хехе… — мужчина привлёк к себе внимание, но увидев взгляд холодных красных глаз тут же замолк, нервно посмеявшись. — Я далеко от Токио?

— От чего? — девочка нахмурилась, убирая последний сенбон в левый рукав. — Не знаю такой деревни.

— Де… деревни? — попаданец схватился правой рукой за свою шевелюру и с натянутой улыбкой хихикнул.

— Ах, да, — Рейму посмотрела в сторону спуска. — Ближайшая и единственная деревня в той стороне, — и ткнула пальцем вниз по лестнице, где была дорога.

«Не тот мир, чтобы скрытые деревни были», — подумала она, начав рассматривать полуволка повнимательнее.

Крепкая шкура, острые когти на массивных лапах, обугленная в местах попадания амулетов шерсть. Выколотые, широко открытые глаза выглядели отвратительно, вытекая из глазниц. Крови практически не было, шла слабой пульсацией, да и та была излишне тёмной, будто бы целиком венозной, стремительно свёртываясь на камне.

— Т-ты шутишь? — мужчина вновь привлёк к себе внимание странной девочки. — Токио, Япония, Киото, гора Фудзи…

— Вообще тебя не понимаю, незнакомец, — Рейму отрицательно помотала головой и отставила гохэй в сторону. — Ты из Внешнего Мира? Тогда тебе нужно поговорить с моей матушкой, она уже не раз встречала таких, как ты.

— Для этого надо… в деревню идти? — в обречённых зелёных глазах мужчины появилась надежда на то, что скоро всё могло проясниться и хорошо завершиться.

— Нет, — девочка обошла его и аккуратно зашагала наверх. — Прошу за мной, в храм. Если устанешь и начнёшь отставать - скажешь.

«Она сейчас серьёзно? — подумал спортсмен, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от грязи. Он кинул последний взгляд на волка и сглотнул, поспешив следом за слишком необычным ребёнком. — Кажется, абсолютно серьёзно».

Рейму специально шла вверх не спеша, продолжая отслеживать окружающую обстановку и размышлять о своём, уже давно прекратив смотреть на всё вокруг с помощью особого зрения.

«Разочарование, — думала она, поигрывая гохэем из стороны в сторону. — Это было слишком быстро. Может, следовало немного потанцевать с ним, чтобы увидеть особые возможности?» — девочка глубоко вздохнула, продолжая свой подъём.

Шагающий за девочкой молодой человек постепенно успокоился. Адреналин в его крови перестал хлестать через край, раны потихоньку давали о себе знать и он начал хромать на правую ногу, пытаясь растирать ушибленное колено. Плечо стреляло болью, а на лбу росла шишка, постепенно всё больше привлекая его внимание. Лестница в его состоянии всё только ухудшала, но ему не хотелось отставать от не показывающего даже толики затруднения ребёнка, ощущающего себя уверенно и спокойно.

Он начал разглядывать её, подмечая новые для себя детали. Длинная массивная красная юбка с белым подолом, такая же тёплая рубашка с белым воротником и повязанным шарфом на шее, отдельные белые рукава, большой красный бант с белой окантовкой на затылке и повязанные на косичках бело-красные резинки, коричневые туфли на ногах с белыми носками. Она бы ему казалась довольно симпатичным ребёнком в чьей-то религиозной семье, держащей свой собственный храм, если бы несколько минут назад в одиночку, хладнокровно не одолела двухметровую тушу прямоходящего волка с человеческой головой. Тецуо пробовал ударить волка поленом - тот только от опилок отряхнулся, дав человеку убежать на десяток метров вперёд и позвать на помощь. Со временем, он начинал бояться её возможностей, вспоминая хладнокровный взгляд: словно бы смотрел в глаза змеи.

— Если хочешь что-то спросить - спрашивай, — её голос был спокоен, лишний раз подтверждая, что перед ним была не пятилетняя девочка. — Не нужно сверлить меня взглядом, это нервирует и отвлекает.

— Меня зовут Тецуо Хаяши, — сказал тот, решив, что соблюсти приличия - неплохая завязка к диалогу. — А тебя?

— Рейму Хакурей, — ответила та, бодро поднимаясь всё выше и выше.

— Сколько тебе лет? — это единственное, что его интересовало в первую очередь.

— Если скажу «сто семь», — она усмехнулась, оглянувшись на него с лёгкой улыбкой и внимательным взглядом, — то ты не поверишь?

— Нет, — мужчина натянуто улыбнулся, пытаясь не сбить дыхание.

— Вот и ладно, — девочка ускорилась, видя конец подъёма. — Не отставай.

«Она просто издевается, общаясь столь фамильярно», — подумал японец, потихоньку покашливая от трудности восхождения по лестнице.

Рейму вприпрыжку дошла до храма, вставая на площадку и оборачиваясь на тяжело дышащего и еле как ползущего по последним ступеням человека. Ему было неловко и несколько страшно просить маленькую жрицу подождать, пока он отдохнёт.

— Добро пожаловать в храм Хакурей, — сказала она, про себя усмехаясь. — Повторюсь: меня зовут Рейму Хакурей, дочь Реико Хакурей. Уважаемая матушка должна скоро вернуться, — Рейму показала рукой в сторону стоящей недалеко от храма бочки. — Там вода, носится из колодца внизу лестницы. Она чистая, её можно пить. Крышку обязательно закрывать, мусор не заносить, в общем, не пакостить, иначе потащишь вёдра на своём горбу.

«Сначала тренировка, потом волк, теперь лестница… — подумал Тецуо, делая попытку отдышаться, совмещая её с тем, чтобы напиться и при этом не подавиться живительной влагой. — Я загнусь здесь!»

Девочка с жалостью и лёгким раздражением осмотрела человека с ног до головы, подмечая его травмы, которые её могли заставить лечить. Она и раньше их заметила, но без просьбы ничего не собиралась с ними делать.

— А вообще, тебе повезло, — Рейму сунула руки в рукава, провожая вздрогнувшего мужчину до крыльца. — Не каждого удаётся вовремя найти. Чаще находят обглоданные кости.

Детский голос, вещающий такие страшные вещи, создавал сюрреалистичную картину для мужчины, страшащегося таких вещей. По вполне понятным причинам он ей верил, постепенно доверяясь, казалось бы, невозможным словам. Даже про сказанный возраст уже поверил.

А потом девчонка заозиралась по сторонам и пропала, только дверь хлопнула. Тецуо чуть не подавился воздухом. Он подумал, что если уж такой сверхчеловек сбежал, то и ему пора, но он ничего не успел сделать, как перед ним оказалась почти точная копия недавнего ребёнка, но уже взрослая: с красивым лицом, объёмными формами, изящной талией и оголённым плоским животом. Тецуо вздрогнул, сглотнул и вернул взгляд на её лицо, вглядываясь в тёмную радужку красных глаз.

— З-здравствуйте, — неловко сказал он, разглядев на её лице лёгкую усмешку. — Меня зовут Тецуо Хаяши, — парень уважительно поклонился, упирая взгляд в землю. — Я не знаю куда попал и мне нужна помощь, уважаемая мико.

— Здравствуй. Я Реико Хакурей, — протянула она, начав потирать свой подбородок. Он заметил пару морщин на её лице, подмечая, что ей было больше двадцати пяти - точно старше него. — Сам пришёл?

— Рейму-тян помогла, Хакурей-сан, — он поклонился ниже, слегка поморщившись от дискомфорта в ранах. — Убила мутанта и проводила.

— Ага… — её задумчивый тон был с каким-то одной ей понятным контекстом. — Рейму!

Дверь открылась, показывая девочку, смотрящую на него угрюмым взглядом с подтекстом «я на тебя обижена».

— Выходила? — спросила старшая жрица.

— Выходила, — ответила младшая. — Он кричал. Не могла же я просто сидеть и ждать, пока его съедят?

— Тогда и неси за него ответственность: вылечи, — сказала Реико и ткнула пальцем в мужчину, который смотрел на эту сцену с изрядной долей недоумения - даже выпрямился, переводя взгляд от одной жрицы к другой.

— А ты не умеешь что ли? — ребёнок упрямо скрестил руки на груди и надулся, не желая что-то делать.

«Как была лентяйкой, так ей и осталась», — подумала мать, упирая руки в бока и смотря строгим взглядом.

Рейму через силу начала складывать печать, словно делала большое одолжение, но её остановили:

— Неа! — Реико выдвинула указательный палец и покачала им. — Никаких клонов! Сама! И потом дрова колоть будешь, топором, без всякой чакры. После, займись генеральной уборкой!

— Я же спасла его! — девочка возмутилась, взмахивая руками.

— Но при этом нарушила моё требование! — мать была непреклонна.

Тецуо решил аккуратно вмешаться:

— Реико-сан, ваша дочь действительно спасла мою жизнь, может, не стоит?...

Обе жрицы перевели на него взгляд. Синхронно, абсолютно одинаково, нахмурились и в унисон сказали:

— Не лезь!

— Ладно, — он втянул голову в плечи и затих, наблюдая за дальнейшим спором матери и дочери. Для него это было чем-то невозможным: в религиозной семье шёл спор старшего с младшим, где младший смел открыто провоцировать конфликт и успешно избегать выданного задания. Причём разговоры шли без окончаний «уважаемая», «матушка», с очень фамильярными «Рейму», «Мама».

«Как будто в другой мир попал», — подумал Тецуо, пытаясь делать вид, что он не слушал столь личную семейную беседу, которую можно было считать перепалкой.

По итогу, Рейму осталась на улице, в то время как Реико ушла в храм, сказав, что на голодный желудок не хотела совершать открытие двери во внешний мир. Мужчина с нескрываемым удивлением наблюдал за тем, как его синяки постепенно сменяли синеву на зелёный цвет, за несколько десятков секунд полностью рассасываясь. Желудок заурчал, начав требовать еду, на что ребёнок посмотрел на него с сомнением, но посчитав, что мать могла не просто так не пригласить его в дом, решил ничего не говорить.

— Всё, вроде бы все синяки и ушибы залечила, — девочка отряхнула руки от воображаемой пыли и подбоченилась, наблюдая за тем, как студент начал разминаться, привыкая к тому, что боль так быстро пропала.

— Странно, вроде бы ран нет, но какая-то боль есть, — сказал он, щупая свою коленку.

— Фантомная боль, — ответила она. — Подсознание не может поверить, что всё зажило, поэтому на всякий случай бережёт конечность, — и пожав плечами, решила спросить: — Так что такое Токио и Киото?

— Реико-сан не рассказывала? — Тецуо в недоумении присел на крыльцо, становясь на один уровень с Рейму. Та пожала плечами, задумчиво посмотрев на потолок.

— Только о том, что во внешнем мире есть отражение нашего храма, — сказала она, разводя руками. — Ни больше, ни меньше.

— Токио - столица, возможно, ты знаешь её как Эдо, Киото - бывшая столица, — мужчина решил, что не помешало бы рассказать ей обо всём. Он уже понял, что точно не был в своём мире: там не было необходимости спасаться от ёкаев, только от чокнутых людей, без всякой магии. — Дальше… во всём мире население достигает около пяти миллиардов человек, стран около двухсот… — он пожал плечами, не зная, что говорить дальше. Девчонка не была впечатлена, либо не показывала своих эмоций, вызывая своим поведением дискомфорт.

Её взгляд не выражал ничего, кроме скуки и сосредоточенного слушания. Будто бы поняв, что за пределами Генсокё нет чакры, маны и всего прочего, она для себя подтвердила и осознала: ей там не место.

«Всё-таки там пропала мистика, сохранившись только в иллюзорном мире, — подумала та, погладив свой локоть. — Но судить только по крестьянину, или кем он там является, глупо. Возможно, что-то сохранилось, но прячется от всего мира. Как жрицы в Генсокё».

Когда Тецуо уже начал серьёзно нервничать, ребёнок заговорил:

— Кстати, — Рейму хлопнула в ладоши, вспомнив, что мать рекомендовала у всех спасённых просить плату. — Ты не был бы против отплатить храму за своё спасение?

Студент впал в ступор, вытягивая своё лицо. Такого развития событий он откровенно не ожидал, но, отчего-то, стало спокойнее.

— Чем? — аккуратно уточнил он.

— А чем есть? — улыбка жрицы растянулась, став хитрой и довольной. Как говорила Реико: «если сразу не отказали, то уже этого не сделают».

Тецуо стал шариться в карманах своего спортивного костюма, вытаскивая из них: телефон, ключи, фонарик и монетки, среди всего затесался список с продуктами. Он показал это девочке, которая стала затрудняться с ответом: всё было бесполезным хламом, включая монетки. Случайным образом показала рукой на телефон, а потом на ящик для пожертвований.

Парень посмотрел на неё в сильных сомнениях и явно читающимся вопросом: «зачем тебе это?», что он и озвучил. Рейму смотрела на него около нескольких секунд, убедилась в ценности вещи и настойчиво ткнула в сторону ящика.

«Впрочем, — японец нажал на кнопку и проверил экран, ловя уже по-настоящему заинтересованный взгляд ребёнка. — Связи нет. Да и жизнь она мне спасла, — он посмотрел на неё и вздохнул. — В крайнем случае, телефон мне вовсе не понадобится».

Тот, преодолевая жадность, всё-таки скинул туда свой мобильник.

Реико появилась на улице с загадочной улыбкой на лице, в первую очередь посмотрев на ящик. Оглядывая мужчину, она удовлетворённо кивнула, заметив отсутствие на нём следов недавнего столкновения с ёкаем.

— Молодец, — старшая жрица погладила ребёнка по голове, вызывая у дочери лёгкую улыбку. — Можешь, когда хочешь.

— Ой, — та закатила глаза, смотря на взрослую. — Будто ты не могла сама это сделать.

— Не хотела забирать твоего звёздного часа: впечатлить человека из внешнего мира, — она пожала плечами, вставая спиной к лестнице.

«Ну конечно, — девочка скрестила руки на груди и фыркнула. — Просто кто-то с трудом осваивает лечение чакрой».

Рейму могла бы обучить свою мать искусству ирьёниндзюцу, но каким образом она могла бы оправдать то количество знаний о медицине, позволяющее эффективно пришивать конечности и проводить полевую пересадку глаз? Реико могла начать смотреть на неё уже не искоса, а прямо, с подозрением, и сенбоном в руке, который имел бы лишь одно предназначение - войти наконечником под все двадцать ногтей. Этого бы ребёнку хотелось избежать, потихоньку прося книжки по биологии, чтобы начать оправдывать свои навыки и умения чем-то неоспоримым, а не словами «просто получается», которые служили для Хакурей-старшей каким-то логичным доказательством.

«Я тоже не понимаю большую часть того, что у меня получается», — говорила она в ответ на такой довод.

В такие моменты Рейму проговаривала про себя:

«Вот только раньше жрицы понимали „как?“, „что?“ и „зачем?“ они делают, а у меня нет основы для таких слов», — и пожимала плечами, скрывая свою неуверенность за улыбкой.

— Тецуо, — сказала девушка, привлекая внимание задумчивого мужчины, — ты хочешь назад, в Японию, или же остаться здесь и жить в деревне? В её черте ёкаи не могут тебе навредить, даже если ты начнёшь их откровенно провоцировать.

Парень даже не раздумывал:

— Нет, Реико-сан! — он испуганно замотал головой.

«Мне тут совсем не место!» — студент ощущал, что скоро сорвётся на истерику.

Реико пожала плечами, подозвала к себе ребёнка и подняла гохэй, со стуком опустив его на каменную дорожку. Материализовалась лёгкая дымка, а на краю восприятия девочки появилось ощущение, что нечто стало накапливаться в этой дымке, делая её гуще и плотнее.

— Я не настаиваю, — хмыкнула жрица, поднимая свой посох и словно бы разрубила пространство, открывая неведомый проход. Девочка с нескрываемым интересом и восторгом следила за всем действием, под конец разочаровавшись увиденной картиной.

На противоположной стороне оказался их храм, но в совершенно неприемлемом состоянии. Сгнившее крыльцо выглядело ветхим, создавая впечатление, что даже нога ребёнка могла заставить доски лопнуть и провалиться под столь незначительном весом. Двери покосились, явно уже не собираясь открываться с той же лёгкостью, с какой Рейму открывала двери родного дома. Толстые слои бумаги отсырели и во многих местах продырявились, потеряв крепкий вид стен, усиленных кандзи, позволяющим держаться даже при самых сильных ветрах. Лишь сваи потускнели, не выглядя какими-то жалкими деревяшками на фоне всего остального, продолжая держаться пришедшему в упадок храму на себе, являясь буквально олицетворением надёжности и спокойствия.

— Да, доченька, — Реико положила руку на её плечо, аккуратно сжав то. — Каждый раз, открывая проход, я радуюсь спасённой жизни, но вынуждена смотреть на то, чем стало наше жилище во внешнем мире. Оно помогает понять, что без нас наш дом превратится вот в это. В нём выросло столько поколений жриц, что даже жалко эти руины, — она вздохнула, погладив своего ребёнка. — Это лишь иллюзия, не считая самого здания. Там нет ничего, даже старой мебели, может, есть какие-то бесполезные свитки и материалы, — повернув голову к мужчине, она сказала: — Ступайте вниз к тропе, Тецуо-сан, сворачивайте налево и через час выйдете к дороге. Там нет чего-то опасного для вас.

— Хорошо, — с нетерпением сказал тот и поклонился. — Спасибо вам огромное. Долгих лет жизни и счастья.

— Всего хорошего, — жрица кивнула, проводив убегающего человека взглядом до самого перехода на ту сторону, а после обрубила «дверь», закрывая его. Вместо старой развалины, матери и дочери открылся вид на абсолютно целый храм, благодаря чему с них спал негатив.

— Впрочем, — Рейму аккуратно прижалась к своей родственнице, вызывая у той улыбку, — у нас всё хорошо. Дом, еда, вода, родной человек…

— Ты хочешь отмазаться от наказания? — девушка всё прекрасно поняла, но обижаться не стала. — Ладно. Это было правильным решением.

— Хе… — она заложила руку за голову и состроила неловкое выражение лица. — Это… ты много знаешь о внешнем мире?

— Немного, — матушка отправилась в храм неспешным шагом, чтобы дочь успевала за ней. — Что-то от попаданцев, но большую часть от Кейне. Впрочем, я не углублялась за ненадобностью, да и не интересно

— А мне стало интересно.

Девчонка торопливо перебирала ногами, чтобы поддерживать даже неспешный темп своей матери. Она чувствовала оживление, интерес к чужому внешнему миру, который могла за всю жизнь так и не увидеть. Зачем ей исполнять план вечного Цукиёми, если сейчас рядом с ней есть большое счастье — живая мама? Впрочем, с другой стороны, в их мире появлялись люди, которые умирали страшной смертью, лишь сегодняшнему повезло: обычному человеку, обывателю, случайно попавшему в чуждую агрессивную среду.

Напрашивался вопрос: стоили все эти смерти личного счастья Рейму? Соответствовала ли цена полученному? Эгоистичные желания твердили, что вполне стоили. Пока её мама была жива, счастлива с ней, иногда шептала про каких-то мужчин из деревни - строила свою личную жизнь… Ребёнка это устраивало, а Мадару коробило, потому что каждый заслуживал жить хорошо, а не только кто-то один.

Но червячок сомнений уже зародился в душе Рейму Хакурей. Почему она была должна кому-то в своей новой жизни, когда в прошлой сделала всё возможное, чтобы люди сами спасли себя в идеальной общей иллюзии? У неё было всё для идеального старта новой жизни: здоровье, сила, хороший родитель, какой-никакой друг. Всё было в её руках, просто нужно было распорядиться с умом. Ум у неё был, а всё остальное зависело только от желания.

— Что находится за пределами Генсокё? — девушка усмехнулась, вырывая ребёнка из размышлений. — Мы находимся на территории островного государства Япония. За её пределами есть огромный мир, вроде бы там даже летают в космос, если не ошибаюсь. Изучена вся площадь суши на планете, — она пожала плечами, ловя на себе заинтересованный взгляд своей дочери. Был разительный контраст: та вела себя с незнакомыми людьми довольно холодно и отстранённо.

Рейму с помощью ускорения оказалась перед дверьми, загораживая проход:

— Космос?

— Да. За пределами атмосферы, далеко за облаками, — она улыбнулась.

— Расскажешь поподробнее? — дитё для дополнительного аргумента к убеждению взяло маму за руку, словно бы выпрашивая.

«Ками, что я делаю? — девочка вздохнула в мыслях, но отказывалась сдерживать свои порывы. — Можно было обойтись без этого. Но… так приятно мне давно не было».

— Расскажу, никуда не денусь, — девушка присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Но, думаю, тебе будет интересно узнать про небеса, ад и другие места?

— А… — в голове ребёнка всплыли воспоминания о сказках с упоминанием этих мест. — Так то были не рассказы?

— Не совсем, но большая часть не являлась выдумкой, — Реико хихикнула, погладив её по голове.

— Жители небес, демоны ада, заброшенный филиал ада?..

— Да-да-да, — девушка широко улыбнулась. — Они все реальны и могут доставить нам проблем, — и развела руками, показывая, что ничего с этим поделать не могла. — Тебя можно было увлечь только сказками о великом.

«Помню, — подумала она, прокручивая воспоминания в своей голове. — Просто детский мозг не мог нормально усвоить все мои воспоминания и я заново проживал свою жизнь. Людская жестокость не знает границ и не требует каких-либо весомых причин, — глаза ребёнка приобрели какое-то пугающее выражение: мёртвенно-красные очи стали казаться не наивными, а слишком много пережившими, осознанными, с оттенком обречённости. — Из-за чего началась война „Учиха против Сенджу“? Никто не знает, но я уверен, что из-за пустяка: клочка земли, денег, влияния, власти… все мы сыны и дочери Рикудо-сенина, но брат пошёл на брата, сестра вонзила клинок в сердце сестры. Человечество нуждается в идеальной иллюзии».

— Рейму? — Реико смотрела на свою дочь беспокойно, прекрасно видя перемены и спектр эмоций, но не понимала их происхождение.

— Да? — девочка пришла в себя, пряча горечь и угли ненависти глубоко внутри. Глаза вновь стали живыми, приобретая решимость.

«Я помню, почему решился воплотить план „Глаза Луны“, — она сжала кулачки, чуть прищурившись. — Сенджу, бандиты, шиноби других кланов и скрытых селений. В особенности шиноби, что своими силами зажигали огни ненависти и страха по всему миру. Доктрина ужаса с помощью супероружия с людьми не сработает, она лишь перенаправит страх и ненависть. Захват разумов Каге не поможет, лишь направит и смягчит. А Вечное Цукиёми…»

— О чём ты думаешь? — мать взяла лицо дочери в своих руки, большими пальцами проходясь по щекам.

— Я хочу стать сильнее и изменить мир, — она аккуратно взялась за руки матери, заглядывая в её мечущиеся глаза. — Чтобы… чтобы сделать мир лучше, нужно заставить других тебя слушать. А твои слова воспринимают только если ты можешь применить достаточно силы для принуждения.

— Какие-то странные слова, доченька, — Реико немного наклонила свою голову вбок. — Нам нужно будет ещё узнать, что же это за «лучше».

— Когда нет проигравших, когда нет смерти, — девочка отвечала не задумываясь. — Когда можно вернуть к жизни своих родных.

Последние слова тронули сердце девушки наиболее сильно, эти речи были довольны заманчивы. Но откуда появились такие мысли в голове ребёнка пяти лет от роду? Гений или что-то другое? Реико не знала, но была уверена, что хотела бы помочь дочери осуществить цель «стать сильнее», а остальные упаднические мысли она вполне могла искоренить из этой маленькой головы.

— Не нужно возвращать твоего папу, — она ласково улыбнулась, погладив своё маленькое чудо по голове, возвращая ему спокойствие и умиротворение, на которое та потихоньку подсаживалась. — Он уже давно переродился, лишь испортим кому-то жизнь.

«Ничего ты не понимаешь, — ребёнок резко выдохнул, смотря на маму немного хмурым взглядом. — Я постараюсь тебе объяснить, но не сегодня».

«Тяжело ей, — подумала Реико, отпуская девочку. — Без отца растить трудно. Но ничего, справимся».

Младшая жрица со следующего дня начала тренироваться ещё больше, чаще всего пребывая в ускоренном состоянии, который в итоге назвала по-своему: «следом», потому что название техники буквально отображало происходящее: перемещение с помощью этой техники было настолько быстрым, что оставался только остаточный силуэт. Единожды применённую мгновенную телепортацию она именовала «бликом», потому что во время её применения старшая жрица просто мгновенно исчезала и появлялась в другом месте.

«След, блик… — думала Рейму, опираясь о свой посох и обливаясь по́том - вода с неё капала так, будто кто-то не до конца закрыл кран. Её дыхание было тяжёлым, а повязка на лбу уже не спасала от влаги. — Барьеры, амулеты, сенбоны, рукопашный бой, бой с посохом… Время идёт, а сил почти не прибавляется».

Тренировка происходила внутри храма, в одном из просторных помещений, где маленькая жрица могла достаточно разойтись. Мать ей запретила тренироваться на улице, боясь, что та могла вспотеть и тут же оказаться продутой. Девочка не могла утверждать со всей уверенностью, что ей ничем это не грозило из-за чакры, потому что неоткуда было брать опыт, но уговаривать пыталась. В итоге кухня дома была переоборудована под тренировочную комнату, где достаточно было убрать стол.

Реико сменила откровенный наряд на зимний закрытый костюм жрицы, прикрывая голову шапкой. На ноги она натягивала довольно толстые колготки и сапоги, юбка стала даже на вид тяжелой и тёплой, как и жилетка, что соединилась с рукавами. Впрочем, Рейму бы не удивилась, продолжи та щеголять в своём повседневном наряде даже зимой, не испытывая каких-либо трудностей. В этой области, на взгляд старого шиноби, было слишком холодно, причём снег выпадал значительно раньше, чем в той же стране огня - он приходился в основном на празднике смены года, а в этой местности уже в ноябре снег обильно выпадал, что вынуждало брать их семью лопаты и идти разгребать завалы вокруг храма. Сначала девочка не могла понять, по какой причине ей не давали просто растопить снег, но потом нашла это занятие интересной тренировкой на выносливость.

Впрочем, этого было недостаточно, как она считала. Руки до сих пор были тростинками, как и ноги, на теле не прибавилось мускулатуры. Просто выглядела она худой и несуразной, как и все дети её возраста - хотя и могла пробежать столько километров, сколько взрослый не одолеет без тренировок. Возможно, трёх месяцев было мало для видимых результатов, но те же физические упражнения показывали рост характеристик.

«Впрочем, это женский организм, — думала она, сбрасывая повязку со лба и вытирая лицо полотенцем. — Ему совсем не обязательно быть мускулистым».

Подумав, что неплохо было бы вдохнуть свежий морозный воздух с улицы и открыв для этого окно, Рейму поняла, что сделала это зря. Оттуда повалил такой холод, что тело обожгло тысячами воображаемых иголок - она даже отшатнулась от окна и попыталась спрятаться от температуры. Захлопнув ставни, она обняла окоченевшие конечности и побежала в заранее набранную ванную, что благодаря печи была горячей. Сбросив с себя все вещи, она мигом оказалась в тепле, постукивая зубами.

«Я же закалялась ледяной водой… это насколько сейчас холодно на улице?!» — подумала девочка, с головой опускаясь в ванную.

Пока Рейму пыталась справиться с мгновенным переохлаждением, Чирно с улыбкой летела в сторону храма Хакурей, наслаждаясь максимально низкой температурой на улице. Недавно на улице был мороз, а при приближению к жилищу её подруги она стала ещё ниже, доставляя фее льда удовольствие, которое она не стремилась скрывать.

— Летти, — догадалась фея, оглядывая окрестности. Она не видела эту самую юки-онну, но уже хотела с ней сразиться!

Впрочем, она адекватно оценивала свои возможности. Чирно не могла одолеть малолетнюю жрицу, а о победе в сражении с концепцией холода она могла и не мечтать. Однако, никто не мог запретить мечтать всё ещё первой по силе среди фей! Мечтать о хорошем, когда она побеждает сначала маленькую жрицу, а затем и её мать, чтобы идти дальше и одолеть всех сильных существ!

Существовала поговорка: «одолеешь жрицу и тебе будут открыты все дороги». Вот Чирно с недавнего для себя времени хотела одолеть жрицу, но при битвах с Рейму ей казалось, что она сражалась с воздухом - его бить было бы настолько же бесполезно, насколько бесполезно было пытаться попасть по фигуре младшей Хакурей! Поэтому она решила договориться с «учителем» и позвать себе подмогу в виде знакомой феи.

Уроки от Рейму пошли ей в плюс и ей удалось привести достаточно весомый аргумент, чтобы та согласилась: «мы же друзья?», но перед этим ей стоило затратить колоссальное количество трудов, чтобы позвать с собой Дайёсей и помочь избить жрицу - поначалу Высшая Фея была не в восторге от перспективы пойти и получить тумаков.

Впрочем, Чирно казалось, что битвы стали только тяжелее. На линии атаки часто оказывался кто-то из пары, а маленькая жрица удивительным образом любую атаку обтекала как вода, а её удар в прыжке с использованием шпагата… Чирно никогда не забудет тот момент, когда напарники договорились между собой: она нападала на жрицу слева, а с другой стороны попыталась напасть высшая фея. Удар по двум лицам с обеих ног в акробатическом движении - было больно, но круто. Впрочем, подруга не разделяла её энтузиазма и перестала приходить после двух таких занятий. Чирно не расстраивалась, она всегда могла успеть обучить её сама, когда закончит учиться.

Наконец, перед ней показался храм. Вокруг всё блестело от инея, а магия холода пропитывала воздух - фея льда была сильна как никогда, но пользоваться этим не собиралась. По крайней мере, не на территории святилища, в котором жили одни из самых странных жителей Генсокё: Рейму и Реико. Чирно взяла деревяшку и прошла сквозь барьер, который схлопнулся позади неё. Сущность каждый раз представляла, как вещица не вовремя падала из рук и барьер делил её напополам. Сглотнув, она направилась ко входу, совсем невежливо открыв его и входя внутрь. Как подруга Рейму, Чирно пользовалась некоторой свободой.

— Есть кто дома? — спросила она, с любопытством наблюдая за клубами пара: то горячий воздух смешивался с холодным.

— Закрой дверь! — детский голос крикнул ей из коридора. Фея поспешила выполнить требование. — Не выстужай помещение.

Голос был подозрительно гнусавый, а шаги шаркающими. Эти действия были настолько нехарактерными для той, кого Чирно знала, что она заподозрила подмену. Впрочем, вскоре показалась сама девочка, укутанная в одеяло, при этом имея такой вид, будто кто-то купил на рынке несвежий овощ. Девочка была бледной, под глазами сияла синева, она сутулилась и покашливала.

— Ты чего… — ледяная сущность неопределённо поводила рукой в воздухе. — Заболела?

— Нет, — девчушка шмыгнула носом. — Шутки ради грелкой подняла температуру, чтобы получить удовольствие.

— Удовольствие от чего? — фея удивлённо захлопала глазами.

Рейму настолько сильно захотелось неуместно пошутить, выражая свой сарказм, что по её глазам стало ясно: младшая жрица была не в духе, и это было мягко сказано.

— А где Реико? — Чирно поспешила сменить тему, подходя к своей подруге поближе.

— Не знаю, — прогнусавила жрица, разворачиваясь и уходя в свою комнату. — Лекарства не нашла, поэтому лежу под одеялом и потею.

— Зачем? — фея с помощью крыльев приподнялась над полом, догоняя её.

— Чтобы заразу вывести вместе с этим, — девочка дошла до своей комнаты, проходя в неё и запуская «ледышку». — Тебе-то, небось, плевать на этот холод. А я решила проветрить комнату и простыла.

Она дошла до футона и завалилась на него, поплотнее закутываясь с головой в своё одеяло. Ей было плохо, всё тело ломило от высокой температуры, хотелось пить, дыхание было тяжёлым.

— Может, создашь клона и он за тобой будет ухаживать? — предложила Чирно, аккуратно присаживаясь рядом с Рейму.

— Он будет таким же, как и я, — голос из-за одеяла был приглушённым. — Ляжет рядом и постарается отрешиться от мира. И отодвинься подальше, от тебя холодом тянет.

— Понятно, — фея решила поискать в здании что-нибудь, что могло помочь девочке.

Фея принялась ходить по всему храму, заглядывая в разные помещения. Посетила ванную, кухню, столовую, ещё пару комнат и наткнулась на кабинет, где находился шкаф с разными свитками, стол, сундук. На столе лежала книга, которую фея из любопытства открыла в середине и начала читать:

«Барьер фантазий - заклинание, заключающее внутри себя противника, для которого пространство вокруг искажается до невозможности ориентироваться. Некоторые законы физики меняются или вовсе игнорируются, что закономерно усложняет возможность покинуть пределы ловушки. Все атаки противника отражаются, а атака жрицы всегда настигнет его или её. Ниже приведены примерные схемы барьера. Большую часть можно увидеть только особым зрением».

Чирно затрепетала крыльями - перед ней лежали знания жриц, которые можно было использовать против них же. Как говорила сама Рейму: «зная работу и характеристики вражеской техники, можно использовать слабые стороны и нивелировать эффект». Вряд ли младшая жрица могла применить что-то из написанного на практике, потому что возраст всё-таки влиял на неё - физически не могла это сделать, но фея не могла упустить возможность и прочитать что-то из написанного.

Реико возвращалась домой после проверки дорог и их окрестностей, в поисках наглых ёкаев или тех, кто нуждался в помощи. Впрочем, зима в Генсокё была довольно суровой из-за активности ёкаев - частенько ударяли сильные морозы и жрица не всегда могла отыскать кого-то: то снегом труп заметёт, то найдёт окоченевшее тело или уже холодные кости. Конечно, на счастье всех попаданцев, эти самые попаданцы были явлением не частым, чтобы леса стали огромным могильником и груз ответственности повис на Реико неподъёмной силой - иногда людям везло и они встречались тем, кто был не против проводить их до деревни, откуда дойти до храма было намного безопаснее, если не сворачивать с тропинки.

Укутанная в тёплую одежду жрица ощутила, как воздух неожиданно сильно похолодал. Щёки обожгло, а одежда перестала быть по тёплому комфортной.

— К-клятая Л-летти! — ругнулась девушка, значительно ускорившись, чтобы проскочить неприятное пространство.

Реико не удалось быстро проскочить холодную область, что продолжалась аж до самого храма.

«Нужно найти эту юки-онну и сказать ей уйти от храма подальше, — подумала она и открыла дверь храма. — Сначала проверю, как там Рейму».

Внутри было очень комфортно и тепло - Рейму наверняка тоже почувствовала похолодание и принялась кочегарить печку.

— Ты ж моё солнышко, — проговорила она и пошла на звуки открывания печи, по пути сбрасывая тёплую одежду.

Однако, она обнаружила совсем не ту, кого хотела. Дрова в печь подкидывала Чирно, вызывая у Хакурей невероятное удивление:

— А ты что тут забыла? Разве тебе не на холоде комфортно?

— На улице очень хорошо, — подтвердила «ледяная», закрывая печку кочергой. — Но Рейму заболела, поэтому помогаю.

— Как заболела?! — Реико вскрикнула и ломанулась в комнату своего ребёнка, чтобы проверить только что сказанные феей слова.

Рейму лежала на футоне и тихо посапывала, находясь в неглубокой стадии сна. Она видела, как исполнялся её самый желанный план, к которому она шла всю свою жизнь: каждый человек в мире находился в своей персональной иллюзии счастливой жизни. У многих он начинался с того, что им удалось остановить Мадару, применив все возможные силы и превозмогая этого великого врага. Например, был сценарий, где местные великие герои, ценой своих жизней, запечатывали его и объявляли мир; где Мадару предавали и он осознавал, что был не прав, убивая всех предателей, но при этом умирая. Был его самый забавный, как раз для Хаширамы, где Хокаге становился кто-то из Учих, что начинал пользоваться своими правами и вытеснял всех Сенджу из боевых шиноби в ирьёнинов - лично придуманный им сценарий. Но сладкие грёзы прервали касания ко лбу девочки, которая проснулась и лениво продрала глаза, осматривая беспокойную мать:

— С добрым утром, — сказала она, накидывая одеяло обратно на голову.

— Доченька, как ты умудрилась? — проговорила старшая, аккуратно поглаживая её по плечу.

— Проветрить решила, а там оказалось настолько холодно, что тут же окоченела, — она проворчала, пытаясь провалиться в сладкий сон

— Летти… — Реико нахмурилась и убежала из комнаты за травами. Пробегая мимо подглядывающей феи, она сказала ей: — Чирно, сегодня отдыхаешь.

— Да?.. — уточнила фея, но ответа не получила. Фыркнув, она улетела на выход и закрыла дверь со стороны улицы. Вдохнув приятный морозный воздух, попробовала ощутить, откуда исходила та самая родная стихия, прибавляющая ей силы.

«Рейму заболела, когда открыла окно. Неужели то, что жрицы люди, это и есть их самая главная слабость?» — подумала она, прокручивая в голове всю информацию и обмозговывая то, что могла сделать в нынешней ситуации.

Решив, что заболела её «подруга» по вине юки-онны, она поднялась в воздух и отправилась в сторону излучения холода. По мере приближения, холод становился сильнее, позволяя легко обнаружить виновницу сильных заморозков. Лес под сильнейшей феей стремительно проносился верхушками деревьев, то поднимаясь на небольших холмах, то опускаясь, но привычные виды не сильно её интересовали.

Наконец, «ледышка» заметила Летти и опустилась перед ней, позволяя лавандовым глазам внимательно осмотреть её. Юки-онна поправила свои вьющиеся фиолетово-розовые волосы за уши.

— Фея, — сказала она, заменив этим приветствие. — Тебе что-то нужно? Ты же меня не просто так встретила.

Чирно осмотрела её внешний вид. Она одевалась в бело-синее платье с белым фартуком и значком в виде непонятного ей символа. Кроме того, она носила белый чепчик и почти прозрачный плащ. Её рост «довольно большой» - она была выше Реико Хакурей. Фея поймала себя на мысли, что раньше ей бы даже не взбрело в голову хоть как-то оценить перед собой кого-то, но после странного знакомства с мелкой жрицей изменила своим привычкам бросаться вперёд, даже не смотря куда бежит.

— Да, — хмыкнула фея, скрестив руки на груди. — Сменить место, где ты лепишь снеговиков, — она ткнула в стоящие немного вдали фигуры, которые заметила буквально только что. — Хотя бы на пару километров на… — и глянула в небо, с трудом вспоминая ориентирование по сторонам света. — Ну… куда угодно, но подальше от храма.

— Хочешь сказать, что я мешаю жрицам и… по их просьбе пришла ты? — Летти была сильно удивлена этому факту, что не скрывала её мимика.

— Эй, я не по их просьбе пришла! Чирно никому не подчиняется! — фея пришла в негодование, начав тыкать в неё пальцем.

— Поверю на слово, — дух зимы скептически фыркнула, покачав головой из стороны в сторону. — Зачем ты тогда пришла?

— Чтобы попросить тебя уйти, конечно же! — Чирно перешла на старый стиль общения: экспрессивный и довольно эмоциональный.

— Ладно, — Летти пожала плечами и осмотрелась, взмахом руки оживляя свои ледяные скульптуры: фигуры различных видов ёкаев, простых снеговиков из скатанных шариков и что-то похожее на птиц. — До встречи, ледышка.

— Эй! — Чирно снова возмутилась. — Не называй меня так! Я самая сильная фея!

— Конечно, — юки-онне было намного легче согласиться, чтобы её больше не отвлекали. — Как скажешь.

— Бесит, — буркнула Чирно, но ощущала себя более чем удовлетворённо. — Теперь можно пойти тренировать свою команду Чирно!

Фея сбежала в сторону жилья большинства сородичей в лесу, где она отбирала себе в команду самых сильных и перспективных личностей. Чирно лелеяла мечту, что с сильной командой у неё получится одолеть Рейму и восстановить справедливость. Таким образом, она не одна становилась сильнее, умнее и изобретательнее, что повышало шансы на победу!

Летти спокойно шла через лес в западную часть Генсокё, подальше от мест, где теоретически могли жить те, кому мешал её холод. Проходя недалеко от деревни людей, она представляла себе, как большинство из них разбегались по домам и садились поближе к тёплым печам. Юки-онна могла бы попытаться как-то ограничить свои силы, но не видела в этом смысла - ведь была воплощением сил зимы, а «зима должна быть холодной».

Вышедшая на улицу жрица вдохнула потеплевший воздух и передумала куда-то идти. Всё равно кто-то или что-то заставило ледяного духа сменить место прогулки.

В магазине Кориндо начинало стремительно холодать. Холод был настолько сильным, что его ощутил даже хозяин магазина. Мариса же закуталась в три одеяла и использовала мини-печь по прямому назначению - включила режим обогревателя и пыталась согреться. Ринноске вытащил из кладовки керосиновую печь, заправил её и разжёг, ловя на себе странный взгляд от Мимы.

— Чего смотришь? — спросил мужчина, поправляя свои запотевшие очки. — Это тебе не холодно, а мне и Марисе околеть недолго.

— Меня согревает моя вера и надежда, — ответила злой дух, строя из себя непонятно кого.

— Ага, конечно, — буркнул Ринноске, держа руки над печкой. — Просто у тебя нет тела и мёрзнуть нечему.

— Хмпф, — Мима обиделась и улетела в комнату к своей ученице, заставая её в странном положении: на кровати, сидя под тремя одеялами и дыша тёплым воздухом от печи. — Тебе там нормально? — спросила дух, подлетая к девочке поближе.

Мариса, стуча зубами, ответила:

— Х-х-холодно, сенсей!

— Так, а ну пошли за мной, — гордая учительница попыталась содрать одеяла с неё, но волшебница настолько сильно за них зацепилась, что проще было всё порвать, чем вытащить её оттуда. — Та-а-ак…

Мима перестала пытаться выгонять её из комнаты в помещение, где на полную мощность работала печь. Она просто подняла человека вместе с одеялами и принесла к Ринноске.

— Замёрзла, — сказала она, получая в ответ кивок от мужчины.

Расположив девочку поближе к печке на принесённом футоне, он прислушался к её тихому мерному сопению и слегка улыбнулся - уснула.

Таким образом началась зима в Генсокё. Одно из самых мирных времён года, когда большинству сильных ёкаев нечего делать и они в основном сидят по своим убежищам, не выходя до самой весны, да и люди не спешили покидать свои дома. Лишь Реико старалась подлечить свою дочь и продолжить преподавать ей дисциплины, необходимые для роста силы и знаний её маленького чуда.

Глава десятая.

Весна - это прекрасная пора возможностей. Отступающая зима оставляла после себя много тающей воды, что давало растениям так необходимую рыхлую почву и влагу. Животные и птицы входили в период поиска пары, чтобы к лету, осени или зиме получить потомство. А ёкаи… были ёкаями. Им не нужно было спать, поэтому они не отходили от зимней спячки, как те же медведи, они не делали запасов еды, так как их пища этому не подлежала. Эти нестареющие существа практически никого и ничего не боялись, если не считать более сильных ёкаев или жрицы Хакурей, что шла отдельной категорией в списке естественных врагов. Их ареал обитания был очень широк, исключая лишь несколько путей маршрута, где пролегали дороги, по которым ходили люди из деревни - именно через эти дороги Хакурейская жрица изо дня в день пролетала, следя, чтобы днём никто из ёкаев не наглел и не подходил к ним ближе, чем на километр. Впрочем, в последнее время жрица каким-то образом чувствовала всех ёкаев ещё дальше, но трогала лишь изредка.

О чём мечтал ёкай без личности? О еде, коей по непонятной для Рейму причине выступали люди, хотя те, по словам матери, могли заменять людей хоть овощным салатом, хоть большим арбузом или рагу из кролика. О чём мог мечтать уже осознающий себя ёкай? По большому счёту - о том, как можно вкусно поесть или развлечься. Такие ёкаи считались для людей опаснее своих тупых сородичей, так как у этой нечисти появлялись больные в своей изощрённости воображение и изобретательность.

А о чём мечтал человек, которого вот-вот готовились замучить и съесть? Тут варианты могли расходиться: кто-то осознавал, что уже никуда не денется и хотел умереть поскорее; кто-то кричал до срыва голоса, умоляя оставить ему жизнь; третьи пытались сопротивляться до последнего вздоха, даже с разодранным горлом продолжая бороться за свою жизнь.

Сенку являлся человеком четвёртой категории: увидев перед собой девочку с пушистым лисьим хвостом - впал в ступор и позволил ей подойти к себе. Она прижала чёрные уши к столь же чёрным волосам и видимо замялась, начав теребить подол рубашки.

— П… привет? — неуверенно сказал Сенку, оглядываясь вокруг. Ситуация ему максимально не нравилась, всё было похоже на начало какого-то дешёвого фэнтези. — Ты одна здесь? Где твой дом?

— Мой дом - это лес, — тихо сказала кицунэ, оставив расстояние между ними в три её шага. — А чем у тебя так вкусно пахнет?

— Пахнет? — переспросил тот, почувствовав, как по спине пробежался холодок. Сначала он подумал, что пахнет от него, но потом вспомнил о бенто у себя в портфеле. — А. Ну, это… забирай, — он открыл его и достал из бумажного пакета еду.

Девочка десяти лет мигом отобрала «вкусняшку» и стала жадно поедать. Сенку успел увидеть у неё во рту острые хищные зубы, которые были не очень-то и характерны для человека, а оттого выглядели жутко. Задумавшись, он пропустил момент, когда кицунэ закончила с первой порцией.

— Есть ещё? — от её голоса он вздрогнул и достал последний, на завтрак в офис брал только два: один для себя, а другой для симпатичной коллеги. Решив, что лучше бы она точно наелась и оставила его в покое, вынул термос и открыл, передав заинтересованному ребёнку.

Обнюхав содержимое, девчонка принялась за медленную трапезу: утолив первый голод, она смогла начать смаковать вкус нормальной готовой пищи, а не жареных без соли на вертеле зайцев. Мужчина, решив воспользоваться ситуацией, тихонько отступил подальше и побежал. Куда он бежал? Хоть куда, но подальше от ёкая, вид которого противоречил себе в различных легендах: когда-то они были не прочь выйти замуж за простых мужчин, а иногда могли съесть или обратить в себе подобных. Ничего из этого японец не желал: ни жениться на десятилетней пигалице, не быть съеденным, ни тем более обращаться в демонического лиса! Всё, чего хотел Сенку, это: построить карьеру, жениться на хорошей девушке, заделать детей и тихонько умереть в кругу семьи. В его планы не входило попадать в неизвестность и умирать раньше времени!

Шорох со стороны заставил его обернуться и заметить, что ребёнок следовала за ним по пятам, не отставая дальше десятка шагов. В какой-то момент она обернулась лисой и преградила путь, вновь обретая человеческий облик.

— В лесу опасно, — сказала она, передавая пустой термос. Сенку заторможено принял его и медленно вернул в портфель. — Тут обитают дикие ёкаи, что не против отведать человечины. Ты меня накормил, поэтому могу провести до безопасного места, — она заложила руки за спину и неловко покачалась с носка на пятку. — Тут недалеко есть озеро, там живёт моя подруга, что уже встречала таких как ты. Думаю, она знает, как вернуть тебя обратно.

— Да? — он уточнил с надеждой, потихоньку доверяясь этой девочке. Она не выглядела опасной, да и угрозу не источала - просто невинная девочка… девочка-лиса из противоречивых легенд.

— Да. Следуй за мной, — она обернулась лисой и потрусила в одном ей ведомом направлении. Как тут ориентироваться человек не знал, но выбора у него не было: где был один ёкай, должен был обитать и второй, а также третий… и так по нарастающей. Ему пришлось идти за ней.

Шли по бурелому недолго, вскоре выйдя к тропе, но даже так Сенку успел испачкать свой строгий чёрно-белый костюм. Его это огорчало, но он обращал на такое мало внимания, больше пугала возможность встречи с новыми… более сильными ёкаями, чем Сая: по пути им встречались животные, слишком мало походившие на нормальных - на них пыталась напасть двухвостая кошка, что имела размер средней собаки, но кицунэ зарычала так, что мужчина задрожал, еле устояв на ногах, а кошка с мявком сбежала.

«Если бы не она, то меня могли растерзать», — подумал Сенку, на этот раз стараясь идти рядом с ушастой девочкой, а не держать между ними дистанцию. По-крайней мере она не пыталась его съесть.

Путь занял несколько часов, в течение которых мужчина не рисковал задавать вопросы, предпочитая молча следовать за провожатой. Да и сто́ящих вопросов не было, учитывая, что его обещали скоро вернуть домой. Ему было безразлично происходящее, все мысли крутились о возвращении в город.

Вскоре они вышли к озеру, на берегу которого стояла голубоволосая женщина, смотрящая куда-то в сторону противоположного берега. На ней было белоснежное лёгкое платье, не скрывающее её босых ног.

— Вот он, — сказала кицунэ, аккуратно взяв японца за руку.

Женщина оглянулась, с лёгкой улыбкой встречая парочку из девочки и мужчины. Последний, заметив пустые белки глаз, попытался вытащить руку и уйти, но с удивлением почувствовал, как детские пальцы сжали его конечность с силой гидравлических тисков - рука ребёнка даже не шелохнулась. Ужас прошёлся мурашками с головы до ног, а осознание накрыло его волной цунами: он понял, что вели его совсем не для возвращения домой.

— Ну, на счастье, — спокойно сказала девочка, с неимоверной силой для такого тщедушного тельца толкнув мужчину в сторону духа.

— Нет! — вскрикнул тот, попав в объятия женщины. Он выронил портфель и в тот же миг ощутил погружение в ледяное озеро, начав судорожно барахтаться.

Открыв глаза под водой, он встретился взглядом с жутко улыбающейся женщиной. Ему подумалось, что это был неупокоенный дух брошенной невесты, или ещё какая нечисть, водившаяся в легендах. Улыбка духа неожиданно разрослась от уха до уха. Испуганно выпустив часть воздуха, Сенку почувствовал всё сильнее сжимающуюся хватку на своих рёбрах, которая силой заставляла выпускать остатки кислорода.

Человек пытался отбиться, делая всё возможное, чтобы избежать участи утопленника. Впрочем, через миг он оказался на воздухе, судорожно глотая кислород и чувствуя, что его держали за шкирку, словно щенка.

Сая, увидев личность, которая вмешалась в процесс жертвоприношения, укрылась иллюзиями и притаилась, решив попытать счастья из засады. Горничная безошибочно обнаружила её и пристально следила за лисицей, давая понять: её видят даже сквозь иллюзии. Ёкай обиженно рыкнула и сбежала.

Девушка отпустила мужчину, давая ему с хлюпом мокрой одежды шлёпнуться на землю. Разозлённый взгляд вылезшей из озера нечисти встретился со спокойными голубыми глазами необычной девушки. Оскалившись, дух низко зарычала, уворачиваясь от ножа. Появившиеся из ниоткуда ещё десятки реплик холодного оружия встретили волну воды, в которой завязли.

— Он мой, — сказала утопленница, протягивая руку в сторону дрожащего из-за купания в ледяной воде мужчины, который, мараясь всё больше, пытался отползти подальше от берега.

— Теперь нет, — девушка ответила холодно, явно готовая сражаться ради спасённого человека.

Дух отказалась принимать такой ответ и ринулась навстречу горничной.

Несколько появившихся из пустоты ножей попали в цель, заставляя женщину испытать давно позабытое чувство боли. Отпрянув, дух испуганно завопила, начав судорожно защищаться от бесконечно появляющихся ножей, получая всё больше и больше ранений. Она взмахнула руками и поднявшийся из реки вал воды попытался раздавить обоих людей, но те появились в совершенно другом месте. Один из ножей смог пройти сквозь воду и воткнуться в лоб совершенно потерявшей разум утопленнице.

Испугавшись, девушка с нечеловеческим визгом ушла под воду, уходя как можно глубже. Она банально сбежала, даже ножи не вынула из тела, настолько торопилась.

— Почему я должна выполнять работу жрицы? — девушка возвела очи к небу.

Сенку не сильно интересовался «что за жрица?»: его только что чуть не утопили и он ещё не поблагодарил свою спасительницу за доброе дело, что являлось верхом невоспитанности. Несмотря на всю ситуацию, он нашёл в себе силы, чтобы подняться с земли и поблагодарить свою спасительницу.

— Спа… спасибо, — мужчина прокашлялся, сплёвывая воду, попавшую в горло.

— … — та безэмоционально посмотрела на «приобретение», начав обдумывать, что же с ним можно было сделать.

«Госпожа хотела узнать о свежих новостях из внешнего мира, — девушка расставила в своей голове приоритеты. — Можно даже в деревню не ходить».

— Пойдём со мной, — сказала она, двинувшись вперёд.

— Куда это? — уточнил мужчина, поднявшись на ноги и пытаясь как-то согреться.

— Узнаешь.

От её тона мужчина почувствовал острое желание помолчать. Он огляделся в поисках портфеля и не отыскал его.

«Там же документы!» — запаниковал тот и не сдержался:

— Вы не видели мой портфель? Там очень важные бумаги, босс прикончит меня! — он нагнал её, преградив путь.

Девушка незаметно закатила глаза и пропала, чтобы через секунду появиться перед ним уже с портфелем.

— В воду у берега уронил, — сказала она, кинув ему мокрую вещь. — Не отставай.

«Эмм… — он осмотрел свой портфель, заглянул вовнутрь и с облегчением вздохнул: все документы спаслись благодаря его предосторожности! Целлофановые пакетики спасли его старания! — Теперь можно тихонько сбежать в лес и уйти по тропе - наверняка где-то должны жить обычные люди».

Сенку не собирался верить ни духам, ни кицунэ, ни, тем более, взявшимся из ниоткуда горничным! Окружающий мир повсюду таил опасности, он собирался бросить вызов всему миру и выжить!

— Ты идёшь или нет? — девушка оглянулась на него. Глаза этой дамы источали море равнодушия, а спокойное лицо не располагало к доверию. — Ты же скоро окоченеешь. Или хочешь подождать, пока тот ёкай вернётся за тобой?

Этих слов было достаточно, чтобы сбить настрой к побегу. Ему показалось, что пытаться сбежать от той, кто мог мгновенно пропасть из его поля зрения, было как минимум глупо - догнала бы. А если не догнала, то он бы вскоре замёрз насмерть в сугробе, полном грязи.

— И… иду, — ему удалось принять независимую позу, даже голос практически не сорвался. Лишь лёгкая заминка выдала его нервозное состояние.

«Если я не могу дать отпор физически, то гордость сохранить ничто не помешает», — подумал он и вздрогнул, когда ветки дерева неподалёку зашуршали.

Его взгляд зацепился за голубые глаза и волосы незнакомки, которая окинула его с ног до головы быстрым взором. Она склонила голову набок, заметила горничную, почесала затылок и кивнула самой себе. Его слух различил негромкое бормотание:

— Ей… знать… интересно… — и она улетела, скрывшись между деревьев.

Сенку не понял к чему это было. Даже не представлял, кто это вообще такая, но не придал этому большого значения. Его больше заботила чаща леса перед озером, из которой в любой миг мог показаться ёкай и сожрать его, да и теплее не становилось. Целые сорок минут он не мог расслабиться, разглядывая округу, а мысли о приближающемся особняке становились всё более привлекательными.

Высокий кирпичный забор с каменными колоннами огораживал внушительную территорию величественного строения. Мужчина даже слегка присвистнул, окидывая взглядом высокую башню посередине особняка, на вершине которой были огромные часы, словно бы повторяя циферблат Биг-Бена. Напоминало старую английскую обстановку, и девушка в китайском платье у входа в неё явно не вписывалась.

Горничная прошла, а вот японец…

— Сакуя, — охранница перегородила дорогу мужчине, отрезая его от горничной. — Его я не могу пропустить.

Наткнувшись на неожиданно крепкую ладонь девушки, он сделал торопливый шаг назад.

— Мейлин, это не смешно, — сказала сереброволосая, даже не обернувшись.

— А я и не смеюсь, его не звали, — страж ворот оглянулась на горничную.

— Так он и не гость, — ответила та, тихонько вздохнув.

— Постой здесь, я всё же уточню, — девушка, носящая имя «Мейлин», поправила зелёный берет и побежала внутрь строения, скрываясь за дверьми.

«Если я не гость, то тогда кто?» — подумал мужчина, неловко осматриваясь вокруг. Множество красивых деревьев постепенно обретали весеннюю одёжку, ограды с цветами привлекали внимание - для цветов время года было неподходящее. Всё это могло бы заворожить офисного работника, не тревожь его ум то, что он почти не чувствовал ног.

Вскоре вернулась стражница. Она посмотрела на офисного работника, окинула его странным взглядом и кивнула. Отойдя в сторону от дверей, она оперлась о каменную колонну и потеряла ко всему интерес, давая обоим пройти внутрь. Кажется, она не боялась замарать своё зелёное одеяние о кирпичи.

— Проходи, — сказала она и спрятала свой взор за алыми волосами.

— Ладно, — Сенку пожал плечами и поторопился за провожатой, вновь и вновь задавая себе мысленный вопрос: если он не был гостем, то кем его считали?

По лесу, скрипя подтаявшим снегом, шла зеленоволосая девушка в клетчатых жилетке и штанах. В правой руке она несла зонт, а левой за шкирку тащила маленькую лису, ведя с ней незамысловатый диалог:

— Лучше бы тебе не врать мне, — говорила цветочный ёкай, поглаживая кицунэ по её мохнатой голове. — Не люблю врунов.

— Ч-честно говорю! — лисица старалась не шевелиться в её руках. — Дух за скромную жертву подарит удачу!

— Что-то тебе эта удача не особо помогла, — Юка тихо посмеялась. — Мне хочется верить тебе, но в тоже время надеюсь назвать тебя врушей, — девушка прищурилась, вызывая у Саи животный ужас.

Они вышли к озеру, где на берегу, спиной к ним, сидел тихо подвывающий дух, что с видимым упорством вытаскивал из своих ран серебряные ножи. Кадзами медленно улыбнулась и стрельнула глазами в заскулившую лису.

— Говоришь, если я скину кого-то в это озеро - мне повезёт? — Юка хмыкнула, взяв лису покрепче.

— Д-да, — Сая уже сама была не уверена в результате. Картина страдающего духа вызывала сомнения.

— Что-же, надеюсь ты не умеешь плавать, — с этими словами она с размаху выбросила её с берега в духа.

С резким криком лиса сбила своим телом жалобно вскрикнувшую призрачную даму. Они обе пролетели до середины озера и подняв столб брызг исчезли под водной гладью.

Решив довериться удаче, Юка старой считалочкой выбрала случайное направление и пошла искать себе развлечение.

Дневное солнце озаряло небосвод, изредка прячась за белыми перистыми облаками. Многим не летающим существам хотелось оказаться в небе, лететь высоко над землёй, оторвать кусочек сладкой ваты от облака. Впрочем, Реико могла с уверенностью сказать: на небесах не было бога, но был рай, где жили непонятные существа, которым не было дела до того, что происходило на земле. А облака из сахарной ваты были не более, чем сладким мифом фантастов и мечтателей, что записывали свои бредовые мысли, рождённые воспалённым сознанием, на бумагу и восхищались придурошным аллегориям.

Однако, эти мысли интересовали скучающую жрицу постольку-поскольку, ведь у неё в лесу проходил очень странный диалог с цветочным ёкаем:

— Ого! — сказала Юка, радостно хлопнув в ладоши. — И впрямь повезло!

— Хм, — Реико хмыкнула, осматривая знакомого ёкая. — Ты человека тут не видела? Судя по следу на барьере в этом месте, кто-то из внешнего мира должен был недавно попасть сюда.

— Тебя вот нашла, — Кадзами развела руками. — Ещё даже не стало стабильно тепло, а ты уже оделась так, словно постоянно хочешь раздеться, — Юка посмеялась, пытаясь начать кружить вокруг Реико. — Ладно. Давно не виделись. Удивительно, что со своим характером ты всё ещё жива.

— Ещё тебя переживу, — ответила та, не давая ей зайти себе за спину. — Твой характер тоже заставляет задуматься о том, что рано или поздно тебя кто-нибудь убьёт.

— Кто-нибудь, вроде тебя? — Юка посмотрела на неё с сомнением. На движения руки земля пришла в движение, но Реико просто поднялась в воздух и несколькими амулетами отрезала путь корней к себе.

— Тебе заняться нечем, да? — жрица в любом случае позволила появиться двум артефактным сферам инь-ян, настраиваясь на серьёзный бой. Кадзами была не из тех противников, с кем просто справиться.

— Мне скучно! — Юка посмеялась и широко улыбнулась. Повисла пауза, после которой она тяжело вздохнув сказала: — Шутки в сторону. Если не собираешься начинать ты, тогда это сделаю я, — и вытянув руку, атаковала световым лучом.

Реико с каменным лицом оказалась за спиной противника и атаковала амулетами. Юка с хохотом взмыла в воздух, начиная с жрицей перегонки по воздуху. Ёкай отдавалась обмену атаками с противницей целиком и полностью, привлекая к происходящему в небе внимание множества существ, оказавшихся неподалёку.

Хакурей плавно уклонялась от большинства атак, принимая часть слабых на барьеры. Она перемещалась в пространстве настолько естественно, будто всю свою жизнь дышала атмосферой подобных сражений. Юка постоянно пыталась с ней сблизиться, но девушка понимала, что в физической силе она точно не могла соперничать с ёкаем, стараясь при помощи амулетов и сфер сбить свою противницу на землю.

За сражением в небе наблюдала небезызвестная в определённых кругах ёкай с девятью лисьими хвостами и двумя ушами, прикрытыми причудливым «чепчиком» на голове. Даосское платье на ней развевалось от ветра, отчего знак на нём было трудно разобрать. Впрочем, её необычный для некоторых вид не ограничивался знаками - интересна была сама личность, как и то, зачем она вообще присутствовала недалеко от живописных фейерверков в небе. Такие события не были редкостью в Генсокё, изредка ёкаи выясняли отношения между собой. Например, как при случае появления особняка алой дьяволицы, когда Юкари лично пришлось успокаивать вампиров и после проигранного Ремилией боя они составили какой-то договор, о котором Ран подробностей не знала - за ненадобностью.

Две яркие вспышки отвлекли кицунэ от личных размышлений. Белая волна разошлась сферой в небе и произошёл оглушительный взрыв, заставивший разлететься многочисленную листву на деревьях, оставляя проплешины на ветвях. Рядом с Якумо появилась Реико. Они встретились глазами и жрица первая взяла слово:

— А ты что тут забыла? — она воинственно перехватила гохэй поудобнее и взяла в руку несколько сенбонов. — Тоже получить захотела?

— Мне кажется, ты рано расслабилась, — кицунэ раздражённо дёрнула хвостами, недовольно прищурив глаза. — Не похоже, что она успокоилась.

— Чего? — жрица обратила внимание на то, что Ран посматривала вниз. Её взгляд зацепился за несколько медленно ползущих корней и появившиеся сферы врезались в ствол, за секунду уничтожая вековое древо, превратив его в обломки.

Якумо аккуратно переместилась на соседнее дерево, невозмутимо наблюдая за процессом выяснения отношений между человеком и ёкаем.

Юка оказалась рядом с кицунэ, взглянула на ту и хмыкнула:

— Присоединишься?

Женщина мотнула головой, отказываясь. Цветочная посмотрела в сторону жрицы и отбила несколько амулетов, не обратив внимание на десяток, что шли в другие места. Из-за этого она упустила момент активирования слабого кубического барьера, начав атаковать его двойным лучом, чтобы вырваться, и у неё вышло тот разрушить, попытавшись сбить свою противницу с неба. Однако, Реико не собиралась выпускать её, выписывая круги вокруг пленницы и накладывала всё новые и новые грани барьеров, наконец, выиграв достаточно времени.

— Ну вот и кончилась удача, — пробормотала Кадзами перед тем, как всю темницу затопило ярким светом.

Ран на секунду прикрыла глаза, а открыв их, увидела лежащего на земле цветочного ёкая, что пыталась прийти в себя. Жрица тяжело вздохнула, переводя взор с поверженного противника на потенциально нового.

— Чего надо? — Реико была не в настроении и явно не обрадовалась присутствию кицунэ, изредка прикладывая к своей руке сгорающие от прикосновения бумажки.

— А ты всё ещё обижаешься за тот розыгрыш? — Якумо дружелюбно улыбнулась. — Вдруг я просто проходила мимо? Ваши разборки было трудно не заметить.

— После того кошмара? Да. Обман и иллюзии у вас, лисиц, в крови, я не попадусь на это дважды, — Хакурей направила в её сторону гохэй и раздельно сказала. — Чего. Тебе. Надо? — она даже не думала подавлять свою паранойю.

— Да так, — та пожала плечами и посмотрела в сторону небольшой дымящейся просеки. — Поинтересоваться. И новости рассказать: в особняке на берегу озера гостит человек.

— Ага… — Реико наконец поняла где «попаданец». — Пусть гостит, захочет домой - придёт. Для кого ты хочешь поинтересоваться? — девушка подозрительно прищурилась. — Юкари могла и сама прийти, а не тебя гонять ради короткого разговора.

— Я сама пришла, — кицунэ перестала дружелюбно улыбаться, раздражительно дёрнув щекой. Ей не всегда нравилась наглость Реико. — Да хотя бы про дочь твою спросить.

— А что с ней не так? — та специально сделала непонимающий вид, закидывая посох на плечо. — С ней всё в порядке: жива, здорова, ест как двое взрослых и активно растёт, как любой другой ребёнок.

— Как же тяжело, — буркнула Ран, слегка надув щёки. Она заговорила громче. — Вот как с тобой разговаривать, когда ты себя так ведёшь?

— Как я себя веду? — Реико притворно удивилась, прикрыв свой рот рукой. — Ну подумаешь, не люблю говорить с ёкаями! .

«Говори уже, — подумала она. — Чего пришла?»

— Я просто хотела предложить помощь. Тебе же тяжело присматривать за дочерью одной? Ты не думала её выпускать за пределы храма? — кицунэ заинтересованно наклонила голову вбок.

«Так вам моя дочь нужна?!» — подумала Реико, приходя в состояние бешенства.

Жрица мгновенно оказалась рядом с Ран, злобно смотря на ту.

— Не смейте трогать моего ребёнка, — сказала она. — Я и без вашей «помощи» обойдусь. Разговор окончен.

И жрица покинула её, оставляя на душе кицунэ слабый отголосок разочарования.

— Ну, я пыталась, — пробормотала она, посмотрев на отряхивающуюся Юку. — Ты в порядке?

— Полном, — Кадзами поправила свою пострадавшую одежду. — Нужно будет повторить.

— Попробуй, — кицунэ пожала плечами.

Она открыла портал к себе домой и прошла через него, решив, что нет смысла помогать жрице, которая сама не хочет, чтобы ей помогали.

Обстановка в храме в последнее время была довольно оживлённой. Рейму не теряла времени и тренировалась, изредка получая новости через небольшую сеть «прикормленных» фей. Она не так давно смогла через них продать подороже приобретённый осенью телефон каппам и скрашивала свои будни игрой в купленные матерью сёги с ней же или Чирно. Научить последнюю игре было трудно, а уж загнать и заставить поиграть так вообще почти невозможно, но маленькая жрица уже изнывала от скуки - более полугода сидеть в храме и изредка украдкой почитывать написанные мамой свитки было не лучшим времяпровождением.

— А если поставить эти символы с другой стороны? — спрашивала Рейму номер два.

— Нет, тогда они нарушат связь в изначальной точке и создадут тот самый резонанс, из-за которого нам пришлось месяц поддерживать идеальную чистоту во дворе, — Рейму номер один заставила всех передёрнуть плечами - такого издевательства от матери никто не ожидал. Бегать в снегопад и шустро сметать снег с плитки было не самым увлекательным занятием.

— Зато не скучно было, — оригинал повела плечами, поправляя шарф на своей шее.

— Угу, конечно, — клон номер один закатила глаза и вздохнула. — У нас никогда не получится повторить барьер вокруг храма.

— Получится, просто идея с заменой божественной энергии чакрой изначально не могла выгореть, — оригинальная взяла с земли все наработки по использованию чакры и сложила в свои рукава. — Но зато ясно, что свежий воздух не помогает гениальности.

— Зато одиночество заставляет говорить с более тупыми клонами, — клон номер два скрестил руки на груди и усмехнулся.

— Ничем от Чирно не отличаетесь, — оригинал не обратил внимание на укол в свой адрес и одной печатью развеяла своих собеседников. — Но иногда полезно поговорить с самой собой.

Рейму посмотрела на третьего клона, который с готовностью глядел на «хозяина». Его призвали для отработки тайдзюцу, но девочка с разочарованным вздохом развеяла и его. Она не видела смысла сражаться с тем, кто уже не мог помочь совершенствоваться - мешал возраст, мешал колоссальный опыт. Только настоящие битвы могли помочь начать расти над собой, но их неоткуда было взять, только старшая Хакурей могла дать нечто подобное.

Где-то вдали послышались хлопки. Слабо различимые вспышки в небе вызвали в сердце ребёнка глухую тоску. Младшая жрица жаждала действий, хотела битв. Ей нужно было работать не только головой, разрабатывая всё новые и новые варианты барьеров, отрабатывая редкий и очень тяжёлый в использовании «блик» и куда более частый, лёгкий «след». Раз за разом перешагивая свой предел на тренировках, девочка практически не замечала изменений в своём теле - разве что оно стало очень гибким, крепким и подтянутым.

— Тяжело быть ребёнком, — признавалась она самой себе, разглядывая отражение в зеркале.

Из зеркала на неё пустым взглядом смотрела девочка с тёмно-красными глазами, одетая в красные одежды. Маленькая жрица подвигала свой гохэй и провела ассоциации с монахами храма огня на её бывшей родине - отличия были, причём разительные, но они казались в чём-то похожими. Духовные учения и защита населения от потусторонней опасности объединяли их. Но если в мире шиноби это были по большей части байки, то в Генсокё все легенды были суровой реальностью.

«Я бы уже пошла и набила какую-нибудь демоническую морду, — она сжала кулак и в который раз отметила, что тонкие пальцы казались слишком аристократическими. — Я воин, а не домоседка».

Тяжело вздохнув, ребёнок услышал тихий звук открытия входной двери. Приободрившись, она кинулась встречать свою маму, сходу предлагая своё любимое развлечение:

— Матушка! — она широко улыбнулась, вставая перед ней. — Я уже заждалась. Тренировку закончила, расчёты сделала. Теперь пошли на спарринг!

— Не сейчас, — ответила ей Реико и обошла «препятствие», стремительно уходя в свою комнату. — Мне нужно кое-что сделать.

— Ну… — Рейму проводила её взглядом, пока «мимолётное видение» не закрыло сёдзи, оставляя на душе ребёнка лёгкое разочарование. — Ладно, — сказала она, смотря на закрытую дверь. — Чем заняться я всегда найду.

Недолго думая, девочка вышла на улицу и глубоко вдохнула свежий воздух, наслаждаясь огромным количеством свободного и в какой-то мере беззаботного времени. Всё же, раньше такое она могла себе позволить только с Хаширамой в детстве - то самое беззаботное и прекрасное время с другом. Это уже потом их дороги разошлись из-за вражды кланов, но они спасли друг другу жизни, предупредив о надвигающейся опасности через обыкновенную забаву с камнями.

«Мне не хватает того самого чувства, — подумала она, достав из рукава амулет, делящийся на множество других посредством фуиндзюцу. — Но его уже никогда не будет», — и подошла к краю барьера у ворот, ведущих вниз по лестнице.

Посмотрев в сторону горизонта, она заметила приближение синей точки, постепенно растущей вдали. Прищурившись по старой привычке, ребёнок недовольно поморщился - шаринган мог бы помочь более детально рассмотреть того, кто вздумал приблизиться к храму Хакурей. Впрочем, первое же предположение оправдалось: Чирно спешила к храму и была явно чем-то воодушевлена.

— Человек! Я видела попавшего в руки другого человека человека! — фея достала пропуск и прошла через невидимую плёнку барьера.

— Чего? — Рейму посмотрела на неё как на дурочку.

— Да как же «чего?»! — Чирно возмутилась, уперев руки в бока. — Человек из внешнего мира! Его увела какая-то крутая служанка с серебряными волосами, она кицунэ и духа раскидала так круто - никто даже не замечал её движений!

Рассматривая амулет, всячески сминая тот в своих руках, жрица ответила:

— Тоже мне «новость». Мало ли они решили прогуляться где-то в лесу. Хотя… она шиноби? — Рейму спрашивала саму себя, понимая, что невольно заинтересовалась этим вопросом. — Интересно, какими техниками обладает, — она подняла взгляд на собеседницу. — Что ты ещё видела?

— Ну, ножи появлялись из ниоткуда, она мгновенно оказывалась в других местах, её ни разу не заставили напрячься. Тебе не простой человек интересен? — уточнила Чирно, даже несколько обижаясь. — Твоя обязанность их спасать, разве нет?

— Плевать я хотела на них, — пробормотала девочка и тяжело вздохнула, потерев свои глаза, подавая медицинскую чакру. — Да, да, я должна их спасать. Хочешь, даже сходим за ними?

— Да! — фея широко улыбнулась, предчувствуя приключения. — Хочу. Но как ты от Реико скроешься?

— Ну… — маленькая жрица крепко задумалась, здраво оценивая все риски от такой выходки. Наказание от старшей Хакурей последовало бы незамедлительно, после того как она обнаружит пропажу дочери, этого нельзя было отрицать. Но при этом реальная угроза жизни таилась за пределами барьера, а самой сильной Рейму себя не считала - достаточно было вспомнить серьёзную Реико на тренировке. Поднять руки вверх и сказать «сдаюсь» не хотелось, но отсчёт одной секунды перед поражением запускался сам собой. — Я, конечно, ещё маленькая, но позаботиться о сохранности своей головы вполне смогу. А выйти - вместе с тобой, через пропуск. Если выйду я, то он зафиксирует проход сквозь него, а твоя деревяшка заставляет его разойтись в стороны. Технически, для матушки выйдет кто-то один, а не двое.

— Хорошо, — Чирно мысленно смирилась с тем, что её, скорее всего, отправят на перерождение после содействия побегу, но тяга к приключениям перевесила осторожность.

Фея инструментом заставила барьер разойтись в стороны. Первой туда шмыгнула Рейму и быстро осмотрелась по сторонам. Следом вышла пособница, оглянулась назад и убедилась в отсутствии несущейся за ними Реико. Чирно боялась гнева старшей жрицы больше, чем её дочь, что было вполне логично - своё чадо она явно не собиралась убивать за такой проступок, как побег из-за стен защищённого храма, а фея получила бы «по первое число».

— Веди, разведчица, — девочка слегка подтолкнула фею и поспешила вслед за ней по земле.

Ледяная сущность периодически оглядывалась назад, убеждаясь в том, что маленькая жрица не отставала. Как бы не было странно, но звуков бега она не слышала, хруста веток или шелеста листвы совсем не было. Впрочем, фея перестала удивляться умениям пятилетней девчонки, которая внешне выглядела лет на шесть или даже семь.

Рейму размышляла о том, что рано или поздно она бы всё равно вышла за пределы барьера. Ей поднадоело жить взаперти, даже наследникам главы клана Учиха разрешалось гулять, а своего первого противника она ещё осенью прибила и даже не напряглась. Вот зимой она ещё могла понять причины сидеть дома, можно было нарваться на Юки-онну и замёрзнуть. Сейчас же голый на листву лес не выглядел холодным, только подтаявший снег и небольшая минусовая температура по ночам говорили о том, что зима не до конца сдала свои позиции.

Настороженный взгляд жрицы легко заметил слабое движение на периферии зрения и тело успело среагировать на нападение роем амулетов. Пальцы самостоятельно сложили пару печатей и порыв ветра помог отскочить в сторону, затормозив на сугробе. Ноги почувствовали неприятный холод, девочка нагнулась и поспешила вытащить лёд из своих сандалий.

Амулеты не достигли своей цели, и не сдетонировав исчезли в чаще леса. Перед жрицей стояла самая настоящая кицунэ, с девятью хвостами и непонятным чепчиком на голове, скрывающим большие лисьи уши. Даосское платье показалось девочке знакомым, что-то похожее она видела в прошлой жизни, возможно, ещё в качестве Мадары на приёме у Дайме. Держа гордую осанку, женщина пронзительными глазами смотрела на ребёнка, будто осуждая за какой-то проступок.

— Кто ты и что тебе нужно? — Рейму решила взять слово, показывая холодный, решительный настрой продолжить свой путь. Однако, в душе шиноби клокотало радостное предвкушение того, что скоро начнётся сражение.

— Меня зовут Якумо Ран, — та держала руки в рукавах своего платья, принимая деловой вид. Рейму тихо фыркнула. — Я краем уха, — её левое ухо дёрнулось под тканью, — услышала, про ваше приключение. Тебя ведь могут убить, — она заметила, как на одной из веток притаилась Чирно, пытаясь использовать те навыки, которым учила Рейму. — Для феи не страшно, она воскреснет, но твоя мама, маленькая жрица, будет очень разочарована смертью своей дочери, — она неторопливо сократила расстояние между ними до десятка шагов. — Постыдись - ты ведь и сама это понимаешь. Там, куда ты идёшь, пощады можно не ждать.

— И что ты хочешь мне этим сказать? — девочка усмехнулась, вставая ровно, держа не менее ровную осанку. Она сложила руки на груди и демонстрировала пренебрежение - помнила, как без труда подчиняла самое настоящее девятихвостое чудовище. — Следует развернуться и уйти?

— Во-первых - соблюдай приличия, я тебе представилась, — спокойно отреагировала Ран, мысленно отметив, что характером Рейму полностью пошла в свою мать. И она не сказала бы, что это хорошо. — Человеком займётся твоя мать, тебе ещё рано самостоятельно выполнять работу жрицы.

— Так человек всё-таки в опасности? — девочка уловила только самое нужное. — Это не хорошо. Если не поспешить, то его съедят, — она посмотрела в сторону, куда её вела Чирно. — Надо торопиться.

— Именно. Реико и так знает обо всём, маленькая невоспитанная жрица, — лисица в человеческом облике показала рукой в сторону храма.

— Ага, уже бегу, — ребёнок повернулся в сторону озера, но успел сделать только шаг - дальше путь преградил фиолетовый луч. Жрица отшатнулась назад и запустила в лису рой амулетов, от которых та довольно легко увернулась.

Обе стороны обменялись атаками, но развивать бой не спешили. Девочка не хотела попасться на недооценке противника, Ран не собиралась сражаться с ребёнком - это было ниже её достоинства.

— Если хочешь пройти, — начала кицунэ, насмешливо прищурившись, — то придётся сдвинуть меня с места.

— Ничего сложного не вижу, — Рейму размяла шею и взглянула в глаза лисы, показывая свой решительный настрой.

Ловить в гендзюцу у неё получалось только людей из деревни. А вот Чирно сначала не выходило погрузить в иллюзию, Рейму пришлось несколько дней искать решение проблемы. Всё оказалось сложно и просто одновременно - фея ощущала мир сильно иначе, чем обычный человек, потому обман был очевиден.

«Получится ли с ней? — руководствуясь этими мыслями, жрица зрительно наслала гендзюцу на кицунэ. Почти сразу она почувствовала, как иллюзия была раскрыта и сброшена, а на саму неё направили руку с подозрительным рунным кругом на ладони. — Чего?..»

— Во-первых, моё восприятие не такое, как у тебя. Во-вторых, не все листья деревьев соответствовали порывам ветра, — Ран ответила на немой вопрос в глазах девочки и выстрелила лучом.

Избежав попадания, Рейму сжала челюсть и выпустила десяток амулетов, пуская их по причудливым траекториям, заставляя женщину начать уворачиваться и отвечать своими атаками. Не теряя времени, Рейму отправила сенбоны, что обогнали по скорости бумажки, но иглы осыпались, влетев в поставленный Ран барьер, а разбившие энергетическую стенку амулеты не обнаружили за ней цели - та просто исчезла и оказалась в стороне.

— Сзади! — Чирно заметила иллюзорную опасность позади учителя и атаковала с неба сосульками.

— Дура! Это я! — Рейму пришлось закрыться от льдин своим барьером из амулетов и продолжить наседать на Якумо.

Ледяные гиганты со стеклянным звоном разбились о барьер, осыпаясь крупными и не очень кусками около жрицы. Девочка ощутила, как такой грубый щит высосал у неё много сил, а наступившие секундные слабость и темнота в глазах чуть не послужили причиной глупой смерти.

— Я помогу! — фея спустилась к земле и продолжила атаковать свою союзницу, заставив её судорожно танцевать среди двух огней.

Рейму атаковала фею сенбонами, заставляя её защититься стеной льда, тем самым подставившись под отправленные по дуге амулеты. Выбив её из боя, жрица смогла сконцентрироваться на кицунэ. Пустив волну огня, она замаскировалась сама и пустила вперёд клона-смертника, обвешанного взрывными печатями. Чудовищный взрыв стал сюрпризом для ёкая, но лишь замарал и сильно оглушил, раззадорив её.

Один и тот же трюк не сработал бы дважды, а запас взрывных печатей закончился вместе с клоном. Ран без особого напряжения гоняла ребёнка по лесу, при этом поддерживая иллюзию для Чирно и помогая раненой фее вернуться в строй. У Рейму не вышло приблизиться к кицунэ. Поймав взгляд феи, она выбила её из мира грёз, потратив на это приличную часть резерва чакры. Очнувшаяся Чирно удивилась резко изменившемуся раскладу - в иллюзии она побеждала ёкая! Лисица улыбнулась наивности феи.

Хакурей применила свой козырь - блик. Отвлекая противницу несколькими десятками наводящихся амулетов спереди, она сама атаковала со спины горящим гохэем по голове. Железяка со звоном проломила появившийся на пути лёд, заставив неприятно удивиться. «Ран» отлетела в сторону и легла под дерево, после чего потеряла сознание.

— Победа?! — к сильно напрягшейся Рейму подлетела радостная Чирно.

Настороженная жрица отступила и наконец решилась применить своё особое зрение. Она нашла нечисть на месте Чирно, в то время как сама фея лежала у дерева, держась за свою многострадальную голову. Окружение поменялось местами, показывая, что ребёнок был не в том месте в котором себя помнил. Обман раскрылся слегка поздно, удар стальным на ощупь хвостом пришёлся в грудь ребёнка, откидывая его к дереву, заставляя ощутить мельчайшие неровности коры своей спиной. Воздух с силой покинул лёгкие, сбивая дыхание и вызывая сильный кашель.

— И всё? — уточнила Якумо, со смешком склоняя голову вбок.

Рейму поднялась на ноги и с помощью чакры притупила боль, возвращая своему разуму ясность. Перехватив гохэй поудобнее, она снова ринулась в бой, становясь несколько быстрее, чем была раньше. Кицунэ покачала головой и продолжила воспитывать несносное чадо, начавшее непонятным образом подчинять себе силы природы: земля расходилась под ногами, воздух неожиданно становился острым, пламя появлялось из ничего и стремилось сжечь ёкая. Это было интересно, но всё ещё слишком слабо.

Подловив момент, Ран ввела Рейму в иллюзию и спеленала её хвостом. Долго девочка в иллюзии не пробыла, самостоятельно выбравшись из неё, но плен стал неприятным сюрпризом.

— Этот урок пойдёт тебе на пользу, — сказала женщина и с силой опустила пленницу спиной на землю.

— Бхва! — вырвалось у ребёнка и он остался лежать на земле, пытаясь вернуть себе возможность дышать и чувствовать не только боль. — Кх…

— Интересный стиль, — сказала Ран, отряхиваясь от сажи. — Но слишком слабо. Ты ещё не выросла для такого. Твоя мать была права, не выпуская тебя из храма, — кицунэ удостоверилась в том, что поблизости не было ёкаев, после чего открыла портал домой.

Рейму улыбнулась и тихонько приподнялась. Раскинув руки, она отправила из двух рукавов вслед уходящей Ран сотню амулетов. Те угрожающе засветились фиолетовым и шмыгнули за ней. Что было дальше - стало загадкой, потому как портал закрылся.

Рейму прислушалась к происходящему, смотря своим особым зрением в небо. Она видела лишь непонятную голубую муть. Сделав вдох, жрица медленно выдохнула, восхвалив духовную энергию и чакру за способность укрепления. Вся область спины могла превратиться в один большой синяк.

— Чирно! — позвала она, прекращая использовать своё особое зрение. — Чирно! Я знаю, что ты живая!

— Как болит голова! — пожаловалась фея, перекатываясь на правый бок. — Сенсей, я больше никуда с вами не пойду! Уже второй раз меня бьют по голове!

— Будто в ней что-то есть! — Рейму задрала голову вверх, находя источник голоса. — Она просто ушла? Или это только мне так кажется?

— Да… — ледяная сущность попыталась подняться, но ощутила сильное головокружение и решила полежать на земле ещё какое-то время. — Кицунэ страшные!

«Не страшные, это просто мы слабые», — подумала «сенсей», решив расслабиться и отдохнуть на сырой земле, по факту валяясь в холодной грязи.

Проигрыш не особо сильно бил по самолюбию, по-крайней мере они всё ещё живы. В душе старого шиноби не было надежды на то, что у него ещё раз получится сохранить память после перерождения. Да и не было гарантии, что Реико не смогла бы сходить в ад и достать оттуда душонку дочери, чтобы воскресить и наказать.

Лёжа на земле в позе звезды, девочка гоняла медицинскую чакру по телу и отдыхала после напряжённого боя. Смотря пронзительным взглядом в небо, она перебирала в мыслях весь прошедший бой и отмечала ошибки вместе с возможными методами их исправления. Рейму была преступно медленной, несмотря на все свои тренировки. Это было вполне ожидаемо и даже логично, а всё произошедшее подарило реальный боевой опыт и понимание возможностей противника.

Спустя десять минут Рейму поднялась на ноги, подлатала свою подругу и дала себе некоторое время на раздумья, усиленно пытаясь разобраться в своих мотивах.

Побитый дуэт из феи и жрицы потопал обратно в храм. Чирно хотела помочь своему учителю идти, но та оттолкнула её со словами, что фея как морозильник, с которым идти в обнимку просто невозможно.

— Почему ты просто не обняла её? Заморозила бы и всё, — проворчала девочка.

— Очень смешно, сенсей, — ответила фея и продолжила. — Я даже не заметила как она поменялась с вами местами! А потом она как ударит по голове, я даже ваши тренировки вспомнила! И шест у неё был... точно такой же?.. — Чирно остановилась, осмыслив произошедшее.

— Ты так ничего и не поняла? — Рейму приложила ладонь к своему лицу и глухо промычала. — Ты идиотка.

— Чирно не глупая! — возмутилась та.

— Да. Конечно, — ответила Хакурей и потерев своё лицо продолжила идти в сторону храма. — Просто долго думаешь.

— Хмпф! — фея демонстративно отвернулась и замолчала.

Рейму вздохнула и цыкнула языком, молча сбивая ветки гохэем. Ходьба по редкому снегу с помощью чакры была комфортной, но мокрая и грязная от сырой земли одежда неудобно сковывала кожу холодом и противным липким ощущением.

«Ещё пневмонией заболеть не хватало», — подумала она, гоняя чакру по телу и защищая его от холода. Увеличив темп ходьбы, она надеялась поскорее прийти домой.

— Да и вообще, — Чирно снова начала разговор. — Вы обещали что поможете мне стать сильнее... Но с того момента ничего не изменилось, я стала только больше получать!

Рейму остановилась и развернулась к своей ученице, которая чуть не натолкнулась на неё. Побуравив её взглядом, жрица ответила:

— Если ты не видишь собственный прогресс - это ещё не значит, что его нет. Я не обещала сделать тебя сильнейшей по щелчку пальцев, я обещала, что помогу тебе стать сильнее самой.

— А он есть? — фея упёрла руки в бока, напоминая ребёнку её мать.

— Кто «есть»? — Рейму чуть сгорбилась и почесала затылок.

— Ну, этот, — Чирно опустила руки, начав вспоминать нужное слово. — Прогресс.

— Сегодня ты впервые отреагировала на мой удар, сразу после перемещения. Тренировки пошли на пользу, ты так не думаешь? — она хмыкнула.

— Но ничего не смогла сделать, — фея надулась и скрестила руки на груди.

— Я била всерьёз, — серьёзно сказала жрица. — Ты не смогла его остановить, но успела защитить голову... В противном случае она бы превратилась в колотый лёд.

Чирно пару секунд помолчала, смотря прямо в тёмно-красные глаза, и от всей души сказала:

— Сенсей, я хотела сказать спасибо... пока вы не заговорили про лёд!

— Э-эх… — Рейму помассировала переносицу. — Сила не приходит сразу, нужно набраться терпения.

— Забавно слышать это от вас, — намекнула она на её возраст.

— Огрызаться научилась, и сражаться научишься, — пообещала жрица, начиная идти дальше. — Рано или поздно.

— Прозвучало как угроза, — прокомментировала фея, но ответа не последовало.

На территории храма их встречала вышедшая на улицу Реико. Молча обведя взглядом чумазых любителей приключений, она тихо вздохнула, поняв всё произошедшее лишь по их внешнему виду.

— Ну что, сами себя наказали? — спросила она у парочки, что кивнула на её слова. — Рейму идёт мыться, а Чирно… сдавай мне пропуск. Впредь будешь проходить только с моего разрешения.

Фея подошла к жрице, получила подзатыльник и отдала деревяшку. Рейму же отделалась шлепком по заднице, что придал ей ускорения, чтобы забежать в свою комнату, взять бельё и закрыться в ванной, где она сначала сама отмылась, а после принялась стирать замаранную форму.

— Как же с тобой тяжело, — вздохнула Реико, сидя на кухне за столом. Попивая чай, она пыталась успокоить бурю эмоций, что бушевала в ней с момента, как обнаружила пропажу. — Хоть полностью запирай храм или связывай её перед уходом…

А вот в доме Якумо всё было куда как более оживлённо. После того, как Ран порталом вернулась домой, сотня влетевших следом амулетов сильно изменила интерьер, что не обрадовало находившуюся там в тот момент Юкари:

— Мне кажется, я не давала тебе приказа что-то предпринимать по отношению к младшей Хакурей, — говорила немного закопчённая Юкари, нанося почерневшим зонтом сильный удар по голове кицунэ.

— Госпожа Юкари! Простите! — чёрная от копоти шикигами попыталась сбежать из задымлённого дома, но её поймали за хвост и вернули обратно, с силой тыча кончиком зонта в левый бок. — Ай! Ааааай!

— Шикигами должны делать что? — спрашивала главная Якумо, хватая свою подчинённую за тёмное ухо и оттягивая его в сторону. — Правильно! Они должны делать лишь то, что им приказано. Сегодня ты проявила самостоятельность и полезла в бой с маленькой жрицей, — она с силой потянула за ухо, вызывая болезненный стон. — Что-то я не помню, чтобы я такое тебе приказывала, Ран!

— Простите! — говорила лиса, начиная хныкать, когда Юкари отпустила её многострадальное ухо.

— Не забывай кто ты, а также помни кто я! — строго сказала женщина, переставая наказывать свою подчинённую. — Твоя сила доступна тебе только когда ты мне подчиняешься. Тебе так нравится подвергать себя опасности?

— Нет, — ответила кицунэ, не осмеливаясь вставать с колен.

— Или тебе нравится меня злить? — Юкари перехватила свой зонт поудобнее, поглаживая его с намёком, что в любой момент могла пустить тот в дело.

— Нет! — Ран начала мотать головой из стороны в сторону.

— Это правильно, Ран, — настроение ёкая границ поползло вверх, когда она почувствовала, что расставила все нужные точки в воспитании своей шикигами. — Это хорошо. Впредь не забывайся. Приготовь мне ванну, а потом отмой здесь всё! Выполняй!

— Да, — кицунэ низко поклонилась и поспешила выполнить выданные поручения.

«Тц, — Юкари, оставшись одна, досадливо вздохнула. — Так хорошо всё шло. Теперь Рейму ещё долго не выйдет. Или может начать бояться выходить из-под барьера, — она вздохнула и аккуратно присела в кресло. — Ран добрая. Но это не всегда хорошо! Благие намерения ведут прямиком в ад».

Рейму Хакурей, непослушная старшим младшая жрица, со смешанными чувствами отмокала в ванной, опускаясь в воду по самый нос. Она не жалела свои длинные волосы, что подобно водорослям обвили часть пространства в воде и извивались от любого движения хозяйки. Девочка обдумывала всё произошедшее и хмурилась, недоумевая: по какой причине она вообще так резко и импульсивно на всё реагировала? Как та, кто в прошлой жизни была великим воином, могла поддаться чувствам и ринуться навстречу опасности?

«Я слабая девочка, которой ещё и шести лет не стукнуло, — думала она, пуская пузыри в воде. — Мне прекрасно известно, что моих сил недостаточно для сражения с серьёзным противником. Эта кицунэ… — девочка нахмурилась, — она знала куда мы идём и зачем - очевидно, что следила. Была ли она рядом с храмом или имела возможность прослушивать нас каким-то иным образом? Впрочем, не ясна причина того, с чего она вообще полезла учить меня вместе с Чирно жизни?»

Прикрыв глаза, жрица вспоминала применение по отношению к себе гендзюцу. То была совершенно другая энергия, преимущественно духовная, со странной структурой. Из-за незнакомой механики новой для неё способности она не смогла на неё ответить, но впредь не собиралась допускать подобной ошибки. Якумо Ран была миниатюрной копией Кьюби, более изящной, намного менее жестокой и довольно коварной в своих целях. Типичный образ «плутовки», которую хотелось поймать в свою иллюзию… которую она сбросила практически не напрягаясь.

«Шаринган, — она в который раз вспомнила свои проклятые очи и выпустила носом пузыри, закатывая глаза. — Значит, с кицунэ таким баловаться не следует. Та же Чирно до сих пор не может что-то противопоставить моему гендзюцу. Явно стоило быть напористей, идти одной и… — девочка уставилась в потолок, крепко задумавшись. — Почему мне до сих пор стыдно перед Реико?»

Людям всегда тяжело о чём-то вспомнить, усиленно думая только про что-то интересующее именно их. Чирно думала о том, как ей защититься от иллюзий, чьё действие она признала и справедливо опасалась узнать о том что вся её жизнь была кем-то спланирована и воплощена в иллюзии. Рейму думала про свой проигрыш и чувства к родному человеку, которые постепенно пересиливали логику своей привязанностью. Реико размышляла о том, чтобы начать учить свою дочь мобильному перемещению по воздуху, преподавая той другую, уникальную Хакурейскую технику. Ран пыталась выслужиться перед своей хозяйкой, а Юкари... искала всеми забытого человека, который в данный момент пытался показать себя максимально полезным перед Ремилией.

— Получается, так сейчас выглядит твоя Япония? — Ремилия мягко улыбнулась, подводя итоги их беседы.

Япония для обычного человека представляла собой то, что она считала неким человеческим раем. Были различные развитые коммуникации, появлялась комфортная телефонная связь. Но ей была не интересна конкретно эта информация, обычный человек не смог дать то, что ей было нужно.

Она встала из-за стола и медленно прошла к нему, заходя за спину. Тот занервничал и хотел встать, но она положила руки на его плечи и удержала на месте:

— Не беспокойся, сиди, — девочка хмыкнула, приподнявшись повыше с помощью крыльев. По её пальцам пробежал слабый магический разряд, медленно убравший из его крови весь адреналин и медленно повысила гормон счастья.

— Ну... Да, — он невольно расслабился и улыбнулся, позволяя держать себя на месте. Лёгкое онемение он даже не заметил, хотя то, что шея сама наклонилась в бок он заметил, но не придал этому значения. — По остальному миру не могу сказать...

— Не страшно, — проворковала Ремилия и сделала неаккуратный укус, который повлёк за собой сильное кровотечение.

«Никогда не научусь нормально пить кровь», — подумала она с лёгкой досадой, начиная глотать горячую жидкость.

Звуки глотков Сенку уже не слышал, чувствуя напавшую на него усталость.

— Что... Что происходит? — он прикоснулся к своему плечу и ощутил что-то мокрое и тёплое. — Что это?..

Мир окончательно размылся перед глазами, начала кружиться голова. Сенку полностью откинулся на спинку стула, чувствуя, как дышать становилось всё тяжелее. Он просто расползся на стуле как студень и не мог пошевелиться, не было сил, будто каждая часть тела стала раз в двадцать тяжелее.

Его глаза были открыты, но он не видел ничего - перед ним была только темнота.

Эта «тяжесть» распространилась и на лёгкие, делать вдох каждый раз становилось всё труднее, он растягивался секунд на пятнадцать. Вскоре вовсе перестал чувствовать тело, кроме лёгких. Уши заложило и вокруг был только странный гул и звон, какой бывал всегда, когда наступала полная тишина.

В этот момент он в полной мере ощутил своё сердце. Странное было чувство, будто внутри бился постепенно слабеющий приятно-горячий кусок мяса.

«Кажется, я вижу свет...» — перед глазами появился воображаемый свет, будто бы открылись врата рая.

Ремилия сделав последние глотки, оторвалась от неприглядно выглядевшей шеи, которую она по неосторожности разодрала своими клыками. Вздохнув, она вытерла своё лицо и рот от брызг крови взятой со стола салфеткой.

— Сакуя! — сказала она, заметив свою горничную всего через секунду. Девушка поклонилась и в следующий миг весь беспорядок пропал. О произошедшем говорила лишь кровь на одежде Скарлет. — С каждым годом кровь всё менее и менее вкусная, — пробормотала, оглядывая огромное алое пятно на своей одежде. — «Кровавая дьяволица», вполне заслуженно.

Оглядевшись, хозяйка особняка вновь вздохнула, после чего медленным шагом отправилась на выход из зала. Остановил её пространственный разлом, из которого выглянула блондинистая голова с золотого цвета глазами. Она улыбнулась, показывая ровные ряды зубов.

— Ремилия, какая радость! — вслед за головой показалась рука, которая аккуратно прикрыла рот, чтобы продемонстрировать манеры. — Извини, что отрываю сразу после обеда.

— Ничего страшного, — девочка сложила руки на животе, выправляя свою осанку. — И, пожалуйста, пользуйся дверьми.

— Мне трудно это делать, когда можно обойтись и без них, — Юкари, наконец полностью выходя из своего портала, присела на его края. — Но я по делу.

— По какому же? — Ремилия вопросительно наклонила голову в сторону.

— Не встречала ли ты здесь человека? — ёкай границ хитро улыбнулась, покрутив свой зонтик между пальцев.

— Видела, — она с намёком оттянула заляпанный кровью ворот своего платья. — А что?

— Ммм… — Якумо вздохнула, закатив свои глаза. — В таком случае, уже ничего. Просто было интересно.

— Ладно, — вампирша пожала плечами и радушно улыбнулась. — Чаю?

— Не откажусь, — женщина улыбнулась в ответ, спускаясь со своего места.

Глава одиннадцатая

Вечерние сумерки сияли на горизонте алым светом, проникая через открытое окно в комнату маленькой жрицы. Полумрак помещения разгонял огонёк свечи, стоявшей рядом с футоном, пока хозяйка комнаты медитировала перед сном. Пение птиц ещё не затихло, но сверчки уже играли свои причудливые мотивы, создавая атмосферу летнего вечера. Лето нравилось ей куда больше, ведь это напоминало о родине в стране огня, там лес практически никогда не был голым и зимы всегда проходили тепло.

И всё было хорошо, она могла бы наслаждаться волшебными моментами беззаботного детства и радоваться жизни, но… не была бы самой собой, если бы не находила проблемы, казалось, на ровном месте.

Часть воспоминаний о прошлой жизни за неполный год в новом мире потускнела. Это не устраивало когда-то легендарного шиноби, ведь он ценил каждый миг своей жизни - это была его история, то, что давало право быть собою. Каждое воспоминание, каждое принятое решение помогало в будущем. Опыт жестоких жизненных уроков, которые не всегда хотелось повторять - хватало и одного раза. Зачастую он мог просто обдумать ситуацию, провести параллели с прошлым и прийти к верному решению.

«Уроки прошлого пригодятся в будущем», — говорил когда-то отец Мадары, заставляя учить историю.

Медитация выглядела как структуризация запомнившихся событий в хронологическом порядке. Она чётко ставила воспоминания «по полочкам» в линию, чтобы в будущем было куда легче вспоминать необходимое. Таким образом, медленно, но неотвратимо вспоминалось всё: миновала эпоха клановой войны и пошли «нулевые» мировые войны между скрытыми деревнями. Молодые годы Мадары: столкновения с великими и не очень селениями, битвы с будущими Каге, постепенно нарастающий страх перед тремя личностями: Мадарой, Хаширамой и Тобирамой…

Очнувшегося ребёнка встретил вид чёрного, абсолютно тихого ничего. Девочка резким движением встала на ноги, оглядываясь вокруг. Её поглотило странное чувство дежавю, точно также она заснула на своём троне, проснувшись уже в храме Хакурей. Рейму нервно улыбнулась:

«К этому, кажется, придётся привыкнуть», — подумала она.

Чёрная тень, что была темнее окружающего пространства и из-за этого хорошо видна, попыталась схватить её за руку, но поплатилась за это: несколько игл пронзили сущность насквозь, а амулеты почти растворили, расплескав множеством брызг. Остатки прилипли к обуви жрицы и поползли вверх. Мерзость впиталась, вызывая прилив не самых приятных воспоминаний.

Бой с Хаширамой, тогда ещё не ставшим Хокаге. Вспышки огненных техник, чудовищные порывы ветра - дуэль деревянного и чакрового гиганта на скале, рядом с которой и была основана скрытая деревня. Обрывочные, но очень яркие воспоминания проносились перед глазами, пробуждая эмоции слепого гнева и мерзкого, липкого как смола разочарования.

«С каждым разом тенденция пробуждения всё хуже, — подумала она, отгоняя воспоминания и складывая несколько печатей. — Надо выбираться отсюда».

Осмотреться мешала полная темнота, в которую было погружено всё окружающее пространство. Привычно сложив пару печатей, Рейму выплюнула вверх огненный шар, освещая пространство вокруг и выхватывая маленький кусочек абсолютной пустоты: измерение, или чем бы это ни являлось, не имело видимых границ.

— Темно, но в то же время светло, — девочка оглядела свои руки. Их было видно как днём, но вокруг было темно. — Я сплю?

Покрутившись вокруг и подсветив себе путь огненными шарами, она заметила маленький бугорок в одном из направлений. Не имея какого-либо плана, идущего дальше чем «сесть и ждать, пока придёт мама» - жрица направилась к нему. Возможно, тени специально сводили с ума повторяющимися кошмарами - девочка не знала точно, но задерживаться здесь и проверять было сомнительной идеей.

Поправив одежду на себе, она перевязала бант и достала несколько амулетов. Пробежка с помощью не до конца освоенной техники полёта позволяла экономить силы и ускорять и без того быстрое передвижение.

В голове ребёнка проносились мысли о том, что происходящее казалось смутно знакомым. Напрягая голову, она пыталась дозваться до своей памяти, но тщетно. За время, пока шёл путь, жрица добилась лишь небольшой мигрени. Ей казалось, что верная мысль крутила хвостом перед глазами, но поймать себя не давала.

Атака новой тени не стала неожиданностью. Готовая к бою, Рейму сожгла своего противника, что привело лишь к новому потоку видений: момент новой битвы, когда Мадара пришёл уничтожать деревню и проиграл, убитый рукой своего лучшего друга и в конце концов кровного врага.

Остановившись, девочка тряхнула головой, приходя в чувства. Видения были слишком яркими, будто она возвращалась в тот миг: ярость во время боя, желание доказать свою правоту силой, близкая победа и медленная смерть. Вновь пережитая ледяная хватка Шинигами, воскрешение отсроченной техникой шарингана: «изанаги» и пробуждение в гробу.

«Всё это слишком знакомо!» — повторила для себя жрица, уничтожая новую тень, на этот раз увидев гибель Изуны, родного младшего брата, что просил отомстить за него и завещал свои глаза Мадаре. Как он пересаживал их и отправлялся с остатками клана, с теми кто не сдался в генеральном сражении, на последний бой.

— Который проиграл, — сказала жрица себе под нос.

В конце концов, Рейму достигла своей цели, коей оказалось самое обыкновенное зеркало. Подойдя к нему, она вгляделась в поверхность, к своему удивлению обнаружив лишь пустоту, даже техники чакры в нём не отражались. Обойдя его по кругу, девочка стала теряться в догадках: «что это и зачем?»

— Это место…

Стекло пошло трещинами, а всё окружающее пространство встряхнуло. Рейму напряглась и приготовилась к бою, наблюдая за тем, как зеркало с хрустом медленно восстановилось, показывая в отражении того, кого она давно не видела.

Светлокожий Мадара с черными остроконечными волосами, отчасти отливающими синевой. Чёлка обрамляла лицо, в то же время практически полностью закрывая правый глаз. На его теле находилось несколько поперечных шрамов. На вид он был всё ещё довольно молод, но под глазами появились заметные морщины.

— Ладно, это жутко, — призналась себе жрица, готовясь напасть на противника первой.

Отражение молча смотрело на неё, скрестив руки на груди, которую закрывала алая броня из множества металлических пластин. Точно также броня формировала защитную зону на талии, плечах и бёдрах.

— Если Мадара - я, то что ты такое? — она всмотрелась в красный глаз мужчины, оглядывая знакомое лицо. Отойдя немного подальше.

Отражение молча повторило её действия и смотрело на неё в ответ, но не отвечало.

— Шаринган, — Рейму не теряла надежды завязать разговор. — Откуда он у тебя?

И вновь потерпела неудачу, что ей не нравилось.

— Ты меня не слышишь, — жрица тяжело вздохнула, наконец позволив себе расслабиться. — Мда… Мерзкое у меня подсознание, судя по всему. Но никто не говорил, что люди бывают идеальными, — она посмотрела по сторонам, ища другое место, которое могло стать подсказкой к выходу.

— … — отражение на миг замерло. Взглянувшая на него Рейму непроизвольно попятилась назад, не сумев отвести взгляда от шарингана с одним томоэ.

В глазах мужчины медленно развернулась вторая, а затем и третья запятая, переходя в рисунок вечного мангекё.

— Мне это не нравится, — жрица достала амулеты и сблизившись с зеркалом прикрепила их к раме, начав запечатывать непонятную сущность.

Отражение потемнело. Рисунок шарингана закрутился, затягивая Рейму в какой-то водоворот, принявший очертания знакомого пейзажа.

Кладбище Конохи, полное надгробий с фамилией Учиха. Огромный камень, с высеченными на нём словами: «в память о вымершем клане»…

Реико лежала на животе, сгибая ноги и двигая ими в воздухе, теребя обувь кончиками своих пальцев. В комнате она неспешно читала лежащий на подушке свиток, в котором было детально расписано то, как именно и на каких приблизительных принципах она передвигалась по воздуху. Раз за разом проходясь по строчкам текста, отмечала наиболее удачные описания, которые были бы понятны ребёнку.

Грохот с противоположной стороны дома привлёк её внимание, заставив подняться и пойти в комнату бушующей дочери.

Густой лес содрогнулся от ударной волны при столкновении двух техник: огромный древесный исполин ударил в кулак фиолетового из чакры. Тысячерукий Будда стал разрастаться в стороны, пытаясь охватить и раздавить сияющего воина, но техника из чакры подпрыгнув вверх впечатала обе ноги в лицо древесного существа, оторвав голову и лишив тело управления. Находящийся на голове Хаширама кувыркнулся в воздухе и аккуратно приземлился на ноги, наблюдая, как поднявшийся на ноги воин Сусаноо разрубил его Будду и отправился за ним.

— Хаширама! — кричал Мадара. — Ты проиграл!

— Ты не оставляешь мне другого выбора… — бормотал Первый Хокаге, складывая серию печатей.

— Не поможет, — ухмыльнулся Учиха, опуская меч техники на голову противника. Вырвавшиеся из под земли корни опутали ноги доспеха и потянув назад, заставили его завалиться вперёд. Перед Мадарой пролетел кунай, к которому телепортировался Тобирама. На голову легендарного воина опускался кунай и тот пошёл на крайние меры…

Мир поплыл, всё завертелось вокруг непонятной чёрной дыры. Громкий радостный смех не вписывался в эту жуткую картину: клочья земли отрывались и затягивались в зарождающийся кошмар, кровоточащий риннеган смотрелся противоестественно, а попавший в гравитационную ловушку Хокаге оказался затянут в центр стихийного бедствия.

— Всё было не так, — прошептала Рейму, усилием воли прерывая видение.

Но взамен него явилась другая картина. Стоящий перед армией шиноби Обито говорил о том, что никому не победить легенду - пока живы воспоминания о нём, будет жить и он. Картины боя огромной армии белых Зецу против тысяч шиноби; возрождённые Каге прошлого сражались против своих потомков… Сражались и проигрывали. Обито Учиха пытался возродить своего учителя, но его усилия шли прахом.

Рейму, в попытке дотянуться до этой картины и как-то повлиять на исход, призвала все свои силы, чтобы что-то исправить.

И проснулась, ощутив, как откуда-то сверху лилась ледяная вода. Рефлекторная попытка защититься ни к чему не привела, сложенные в печать руки поймали и заломали, а на лоб прикрепили какую-то бумажку. Тело перестало слушаться, ощущения чакры и духовной энергии пропали. Удивлённые глаза в замешательстве смотрели на обеспокоенное лицо жрицы, внимательно осматривавшей свою дочь.

— Проснулась? — спросила Реико, вглядываясь в непонимающие глаза Рейму. — Ты какое-то марево призывала. Ещё чуть-чуть и половину храма пришлось бы отстраивать заново.

— А… — девочка проморгалась, смотря на исчезающую из воздуха чакру.

«Понятно, — подумала она, внимательно наблюдая за тающими остатками структурной чакры. — Ещё чуть-чуть и можно было нарваться на инвалидность - в пятилетнем возрасте призыв Сусаноо станет последним, что я сделаю самостоятельно без посторонней помощи».

— Извини, — девочка расслабилась, поняв, что всё произошедшее было лишь очередным сном. — Больше не повторится.

— Что случилось? — Реико убрала со лба дочери амулет спрятав его в рукав. — Что-то болит? Показалось, что кто-то пробрался к тебе в комнату?

— Просто страшный сон, — маленькая жрица поёрзала, принимая сидячее положение. — Всё в порядке.

— Расскажи, что тебя беспокоит, — девушка улыбнулась, протягивая руки к ней. Усадив к себе на колени: — Помогу, чем смогу.

«Охотно верю, — подумала Рейму, устраиваясь поудобнее. Выползать с колен было бесполезно, а взрослая могла и расстроиться, ощутив себя бесполезной. — Но вряд ли ты вытащишь из рукава Хашираму, чтобы дать мне возможность его одолеть».

— Не знаю, — ответила девочка, поведя плечами. — Просто очень странный сон. Я управляла огромным чакровым воином, сражаясь с деревянным Буддой.

— И что тебя испугало? — ласково спросила старшая, запуская пальцы в волосы дочери. Она стала аккуратно распутывать мокрые локоны, внимательно слушая переживания ребёнка.

— Я была зла. Очень зла, разочарована, хотела уничтожить противника, — с нажимом ответила та, сосредоточенно засопев. — Но вмешался другой человек, попытавшись меня убить. Хотела защититься и проснулась.

Реико задумчиво протянула мычащий звук и угукнула.

— Интересный сон, — она прижала Рейму к себе, накрыв её своими крепкими объятиями. — Но что бы не случилось, я всегда буду тебя защищать. Даже когда ты вырастешь. Поэтому не бойся всяких воинов, они не навредят тебе.

«Они уже никому не навредят, — легендарный шиноби закатил глаза, позволяя прижимать себя словно плюшевую игрушку. — Но в твоей старости я буду тебя оберегать. По себе знаю как это неприятно - чувствовать, как возраст отнимает силы».

Тёплое лето навеяло приятные воспоминания, которые маленькая жрица бережно хранила в своей памяти. Перекидывание камнями через озеро неоднократно помогало правильно бросить кунай, аккуратным движением отвести вражеский клинок в сторону или выместить рвущийся наружу гнев. Лёгкий всплеск плоского куска породы прозвучал в голове, а лениво брошенный сенбон был легко пойман Реико, двумя пальцами остановившей железку у самого уха, даже не повернувшись в сторону противницы.

— Хорошо, — спокойная девушка бросила пойманное оружие, в полёте пригвоздив брошенный Рейму амулет к крыльцу. — Очень хорошо. Что будешь делать теперь?

«Разница между нами до сих пор огромна, — подумала взмыленная девочка, пытаясь отдышаться. — По скорости я не уступаю сильному генину или слабому чунину, но этого катастрофически мало. Новое тело не даёт сражаться в полную силу. Хех,был слишком стар, стал слишком молод».

— Я сдаюсь, — ответила она, ловя взгляд своей матери.

— Было, — Реико развернулась и голой рукой отвела удар посоха, оставившего внушительную вмятину в земле.

Плевок маленькой иголки она поймала пальцами, следующие отбил гохэй; от огня Реико закрылась барьером, пробившая его игла взорвалась клубами дыма - дымовая, как поняла старшая. Почувствовав пинок по голени и при помощи печати сдув горький дым, она обнаружила дочь прямо перед своим лицом. Удар ногой ушёл вникуда, а пойманная ранее Реико иголка воткнулась в икроножную мышцу.

— Шс! — Рейму попыталась достать её второй ногой, но матушка отступила на ходу выбрасывая из рукава десяток амулетов.

Голубое свечение означало только одно: они были самонаводящиеся, слабее обычных, но невероятно надоедливые. Будь у девочки запасы своих, она могла бы их сбить, но даже сенбон в правом рукаве оставался всего один, играя роль козыря, как и амулет в левом.

«Ладно. Не гунбай, но сойдёт», — сосредоточенная девочка отступила назад и раскрутив гохэй стала сбивать снаряды, пока те не закончились.

Не стоявшая на месте матушка приблизилась к дочери и нанесла удар гохэем. Рейму привычным движением отвела удар в сторону, медицинской чакрой возвращая чувствительность онемевших от удара рук и всё-таки выдëргивая из ноги надоевший сенбон.

— Искусство огня: огненный шар, — проговорила дочь, вместо шара огня подготовив воздушное лезвие. Реико почувствовав опасность именно от раскрытой детской руки отвела голову в сторону.

Её щеку обожгло. Глаза матери оживились, из них пропал даже намёк на скуку. Крохотный порез кровоточил, посылая обидные сигналы боли.

— Воздух можно использовать и так? — глаза матери прищурились, выдавая её с головой: она была удивлена, недовольна, но признавала, что сама слишком расслабилась.

— И так, — согласилась девочка, опираясь о своё оружие. Она страшно вымоталась, ей хотелось лечь на землю и тихонько умереть, но была довольна собой.

Рейму сияла. Тщательно спланированный бой, блеф и капелька таланта помогли ей одержать первую крупную победу - она смогла задеть противника, что был намного сильнее неё. Да, она понимала, что серьёзную матушку так задеть не вышло бы, однако, она поймала её на ошибке и, можно сказать, победила, даже не использовав оставшиеся амулет и иглу.

— Поздравляю, — протянула Реико, потрогав свой порез, начав заживлять его при помощи чакры. — Больше этого не повторится.

— А я так больше и не буду, — ухмыльнулась девочка, показывая свою искреннюю, самодовольную улыбку.

— Рейму, Рейму, — Реико, вздыхая, покачала головой. — В кого ты такая?

— В тебя! — ребёнок ткнула в неё пальцем. — Больше не в кого!

— Действительно, — хмыкнула Реико.

Мать и дочь демонстрировали абсолютно одинаковые ухмылки, прищур глаз и даже смех. Тут даже не нужно было делать тест на родство, всё было на поверхности, достаточно подтверждения простым взглядом.

— А теперь продолжим, — Реико прервала семейную идиллию.

— Разве не всё? — удивилась девочка, приготовившись защищаться. — Я устала.

— Можешь говорить - значит есть ещё силы, — девушка хихикнула и нанесла первый удар.

Ей хотелось отыграться за свою промашку. Этот случай научил её не расслабляться даже с настолько слабым противником. И именно поэтому Рейму сейчас лежала на крыльце и могла сражаться только с силой притяжения… вничью.

Девочка пыталась отдышаться, видя перед глазами мушки-звёздочки:

— Это было… жестоко…

— Всё нормально, в этот раз ты держалась намного лучше, — старшая Хакурей села рядом с младшей, обмахивая ту веером. — Растёшь над собой.

— Да ну… помру так…

Грудь ребёнка тяжело поднималась и опускалась, лёгкие наполнялись до упора и тут же становились пусты. Она смотрела в потолок храма, захватывая зрением кусочек чистого голубого неба. Тянуло сходить на озеро и искупаться в нём - летняя пора в Генсокё без дождей была душной, земля на тропах высыхала и раскалялась. Спасала только обувь и чакра, без которой всё бы было куда хуже.

— Я тебе умру, — Реико пригрозила дочери кулаком. — Не смей так говорить, мысли зачастую материальны.

— Да кто мне… даст умереть? — Рейму широко ухмыльнулась, кашлянув. — Да и не хочется. Я ещё не гуляла, мир не видела. Рано умирать.

— Говоришь как бабка старая, — заметила старшая, взяв лежащий рядом платок и вытерла лицо своей дочери от пота. — Иди помойся, одежду смени.

— Мне нужна специальная одежда, для тренировки, — девочка не спешила подниматься с прохладного пола. — Форма жрицы удобная, но лишний раз изнашивается.

— Где я тебе её возьму? Одежду из деревни после первой же тренировки придётся менять, — старшая заворчала. — Форма лучший вариант. Она защищена от износа и повреждений, куда крепче и у меня есть все материалы, чтобы её починить.

— Ладно, — младшая пожала плечами, поднялась на ноги и убежала внутрь здания, организовывать себе горячую ванну.

Улыбнувшись, Реико отряхнула полы юбки и перехватила гохэй поудобней. Она была определённо довольна успехами своей дочери, но говорить той об этом ни за что бы не стала - и так нос частенько задирается вверх, а взгляд говорит «я куда умнее, чем вы можете представить». Девушка любила её всем сердцем и хотела похвалить, однако, больше этого она желала вырастить самостоятельную жрицу с адекватным взглядом на мир, ради её же безопасности.

Вспомнив, что нужно было сходить за продуктами, она полетела на деревенский рынок.

Маленькая копия Реико вышла на крыльцо с мокрыми волосами и в полотенце. Она хотела попросить маму посушить ей волосы, а потом расчесать и заплести, но её не было. Постояв какое-то время и закапав пол водой, что текла с тёмных локонов, девочка вздохнула и потопала в свою комнату. Да, она могла всё сделать самостоятельно, но как бы не хотелось это признавать - заплетание волос давалось с трудом, несмотря на годы прожитые в новом теле.

«Когда она нужна, то её нет, — подумала Рейму, забираясь в комнату матери и читая свиток с их клановыми техниками. То что она не могла их использовать из-за возраста, ещё не значило, что она не должна была с ними ознакомиться и потренировать. — „Печать фантазии: мерцание“...»

Реико достигла деревни быстро, нигде не задерживаясь. Её не интересовали красивые виды леса и полей, а летящие по своим делам феи старались не отсвечивать. Она мельком отметила, что нужно было предупредить дочь о том, куда она направлялась.

Ворота деревни вскоре были достигнуты. Она опустилась на землю и прошла через них, молча ступая по улицам к конкретному месту. Находящиеся на улице люди оглядывались на неё, но вскоре теряли интерес, жрица не была редким гостем.

Деревенская школа находилась на обеденном перерыве: вокруг неё бегали дети, играя и общаясь друг с другом. Вышедшая на улицу ëкай дышала свежим воздухом, отдыхая от занятий с детьми и освежала свою голову для скорого возвращения к урокам. Параллельно она пересчитывала сорванцов, чтобы ни один не потерялся и не поранился по чистой случайности или, что было абсолютно недопустимо, по чьей-то вине. Она боялась не последующих проблем, а искренне беспокоилась о их здоровье.

Заметив девушку в красном наряде, Кейне вспомнила об одном важном для неё факте: «у жрицы есть дочь!». Несколько лет назад, она уже предлагала Реико приводить своего ребёнка в школу, где та могла бы адекватно социализироваться, научиться письму, счёту и чтению.

«Рейму должно быть уже пять лет. Самый возраст для начала обучения», — подумала учительница, решив всё-таки повторно поговорить с упрямой жрицей.

— Реико! — воскликнула Кейне, направившись к Хакурей.

Та остановилась, задумчиво посмотрев на девушку, которая торопливо подошла к ней. Заметив, что старшая Хакурей смотрела сквозь неё, она дождалась её возвращения с «небес» на «землю» и улыбнулась:

— Здравствуй, — Кейне поправила свои волосы за уши.

— Привет, — кивнула Реико. — Что-то хотела?

— Да. Рассказывай, как у тебя дела? Всё ли хорошо?

— В принципе - в пределах ожидаемого, — она пожала плечами.

Посмотрев в сторону школы, жрица стала подмечать поведение детей разных возрастов. Бегающие сорванцы занимались каждый своим делом, в группах или без. В особенности её заинтересовали дети немного старше Рейму: те безостановочно болтали, строя что-то из палок и веток, кто-то упал и захныкал, но его подняли свои же и тот позабыл о своей травме, продолжив собирать листья для чего-то.

— А с дочерью как? — Кейне проследила за её взглядом, ребёнок хлопнулся о землю плашмя и умудрился только одежду замарать.

— Всё хорошо… хотя спорно, — девушка вздохнула, решив поделиться проблемой. — Пошла вся в меня и уже почти не слушается. Бегает за барьер, тянет руки к клановым техникам, придумывает варианты использования неведомой мне чакре и… во всём талантливее меня в её возрасте.

— Ну, то что дитë лучше родителя - это даже хорошо… чакра? — ëкай моргнула, пытаясь понять что это.

— Смесь духовной и телесной энергии. Она и меня научила этой “чакре”, — Реико показала сияние медицинской техники на своей руке, позволив Кейне её коснуться.

— Поразительно, — пробормотала та. — Слушай, это не удивительно, что Рейму бегает за барьер. Ей пять лет, храм тесен для неё. Лучше води её в деревню, здесь куда безопасней, чем где-то в лесу.

— Ей безопаснее в храме, — девушка помотала головой, серьёзно посмотрев на ту, кто когда-то помог ей. — До двенадцати никаких вылазок из храма.

— Она уже сбегала? — уточнила ëкай, перестав наблюдать за заклинанием. Собеседница кивнула. — Сколько будешь продолжать её ловить за пределами барьера, пока не поймёшь, что девочке не интересно так жить? Пусть лучше лазит по деревне, а не неизвестно где после очередного побега.

— Нужно просто перетерпеть, — жрица оказалась глуха к этим доводам, — а там уже научу всему, чему возможно, чтобы она не пропала.

В словах жрицы таилось намного больше смысла, чем кто-то посторонний мог уловить. Кейне смотрела в красные печальные глаза понимающе, поэтому не стала ни на чём настаивать:

— В случае чего мои двери всегда открыты. Для вас обеих.

— Спасибо, — Хакурей тепло улыбнулась.

— Но всё-таки… — учительница чуть помялась, формируя свою мысль. — Попробуй дать ей что-то, чем она могла бы позвать тебя на помощь. Просто на всякий случай - это не повредит.

Кивком распрощавшись с Кейне, задумавшаяся Реико отправившись к рынку. До самого отправления домой её не отпускали мысли о том, что она и сама могла додуматься до средства связи со своей дочерью на критические случаи.

«Нужно будет поработать над связанными между собой амулетами, — подумала она, проверяя корзинку с продуктами. — Пока не знаю как это сделать, но есть пара идей…»

Прошедшие три дня для маленькой жрицы прошли незаметно. Редкие перерывы между тренировками заполнялись запойным чтением всё более пополняющихся страниц книги «тайны жречества», как она называла творчество своей матери.

«Дух камушка, — подумала девочка, посмотрев на камень в своей руке. — И это не шутка».

Жрица и раньше знала, что у всего существовала душа, но чтобы из веры в кого-то рождался бог - она была «ни сном, ни духом» о таких особенностях. На фоне спаррингов, великого множества атак, барьеров и тому подобных «печатей фантазий» Рейму как-то уже и забыла о том что они в первую очередь жрицы.

— Ещё и верить надо, — она бросила камень в небо, напитав тот чакрой воздуха. Кусок породы стал точкой в небе и скоро исчез, отправившись в очередное путешествие.

Потерев глаза, под которыми залегли синяки, она забралась на крышу храма и подобрав ноги к себе положила на них свою голову. Обняв колени, размеренно дышала, помогая своему организму прийти в состояние полного покоя, созерцая закат цвета своей жреческой формы, раздумывая обо всём и ни о чём одновременно. Иногда и простым старикам, как она в недалёком прошлом, требовалось обдумать свои действия и решения, которые требовали ответа, что уж было говорить о ребёнке, которому слишком часто стали сниться кошмары.

«Я не хочу идти спать», — думала та, глубоко вздохнув, чтобы снова успокоить голову.

Вот уже которую ночь ей снился один и тот же кошмар, заставляющий рушить и без того многострадальный храм. Последний раз в неравной битве тумбочка проиграла удару гохэем, самостоятельно прыгнувшем в детскую руку, поэтому Реико пришлось идти в деревню и заказывать новую.

«Это ненормально, — подумала она, взлохматив свои волосы и спустившись обратно на землю. — Никакие медитации не помогают. Я просто не могу перестать думать о том, как продвигаются планы у Обито!»

Достав из рукава ещё один камень, девочка прикрепила к нему амулет и запустила в полёт. Несколько секунд позже где-то вдали прозвучал гулкий взрыв, разошедшийся по округе эхом. Этого жрице показалось мало и она продолжила поднимать с земли камни, метая их вдаль.

— Нгха! — очередной булыжник отправился в лес, помогая ребёнку срывать своё раздражение.

«Что я делаю в своей жизни не так? — подумала она, оглядывая округу цепким взглядом, словно искала ответ у коры или кустов. — Да, я не святая душа. Мои деяния должны были отправить меня мучаться в желудке шинигами. Даже благородные мотивы не могут оправдать те поступки, которые я совершала, — взявшись за свою голову, она рыкнула, запустив ещё один камень, который ободрал кору дерева и пропал в кустах. — Но это же всё было не зря. Так ведь?»

Постояв в тишине и не дождавшись ответа от пустоты, она создала клона, который попытался защититься, но не обладая способностями жрицы это было почти невозможно. Развеяв первого и получив воспоминания копии, Рейму создала десяток клонов. Дело пошло куда веселее, но она постоянно отвлекалась на свои размышления, то замедляясь, то ускоряясь.

— Не теряй ритм, Оригин…А!

Однако это нисколько не мешало той, кто имел чудовищный опыт и реакцию. Ни сенбоны, ни амулеты, ни техники или тайдзюцу. Клоны быстро развеялись, а кипящее раздражение из ребёнка никуда не ушло. Казалось, оно только копилось.

— Мне нужно поспать, — пробормотала она, но вопреки своим словам создала уже двадцать клонов и продолжила спускать пар.

Наглый клон полез в ближний бой, позволяя двум другим обойти Рейму с боков и начать закидывать её железом. Девочка отбила иглы и плюнула водяной пулей в противника, что имел слишком мало чакры для контратаки и развеялся. Его место занял другой, а давка вокруг становилась всё более ощутимой.

Количество клонов играло против них. Использование масштабных техник было невозможным из-за близкого присутствия союзников и опасения повредить храм, стоящий рядом. Да и изменение ландшафта могло разозлить старшую Хакурей, чего никто из них не хотел. В какой-то момент они все безмолвно договорились и перешли на ближний бой без использования мистических способностей.

Один за другим, клоны лопались, заполняя пространство дымом. Через минуту перед крыльцом стояла лишь одна девочка в красно-белом, восстанавливая дыхание.

Процедура создания клонов повторялась и повторялась. Усталость и синяки с ссадинами копились, Рейму принципиально не использовала целительные техники, позволяя себе уставать. В какой-то момент она получила удар в челюсть, мир поплыл, но она на опыте отбилась, через жалкие мгновения устав настолько, что руки не поспевали за командами мозга.

Позволив себе отключиться, она оставила всё на своих копий, которые туповато переглянулись и отнесли её в комнату, где накрыли одеялом и развеялись.

Чернота забвения сменилась картинами. Множество деревьев медленно уплывали за спину идущему вперёд человеку, что спокойно убирал ветки со своего пути. Земля под ногами не издавала звуков, дыхание было ровным и глубоким, а тëмная чëлка еле виделась краем зрения. Рука, затянутая в перчатку, поправила броню на груди.

Окружение смазалось, фигура ускорилась. Достав несколько кунаев, тело самостоятельно выполнило несколько рывков, после чего на землю упало три трупа дозорных.

Ходьба закончилась перед обрывом, с которого было видно всю деревню шиноби. Несколько кварталов посередине и окраины, которые не принадлежали кому-то конкретному, за исключением одного - квартал Учиха находился как раз с краю.

«Хьюга, Сенджу, даже Акимичи и Нара имеют свои кварталы ближе к центру, — недовольно подумала фигура, рассматривая шаринганом обстановку. — Хмпф… Неблагодарные засранцы».

Прыжок со скалы не был чем-то трудным для легендарного шиноби. Смягчив своё падение, он перестал скрывать своё присутствие.

«Хаширама, — проговорил он про себя, почувствовав, как огромный источник чакры двинулся в его сторону. — Я уничтожу то, что мы создали».

Ждать долго не пришлось, Первый Хокаге прибыл на место первее своей охраны, даже Тобирама не успел объявиться.

— Мадара? — простодушный Сенджу обрадовался ему. — Ты решил вернуться?

— Наивные выводы, — ответил Учиха, надкусывая большой палец. — Техника призыва!

Из огромного облака дыма появился девятихвостый демон-лис, держащий в своей пасти готовую бомбу биджу. Всё вокруг утонуло в огне взрыва, сметающего центральную часть деревни вместе с администрацией Хокаге. Лицо не успевшего среагировать Хаширамы окаменело, а во взгляде карих глаз читались серьёзность и разочарование.

Грохот улёгся, позволив услышать доносящиеся со стороны деревни крики.

— Вот как… — Сенджу повернулся к Мадаре, что не мог пошевелиться, будто и сам силился понять: зачем было уничтожать деревню вместе с мирными жителями? Он же хотел повергнуть только Хашираму…

Картина действия поплыла, сменившись боем в месте, которое в будущем назвали «Долиной Завершения». Чудовищно яркий взрыв не нанёс повреждения обеим сторонам, но перекроил ландшафт, создав колоссальный кратер.

«Я создам лучший мир, мир без проигравших и победителей — подумал Учиха, сбиваясь с ритма боя и позволяя перехватить инициативу. — Но для этого нужно победить сейчас».

И вновь всё изменилось. Древесный клон обманул Учиху, который успел укусить своего настоящего оппонента. Мадара держался за лезвие клинка, проткнувшего его со спины.

— Вот как… — проговорил нукенин, глядя на Сенджу так, как смотрели на предателей. Впрочем, на него смотрели разочарованно, словно тот потерял последний шанс на прощение. — Мой друг… мой враг… надеюсь… ты рад.

— Извини, — вздохнул Хаширама, держа руку на плече смертельно раненного друга. — Но я не позволю тебе разрушить то, что мы построили. Они - моя семья.

«Ты отобрал у меня всё», — подумал Учиха, чувствуя поднимающуюся из лëгкого в горло кровь, заваливаясь вперёд.

Пробуждение в гробу нельзя было назвать приятным, но Мадара просыпался с улыбкой. Слепой на один глаз, он не переставал улыбаться.

План, тянущийся на десятки лет, начался.

— Рейму!

Открыв глаза, девочка, не до конца проснувшись, с недоумением уставилась на разгневанную Реико с пустым ведром, что смотрела на неё сверху-вниз.

— А? — маленькая жрица протянула гласный звук, не найдя ничего умнее у себя в голове.

— Я понимаю, что ты невзлюбила мебель, но сëдзи-то тебе что сделали?!

Ребёнок уставилась на ночное небо, что виделось в сожжëнном куске стены. Переведя взгляд на разгневанную девушку, она протянула:

— Ой-й…

— Я тебе дам «ой»! — она потрясла кулаком, но потом резко успокоилась, смотря на девочку внимательным взглядом, подметив ссадины и синяки. — Рейму, что с тобой случилось? Расскажи мне. Если что-то беспокоит - поделись.

— Ничего такого, — проговорила та, подтянув одеяло повыше. — Просто плохо спится.

— Вот это да, — девушка взмахнула руками, приковывая внимание ребёнка к пустому ведру. — Плохо спится! Пошли со мной.

— Куда? — Рейму моргнула.

— Со мной поспишь, — буркнула Реико, ставя ведро и поднимая дочь на руки вместе с одеялом.

Маленькая жрица почувствовала себя очень неуютно. Великого человека подняла на руки родная мама и понесла в свою комнату, чтобы тому не снились кошмары. Девочке было очень неловко, отчего на всю дорогу до комнаты Реико она притихла и ничего не предпринимала.

— Всё, — сказала старшая Хакурей, прижимая закутанную в одеяло дочь к себе. — Всем спать, пока не передумала.

— А если… не спать? — уточнила Рейму, поёрзав в одеяле.

— Значит тренироваться до утра, а потом всё равно спать.

Повернув голову, Рейму наткнулась на бликующие красным оттенком глаза, что спокойно следили за её действиями. Это выглядело внушающе, поэтому она аккуратно прижалась спиной к теплу и прикрыла глаза, думая о том, что раньше за такую выходку человек мог лишиться жизни или оказался бы битым и на улице.

«Она - моя мама, ей можно», — в который раз повторила девочка про себя, чувствуя, как объятия стали чуть крепче, а к макушке прижался нос. Стало теплее.

Сон пришёл довольно быстро. На этот раз он был размытым, не запоминающимся. Дитë выспалось, чему было довольно - внутри был уже не сгусток раздражения, а приправленный энергичностью комок положительных эмоций, побуждающий что-то делать.

На улице было светло, светлее чем обычно. Пели птицы, скрежетали сверчки, жизнь снаружи била ключом. Рядом с Рейму никого не оказалось, но это её не расстроило. Выпутавшись из одеяла она бодро поднялась на ноги и прогнала по каналам чакру, приводя тело в тонус, а сознание в рабочее состояние. Умывшись, она вышла из комнаты и зашла в ванную комнату, откуда направилась на кухню, где на столе уже была чашка с рисом, овощами и мясом. Улыбнувшись и тихо поблагодарив явно ушедшую по делам маму за вкусный завтрак она поела и отправилась на улицу.

Палящее солнце изредка перекрывалось плывущими по небу облаками, лёгкий ветерок трепал одежду и полы юбки, даря приятную прохладу. Запрокинув голову назад, она улыбнулась прохладному ветру и создала четверых теневых клонов. Двое отправились создавать амулеты, ещё двое взяли гохэи и начали тренироваться. Оригинал же проверила арсенал в своих рукавах, перехватила шест и пошла на задний двор.

Встав посередине двора, она выхватила восемь амулетов и отправила те в стороны, сформировав полупрозрачный куб, его стены отдавали тёмно-синим свечением. Убедившись что формирование барьера прошло правильно, она выпустила восемь новых амулетов сформировавших в центре образовавшегося барьера куб вдвое меньше. Пока всё шло хорошо, Рейму свободно прошла внутрь образовавшейся конструкции и лёгким движением руки бросила амулет во внутреннюю стену. Довольная жрица наблюдала за тем как провалившись во внутреннюю границу барьера, амулет вывалился из внешней за её спиной, упав на землю

«Получилось, — девочка удовлетворённо кивнула и вернула амулеты обратно в рукава. — Теперь это…»

Достав несколько амулетов, она разложила их перед собой. На каждом были выведены символы, соответствующие назначению: Первый амулет самонаводился, второй - его увеличенная копия, в полёте распадался на десяток амулетов по-меньше. Эти амулеты наносили духовный урон и были предназначены против ёкаев, но могли использоваться и против людей, просто менее эффективно. Третий и четвёртый - его увеличенная копия, также распадавшаяся на десяток подобных, отличались. Результат одной из многих попыток Рейму совместить амулет и взрывную печать. Наводились они хуже оригинала, но их траекторию всё ещё можно было корректировать в полёте.

Рассматривая свой арсенал, она вспоминала все свои задумки по тактикам и стратегиям, специально ассоциируя это с увиденным в спаррингах с матерью.

Сосредоточившись, она призвала в руку сферу инь-ян, которая взлетела над ладонью и выстрелила в выбранную Рейму сторону фиолетовой иглой, а затем самонаводящимся амулетом.

Кивнув самой себе, жрица отозвала сферу и внутренне собралась с силами, на миг прикрыв глаза. Она понимала, что скорее всего могла опять получить по шее за свои отлучки в лес, но ей действительно был необходим риск. Нужно было развеяться, проветрить голову и набить несколько ёкайских морд.

— Или набьют мне, — она задумчиво почесала нос, чихнула и собрала всё, что разложила.

Глава двенадцатая.

Девочка в красном раскладывала амулеты около барьера, максимально сосредоточенно отслеживая реакцию видимой только ей плëнки. Прошлые эксперименты заканчивались детонацией амулетов и нагоняем от матери, повторять свои «успехи» она не спешила.

Один за другим амулеты накладывались на барьер, создавая очертания дверного проёма. Последняя бумажка легла на купол и его часть пропала, словно кто-то взял ножницы и скрупулёзно вырезал в нём прямоугольник. Жрица замерла, вглядываясь в чащу леса за пределами храма, ожидая что вот-вот заявится Реико и задаст вопрос «а что это ты здесь делаешь?». Но спустя десять минут никто так и не пришёл, что было хорошим знаком. Девочка не смогла воспроизвести барьер похожего типа, но научилась воздействовать на уже готовый.

Пройдя через проход, Рейму оставила одного клона и убрала лазейку, притянув амулеты к себе и вложив их в рукав, где улики исчезли.

Уже знакомый смешанный лес она исследовала в поисках ëкаев, стараясь не слишком далеко отходить от храма - был велик шанс, что матушка могла неожиданно возвратиться домой. Прикормленные через Чирно феи могли не успеть сообщить довольно важную новость, а получать по заднице снова не хотелось.

«Пора бы уже привыкнуть, — младшая Хакурей вздохнула, оглядывая кусты и небольшие деревья, размышляя о разном. — Комары надоели».

Прихлопнув очередного кровососа, Рейму продолжила поиски противников. Как назло, какое-то время никто не находился, но в один момент ей улыбнулась удача.

Одетый в тряпьё серокожий карлик с одним глазом, прикрытым широкой соломенной шляпой, появился немного неожиданно. При собственном небольшом росте, жрица была выше раза в два, что выглядело довольно забавно. Встреча не продлилась долго, встретившись с ней взглядом ёкай убежал, спотыкаясь и падая скрывшись в лесной чаще - девочка только пожала плечами, задав себе вопрос:

«Что это вообще было?»

Путь продолжился без лишних происшествий, пока среди леса не появился силуэт. Через несколько секунд он двинулся, верхняя часть повернулась светящимися алым глазами к девочке и фигура медленно поднялась, принимая очертания огромного волка.

«Кажется, он ещё не стал полноценным ëкаем», — с этими мыслями Рейму отправила в него одну иглу. Та влетела в него со свистом, пройдя через глаз и застряв в задней стенке черепа.

— Это всё? — обиженно спросила та, наблюдая за иссыхающим трупом волка.

Несмотря на пребывание в мозгу, игла осталась чистой, отправившись к своим товаркам в пространство рукавов. Со следующими ëкаями она была аккуратнее и всех избивала даже без сил жрицы настолько легко, что даже не убивала, надеясь на то, что в будущем они могли стать сильнее, дав достойный отпор маленькой жрице. При этом она сама не верила своим мыслям на данный счёт, опыт прошлой жизни говорил о безнадёжности данного способа выращивания достойного соперника.

«Прошлой жизни, — подумала она, сбивая гохэем сухие ветки деревьев, что преграждали ей путь. — С каждым разом говорить такие вещи становится всё проще, а эмоции истлевают как почти прогоревшие угли в костре», — поглядывая по сторонам, она в очередной раз посмотрела в небо, замечая, что прошло не меньше часа с её прогулки вне храма. Можно было уйти и дальше, но в случае возвращения Рейко она могла просто не успеть вернуться раньше матери.

— Я не хотела доводить до этого, — вздохнула жрица, складывая печать и отдавая половину своего резерва чакры.

Создав трёх своих клонов она отправила их в разные стороны, надеясь ускорить поиск противников. Все они получили от оригинала только способности чакры, по одному сенбону и несколько мешков камней, исписанных фуин для активации сюрпризов. Всё-таки у клонов был внушительный недостаток для нового мира - они не могли использовать техники жриц Хакурей, различным образом выходя из затруднительного положения лишь со старыми приëмами и новыми выдумками оригинала.

Клоны в отличие от оригинала не были ограничены дистанцией, они в любом случае являлись лишь копиями, которые могли в любой момент развеяться и перенести все воспоминания своему оригиналу. Идеальный способ для разведки, если им удавалось найти себе достойного соперника.

«Если бы ещё могли нормально импровизировать», — огорчëнно вздохнула жрица, продолжая обход местности.

Клон, выбравшая себе нумерацию «один», бежала на разведку мимо деревни. У неё была важная миссия - узнать больше о ёкаях, раскрыть их сильные и слабые стороны в бою. И она собиралась это выполнить!

Ускоренный бег почти не тратил чакру, ветер задувал в уши, а мысли были заняты только первоочередным делом, подмечая пролетающих фей или убегающих животных.

Бамбуковый лес и деревня проплыли мимо довольно незаметно, а ëкаев всё не было. Но зато дальше стало интересно - лес закончился поляной, на противоположной стороне которой начинался уже другой. Деревья были темнее, а вблизи он ощущался совсем по-другому. У клона взыграло любопытство, казалось бы, умершее уже давным давно от рук цинизма и чëрствости.

«А жить-то становится интересно!» — подумала теневая копия, бесстрашно вступая вглубь этого необычного леса.

Этот лес отличался от предыдущего не только мрачной атмосферой и тем, что рос более густым, - верхушки деревьев закрывали определëнную часть дневного света - но и очень влажным воздухом с летающей люминесцирующей пыльцой. Что тут творилось ночью догадаться было нетрудно - кромешная темень, удушающий воздух и полные пыльцы лёгкие.

Бесшумные шаги никак не выдавали её присутствия. Чакра была плотно спрессована и даже каплей не выходила за пределы структурированного тела, обеспечивая скрытность. Тихое дыхание заставляло пыльцу вокруг забиваться в нос, отчего она фыркала, разбивая маскировку. Но вскоре ей надоела тактика скрытности, нужно было торопиться - чем дольше жил клон, тем больше тратилось энергии.

— Ау! Есть тут кто?! — выйдя на обнаруженную поляну, Первая закричала для привлечения внимания. Обычно после таких действий кто-то в любом случае приходил. Но первые минут пять стояла тишина

— Какая милая жрица, — раздавшийся прямо из-за спины голос заставил клона обернуться, замечая одетую в клетчатую жилетку и штаны зеленоволосую девушку. — Потерялась?

Клон ничего не ответила, усердно продумывая свои действия согласно цели своего путешествия.

Первой затянувшееся молчание прервала незнакомка:

— Юка Кадзами, — театрально слегка поклонилась девушка, раскрыв зонтик и положив тот на плечо. – Если думаешь что я пойму тебя без слов– ты заблуждаешься

— Ты ëкай? — спросила девочка, сунув руку в мешочек с камнями.

— Мне и самой интересно, — ответила та, уперев кончик зонта в землю.

— Не увиливай от ответа! Ёкай ты или нет? — «мини-жрица» пригрозила кулаком с зажатым в нём камнем.

«Ну же, отвечай на провокацию», — она внимательно следила за действиями возможной соперницы.

— Ты не можешь отличить человека от ёкая? — слегка улыбнувшись спросила девушка.

— Но ты ведь не человек?

— Как и ты, — любезно ответила Юка.

— Я? — на лице девочки промелькнуло удивление.

— Ты довольно шумная, но твой шум - шум иллюзии, мёртвый звук.

— Так ты всё-таки ëкай?

— Всех принимаешь за ëкаев? — Юка сложила зонт.

— В такой глуши только ëкаи и водятся. — Первая усмехнулась, принимая боевую стойку.

— Как грубо, — вскинув зонт, Юка отмахнулась им от прилетевшего камня.

Камень взорвался от удара, осыпая ёкая каменным крошевом. Следующий камень врезался в раскрытый зонт, дав клону время сложить ручные печати.

Юка с удивлением разминулась с огненным шаром и приподнявшись над землёй, одним рывком сократила дистанцию

Жрица попыталась отбиться голыми руками, но к её удивлению, ёкаю было плевать даже на усиленные чакрой удары. Перехватив руку, нечисть лишила клона мешочка, а попытку атаковать сенбоном пресекла и отобрала его. Сбив ребёнка с ног, Юка прижала её к земле, заведя вторую руку за спину.

Перехватив обе конечности одной рукой, цветочный ëкай осмотрев железку заключила:

— Вещь явно жрицы, — она отбросила не понаслышке знакомое оружие в сторону. — Украла из храма?

— Так тебе всё и рассказала, — буркнула клон, сложив какую-то фигуру левой рукой и оставив вместо себя сгнившее бревно.

Юка промедлила долю секунды, жестом руки заставив растения позади Первой вынуть свои корни, потянув их в сторону девочки.

«Мокутон?» — жрица посмотрела на своего противника так, словно увидела кого-то очень знакомого.

Корни пришли в движение, начав попытки догнать вëрткую маленькую цель. Ëкай наблюдала за происходящим с полуулыбкой. Лицо девочки выражало лишь непонятную решимость. Почти настигшие цель корни оказались разорваны чем-то невидимым, но на их место пришли другие. Те были сожжены, а затем смяты пришедшей в движение землëй.

В один момент растения поймали ребёнка за ноги, но в следующий миг вместо хрупкого тельца хватка сомкнулась на бревне.

«И где она их берёт?» — короткая мысль прервалась уклонением от водяных снарядов.

Избегая корней, клон в высоком прыжке снова ушла заменой на бревно, расколотое влетевшим в него со свистом камнем.

— Камни швырять и я могу.

«Опасно», — подумала девочка, чувствуя, что чакры оставалось совсем немного.

Внезапно корни прекратили движение, вернувшись под землю.

В воздух взмыло облако листьев и лепестков цветов, накрыв всю поляну. Мечущиеся зелёные, красные и оранжевые листья вперемешку с разноцветными лепестками создавали красивый вид, но времени любоваться им не было. Техники стихии воздуха лишь ненадолго разгоняли завесу вокруг клона, та словно вода возвращалась обратно.

Отплёвываясь от листвы, клон отходил в сторону леса, напряжённо вглядываясь в мельтешение листьев и непонятно откуда взявшихся лепестков. Ёкая нужно было найти раньше чем она найдёт его, иначе всё могло закончиться плачевно.

Завеса справа от клона дрогнула, потянувшись к нему. Выпустив в её направлении последние камни клон отпрыгнул влево. Не дав приземлиться, сзади его схватили за горло.

«Цветочный шторм» медленно оседал, давая нормально увидеть противника. Попытки пинаться, впиваться ногтями или жечь слабым огнём вовсе не воспринимали всерьёз, словно ëкай те не чувствовала.

— Значит, пеньки закончились. Может, выкинешь что-то ещё? — с интересом спросила ёкай.

— Гх… — Первая последний раз дëрнулась, осознавая своё бессилие, а затем расслабилась. Способностями оригинала та не обладала, поэтому ситуация выглядела безвыходной - чакры еле хватало на удержание структуры тела от развеивания, о продолжении боя речи даже не шло.

— Сходим к жрице? — Юка улыбалась, явно понимая, что девочку в храме не погладят. — Интересно что она скажет о двойнике собственной дочери.

Клон медленно осознавала, что дело пахло проблемами. Но что-то внутри неё мешало просто развеяться, ведь это она всегда бы успела сделать: Первая нарвалась на действительно сильного соперника, возможно, она была сильнее девятихвостой, которую оригинал встретила весной. Раз её ещё не добили, это было отличной возможностью продолжить изучение противника!

«Оригиналу понравится», — подумала она, пока её связывали и за шкирку тащили в сторону храма.

Вторая искала приключения на свою голову вдоль дороги, что вела к деревне. Но шла она именно от поселения, полагая, что рано или поздно наткнëтся на ëкая, способного дать достойный бой, при этом изучив возможности своего противника.

Что они могли показать нового? Матушка рассказывала ей про удивительные способности этих тëмных существ; они ковали зачарованные предметы, творили магию, даже их песни и музыка оказывали на окружающих неестественное влияние… А ещё они ели людей.

«Этому миру не хватает искреннего искусства», — думала Вторая, поправляя бант на своей голове. Её одежда мало походила на маскировочные костюмы шиноби, но она и не собиралась ни от кого скрываться - возможная смерть нисколько не пугала структурированную чакру со слепком сознания старого воина. В душе, если она была у клона, горело пламя, требующее схватки с достойным противником.

Идущая с деревянным фургоном по дороге одинокая девочка, лет девяти на вид, выглядела подозрительно. Для жителей Генсокë такой перформанс являлся знаком к тому, чтобы приступить к бегству. Впрочем, Вторая не относилась к категории обычных жителей, даже её оригинал тянула на это звание с изрядной натяжкой, поэтому она недолго думая решила сразиться. Ей было нечего терять, а прожить короткое существование ярко и красиво хотелось просто до безумия.

— Эй! — клон появилась рядом с ней в ворохе листьев с помощью шуншина.

Напевавшая про себя мотив девочка отпустила ручки своего транспорта, приподняв руки перед собой в защитном жесте. На ней были розовато-коричневого цвета платье и чепчик, белая рубашка, фиолетовые колготки и розовые волосы, больше всего в глаза бросались торчавшие из-за спины крылья и острые вытянутые уши с серьгами-кольцами, покрытые перьями.

— Ты ëкай?

Серые глаза странствующей девочки широко раскрылись. Отойдя от шока, она сказала:

— А по мне не видно?

«Ну всё, понеслась», — жрица широко ухмыльнулась и сложила печать Тигра:

— Искусство огня…

Интуиция ëкая взвыла об опасности. Она подавала сигналы ещё в момент когда девчонка только появилась, но теперь она была вынуждена отпрыгнуть в сторону от огненного шара. Впрочем, ëкай увернулась, а её крытый фургон - нет!

— Ты чего творишь?! Моя лавка! — и совершенно забыла о нападавшей.

Ёкай со слезами на глазах пыталась сбить огонь крыльями, но лишь сильнее раздувала пламя. Вторая смотрела на это, медленно пытаясь осознать, что всё происходящее было явно не тем, что её оригинал планировала. По первым предположениям большая часть ëкаев была не прочь атаковать ничего не подозревающего путника с целью наполнить свой желудок, попутно вдоволь впитав страх жертвы, становясь от этого сильнее. Поэтому-то Вторая и атаковала, услышав исчерпывающий ответ. Но если перед ней была вполне себе адекватно воспринимающий реальность индивид, то можно было предпринять попытку диалога, который нужно было начать с тушения пожара. Руки бессознательно сложили печати:

— Искусство воды… — снова отскочив в сторону недо-сова повернулась к девочке, изо рта которой вырвалась волна воды, накрывшая фургон. Огонь мгновенно потух, явив двум участникам несостоявшейся драки обгоревшие доски и в особенности дверь, в которую и попал огненный шар. — Извини, я не этого хотела.

— А чего ты хотела?! — ëкай приземлилась на землю, угрожающе топорща крылья. Ногти удлинились, становясь похожими на фиолетовые когти, а черты лица заострились.

— Неважно, — клону нисколько не было стыдно, но на лице появилось нужное сейчас раскаяние. — Извини. Я думала, что ты ешь людей и решила сначала избить, а потом поговорить. Как тебя зовут?

— Сегодня я ещe ни одного не съела, но очень хочется, — «сова» недовольно рыкнула и тяжело вздохнула. — И… почему призрак вообще вступается за людей? Это какая-то шутка?

— Призрак? Я? — Рейму впала в ступор, начав оглядывать саму себя. Но постепенно до неё начало доходить понимание ситуации; вернее то, как эту ситуацию видела нечисть.

— Ну не я же! — ëкай приобретала свой прежний, близкий к человеческому, облик. — Ты какая-то странная. Недавно погибла?

— Я не умирала, — жрица слегка прищурилась, поймав себя на том, что повторила действия Реико, когда та чувствовала подвох.

— Все призраки так говорят, — Мистия хихикнула, считая это забавным. — Значит недавно, просто ты ещё сама этого не поняла.

После короткого диалога к ёкаю начала возвращаться уверенность:

— Имя помнишь?

— … — клон молчала, пытаясь переварить вывалившийся на него поток информации и то что его только что записали в привидения

— Как тебя зовут? — Мистия повторила вопрос. — А, да, — она спрятала когти и скрестила руки на груди. — Тебя не зовут, ты сама приходишь. Поджигательница!

Воцарилось короткое молчание, в процессе которого обе собеседницы делали одни им понятные выводы. Хотя клон скорее отдала всю инициативу в диалоге ëкаю, которая старательно воссоздавала Второй легенду. Клон ей просто не мешала.

— Точно! — ёкай кивнула, будто что-то поняла. — Ты сгорела и не можешь найти покой, теперь шатаешься вокруг и прохожих жгёшь!

— Ну… — «поджигательница» поджала губы. — Звучит не очень.

— Значит так. Если ты не хотела сжигать фургон, то поможешь довести его до нужного места и починить, — та важно кивнула. — Кстати. Я Мистия, Мистия Лорелей

— Странное имя, — призналась девочка в красном, обдумывая, стоило ли идти помогать.

— Ты сильнее, чем выглядишь, так что справишься с этим, а потом вместе заменим обгоревшие доски, — Мистия пропустила её фразу мимо длинных ушей и ткнув пальцем в маленькую поджигательницу махнула рукой, чтобы та следовала за ней. — Хорошо, на внутрь не попало.

— А чем ты занимаешься? — клон тянула время, продумывая, как именно ей вести диалог. Можно было обойтись и без боя - в непринуждённом разговоре больше шансов на добычу полезных данных, чем при допросе. Собеседник охотнее разговаривал, чаще всего с подробностями.

— Открываю закусочную.

— Рамэн, Якитори? — на последнем слове ёкай скривилась, будто услышав что-то неприятное.

— И почему люди так зациклены на птице, они ведь могут спокойно жить и без неё? — проворчала она, берясь за одну из ручек.

— Почему ёкаи так зациклены на человечине, они ведь могут спокойно жить и без неё? — Вторая взялась за другую ручку.

— Это другое, — открестилась Лорелей. — Никакой птицы в меню!

И фургон покатился по дороге в одной Мистии известную сторону. Молчание затягивалось, поэтому «призрак» решила начать разговор сама:

— Кстати, — Вторая посмотрела на потерпевшую поджог, — ты ведь птица-ёкай?

— Да, а что?

— Я думала, что совы ночны… — но её перебили.

— Воробей я! — буркнула девочка в розовато-коричневой одежде, словно это было острой темой. — Воробей!

Третий и последний клон плутала в случайных направлениях около часа, пока не поняла, что в старательных поисках противника потеряла всякий ориентир и заблудилась. Она помнила как шла на север, прошла мимо рисовых полей, стараясь никому не показываться и скрываясь под техникой камуфляжа, а затем вышла к лиственному лесу по которому сейчас и блуждала.

«Так, — она подняла голову к небу, ориентируясь по солнцу, — север в той стороне, — повернулась туда, куда шла. — Значит пришла я примерно оттуда, — развернулась на сто восемьдесят градусов, тыкая пальцем. — Но Биджу побери! Насколько сильно я сместилась в сторону?!»

Третья ярко помнила мысль оригинала о том, что клоны - тупые. Сейчас ей было крайне неприятно осознавать, что она действительно тупая теневая копия, зацикленная на поиске противника, которая не могла даже адекватно сориентироваться по увиденному когда-то давно пейзажу.

Как сейчас она помнила: мама подняла её в воздух и медленно покружилась вокруг своей оси, показывая совершенно незнакомый мир с высоты птичьего полёта. При этом нисколько не показав что ей было трудно держаться в воздухе, дав понять степень лёгкости данного приёма.

«Когда-нибудь ты сможешь также, — мелькнула мысль в её голове, пока она осматривала облака. — А пока нужно залезть повыше и осмотреться».

Было выбрано самое высокое дерево, находившееся в шаговой доступности. Лëгкое тельце спокойно поднималось в горизонтальном положении по вертикали - хождение по деревьям базовое умение любого шиноби. С каждым пройденным метром дерево истончалось, но его длины хватило, чтобы можно было встать на одну из крепких веток и начать осматривать округу.

«Гора там, значит - храм должен быть на юго-востоке вон на том холме, на самом верху», — сориентировалась Вторая, решив осмотреть всё немного подольше, запоминая небольшие изменения в ландшафте, которые произошли за неполный год.

Вдруг в облаках мелькнула точка. Она на огромной скорости перемещалась по небосклону, иногда практически исчезая. Красные глаза следили за перемещением, пока руки доставали из мешочка камни - что-то внутри подсказывало, что…

Точка остановилась, а затем продолжила полёт начав увеличиваться, снижаясь именно к Третьей.

… именно стычкой всё и закончится. Яркий красно-белый костюм таки вышел ей боком.

Камни напитались чакрой воздуха, лёгкой рукой отправляясь в сторону неизвестного объекта. Клон спрыгнула вниз, с помощью воздушной подушки смягчив падение и окутывалась техникой камуфляжа, сливаясь с кустами.

— Постой! — неизвестным объектом оказалась крылатая девушка, что без труда увернулась от камней, опускаясь на место, где секунду назад стояла Третья. — Ты ведь жрица? Маленькая жрица! — поправилась она, доставая карандаш и большой красный блокнот, старательно оглядываясь. — Я хочу с тобой поговорить!

«Интересно, насколько она быстра?» — подумала клон, запуская в противницу водяные сенбоны, от которых крылатая девушка непринужденно увернулась, сблизившись с источником иголок.

— Вот ты где! — девушка с вороньими крыльями исчезла с пути выпущенного в неё огненного шара, оказавшись за спиной жрицы.

«Нереально быстрая!» — детские руки махнули, запуская воздушные лезвия, которые рассеялись так и не долетев до цели.

— Вода, огонь, воздух… — карандаш шуршал по бумаге, выводя мысли гиперактивной вороны. — Ой, точно, чего это я. Шамеймару Ая, тэнгу и журнали... — огромный огненный шар прервал её вновь.

Жрица пыталась сбежать, но тэнгу преследовала её, не давая скрыться. Даже шуншин не помог оторваться от назойливого ёкая.

А клон всё продолжала тестировать свою противницу. Ловушки со взрывными камнями, земляные колья, техники огня, воды и воздуха, иногда в комбинациях.

В какой-то момент у клона начала заканчиваться чакра, ей не хватало ни сил, ни скорости. Поэтому она в конце концов остановилась в центре небольшой поляны, где её снова настигла так и не ответившая атакой на атаку Ая.

— Ух! — девушка широко улыбалась, опускаясь на землю и продолжая что-то писать. — Этот бой довольно впечатляющий!

«Впечатляющий, это шутка?, — подумала Третья, негодующе сжимая и разжимая кулаки. — Она так и не атаковала, а я уже почти исчерпала чакру - хватает только на то чтобы не развеяться».

— Может поговорим? — подняв руки в примирительном жесте, Ая подошла поближе, давая рассмотреть себя повнимательнее.

В первую очередь выделялась угóльная красная шапочка-токин на её черноволосой голове, Третья посчитала эту вещь довольно забавной, а оттого запоминающейся. Чëрные волосы достигали плеч, глаза были красными, ярче и насыщеннее, нежели глаза Реико и самой Рейму. Белая блузка заправлялась под чëрную юбку, опускающейся ниже середины бедра.

— Хорошо, — ответила клон, щупая пустоту в мешочке со взрывными камнями. Продолжать выяснение пределов силы не было возможности, но стало понятно, что ёкай перед ней не собирается нападать, по-крайней мере сейчас. — Если отведёшь меня к оригиналу.

— Оригиналу? — тэнгу подняла глаза от страниц, убирая карандаш и подошла, внимательно всматриваясь в стоявшую перед ней жрицу. — Ты и правда странно ощущаешься.

— Странно? — клон задал вопрос, надеясь узнать что его выдало

— Чувство что с тобой что-то не так, но не могу точно сказать что именно

Третья поджала губы:

— Пойдём к оригиналу, она ответит на все вопросы!

— Без проблем, — Ая положила красный блокнот в сумку и шагнула к девочке, которая безбоязненно ждала. — Давай ко мне, так будет быстрее!

«Опять на руки…» — клон тяжёло вздохнула, позволив крепким женским рукам поднять её.

— А теперь держись покрепче!

Взлёт оказался очень резким, Третью сильно тряхнуло, отчего она чуть не развеялась облаками дыма. Клон посчитала это хорошим шансом проверить выдержку ëкая - вдруг та притворилась такой доброй? - и стукнула «ворону» по голове со словами:

— Не делай так!

— Не дерись, — буркнула та. — Показывай дорогу.

«Ага, разбежалась», — Клон уводила тенгу в противоположную от храма сторону.

Рейму сидела под деревом, ожидая информации от своих разведчиков. Прошло более часа, но никаких вестей от клонов не было, что заставляло беспокоиться о ходе разведки. Теневые копии могли натворить делов, разгребать которые было себе дороже, поэтому она предпочла заморочиться с обучением феи, сделав ту своим кохаем - это лучше чем использовать более «лëгкий» вариант. Вроде бы они являлись слепком сознания оригинала, но жрица сама себе могла легко признаться, что этим «копиям» она никогда бы не доверила идти в разведку. Отправить тех в бой против кого-то - легко, там они справлялись хорошо, на них можно было положиться. Но вот в чём, так в сборе информации Рейму скорее отправила бы чунина, даже генина, но не этих глупых созданий «себе на уме». Каждый клон как две капли воды похож на оригинал и при провале одного о секретности можно было забыть. Однако сейчас выбора не было.

Спустя полчаса посчитав идею с клонами провальной она поднялась с земли, закончив медитацию для восполнения резерва, и продолжила искать противника самостоятельно.

«Опять ëкай-ласка, — стоя в десяти шагах от своей добычи, охотница на нечисть вынула из рукава гибридное оружие: плод любви амулета и взрыв-печати. — Ну хоть так проверю, главное лезвием из воздуха не получить».

Ёкай принюхался и встав на задние лапы повернулся к жрице. Взмах лапой отправил в жрицу воздушный серп, Рейму отшагнула в сторону отправив в ёкая взрывной амулет, серп врезался в дерево оставив на том глубокую отметину. В тот же момент в попытавшегося отпрыгнуть ёкая врезался резко поменявший траекторию амулет

От места столкновения амулета с ëкаем разнеслись куски земли, веток и листьев, закидывая всю округу мусором. Самой же ласки на месте детонации не оказалось, что нисколько не удивило девочку, не ожидавшую такого эффекта. Она знала, что придуманный ею инструмент будет работать, но эффект превзошёл ожидания.

«Мощно, эффективно… и очень шумно, — она почесала нос осматривая воронку размером с большой арбуз. — Интересно, если я начну заниматься рукоделием, то получится ли заработать в деревне на арбуз? Будет ли спрос на отпугивающие мелкую нечисть амулеты?».

Движение на периферии сразу же привлекло внимание. Она повернулась к мелькавшему среди листвы клетчатому и бело-красному костюмам.

Из лесу вывалилась колоритная компания из странной зеленоволосой девушки и связанной Первой, которой набили рот какой-то травой. Картина была настолько сюрреалистичной, что Рейму какие-то секунды вовсе не знала, как ей реагировать. С одной стороны это сейчас было не самым важным, а с другой хотелось закрыть лицо руками - клон давно мог развеяться и не подвергаться унижению.

У девочки дëрнулся глаз.

— О, так вас две. Сёстры? — девушка прищурила свои ярко-красные глаза и положила руку на голову клону. — Думаю, Реико не сильно обидится если у неё останется только одна дочь.

И не прилагая никаких усилий сжала руку, превращая пленницу в облако дыма. Пришедшие в голову Рейму воспоминания достаточно быстро уложились, чтобы она поняла - слова про сестёр были ложью, а вся сцена являлась попыткой напугать ребёнка до мокрых трусов. Но она была не простой девочкой, а клон не обычной копией.

— Ясно, — ответила маленькая жрица и сложив печать выдула облако дыма и пепла, поднявшегося до верхушек деревьев.

Из завесы выскочило шесть девочек, бросившись врассыпную.

«Сражаться с „этим“ в моём возрасте? Увольте, — подумала она, слыша позади себя звуки боя и получая три пакета воспоминаний. Всё происходило слишком быстро. — Когда-нибудь я вырасту и мы сразимся вновь».

Слева появилась Юка, занося кулак для удара. Рейму активировала особое зрение и «бликом» оказалась слева от ëкая, отправив в неё ворох амулетов и снова телепортируясь подальше в сторону. Кадзами открыла зонт, утонув в поднятых взрывами клубах пыли.

Пыль осела, явив невредимого ёкая.

«Сильнее подделки», — подумала она, складывая свой импровизированный щит и отправляясь на поиски.

Прежде чем снова направится в сторону храма пришлось сделать крюк вокруг холма, отправиться домой по-прямой жрица не решилась, ёкай могла это предвидеть и ждать на пути. Проверять насколько та готова исполнить собственные угрозы желания не возникало. Отдельно настораживало и то что Рейму успела заметить ещё при побеге: когда она использовала особое зрение, то с удивлением обнаружила что в нём преследующий её ёкай ничем не отличается от пустого места.

Крюк отнял немало времени, бег по лесной местности не был прогулкой в парке, а в какой-то момент на неё из-под тишка напал «камаи-тачи» - та самая ласка-ëкай, выглядящая как обгорелая крыса. Судя по всему взрыв она пережила, но теперь, с иглой в глазу, точно была мертва.

Забрав иглу, жрица замерла, усваивая воспоминания клона, который развеялся оставив удивлённую тенгу, приближавщуюся к холму.

«Она нашла сверхбыстрого ëкая, который даже не почувствовал, что бой вообще произошёл, — Рейму перехватила гохэй поудобнее. Из рукавов самостоятельно выплыли амулеты. — Я больше никогда не буду отправлять клонов в разведку! Никогда! Пораньше что ли нельзя было развеяться?!»

Хакурей подняла голову, замечая крылатую девушку.

— Вот ты где!

— Оригинал там! — Рейму ткнула пальцем в лес. Крылатая чуть приподняла брови и скрестила руки на груди, выражая своё отношение к таким трюкам.

«Попытаться стоило», — и пустила в ход оружие.

Ая смотрела на голубые амулеты, пропуская их мимо себя. Те рванули сбоку, задевая одежду и гордость самого быстрого ëкая. На мгновение она потеряла ребёнка за дымом.

— А где? — Шамеймару смотрела туда, где недавно была жрица. — Далеко не могла уйти.

Рейму бежала в сторону храма со всех ног, пытаясь скрыть своё присутствие во всех возможных диапазонах. Дыхание было ровным, пейзажи вокруг сливались в марево, проплывая мимо зелëной мутью. Она только и успевала, что реагировать на препятствия, дабы на полном ходу не вписаться в дерево.

Жрица петляла между деревьев, иногда исчезая бликом, неожиданно меняя направление, описывая по лесу широкие круги в надежде сбросить тэнгу на поворотах. К несчастью для неё, ёкай реагировала также быстро как и двигалась. Поняв что оторваться не выйдет, вытащив из рукава десяток больших амулетов жрица не останавливаясь отправила их в преследователя, начав описывать по лесу новый круг.

Разделившись в полетё они образовали облако из сотни бумажек несущихся на тенгу. Ёкай, уклоняясь на лету от меняющих траекторию снарядов выхватила фотоаппарат и сделала пару снимков, пропустив мимо облако амулетов. Ни один из которых её так и не задел. Взрывные амулеты не сильно помогали, в момент взрыва Ая уже оказывалась за пределами их радиуса поражения.

Жрица продолжала бегать кругами, не прекращая на ходу выбрасывать амулеты запас которых стремительно подходил к концу, пока наконец мелькающая фотоаппаратом между амулетами тенгу не оказалась в нужном ей месте.

Лежавшие на земле и застрявшие в листве деревьев амулеты вспыхнули тёмно-синим светом, заключая удивлённого ёкая в кубический барьер. Не давая той опомниться жрица отправила в неё последние амулеты вместе с десятком игл, коснувшись внешней стены барьера амулеты исчезали и вылетая из противоположной уже внутри продолжали возвращаться. Оставшаяся внутри барьера с метавшимся по нему облаком амулетов ёкай оставалась спокойной, уклоняясь от каждого снаряда даже в ограниченном пространстве. Сложив ручные печати Рейму выдохнула в направлении барьера огромный огненный шар. Он не достиг цели, врезавшись в возникший перед ним мощный поток восходящего ветра, создав огненный столб, уносивший пламя в небо.

Пламя рассеялось, открывая жрице вид на невредимого ёкая в центре барьера, посреди медленно опадающих на землю амулетов. Та с широкой улыбкой смотрела на ребёнка, явно впечатлëнная будущей заменой нынешней жрицы.

— Отличный бой! — Ая похлопала в ладоши. — Победа была почти в твоём кармане!

— Ты не собираешься нападать? — жрица оглядывалась, проверяя окружение. Два ëкая такой силы - явный перебор для девочки пяти лет, не хватало чтобы на шум заявился кто-то ещё.

— И не собиралась, — Шамеймару посмеялась, заглянув в смотрящие в никуда красные глаза. — Эй, ты ещё здесь?

— Да, — Рейму вернула своё зрительное восприятие в нормальное состояние и потëрла глаза светящимися зелёным светом пальцами. — Ладно. Что тебе от меня нужно?

— Ты ведь дочь жрицы? — тэнгу достала свой красный блокнот, записывая туда что-то.

— Зависит от того что ты от неё хочешь, — она подняла на ëкая глаза, проводя аналогии с тем, что видел клон.

— Просто жрица хорошо ориентируется в пространстве, а ты… или твоя копия специально водила меня кругами? — Ая снова сделала пометку в блокнот. — Или быть может у тебя топографический кретинизм? — и неловко на неё посмотрела.

— Боже, нет! — девочка приложила руку к лицу, мученически вздыхая. — Просто клоны туповаты.

— Как скажешь. Ты назвала их клонами?

Рейму убрала руку от лица и с помощью одной печати создала своего клона:

— Энергетический двойник, которого я могу мгновенно создавать.

— И… что он может, кроме сражений и разведки? — Ая внимательно на ту посмотрела, словно следователь на допросе.

— Ничего, — Рейму скрестила руки на груди, получая пакет воспоминаний от клона, так и не увидевшего что его убило. Он был достаточно далеко.

— Ладно, раз ты не хочешь об этом говорить, — Шамеймару рассмеялась, сбивая свой строгий настрой. — Так как тебя зовут?

— Рейму Хакурей.

— И как ты оказалась одна посреди леса?

— Гуляю.

— Гуляешь в лесу, одна? — уточняюще спросила ëкай.

— Гуляю в лесу, одна, — согласилась с ней жрица.

— Не боишься что съедят?

— Ты не захотела. Я не рассчитывала встретить кого-то настолько сильного так близко к храму, а разобраться с местной мелочью мне не трудно, — она развеяла клона, получив короткий пакет воспоминаний об их разговоре со стороны.

— Похвальная уверенность в собственных силах, и опасная, — Ая улыбнулась, что-то записав в блокнот. — А если захочу?

— Тогда все вспомнят Сакуру Хакурей, — она сложила руки на груди.

— Я тебя поняла, — кивнула тэнгу. — Может, уберëшь уже этот барьер?

— Не сможешь выбраться самостоятельно?.

— Пожалуйста.

Рейму подозрительно прищурилась, вызывая у Аи ассоциации с её матерью, снимая барьер и возвращая амулеты в рукава. Решив умолчать о том что он предназначался только для зацикливания полёта амулетов, и крылатая могла пройти через него с самого начала.

— Так, — девушка подошла к ребёнку поближе и наклонилась к ней, чтобы быть на одном уровне. — Продолжим. У тебя интересные силы, не припомню ничего похожего у твоей матери.

— Могу создавать копии, немного управлять водой, землёй, огнём и воздухом. Это ты и сама уже видела.

— А…

Последний клон оказался развеян и Рейму напряглась, увидев его воспоминания:

— Здесь не слишком подходящее место для продолжения разговора.

— Почему?

— Продолжайте, — из-за деревьев медленно вышла зеленоволосая девушка, — я никуда не тороплюсь.

— Кажется, понимаю, — Ая спрятала свои принадлежности репортёра в сумку. — Ты за девочкой?

— Интересно посмотреть на будущую жрицу…

— Смотри издалека! — Хакурей ответила быстрее, чем недружелюбный к ней ёкай успела закончить мысль. — Ая, унеси своего респондента в храм!

— А что мне за это будет? — Шамеймару сфотографировала Юку и обратила внимание на девочку.

Хакурей приняла вид, будто следующие слова давались ей крайне тяжело и неохотно:

— Я расскажу что Реико прячет в храме!

— Ловлю на слове, — Ая потёрла руки и подхватив жрицу, сорвалась в небо.

Юка осталась на месте, проводив беглецов долгим взглядом своих красных глаз. Она размышляла о том, что произошло за последние полчаса и улыбалась, укрывшись зонтом от палящих лучей солнца.

— Похоже скоро всё станет интересней, — усмехнулась она и степенно пошла в одном ей известном направлении.

Рейму спрыгнула на землю около барьера и согнулась вперёд, сдерживая то, что покоилось в её желудке. Перед глазами мелькали мушки и стояла муть, тело ломило и горело. Раньше ей казалось, что она крепкий ребёнок, вестибулярный аппарат достаточно тренирован, а чакра способна на всё. Что ж, непродолжительный полёт развеял её заблуждения. Не став и дальше испытывать свой вестибулярный аппарат, Рейму медленно отошла в тень ближайшего дерева и присев подняла голову, прислонившись спиной к прохладной коре. Мушки и тёмные круги ещё не прошли, то немногое окружение что можно было разобрать - продолжало плыть перед глазами, которые жрица просто закрыла.

— Рейму?

— Боже мой… — Хакурей прокашлялась и с помощью стихии воды сначала смыла грязь с лица, а потом и попила. — Никогда так больше не делай…

— Странно, твой клон неплохо перенёс полёт, я даже решила что могу немного ускориться, — репортёр скрестила руки на груди.

— Клон - просто энергия, он не живой… в отличии от меня, но ещё один такой полёт и ты это исправишь.

— Ну прости, впервые взялась перевозить человека.

— И больше никогда не берись… Можешь задавать свои вопросы.

— Подождёт, ты совсем бледная... Душновато у вас, — после еë слов у храма поднялся разогнавший духоту ветер. — Так-то лучше

— Кто это был, там в лесу?

— Юка Кадзами, про неё могу сказать немного - сильный ёкай, сама себе на уме.

— Сильнее тебя?

— Наверное, — Ая пожала плечами

— Как мы тогда сбежали? — поднявшись с земли девочка выпрямилась, постепенно приходя в чувство.

— Может быть «сильнее», но не «быстрее», — девушка ухмыльнулась, лукаво смотря на ребёнка. — Тебе лучше? Ну так и что же Реико прячет в храме?

— Ну… — Рейму хитро усмехнулась, направившись ко входу в храм. — Меня.

— Стой! — жрица развернулась приготовилась защищаться. — Ещё пару фотографий для статьи, — тенгу открыла сумку, достав камеру

— Думаешь кому-то будет интересно читать о ребёнке? — Рейму расслабилась, вытащив руки из рукавов

— Будущей жрице, — Поправила её Ая. — Тебя почти никто не видел, кроме нескольких людей в деревне. Слушай… — Шамеймару на что-то решилась. — А тебе самой не интересно прочитать статью о себе? Я могу принести газету!

«Если она принесёт её в храм, то обо всём узнает мама!» — подумала девочка и ответила:

— Передай Чирно, это фея льда, живёт где-то у берега озера. Скажешь, что я попросила принести её в храм.

Жрица прикрепила несколько амулетов к куполу и шмыгнула под него через открывшийся проход. Она не надеялась превзойти Аю в скорости, понимая бессмысленность в нападении со стороны репортёра, но ещё не забыла об умевшем обманывать восприятие и подкрадываться ёкае, гулявшем где-то в округе

— Ладушки! Бывай! — подняв пыль Ая исчезла с того места, где только что стояла.

— Как мама, — подумала вслух вновь оставшаяся в одиночестве жрица. Мимоходом развеяв спрятавшегося в храме клона она произнесла: — А где ещё один клон шляется? Ни слуху, ни духу…

«Да какая разница? Всё равно узнаю, — подумала она и задумалась о том, что сегодня произошло. — Не без нареканий, но можно сказать разведка прошла успешно. Тэнгу не враждебна. Юку пока что лучше избегать, непонятно чего от неё ждать»

Приняв душ и постирав запачкавшуюся одежду, Рейму наконец расслабленно выдохнула, сидя на крыльце. Сегодня она прошла по очень тонкой грани, раскрыв многие свои возможности… которые рано или поздно всё равно бы стали известны. А вот угроза раскрытия своего похода через статью в газете маячила перед глазами не сегодня, так завтра. Мысли о том, что кармические силы крайне сильно не любили бывшего шиноби - крепли, а желание тяжело вздохнуть росло. Девочка уже смирилась с будущим наказанием, но спешить со словами «маме можно» не стала - проявления заботы и нежности отличались от битья по нижним полушариям. Были всё той же заботой, но совсем иного рода! Оставалось ждать газеты и надеяться что мать не узнает обо всём раньше, заметив исчезновение пары десятков сенбонов, оставшихся в лесу во время отступления.

«Нужно отправить Чирно их собрать…Тяжело быть взрослым в теле ребёнка, — она посмотрела вдаль, на нависшее над горами Солнце. Вечер ещё не наступил, но до него было не долго. Время восстановить запас амулетов и попробовать воплотить пару мыслей о новых стратегиях боя против скоростных бойцов. — Полёт бога грома… — положив руки на колени, Рейму осмотрела свои пальцы. — Нет. Не стоит так распыляться - у меня есть техника следа и блика, вот на них и стоит сосредоточиться. Чакра мне пока не помощник, скорее вспомогательный инструмент, что сегодня доказали клоны. На ней далеко уйти не получится».

Воспоминания о том, как Юка и Ая сражались, словно не видя в ней противника… Ая даже не сражалась, а уворачивалась и разок отвела атаку. Всё это вызывало раздражение на собственную слабость у того, кто некогда на равных сражался с богом шиноби, никто кроме Хаширамы не мог ему что-то противопоставить, даже сильнейший биджу... Никто кроме Хаширамы не мог заставить его выкладываться на полную, он давно перестал воспринимать остальных как противников, но сейчас всё было иначе.

Раздражение сменилось азартом в ожидании предстоящих сражений. Не этого ли она хотела, достигнув пика своего развития там, где правили элементальные страны?

— Ёкаи, — усмехнулась она. Пара глубоких вздохов вернули спокойствие. Потеря возможности нормально использовать гендзюцу лишала серьёзного преимущества, а мизерный по сравнению с прошлым резерв чакры и вовсе не давал использовать масштабные техники выше класса «B», чтобы не свалиться с истощением. — Мама меня слишком щадит.

— Рейму! — у купола показалась ледяная фея, машущая рукой. — Реико возвращается!

— Хорошо, — девочка прикрыла глаза и вздохнула.

Поднявшись с крыльца она подошла к границе и покинула её, специально задевая сигналку, чтобы Реико возвращалась быстрее.

— Ты можешь проследить за некой Юкой Кадзами?

— Эмм… — вздрогнув, Чирно заозиралась, но тряхнув головой сбросила с себя оцепенение. — За-ачем? — всё равно заикнувшись.

— Сегодня встретила её. Узнай: где живёт, чем занимается, где гуляет и каким образом проводит досуг. Записать на бумагу и передать мне, — взгляд пятилетнего ребёнка не обещал ничего хорошего.

— Ладно… я попробую, — голубоглазая девочка сглотнула и умчалась прочь, надеясь, что сверх этого задания ничего не собирались выдавать.

Рейму проследила за полётом кохая всего пару секунд, после чего, с мыслями что Чирно не послушала про передачу газеты, вернулась на крыльцо и дождалась возвращения матушки, пылающей хорошим настроением. Это заинтересовало младшую Хакурей, не постеснявшуюся задать вопрос:

— У нас праздник?

— Возможно, я нашла тебе нового папу!

Глава тринадцатая.

Поля Страны Иллюзий обдувал тëплый летний ветерок, возвещавший об окончательном приходе лета. Весна плавно уступала место своей сестре, позволяя Солнцу подняться повыше, подольше согревая землю.

Голова пробиравшейся через кусты феи льда изредка поднималась над листвой, взглядом обводя округу. По пятам следовала фея с каштановыми волосами и одеждой с лепестками. Она часто оглядывалась через плечо и вздрагивала из-за резких звуков, каждый раз ожидая увидеть за спиной цель их поисков. Воспоминания о жуткой ауре ëкая заставляли её коленки трястись, а зубы постукивать друг о друга - казалось, фея боялась самой встречи даже больше чем гибели к которой она могла привести.

— Ч-Чирно, — позвала она свою «начальницу». — Тебе не страшно?

— А должно быть? — ответила та не оглядываясь, наколдовывая диск из льда и поднимая его над собой. Она использовала вещицу как зеркало, чтобы не выглядывать самостоятельно и видеть всё вокруг. Посчитав эту идею неудачной, ведь блики Солнца от «зеркала» были куда заметнее её синих волос, она выбросила лëд и просто взлетела повыше. Прикладывая ладонь ко лбу на манер козырька, Чирно медленно крутилась вокруг своей оси, мыча себе что-то под нос. Аура ослабевала, пока не пропала совсем - они отставали.

— Я-я не думаю что м-могу…

Ученица ледяной феи поджала губы и напряжённо переминая в руках уголки одежды смотрела себе под ноги. Та же тихо вздохнула, повела плечами, подбирая нужные слова, и спустившись к той, вспоминая наставления жрицы - с умным видом ответила:

— «Нервничать на своём первом задании - это нормально, ненормально - позволять своим нервам вставать на пути к его выполнению», — старшая фея вновь осмотрелась. — Из всех ты единственная кому хватило смелости пойти со мной, так что выше голову.— она взглянула в испуганно раскрытые глаза напарницы и впала в недоумение. — Ты чего? Пойдём, мы её потеряем — и тут до Чирно дошло – фея смотрела не на неё.

— Ищите кого-то? — подтверждая её худшие опасения - донеслось из-за спины.

Чирно застыла на месте.

«Это плохо, очень-очень плохо. Она знает? Она меня убьёт, если побегу – тоже убьёт, если останусь – убьёт…» — и тут её озарило: план! Они всё предусмотрели. Чирно взяла себя в руки и медленно развернулась к цели их поисков.

Юка Кадзами. Ёкай цветов.

— М-мы ищем? — ледяная фея подавила дрожание голоса и натянуто улыбнулась. Выкинутое ранее ледяное зеркало медленно поднялось в воздух и остановившись на высоте десятка метров начало подавать световой сигнал. Остальные должны были её отвлечь и дать им время на побег. — Мы просто…

Одна секунда, две, три. Ничего не происходило. Паника возвращалась. Никто им не отвечал.

— Вы просто?.. — Юка поторопила её.

— Ну-у, — Чирно ощутила, что начала дрожать. — Мы просто… хотели…

Повернувшись ко второй, Юка сложила зонт и ткнула им застывшую на месте фею. Вторая испуганно сжалась и неожиданно закричала:

— Мы просто гуляли, Чирно очень хотела посмотреть на цветы и…

С зонта сорвалась вспышка света и снесла ей голову. Чирно испуганно замерла, наблюдая как обмякшее тело её подруги не коснувшись земли растворилось в воздухе.

Повисла тишина. Для феи тянувшаяся невыносимо долго.

— Извини, я тебя перебила? — Юка повернулась к Чирно, будто ничего и не произошло. — Я не хотела - пожалуйста, продолжай.

Тем временем в храме Хакурей две родственницы играли в гляделки. Реико ждала реакцию дочери, стоявшей на каменной площадке и думавшей над словами матери. Ей было важно знать мнение своего «сокровища».

«Папу?» — «сокровище» почëсывало макушку.

— Это… Не знаю… Кто он?

— Плотник, занимается мебелью, инструментами, и даже домá ремонтирует, — Реико приободрилась, подойдя к дочери поближе и спрятав руки за спиной. — Он хороший человек: трудолюбивый и…

— Это из-за тумбочки, разбитой несколько месяцев назад? — напрямую спросила девочка, посмотрев матери в глаза.

— Э-эм… — та растерялась и отвела взгляд. — Нет! Не совсем. Но это помогло мне с ним познакомиться!

В глубине души девочка умилилась этой реакции, словно дедушка смущением внучки. Эти эмоции были подавлены, они были неуместны для ребёнка возрастом в пять с половиной лет. Прикрытие которое обеспечивало новое тело давно трещало по швам, так что наглеть не стоило.

Усмехнувшись про себя, она добавила:

— Ты же простила мне разбитую мебель? — Рейму состроила виноватое лицо и шаркнула ножкой.

— Т-ты!.. Негодяйка! Я тебе уже всё простила! Тебе мебель важнее семьи?! — в голосе матери послышались нотки негодования.

— Ну… — ребёнок серьёзно задумался, нахмурив брови. — Не знаю, я нового «папу» в жизни не видела, родного вообще не помню. У меня была только ты.

— Когда-нибудь я вас познакомлю, — пообещала мать. Она даже порадовалась, что дочь не восприняла возможного папу в штыки. Будущее счастье в её глазах замаячило где-то не за горами!

— Потренируемся? — Рейму не упускала возможности научиться чему-то новому.

Вылазки показали, что шанс встретить сильного ёкая был слишком высоким чтобы его игнорировать. Трижды ей встретились превосходившие её по силам противники, каждый из которых мог бы прикончить её на месте по собственной прихоти. Это уязвляло эго мастера сражения, жизненный опыт которого переваливал за сотню лет - ни один шиноби на её памяти не прожил столько же, сколько и она в прошлой жизни!

«Дополнительный повод стать сильнее», — в памяти всплыли образы зеленоволосой девушки с красными глазами, почти лениво отмахивавшейся зонтом от атак и тенгу, больше внимания уделявшей удачным фото, чем бою в котором она находилась.

День сменился вечером, вечер перевалил за ночь, в разум уставшей как собака девочки ворвались воспоминания клона, привнося чудовищный сумбур. Во-первых - он не потратил и десятой доли своей чакры, поэтому умудрился прожить столько, что оригинал практически забыла о существовании своего создания. Во-вторых проистекало из «во-первых» - чем больше жил клон, тем больше скапливалось информации, которую нужно было усвоить, иначе всё ускользало в подсознание и потом неуклонно догоняло в бредовых снах. В-третьих - если минутную или получасовую жизнь клона можно было усвоить за доли секунды, то память клона прожившего почти сутки устроила бурю в детской голове.

Накатила мигрень. Рейму почувствовала, как под носом, перекатываясь через губы потекла кровь, оставляя маленькие капли на столь же красной юбке, которую та снимала на своём футоне. Настроение, поднятое долгожданной тренировкой матери ухнуло вниз, как брошенный в овраг камень.

Заполнившие голову почти заснувшей жрицы образы полуптицы-получеловека, а вернее - воробья, вызывали только раздражение.

Поднявшись на ноги и чуть не запутавшись в юбку, девочка побежала в ванную.

Битвы не состоялось, клону удалось разрешить конфликт диалогом - попутно выведав интересную информацию о призраках которую ещё предстояло проверить. После того как её второе я помогло довезти фургон ближе к деревне, они принялись за ремонт, затянувшийся до сумерек. Судя по посыпавшимся предложениям о дальнейшем сотрудничестве - его качеством Мистия оказалась довольна. Клон не особо возражая их принял, результатом чего и стало плачевное состояние оригинала:

«Больше никогда в жизни. Ни в какую разведку. Только для боя!» — думала она, держа голову в ведре холодной воды. Волосы, старательно расчёсанные не далее получаса назад, намокли и прилипали к лицу, заставляя отплёвываться при каждом глотке воздуха, подслащённого запахами цветов.

В глуши, в которую после ремонта ёкай отвезла своё заведение, покупателей почти не оказалось, но она владелец - ей видней. Единственным запомнившимся посетителем стала заскочившая к ним поздним вечером мечница. Её было трудно не заметить - высокая девушка в красном хаори и белом кимоно, длинные волосы бледно фиолетового цвета были аккуратно заплетены в хвост, за спиной перекинутый через плечо в ножнах покоился почти двухметровый нодати. Впрочем, ограничившись приветствием она захватила с собой пару жаренных миног и ушла по направлению к деревне. Теневая копия задержалась на пару часов дольше, развеявшись лишь ночью.

С другой стороны - этот клон единственный из трёх кто смог провести разведку… И при этом не оказался схвачен, в одностороннем порядке избит и главное - не привёл к ней противника, к которому жрица была ещё не готова! Как бы ей поднятой среди ночи и уставшей как собака ни хотелось бы это отрицать - своё задание он выполнил… Задание…

— Хмм… — Рейму присела на ещё мокрый после недавнего мытья стул и задумалась, вспоминая своё задание Чирно. Она не сомневалась в его выполнении - знала что будет провалено. Неудачи тоже были опытом, а на опыте собственных ошибок учиться было проще, чем на чужих… И нагляднее…

Будущая жрица угрюмо уставилась в одну точку на противоположной стене, и зависла, наслаждаясь спокойствием снова пришедших в порядок мыслей.

Никуда не нужно было бежать, не существовало необходимости знакомиться с отчётами, тренировка запланирована только на завтра, а спать не хотелось. Воспоминания третьего клона взбодрили уходящую ко сну девочку, но - парадокс, ничего насущного для действий или мыслей не находилось.

Заскучав, она вышла на улицу.

Новый день ознаменовался для Реико очередным ленивым пробуждением. Она медленно подняла ве́ки и воззрилась на знакомый потолок. Сквозь оставленную в дверях щель комнату освещали первые лучи восходящего Солнца, утренняя прохлада комнаты не прибавляла желания выбираться из под тёплого одеяла.

Острый слух жрицы уловил шкворчание. Недоуменно моргнув, она ловко оказалась на ногах и накинув кимоно отправилась из комнаты в коридор, на ходу завязывая пояс.

Аккуратно заглянув на кухню она застала хозяйничущую Рейму. Медленно варился рис, жарилось мясо с овощами…

«Она такая самостоятельная!» — радостная мать тихо удалилась в ванную, где поставила рекорд по умыванию с переодеванием и продолжила наблюдать за действиями своего маленького чуда.

Рейму продолжала готовить

И её голова полная воспоминаний о ночной работе в закусочной была тут вовсе не причём!

Реико не раз учила своего ребёнка готовить. Она по праву считала её маленьким гением их небольшого клана. Мысли то и дело сползали на то, какой же красавицей она вырастет.

С появлением Рейму храм стал оживлённей, в их скромном жилище больше не было давящей тишины. Будет кому позаботиться о ней в период болезни или слабости. Не станет необходимости всегда быть сильной и несгибаемой.

Она больше не будет одинока. Никогда.

Время близилось к позднему вечеру, а фея льда продолжала следовать за Юкой, боясь отойти. Она очень устала, а затянувшееся молчание ёкая лишь действовало на нервы. Но найдя в себе силы, Чирно всё же задала вопрос:

— М-можно я пойду? Уже позд…

— Конечно, — ответила ёкай, слегка махнув рукой. — Я тебя не держу.

— Ты!.. — Чирно поправилась, несколько помявшись. — Вы же сказали следовать за вами.

— Ты ответила на мой вопрос, — ёкай пожала плечами. — И сама решила идти за мной до сих пор.

«Она издевается», — на фею накатило раздражение.

— Тогда почему нельзя было сказать это раньше?! — удивившись самой себе возмутилась Чирно.

— Раз у тебя хватило смелости прийти самой, с моей стороны было бы грубо тебя прогонять.

«Нет, она точно издевается», — маленькая разведчица недоверчиво просверлила ёкая взглядом и повернувшись приготовилась взлетать.

— И ещё кое-что. Передай маленькой жрице, раз ей так интересно она могла бы прийти и сама.

— Но я же не говорила, что это она… — Чирно удивлённо оглянулась.

Юка довольно улыбнулась и покрутила зонтиком.

— Значит, это всё-таки была жрица.

На шпионку накатило осознание собственного прокола.

На следующий день Рейму проснулась от крика за окном:

— Рейму-у-у! Сенсей!

Кричала Чирно. Кричи кто-то другой, то она, не спавшая всю ночь и утро, даже вставать бы не стала, но это была её ученица, поэтому маленькой жрице пришлось подняться с тёплой постели и выглянуть на улицу. Было светло, положение солнца говорило, что проспала она едва ли час, и сама ситуация вызывала вопросы: почему фея решилась прервать свою миссию и прийти к ней? И прервать ли?

Одевшись и с заметным усилием выпрыгнув во двор, Рейму намеревалась устроить разнос своей ученице - приходить без результата со стороны феи было опрометчиво.

— Зачем кричишь? — жрица зевнула, вставая напротив плёнки барьера.

— Это… мы нашли Юку! — призналась Чирно, но неуверенный вид подсказывал, что всё было не так просто. — Вернее она нас.

— Потери?

— Все, кроме меня.

«Ожидаемо», — подумала Рейму и спросила:

— Получилось хоть что-то узнать?

— Нет, — она опустила голову и вздохнула. — Мне пришлось честно сказать что искали именно её. После этого она приказала следовать за ней и мы весь день ходили кругами.

— Ясно. Если это всё - возвращайся к своим и передай что эту неделю вы свободны.

«По крайней мере они узнали, что у Юки слишком много свободного времени», — Рейму хмыкнула и постаралась ободряюще улыбнуться.

— Правда?

— Правда, понадобитесь раньше - отправлю клона. Свободна.

Чирно сглотнула вставший в горле ком и поспешила ретироваться, пока ей не придумали какое-нибудь другое занятие. Ей с головой хватило и прошлого!

Время пролетало незаметно. Реико неожиданно для дочери плотно взялась за тренировки, занятия по естественным наукам и каждый день что-то писала в своей книге, которую планировала сделать первом томом пособия для будущих поколений Хакурей. Для девочки всё сливалось в один поток; даже ей, привыкшей к жёстким условиям, было трудно поспевать за программой, которую составила мама.

В один из таких дней у них завязался разговор:

— Призраки немного отличаются от ёкаев, во-первых они уже мертвы. Никакое количество физической силы не нанесёт им реального долговременного вреда. При встрече с ними эффективнее атаковать амулетами до тех пор пока они не ослабнут и использовать техники изгнания.

— То-есть избавиться от них обычным способом невозможно?

— Единственный способ «избавиться» от них - повредить или уничтожить душу, на что способны очень немногие.

Больше беспокоило что исходя из слов матери такие «немногие» в этом мире всё-же были.

— Наиболее проблемные - злые духи, это души погибших испытывавшие на момент смерти сильные негативные эмоции и злобу которую могут передавать окружающим духам делая их агрессивными. В отличии от призраков они так привязаны к миру что даже осознавая свою смерть зачастую отказываются идти в новую жизнь, изгнание не способно их упокоить. Самый надёжный способ разобраться с ними - запечатывание, при должном умении духа можно запечатать в любой предмет.

— Значит, с ними вообще ничего нельзя сделать…

— Со временем злоба может выветриться и злобный дух превратиться в обычного призрака, но процесс этот быстрым не назвать.

Рейму крепко задумалась о том, что такие противники ей что-то сильно напоминали. Например, шиноби воскрешённого техникой Тобирамы, которую она ещё в прошлой жизни выкрала с помощью шпионов. Получившаяся нежить обладала лишь частью своей силы при жизни, но их невозможно было убить - лишь запечатать до тех пор, пока использование техники не будет прервано. В случае же с духом выходило, что техники которую бы можно было прервать просто не было. И она сама напросилась на тренировки по запечатыванию. В один из дней, в начале зимы, старшая жрица начала учить младшую запечатывающим техникам, объясняя как именно нужно это делать и чего придерживаться, добавляя, что злых существ можно хоть в тапочек заточить.

В середине зимы Реико достала из рукава каменные сферы размером с кулак. Неожиданно для себя Рейму узнала в них сферы «инь-ян».

— Если отдашь в них часть энергии, сможешь какое-то время управлять ими в бою или менять их размер — Реико передала их дочери, что аккуратно начала рассматривать «шарики» в своих руках. — Можешь не беспокоиться, они достаточно прочные - ты не сможешь их сломать даже если очень сильно этого захочешь.

Маленькая жрица подняла на неё глаза и улыбнулась.

Ничем непримечательная зима разбавилась тренировками, учёбой и, неожиданно, играми. Решившая проводить с дочерью больше времени Реико будто бы опомнилась и сбавила давление на ребёнка.

Эксперименты над печатями позволили Рейму погрузиться в их понимание поглубже; делая различные записи в своих дневниках исследования, она ставила полные тетради на полочку. С одной стороны печати до боли в зубах напоминали фуиндзюцу, с другой работали на фундаментально отличающихся принципах, вообще не используя чакру, чем лишь усиливали желание в них разобраться. Процесс тормозился только из-за поверхностных знаний матери, которая творила с пространством-временем непотребство без всяких углублённых знаний - на опыте и упорстве.

Рейму нужны были ответы, но у Реико ответов не было. Было видно что она пыталась, но самое подробное описание, которого от неё удалось добиться до сих пор - «если сделать так, то будет это - не знаю почему, просто работает».

Наступила весна. Рейму росла, ещё осенью ей исполнилось шесть лет и она начала вытягиваться вверх, как молодой побег бамбука вырастая каждый час. По крайней мере так выражалась её мать, которой она дышала в верхнюю часть живота и в глубине души всё равно комплексовала из-за этого. В её видении она росла слишком медленно, разум потихоньку уставал жить в детском теле, смотреть на всех снизу вверх, задирая голову.

Сфера ударилась в барьер, снося тот и как пушечное ядро влетая в живот деревянного манекена. Древесина осыпалась щепой, конструкция переломилась пополам: верхняя часть оторвалась и улетела в лес, а нижняя прокатилась по каменной площадке и упёрлась в столб, на котором висели недавно обновлённые амулеты.

Утерев пот со лба, Рейму вернула к себе сферу и заставила её уменьшится, сунув в рукав. Реико, стоящая за её спиной, тихо похлопала, довольно взирая на успехи дочери:

— Думала скажу тебе это только к двенадцати, но никак не в шесть. Ты выросла.

— Спасибо, — похвала была приятной Рейму, ведь она действительно старалась.

Всегда приятно когда тебя по-настоящему ценят. Возможно её прошлая жизнь могла бы сложится по-другому не лишись она ближайшей семьи.

— Я ухожу до вечера, к ужину буду, — жрица поправила свою тёплую одежду и потрепала дочь по волосам, вызывая недовольный фырк и протестующее махание руками. — Ты пока приготовь поесть и помой полы.

— Хорошо, — кивнула Рейму и проследила за тем, как девушка в красно-белых одеяниях улетела.

Создав несколько клонов для мелкой работы в виде колки дров, мытья полов и готовки, девочка ушла в свою комнату и открыла книгу матери.

Лёжа на футоне животом вниз она болтала в воздухе ногами, придерживая пальцами деревянную обувь. Глаза медленно бегали по строчкам, стараясь максимально уловить смысл, который вкладывался в текст - на данный момент о установке простой печати.

По прошествии двух с половиной лет пребывания в этом мире она устала удивляться и просто наращивала силу, чтобы с ней считались. «Чем ты сильнее, тем весомее твоё слово» - так учила мать, а дочь была склонна согласиться.

Страница за страницей книга усваивалась, голова заполнялась теорией, пока клоны споро выполняли свои функции, ради которых они были созданы. Дрова были наколоты, еда приготовлена, поэтому эти клоны отправились помогать с уборкой, стараясь не мешать своему оригиналу пополнять знания.

В какой-то степени Рейму могла отрядить клонов ещё и для чтения книг со свитками, но тогда ей бы совсем ничего не оставалось кроме как бездельничать. Тренировка уже была, тело утомилось и дальнейшие усилия принесли бы куда меньше пользы, чем могли, будь она отдохнувшей.

«Да и нравится читать то, над чем мама так старалась», — уголки губ слегка приподнялись, демонстрируя хорошее настроение маленькой жрицы.

Своей силе в прошлой жизни она была обязана резерву, который множился на возможности «проклятых глаз» и, естественно, нажитому мастерству и боевому опыту эпохальных войн: сначала открытых, а затем и скрытых, когда единого фронта для изгнанного главы клана Учиха больше не существовало.

Резерв теперь был недостаточным для безболезненного использования высокоранговых техник, а продвинутые техники из книги матери описывались слишком расплывчато. Впрочем, «расплывчатым» оно было только для дочери.

На что была способна серьёзная Реико, Рейму знала - скорость перемещения в воздухе впечатляла, а силы будто бы никогда не заканчивались.

«Хочу также», — подумала девочка и отложив книгу потёрла уставшие глаза, аккуратно помогая им расслабиться с помощью лечебной чакры.

Расслабляясь с закрытыми глазами она не заметила, как мирно уснула. Раньше она себе такого не позволяла, но два с лишним года полной безопасности расслабили её. Несмотря на всю нагрузку тренировками и учёбой, Рейму чувствовала себя как на курорте, специально сбегая за барьер, чтобы это чувство не превратило её расслабленность в расхлябанность.

Всегда был кто-то сильнее неё. Раньше это был Хаширама. В её нынешнем состоянии, тех кто сильней, по ощущениям, было достаточно много чтобы не утруждать себя попыткой их сосчитать. И несмотря на все исходившие из этого проблемы ей это нравилось.

Сон разрушили развеявшиеся клоны. Они ответственно дождались когда наступил вечер, в ожидании Реико несколько раз пересекли барьер и…

«Ничего. Никто не пришёл», — простые и лаконичные мысли отозвались беспокойством, заставив девочку вскочить с футона и чуть ли не теряя обувь бежать к краю барьера.

Нарушив границу она осталась ждать, успокаивая себя тем, что зашедшее Солнце не означало наступление ночи, а только вступивший в свои права глубокий вечер. Матушка просто опаздывала с какой-нибудь церемонии в деревне.

Через десять минут Рейму ещё раз нарушила границы. Через двадцать минут повторно их перешла. Через час начала беспрерывно бродить туда-сюда, чтобы специально спровоцировать игнорирующую всё мать прийти к своему ребёнку.

Наступила ночь. Никто не приходил и маленькая жрица начинала нервничать - нарушив своё обещание она отправила полтора десятка клонов на поиски Чирно, чтобы та подключила к поискам своих фей, пока сама Рейму продолжала в слепой надежде пересекать границу.

Развеивающиеся клоны приносили информацию различной степени полезности: феи были найдены и отправлены в деревню. Но так как Реико там никто не видел - информации оказалось до обидного мало.

Целую ночь Рейму потратила на ожидание и хождение по кругу, из барьера и обратно. Остановившись и посмотрев на брезжущий рассвет покрасневшими от желания поспать глазами, она наконец-то приняла простую истину: что-то случилось с её мамой.

Плотно сжав челюсть и до боли сжимая кулаки она тяжело задышала в попытке унять вспыхнувшую ярость. В груди поселилась застарелая боль, знакомая и ненавистная. А где-то глубоко внутри души метался клубок беспокойства, тщательно подавляемый, но неуклонно заставляющий действовать.

Взяв в руки гохэй, забив рукава всеми амулетами, которые только были, и припрятав сферы инь-ян, Рейму Хакурей покинула пределы барьера, лично отправляясь на поиски.

Впервые она одна ушла от храма дальше, чем на километр. Ноги несли её вдоль дороги, которую кто-то постоянно поддерживал в удовлетворительном виде - не было следов размытой дороги, глубоких ям, луж. Из-за деревьев и кустов никто не выпрыгивал и жрицу даже радовало, что никакой самоубийца не собирался мешать поискам.

Очередной клон развеялся, доставляя информацию о том, что феи за ночь не нашли её маму в деревне, жители в тот день её также не видели.

С этими данными она отбросила вариант с деревней. Было ещё достаточно много мест, где могла быть её мама, но Рейму была совсем одна.

«До деревни она не дошла - вчера её никто не видел, значит она пропала где-то по пути. Летала она всегда напрямик, самым коротким путём», — она мысленно прочертила путь от деревни до храма.

Собравшись с силами и смирившись с тяжёлым откатом от применения клонов Рейму создала три десятка своих копий, отправляя тех на поиски вдоль дороги. Три десятка уставших, раздражённых и нервных клона разошлись с единственной целью: найти улики или саму Реико. Или её тело. Хоть что-то найти!

В голове билась мысль «найти». Клоны искали.

Круг за кругом, клоны прочёсывали округу, загружая сознание девочки бесполезной информацией. Домой она возвращалась с гудящей головой и наипаршивейшим настроением, которое только могло быть. Тело от усталости казалось налитым свинцом, веки закрывались сами собой, а ноги удавалось переставлять лишь с большими усилиями.

Она хотела найти маму, но не спала уже вторые сутки, а в её состоянии продолжать поиски ночью было самоубийством. В темноте жрица видела неплохо, но всё равно хуже, чем днём. Ночью ёкаи становились активней, в то время как маленькая жрица сильно устала и потратилась на клонов.

Упав на футон она мгновенно отключилась, забывшись беспокойным сном, просыпаясь от каждого звука. Храм уже не казался безопасным местом, где можно было вот так просто уснуть. В нём не было Реико.

Как же она к ней привязалась…

С грохотом поднимая в воздух столб пыли и клочья земли, ярко-белая вспышка поглотила очередной куст.

— Ееее, — Мариса радовалась своему успеху, потряхивая склянкой с взрывоопасным содержимым не обращая внимание на оседающую пыль и дождь из огибающих её кусков земли. — Грибы крутые!

Из под листвы ближайших деревьев мелькнуло 3 синих вспышки, разбившись о воздух в двух метрах от волшебницы.

— Ай! – Метлу тряхнуло выбив склянку из рук Марисы.

Поднявшись из под деревьев в воздухе показалась недовольная Мима:

— Опять отвлеклась! Спуска!… — слова не дошли до Марисы, прерываемые грохотом нового взрыва

— Я вас не слышу! — перекрикивая грохот, не сдержав улыбку волшебница отправила в наставницу пару звёзд.

Мима качнулась на месте из стороны в сторону пропуская их мимо себя, проведя посохом перед собой она создала больше двух десятков синих огней, угрожающе зависших в воздухе.

— Приземляйся или я сама тебя приземлю!

— Нет!

Огни сорвались с места в сторону Марисы, на полной скорости направившейся вверх. Если она будет лететь быстрее них…

Сзади снова вспыхнул барьер, она замедлилась выправляя потерявшую управление метлу, слева раздалась новая вспышка, справа, над ней… Марево перегружаемого барьера проявлялось искажая воздух, в метавшуюся из стороны в сторону волшебницу врезалось ещё 3 вспышки. Со звоном треснувшего стекла защита исчезла.

Метла рывком покинула руки так и не определившей в какой стороне низ Марисы.

Оказавшись без метлы девочка промедлила доли секунды, свист ветра затих и падение начало плавно замедляться.

После десятка секунд «полёта», она опустилась на землю почувствовав спиной прохладную траву.

Рядом уже ждала Мима с её метлой, одобрительно кивнувшая приземлению.

Посадке её учили прежде чем подпустили к полётам...

Из воспоминаний Марису вырвали слова наставницы.

— Итак, чему мы научились?

— Взрываться не круто.

— Ты постоянно отвлекаешься в бою. Летаешь практически по-прямой, твоя скорость бесполезна если ты используешь её предсказуемо, — она покачала головой и добавила: — Ладно. Я скоро вернусь, — и злой дух растворился в воздухе.

Уже более двух лет Мариса жила в доме Ринноске, куда первое время часто приходила Мима, тренирующая её в магии и конкретно волшбе звёзд в частности - довольно познавательные уроки алхимии, теории работы заклинаний и прочее казались девочке очень сложными, но постепенно она начинала всё понимать и даже самостоятельно как-то разбираться. Полёты давались ей с трудом, а потому сражения предпочитала проводить на земле, так как плохо справлялась с ориентированием в воздухе. Впрочем, постепенно это проходило, но не так давно ей подарили артефакт-метлу и девочка смогла завершить образ ведьмы.

Она не хотела отстать от воображаемого и одновременно реального оппонента. Когда-то давно жрица пообещала ей сражение, где хотела увидеть сильного соперника. Мариса не собиралась уступать, поэтому постоянно самосовершенствовалась и читала все книги, до которых только могла дотянуться.

Однако с недавнего времени уважаемая ею наставница стала всё чаще куда-то пропадать, и отмахивалась от ребёнка, коий к ней привязался: «я занята», «не сейчас», «потом», «иди сама потренируйся», «Мариса, тебе нужно учиться самостоятельности…»

Это очень обижало маленькую волшебницу, которая назло всему миру день за днём пыталась осилить магию самостоятельно, проводила новые эксперименты, совершенствовала навыки и училась летать.

Ринноске смотрел на это грустными глазами и продолжал готовить ребёнку еду, застилал её кровать и убирался в комнате, шил новую одежду взамен старой «ставшей маленькой» и просто испорченной в процессе самосовершенствования. Впрочем он не жаловался, воспринимая всё довольно спокойно и даже испытывал какое-то приятное чувство при заботах.

Тёмный лес лениво шелестел листьями на ветру. Летающие тут и там светлячки создавали причудливые картины, быстро меняющиеся из-за их передвижения. Сидящая на крыльце магазина Кориндо Мариса прижимала к себе колени и лениво посматривала на танец маленьких фонариков.

Редкие облака время от времени перекрывали свет вечернего солнца, создавая ещё более гнетущую картину, чем она была на самом деле. Царящий в лесу привычный девочке полумрак не мешал разглядывать мелкие детали, скорее уж обычное Солнце казалось излишне ярким.

Мариса устала от книг, от экспериментов, от тренировок и тяготилась одиночеством. Компания Корина и Мимы ей немного приелась за эти года, а встреча с Рейму была так давно, что практически забылась, оставив после себя лишь обещание той «красно-белой».

— Эх… — она тоскливо вздохнула и натянуто улыбнулась небу над своей головой.

От разглядывания неба её отвлёк голос названного старшего брата:

— Чего грустишь?

Та капризно заявила:

— Ничего не хочется! — она выпрямила ноги и замотала ими в воздухе. — Всё что я делала - надоело!

— Угу, — ответил тот, садясь рядом с ней на ступеньку и улыбнулся. — И чего желает великий маг?

— Прекрати так говорить, — она стукнула его кулачком и отвернулась. — Я ведьма!

— Боюсь что для ведьмы ты слишком молода, — пошутил тот с ухмылкой.

— Я не… — Мариса прервалась, заметив среди деревьев силуэт. — Мима!

— Вижу я вовремя, — улыбнулась злой дух, приблизившись к ним. — Мариса, у меня хорошие новости.

— Какие? — глаза ребёнка загорелись энтузиазмом.

— Пришло время выяснить, кто же из вас с Рейму сильнее, — улыбка духа перешла в ухмылку.

Ринноске слегка прищурился и поправил очки, дух предупреждала что вскоре они отправятся к Храму, но что-то в этом ему не нравилось и он не мог понять что

— Что нужно делать? — девочка вскочила на ноги, совершенно забыв о недавнем подавленном состоянии. Впереди маячило приключение, и Мариса была обеими руками «за».

— По дороге расскажу, — она поманила волшебницу за собой, летя над тропинкой в сторону деревни.

Девочка ринулась за ней, успевая схватить свою метлу. Корин проводил парочку тяжёлый взглядом - на его душе было неспокойно.

Мариса бежала за своим учителем и радостно улыбалась: происходило что-то явно интересное, при этом она была в первых рядах. Их путь пролегал мимо деревни, которую они обошли. Как пояснила Мима - они собирались на миссию по выявлению секретов жриц Хакурей.

— Да какие у них могут быть секреты? — Мариса удивлённо смотрела на задумчивую девушку.

— Как какие? — та вздёрнула брови и усмехнулась. — Я сражалась с поколениями этих вздорных девчонок! Я знаю о них всё!

— И сколько раз ты с ними сражалась?

— Десятки раз! — злой дух вздёрнула нос.

— А сколько победила?

— Ни одного…

— Мхм, — девочка покивала своим мыслям, пальцы потёрли подбородок. — Может быть, тогда не стоит нам так переть на пролом, ага?

— Мы и не будем. С чего ты вообще это решила?

— Ну… — Мариса сцепила пальцы вместе и скромно сложила кисти на животе. — Что-то подсказало?

— Дети! Никакого уважения к старшим! — дух повернулась к ней. — А я, между прочим, старше твоих прадедов!

— Вы настолько древняя, наставница?! — ребёнок звонко засмеялся.

— Мх! — Мима оскорблённо прижала руки к себе.

Компания из ученицы и учителя продолжила идти по тропинке, к своему удивлению не встретив по пути ни единого ёкая. Казалось, что кто-то распугал всех в округе, что было нехорошим знаком. По информации Марисы, раньше жрица лишь раз в пару дней устраивала чистку дороги к храму, дабы прихожане могли безопасно дойти до её жилища со своими просьбами. Однако это было раньше, когда закрытый храм являлся крепостью для практически беззащитной младшей Хакурей, сейчас же старшая ходила в деревню самостоятельно и все просьбы принимала в поселении.

Что же тогда распугало всех диких, безмозглых и кровожадных демонов? Маленькая волшебница хотела бы знать. Любопытные золотые глазки испытующе смотрели на наставницу.

— Жрица наконец-то делает свою работу, — Мима пренебрежительно фыркнула.

Этого ответа для ребёнка оказалось достаточно.

— Нам же лучше, — Мариса весело упрыгала вперёд.

Уже возле самого храма она задалась вопросом:

— А зачем мы вообще пришли?

— Тебе нужен амулет.

— Зачем?

— Рейму, — наставница испытующе посмотрела на свою подопечную. — Ты же хочешь её победить?

— Да!

— Выкрадешь её инструмент и внимательно изучишь. Если ты конечно не надеешься справиться с без подготовки, — Мима говорила уверенно, а глаза сверкали предвкушением.

— Что мне нужно делать?

— Схвати любой амулет, — Мима ответила, будто бы это было проще простого. — Любой висящий по периметру сойдёт. Как схватишь - беги обратно, пропажу одного амулета никто сразу не заметит, они не так уж и важны для жриц.

— А почему ты сама это не сделаешь? — волшебница удивилась, зачем для этого нужна была она?

— Эти амулеты предназначены для защиты от таких как я. Ты человек и на тебя они не среагируют. При этом - это тебе надо победить жрицу, а не мне.

— Но ты ведь тоже ещё ни разу не победила. Это нужно не только мне.

— Я этих амулетов видела больше чем ты дней в своей жизни.

— Тогда зачем они мне, если ты сама можешь всё объяснить?

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — дух подтолкнула ученицу посохом под пятую точку. — Иди и возьми нашу победу в свои руки.

— Да-да, как скажешь, — девочка тяжело вздохнула и поправив своё платье угрюмо пошла вверх по склону, вдали от нормального подъёма с лестницей, чтобы её не заметили сразу. — А Реико меня не прибьёт?

— Не беспокойся, она нам не помешает, — уверенность в словах Мимы заставила девочку задуматься.

Она опасалась что амулеты на неё все-таки отреагируют. Если Реико Хакурей находилась в храме, то всё закончилось бы только начавшись. Мариса чувствовала, как ухо охватывала знакомая фантомная боль - Корин уже наказывал её за провинности и она знала, как это неприятно.

Пробираясь через кусты, ветки деревьев и высокую траву, девочка размышляла, что придуманные злым духом сложности были лишними. Она ворчала по этому поводу, думая, что смогла бы победить и без всей этой возни. В победе Мариса не сомневалась, иначе и быть не могло.

Она аккуратно, практически на цыпочках поднялась к храму и медленно, внимательно осмотрела периметр. Никого не увидев она ринулась вперёд, схватила первый попавшийся амулет, содрав его с дерева, и побежала назад.

Маленькая волшебница не видела, как чудовищный по силе барьер с лёгким гулом истончился в месте, где был снят амулет.

Мариса услышала шуршание в кустах и заметила мелькнувший силуэт взлетающей феи в синем платье, но не придав этому значения продолжила бежать обратно к наставнице.

Мима с растущей улыбкой встретила свою ученицу, что радостно размахивала амулетом.

— Молодец, — злобный дух погладила ребёнка по голове, что резко взбунтовался против такой похвалы, но она проигнорировала это, думая о своём триумфе. — Тебя кто-нибудь видел?

— Никого, там была только одна фея.

— Где она? — дух нахмурилась

— Улетела сразу, как только я сорвала амулет.

Подумав, Мима сказала:

— Пойдём. И в этот раз не забудь приготовить щит заранее

— Разве мы не за амулетом шли?

— Планы изменились. Жди внизу и никого не подпускай к храму, — Мима достала небольшую глиняную урну. — На счастье, — хмыкнув, дух размахнувшись швырнула её в плитку дороги. Разбившаяся урна выпустила облако из пары сотен призрачных огней, разлетевшихся в разные стороны.

Рейму стояла около дерева, привалившись к нему и держась правой рукой за голову. Под глазами пролегали небольшие посиневшие мешки, а карие, почти алые, радужки казались ещё более красными, чем были. Из-за полопавшихся капилляров они стали более насыщенными.

Она устала. Сны пополнились новыми кошмарами, отчего ночи не приносили желаемого отдыха, а мысль, что: «вот-вот, ещё немного и я её найду» - не давала покоя днём.

Хакурей судорожно вздохнула, понимая, что скоро могла сорваться. Гнев, помноженный на усталость, будил в ней старые привычки, которые требовали пойти и выместить его в бою. Поднять фей и устроить хаос, перетряхнув всё Генсокё, но она понимала, что ещё слишком слаба для такого. Много кто мог просто ради любопытства прийти и попытаться сразиться с новой хранительницей покоя и равновесия.

«Как всё не вовремя случилось», — девочка вновь набрала воздуха и прикрыв глаза попыталась расслабиться. Картины из прошлого активно всплывали в голове, а перед глазами появился старый план.

«Глаз Луны» - или всемирная иллюзия идеальной жизни. Каждый получает своё счастье, у каждого исполняется его мечта и он живёт в гармонии с самим собой. Нет ни единого проигравшего, все счастливы.

Без Риннеганов задача практически невыполнимая, но ведь всегда были альтернативные способы достичь успеха? Рейму считала именно так.

Улыбка на её лице была кривой, вымученной, а в глазах читалась усталость. Она устала терять своих близких: братья, родители… наконец Реико, ставшая действительно близким человеком, чья забота и любовь закрывали старые раны на душе битого жизнью человека.

Патрулирование всё больше казалось бессмысленным занятием. Такая сильная личность, как Реико, имеющая все признаки гиперопеки, не могла просто так оставить своего ребёнка одного в храме без предупреждения.

Рейму одиноко брела вдоль дороги опустив голову и кое-как сдерживала желание просто сесть на землю и сдаться. Искать дальше было бесполезно, а попытка найти труп скорее всего была бессмысленной - его могли утащить ёкаи или простое зверьё.

Неожиданно её внимание привлекло движение слева. Маленькая жрица перевела свой взор с земли, провожая взглядом летящий белый шарик. Оно летело вперёд, лавируя вдоль деревьев.

Затем пролетел ещё один, за ним второй, после третий.

«Духи?» — она удивлёнными глазами провожала призрачные огни.

Поразмыслив, девочка двинулась к месту, куда стремились светлячки. Ей было интересно, что же могло вызвать такой ажиотаж, дабы столько духов отправилось… куда-то. Причём те, как она поняла, ни от кого не убегали, а следовали в одно и то же место. Что странно, потусторонние штуки двигались вдоль дороги, позволяя жрице не пробираться сквозь заросли кустов, высокой травы и гнилых упавших деревьев.

«Почему-то, мне кажется, всё идёт к очередному инциденту», — вся эта ситуация не вызывала у Рейму ни капли позитива. Всё пахло очередными проблемами, которые решать, судя по всему, пришлось бы ей, потому что Реико находилась непонятно где.

Тропа сворачивала в сторону, где среди веток кустов забрезжил силуэт девушки, что вышла к настороженной маленькой жрице.

Через несколько секунд перед ней стояла высокая девушка в красном хаори поверх белого кимоно. Длинные волосы бледно фиолетового цвета были аккуратно заплетены в хвост. Взгляд притягивал блеск клинка огромного нодати, лишь немного не дотягивавшего до двух метров, который она свободно держала в правой руке.

— Хакурей Рейму?

— Нет, — девочка смотрела на неё снизу-вверх, но создавалось впечатление, что было наоборот. Высокомерный, но при этом безэмоциональный взгляд красных глаз, с синяками под ними, пронизывал взрослую девушку насквозь.

— Тогда что на тебе делает одежда жрицы? — она указала на неё пальцем.

— Тебе кажется, — она развела руками, порождая слабое колыхание рукавов. — И прежде чем спрашивать, было бы неплохо представиться самой.

— Не имеет значения. Я пришла взять Хакурей.

— Взять… меня?.. — явно неожиданный ответ вызвал короткую паузу, тысячи мыслей пронеслись в голове Рейму одномоментно, множество предположений подвергались критике и отметались как неправдоподобные, оставив одно: — Ты извращенка?

— Что?.. А-а-а-а?! — девушка мотнула головой, разметав волосы, что были завязаны в высокий хвост. — Ты?!.. Да не тебя я пришла взять! А твою силу!

— Как по мне всё прозвучало однозначно, — девочка отмахнулась от неё, не воспринимая как угрозу. Интуиция молчала.

— Да оговорилась я! — лицо девушки сравнялось с цветом её хаори. Остановившись, она сделала глубокий вдох. — Неважно…Просто передай сферу мне.

Рейму достала из рукава сферу Инь-Ян размером с кулак:

— Эту? Забирай, — увеличившись до размеров головы сфера, оставляя за собой размытый след, выстрелила в сторону мечницы заставив ту поспешно отскочить в сторону.

Силуэт ребёнка рванул вперёд, посылая атаку в виде нескольких амулетов. Самурай попыталась отбить их клинком, но первый же взорвался от соприкосновения, заставляя прикрыть лицо руками и увернуться от следующих бумажек.

— Ха, — усмехнулась девочка и потянула вытянутую руку на себя.

Амулеты изменили вектор движения на противоположный и полетели обратно, заставляя девушку вновь уворачиваться. Не теряя времени Рейму отправила в неё ещё амулеты.

Мечница нахмурилась и достав из висящего на поясе мешка пару сияющих синим камней кинула их в противоположные стороны. На пути амулетов они взорвались, породив энергетическую атаку в виде множества разноцветных огней, что сбили снаряды и отправились в разные стороны, в том числе и по направлению к жрице.

Рейму ушла в сторону, пропустив один слева от себя, на ходу достав из рукавов две сферы и отправив их в противницу. Та увернулась от импровизированных таранов, а когда взглянула на оппонента, то не заметила его на прошлом месте. В следующую секунду она заблокировала удар посоха и попыталась пнуть ребёнка, в последний момент отвлёкшись на поспешный блок возвращавшегося шара, летевшего ей в живот. Со звоном камня сферы о металл клинка мечницу откинуло на пару метров в сторону. Жрица последовала за ней.

Тяжесть пришедшегося по посоху удара напомнила Рейму про осторожность, врезавшийся в гохей клинок проскользнул вниз в опасной близости от пальцев, заставив перехватить посох другой рукой и снова уйти в защиту.

Гохей был прямым цельнометаллическим шестом без каких-либо элементов защиты, чем не стыдясь пользовалась резко ставшая серьёзной противница. Сравнимый со «следом» рывок в сторону оставил удивлённую жрицу защищаться от несущегося на неё клинка; принятый на жёсткий блок удар остановился, неприятно отдав в ноги и протащив её подошвами по земле, но не стал фатальным, как того на секунду испугалась девочка.

Возможно, подпускать мечницу к себе было не лучшим из возможных решений. Осознавшая собственные перспективы в дальнем бою она наотрез отказывалась выпускать вёрткую жрицу из ближнего. Став серьёзней, Рейму отвела сильный удар сверху-вниз, оставивший мечницу открытой. Но вместо контратаки, руководствуясь опытом, жрица шагнула назад - двигавшийся по инерции вниз меч резко рванул вверх, громко лязгнув по гохею. Остриё просвистело в сантиметрах от лица.

«Я видела достаточно, — признав, что меч был не для красоты, Рейму нехотя использовала блик, переместившись на десяток метров назад. — Пора заканчивать».

Красные амулеты рванули вперёд, заставляя девушку уклоняться, потому как те банально взрывались при попытке их отбить. Заметив отступление своей оппонентки мечница схватив с пояса мешок с камнями швырнула его вперёд. Не долетев до жрицы он взорвался вспышкой синего света отправляя во все стороны множество огней. А та, задействовав своё особое зрение, резво уклонялась от всего, изредка сбивая отдельные огоньки посохом. При этом ни разу не сблизившись с самураем, и ей не позволяя, прекрасно понимая, что рисковала остаться без пальцев - гохей плохо подходил для сражения с клинком.

Та пыталась поймать жрицу, но терпела неудачи.

— Ты слишком опытная для той, кто всё время сидел в храме.

— Я не сидела без дела. — холодно ответила та, сверкая предвкушающими глазами. — Готова потанцевать по-настоящему? — улыбка на её лице выглядела чуждо.

Сферы как сумасшедшие закрутились вокруг Рейму, создавая множество синих вспышек, из которых рождались энергетические амулеты.

— Нужно было брать аванс…

Выдвинув левую ногу вперёд, самурай приняла стойку полубоком и занесла меч за спину, держа его параллельно земле.

С блеском мелькнувшего в её руках клинка первые амулеты оказались безвредно разрезаны, а следующие за ними массово сдетонировали. Глаза ребёнка радостно сверкнули.

«Похоже у неё ещё остались трюки в рукаве», — Рейму прыжком ушла с траектории взмаха. За её спиной захрустели деревья, попавшие под руку сражающихся.

Скрываясь в дыму взрывов она раскинула из рукавов настоящие амулеты, что под её управлением начали заходить с боков.

Взрывы зазвучали тут и там, некоторые амулеты разделялись на десяток поменьше: их сила падала на порядок, но увернуться ото всех становилось почти нереально. Теперь уже самурай активно отступала под усилившимся натиском, но девочка не собиралась останавливаться.

Жрица сложила странную фигуру из пальцев и выдохнула шар пламени. Самурай ушла с места своим аналогом следа и рубанула в сторону движения на периферии. На дорогу шлёпнулась разваленная надвое туша чего-то среднего между волком и крупной собакой, заставив обе стороны остановить бой.

С тыла на них нёсся десяток ёкаев, преследовавших стайку духов вившихся вокруг них и доводящих до бешенства.

— Может сойдёмся на ничьей? — проговорила девушка.

— Решила воспользоваться тем, что моя мама пропала, — не спрашивала, а утверждала девочка. — С тобой я позже разберусь. Беги отсюда, пока ёкаи не сожрали. Или я не прибила...

Рейму смотрела на толпу потусторонних тварей и вспоминала наставления матери:

«Жрицы Хакурей единственные, кто может поддерживать спокойствие в Генсокё. Больше некому защищать обычных людей, а без них нам неоткуда будет брать ресурсы».

Бывшая когда-то великим воином девочка перехватила посох и вздохнула. На самом деле ей уже было плевать на обычных людей, но в данный момент, в случае невмешательства, дело могло напрямую затронуть её саму, что было неприемлемым. Реико правильно говорила про ресурсы.

— Рейму!

Она обернулась, замечая Чирно.

— Барьер храма под угрозой! Кто-то пытается пробиться через защиту!

Кулаки бывшего шиноби сжались сами собой, а зубы лязгнули друг о друга. Храм - то немногое, что осталось для жрицы дорогим, памятным. В смерти своей матери она уже не сомневалась, потому как на угрозу дому Реико точно должна была среагировать.

Разочарование, боль, гнев, обида… всё это смешалось, сформировав дикий коктейль. Она повернулась к приблизившемуся ёкаю, увеличила сферу до размеров вдвое больше себя и впечатала в противника. Половина монстра испарилась сразу, оставшаяся часть превратилась в размазанное по земле пятно.

Повернувшись Рейму заметила мечницу, что стояла в пяти шагах от неё.

— Ты ещё здесь?

Мечница пожав плечами показала рукой на приближающийся десяток ёкаев.

— Мне в ту сторону.

Девочка, проигнорировав её, пренебрежительно фыркнула и с приличной скоростью отправилась домой.

От скорости деревья смазались, а ветер зашумел в ушах. Изредка девочка подпрыгивала вверх и пыталась взлететь, как учила её мама. У Рейму выходило какое-то расстояние двигаться как у её матери, но концентрации на это и раньше не хватало. Сейчас же выбора не оставалось: либо она училась, либо теряла огромное преимущество в бою. То, что она не умела сражаться в этом состоянии - было исключительно её проблемой, которую следовало решать уже давно.

По пути ей встречались всё те же духи, которых она изгоняла специальными амулетами. Взбесившиеся же ёкаи получали одну-дву зуботычины и отступали, чтобы сохранить свои жизни.

Особо наглый ёкай словил десяток энергетических амулетов и с воем затих. Сова с сияющими красным глазами попыталась когтями схватить девочку за волосы, но получила посохом по лапам.

Приближаясь к храму, Рейму инстинктивно увернулась от странного энергетического луча. Шестерёнки в голове закрутились с небывалой скоростью: где-то она уже такой видела, причём не так чтобы и давно.

— Вот мы и встретились, хе! — заявила ей маленькая девочка, одетая как ведьма.

Жёлтые локоны, золотые глаза, наглая, но несколько нервная улыбка. Рейму её помнила:

— Мариса Кирисаме, — холодно поприветствовала. — Уйди с дороги, мне сейчас не до тебя.

— Ну уж нет, мне нельзя тебя пропускать, да, — она направила на свою противницу метлу, медленно формируя какое-то заклинание. — Сразись со мной! Я готовилась к этому моменту так долго!

— Как хочешь, — раздражённо пробурчала жрица и пропала из поля зрения ребёнка.

Волшебница растерялась, а потом ощутила удар. В глазах потемнело, в голове стало шумно, а потом всё стихло.

Хакурей придержала падающую оппонентку и создала клона: он собрал упавшие вещи Марисы, а потом перехватил их хозяйку. Рейму отправилась дальше, стараясь успеть защитить свой родной дом.

Оригинал стремительно достигла лестницы, по которой буквально взлетела и оказалась на площадке, над которой парила зеленоволосая женщина с призрачным хвостом вместо ног. Держа перед собой посох, она коснулась им стены барьера, пошедшего трещинами.

Рейму с нечитаемым выражением смотрела, как куски энергетического конструкта с хрустом и жутким стоном обрушивались, растворяясь ещё до падения.

— Эй, ты, — она с холодной яростью смотрела на поворачивающегося злого духа. — Кто ты такая и что тебе нужно от моего дома?!

— Оу, — девушка поправила свои локоны и улыбнулась. — Сама добралась до храма? А ты способная…

— Что. Тебе. Надо?!

— Храм.

— Ты причастна к пропаже моей матери?

— Возможно… Что говорит твоя интуиция? Ей она тоже не помогла, — ответила та.

— Где она? — холодные глаза ребёнка буквально взвешивали своего противника, разбирая его по кусочкам и собирая обратно.

— Хочешь убить меня взглядом? — Духа это не впечатлило.

— Просто убить.

Рейму достала гохей.

Глава четырнадцатая.

— А уверенности тебе не занимать, — дух воткнула посох в землю, сложив поверх свои руки.

Рейму чувствовала, как под кожей разливался жар. Адреналин расходился по телу, глубокое дыхание насыщало мышцы перед боем. На кону стояли её собственные: жизнь, правда, и свершение мести.

Будь у девочки шаринган, он бы сейчас пробудился от того дикого коктейля эмоций, что бурлил внутри.

— Но лучше не трать моё время и сразу сдайся, — протянула дух.

Эти слова стали сигналом к началу боя. Жрица вышла из блика прямо перед её лицом, нанося нисходящий удар по голове. Гохей упёрся в мигнувший щит и оставил паутину трещин, давая духу время для ответных мер.

Рейму отвела голову с траектории сорвавшегося с посоха огонька. Вылетевшая из рукава сфера врезалась в барьер и отбросила противника на пару метров.

Дух бросила заинтересованный взгляд на жрицу, но та, сократив дистанцию, оказавшись в уже знакомом движении в воздухе, собиралась её добить.

Лицо девушки тронула хитрая улыбка. Волна магии разошлась в стороны, отбрасывая ребёнка. Трещины на щите зарастали с видимой глазом скоростью. Восстановившись полностью он мигнул и снова пропал из вида.

— Неплохо, — проговорила взрослая, направляя на поднявшуюся на ноги девочку своё оружие. — Для ребёнка, — в воздухе над духом начали появляться синие огни.

Сотни маленьких звёзд сорвались с места, стремясь поразить вёрткую маленькую цель. Жрица не собиралась принимать их в лоб и размывшись от скорости уворачивалась, используя «след», избежав всех.

Поймав в атаке духа паузу, Рейму выпустила десятки амулетов, что в полёте разделились на сотни поменьше. Столкнувшись с новой волной звёзд они утонули во вспышке белого света.

Зажмурив глаза и полагаясь на особое зрение, Рейму проскочила вперёд, с бликом снова оказавшись над противницей и швырнув одну из сфер той в голову.

Навершие посоха в виде полумесяца вспыхнуло ярким светом, материализовав в воздухе перед духом четыре стеклянных шара. Сфера врезалась в красный, сойдя с пути, синий выстрелил в жрицу, которая наспех поставила перед собой прямоугольный барьер, развалившийся за миг до удара, когда противница сделала странный пасс свободной рукой. Шар врезался в удивлённую Рейму, выбив из неё дух и отправив в полёт. Рёбра стрельнули болью - даже укрепление чакрой не смогло свести на нет попадание стеклянного ядра.

«Сфера… — подумала ошеломлённая жрица, твёрдо вставая ногами на землю у лестницы к храму. Возле духа парило четыре цветных стеклянных шара: красный горел, синий словно окутывал себя водой, фиолетовый слегка светился изнутри, а зелёный скрывался за искажениями воздуха. — Сферы…» — поправила она себя.

— Удивлена? — готовя к атаке новые огни дух не упустила возможности позлорадствовать. — Всё ещё думаешь что справишься?

Короткий, но раздражающий, с точки зрения Рейму, смех стал завершением «злодейской речи».

«Бесишь», — подумала она, мельком поглядывая на здание храма. На удивление то было нетронутым, словно они обе боялись его задеть. Хоть что-то хорошее, оставалось непонятным лишь зачем нежити понадобилось её жилище.

Она выпустила все переданные её матерью инь-ян. Все восемь закружились вокруг неё, выпуская накопленную энергию в виде множества синих амулетов, что выстраивались в причудливые узоры.

— На что ты вообще надеешься? — огни рядом с духом продолжали появляться, теперь на фоне ночного неба их можно было перепутать со звёздами.

Рейму не ответила, стараясь дышать ровно - грудь горела при каждом вздохе. Она сосредоточилась на противнике: из рукавов веерами вылетели амулеты.

А потом всё полетело в духа, в ответ отправившего звёзды. Амулеты тонули в облаке встречных огней, немногие проскочившие тщетно бились о стекло окружавших противницу сфер.

Пробиваясь сквозь огни Рейму взлетела и бликом подобралась поближе к духу, пытаясь оказаться повыше. Дух чуть сместилась в сторону, пропуская амулеты мимо себя, и ткнула в жрицу посохом, не дотянувшись пару сантиметров до лица.

С тихим гулом посох выпустил волну магии, откинув жрицу обратно к лестнице в храм. Перекатом смягчив приземление Рейму сразу перешла в «след», уходя от уже летевшей в неё новой волны огней.

Дух не проявляла признаков усталости, в то время как жрица с трудом удерживала ритм.

Избежав последних звёзд Рейму проскочила к чаще леса с краю храмовой территории, скрывшись среди деревьев

Призрак не стала её преследовать, оставшись парить над прихрамовой площадкой:

— Уже убегаешь?! И куда теперь делась твоя наглость?! — крики противницы распаляли желание снова ринуться в бой, но опыт не дал попасться на столь очевидную провокацию

Прислонившись спиной к дереву Рейму переводила дух, приложенная к рёбрам рука сияла блеклым и едва заметным даже ночью салатовым светом, облегчая боль. Ситуация была… неважной.

Для взявшегося из ниоткуда призрака дух много знала о техниках их клана, слишком много. Впрочем, клановые техники Хакурей были не единственным, что умела Рейму, но она немало потратилась сначала на поиски, а потом пробивалась к храму - чакру следовало использовать разумно.

Осторожно выглянув, сквозь ветви кустов и стволы деревьев жрица наблюдала за смотревшей в сторону леса противницей. Бездействовавший до этого момента фиолетовый стеклянный шар медленно поднялся выше и после небольшой задержки выпустил во все стороны волну, заметную только в особом зрении. Рейму успела лишь выставить вперёд руки, как волна, не нанеся ей вреда, пронеслась сквозь неё и разошлась дальше по лесу. Ничего не произошло, или почти ничего - призрак резко развернулась в сторону укрытия жрицы и посмотрела прямо на неё.

И без того плохое настроение Рейму стало ещё хуже:

«Значит, сенсор у неё тоже есть».

В сторону укрытия понеслись огни. Когда дерево накренилось и рухнуло, жрицы там уже не было.

От шара прошёлся новый импульс.

На лице духа проскочила растерянность, выскочив из чащи к ней бежали две Рейму.

Быстро взяв себя в руки она отправила новую волну звёзд, одна из жриц выпустила им навстречу разделившиеся амулеты, вызвав взрыв. Дух поджала губы - из-за пыли она потеряла большую часть видимости, но попыталась отправить новую волну поисковой магии.

Из клубов пыли выбежало уже три противника, вслед за ними в духа вылетело две параллельно летящих сферы.

Уйдя с траектории полёта сфер, дух отправила новые огни и два стеклянных шара разбираться со жрицами, сосредоточившись на той, у которой был гохей.

Прыгнувшая навстречу духу жрица извернулась в воздухе, избежав двух просвистевших в сантиметрах от неё стеклянных ядер, и с усилием опустила своё оружие. Щит покрылся трещинами, в то время как сама Рейму не успела избежать звезды, попавшей прямо в голову - жрица растворилась в клубах дыма. Помедлив долю секунды дух развернулась к оставшимся противникам.

Оказавшаяся окружённой огнями первая жрица вытолкнула в её сторону вторую, перед тем как рой врезавшихся в неё огней развеял ту по ветру.

Летевшая на приготовившего новое заклинание духа жрица даже не пыталась уклоняться от огней - выхватив из рукава стопку напоминавших амулеты бумаг она швырнула её вперёд. Не долетев до духа стопка взорвалась, ощутимо ударив по почти исчезнувшему щиту и развеяв последнюю Рейму.

Одна из пролетающих мимо духа сфер с дымом превратилась в жрицу, бликом оказавшуюся рядом. Схватив гохей она ударила по с треском развалившемуся щиту и оттолкнувшись от созданного в воздухе барьера ударила духа ногой - вытолкнув навстречу второй сфере. Та извернулась в полёте, пропустив сферу дальше.

Поначалу казалось, что девочка вообще не попала, но когда дух развернулась стало заметно, что у неё не хватало руки. Вся левая рука до плеча пропала, будто по рисунку прошлись стёркой.

Перевоплощение в одну из сфер стало рискованным, но оправдавшим себя ходом - противник больше не мог мешать барьерам.

Призрака нужно было добивать, пока она не восстановилась.

Сложив печать тигра, жрица выдула облако пепла, скрывшее храмовую площадку. Сквозь завесу мелькнул зелёный свет. Разошедшийся от стеклянной сферы порыв ветра очистил территорию от не задержавшегося и на секунду пепла. Лишившейся прикрытия жрице пришлось уворачиваться от летящего в неё синего шара. Поднырнув под него и оказавшись перед духом Рейму приготовилась к прыжку.

Пролетевший мимо шар вспыхнул синим светом, снося жрицу вырвавшейся из него волной воды. Та действовала без промедления - тут же созданный клон выдернул оригинал в сторону. Со второй вспышкой вода застыла, оставив наполовину вмёрзшего в ледяную глыбу клона.

Жрица мрачно осмотрела поле боевых действий и утёрла воду с глаз. Дело принимало скверный оборот, она уставала, пока что чакра помогала держаться на пике возможностей. Но бой продолжал затягиваться и ей не нравились её шансы в битве на выносливость.

Рейму прыгнула к духу, отправив в неё десяток амулетов. Из красного шара вырвалась волна огня, превратившая все амулеты в пепел.

Компенсируя недостаток полёта жрица создавала барьеры под собой и продолжала сокращать дистанцию с противником. Шар сорвался с места и чуть было не влетел в девочку огненным болидом, но вовремя поставленный барьер увёл его по касательной.

Сблизившись, жрица вновь пыталась сломать щит духа. Стараясь закончить бой как можно быстрее она покрыла гохей и себя чакрой молнии.

Мариса очнулась от сильной боли в голове, под собой ощутив что-то мягкое и прохладное. Мысли текли вяло, словно нехотя. Пульсирующая боль разгоняла их, не давая сосредоточиться.

Она аккуратно вздохнула, прислушалась к своим ощущениям и поняла, что лежала, судя по всему, на траве. Оставался лишь вопрос: как она оказалась в таком положении?

Попытка припомнить дала свои результаты: она вытянула из памяти неудавшееся утро, полное экспериментов, тренировку с учителем, недолгий разговор с Корином и предложение наставницы.

— Можешь не прикидываться, я знаю, что ты очнулась, — раздался голос над ней, напомнив о событиях в храме и невероятно скоротечном бое.

— Я проиграла? — спросила она, медленно открывая глаза.

Над Марисой нависла красноглазая девочка с красно-белым бантиком на голове и в наряде жрицы Хакурей.

— Да.

Издалека доносились непонятный шум и взрывы.

— Что там происходит? — Мариса приподнялась, аккуратно садясь на земле.

— Оригинал сражается, — спокойно ответила жрица.

— Оригинал?

Мариса непонимающе взглянула на свою недавнюю противницу.

— Я - просто клон, меня оставили чтобы тебя не съели.

— А-а-а-а… — протянула Мариса, — Так наставница сражается с Рейму, а не Реико?

Она сжала руку, формируя вокруг себя щит. Взгляд нашёл лежавшую в стороне метлу.

— Возможно, но ты туда не полетишь. — заметив направление взгляда, клон встала между метлой и волшебницей

Нахмурившись, та молча поднялась и с недовольным видом принялась отряхиваться от травы. Она уж точно не собиралась лежать здесь и дожидаться пока закончится всё самое интересное!

Удар будто бы отряхивающей юбку руки выбил из складок одежды склянку. Под удивлённым взглядом клона та полетела под ноги им обеим. Жрица и волшебница одновременно прыгнули в стороны.

Прогремел взрыв, клон развеялся - склянка оказалась слишком близко.

Приняв на себя удар, щит волшебницы раскололся, отправив её кубарем катиться по земле. Взрыв больно ударил по ушам, но поднявшись на дрожащих руках, Мариса огляделась и хмыкнула не заметив клона.

На лице покачивающейся и наевшейся травы волшебницы была довольная улыбка, пропавшая при мыслях о том, что за такой перформанс наставница точно бы лишила её доступа к грибной взрывчатке. Вздохнув, она отряхнула поднятую с земли шляпу и направилась к метле.

Рейму закрылась барьером от водяной стекляшки и бликом ушла в сторону, избегая ледяной ловушки. Два клона вооружившись сенбонами продолжили отвлекать раненого противника, периодически нападая со спины. Дух успевала отгонять оригинальную жрицу от себя, в то время как стеклянные сферы сводили все атаки клонов на нет.

Над призраком вспыхнуло три барьера, образовав купол и не позволяя той взлететь выше. Рейму атаковала одновременно с клонами.

Зелёный шар вспыхнул в очередной раз. Поднявшийся порыв ветра пронёсся по направлению к клонам. Покинувшие укрытия копии оказались на пути стены ветра, с рёвом вырывавшей плитку и клочья земли. Неожиданная атака вышвырнула с холма обоих.

Попытка прижать духа к земле провалилась, её рука восстановилась и сделала пас, разрушив барьеры над собой. Новый взмах посоха отправил в Рейму полсотни огней.

Пытавшаяся подловить противника жрица сама подошла практически в упор, уклониться от всего было невозможно. Поставленный барьер тут же исчез - дух его развеяла. Поспешный блик в сторону привёл лишь к тому, что она оказалась окружена ещё большим количеством огней.

Она помнила уроки матери, учившей как пользоваться сферами, но объяснения старшей оставляли желать лучшего. Дальнейшие действия были скорее отчаянной попыткой выжить - она подала практически всю свою духовную энергию в инь-ян, отчего те увеличились в размерах и засияв всеми цветами радуги рванули к духу. Сферы затягивали в себя ближайшие огни, по пути становясь ещё больше и ярче.

Противница нахмурилась. Три стеклянных шара собрались около фиолетового и слились в одну большую стекляшку тёмного цвета. Шар взорвался, на долю секунды погрузив всё в темноту. Видимость вернулась, инь-ян замерли в воздухе и со звоном упали на плитку. Полёт неожиданно отказал, отчего Рейму упала на землю. Пространственное зрение показывало только страшную муть и ей пришлось перейти на обычное. Уменьшившиеся до оригинального размера сферы лежали на земле, не отвечая на попытки ими управлять, рядом валялся слетевший при падении сандаль.

Недовольная результатом своей атаки жрица поднялась на ноги, забирая сферы и сандаль в рукав, времени надевать его не было.

Собрав последние силы и почти всю оставшуюся чакру, Рейму бликом оказалась сбоку от противника и сложила печать концентрации. Дух собиралась отогнать от себя ребёнка, но её схватила внезапно возникшая из воздуха огромная рука.

От девочки расходилась синяя энергия, продолжая формироваться во что-то огромное. Косточка за косточкой, за секунду вокруг жрицы возникли рёбра, от которых шла призрачная костяная рука, с чудовищной силой сжавшая пленённого духа, буквально расплющив того… Пустая рука разжалась, открывая Рейму неприятный вид: злобный дух, всё больше напоминая о нечестивом воскрешении, будто ткался из воздуха, появляясь в мире вновь.

«Запечатать… — подумала Рейму, чувствуя, как по лицу катятся капли пота. — Нужно… запечатать… во что-то».

Из рукавов хлынула волна амулетов, руки схватили первый попавшийся предмет. Ритуал проходил как учила Реико: специальные амулеты словно цепи оплели не успевшего восстановиться духа сквозь руку Сусаноо и соединили его с предметом.

В течение секунды всё было кончено.

— НА-АСТА-АВНИЦА-А-А-А!!! — взревел кто-то со стороны.

Рейму посмотрела в сторону звука и увидела Марису со странной коробкой, которую она направляла…

«На меня?» — поняла Рейму и заметив сияние атаки закрылась плечом Сусаноо.

Вспышка тараном ударила в скелет, который стремительно покрылся трещинами. Жрица подумала сбежать при помощи блика, но заметила то, что заставило её остаться: позади неё был храм. Такую атаку здание могло и не пережить. В голове нарастала пульсация, слабость накатывала волнами. Не выдержав давления девочка упала на колени, скелет опустился следом, его верхняя часть была уничтожена.

Вернувшиеся к храму клоны вмиг оценили ситуацию, набросились на Марису, вырвали из руки коробку и наконец всё закончили. Сусаноо медленно, словно нехотя, развеялось, оставляя истощённую жрицу лежать на земле, смотря в звёздное небо.

Тело била мелкая дрожь, её мутило, но тошнить было нечем. Она оглянулась на храм и с ужасом заметила, что у родного дома не хватало части крыши. Местами плясали слабые огоньки, грозящие перерасти в пожар.

Жрица с обидой перевела взгляд на скрученную волшебницу, что со страхом взирала на дело своих рук. Закрыв глаза Рейму потеряла сознание.

Мариса вспомнила слова Корина:

«Ты могла прибить кого-то или снести мой магазин!»

И вот - она снесла. Не магазин, но чей-то дом…

Девочка паниковала, пытаясь взглядом найти свою наставницу, которая, как была уверена Мариса, смогла бы всё решить. Но её нигде не было, отчего паника накатывала с новой силой.

«Клон», — подумала волшебница, безвольно наблюдая, как одна из копий соперницы вытаскивает все её вещи и убирает подальше.

— Посмотрю что с ней, — сказала закончившаяся со связыванием копия, что ринулась к Рейму, начав водить над той светящейся салатовым светом рукой.

Второй клон, убрав в непонятный свиток её вещи, взобрался на сломанную крышу и сложив пальцами какие-то фигуры стал тушить её появившейся из ниоткуда водой до тех пор, пока не убедился, что никакие угольки не угрожали спалить дом.

Марису била дрожь. Она не понимала, что происходило вокруг неё. Всё казалось бредовым сном: клоны жрицы, нападение на храм, сражение наставницы с дочерью жрицы, пропажа её учителя…

Поняв, что ничего не могла сделать или хоть как-то помочь своей «вечной сопернице», она тихо заплакала.

Освободившийся после тушения огня клон подошёл к волшебнице:

— Всё закончилось, успокаивайся. У меня ещё есть к тебе вопросы

— Ты… ты… я чуть не убила тебя-а-а… — говорила девочка навзрыд.

— Пока главное что не убила, — жрица тревожно взглянула на другого клона. Тот знаками показал, что состояние «стабильно тяжёлое». — Но была близка.

— Где наставница?.. — Мариса подняла блестящие от влаги золотые глаза, полные надежды.

— Перед тем как задавать свои вопросы - сначала ответишь на мои, — проговорил клон.

Услышав шуршание, Мариса развернулась увидев как «Рейму понесла Рейму» в храм. Причём так, словно та, которую несли, ничего не весила.

— Чем ты стреляла? — привлекла жрица внимание.

— А… это мини-хаккеро, — девочка попыталась выбраться из путов. — Зимой греет, может стрелять лучом.

— Это ничего не прояснило, — Рейму вздохнула. — Давай с самого начала - как ты вообще тут оказалась, что делала и кто эта «наставница»?

Мариса кивнула, после чего кратко пересказала чем занималась в течение дня.

Клон положил Рейму на футон, сходил в ванную, принёс таз наполненный водой, захватил и чистую тряпку, после чего принялся вытирать следы грязи и крови, стараясь сделать это как можно скорее. В его создание было вложено критически малое количество чакры, что во время боя было более чем оправдано, но сейчас это сыграло крайне паршивую роль - жрица нуждалась в присмотре. Судя по результатам, что дала техника «мистической руки», девочка могла пробыть без сознания больше суток, а потом днями находиться в абсолютно недееспособном состоянии.

Используя особые техники клана Хакурей, а затем и клана Учиха, Рейму пошла на осознанный риск остаться инвалидом. Прошла по краю, но всё равно надорвалась, что сейчас выходило боком.

Нужно было что-то предпринимать. В задачи клона входило только отвлекать духа, а не думать как выбираться из ситуации, которую можно было характеризовать только как «задница», но он всё равно пытался найти выход.

Храм остался без барьера. Отправляться в деревню самому не было хорошей идеей - в любой момент мог нагрянуть ёкай и сожрать беспомощного оригинала. Дорога была опасной, множество обезумевших ёкаев и гулявшая непонятно где мечница. Да и доберись он до деревни - местные жители будут не в состоянии помочь.

Мариса была всего-навсего ребёнком со сверхспособностями, что сейчас рыдала на улице.

«Второй клон потратился на тушение пожара и бесполезен в бою. Мариса единственная, кто может привести помощь. Она может летать, а значит до неё мало кто может добраться», — клон почувствовал, как его сознание плывёт от того, что он думал не в той стезе, для которой был создан.

Выбежав на улицу он застал развеивание своего напарника. Подойдя к растерянной волшебнице клон срезал путы и вернул ей метлу:

— Приведи кого-нибудь кто сможет присмотреть за оригиналом. Если у меня не хватит энергии, то она останется тут одна.

Глаза девочки расширились и она кивнула, вспомнив про своего названного брата.

— Хорошо, да! Я приведу Корина, он обязательно поможет! — она перехватила метлу и сев на неё свечой взмыла в небо.

— Конечно, — пробормотал клон и спешно вернулся в храм.

Рейму всё также лежала на футоне. Её лицо казалось безмятежным, но клон по опыту знал: стоит девочке лишь немного прийти в себя, как её догонят последствия боя, позволив прочувствовать весь пренеприятнейший спектр ощущений.

«Эх, как паршиво всё получилось», — подумал чакровый конструкт и грустно вздохнул.

Волшебница рассекала небеса. В голове крутились мысли о том, что произошло на самом деле и почему Реико не появилась, чтобы это прекратить.

Мариса вспоминала огромный светящийся скелет, раздавивший её учителя. Она била насмерть, не заметив внутри этого чудовища свою соперницу. А ведь ещё там, на подходе, о ней предупреждала жрица… копия жрицы!

«Она умеет создавать своих клонов? — подумала она, крепко держась за древко метлы. — Жрицы и это могут?»

Мариса тряхнула головой, отбрасывая глупые мысли. Обо всём, включая ужасный образ нежити, она могла подумать потом.

Быстро добравшись до магазина девочка опустилась на землю возле двери, через которую вошла и закричала во всю мощь маленьких лёгких:

— Ко-ори-и-ин!!!

— А?! — из-за лавки показалась беловолосая растерянная голова. — Чего кричишь? — он поправил очки. — Где Мима? Она отправила тебя домой одну?

— Мима пропала, я пульнула в храм Хакурей из печки! Задела Рейму и теперь она лежит там совсем одна!

— Чего?.. — мужчина покачал головой и сняв очки стал протирать их чистой тряпкой. — Ты сама это выдумала или Мима подговорила?

— Я не вру! — обиженно протянула Мариса. — Она привела меня к храму и попросила сорвать амулет.

— И что, она сломала барьер? — в голосе мужчины проскочило недоверие. — Мариса, не смеши меня. Этот барьер так просто не сломаешь.

— Она сломала потому что я стянула бумажу! — она сунула руку в карман и достала амулет. — Вот он! Смотри!

Ринноске протянул к ней ладонь, в которую та положила доказательства. Он осмотрел доказательство слов своей подопечной с мыслями о том, что лучше бы она соврала.

— Где ты, говоришь, его взяла?

— Мима попросила сорвать со столба, — повторила та.

— И ты пальнула в храм, ранила Рейму и она там сейчас одна?

— Да!

Полуёкай схватился за лежащее под прилавком ружьё и перемахнув через стойку выбежал на улицу. Секундой позже за ним последовала девочка.

Он не обладал великими силами, однако опыт и смелость могли позволить довольно многое. Мариса же летела рядом с ним на метле, в любой момент готовая вступить в сражение с ёкаем или духом.

Вопреки их опасениям ни одного ёкая они не встретили, по-крайней мере живого. По дороге из деревни к храму им стали попадаться разрубленные демонические животные. Это вызвало у Ринноске вопросы, но Мариса ничего об этом не знала, лишь побледнела при виде кровавых кусков тел. Однако чем дальше они заходили, тем больше им попадались вмороженные, раздавленные, проколотые, насаженные или пришпиленные льдинами ёкаи. На одной поляне так и вовсе нашлась пара ёкаев полностью вмёрзших в лёд.

— Это точно сделала не жрица, — пробормотал Ринноске.

Если бы кто-то спросил Чирно: какой у неё был самый чёрный день, она бы назвала день, когда решила срезать дорогу пролетев над храмом Хакурей и… её сбили. Причём очень подло, когда она не была готова.

Однако смотря на последствия боя Рейму она слегка поменяла своё мнение о маленькой жрице, обогнавшей её в росте. Ранее они уже сражались с девятихвостой лисой и назвать Рейму после этого сильной язык не поворачивался. Однако видя последствия нынешнего боя ей хотелось сказать: «я хочу также».

Фея была не одна, а в компании двух других фей, которые внимательно следили за окрестностями храма. Чирно не могла сказать, что послужило причиной конфликта между духом и жрицами, но определённо ничего хорошего там быть не могло. Нечисть атаковала в момент наибольшей слабости клана, а так поступить мог только враг.

Часть площадки около храма оказалась перепахана воронками от взрывов, от храма к лесу тянулась полоса каменной плитки вырванной из земли. Осматривая поле битвы фея льда заметила обувь, вернее правый сандаль, который мог принадлежать только Рейму. Тот был оплетён какой-то цепочкой символов и обклеен амулетами. У феи возникло множество вопросов, но она решила отложить их на потом. Лишь занесла сандаль в комнату Рейму, кивнула клону и положила его рядом с футоном к уже снятому сандалю.

Клон молча хлопнул себя по лицу. Чирно подумала, что тот корил себя за потерянную обувь, но ничего тому не сказала.

Минут через десять она заметила бегущего к храму беловолосого мужчину, с которым была та самая девочка, стащившая амулет с ворот храма. Фея льда решила пока их не трогать, но всё-таки опустилась рядом.

Ринноске внимательно осматривал обстановку у храма. Воронки от взрывов, поваленные деревья, копоть на плитах. В особенности его внимание привлекла разрушенная в одном месте крыша.

— Мариса, это сделала ты? — уточнил мужчина, указывая на пролом в храме.

— Да, — грустно согласилась та, уловив в его голосе нотки укора.

— Возвращай печь, — было сказано тоном не предполагающим возражений.

— Она у жрицы...

— Вы пришли помочь? — уточнила фея, опускаясь перед ними.

— По возможности, — Ринноске кивнул, перехватывая оружие поудобнее. — А что тут делаешь ты?

— Помогаю Рейму, — гордо ответила Чирно. — Реико пропала и она осталась одна, поэтому я стерегу храм!

— Что? — поразился тот. — Давно?

— Несколько дней прошло. Рейму искала её, мы помогали, — она указала на своих сородичей в небе. — Её нигде нет и никто не знает что с ней.

— А Мима, получается… — Корин нахмурился. — Так вот что за важное дело. Призрака не видели?

— Нет, — ответила фея. — Только Рейму.

— Веди к девочке, — мужчина поправил очки и отправился за феей льда.

В самом храме ничего не пострадало. Вокруг было чисто, вещи стояли аккуратно и были на своих местах. Они дошли до комнаты, где одна жрица перевязывала другую.

— Эмм… у Реико ведь была одна дочь? — он озадаченно почесал затылок.

— Одна, — та коротко оглянулась на него и продолжила перематывать торс своей бессознательной копии. — Я - энергетический клон, созданный ею, — она указала на Рейму. — У меня осталось мало времени, поэтому слушайте.

Она поднялась на ноги и ткнула в Марису пальцем:

— Ты можешь идти домой, ничем помочь всё равно не сможешь, — перевела палец на Ринноске. — Лечить умеешь? — тот помотал головой. — Сильный?

— Не очень, — признался он.

— Тоже иди домой или попробуй позвать доктора, если такой есть. Хотя… я и так уже всё сделала, мне нужен только тот, кто может защитить оригинал, пока она без сознания. Чирно, — она обратилась к прыгавшей с поднятой рукой фее, — ты сможешь позаботиться о сенсее?

— Конечно, Чирно сможет! — гордо заявила та.

— Отлично. Все свободны, кроме кохая, — и та вернулась к бессознательному оригиналу. Окутала руки салатовым светом, водя ими вокруг её головы, изредка переходя к груди.

— Но ты ведь сама просила привести помощь! — возмутилась Мариса

— Помощь уже пришла, — не поворачиваясь к Марисе клон указал в сторону Чирно

Ринноске пожал плечами и поняв, что девочка оказалась на удивление самостоятельной, решил не мешать. Но зайти в деревню и предупредить там людей посчитал нужным - жрица пропала, а её дочь выполнять обязательства, возложенные на их клан, в полной мере явно не могла.

Мариса коротко взглянула на свою соперницу и задумалась о том, почему её наставница решила напасть на ребёнка, что остался совершенно один.

Она нахмурилась, искать свою наставницу ей уже совершенно не хотелось.

Вечер плавно перешёл в ночь. Клон, убедившись в том, что сделать ничего уже не успеет, укрыл девочку одеялом и рассеялся. Чирно оставила свою команду следить за всем снаружи, пока она находилась рядом с Рейму. Стараясь держаться подальше, чтобы не добавить ко всему ещё и переохлаждение.

Наступило утро, оно перешло в день и солнце плавно клонилось к горизонту. Когда уже начало темнеть, дыхание Рейму участилось, а веки задвигались. Она открыла глаза и захрипела от накатывающей боли в голове.

— Во-оды-ы… — протянула она, хватаясь за волосы и стараясь переждать мигрень. Но сильнее всего одолевала жажда, которая резала горло.

— Сейчас! — воскликнула фея и удалившись скоро вернулась со стаканом. — Вот! — радостно воскликнула так и не сомкнувшая глаз фея, бросаясь к своей наставнице.

— Чирно, не кричи! — простонала девочка, не глядя забрав стакан и осушив его одним глотком.

— Тебе нужна помощь? — обеспокоенно спросила фея.

— Нет… — Рейму аккуратно села и спустив ноги сунула их в сандалии. Головная боль накатила с новой силой. Девочка чувствовала чакру, но чакровые каналы протестующе отзывались острой болью даже на самую простую манипуляцию.

Медленно ковыляя, жрица достигла коридора и через пару минут опираясь о стену дошла до ванной, куда фея не пошла.

Чирно была рада видеть, что её наставница оказалась жива. Прошлые сутки всё время пугали её тем, что Рейму вообще не шевелилась. Благо зеркало, которое она подносила к её лицу, покрывалось паром, что говорило о том, что та не умерла.

Вскоре Рейму вернулась, смотря на мир красными глазами, что контрастировали на её необычайно бледном лице.

— Неважно выгляжу? — спросила она, заметив пристальный взгляд феи, пока аккуратно ковыляла на кухню.

— Как мёртвая, — кивнула фея, следуя за ней.

— Самочувствие соответствует, — согласилась Рейму.

Жрица зашла на кухню, достала рис, вяленое мясо и принялась заваривать чай с лечебными травами.

К своему сожалению она совершенно не подготовилась к тому, что готовой еды совсем не будет и ей станет слишком плохо для основательной готовки, но какой-то маленький запас всё-таки был.

Перекусив наскоро приготовленной едой Рейму вернулась в постель и проспала до самого утра. На следующий день она чувствовала себя лучше, но думалось тяжело, а делать что-нибудь совершенно не хотелось. Тело будто набили хлопком вместо костей, голова кружилась даже при ходьбе, об одышке после подъёма на лестницу высотой в половину собственного роста Рейму предпочла бы вовсе не вспоминать. Впрочем, она добралась до кухни, где быстро перекусила и двинулась на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Чирно с феями дежурили на улице и не смыкали глаз. Им всё равно не требовался сон, поэтому приближение женщины к храму заметили быстро и предупредили жрицу.

«Вот и родня Хатаке», — сидящая на крыльце Рейму заметила подходившую к храму Кейне, удивлённо оглядевшую двор перед храмом и недостающую часть крыши.

— Зачем пришла, ёкай? — Рейму, опираясь о гохей, поднялась на ноги, демонстрируя всем своим видом готовность сражаться. — Тоже хочешь зубы обломать?

— Что? — та остановилась в удивлении. — Нет! Вовсе нет! Меня зовут-

— Шутка, — жрица позволила себе присесть обратно. Делала она это с трудом, придерживаясь за рёбра. — Меня зовут Рейму Хакурей. Мать рассказывала о тебе. Будем знакомы, Кейне.

— Тебя ранили?… — с беспокойством спросила та и подошла к ней поближе. — Я помогу дойти до деревни…

— Пара трещин в рёбрах ещё никого не убивала, — девочка подняла руку, остановив Кейне. — Исцелить их я могу и сама. Сразу скажу - храм не оставлю.

— Никогда не думала, что застану упадок вашего клана, — со вздохом пробормотала Кейне.

— Если то, что уже второе поколение растёт без родителей не упадок - то я не знаю что, — горько ответила она, со стуком укладывая посох рядом с собой.

— Всё не так плохо, — тихо сказала девушка.

— Да? — девочка вздёрнула голову и недовольно посмотрела на ёкая. — Я одна. У меня никого нет, не считая Чирно. В тапке сидит нечисть, что только и хочет, что выселить меня из дома. Я даже избавиться от неё не могу.

— Возможно Реико ещё вернётся, — успокаивающе сказала учительница, приподнимая руки.

— И чего же она не вернулась, когда барьер сломали?! Кхъ… — она ухватилась за грудную клетку. — Кха… извини… просто…

— Я понимаю, — Кейне положила свою руку ей на плечо. — У нас с твоей матерью был похожий разговор. Больно смотреть на это во второй раз.

— Ты была рядом, когда она осталась одна? — Рейму с любопытством подняла на неё глаза.

— Помогала чем могла, но она со всем справлялась самостоятельно, — проговорила девушка, убирая руку. — Но если нужна помощь - только скажи. Я всегда рада видеть тебя в классе, если хочешь продолжить учёбу.

— Отказываюсь, — ответила Рейму, вздыхая. — Но всё-равно спасибо.

— Ты неплохо держишься, — похвалила её учительница.

«Не в первый раз», — хотелось ответить Рейму, но она промолчала.

— Как ты себя чувствуешь? — продолжила Кейне.

— Также как и выгляжу, — девочка перевела на неё взгляд. — С чего ты вообще со мной возишься? — недоверчиво спросила Рейму.

— Реико просила приглядеть за тобой, если с ней что-то случиться, — она пожала плечами и встав с крыльца отправилась в храм. — Отдыхай, обед и уборку я беру на себя.

Жрица проводила её взглядом и поднявшись на ноги тихонько ушла к себе. Из-за переживаний она чувствовала усталость и решила подремать. Проснулась уже за полдень, на кухне действительно нашлось что поесть, после чего уселась на улице, наблюдая за округой и перекладывая в голове мысли с места на место.

Ближе к вечеру к ней заглянул Ринноске. Он нёс инструменты и связанные между собой доски. Приподняв руку в приветственном жесте, мужчина бросил всё на плитку и утёр пот со лба.

— Ну и что это? — вяло спросила у него девочка и показала на его вещи.

— Ещё раз прошу прощения за крышу. Доверять артефакт такой силы ребёнку было очень глупо с моей стороны, — он поправил свою рабочую одежду, состоящую из покрытых пятнами штанов и серой рубашки.

— Мхм, — кивнула та ему, припоминая лежащую у неё в комнате коробочку. — Хочешь выменять его на целую крышу?

— Вообще просто починить крышу, но если вернёшь его, то я буду совсем не против, — он улыбнулся и посмотрел на обожжёную по краям дыру в крыше, потом обратил внимание на плитку вокруг храма. — Работы много…

— Верну её вещи когда закончишь, — Рейму упёрла руки в колени и положила на кисти подбородок.

Потекли вялые дни, разбавляемые звуками пилы и молотка. Рейму сидела то в своей комнате, то в комнате Реико и смотрела в пустоту. Подсознательно она ожидала, что вот-вот мама заглянет и начнёт расспрашивать о чём-то не важном… но никого, кроме мелькающих фей или Ринноске с Кейне, не было. И не будет.

Через два дня крыша была завершена. На третий, полуёкай закончил с развороченной у прихрамовой площадки плиткой. Удостоверившись в качестве жрица вернула все изъятые у волшебницы вещи.

В последовавшие дни Рейму каждый раз одёргивала себя, когда прислушивалась к тишине храма. Пустота в нём становилась давящей, а уют словно испарился. Она ходила по коридорам тихо, стараясь лишний раз не нарушать тишину посторонними звуками, потому что они казались ей слишком громкими.

Дом перестал быть домом, потому что в нём никто её не ждал. Никто не собирался прийти просто потому что в нём жила она. Не хотелось готовить, не хотелось убираться. Но вот спустя неделю, Рейму пошла на поправку и взялась за продолжение тренировок, с каждым днём становившихся всё более жёсткими, чтобы к вечеру без сил свалившись на футон забыться сном без сновидений.

Она пыталась повторить технику, которую применила в бою со злобным духом. Довести инь-ян до состояния сияющих сфер, что поглощали всю духовную энергию вокруг и преследовали выбранную цель. Ничего не выходило, даже когда она вливала в них всю духовную энергию, выжимала себя до последней капли ради абсолютного ничего.

Если бы к ней заглянули Ая или Юка, то история клана могла закончиться здесь и сейчас…

Больше не было ограничений, не осталось авторитетов. Готовила она простенький рис на воде, да и то только для того, чтобы просто утолить голод и чем-то заесть вяленое мясо.

Рейму Хакурей никому не была нужна. Возможно, не считая Чирно и Кейне. Фея с каждым днём выглядела всё тревожнее и старалась не встречаться с ней взглядом… Кейне приносила сёги и пыталась играть с девочкой, но та делала это без огонька или хоть капли заинтересованности, потому что постоянно была уставшей после своих тренировок.

В храме скапливались пыль и мусор. Посуда мылась только усилиями Кейне, что дополнительно взяла на себя обязательства готовки, потому что была решительно против той еды, которую готовила Рейму. Спать девочка начала в комнате матери, где хоть что-то напоминало о ней.

В один из вечеров пришла Мариса. Рейму её сначала не заметила из-за сильной усталости и боли от перетренированных мышц, но когда сквозь дремоту почувствовала чей-то взгляд, то открыла глаза.

— Не спишь? — тихо спросила волшебница, рассматривая свою соперницу.

— Сплю… — ответила она, аккуратно садясь. — Чего тебе?

Кирисаме аккуратно прошла в комнату и поставила корзину.

— Мне жаль, — негромко произнесла девочка и аккуратно обняла жрицу. — Прости, что помогала Миме. Она мне ничего не сказала.

— Извинения приняты, — Рейму сморщилась, позволяя себя обнимать. Даже такие детские объятия заставляли её тело протестующе болеть. — Это всё?

— Ты здесь совсем одна?

— Где-то тут была Чирно.

— Хочешь я буду приходить?

— Делай что хочешь.

— Я не хочу видеть свою соперницу в таком состоянии. Приходи в себя. Первый раунд за тобой, но я ещё возьму реванш, — она пихнула её в плечо и отпустив поднялась на ноги. Рейму лишь благодаря своей выдержке не напомнила той из-за кого ей нужно приходить в себя.

Больше Марисе говорить было нечего. Она оставила корзину с переданными Ринноске продуктами и ушла.

Рейму смотрела вслед вышедшей из комнаты Марисе. Дождавшись её ухода жрица упала на футон, начав размышления о том, что теперь делать дальше.

Реико неизвестно где и скорее всего мертва. План глаза луны без самих «проклятых глаз» был невозможен. Возвращение в свой прошлый мир не являлось возможным, потому что даже предположений о механике данного процесса у неё не было. В прошлой жизни, в мире шиноби, она обладала знаниями недоступными большинству живущих, но даже среди них не было ни намёка на способы передвижения между мирами.

«И что мне остаётся?» — подумала она, пустым взглядом пялясь в потолок.

Уткнувшись в подушку она катала мысли в голове. Глаза лениво переходили от одной паутинки трещин в дереве к другой.

«Нужно хотя бы узнать что с ней случилось. Такая сильная личность не могла просто тихо умереть», — она села и отложив подушку решила наконец-то действовать. Ей надоело лежать, думать о смерти и ждать чуда.

Рейму сложила печать концентрации и создала трёх клонов. Все знали свои роли и поэтому без лишних вопросов отправились выполнять задачи: уборка, нормальная готовка и заготовка инструментов, которые могли ей пригодиться в борьбе с нечистью.

Пришедшая на следующий день Кейне застала Рейму за тренировкой полёта. Выглядела девочка не такой бледной и осунувшейся, как раньше, а её копии вовсю суетились вокруг.

Она медленно подошла к одной из девочек и спросила:

— Рейму… всё нормально?

Жрица спокойно посмотрела на неё и пожав плечами ответила:

— Теперь - да.

Ёкай показала робкую улыбку. После недели переживаний, похоже можно было с облегчением выдохнуть. Иногда взгляд жрицы снова становился отсутствующим, но теперь в глубине красных радужек забрезжил слабый огонёк.

— Продолжишь искать Реико?

— Да, хочу узнать, что с ней случилось. Даже если ответ мне не понравится, — сказала Рейму, уверенно удерживая себя в воздухе.

— Надеюсь ты найдёшь ответы которые ищешь, — улыбнулась Кейне.

— Я тоже надеюсь, — кивнула та.

Закончив со всеми насущными делами девочка принялась проводить ревизию собственных запасов. Начала она с хранилища, где нашла три мешка с рисом, немного сушёного мяса, прочий ресурс по типу приличных запасов бумаги, чернил, кисточек, сенбонов, которыми в прошлый раз не довелось воспользоваться. В комнате мамы она нашла подробные записи доходов и расходов. Частично из документов удалось понять примерную стоимость того, что обычно закупала её мать.

Выходило, что у неё, при активной трате заготовок для амулетов, бумаги было пока достаточно. Что же касалось сенбонов, с ними всё было несколько печально.

Думая о растратах она невольно вспомнила про недавний бой. Впрочем, бой был две недели назад, а злобный дух всё это время находилась рядом. Буквально под пяткой.

Рейму задумчиво сняла правый сандаль и с помощью техники полёта добралась до крыльца, начав осматривать облепленный амулетами «тапок».

«Надо с ней поговорить. А как это сделать?» — она принялась крутить его с разных сторон.

— Ты же ещё здесь? — задумчиво пробормотала она и найдя знакомую цепочку символов стала соскребать её при помощи сенбона.

— По-крайней мере ты не так безнадёжна, как я думала. Эти новые техники... Кажется, я отстаю от времени, — из тапка раздался знакомый голос.

— Ничего не хочешь рассказать?

— А если я скажу «нет»?

— Мне кажется, тебе есть что рассказать, — голос жрицы стал серьёзней.

— Мне кажется, что споры с собственной обувью не красят тебя как человека. Совсем одичала, — «тапочек» вздохнул.

— А по чьей вине? — тихо, но с ощутимой угрозой спросила Рейму. — Ты знаешь где она?

— Может быть… — таинственно протянул сандаль.

— Тогда отвечай. Чётко и по делу, тогда я буду носить тебя аккуратно.

— Девочка, можешь хоть в костёр его отправить, если так по мне соскучилась, — тапок прыгнул в сторону, но жрица его удержала. — Я выберусь отсюда в любом случае.

— Не увиливай, — ответила Рейму. — Где моя мать?

— Ты встретилась с мечницей по пути в храм?

Рейму постаралась припомнить события тех дней, а потом кивнула. Помнила она эту странную девушку, что хотела «взять Хакурей».

— Она помогала мне, но знает больше. Можешь спросить у неё.

Верить духу причин не было, но сейчас её слова были единственным за что можно было зацепиться, и она сама собиралась навестить мечницу в любом случае. Медленно кивнув Рейму надела сандаль обратно и создала трёх клонов, что продолжили рисовать амулеты, которые восполняли дефицит атакующего ресурса. Двое из них продолжили кропотливо рисовать особо сложные символы на амулетах, которые должны были стать новым барьером, окружающим храм.

Хвала всем Богам - она успела перерисовать абсолютно всё, что составляло барьер. А также изучила метод «вход по ключу», собираясь сделать так, что никто без него не смог бы войти внутрь. Повторять ошибку своей матери Рейму не собиралась.

Поднявшись в воздух она отправилась в деревню.

Полёт… как же долго она тренировалась для того, чтобы его освоить. И насколько она могла судить - полётом в прямом смысле этого слова происходящее не являлось. Техника была «перемещением в пространстве». Буквально. Не было ни ветра, ни перегрузок, маленькая жрица только сейчас поняла почему полёт должен был проходить преимущественно с помощью особого зрения - никто из Хакурей не хотел во время сражения случайно переместиться в дерево, столкнувшись с ним. Впрочем, существовала ещё одна причина: перемещаться с особым зрением было не в пример проще, чем без него.

«Словно перемещаешь фигурку на макете, только фигурка - это ты», — подобрала она более подходящее сравнение, заметив, что уже подлетела к точке назначения.

Опустившись перед воротами Рейму прошла внутрь. На территории деревни было не шумно: большинство людей сегодня работали на благо общества и самих себя. Немногочисленные жители встречали её сочувствующими взглядами, словно уже знали о произошедшем.

«Ещё бы знать, где живёт эта самая Мейра», — подумала она, осматривая прохожих.

Как недавно оказалось, Чирно знала о мечнице. Оправдываясь под недовольным взглядом жрицы та сообщила, что Мейра занималась только уничтожением диких ёкаев… и она посчитала эту новость слишком незначительной, чтобы её упоминать.

Пожав плечами, Рейму решила не создавать себе сложностей и начала расспрашивать людей. Первый десяток раз она терпела неудачу, но потом всё-таки нашёлся тот, кто знал о месте жительства её цели.

— А чем она занимается в деревне? — спросила она у мужчины.

— Да практически тем же, чем и твоя мама. Ёкаев гоняет, — он пожал плечами. — Зачем она тебе?

— Есть к ней пара вопросов.

— Провести тебя к её дому?

— Спасибо, дойду сама, — Рейму покачала головой и попрощалась с опрошенным.

Девочка ещё некоторое время поспрашивала местных и узнала о своей недавней противнице достаточно, чтобы появилось множество вопросов.

Мейра была куда слабее Реико и не была так подготовлена к борьбе со жрицами, как злобный дух. Она избегала битв с сильными ёкаями, держала отношения с жителями в позитивном ключе, не состояла в отношениях, отказывалась идти работать… Не вся информация была одинаково полезной.

Могла ли она позариться на деньги и артефакты с силами жриц? Однозначно могла. Быть организатором покушения на Реико? Едва ли - слишком незначительная фигура для организации такого рода авантюры.

С этими данными Рейму пришла к дому «ронина», в дверь которой и постучалась. На счастье, кто-то был дома и открыл дверь. Этим «кем-то» и оказалась цель её визита.

— Хакурей? — спросила та вместо приветствия, хватаясь за стоящий в ножнах у стены нодати.

— Меня зовут Рейму Хакурей. Было бы любезно с твоей стороны представиться, воин, — холодно сказала девочка, смотря на неё снизу-вверх.

— Мейра, — ответила та, настороженно смотря на жрицу.

— Просто Мейра?

— Просто. Чего тебе? — она опёрлась о стену плечом.

— Мейра, кто там? — за её спиной показалась женщина, что отдалённо очень походила на стоящую перед Рейму мечницу, разве что значительно ниже. Она заметила стоящую в проходе девочку и удивилась. — Хакурей… Ты ведь Рейму?

— Да, — кивнула та, пока переводила взгляд с одну на другую. — Вы её мать, Хосокава Таэко?

Мейра нахмурилась. После произошедшего она не ждала от жрицы ничего хорошего.

— Как формально. Просто Таэко, — она посмотрела на дочь. — Почему девочка стоит на пороге? Пропусти её в дом, я принесу чай.

Мейра попыталась приготовить нодати, но получила ладонью по руке.

— С ума сошла? Извини за её поведение, они с отцом совсем на этих мечах помешались, — сказала она и отправилась в дом.

Несколько секунд девочка и девушка сверлили друг друга глазами. После чего мечница пропустила её внутрь, прихватив нодати с собой, но всё же не став вынимать тот из ножен.

На входе Рейму пришлось снять обувь, чтобы войти. Но один сандаль она всё-таки взяла с собой, на что Мейра отреагировала приподнятой бровью. Жрица отмахнулась:

— Потом расскажу.

Усевшись за стол они не успели начать диалог, как им тут же принесли чай. Рейму удивилась.

— Пей, не стесняйся, — она улыбнулась ей. — Так зачем ты искала мою бездельницу?

Она глянула на заметно занервничавшую Мейру:

— Пересеклись ночью, во время нападения на храм. У меня есть к ней ряд вопросов.

Женщина заметно погрустнела.

— Что ж, тогда не буду стоять над душой. И… — она положила ладонь на плечо Рейму и с сочувствием произнесла: — Мне жаль.

Жрица в недоумении моргнула, а вопросы остались не заданными. Мать мечницы удалилась, сославшись на дела. Девочка и девушка столкнулись глазами.

— Она про твою мать, — объяснила Мейра.

— Я поняла, — степенно кивнула она. — И многие знают?

— Вся деревня

«Если в курсе простые люди, то обо всём могут узнать ёкаи. Сколько ещё таких как злой дух захотят оставить меня без дома?» — она решила поскорее разобраться с барьером вокруг храма.

— Ты работала на духа?

— Да, — девушка оставалась спокойной.

— В чём состояла твоя работа?

— Разворачивать всех кто попытается пролезть к храму по главной дороге и забрать эти... — Мейра провела рукой в воздухе, — инь-янь, если ты появишься.

— Хм… — жрица потёрла подбородок. — Что-то ещё?

— Говорила, чтобы ты была живой.

— И как именно попытка разделить меня надвое должна была в этом помочь? — девочка хохотнула, словно ей понравился такой подход.

Мечница развела руками:

— Не каждый день меня пытаются взорвать.

— Вот так просто сдашь нанимателя? Не собираешься её защищать?

— Не после того как она натравила на меня толпу ёкаев, — она отрицательно покачала головой.

— Зачем ты вообще решила работать на призрака?

— В силу некоторых причин я немного не при деньгах, — уклончиво ответила та.

— Опять проиграла в маджонг, — донеслось из тапка, вспыхнувшего вязью символов.

— Можешь заткнуть свою обувь? — недовольно сказала Мейра.

Стоявшая перед ней мечница внезапно напомнила Рейму внучку своего старого врага.

— Эта обувь - твой бывший наниматель, — ответила жрица и подняла обувь на уровень груди. — Я пришла поинтересоваться: что ты знаешь о том что случилось с моей матерью?

— Кроме того что она пропала больше двух недель назад - ничего, — Мейра покачала головой.

— Врёт, — сказал сандаль.

Хакурей выразительно посмотрела сначала на обувь, потом на Мейру:

— И кто из вас врёт?

— Она, — раздалось синхронно.

— … — Рейму тяжело вздохнула и потянулась за гохеем. — Я пыталась по-хорошему.

Повторив тяжёлый вздох жрицы Мейра потянулась за нодати:

— Сражения в деревне запрещены.

После пары секунд напряженного молчания Рейму повернула тапочек и поднесла его к лицу:

— И к чему этот фарс?

— Не понимаю о чём ты говоришь, — сандаль говорил невинно, но этим самым заставлял ребёнка хмуриться.

Мейра внимательно следила за происходящим, расслабив руку с клинком.

— Именно тебе нужен был храм. Только ты обладаешь способностями нейтрализовать техники жриц. Именно ты при помощи человека воспользовалась слабостью и сломала барьер вокруг моего дома. Ты подговорила Марису и Мейру встать у меня на пути. И ёкаями манипулировала тоже ты, — она надменно смотрела на сандаль. — Кого ты пытаешься обмануть? Это было очевидно.

— Зато не скучно. Поздравляю, — наиграно протянул тапок, из которого послышались приглушённые аплодисменты.

— Зачем тебе храм?

— Понравился, — хмыкнула пленница.

— Где моя мать? — жрица недовольно смотрела на обувь.

— Даже не знаю ответить сразу или ещё тебя погонять.

У Рейму дёрнулось веко.

— Ладно, это было забавно только первые пару раз. Я… — дух растянула пазу.

— Говори, — если бы взглядом можно было убивать, дух бы погибла во второй раз.

— Не знаю.

— Клянусь, я вытащу тебя и выбью ответ сама, как только стану достаточно сильной, — Рейму потрясла сандаль.

— А мы серьёзно настроены, — из тапка снова послышался уже начавший вызывать нервный тик смешок. — В любом случае, мой ответ это не изменит.

Глава пятнадцатая.

Листок за листком, Рейму отдирала от столбов выгоревшие из-за разрушения барьера амулеты и с помощью клонов начинала готовить новые. Процесс создания амулетов для нового барьера тщательно контролировался, каждый сделанный клоном амулет проверялся, ведь помня причины падения созданного матерью барьера, - а именно человеческий фактор в лице Марисы, - она попыталась внести в новый незначительные изменения, сделав его непроницаемым для всех. Будь то человек, ёкай или призрак - им нужен был ключ, которым выступала маленькая пуговица. Благо пример такого ключа, что раньше принадлежал Чирно, лежал на полке в комнате матери и его можно было нагло скопировать, поэтому трудностей у девочки не возникло.

Начать эксперименты с прототипами было решено не на воротах, где раньше закреплялся барьер матери, а создав площадку на небольшом пятачке земли, подальше от зданий храма и склада. Рейму не хотелось ненароком довести дело до взрыва, что мог произойти в случае даже самой незначительной ошибки. Подрыв барьера такой силы и уровня сложности мог просто сдуть с холма не только жрицу, но и часть храма. Пойти на такой риск она была не готова.

Для тестирования оказалась вызвана Чирно, фея должна была на себе испытать работу получившегося барьера. Благо в отличие от самой Рейму её верная ученица была бессмертной. «Сенсей», не склонная к пустому садизму, вперёд феи отправляла клона. Отвечая на вопрос Чирно, Рейму объясняла это тем, что эксперимент лишь с клоном бы вышел неполным, работу техники было необходимо проверить с разными существами. Но уверила, что риски минимальны.

Первый прототип барьера получился искажённым и работавшим через раз. Клон аккуратно тот потрогал и убедившись в его относительной стабильности пожал плечами и развеялся. Избранная в качестве испытателя фея выглядела не радостной от чести пройти сквозь дёргающуюся плёнку щита, но просьбы выполняла.

При попытке феи пройти, барьер натянулся и лопнул подобно мыльному пузырю. Комментарий из тапка по поводу талантов юной жрицы не вызвал у последней энтузиазма, но девочка молча принялась искать ошибку на тлеющих амулетах. Сняв их и разложив на земле перед собой, Рейму достала блокнот и приступила к мозговому штурму, затянувшемуся на пару часов. Жрица пересчитывала амулеты, проверяла символы, сравнивала с записями в блокноте и хмурилась, несколько раз начиная сначала.

Найдя места в которых она сомневалась больше всего, Рейму заменила амулеты и испытала барьер на клоне, что спокойно прошёл внутрь. Постояв несколько секунд он развеялся, после чего жрица пригласила свою подопытную повторить эксперимент.

Проведя руку сквозь плёнку и не почувствовав боли, Чирно воодушевилась. Со словами «не работает» она попыталась её вытянуть. Не вышло. Повторив действие несколько раз она с жалобным словами «я застряла!» попыталась упереться ногой в барьер, но та провалилась сквозь него и тоже застряла.

— Рейму! — фея в панике дёргала руку и ногу, увязая ещё сильнее.

— Спокойно, — жрица схватилась за свою подопечную и потянула её на себя.

Фея вскрикнула:

— Больно!

Перестав тянуть на себя, Рейму толкнула фею внутрь ловушки, где та смогла встать в полный рост и попытаться выйти. В этот раз она уткнулась в стенку и только удивлённо хлопала глазами.

— Неплохо, только он должен работать в другую сторону. Часто путаешь лево и право? — насмешливо донеслось из сандалия

— Не смешно, — ответила жрица и взяв гохэй попыталась просунуть его внутрь барьера.

Посох прошёл внутрь, но вытащить обратно его уже не получилось. Сделав вывод, что результат был достаточно красноречивым, она указала на установленные по периметру пробного барьера амулеты:

— Чирно, сорви амулеты на своей стороне.

Со снятием амулетов плёнка барьера медленно истаяла, позволив снова свободной фее радостно выйти наружу. Посох вернулся в рукав. Выглядело как фокус - палка длиною в рост жрицы просто исчезла. Тапочек вновь прокомментировал ситуацию:

— Это надолго.

— Знаешь в чём ошибка - говори, — спокойно ответила девочка.

Она вновь принялась искать место, где могла допустить ошибку, отчего вышло то, что вышло. Но быстро сделать это не выходило, потому как материала для проверки было на десятки страниц. И каждую строчку необходимо было перепроверить на взаимосвязь с другими.

— Так не интересно, — хмыкнула дух.

— Тогда не мешай и помолчи, — Рейму начинала злиться, а от того хмурилась и поджимала губы.

Она ещё в прошлой жизни не любила пустые разговоры. Однако, ко всё усиливающемуся раздражению, место с ошибкой нашлось не быстро, но по-крайней мере было достаточно очевидным чтобы понять что барьер работал наоборот именно из-за него. Поменяв порядок вписанных символов, на как она надеялась в этот раз верный, Рейму начала готовиться к установке третьего барьера.

В этот раз она заранее заготовила миниатюрные взрыв-печати и прикрепила их к амулетам, чтобы в случае очередной неудачи не пришлось мириться с наглухо изолированным участком посреди дворика. Третий вариант барьера был закончен немного быстрее, чем два предыдущих. Выглядел итог ровным и стабильным, поэтому к нему, минуя испытания клоном, была гордо сопровождена Чирно. Боясь пораниться или снова застрять она аккуратно коснулась барьера мизинцем. Когда он упёрся в невидимую стену, фея с облегчением вздохнула и стала ощупывать преграду куда увереннее.

— Работает, — уверенно заявила она.

— Наконец-то, — жрица вздохнула с облегчением.

Попробовав сделать это самостоятельно Рейму наткнулась на схожий эффект. Она будто трогала стекло, а собственные удары, даже усиленные чакрой, не оставляли видимых повреждений. Первый этап испытания наконец был успешно завершён, чему она в душе не могла нарадоваться.

— Похоже на матушкины поделки, — пробормотала она и улыбнулась. Достав пропуск в виде пуговицы, Рейму попыталась пройти через барьер, но нога словно в стену упёрлась. — Не поняла…

С ключом всё точно было в порядке, ошибки быть не могло. Но внутрь попасть не получалось. Отчего девочка снова нахмурилась.

— Не работает, — нехотя признала Рейму и почесала макушку. — Почему?

— Смотри… — из тапочка раздался старательно сдерживаемый смех, — смотри себя… не запечатай…

— Да замолкни ты уже, — Рейму уже жалела, что стёрла часть печати, не позволявшую духу связываться с внешним миром. Пока что вся полученная из её болтовни информация была сомнительной полезности.

Попытки снять барьер снаружи ни к чему не привели. Добраться до амулетов своими силами никак не получалось и в конце концов ей пришлось воспользоваться запасным планом - взрыв-печати сработали безотказно. Грянула канонада взрывов, третий вариант защиты рухнул, как и два предыдущих.

Вновь принявшись искать собственные ошибки жрица заметила, что её запасы бумаги с пугающей скоростью таяли на глазах. От изначальных у неё осталось уже меньше половины.

— Ну уж в четвёртый раз у тебя получится? — тапочек засиял вязью символов. — Или гордости клана придётся попрошайничать, кхех, на бумагу.

«Напоминает Зецу, — Хакурей задумчиво уставилась на свою обувь и тихо хмыкнула. — Такая же ненормальная. Надеюсь ему там икается».

Не согласиться с духом насчёт попрошайничества она могла. Возможных способов заработка было более чем достаточно, в теории… Не факт что кто-нибудь из деревенских доверил бы работу малолетней жрице, но она могла хотя бы попытаться.

Следующий барьер вышел таким, каким и задумывался. Клон, Чирно и она сама попасть внутрь без ключа не могли, а с ним барьер работал как нужно - открывал брешь и пропускал через себя. Попытки её самой сломать его снаружи ни к чему не привели.

Через несколько часов плодотворной работы, над храмом вновь появился невидимый купол, защищающий территорию от всех. Животных, людей и нечисти - никто не мог пройти без ключа. Даже сама хозяйка этого барьера, потеряй она ключ, не смогла бы попасть домой, пока не изготовит новый. Единственным исключением были лишь природные явления.

— Рейму, — Чирно решила подать голос, — а если у меня отберут ключ и пробравшись под барьер сорвут амулеты… что тогда?

— Не отберут, если не узнают про него, — жрица передала ей пуговицу. — Пришей на платье и никто не заметит.

— Хорошо.

— На сегодня всё, я спать — она посмотрела на заходящее солнце. — Можешь остаться ночевать в храме. Если хочешь, — Рейму пожала плечами и отправилась в храм.

Фея несколько секунд смотрела ей вслед и размышляла. Предложение жрицы выглядело довольно вежливым и Чирно не хотела обижать её отказом. Не найдя аргументов против она направилась за Рейму в храм.

Закрыв тапочек в тумбочке, где его не было ни видно, ни слышно, жрица впервые за последние дни легла на футон и спустя несколько секунд забылась беспробудным сном, зная что теперь никто не мог пробраться в храм незамеченным.

Ей снился сон, она сидела на крыше храма и наблюдала за горизонтом. Полуденное солнце припекало чёрную макушку, но слабый ветерок не давал перегреться, трепетая рукава костюма и волосы, что изредка прилетали в лицо. Всё вокруг вселяло в неё спокойствие, но червячок сомнений и беспокойства грыз её изнутри. Мыслей в голове не было, никаких вопросов не возникало, но она раз за разом проходилась взглядом по горизонту и неустанно поглядывала в небо. Рейму ждала, всматривалась вдаль, потирала глаза напитанными целебной чакрой пальцами и продолжала смотреть. Так и не дождавшись того, что она из раза в раз искала вдали - проснулась, всё также бездумно уставившись в потолок храма.

Почесав живот она неторопливо поднялась, сходила в ванную и переоделась, после чего открыла тумбочку, чтобы обуться. Но остановилась глядя на лежавший там тапок, размышляя: стоило ли одевать эту пару сегодня или лучше заменить её на менее болтливую?

— Учитывая сколько ты спишь, мне становятся понятны причины твоего невежества, — сказала обувь, добавляя баллов к варианту «оставить здесь».

— Барьер меня вымотал, — жрица прикрыла рот рукой и хорошенько зевнула.

— Пф, — нежить пренебрежительно фыркнула, заставляя тапочек слегка светиться. — Тренироваться нужно больше.

— Сейчас у меня другие дела.

«Что ж, теперь, когда тылы прикрыты, можно заняться расследованием», — девочка поправила складки на своей форме и мысленно стала сверяться с планом действий.

— И какие же? — скептически спросил дух.

— Не твоё дело, — безразлично протянула жрица.

Закончив диалог на этой странной ноте, Рейму продолжила думать о своих дальнейших действиях. В первую очередь стояла необходимость сбора информации о духе. Даже если та и не была основной причиной пропажи матери, главный вопрос оставался открытым: каким образом житель тапка научился настолько эффективным против жриц трюкам? Мариса называла её наставницей, а значит точно должна была что-то знать. Определившись, Рейму потянулась за запасной парой обуви.

— Не боишься вот так оставлять меня без присмотра? — ехидно спросила дух.

— Кто сказал, что я оставляю тебя одну? — девочка спокойно улыбнулась.

Она без видимых усилий создала свою копию и передала ей пленника. Клон, прекрасно зная о планах своего оригинала, понятливо кивнул и сев на постель положил обувь перед собой. Собравшись, Рейму покинула свою комнату.

Перешагнув порог храма жрица остановилась, осознавая проблему, и со вздохом потёрла лицо. Где находится деревня Рейму знала, а в какую сторону нужно было идти для поиска дома волшебницы уже не представляла, знала только что Мариса жила в «Кориндо» на окраине леса магии. Этот момент она упустила, но поблагодарила свою вчерашнюю предусмотрительность - у неё была та, кто мог знать дорогу до нужной ей лавки.

Вернувшись в храм она отыскала куда вечером занесло Чирно - в комнате Реико. Фея лежала на футоне раскинув руки и ноги в позе звезды. Рейму зашла в комнату и набрав в лёгкие побольше воздуха рявкнула:

— Противник!

— Где?! — Чирно распахнула глаза и растерянно заозиравшись вскочила на ноги.

— В Кориндо, собирайся, — уже спокойно продолжила жрица. — И на будущее - не нужно самовольно залезать в комнату моей матери.

Окончательно проснувшись, Чирно снова растерянно осмотрела комнату. Во взгляде феи проскочило понимание.

— Ой?..

Осознав свой промах её ученица не стала тратить время попусту. Ей не нужно было умываться, чистить зубы и приводить себя в порядок - сущности вроде неё практически не марались, даже не потели и не ходили в туалет. По этой причине она скоро отправилась к месту назначения.

В пути Рейму продолжила обдумывать поиски своей матери. Она оценивала силовой метод добычи информации и свои шансы против сильных ёкаев, но приходила к неутешительным выводам: сейчас в открытую идти против них означало скорый и сокрушительный проигрыш, что её абсолютно не устраивало.

— Рейму, — Хакурей обернулась на звук голоса и заметила стоявшую в паре шагов от неё тэнгу, — привет!

Жрица почесала плечо и криво улыбнулась, незаметно для феи напрягаясь в ожидании схватки. Девочка не то что отреагировать на приближение не успела - она его вообще не заметила, но решила не высказывать своё негодование по этому поводу.

«Легка на помине», — Рейму усмехнулась про себя и вопросительно посмотрела на неё:

— Привет. Тебе что-то нужно?

— У тебя случайно не найдётся информации для моей случайной статьи? — Ая с энтузиазмом приготовила блокнот.

— Случайно нет, — маленькая жрица с опаской отлетела чуть подальше. — Писать больше не о чем?

— Говорят, что старшая жрица пропала, — тэнгу что-то записала в блокноте. — Это правда?

«Ладно, она не драться сюда пришла… — Хакурей посмотрела вниз и поправилась: — Прилетела. Можно и поговорить, возможно выйдет узнать что-то интересное».

— Правда, — жрица кивнула. — Ты только сейчас узнала? Вся деревня об этом говорит.

— Я не так часто бываю в деревне, — Ая продолжила что-то записывать. — Собираюсь написать об этом в следующей газете. Поможешь с этим?

— Ладно… Храм был атакован злобным духом, но я со всем разобралась, — жрица пожала плечами. — Всё.

— Можно узнать что ты имеешь в виду под «разобралась»?

— Без комментариев.

— Совсем ничего? Я не говорю, что мне нужна полная картина, но хотелось бы узнать хоть немного деталей.

Рейму тяжело вздохнула. Тэнгу была настроена крайне настойчиво и уходить без ответов не собиралась.

— Ночью в день нападения храм был атакован злобным духом. Дух каким-то образом успел пробиться через барьер, но я вернулась в храм раньше, чем она смогла сделать что-то ещё. Когда она начала проигрывать, то попыталась убежать, но не смогла выбраться из-под барьера.

— Подожди, — Ая подняла руку прервав её. — Но исходя из слов владельца магазина «Кориндо», он прошёл в храм самостоятельно. Разве барьер бы пропустил его если бы остался цел?

— Раз уже узнала подробности у него, — Рейму подняла на неё недовольный взгляд, — зачем спрашиваешь об этом меня?

— Ну, не у него лично, — Ая неловко улыбнулась и записала ответ в блокноте. — У нас с ним возникли некоторые разногласия.

— И что вы с ним могли не поделить? — девочка скрестила руки на груди и ожидающе на неё посмотрела.

— Не важно, — тэнгу смущённо засмеялась и быстро вернула себе рабочий настрой. — Так что ты говорила про барьер?

Рейму сверлила её испытующим взглядом и неохотно продолжила интервью:

— Барьер Реико был предназначен для защиты от ёкаев и духов, людей он пропускал и судя по всему на полу-людей это также распространялось. Но после произошедшего в ту ночь я уже исправила это упущение, — жрица врала не краснея.

У неё не было уверенности в том, что её первый крупный барьер долго продержится, если кто-то решит всерьёз проверить его на прочность. Когда-нибудь это возможно и раскроется, но до тех пор пусть думают, что барьер Реико никуда не пропадал.

— Хм, хорошо, — Ая задумчиво кивнула. — Когда ты говорила о духе ты сказала «она», имя виновника уже известно?

— Из того что я знаю её звали «Мима», — Рейму наблюдала за реакцией тэнгу, но никакого отклика имя духа не нашло. — Ни её цели, ни причины нападения на храм мне неизвестны.

— Мима… — Ая попыталась припомнить такую личность. — Новенькая?

— Понятия не имею, — Хакурей спокойно пожала плечами.

Рейму решила придержать свои мысли касательно духа при себе. Распространяться о её возможностях разрушать барьеры и лишать особого зрения было себе дороже. Если приложив достаточно усилий этому мог научиться кто угодно, ситуация из «стабильно плохой» могла превратиться в «ужасную». Лишаться преимущества новых клановых техник сразу после их обретения она не планировала.

— Ладно, — Ая перевернула страницу в своём блокноте и посмотрела на фею, парившую за плечом жрицы. — А что можешь сказать ты?

— Я? — Чирно задумалась. — Ну… — и заметила тяжелый взгляд своего сенсея, что взирала на неё через полуприкрытые веки. — Меня там вообще не было!

Продолжая писать и не отрываясь от блокнота, тэнгу задала следующий вопрос:

— Что вы делаете вместе?

— Я попросила Чирно провести меня к магазину в волшебном лесу, — Рейму одобрительно кивнула своей ученице.

— А как вы познакомились? — Ая продолжила что-то писать.

— Я сбила её, когда она пролетала над храмом, — ответила жрица. Фея посмотрела на неё с лёгкой обидой. — Это все вопросы?

— Если это всё что ты можешь сказать о произошедшем, — Ая кивнула и убрала блокнот. — Эх, а я надеялась что материала будет больше. Но всё равно благодарю за сотрудничество!

— Подожди, пока ты не улетела, — Рейму подлетела к ней поближе. — Можно попросить об одолжении?

— Смотря каком, — тэнгу смутилась. — Я не всемогущая и вернуть Реико не смогу.

— Можешь разузнать про Миму? — Хакурей проигнорировала замечание. — Кто она, откуда.

— Честно говоря, впервые о ней слышу, — Ая неловко переводила взгляд с одного места на другое. — Я попробую, но ничего не обещаю.

— Хорошо. Было ли что-то слышно до и после исчезновения моей мамы? — Рейму смотрела на тэнгу крайне серьёзным взглядом. — Слухи о сражениях, пропажах людей, необычная активность ёкаев? Может быть, о Реико напрямую?

— Почти ничего, я уже пробовала узнать, — она помотала головой. — Неделя до её пропажи выдалась относительно спокойной. Кстати, в деревне была какая-то проблема с кладбищем. Подозревают что виновник - ёкай, так что они искали того кто сможет с ним разобраться

— Понятно, — Рейму задумчиво кивнула, решив проверить эту информацию позже. — Есть где продолжить поиски. Как узнаешь что-то ещё, приходи в храм, хорошо?

— Если я что-то узнаю - это попадёт в газету. Бесследная пропажа действующей жрицы довольно громкое дело.

— Спасибо.

Тэнгу отправилась по своим делам, человек и фея поторопились по своим. Их путь лежал мимо деревни. Вскоре они оказались у волшебного леса и продолжили путь, паря на небольшой высоте, не превышающей высоту деревьев.

Пролетая по лесу Рейму заметила поляну, которая казалась ей смутно знакомой. Вид немного исказился, но она всё же вспомнила, что именно здесь произошла их с Юкой первая встреча. На мгновение ей показалось, что этот ёкай, как и Ая, появится за её спиной, но, обернувшись, жрица с облегчением выдохнула - никого не было. С такими встречами её собственная удача уже начинала вызывать вопросы, кем бы ни был ками их храма - он точно не отвечал за везение!

Магазин находился на пересечении нескольких тропинок, которые вели к нему и разбегались в разные стороны. Вокруг валялись разнообразные вещи: велосипеды, телевизоры, радиоприёмники, тумбочки, сейфы и другие, незнакомые Рейму предметы. У входа стояла керамическая фигурка тануки в соломенной шляпе.

— Ну вот и он, — заявила Чирно и открыла дверь.

— Не так я себе это представляла, — Рейму на всякий случай достала посох и забросила его на плечо, подходя к одному из телевизоров снаружи магазина. — Если сюда попадают люди, иногда с вещами, то сколько же людей тащило с собой телевизор?.. И главное - зачем?

Она насчитала пять ламповых ящиков, похожих на те, что помнила из своей прошлой жизни. Обычно там крутили не самые интересные и уж тем более полезные вещи. Однако она ценила их как средство для мгновенной передачи изображения.

— Ты что-то купить или как всегда «просто посмотреть»? — за прилавком показался сам хозяин магазина, читавший книгу. — Что тебе нужно?

— Рейму хотела что-то у тебя спросить, — фея указала на вошедшую вслед за ней жрицу.

— Доброе утро, — поздоровавшись, Ринноске вышел из-за прилавка.

— Привет, — Рейму оторвалась от разглядывания полок и повернулась к нему, — я по делу.

— Ремонт не устроил? Я о чём-то забыл? — полуёкай задумался.

— Нет, — Рейму спокойно покачала головой. — Я хотела спросить что ты знаешь о Миме.

— Кроме того, что она неплохой маг со скверным характером, немногое, — он сложил руки за спиной и с лёгкой иронией хмыкнул.

— Как давно ты её знаешь и как вышло что она стала учителем Марисы? — девочка скинула посох с плеча и опёрлась им на пол.

— Около двух лет. Мариса наткнулась на неё когда мы возвращались из деревни через лес. Сначала я думал хватать её и бежать к деревне, но дух оказался не агрессивным, — мужчина задумался. — Насчёт наставничества… В теории магии я разбираюсь неплохо, но вот когда дело доходит до практики… — он с сожалением хмыкнул. — Мне удалось убедить Миму обучать Марису практической части. Хоть по-началу с основами я и помогал чем мог, но после того как они перешли на магию звёзд можно сказать, что я стал по большей части бесполезен. Лучше тебе спросить саму Марису.

— Кстати, Мариса упоминала, что ты создал метлу на которой она летает, — с интересом произнесла Рейму. — Не мог бы ты создать что-то подобное, но в уменьшенном варианте, например, кулон, браслет или сандалии? Мне подойдёт даже не очень мощный артефакт, который просто облегчит полёт.

— Боюсь что ничем не смогу помочь, — он с сожалением развёл руками.

— Почему? Дело в цене? — Рейму нахмурилась.

— Дело в том, что «артефакт» Марисы - это обычная метла. Ты только ей это не говори, — Ринноске улыбнулся.

Закончив разговор, Рейму продолжила осматривать магазин. По большей части в нём не было ничего необычного: несколько стеллажей с разнообразными товарами, длинные деревянные витрины, шкафы и столы, заваленные мелочами, среди которых иногда попадались незнакомые предметы. По крайней мере, их назначение было ей неизвестно.

Сам же хозяин магазина вернулся за рабочее место и продолжил читать книгу, по центру обложки которой находился незнакомый символ в виде полумесяца со словами «задачи и примеры».

— Что читаешь? — поинтересовалась девочка.

— Что-то о магии внешнего мира, — он неопределённо поводил рукой.

— Разве там есть магия? — спросила Рейму не отрываясь от осмотра товара.

— Учитывая то, что я уже прочитал… Похоже что есть.

— И ты можешь ею пользоваться? — спросила она, кивком головы пригласив продемонстрировать свои магические способности.

— Увы. Для её использования и выполнения команд нужен шикигами «Компьютер», но я так и не разобрался как они работают.

Рейму покачала головой и её взгляд случайно зацепился за окно, стекло в котором заменял свежий выпуск газеты от Аи.

— А с окном чего? — жрица с интересом указала на него.

Ринноске снова оторвался от книги и слегка поморщился:

— Одна тэнгу не рассчитала бросок когда разносила газеты.

— Она хоть извинилась? — Рейму хмыкнула, вспоминая недавний разговор с Аей.

— Подарила «бесплатную подписку» в знак извинений. Но я и раньше на неё не подписывался… — он вздохнул, вернувшись к чтению. — Лучше бы стекло убрать помогла.

Поинтересовавшись у него где могла находиться одна маленькая волшебница Рейму направилась в её комнату. Та сидела на своей кровати и что-то записывала в большом блокноте. Занималась она этим с полной самоотдачей, даже не заметив жрицу.

Уютную атмосферу комнаты нарушал царивший в ней творческий беспорядок. Большая часть стола была скрыта под стопками сложенных друг на друга страниц, на краю валялся синий кристалл словно светящийся изнутри. У единственного окна стоял телескоп, на стене рядом с которым висело две карты звёздного неба. Довольно подробная, аккуратно начерченная от руки и отдалённо её напоминавшая кривоватая копия, выполненная словно трясущимися руками. Развешанные на одной из стен страницы были заполнены неразборчивым почерком и символами, значение которых жрице было неизвестно.

Покашливание со стороны дверей заставило хозяйку комнаты оторваться от блокнота.

— Рейму? — удивлённо спросила та и спрыгнув с кровати отложила писчие принадлежности. — Привет, уже пришла назначить реванш? Смотри как могу! — встав посреди комнаты, Мариса взмахнула рукой и в воздухе над ней появилось десять уже очень знакомых Рейму синих огней, размером с кулак. — Круто, правда?

— Да, круто. И всё-же насколько я помню - наш прошлый бой проиграла ты, — произнесла жрица с легкой улыбкой. — Но я пришла по делу. Можешь подробней рассказать, что ты знаешь о своей наставнице?

— Она мне больше не наставница, — висевшие в воздухе огоньки погасли. Настроение Марисы сразу же испортилось.

— Понимаю, — протянула Рейму, осматривая комнату своей самопровозглашённой соперницы. — Но ты мне очень поможешь если скажешь, чем она занималась. Делала что-то подозрительное? Готовилась к нападению на мой дом?

— Да она сама по себе была подозрительная, — слегка усмехнувшись Мариса неуверенно посмотрела на собеседницу. — Только… какие-то круглые стекляшки вытачивала на улице. Она закончила их прямо перед тем как мы пошли к храму. Корин всё убрал, но если тебе нужно - обломки и пыль лежат в одном из ящиков на улице.

— Говоришь, она закончила прямо перед нападением?

— Ну не сразу, сначала она куда-то уходила.

«Наверное, испытывала новые игрушки», — жрица серьёзно задумалась над новыми данными.

Учитывая сказанное, Рейму пришла к неутешительным выводам. Без возможности заглушить их особое зрение, подловить старшую жрицу на неожиданности становилось решительно невозможно, это не смогла сделать даже сама Рейму, имея столетний опыт шиноби, а ведь она старалась... Даже в случае победы Мимы в бою, в чём она очень сомневалась, сам бой бы точно не прошёл бесследно.

— Она готовилась к нападению на храм ещё до пропажи моей мамы? — поинтересовалась жрица.

— Мне показалось, что она готовилась к нему ещё до того как начала учить меня, — кивнула волшебница.

«И я при этом оставила тапок дома. В одиночестве, пусть и под присмотром клона, — с этими мыслями девочка вздрогнула, но мгновенно успокоила себя. — Там печать. Но сколько она продержится? Особенно с учётом стёртых символов, чтобы слушать утомительный бубнёж призрачной древности в надежде узнать что-то полезное».

— Она не упоминала откуда столько знает о жрицах? — спросила Рейму. — И зачем ей вообще мой дом?

— Она почти ничего не говорила о себе, — Мариса с сожалением помотала головой. — Только что «сражалась с поколениями этих вздорных девчонок» и «видела амулетов больше чем ты дней в своей жизни», — сказала волшебница, тоном удивительно похожим на духа сидевшего в тапке.

— В любом случае спасибо за помощь, — жрица улыбнулась ей и развернулась к выходу.

— А реванш? — расстроено спросила Мариса.

— Когда разберусь со своими проблемами - будет тебе реванш.

Она покидала магазин в задумчивости. Подозреваемая в самых страшных грехах дух могла оказаться лишь следствием пропажи матери, а не её причиной. Если бы Реико осталась со своей дочерью, то Мима могла и дальше вынашивать планы по захвату храма, возможно, обломав зубы о старшую жрицу. А потом и вовсе оказавшись заточённой до скончания веков в какой-нибудь предмет.

Она обошла магазин по кругу и на условном заднем дворе обнаружила небольшую мастерскую под открытым небом. В стоявшем рядом под крышей ящике действительно обнаружились осколки похожие на стекло. Рейму обошла место в поисках чего-то необычного или других следов духа, но больше никаких улик не обнаружила. Выбивать же показания из Мимы было бесполезно, пока она не могла победить её без особых усилий - попытки диктовать условия со стороны жрицы каждый раз воспринимались злобным духом с откровенной насмешкой и предложением выпустить её на свободу, чтобы девочка могла применить силу. Подводя итог: с этой нечистью дело заходило в окончательный тупик. Если верить Марисе, она застала не одно поколение жриц. Но при этом появилась неожиданно, никто её не знает и ничего сказать не может, отвечать честно сама дух не собиралась.

Хуже было лишь то, что настоящий виновник исчезновения старшей мог всё ещё гулять где-то рядом и у неё не было ни малейшего представления о том кем он мог быть или его возможных мотивах. Было ли произошедшее с Реико результатом случайной встречи, личной вражды или обиды на жриц Хакурей в целом? Станет ли попытка заставить исчезнуть её саму лишь вопросом времени? Если виновник дождался пока Реико покинет храм, значило ли это что он не мог преодолеть барьер? Был ли он один? И мог ли это быть кто-то из тех кого она уже знала?

Первой на ум пришла Юка. Оснований чтобы обвинять её не было, как и не было оснований сбрасывать её со счетов. Сомнений в том что по меркам местных она была сильной у жрицы не возникало - ёкай не побоялась тащить пойманного клона в храм к Реико, Ая считала её сильнее себя. Встретившись с Юкой лично, она сама не смогла ничего той сделать, и всё же главной причиной подозрений была странность, которую жрица заметила ещё тогда. Ёкай никак не ощущалась особым зрением, ничем в нём не отличаясь от пустого места.

О встреченной ещё прошлой зимой Ран Якумо было известно немного. Используемые ею иллюзии были видны особым зрением, но было ли дело в том что против него они бесполезны или в том что кицунэ просто не воспринимала Рейму всерьёз, точно сказать было невозможно. Судя по тому что она знала о их с Чирно походе, у Ран был способ наблюдения позволявший ей оставаться незамеченной. Также продемонстрированная способность к созданию порталов делала данную личность ещё более подозрительной

Ая Шамеймару. Тэнгу, журналист и на первый взгляд довольно доброжелательный ёкай. И хоть разогнавшаяся паранойя жрицы уже примеряла на неё роль главного виновника и местного Данзо - Рейму остановила себя. Шансов избавиться от неё у Аи было более чем достаточно и ни одним из них она не воспользовалась, даже зная что Реико пропала и последствий в виде взбешённой старшей не будет… И всё же осторожность не повредит.

«Барьер я, слава Ками, восстановила, — думала она, стоя на улице и поглядывая в небо. — Но свободной бумаги и чернил осталось совсем немного. Мне нужно ещё, это основной инструмент для моей работы».

Рейму задумалась о способах разрешения своих финансовых проблем, помимо денег на бумагу и чернила нужны были и деньги на еду…

Тот же арбуз, на который она так и не заработала, хоть и не особо полезный, однако спустя столько времени на овощах с рисом и простых похлёбках был бы не лишним. Может в следующий раз стоило захватить на рынке ещё и сушёной хурмы?

Помотав головой она махнула рукой стоящей неподалёку Чирно, поднялась к верхушкам деревьев, послала вперёд себя клона-разведчика и направилась в деревню, до которой таким способом оказалось очень легко и быстро добраться. Не нужно было пробираться через кусты, идти по виляющей тропе или встречаться с молодыми и агрессивными ёкаями, теряя столь драгоценное время. Она просто летела вдоль дороги, осматриваясь вокруг и зашла к поселению с севера, по пути замечая местные достопримечательности. Краем глаза она даже осмотрела внушительного размера кладбище, заставленное могильными камнями и огороженное по периметру низким забором. Видимо о нём говорила Ая.

С высоты деревня больше напоминала поселение, сравнимое с небольшим городком. Раньше, когда она смотрела на «деревню» только с земли, она этого не замечала. Сейчас это было видно невооружённым глазом.

Хотя это наблюдение не было очень информативным само по себе, для бывшего шиноби оно значило многое. Например, жители могли собирать деньги на оплату миссий для жриц, не сильно ударяя по своим карманам. Особенно если дело касалось всех и было связано с серьёзной угрозой.

Пора было выяснить о какой проблеме с кладбищем говорила тэнгу. Ей ещё не исполнилось и семи лет, но она уже, как и в прошлой жизни, была готова рисковать своим здоровьем ради выживания. А ведь Реико обещала, что начнёт брать её с собой только после того, как ей исполнится двенадцать…

Отбросив грустные мысли она оставила Чирно у входа в деревню, развеяла клона и начала поиски тех, кто хоть что-то знал о проблеме, но при попытках что-то об этом узнать местные начали отправлять её к какому-то гончару.

На вопросы о том, чем вызван переполох, все говорили о ёкае, который появился на кладбище и мешал людям навещать усопших. Большая часть просто передавала просьбу. Кто-то из опрошенных упомянул, что нечисть разрушала могилы и похищала тела.

Она пыталась узнать больше, но не смогла найти никаких новых подробностей, кроме слов о награде за изгнание ёкая. Требовалось больше информации.

На счастье она заметила идущую по улице во всеоружии мечницу. Мысли о том, что Мейра была, в некотором роде, её коллегой, навели на идею разузнать что-нибудь и у неё.

Мечница, не обращая внимания на жрицу, прошла мимо. Жрица, с лёгкой иронией улыбнувшись, последовала за ней. Когда жрица поравнялась с ней, Мейра остановилась:

— А я уже надеялась, что ты не ко мне. — мечница тяжело вздохнула и направила ожидающий взгляд на ребёнка.

— А ты сегодня приветливая, — спокойно отреагировала Рейму, с лёгкой улыбкой смотря на неё снизу-вверх. — Но я подошла к тебе не ради пустых разговоров.

— Так чего хотела-то?

— Ты ведь слышала о просьбе какого-то гончара разобраться с ёкаем? — жрица скрестила руки перед собой.

Девушка безразлично хмыкнула:

— И почему бы тебе не пойти и не спросить у «какого-то гончара» самой?

— Ты точно что-то знаешь, — ответила Рейму, проследив за тем, как Мейра двинулась в сторону северных ворот. Она решила не отставать. — Поэтому я с тобой, вдруг тебя украдёт какой-нибудь ёкай?

— Смешно, — реакция взрослой говорила об обратном. — Тебе делать нечего? Эта работа не для детей.

— Я начинаю разочаровываться в том, что подошла к тебе, — «ребёнок» остановился и помотал головой. — Если кому из нас и следует беспокоиться - так это тебе. Я, очевидно, сильнее.

— Здесь хватает тех кто сильнее нас обеих, так что мой тебе совет - найди Кейне. Они с твоей матерью неплохо ладили, сомневаюсь что она бросит тебя на улице. Нет ничего плохого в том чтобы быть ребёнком, в шесть-то лет… — пройдя ворота, мечница свернула на уходившую в сторону тропу и скрылась из вида.

Жрица, поняв, что не сможет добиться от неё ответа, всё же решила пойти к тому кто обещал за ёкая награду. Было очевидно, что Мейра не собирается делиться информацией, а действовать наугад было рискованно.

Таким образом, она добралась до дома нужного ей человека. Из того что удалось узнать у местных им был гончар Кобаяши Хидэо, первая разорённая могила принадлежала его семье.

За находившимся на улице под навесом гончарным кругом никого не было. В мастерской было тихо, судя по всему работа ещё не началась или уже закончилась. Хозяин мастерской нашёлся в одном из внутренних помещений. Сидя за столом он со сосредоточенным видом кисточкой наносил на одну из ваз слой белого материала. В стороне стояли похожие вазы с уже нанесённым на них покрытием.

— Кобаяши-сан?

От неожиданности мужчина дрогнул, чуть не выронив кисть, и развернулся лицом к посетителю.

— Хех, совсем не услышал как ты зашла. Одну минуту… — закончив покрывать вазу, положив кисть на стол и отряхнув руки, Хидэо поднялся из-за стола. — Прошу прощения, добрый день. Ты ведь по поводу обращения? Извини что беспокою так скоро, после…

— Ничего, — жрица прервала его до того как он перейдёт на неприятную ей тему. — С чем у вас проблемы?

— Если честно я в этих делах не сильно понимаю, даже не знаю как сказать.

— Как есть. С самого начала.

— Это началось около недели назад. Жена вернулась с кладбища напуганной и сказала что кто-то раскопал могилу её матери. Собравшись мы пошли проверить и нашли пустую могилу и надгробный камень вырванный из земли. Ещё и сама яма выглядела так будто её копали лапами или руками.

— И никто не попытался это разрешить? — спросила девочка скептически - она знала как минимум одного человека, который мог бы за это взяться. А их наверняка было больше.

— Деревенские опасаются что не справятся. За это дело бралась Мейра, если ты её знаешь, — увидя подтверждающий кивок жрицы, мужчина продолжил — Но с тех пор прошло дней пять, а разорённых могил становится только больше. Сначала я собирал деньги один, когда могилы продолжили разорять - со сборами начали помогать другие семьи. Всего мы успели собрать тысяч сорок, если поможешь они твои.

«Мне нужно сделать всё раньше неё!» — твёрдо решила для себя жрица.

— Идёт.

Чтобы не терять времени, Рейму выбежав из мастерской взлетела и напрямую направилась к месту происшествия, по пути забрав Чирно, от безделья кидавшую камни в проходивший рядом с деревней, поросший ивами канал. В мыслях у неё крутились идеи по поводу того, почему мечница до сих пор не разобралась с этой напастью. Будь она слабее - то просто бы не сунулась на кладбище снова. Либо поймать этого ёкая было не так просто, либо сама нечисть старалась избегать встреч с охотниками.

Продолжая обдумывать ситуацию девочка добралась до входа на территорию усопших и осмотрела его. Уже с места, куда она приземлилась, было видно знакомые ей столбы, окрашенные чёрными кандзи с именами мёртвых, захороненных под землёй. Где-то здесь, возможно, она сама могла поставить новый столб с пустой могилой.

«Реико Хакурей», — вообразила она на одном из могильных камней, а потом её губы опустились окончательно.

Покачав головой девочка прошла через калитку и медленно побрела вперёд, осматривая окрестности. Под ногами постукивали по плитке деревянные сандали, создавая вокруг лёгкий цокот, а её кохай с интересом оглядывалась, словно совсем не проникнувшись атмосферой вокруг. Вскоре они набрели на первую разорённую могилу, в которой лежало несколько кусочков ткани. Надгробие оказалось расколотым и прочитать имя было невозможно.

Постепенно грусть сменялась на раздражение. Ёкай или нет, но творить подобное с усопшими он права не имел.

Рейму услышала шаги и развернувшись заметила хмурую мечницу.

— И охота тебе здесь ночью лазить? — спросила Мейра, смотря на неё.

— Мне нужно на что-то жить, я не могу сидеть на шее матери... в отличии от некоторых, — Рейму скрестила руки на груди.

— Я сама зарабатываю себе на еду — буркнула Мейра.

— У тебя было пять дней. Не справилась сама - не говори мне как делать мою работу, — жрица пренебрежительно фыркнула.

Мейра какое-то время смотрела на неё и пожала плечами:

— Кто его прибьёт - того и деньги, — после этих слов мечница развернулась и бросив напоследок, — Ну, если что - кричи, разрешательница, — ушла в противоположную сторону

«Пора заняться делом, — подумала Рейму и осмотревшись закрыла осквернённую могилу техникой земли. Побуравив её несколько секунд взглядом она задумалась: — Если этот ёкай разоряет могилы, то ему нужны трупы. Если ловить его на свежую могилу, он на неё в первую очередь позарится?»

Обдумав эту мысль она отложила её на некоторое время и создав парочку клонов отправила тех на разведку. Уж осмотр «места преступления» и сбор данных им доверить было можно.

По окончанию осмотра никаких ёкаев на месте не оказалось. Ни клоны, ни сама жрица на всей территории захоронений никого, кроме начавшей что-то копать мечницы, не обнаружили. Пришлось делать несколько перерывов, добывать себе еды и воды, но к вечеру Рейму пришлось признать, что просто бегать по кладбищу в поисках непонятно кого или чего - это гиблое дело.

Подойдя к Мейре, что выбрасывала лопатой землю из собственноручно созданной могилы, она спросила:

— Только не говори мне что могилы всё это время разоряла ты.

— Не могила это, а приманка... В этот раз должно получиться, — положив лопату и выпрыгнув из ямы, Мейра достала из лежавшего рядом мешка промасленный свёрток пахнущий тухлым мясом.

— Хм… — Рейму проследила за полётом мяса в яму. — Думаешь попадётся?

— Вот сегодня и узнаем, — не обернувшись ответила девушка и взяв лопату начала засыпать яму землёй.

Не став её отвлекать жрица вернулась на свою половину.

Каким образом ёкай выбирал себе цели она не знала, а значит оставалось только одно - сделать приманку настолько правдоподобной, насколько это вообще возможно.

«Если я хочу создать максимально правдоподобную могилу, то туда надо бросить настоящий труп», — подумала она.

Её передёрнуло от мысли о том, чтобы выкапывать какую-либо могилу из ближайшей к ней. Стоило задуматься хотя бы о своей репутации. Что могли подумать жители деревни или её конкурентка?

Хотя о мнении последней она бы задумалась только в самую последнюю очередь. Примерно в этот момент она вспомнила о том, как матушка рассказывала ей про «безымянный холм», где хоронили неудачливых попаданцев… Или то, что от них осталось. Уж о их покое окружающие могли не задумываться. Да и всё можно было скинуть на ёкаев.

Была лишь одна проблема - она не знала расположения нужного холма. Заявляться в деревню поздним вечером с такими вопросами будет как минимум подозрительно. Личности у которых она могла без особых последствий узнать необходимые ответы были известны лишь две.

Рейму кивнула своим мыслям:

— Чирно, — она привлекла внимание помощницы, уже успевшей где-то поймать лягушку. — Ты знаешь где находится безымянный холм?

— Мм? Нет, не знаю, — фея помотала головой. — А зачем он тебе?

— Не заморачивайся, — протянула жрица. — Лучше принеси к Кориндо мою сменную одежду. Обычную. Не жреческую.

Дождавшись кивка жрица с места взлетела в небо и отправилась в лавку. Ей определённо нравился подобный способ передвижения, это было ощутимо быстрее, чем на своих двоих. Уже через несколько минут полёта Рейму постучалась в дверь магазинчика. Было поздно и она опасалась, что торговец мог уйти спать, но обошлось:

— И кого это занесло в такой час? — донёсся изнутри мужской голос.

Девочка незаметно для себя с облегчением выдохнула и открыла дверь. Осмотрев пустое от других покупателей помещение она вошла внутрь и направилась к стойке, из-за которой со стула на неё взирал Ринноске.

— Рейму, чем обязан? — с любопытством спросил он, поправляя очки и убирая книгу, которую он читал, в сторону.

Мужчина поднялся со своего места. Рейму была ещё мала и не превышала высоты прилавка, сидя за которым ему было видно только её бант. Промелькнувшая аналогия с Марисой заставила его слегка улыбнуться.

— Мне срочно нужно знать в какой стороне находится «безымянный холм». Можешь показать дорогу?

— Зачем? Ты ведь не собралась туда идти? — тот в удивлении приподнял брови. — Путь к нему небезопасен даже днём.

— Я могу постоять за себя, — она криво усмехнулась. — Мне нужно создать максимально правдоподобную засаду для ёкая на кладбище, — девочка перехватила посох поудобнее и опёрлась на него. — Там повадились грабить могилы, надо поймать наглеца. Хочу вырыть яму и накидать туда останки, желательно свежие, и поджидать его там.

— И для этого ты собралась разорить другую могилу? — Ринноске задумчиво посмотрел на неё и оперевшись на прилавок сложил руки домиком.

— Учитывая, что там часто появляются люди из внешнего мира … может могилу раскапывать и не придётся, — негромко сказала она, потеребив свой рукав. Стараясь показать, что тема ей достаточно неудобна, и напомнила о своей просьбе. — Ну покажи куда идти, чего тебе стоит?

— Ты ведь пойдёшь независимо от того что я тебе скажу? — мужчина неохотно поднялся на ноги и вздохнул. — Холм находится довольно далеко, на западе Генсокё - тебе нужно пройти по дороге до выхода из леса, и потом не сворачивая идти дальше по «тропе раздумий». Пойдём, я покажу тебе её, — он покинул своё рабочее место и вышел из магазина.

Жрица проследила за ним взглядом и в раздумьях о своих действиях немного постояла на месте. Все происходящие с ней события со стороны смотрелись странно - скажи ей кто несколько лет назад, что она станет последним представителем жреческого клана и будет выслеживать ёкаев ради денег на бумагу и продукты питания…

Тряхнув головой она осмотрелась и вслед за проводником вышла на улицу. Магазин стоял на опушке и от него шло несколько путей - один из них вёл в деревню, а остальные были ей незнакомы. Шли они всего пару минут, по окончанию которых Ринноске остановился перед развилкой у тропы, вдоль которой росли красные цветы.

— Иди до конца, никуда не сворачивай. Она круглый год покрыта ярко-красными цветами - паучьими лилиями, так что по крайней мере ты не заблудишься. Безымянный холм - кладбище тех, у кого при жизни не осталось родственников, — Ринноске посмотрел на неё со всей серьёзностью, показывая, что не шутил. — И тех, кто покончил с собой.

— И там часто можно встретить людей из внешнего мира? — с интересом уточнила Рейму, показывая кивками головы что она слушала его очень внимательно.

— Часто - сильное слово, но по-сравнению с остальными местами на тропе они действительно появляются чаще всего. Также часто там встречаются и ёкаи, — Ринноске с лёгким волнением поправил свои очки. — Как бы жрицы не гоняли их оттуда, они всегда возвращаются… Будь осторожнее, ладно?

— Обязательно, — кивнула девочка и взлетев, отправилась вдоль тропы.

— Эх… — мужчина вновь поправил очки и покачал головой.

— А мне ты о тропе не говорил! — обиженно раздалось позади него.

Он с удивлением обернулся и довольно быстро заметил прятавшуюся за деревом Марису, которая уже не скрывала своего присутствия.

— Не говорил, потому что ты бы сразу побежала на неё смотреть. И по-моему кое-кто собирался ложиться спать.

— Я бы всё равно не смогла заснуть, если бы не узнала о чём вы там болтаете — она уверенно улыбнулась и вышла на тропу.

— Значит ты всё слышала? — спросил Ринноске, уже зная ответ на свой вопрос.

— Да. И тоже хочу поймать того ёкая! — заявила девочка, воинственно вздёргивая руку вверх.

— Ты туда не пойдёшь. Не на ночь глядя. Да и рано тебе таким заниматься, — категорически ответил тот и скрестил руки на груди.

— А ей не рано? — обиженно спросила волшебница. — Почему ей можно, а мне нет?

— Она… Она - исключение из правил, — Ринноске говорил неохотно.

Тем временем жрица спустилась на дорогу и высматривала в небе свою помощницу. Перед тем как идти за останками она хотела, чтобы с ней это никак не связали - портить себе репутацию с самого начала девочка не собиралась. А то ведь как - жрица и трупы таскает!

Чирно прибыла быстро и передала своему учителю синее кимоно с жёлтыми узорами и длинным рукавом. Рейму помнила, что как-то мельком видела его, но ни разу не надевала - не видела смысла, в одежде жрицы было всегда максимально удобно и привычно. Переодевшись и сняв все прочие атрибуты жрицы, она спрятала свои одеяния в рукава, в которых всё бесследно исчезло, и сказав Чирно следить за обстановкой на кладбище отправилась на поиски.

Рейму послала вперёд своего клона и осторожно двинулась следом. Место выглядело примечательным, учитывая, что вдоль тропы и дальше вширь цвели красные цветы - уже знакомые паучьи лилии. Помимо аномального количества необычного растения больше её волновала звенящая тишина. Иногда в стороне пролетали знакомые огоньки, напоминавшие те что мешали ей во время нападения на храм, но в отличии от них эти просто блуждали кругами и никак на неё не реагировали. Состояние дороги говорило о том что она пользовалась спросом. Не совсем понятно у кого больше: попаданцев, ёкаев или самоубийц, но сейчас жрицу интересовало совсем не это. Надежды отыскать нетронутые останки практически не было, потому как зверьё скорее всего уже съело всё подчистую, но в крайнем случае был шанс отыскать хотя бы кости.

Со временем заметной стала другая странность - особое восприятие, которым они пользовались чтобы ощущать окружающее пространство, вело себя ненормально. Ощущения вокруг дороги слегка отличались от того что жрица видела перед собой, она чувствовала деревья которых здесь точно не было, камни которых перед ней быть не могло. Подняв с дороги найденную ветку, она подошла к одному из невидимых деревьев. Ветка прошла сквозь него так, будто перед ней ничего и не было, слегка задумавшись Рейму продолжала водить веткой в воздухе перед собой, пытаясь почувствовать хоть что-то необычное. Почувствовав движение, она отпрыгнула в сторону и развернувшись к дороге приготовилась к бою. На дороге должен был быть человек, или кто-то по очертаниям его напоминающий, но она никого перед собой не видела. «Призрак» продолжил приближаться двигаясь прямо по тропе. Вытащив один из амулетов, жрица кинула его вперёд. Амулет пролетел насквозь, не встретив сопротивления. Дойдя до невидимого дерева, силуэт остановился и обойдя его двинулся дальше, оставляя за собой странной формы следы.

На тропе и правда происходила какая-то чертовщина, причём развеянный и заново созданный клон ничего из того, что заметила оригинал, не ощутил. Идея лазить по лесу вдоль тропы уже не казалась такой хорошей, как пару часов назад. Оценив риски и решив не задерживаться в этом месте дольше чем нужно, Рейму ускорилась, перейдя на полёт.

Потратив больше получаса она достигла конца леса и теперь пешком двигалась через поле, идя за клоном на небольшом расстоянии. Надежда найти останки с каждой минутой гасла, пока внимание клона не привлекли показавшиеся прямо по дороге огоньки и скрип колёс. Он создал собственного клона и развеялся, передав воспоминания оригиналу. Рейму остановилась, получив память копии о идущей по своим делам девушке с кошачьими ушками. Волосы красного цвета заплетённые в две украшенные чёрными ленточками косички спускались до спины. Одета ёкай была в тёмно-зелёное платье чуть ниже колена, из-под которого выглядывало два кошачьих хвоста, она спокойно шагала по тропе и негромко что-то говорила летающим вокруг неё духам, толкая перед собой телегу с одним колесом, в которой лежали подозрительного вида мешки.

«Это мне так повезло?» — Рейму слегка улыбнулась и скрылась на обочине под техникой хамелеона. Клон же остался стоять посреди дороги.

Ёкай разговаривала с безмолвными огоньками, пока те не остановились. Вслед за ними остановилась и бакэнеко, или же она была другим видом ёкаев - маленькая жрица ещё не до конца разобралась с длинным списком своих основных противников. Но она не унывала.

— М? — девушка остановила телегу и посмотрела на преградившую дорогу девочку. — Чего тебе?

— Что в них? — не став тратить время, клон спросила напрямую и указала пальцем на мешки.

— Трупы, а что? — неуверенно ответила девушка.

— Отдавай мешок... — жрица нахмурилась. — Или я изгоню тебя раз и нав-

— Да бери, — ёкай, не дожидаясь пока клон закончит, схватила один из лежавших в телеге мешков и кинула ей под ноги. — Самый свежий.

Она собиралась что-то сказать впавшей в лёгкий ступор девочке, но остановилась когда один из витающих вокруг огоньков начал протестующе летать перед её лицом.

— Ладно тебе, не жадничай, — ёкай улыбнулась паникующему духу. — И если подумать - оно всё равно тебе больше не нужно, — смахнув духа в сторону, она снова обратилась к жрице, — И кто это у нас такой голодный?

— Ре-кхм, Сакура.

— Как у вишни?

— Да, как у вишни, а-

— Перевозка трупов Орин, к вашим услугам! — Снова перебила её ёкай

Клон молча переводила взгляд с лежавшего под ногами мешка на круживших возле ёкая духов, она собралась с мыслями и задала единственный интересующий её вопрос:

— Ты их понимаешь?

— Естественно, — Орин кивнула в сторону содержимого телеги — Как бы я их иначе нашла?

— Так ты их не убивала?

— Зачем? Мне не интересно слушать их проклятья в свой адрес, — девушка перехватила ручки телеги поудобнее и медленно покатила её дальше. — А куда направлялась ты?

— Безымянный холм, — ответил клон направившись за ней, не видя причин скрывать это после того как тело уже было получено

— О, так ты тоже их собираешь, сестрёнка?

— Нет, я... Сестрёнка?

— Как это мило. Только совет на будущее - найди что-то для перевозки тел, в руках много не унесёшь, да и неудобно это… Но сразу говорю - тележку не дам, — они прошли ещё немного, после чего Орин свернула с дороги на уходящую в сторону горы ёкаев тропинку. — Конечно не лучшее ты выбираешь место для ночных прогулок, но не беспокойся. Если с тобой тут что-то случиться, знай - твой труп в надёжных руках, — ёкай удалялась по тропинке, оживлённо махая жрице рукой

Помахав ей на прощание и дождавшись пока Орин скроется из виду, клон развеялась, передав память оригиналу.

Жрица пребывала в собственных раздумьях, похоже все ёкаи и правда были чудаками. Обратный путь проходил без приключений. Чем бы ни было вызвано аномальное поведение особого зрения, больше этого не повторялось. Несмотря на печальную репутацию тропы ни одного ёкая она больше не встретила. Может их распугала Орин? Реико упоминала, что слабые и неразумные ёкаи обычно предпочитали избегать сильных.

Рейму сильно не торопилась, поэтому могла спокойно любоваться видом необычного цветка и вслушиваться в окружающую тишину. Атмосфера тропы действительно располагала к раздумьям. Никто не мешал гулять в своих мыслях, которые из раза в раз склонялись к размышлениям о насущных проблемах. На что она могла потратить награду, как правильно распределить ресурсы и каким образом зарабатывать на жизнь дальше?

Таким образом она, с совсем не бутафорским трупом и тяжёлыми мыслями, вернулась на кладбище и встретившись с Чирно, закопала останки под безымянной могилой.

Внешний вид захоронения Рейму бессовестно скопировала с тех, что находились рядом. Делала она всё при помощи техники земли: создала надгробие и вывела там случайное имя.

— Рейму, — позвала её фея.

— Да?

— А кто такой Тобирама?

— Не важно. Спрячься рядом как я тебя учила, теперь осталось только ждать.

В качестве укрытия Рейму выбрала дерево, что росло неподалёку, и скрыв себя техникой маскировки принялась выжидать.

Через пару часов ночь окончательно вступила в свои права, а никто, кроме мечницы, так и не наткнулся на могилу. И помня, что ночью ёкаи становятся активнее, и к тому же многочисленнее, жрица решила подготовиться получше, пока ещё было время. К тому же скоро нужно было обновить присматривающего за Мимой клона.

По быстрому добравшись домой и по пути переодевшись она в первую очередь набрала побольше амулетов, проверила своё снаряжение и заскочила в спальню, чтобы обновить клона. Но зайдя в свою комнату - застала довольно интересную картину. Клон сидел перед доской с сёги, его противником был тапок, диктовавший ходы своих фигур.

— С возвращением, — её теневая копия махнула оригиналу рукой. — А мы тут в сёги играем.

— Твоя копия не умеет играть, — сокрушённо вздохнула пленница.

— Рейму и есть я, — важно заявило теневое существо. — И рано или поздно я снова стану частью целого.

— Ходи давай, коллективный разум, — отозвалась Мима.

— Так, — Рейму решительно тряхнула головой и отменила технику, принимая ворох воспоминаний в своё сознание.

В первые несколько часов клон исправно выполнял свои обязанности и не выпускал тапок из вида. Но со временем ему всё больше становилось скучно и они перешли на философские диспуты, в ходе которых злобный дух пыталась подорвать боевой настрой клона и его доверие к оригиналу.

За пару часов клон утомился её слушать и решил достать игральную доску…

— Мы не доиграли! — с возмущением произнесла пленница.

— Да пожалуйста, — не складывая печатей Рейму создала нового клона и молча развернулась на выход. Оставлять её в храме без присмотра она в любом случае не собиралась.

— А ты куда собралась так поздно ночью?

— Не твоё дело, — спокойно ответила жрица и перед тем, как их покинуть, услышала:

— Ну, а ты же знаешь? — тапок обратился к клону.

Клон невозмутимо ответил:

— Знаю, и это не твоё дело.

Глава шестнадцатая.

Всё оставшееся до глубокой ночи время Рейму и ледяная фея молча просидели на дереве в ожидании чего-либо. Чирно может и хотела обсудить что-нибудь со своей подругой, например что им делать когда придёт тот самый ëкай, но серьёзный вид жрицы, с которым она терпеливо оглядывала округу, не располагал к началу разговора. Луна, единственный источник света, как назло скрылась за облаками, заставляя прислушиваться ко всем своим чувствам.

Мейра, судя по наблюдениям двойки засевших в засаде друзей, также ждала где-то в другой части кладбища. Девочка была немного удивлена её храбростью, ходить ночью по месту, где наверняка мог гулять потрошитель могил. Но судя по всему мечница была уверена в собственных силах и поэтому не боялась встречи с потенциальным противником.

Может быть, Рейму стоило научиться воспринимать такого рода «любителей» охоты на ёкаев как самураев или слабых шиноби? Тогда, возможно, её предрассудки о их силах и возможностях можно было отбросить.

С недавних пор Рейму потихоньку начала понимать, что даже работа жрицей таила в себе множество подводных камней и требовала всестороннего развития: начиная от знаний о ëкаях и заканчивая умением сидеть в засадах. В прошлой жизни она воспринимала жрецов как обычных проповедников, которые поднимали духовный уровень населения и помогали многим не сбиться с правильного пути. Да, иногда те распространяли слухи о ëкаях и прочих демонах, но они оставались не более чем байками, в новой жизни ставшими повседневной действительностью.

«Как же всё поменялось за какие-то несколько лет», — она с тяжëлым вздохом покачала головой и вернулась к наблюдению.

Несколько часов просидев в тишине, прерываемой звуками природы, разум вошедшей в медитацию жрицы заметил казалось бы совсем незначительное изменение. Всё оставалось прежним, звуки играющего с листвой ветра и птиц никуда не ушли, но в них добавилось что-то иное. Что-то, чего на кладбище раньше не было.

Она пихнула спящую и чуть было не свалившуюся с ветки напарницу.

— Тшш, — прошептала Рейму и глазами показала на окружение. — Что-то не так.

Чирно с облегчением вздохнула и осмотрелась.

«А вот и наш клиент», — подумала жрица, заметив крадущийся к могиле на множестве тонких ног силуэт.

Больше чем пятеро взрослых в длинну, и выше двух в высоту. Продвигающийся припав к земле силуэт напоминал что-то среднее между слишком длинным пауком или несуразной гусеницей. Все конечности были кривыми, ни одна из них не совпадала с другими. Разглядеть вид вторженца подробней мешали темнота и покрывающее его тряпьё

Чудовище целенаправленно двигалось к свежей могиле.

«Интересно, насколько он силён?» — девочка убрала подготовленные для барьера амулеты и достала обычные.

Подобравшись к могиле, ёкай остановился, под тряпьём началась какая-то возня. Из-под импровизированного плаща показалось две огромных кривых руки, выпрямившись с мерзким хрустом они потянулись к земле у могилы. Этот момент выбрала Рейму для атаки. Моментально преодолев небольшое расстояние десяток амулетов врезался в тушу взрываясь вспышками света, отрывая куски плаща и плоти. По округе разнеслось зловоние, из-за которого Чирно моментально заткнула нос.

Существо развернулось к жрице и попятившись издало рёв быстро сорвавшийся в сиплый булькающий хрип.

Покрывавшее его тряпьё спало, открывая множество скрываемых им безобразных рук. Перед Рейму стоял ком из перемешанных полу-разложившихся тел с торчащими во все стороны костями. Множество мутных глаз усеивавших всю переднюю часть его тела смотрело прямо на неё.

К атаке присоединилась и фея, пытаясь пригвоздить ёкая к земле ледяными кольями. Существо выдрало каменное надгробие из земли и швырнуло его в жрицу. Рейму спрыгнула с дерева пропустив его мимо себя и отправив ещё амулеты в ответ.

Передние руки твари приняли удар на себя и неожиданно взорвались, раскидывая разлетевшиеся со свистом осколки, что заставили девочек прыснуть в стороны и закрыться щитами от костяной шрапнели - Чирно ледяным, а Рейму простым барьером.

Зловонный запах распространился на половину кладбища, множество столбов оказалось разбито, а сам ёкай, пользуясь заминкой в бою дал дёру.

— Стоять! — вскрикнула поймавшая азарт охотника фея и снизившись обеими руками коснулась земли.

Вслед за ёкаем рванула ледяная дорожка, быстро догнав цель наступившую в неё одной из своих ног. От дороги лёд пробежал вверх по ноге, гора плоти резко остановилась не способная оторвать конечность от продолжавшей расти глыбы льда, за которой быстро скрылась из вида. С криком «попался!» фея подлетела к льдине, Рейму в недоверии полетела за ней. Всё выходило как-то слишком просто.

— Чего?! — раздался крик Чирно.

Ускорившись жрица оказалась рядом с ней на другой стороне глыбы. Почти половина тела ёкая оказалась вмёрзшей в лёд. Проблема заключалась в том, что другой половины нигде не было. Взлетев повыше Рейму обнаружила беглеца, сейчас на полной скорости летевшего прямо к месту засады Мейры.

— Лети к выходу, я погоню его туда! — крикнула Рейму и отправилась за ним.

Сильно похудевший ёкай передвигал ногами трупов так быстро, как только мог. Причём беззвучно и не оставляя следов, выдавая себя только вонью. Он сам того не понимая двигался прямо на сидевшую в засаде мечницу, которая выскочила на дорогу нанеся удар, лишивший его четверти тела. Она шагнула в сторону, уходя от капель гнилой крови. Вслед за первым взмахом плавно последовал второй и пытавшийся отмахнуться от неё ёкай лишился ещё пары рук, после чего снова начал перебирать ногами в попытке сбежать.

«Нужно рубить ноги», — прервав мысли Мейры в тело чудовища влетели амулеты, взорвавшиеся вспышками света, ударив по её уже привыкшим к темноте глазам. Она рубанула вслепую, но отошедшее долей секунды позже зрение дало понять что зацепила она только одну ногу уже убегавшей на полной скорости твари.

— Он мой! — крикнула пролетевшая мимо неё жрица, лёгким движением руки отправляя вслед за ёкаем новые амулеты.

— Кто убьёт, того и деньги! — ответила Мейра, побежав следом за ней.

Ни один из амулетов так и не достиг тела нечисти, в панике сгребавшей всё что попадалось под многочисленные руки - на бегу отправляя в преследователей камни, плитку и комья земли. Потеряв больше половины тела оно стало только быстрей, на износ работая противно хрустевшими ногами.

Неподалёку от места происшествия Мариса летела в сторону кладбища. Ещё днём она услышала, что её соперница собирается выполнить задание от деревни - уничтожить ёкая, который обитал на месте захоронения многих поколений поселенцев. Однако из-под надзора Корина ей удалось выбраться только сейчас.

Подлетая, она услышала звуки боя, которые невозможно было спутать ни с чем другим. Сердце от волнения забилось быстрее, а руки задрожали. Это был её второй самостоятельный бой, который она не хотела проигрывать.

Заметив внизу движение и свет атак она проследила за направлением их движения и стремительно снизилась на метле, зависнув в двух метрах на предполагаемом пути противника, готовясь встретить монстра или свою соперницу за голову ёкая.

Увидев вдалеке силуэт чего-то большого она собрала в руке ману и преобразовав её в звёзды магии света послала их в монстра, двигавшегося прямо на неё. Атака попала точно в цель, вызывая взрыв и визг множества голосов. Свет от магии звёзд выхватил то, от чего волшебница на миг замерла. Огромный монстр из человеческих и звериных тел, с ног до головы покрытый рваными ранами и гнилой кровью. Немногие уцелевшие глаза твари безумно метались из стороны в стороны, она ничего не замечая неслась вперёд.

Уже потянувшаяся за печкой Мариса выронила её на дорогу и недолго думая рванула вниз за ней, в поисках оружия. К такому девочка попросту не была готова. Она знала что некоторые ёкаи выглядели ужасно, но не настолько же!

Когда Мариса нащупала печь в траве и направила её на ёкая, он был уже в двух десятках шагов от неё. Остановив приготовившуюся стрелять волшебницу, стена льда вырвалась перед ним прямо из-под земли. Не успевшее затормозить чудовище на полной скорости протаранило преграду и не удержавшись на ногах рухнуло, тушей вспахивая землю. Ноги пытавшиеся остановить падение набравшей скорости твари ломались как сухие ветки.

Подобрав уцелевшие конечности под себя ёкай попытался подняться, но не дав ему опомниться девочка в красно-белой одежде жрицы обрушила на него сферу в два раза больше неё самой, снова вбивая его в землю.

Оттолкнувшись от каменной сферы жрица отскочила в сторону, присоединившись к появившемуся рядом клону.

— Искусство огня! — произнесла девочка, сложив несколько печатей. — Огненное уничтожение!

Одновременно с выдохом оригинала клон создал свою технику ветра, распаляя огонь. Вокруг поднявшегося огненного торнадо стоял невыносимый жар и гул пламени, заглушающий сгорающее заживо чудовище.

Вскоре всё закончилось. Жрица скривилась от дискомфорта в энергоканалах и вздохнула, чувствуя лишь слабый запах гнили и сильный запах гари. Ёкай был испепелён. Рядом с ней встала опоздавшая Мейра, что с лёгкой досадой смотрела на выжженный подчистую участок земли.

— Ладно, — произнесла она, протерев меч тряпкой и убрав его в ножны. — Награда твоя.

Переждав лёгкое недомогание от использования масштабной техники, Рейму ответила:

— Нужно сжечь остальные части.

— И то верно, — мечница зевнула.

— Это было круто! — воскликнула вылетевшая из кустов Чирно и принюхалась. — Вот он какой, запах победы?

— Скорее тлена, — усмехнулась мечница, развернувшись к жрице. — С феями спелась?

— Не твоё дело.

Закинув оружие на плечо Мейра подошла к бледной Марисе, пытающейся осмыслить, что же только что произошло.

— А ты-то тут чего забыла? — спросила девушка. — Жить надоело?

— Я… — прервавшись, Мариса отбежала в сторону от дороги и упав на колени опустошила желудок.

— Ох, ладно, можешь не отвечать.

Тем временем Рейму смотрела на то, что осталось от недавно убитого ёкая. Вся область перед ней была выжжена до тла, травы не было вовсе, лишь зола, а земля в центре приобрела кирпичный оттенок. Говоря про мёртвого ныне монстра - на его месте лежала лишь небольшая кучка праха, не осталось даже костей.

«Странно, ветер должен был его развеять», — жрица не сводила подозревающий взгляд с останков ёкая.

Тут кучка дёрнулась в сторону. Рейму моргнула и настороженно подошла поближе, вглядываясь в темноту. Она ткнула в неё посохом и прах, словно живой, отполз от оружия в сторону, после чего рванул к лесу со скоростью улитки.

«Ну раз огонь его не взял…» — Рейму достала из рукава платок и догнав не слишком быстрый прах накрыла его широкой тканью. Завязав платок она несколько секунд наблюдала за безуспешными попытками праха к побегу, затем наклеила пару амулетов, для надёжности, и убрала пленника в рукав.

Разойдясь по кладбищу, охотники искали разбросанные куски чудовища. Честь тащить гнильё досталась клонам, пока Чирно пыталась охладить останки чтобы они не так сильно воняли, Мейра пользуясь подобранной веткой цепляла их и стаскивала в одну кучу, пока сама Рейму смывала следы техниками воды и ставила могильные камни на место.

Стоя перед получившейся кучей гнили, клон применил технику ветра, создав вихрь. Стоявшая в стороне Рейму сложила ручные печати, после чего выдула стену огня, превращая вихрь в новый огненный смерч. Когда всё утихло на месте осталась лишь шипящая лужа расплавленного камня. Смрад гнилья снова сменился запахом гари и пепла.

Переждав новую порцию дискомфорта в уже сильнее болящих чакроканалах, жрица жестом отпустила Чирно домой, куда та с радостью и полетела, после чего подошла к всё ещё бледной Марисе и положила руку ей на плечо:

— Ты как?

— Н-нормально, — девочка криво улыбнулась, стараясь показать уверенность. Выходило не очень хорошо. — Я бы его победила, но вы меня опередили…

— Верю, — жрица улыбнулась ей в ответ. — Я-то помню, насколько разрушительна твоя печь.

— Э-эй, я ведь не специально! Мне казалось, что мы забыли про это! — Мариса скинула с себя её руку и продолжила делать вид, что всё в порядке.

— Забыли, — согласилась Рейму, поддерживая игру. — Зато теперь знаешь что нужно целиться с умом.

— Ладно, пока! Мне нужно возвращаться! — Мариса перехватила метлу, собравшись взлетать, но метла не сдвинулась с места.

— И куда это ты собралась на ночь глядя? — Мейра не напрягаясь держала метлу на месте одной рукой.

— В Лес Магии, тут недалеко.

— Утром полетишь.

— Я сама справлюсь!

— Своей няньке это расскажешь, он тебя наверное уже обыскался, — со скучающим видом ответила мечница, — Мне тащить тебя до деревни или пойдёшь сама?

Мариса развернулась к Рейму:

— Только не смей расслабляться, наш реванш не за горами!

— Конечно, — жрица кивнула, взглядом провожая волшебницу и подгонявшую её Мейру.

Улыбка с уст жрицы пропала, а видимая бодрость духа сошла на нет. Каналы чакры до сих пор окончательно не восстановились после частичного призыва Сусаноо, поэтому обещали всю оставшуюся ночь противно ныть, и с этим ничего нельзя было поделать.

— Что со мной не так? Неужели размякла? — она усмехнулась и покачала головой.

Перемещаясь пешком по кладбищу к выходу она лениво осматривала надгробия. На них зачастую мелькали незнакомые имена, а даты некоторых могли уходить на несколько столетий назад.

«Похоже, родственники следят даже за старыми могилами», — в её душе всколыхнулось уважение к такому поступку.

В какой-то момент глаз зацепился за знакомые чёрные кандзи на каменном постаменте и девочка остановилась, вчитываясь в них:

«Сакура Хакурей», была её прабабушкой.

Взгляд переместился на соседний мемориал:

«Судзу Хакурей».

— Так вот как звали мою бабушку, — прошептала она.

Подойдя к мемориалам поближе она голой рукой стала стряхивать с них маленький слой пыли. Могилы выглядели ухоженными, их явно протирали. Значит матушка ходила сюда и следила за ними.

В нескольких местах жрица с неудовольствием обнаружила сколы, явно физического происхождения. Следы недавней погони.

При помощи техники земли Рейму вернула надгробия в нормальное состояние. Чакры ушло немного, но самочувствие всё равно стало хуже, словно налили горячую воду на и без того обожжённый участок кожи.

Рейму осмотрелась и пройдя обратно к могиле бабушки глянула на свободное место рядом с ней. Какое-то время она буравила его мрачным взглядом и с тяжёлым вздохом техникой разровняла участок земли под новое захоронение. Идеально ровный уголок, на котором вскоре вырос новый могильный столб с несколькими маленькими башнями, осталось только нанести имя.

— Нет, — жрица печально покачала головой. — Рано… — она провела рукой по холодному камню и прислушавшись к своим чувствам хмуро отвернулась, торопливым шагом покинув кладбище.

Вернувшись домой она умылась и поужинав «рисом с рисом» зашла в комнату, где до сих пор шла игра между тапком и клоном. Достав платок с пленником она положила его на тумбу, начав рыться в стоявшем рядом шкафу. Что это был за ёкай или дух Рейму не знала, но очень хотела в этом разобраться. Какие-то записи в храме были, но обычно их целостность оставляла желать лучшего.

— С возвращением, — хмыкнула обувь. — Поздно ты.

— Угу, — ответила жрица и не глядя на ход игры развеяла клона.

— Нет, ну это уже свинство, — она проигнорировала донёсшееся со спины возмущение тапка.

Ничего интересного из воспоминаний не попалось, но большое количество осознанной памяти за короткое время утомило её ещё больше, заставив зевнуть и нахмурившись потереть лицо. Для тела шестилетнего ребёнка такой темп жизни был слишком тяжёлым, даже с учётом тренировок и более крепкого из-за чакры организма. Последняя так и вовсе заставляла чувствовать недомогание, которое без сторонней помощи никак не лечилось. Даже с учётом того что она разделила нагрузку на клонов и воспользовалась ветром чтобы усилить пламя, два огненных смерча подряд давали о себе знать.

— Чего там у тебя? — заинтересованно протянула Мима.

— Какая-то куча праха, таскала трупы на деревенском кладбище, — заметив попытки упомянутой к бегству Рейму придавила её сверху посохом, чтобы не сбежала. Пробегаясь глазами по записям включавшим в себя ёкаев, она пыталась найти что-то хоть отдалённо похожее на её сегодняшний улов, пока без особых успехов. — Ума не приложу что это за ёкай.

— Потому что это не ёкай, — хмыкнул заточённый злобный дух.

— Почему ты так в этом уверена? — жрица почувствовала возможность узнать что-то полезное.

Единственной причиной по которой с тапка сняли «глушилку» была надежда добиться интересной информации. И, кажется, сейчас был шанс услышать что-то важное, что немного повысило настроение Рейму.

— Скажем так, выбрасывать у кладбища использованный для ритуала прах было не лучшей моей идеей. В свою защиту, с пропажей твоей матери действовать нужно было быстро, — лекторским тоном заявила обувь.

— Что за ритуал, причём здесь прах и как это связано с этим... — Рейму заинтересованно посмотрела на платок, — существом?

— Ты ведь не думала что я наколдовала всех тех духов из воздуха? — хмыкнула Мима.

— И ты всё это время молчала? — возмутилась жрица.

— Со всеми недавними событиями как-то вылетело из головы, да и ты сама сказала... Это не моё дело.

Рейму была уверена: будь здесь физическое воплощение духа, то оно бы гадко ухмыльнулось. Впрочем оказалось достаточно и тона, чтобы живо себе это представить.

— И что с ним теперь делать? — жрица взяла платок в руки.

— Ой, даже не знаю, что жрицы делают в таких случаях, — поцыкала пленница тапка. — А ты знаешь, жрица?

— Завтра упокою, — недовольно ответила Рейму

— Кого ты там собралась упокаивать?

— Не хочу оставлять потревоженные тобой души в этом недоразумении.

— Нет там никаких душ, балда. Этой штукой движет привязанность к жизни, которую они после смерти оставили вместе с телом. Просто от недостатка мозгов оно восприняло «привязанность к жизни» слишком буквально.

Рейму предпочла никак на это не отвечать. Она знала что нужно делать, но не хотела заниматься этим именно сегодня, решив отложить всё на утро. Тем более зачем ей проводить ритуал очищения сейчас, если можно сделать всё разом завтра?

С этими мыслями она убрала прах в тумбочку и положив вместе с ним тапочек ушла спать. Уже поздним утром она, сонно потирая глаза, оставила в храме клона и отправилась в деревню, где добралась до мастерской заказчика.

— Доброе утро, — довольно улыбнулся гончар. — Как прошло? Говорят ночью со стороны кладбища видели столб огня. Хех, надеюсь от него хоть что-то осталось… — шутя сказал Хидэо, но в его голосе всё же проскочило беспокойство.

— Ёкай мёртв. Он вселялся в похищенные тела и поглощал их превращаясь в ходячую гору трупов. Я пыталась изгнать его обычными методами, но он просто сбрасывал повреждённые части тел, пришлось сжечь всё разом чтобы не сбежал. Насчёт ущерба можете не переживать, перед сожжением я гнала его до выхода.

— Насколько сильной оказалась тварь?

— Слабак, дольше его гоняла, — ответила она. — Так что насчёт оплаты?

— Конечно, только дай мне сходить за ними, — мужчина ушёл и вскоре вернулся с кошельком. — Вот, держи. Вся оговорённая сумма. И сейчас… — С этими словами он снова удалился, на этот раз в мастерскую, вернувшись с небольшой корзиной в которой лежали маленький чайник и две чашки украшенные цветочным узором на один мотив. — Это от нашей семьи.

Рейму уже пересчитала деньги. Большая часть средств была мелкими купюрами, поэтому проверка затянулась, но жрица была довольна.

— Спасибо. С вами приятно иметь дело, — она улыбнулась и забрав корзину повернулась в сторону рынка.

— Взаимно, — кивнул Хидэо. — Береги себя.

Посетив нескольких торговцев на рынке она всё же нашла чернила. За бумагой пришлось заглянуть к тому кто занимался её изготовлением. Для амулетов не годилась какая попало, обычно на них шла та же плотная бумага что использовалась в конструкции сёдзи. Занимавшийся этим старик Ючи сбросил цену, так как вёл дела со жрицами уже давно, но даже с учётом предоставленной скидки Рейму потратила почти все полученные деньги. На еду осталось немного, но зато нужных ей бумаги и чернил теперь явно было в достатке.

В будущем на поддержание барьера вокруг храма должно было уйти немного амулетов. Это раньше ей приходилось всё делать методом проб и ошибок, чтобы отыскать нужные комбинации, но теперь всё должно проходить без сучка и задоринки.

Разложив всё на складе по полочкам она задумалась над тем, как ей можно было заработать ещё. И вспомнив о Мистии сформировала клона, отправив того на поиски рабочего места.

«Хотя бы так», — подумала она и подремав ещё пару часов вернулась к тренировкам, после которых планировала отправиться на новые поиски информации.

Уже позже, ранним вечером того же дня, Рейму вернулась на кладбище. Она вспомнила, что забыла убрать за собой собственноручно созданную могилу-приманку, поэтому решила завершить дело, пока оно совсем не вылетело из головы.

Атмосфера с прошлого раза совсем не изменилась: природа жила, шелестела листва, пели птицы, издалека доносились не совсем понятные звуки. Возможно кричала ворона, возможно ёкай, но пернатые всё равно не прекращали голосить, вероятно привыкнув к странным звукам в лесу.

Она применила технику чакры и подняла на поверхность мешок с останками, с её же помощью разбила могильную плиту, погрузив осколки под землю. Действо сопровождалось характерным звуком, поэтому она сначала не услышала, как к ней подкрались, но почувствовав что-то странное успела развернуться за секунду до…

— Бу! — крикнули ей в лицо.

Выстреливший из рукава гохэй на полной скорости ударил в лоб пугателя, оторвав его от земли и отправив в непродолжительный полёт. Шлёпнувшись на ведущую к могиле мощёную дорогу спиной, нарушительница спокойствия приподнялась, потирая место удара.

«Точно ёкай. Люди после такого не поднимаются», — кивнула своим мыслям жрица, настороженно наблюдая за сидевшим на дороге ёкаем.

Её выбор одежды был таким же странным как и у остальных, она носила белую рубашку с длинными рукавами под бирюзовой жилеткой в цвет спускавшихся до плеч волос, и светло-бирюзовую юбку до колен, с деревянными башмаками.

— У-у-х… Больно… — пожаловалась она, держась обеими руками за лоб. — Но я тебя напугала! Хаха! — после этих слов ёкай вскочила на ноги, словно забыв о ушибе. На жрицу смотрела пара разноцветных глаз, правый - бирюзовый как и наряд, левый - ярко-красный.

— Очень смешно, — недовольно произнесла Рейму. — Пугать детей на кладбище. Ха-ха.

— Не нужно быть такой врединой. Вас, людей, пугать становится всё сложнее, — ответила она отряхнувшись и потянулась за лежащим рядом фиолетовым зонтом внушающих размеров. — Маленькие победы

— Кстати о людях. Ты чего тут делаешь? Посетителей караулишь, людоедка? — Рейму перехватила гохэй на манер дубинки, начав похлопывать им по руке. — Тебя тоже прибить для верности?

— Тоже? Да-, я-, не-, — ёкай отступила назад и подняв руки перед собой в защитном жесте отрицательно качала головой.

— Тогда что? — последний раз хлопнув гохэем по руке, жрица шагнула вперёд, направив его на девушку. Учитывая как быстро она занервничала, едва ли эта ёкай была сильной.

— Хотела напугать кого-нибудь.

— Зачем?

— Если я никогоненапугаюябудуходитьголодной! — протараторила допрашиваемая в ответ.

— Поясни, — уже спокойней сказала Рейму

— Ну, есть ёкаи которые едят людей, а есть ёкаи которые едят их страх.

Что-то такое из вычитанных вчера записей она припоминала. Рейму убрала гохэй в сторону.

— Ну… раз ты занята, то не стану тебе мешать, — ёкай медленными шагами направилась к выходу, пока её не остановил голос жрицы.

— Как-то подозрительно, пытаться сбежать после таких вопросов. Не находишь?

— Тогда останусь, — девушка вернулась на место и в ожидании молча смотрела на жрицу. Молчание затягивалось.

«Ещё одна чудачка», — вздохнув, Рейму потёрла переносицу

— Так это ты новая жрица? — ёкай прервала неловкую паузу.

— Да, это я, — жрица подумала, что её имени она ещё не узнала. — Рейму Хакурей.

— Когаса Татара.

— И сколько ты собралась тут так стоять, Когаса Татара?

— Впервые вижу разоряющую могилы жрицу. Не хочу оскорбить, просто интересно.

— Эта могила была приманкой. Ночью ловила разорявшего захоронение ёкая, сейчас прибираю за собой, — закинув мешок на плечи, Рейму пошла к выходу с кладбища, оставив ёкая заниматься своими делами

— Понятно, — раздалось сзади. — А что в мешке?

— Ты чего за мной идёшь?

— Мне немного нечего делать и я хотела посмотреть что делаешь ты. Ты ведь не против, я не мешаю?

«Боги…»

Надежды на то, что Когасе скоро наскучит следовать за ней не оправдались. Прежде чем жрице наконец удалось спровадить её по своим делам, ёкай прошла за ней от кладбища до самого леса магии. Вернув останки на безымянный холм, Рейму разожгла благовония и прочитав краткую молитву за упокоение их владельца - засыпала останки землёй. Делала она это не только из этических соображений, но и потому что ещё один озлобленный на храм дух ей сейчас был совершенно не нужен. Хватало и одного - в тапке, побеждённого ценой всё ещё не восстановившегося здоровья и огромных усилий.

Отправившийся искать Мистию клон в первую очередь сходил на место куда в прошлый раз после ремонта укатили повозку. Воспоминания о поляне на которой клон в прошлый раз остался готовить миног вместе с хозяйкой заведения были ещё свежи в памяти, но придя на полянку около дороги он никого там не не нашел. Клон задумчиво осмотрелся, походил по поляне в поисках следов, безуспешно. Прошло слишком много времени чтобы остались хоть какие-то следы. Для успокоения совести он наведался на место где в прошлый раз подпалил транспорт, но и там ничего не обнаружил.

Чтобы выяснить где в данный момент остановилась лавка Мистии теневая сущность стала искать путников, у которых можно было бы поинтересоваться местонахождением магазинчика. Как назло путников, даже ёкаев не было, но поставленную задачу теневая сущность была намерена выполнить во что бы то ни стало. Это сама цель её существования - найти Мистию и напроситься на работу! Клон продолжила прочёсывать отходящие от деревни дороги.

Их предыдущая встреча окончилась на довольно странной ноте. Ещё тогда Рейму понимала что ёкаи по своему странные личности, эксцентричные и чаще всего двинутые на какой-то определённой цели из-за своего долгожительства. Так ёкай-воробей наотрез отказывалась готовить птиц для своих блюд и взамен предлагала миног, которые были «не менее вкусные», а самое главное «не птицы». Готовила она вполне хорошо, клону дегустация понравилась, да и одними миногами меню не ограничивалось, воробей много чего готовила на заказ и даже перевозила алкоголь. Но больше всего жрице запомнилось, что Мистия словно вбила себе в голову что клон - это недавно умерший в огне человек, ставший духом и потерявшийся в округе, забыв свою земную жизнь и желая всех сжечь…

«Стоп, — клон остановился как вкопанный, проскользив пару метров по грунту. — Духи после смерти забывают свою земную жизнь - это говорила и Мистия, и мама. А ещё уважаемая матушка рассказывала что духов держат на земле только две вещи: сожаления или обида. И именно обиженных изгнать силой практически невозможно».

Теневая сущность создала нового клона и развеяла его, передавая мысли оригиналу.

Оригинал, закончив с ритуалом упокоения посмотрела на пустую могильную плиту и задумчиво почесала макушку. Поправив бант Рейму вздохнула и посмотрела в сторону храма, по крайней мере в этом направлении он и должен был находиться. Мысль, проскочившая в голове клона, теперь перешла к жрице.

«Получается что духи перед смертью о чём-то сожалеют или чем-то обижены. И у Мимы всё это должно быть как-то связано с храмом, — она задумчиво прикрыла глаза и вздохнула. — Либо с жрицами. Хотя, убивать она меня не слишком торопилась, — она приподняла веки, не давая сильному ветру добраться до глаз, и двинулась в сторону дома. — Зависть ли к работе жриц, к храму или какой-то план по получению наших сил? Она же требовала от Мейры отобрать у меня сферы.„Я пришла взять Хакурей“, хех. Надо выяснить поподробнее».

С холма она возвращалась медленно, но аккуратно, она не забывала про потенциального противника, который мог напасть в попытке заставить исчезнуть уже её. И пусть Рейму слабо верила в свою победу в случае с нападением, ведь даже Реико не справилась, но осторожность никогда не была лишней. Вперёд себя она послала клонов-разведчиков, чтобы проверять дорогу.

Храм встретил её тишиной и спокойствием. Лестница к храму оказалась заметена мусором, как и сам вход, где следовало проходить через тории, поэтому она пообещала себе взять метлу и прибраться. Взяться за это самостоятельно, а не сваливать всё на клонов. Ведь в данный момент уборку можно было считать одним из редких моментов тишины и спокойствия.

Уже дома она дошла до своей комнаты и развеяв клона, без лишних предисловий спросила у тапка напрямую:

— Зачем тебе мой дом?

— Не скажу, — хмыкнула обувь.

— Потому что не хочешь или потому что не помнишь?

Тапок собирался что-то сказать, но слегка засветившись ненадолго замолчал.

— Тебе какая разница, мелочь? — усмехнулась Мима, но в этот раз помимо уже привычного насмешливого тона в её голосе было что-то ещё. — Сейчас не обо мне тебе нужно беспокоиться, а о тех кто провернул исчезновение прошлой жрицы.

— И как предлагаешь узнать кто это был? — Рейму подошла к футону и сев на него подобрала под себя ноги.

— С чего мне знать? — тапочек слегка засветился. — Когда меня запечатали в прошлый раз, не было здесь никакого «Генсокё». Но… — остановился дух и замолчал.

— Но? — Рейму подтолкнула её к ответу.

— Кое с чем помочь я всё же могу, — усмехнулась Мима. — Если сюда заявится тот кому хватило сил справиться со старшей, твой барьер его в лучшем случае задержит.

— С самого твоего появления я слышу только ложь и насмешки. С чего тебе помогать сейчас?

— Хочу убедиться что мой храм доживёт до моего освобождения.

— Во-первых: это мой храм. Во-вторых: назови мне хоть одну причину тебе верить.

— Их нет, как нет и выбора у тебя.

— Это бесполезно, — вздохнула девочка и взяв гэта на руки понесла его к тумбочке.

Жрица чувствовала прилив сильного раздражения. Каждый раз Мима давала надежду на то, что скажет что-то полезное или просто не будет играть на её нервах, но этим чаяниям было не суждено сбыться. Сначала этот злобный дух чуть не угробила храм и её жительницу, а теперь только впустую тратила время бесполезными разговорами ведущими в никуда. Да, она дала наводку на то что нужно было делать с прахом, но до этого она додумалась бы и сама.

— Удачи с поисками специалиста по барьерам! — глумливо сказала обувь.

Рейму бросила тапок в ящик тумбочки и с хлопком его закрыла. Глубоко вздохнув она сжала кулаки в попытках успокоить нервы, но ничего не вышло. Скопившееся раздражение требовало выхода.

У неё были конструктивные способы вернуть себе душевное равновесие. Самым лучшим из них были боевые тренировки, которые не так давно проводились с Реико. До её пропажи у Рейму всегда было с кем выпустить пар, выложившись на полную. Сейчас же оставался только бой с тенью, теневыми клонами или отработка ударов.

Вторым способом была медитация. Но её она решила провести после тренировки, поэтому выйдя на улицу нашла свой старый манекен для отработки ударов и принялась методично, проводить по нему различные комбинации. Зачастую они оказывались длинными и сложными, но именно в этом и заключался способ успокоения. Долгая, медитативная и возможно нудная работа.

Вскоре вернулись воспоминания отправленного на поиски Мистии клона. Тот потратил последнюю чакру, но так и не отыскал свою цель, чему не сильно огорчился. Перед развеиванием он успел узнать что лавка воробья пусть и постоянно перемещается, однако следует по какому-то определённому маршруту и всегда к вечеру останавливается южнее деревни людей. Осталось только сходить туда. Поиск ёкая стал лишь вопросом времени.

Успокоиться вышло лишь к самому закату, когда конечности без усиления чакрой стали забиваться. Шагая ко входу в дом Рейму вспомнила о своих планах прибраться самостоятельно, поэтому взяла метлу и в свете заходящего солнца принялась как можно быстрее сметать различный мусор, который надул ветер, и выбрасывать его в лес. Пуговица позволяла беспрепятственно проходить через барьер, но спустя какое-то время Рейму надоело каждый раз её доставать и она на скорую руку пришила ту на воротник.

В процессе уборки она размышляла о неведомом враге, который избавился от её мамы. Зачем ему было это, как он это сделал и что собирался делать дальше? Учитывая исчезновение Реико, скорее всего виновник должен был сделать это с каким-то мотивом. Чем она помешала? Жрица следила за порядком и выполняла единичные просьбы о помощи от деревенских. В принципе всё, что приходило в голову. Но если это из-за её роли в поддержании порядка, то почему тогда сейчас ничего не происходило? Или она узнала что-то чего знать не следовало?

«Было бы у меня больше информации», — Рейму с сожалением помотала головой.

Она осмотрела двор и осталась довольна своей работой. Уже стемнело, поэтому длинную лестницу вниз было решено оставить на завтра.

Вернувшись в дом жрица заглянула на кухню и после ужина пошла умываться. Каждый раз когда она распускала свою причёску и снимала бант, то и без того длинные волосы становились куда длиннее. По своей сути она собирала их в пучок на голове, перематывала бантом и укорачивала их, чтобы было удобнее сражаться. Хотя Рейму и не могла припомнить чтобы они как-то ей мешали, в прошлом она знала куноичи с роскошными волосами и тем они тоже не создавали особых проблем.

В прошлой жизни, ещё Мадарой, они были грубее, гуще и массивнее, постоянно запутывались и топорщились. В новой, пусть и из под палки, Реико привила ей привычку следить за ними помимо «мыть когда грязные». Старшая была решительно против того чтобы она «ходила как какое-то чучело», так что приходилось возиться с лентами и бантом и хоть заниматься этим под умилённым взглядом матери было немного стыдно, сейчас бы она многое отдала чтобы та оказалась рядом.

Закончив вымывать из волос грязь и пыль она вернулась в свою комнату, сразу же завалившись спать. С возведением барьера засыпать только касаясь подушки у неё вошло в привычку, тем более для полного восстановления телу требовался хороший отдых.

Следующее утро началось с небольших планов по занятию домашними делами. Требовалось нарубить дров, принести воды, заняться стиркой, уборкой в храме и на его территории, а также создать нового клона для поиска Мистии. Но так как последнее требовалось лишь к вечеру, жрица решила пожалеть каналы чакры и справиться с насущными делами самостоятельно, без теневых помощников.

Было неожиданно легко. Тело даже без усиления справлялось с колкой дров при помощи огромного по сравнению с Рейму топора, а полные вёдра без труда поднимались по лестнице от самого низа. Пусть она не торопилась и это занимало приличное количество времени, но жрица практически не уставала, лишь замучилась вручную отстирывать свою форму. Ещё больше времени отняла тщательная уборка внутри дома, ведь нужно было залезть в каждый уголок и протереть всё влажной тряпкой. Подметание длиннющей лестницы стало отдыхом, который она провела до самого вечера.

Сидя на крыльце своего дома и смотря на начинающее скрываться за горами солнце Рейму думала о состоянии системы циркуляции чакры и всё-таки решила не затягивать с подработкой у ёкая. Она сложила печать и после отделения половины своего резерва почувствовала ноющую боль по всему телу. Она знала о своей так и не зажившей травме, но понимала суровую необходимость в дополнительных средствах, поэтому не жалела о своём решении. Фантом также ощутил дискомфорт и поморщился, но ничего не сказал.

— Не разделяй чакру, она может вся тебе пригодиться, — жрица потëрла плечо и огляделась. — Ты знаешь что делать, ступай, — и при помощи пуговицы-ключа открыла в барьере проход.

Клон серьёзно кивнул и развернувшись к воротам бегом отправился вниз по лестнице. Темп его перемещения отличался от оригинала, потому как он не имел способностей к полëту и вынужден был передвигаться по земле. Но в любом случае такой способ экономил время Рейму и защищал от раскрытия Мистией того факта, что она всё-таки жрица, а не дух сгоревшей в огне девочки.

Задумавшись о маскировке клон сменил одежду на другую, в которой ходил во время поиска трупа для фальшивой могилы. Вместо формы жрицы на ней снова было синее кимоно с жёлтым узором и длинными рукавами. Убрав остальные атрибуты жрицы, включая бант и ленты, она потеряла сходство с оригиналом и осталась довольна.

Поправив длинные волосы клон улыбнулась. В такой одежде она чувствовала себя немного безопаснее, чем когда была в форме жрицы, такая маскировка снижала возможность того, что Рейму узнают и попытаются на неё напасть.

Добравшись до деревни она дошла до южных ворот и свернула на юг, выискивая на главной дороге нужный ей передвижной ларёк с миногами. Солнце как раз уже полностью закатилось за горизонт и вокруг ощутимо стемнело, а вышедший на смену дневному светилу полумесяц не слишком хорошо освещал дорогу. Будь у клона шаринган, то это не стало бы проблемой, но сейчас его отсутствие немного затрудняло дальнейшие поиски.

Дальнейший путь проходил через небольшие тропинки. Они преимущественно относились к центральным дорогам и шли ответвлениями, но по каким причинам воробей любила безлюдные или непопулярные места? Клон не хотел об этом задумываться, у него была чёткая задача: найти хозяйку заведения и договориться о подработке.

Следуя вперёд по тропе клон старательно оглядывался вокруг. В прошлый раз они остановились на поляне, где и торговали, причём специально для заметности зажигали фонари. Их-то «призрак» и искал.

В какой-то момент стало совсем темно. Пропали очертания деревьев, потух месяц и звёзды на небе, было видно только тропинку на пару метров вперёд и больше ничего. Звуки не исчезли, но происходящее насторожило пытающуюся подлечить свои глаза теневую сущность. Ничего не выходило, поэтому ничего не оставалось кроме как идти вперёд. Всё равно её смерть означала только возвращение к оригиналу.

Вдруг впереди забрезжил алый свет знакомых красных светильников. Она двинулась туда, настороженно готовясь сложить печати и атаковать, стараясь продлить своё существование. По мере того как огоньки становились ближе клону удалось разглядеть силуэт знакомой телеги и пойти к нему побыстрее.

Уже на подходе теневая сущность расслышала пение:

— Птица в ночи, песню неси, человек во тьме, свет погаси…

Зрение клона совсем ухудшилось, он видел только свечение, которое стало практически вплотную.

— Мистия?

— Да-да? — та отвлеклась от своего занятия. — Ох, вижу у вас проблемы со зрением. Замучала ночная слепота? Говорят, жареные миноги лечат этот недуг. Знаете, я как раз продаю такие.

— Ты меня не помнишь? — решила уточнить разведчица. — Мы с тобой давно не виделись, но всё равно удивительно…

— Ммм? — протянула ёкай. — Лицо знакомое.

— А если я ещё раз подожгу твой ларёк, вспомнишь? — клон тонко улыбнулся, видя перед собой лишь тьму, но судя по голосу смотря на свою собеседницу.

— Ааа, ты тот призрак? — воробей очень удивилась. — Я уже думала что ты всё, «того».

— Как видишь не «того»… просто появились неожиданные дела, — клон пожал плечами. — Говоря о делах, как идут твои?

— Посетителей прибавилось. Как-то даже приходила тэнгу, говорила что напишет о моей лавке статью. Иногда они теперь тоже заглядывают.

— Тебе ещё нужны помощники?

— Как раз хотела предложить. Только это, ты в следующий раз предупреждай перед тем как соберёшься вот так исчезнуть.

— По рукам, никаких исчезновений на рабочем месте.

Зрение клона стало потихоньку проясняться. Ей в руки пихнули тарелку и палочки:

— Жареные миноги с овощами, за счёт заведения. В прошлый раз ты даже оплату не взяла.

— Спасибо, — поблагодарила девочка и принялась неторопливо есть.

На вкус чем-то отдалённо напоминало рыбу, но при этом не было похоже ни на что конкретное.

— Вкуснее ведь птицы, — голос Мистии был воодушевлëнным. — Да?

— Ты пробовала птицу?

— А? Нет конечно, я просто знаю.

— То есть ты думаешь что миноги вкуснее. Ведь пока не попробуешь - не узнаешь наверняка, — не услышав ответа, клон перевёл прояснившийся взгляд с тарелки на оторвавшуюся от огня Мистию, стоявшую у прилавка недовольно скрестив руки на груди. — Молчу-молчу, миноги лучше.

— Забыла спросить. У тебя получилось вспомнить своё имя? Почти год прошёл, да и всё время обращаться к тебе на «ты» как-то неудобно.

— Рейму, — честно ответил клон.

Со временем шансы того что в лавку заглянет кто-то кто уже её знает будут только расти, попытка выдать себя за кого-то другого лишь привлечёт к ней больше ненужного внимания.

Вернувшиеся на утро воспоминания клона порадовали ранней головной болью, от которой Рейму и проснулась. Кроме визита двух тэнгу ничего особенного за ночь не произошло. Посетители с ходу заявили что сегодня на выпивку они решили не налегать, немногим позже пожрав все запасы алкоголя в лавке, который хлестали как воду. Всё это время в голове клона крутилось два вопроса «Как они не пьянели?» и «Куда всё это девается?». Ничего полезного из их разговоров узнать так и не вышло, те в основном состояли из жалоб на работу и рассуждений хозяйки о замене птичьих блюд альтернативами. Клон получал часть от ночной выручки и щедрость ночных посетителей приятно тяготила карман. Мистия ещё в прошлый раз была рада, что «призрачную помощницу» не потребовалось обучать готовить с нуля, да и ловкую работу с ножом она отметила отдельно. Особенно клона позабавил комментарий:

«Вижу опыт обращения с ножом у тебя уже имеется».

«Можно и так сказать, — подумала Рейму, пока окутанными медицинской чакрой руками водила по голове, — как бы она отреагировала на моё прошлое? Скорее всего пожав плечами и вернувшись к своим делам».

Мистия была ёкаем довольно непосредственным и рассеянным, хоть её методы ведения дел и вызывали вопросы, пела и готовила она действительно хорошо.

С трудом поднявшись с матраса жрица нехотя занялась утренними делами: умылась, приготовила завтрак, потренировалась и задумавшись о своих планах вспомнила про слова Мимы о барьере вокруг храма. В беспокойство о храме со стороны злого духа, зная что он нечисти зачем-то был нужен, верилось. Но учитывая что она из раза в раз пыталась её обмануть, это вызывало подозрения в искренности слов о ущербности барьера, скорее попытку как-то ему навредить. Впрочем ничего не мешало хотя бы выслушать обитателя обуви, а выводы сделать уже потом.

Решив всё для себя Рейму поднялась на ноги и зайдя в свою комнату открыла тумбочку, откуда воззрилась на лежащую там пару гэта.

— О, явилась, — засветились символы на тапочке. — Чего надо?

— Что ты там вчера говорила про мой барьер. Чем он хуже того, что сделала Реико? — уточнила жрица.

— Быстро ты переобуваешься, — усмехнулась заключённая. — Всем. Начиная исполнением и заканчивая его основой.

— И что в нём не так? — Рейму недовольно скрестила руки на груди.

— Разжёвывать от начала до конца не вижу смысла, если скажу как есть всё равно ничего не поймёшь.

— Этот барьер я поставить смогла, не вижу причин почему не получится возвести твой.

— Смогла, с четвёртой попытки, — съязвил тапок. — Скажи честно, ты когда-нибудь создавала собственные барьеры подобного типа? Ты понимаешь что ты делаешь или просто повторяешь всё за тем как было у матери?

— Ты начинаешь меня утомлять, — Рейму тяжело вздохнула. — Говори прямо - в чём проблема?

— Проблема в том, что ты пытаешься бездумно повторить барьер созданный взрослой жрицей, даже не понимая что конкретно ты делаешь.

— И что ты предлагаешь? — жрица подняла тапок и поставила его на тумбочку.

— Я предлагаю тебе не выпендриваться и начать с простого.

— Недавно ты говорила о том что барьер нужно сделать лучше, теперь ты говоришь мне начать с простого, — Рейму задумчиво потёрла подбородок и усмехнулась. — Простой барьер не остановит виновника пропажи матери, а защита храму нужна сейчас.

— И здесь на сцену выхожу я! — радостно заявила пленница.

— Ты никуда не выходишь и будешь сидеть в тапке до тех пор пока я не скажу, — ребёнок нахмурился.

— Вижу у тебя проблемы с чувством юмора.

— Я не в настроении для твоего «юмора», нежить. Последний шанс - либо ты говоришь что-то достойное моего внимания, либо я заклею этот тапок таким количеством амулетов, что в следующий раз свет Солнца ты увидишь через десяток веков. Закопаю его во дворе и дальше буду справляться своими силами. Будь что будет, даже если я умру - своё ты тоже не получишь.

— Ты-

Духа перебила Рейму:

— Отшутись ещё раз и превратишься в ископаемое.

Последовавшая пауза длилась всего пару секунд, до того как её прервал смех Мимы.

— Пфф! Ха-ха-ха-ха-ха!

Тяжело вздохнув, Рейму молча покачала головой и под смех духа отнесла его на улицу. Потянувшись в рукав за печатями, она слегка топнула ногой, техникой земли создав небольшую яму.

— Хах, да подожди ты…

Нехотя жрица остановила руку, готовую нанести на тапок новую печать:

— Три секунды, — терпеливо произнесла жрица.

— Кого-то ты мне напоминаешь, — весело подметила Мима.

— Две секунды, — Рейму говорила с заметно усилившимся холодом.

— Ладно-ладно, — сдалась нечисть, — к делу. Я предлагаю переделать барьер вокруг храма. Работать над ним будешь под моим руководством.

— Который естественно тебя пропустит и естественно я ничего в нём не пойму? — сарказма в тоне жрицы мог не заметить только глухой.

— Естественно, — ответила Мима как ни в чём не бывало.

— Удобно, но ты так и не назвала причин тебе верить. Где гарантии, что ты не повредишь мой барьер или не внесёшь свои коррективы о которых ничего мне не скажешь?

— Мне не нужно ничего с ним делать, — ответила заключённая. — Сколько он простоял, дня два? Ещё два и твой барьер сам развалится.

— Когда я испытывала его на прочность всё было нормально. Есть чем доказать или это твоя очередная шутка?

— Попробуй испытать сейчас.

Ехидство в голосе духа вызывало нехорошее предчувствие, убрав печать в рукав Рейму подошла к барьеру и недолго думая, вложив в замах всю силу ударила по нему гохеем. За ударом гохэя о стену барьера последовал громкий треск. Какое-то время жрица молча смотрела на выросшую в воздухе перед ней паутину трещин.

— Вот… — она потёрла переносицу, представив объём предстоящих работ.

— Ну, что скажешь? — Мима явно была довольна собой.

— Не понимаю, — жрица не хотела верить в то что видела, но не могла этого отрицать, — я ведь всё повторяла за ней.

— Она проверяла уже существующий барьер, а ты создаёшь новый с нуля. Начнёшь сейчас и мы ещё успеем до вечера.

Подумав над словами духа и подкрепив её аргументы только что увиденным перед собой, Рейму с трудом подавила в себе паранойю и начала торопливую работу над новым барьером. Она по большей части выполняла инструкции духа, не сильно преуспевая в осмысливании выполняемых действий - разница в опыте была очевидной, но старательно записывала всё что успевала. Набрав достаточно амулетов, жрица вышла из храма направившись к месту где проверяла свои прошлые барьеры.

— Куда? Работы ещё много.

— Хочу проверить в миниатюре, на случай если ты опять пудришь мне мозги… или просто ошиблась.

Рейму вспомнила чем обычно грозила ошибка в барьере такого уровня сложности и запитки духовной энергией. Большой взрыв, которого она хотела избежать.

— «Ошиблась», за кого ты меня принимаешь? Я тебе не деревенский фокусник! — сомнение в её компетентности не прошло незамеченным. — Живо вернись и делай на чистовик!

— Либо делаем по-моему, либо не делаем никак.

— А-а чёрт с тобой, проверяй как хочешь.

Вызвав и дождавшись Чирно, Рейму начала проверку. Барьер работал как надо и не проявлял никакой подозрительной активности, что само по себе было подозрительно. К вечеру его полномасштабная версия закрывала храм. Не хотелось признавать, но под руководством Мимы барьер получился с первого раза, из-за чего и бумаги на него ушло не так много, как на прошлые попытки. Доверяла ли она духу? Однозначно нет. Все входившие в новый барьер амулеты были отмечены спрятанной взрывной печатью. В случае если Мима решит выкинуть что-то подозрительное, она или её клон в любой момент могли избавиться от барьера щелчком пальцев.

— Чирно, — Рейму остановила уже собравшуюся улетать фею.

— Да?

— Пожалуйста останься и присмотри за тапком.

— А это не опасно?

— Конечно опасно, — дух переключилась на новую жертву.

— Не слушай её, она постоянно врёт. Просто смотри чтобы сидела спокойно и если тебе покажется, что барьер начинает странно себя вести - сразу буди меня. Можешь брать чай, только оставь хоть половину и не-

— Не лазить в комнате Реико?

— Да.

Их с Мимой совместное творение оказалось сложнее даже оригинального барьера Реико и если верить словам духа, было лучше. На его возведение ушло ещё больше сил и сейчас единственное чего хотелось жрице - дойти до храма и рухнуть на пол. Взяв себя в руки, Рейму преодолела прихожую, ушла в свою комнату и легла спать, оставив Чирно один на один с одержимой обувью.

— Играть в карты без рук будет затруднительно, да и предполагать что в этом храме они есть - будет наивно… Го или сёги?

— Я не умею.

— Ничего, научим.

Глава семнадцатая.

Магазинчик Кориндо уже успел прославиться как место, продававшее необычные товары и вещи из внешнего мира. Сам же хозяин лавки мог изготовить что-нибудь самостоятельно, на заказ, но его услугами пользовались довольно редко, а с пропажей Реико, которая порой заказывала у него новые иглы или ремонтировала одежду, стали ещё реже. Генсокё не было густонаселённым, да и выбранное им место у леса магии не способствовало хорошей торговле. Мало кто был готов потратить время и деньги ради безделушки из внешнего мира. Артефакты вроде мини-хаккеро Марисы в производстве были крайне затратным и дорогим, наладить торговлю чем-то подобным не в убыток себе можно было только по заоблачным ценам, на которые никто не согласится. Не говоря уже о том, что создание самой печи отняло у него больше половины года и материалы, которые на дороге не валялись.

Сомнительно, что волшебница вообще осознавала насколько ценной вещью её снабдил Ринноске. Но тот и не смотрел на цену артефакта, не жалеля никаких средств. Впрочем, это могло быть как благом, так и его ошибкой, потому что Мариса использовала печь где надо и не надо. Успела снести крышу храма Хакурей, почём зря палила по феям и теперь, явно надеясь на мощь артефакта, снова куда-то сбежала.

Как наполовину ёкаю, регулярный сон для Ринноске был не так уж и важен, чем он на полную пользовался, читая ночи напролёт или сидя в мастерской за какой-нибудь особенно непонятной штукой из внешнего мира. Но как наполовину человеку, изредка спать приходилось даже ему. Так, проснувшись под утро он не обнаружил свою подопечную, которую вчера с трудом уговорил никуда не лезть. Поняв, что его слова были проигнорированы он начал собираться на поиски беглянки.

Единственной зацепкой о том куда могла направиться его подопечная, был её вчерашний план об охоте на деревенском кладбище. Закрыв магазин, Ринноске поспешил в деревню. Не будь его волосы белыми от рождения, за эти пару лет он бы точно уже стал седым.

Нашёл беглянку он намного раньше, чем планировал. На тянувшейся через раскинувшиеся у деревни поля дороге. Мариса, опустив голову, с хмурым видом шагала в кампании несущей её метлу высокой девушки. Долго вспоминать кто это был не пришлось, в деревне был всего один человек, постоянно носивший с собой внушительных размеров меч.

— Мариса! — воскликнул он. — Где ты была?

— Я полетела на кладбище, но там всё решили и без меня, — буркнула волшебница, пнув ближайший камень с дороги

— Главное что ты в порядке, — с облегчением вздохнул мужчина, не заметив на ней никаких следов ран, кроме грязи на фартуке. — Где успела?

— Просто испачкалась.

— Её вырвало, — выдала Мейра, заработав недовольный взгляд со стороны ребёнка. — Ёкай выглядел… отвратительно. И пах не лучше.

— Спасибо что присмотрела за ней. Я что-нибудь должен?

— Да, смотреть за ней лучше, — ответила мечница, протянув ему метлу.

— Смотрю, но стоит раз отвернуться и её уже нет. Если бы было с кем её оставить, только кто за ней успеет? — он задумчиво перевёл взгляд с Марисы на Мейру.

— Ищи другую няньку, — Мейра покачала головой. — Мне даже есть кого предложить. Только она ёкай, из деревни.

— Из деревни… — мужчина поправил очки и задумчиво продолжил: — Но разве у неё будет на это время? Думаешь она согласится?

— Раз знаешь, значит проблем не будет, — кивнула девушка. — Согласится или нет пока не спрошу - не узнаю.

— Да кто она-то?! — спросила девочка, почувствовав угрозу собственной «независимости». — Может я вообще больше убегать не буду!

— Я правда хочу тебе верить, но к сожалению не могу… Я не против, пусть приходит, — он с улыбкой посмотрел на скрестившую руки на груди Марису. — Я просто уже не знаю что и делать. Она нарвётся на что-то или кого-то и я её больше не увижу.

— Я ещё здесь, — пробурчала девочка. — Да кто на меня нападёт, пока у меня печка?! И ведь гуляла же до этого, ничего!

— То, что тебе везло раньше не значит что будет везти всегда, — проговорил мужчина и поправил очки.

— Если согласится, ждите её завтра к вечеру, — Сказала Мейра и отправилась обратно в сторону деревни

— Ещё раз спасибо, мы тоже пойдём, — кивнул тот ей и положив руку на спину своей подопечной повёл за собой. — Посидишь на домашнем аресте.

— Может не надо? — жалобно спросила девочка.

— Надо, Мариса, надо. До тебя по-другому не доходит, — он покачал головой.

— Несправедливо, — пробурчала Мариса, идя рядом.

Доведя ребёнка до дома он запер метлу в кладовой, а мини-хаккеро оставил у себя. Сам сел за прилавок и вновь открыв книгу, в надежде всё-таки разобраться с захламлявшими пару полок компьютерами, погрузился в чтение.

Он мог узнать имя и предназначение любого предмета, который видел. Это была его особенность, которой он обладал сколько себя помнил. Но разбираться в том, как именно работает каждый предмет всё-также приходилось самому. Большой проблемы в этом он не видел - ему нравилось разбираться в том как работали вещи, старые и новые. В последнее время из внешнего мира стало прибывать всё больше разных и часто незнакомых вещей, с трудом верилось что они могут устаревать так быстро. Так или иначе, теперь оставалось только ждать их няньку, а до тех пор, - Ринноске бросил взгляд на пыльный корпус продолжавшего ускользать от его понимания устройства, - ему было чем себя занять.

Храм Хакурей постепенно оживал. Теперь в нем было полтора жителя, по крайней мере за половину Рейму считала Миму... К которой даже успела немного привыкнуть. Впрочем, бдительности жрица не теряла, кто знал что ещё она может выкинуть? Пример недооценки «побеждённого» противника находился прямо у неё под ногами.

Рейму просыпалась медленно, жалея, что время сна проходит настолько быстро. В комнате всё ещё было прохладно, а лучей только начавшего подниматься из-за гор солнца ещё не хватало чтобы полностью разогнать полумрак. Привыкший к режиму организм отказывался провалиться в спасительную темноту, где тело не болело, а голову не одолевали тяжёлые мысли. Охота на ёкая прошла всего пару дней назад, но она уже скучала по простым проблемам, которые можно разрешить насилием.

Вздохнув, жрица села на футоне и покачала головой. Мысли её проблемы точно не решат. Рейму встала на ноги и отправилась заниматься ежедневными делами. Накинув халат, она вышла в коридор, тишина которого нарушалась только приглушёнными звуками разговора и скрипа пола под ногами.

С того дня в комнате Реико ничего не изменилось, всё лежало на тех же местах. Не став задерживаться, Рейму быстрыми шагами подошла к полке и стряхнув с неё пыль достала одну из лежавших там чистых записных книжек. Реико купила их заранее, для занятий дочери, но учитывая память о прошлой жизни Рейму быстро освоилась и они так и не пригодились, оставшись пылиться на полке.

В храме были немногочисленные записи, чаще неполные или написанные на основе пересказанных слухов. Не считая редких пометок Реико, информация в них морально устарела. Информация же в дневнике Реико обрывалась на её попытках понятным языком объяснить как работали каменные сферы, так и оставшихся попытками.В конце-концов Рейму решила начать вести дневник сама.

За внесением коротких заметок о посещённых местах и встреченных людях и ёкаях последовала разминка, окончательно разогнавшая сонливость, короткий бой против теневого клона, который тот ожидаемо и безнадёжно проиграл и оставшаяся часть её утренней рутины.

Чирно задумчиво смотрела на деревянные дощечки и то и дело протягивала к ним руку, после чего тут же её одёргивала, но снова передумав тянула её обратно.

— Уверена? — спросил тапок. — Подумала?

— Подумала, — задержав руку над фигурой ответила фея.

— Думай дальше.

— Я уже минуты три сходить не могу, — пожаловалась фея. — Ты просто проиграть боишься!

Неуверенно, Чирно взяла фигуру в руку и передвинула её вперёд.

— «Дракона» на девять-четыре, — Чирно молча двинула фигуру за противника, и с довольным лицом тут же совершила свой ход, съев только что сходившую фигуру своим «Генералом». Все пути к отступлению которого оказались отрезаны одним ходом.

— «Золото» на девять-три.

— Стой-стой-стой-стой-стой!

— Всё, ходить некуда. Могла бы закончить лучше, если бы подумала.

— Я устала думать, голова болит... Сдаюсь, — Чирно ударила лбом в игральную доску, с грохотом разбросав деревянные дощечки.

— Чирно.

Фея вяло повернула голову в сторону обратившейся к ней, стоявшей в дверях, жрицы.

— Нужно поговорить, — больше ничего не сказав, Рейму вышла из комнаты.

Фея вскочила со своего места и отправилась вслед за ней. Они дошли до кухни и Рейму присев за стол кивнула ей в сторону места напротив.

— Это мне? — неуверенно посмотрела Чирно на пару лежавших с её стороны кульков риса-онигири

— Тебе.

— Спасибо за еду! — получив подтверждение, фея набросилась на завтрак. Недолго понаблюдав за уничтожением еды и этикета, Рейму приступила к своей. Закончив, она перешла к делу.

— Насчёт барьера вокруг храма, — негромко сказала Рейму. — Ты не замечала ничего странного, пока я спала?

— Не знаю, — вытерев рот рукой, честно ответила Чирно. — А должна была?

— Это барьер авторства той… проходимки, — аккуратно ответила девочка. — Я ещё не смогла разобраться в том, как именно он устроен. Точно ничего?

— Нет, — фея помотала головой. — Ничего, чего не было раньше!

— Ясно, — протянула Рейму и незаметно вздохнула с облегчением. — Кстати, я всё забывала спросить тебя про газеты.

— Какие газеты? — Чирно посмотрела на неё с замешательством, но потом в её глазах забрезжило понимание. — Аа! Газеты! Которые тэнгу таскает? Из них получаются классные кораблики! А-а откуда ты про них знаешь?

Рейму прикрыла глаза и медленно сосчитала до трех. Она сама забыла предупредить Чирно, что эти газеты нужно было таскать ей, понадеялась на Аю, а та, по всей видимости, ничего фее не сказала и просто доставляла их по адресу. Сама жрица напоминать ей об этом не стала. Объяснять Реико, откуда в храме взялись газеты тэнгу, не хотелось.

— Подожди здесь, я сейчас.

Пока её наставница убежала в кабинет, фея неспешно доедала свою часть еды. Не то чтобы ей нужно было есть, она могла обойтись и вовсе без еды, но никто не запрещал наслаждаться вкусом. Особенно ей нравилось сладкое, но его ещё требовалось как-то добыть, что для безработной феи сделать было довольно трудно.

— Вот.

Фея сделала последний укус, расправившись с подарком, и повернулась к жрице, протянувшей ей запечатанный конверт.

— Отнеси его на гору тэнгу, — сказала Рейму, — передай Ае.

— Меня туда не пустят. Их патрульные постоянно меня прогоняют, — фея опустила руку с конвертом. — Как-то я с ними даже подралась! — скрестив руки на груди, объявила Чирно с довольной улыбкой.

— И чем эта ваша «драка» закончилась?

— Ну-у-у, они напали внезапно и их было больше… — стушевалась Чирно, опустив взгляд и поводив ногой по земле. — А-а ещё была ночь и плохо видно!

— Ясно. Письмо должно попасть к ней. Как ты это сделаешь - уже не важно, — Рейму покачала головой. — Я зря учила тебя думать? Всё что нужно - передать письмо.

— Ладно, — фея потупила взор и вздохнула. — Отнести его сейчас?

— Оно должно попасть на гору сегодня, но можешь пойти и сейчас.

— Хорошо.

Фея покинула храм и отправилась выполнять задание. Её и раньше не пускали на гору, а что делать сейчас она не представляла.

«Включить голову… — задумчиво вспомнила она один из многочисленных советов своей наставницы. — Хорошо».

Жрица проводила улетающую помощницу взглядом, переведя его на вход в свой дом. День только начался, а заняться в ближайшее время было практически нечем, ничего особенного она не планировала. Исследование Генсокё в поисках следов Реико было чревато привлечением проблем, к которым она пока не была готова. Надеяться на чужую снисходительность или на то, что ей снова удастся сбежать если всё пойдёт не по плану - было глупо.

По-крайней мере, она не собиралась сильно рисковать до тех пор пока каналы чакры не восстановятся окончательно. Если попытаться сократить её использование до минимума, время до полного восстановления может занять около пары месяцев. Или, можно не использовать чакру вообще и тогда оно сократится до пары недель. Подумав, она решила сосредоточить усилия на оставшемся направлении: силах нового тела и нового мира. Особое зрение и использование особых сил, которые давали сферы «инь-ян».

С тренировкой зрения у жрицы проблем не возникало, она надевала повязку на глаза и ходила с ней по храму, полагаясь на своё шестое чувство. Никаких трудностей с ориентацией в пространстве Рейму не испытывала, единственное - было непривычно ходить так постоянно, и именно этот момент она намеревалась исправить.

«Картинка» в голове жрицы выглядела занимательно даже для неё самой и напоминала объёмную карту ближайшего окружения, которую она «видела» сразу целиком. Ей не требовалось поворачивать голову, чтобы видеть что-то в стороне или даже за собственной спиной, она и без этих движений видела вокруг себя и даже за тем или иным предметом, на постоянной основе.

Во многих отношениях оно было лучше зрения, позволяя следить за окружением и воспринимать перемены куда быстрее чем их замечали глаза. Но были у этого странного метода восприятия мира и минусы. Оно показывало только форму предметов и тянулось не дальше десятка шагов, прежде чем улавливаемые им образы начинали накладываться друг на друга и сливаться в неразборчивый шум.

— Что, так сильно не хочешь меня видеть? — хмыкнул тапок, как только увидел это «чудо».

— Слушай, — задумчиво протянула Рейму, подходя к футону, — а где у тебя глаза?

— Где обычно.

Рейму скинула один из обычных сандалей и его место тут же заняла излишне разговорчивая обувь.

— Нам придётся какое-то время побыть вместе.

— О, предлагаешь всё начать сначала? — из тапка раздался смешок

Рейму проигнорировала её и вышла во двор.

Если с особым зрением всё шло хорошо, то со сферами, словно в противовес, дело оказалось тёмным и совершенно не поддавалось контролю со стороны жрицы. Оружие послушно вертелось вокруг неё, увеличивалось в размерах и уменьшалось, но повторить технику, использованную в бою с Мимой, никак не получалось.

Рейму ходила из стороны в сторону с завязанными глазами и задумчиво бурчала себе под нос:

«Я же как и тогда подала духовную энергию в сферы. Почему они никак не реагируют?» — она постучала костяшками пальцев по твёрдому камню и вздохнула.

— И чего им не хватает?

— Компетентного пользователя, я полагаю, — донеслось из тапка. — Cама не знаешь как получилось в прошлый раз? Как это… Типично.

— Не знаю, — ответила жрица и с раздражением вздохнула. — Тебе про это что-то известно?

— Известно, но может уже и сама чем-нибудь поделишься? Например о тех техниках, которые у жриц я наблюдаю впервые. Все эти клоны, превращения, твой папаша случайно не был ёкаем? Или что это был за скелет?

— Сусаноо.

— Хочешь сказать, меня размазало подачкой брата Аматэрасу, прямо перед тем как я победила? Неважно. С ним-то вы когда успели договориться?

Внимание начавшей уходить в собственные мысли жрицы мгновенно переключилось на тапок.

— Это слово, откуда оно тебе известно?

— Какое? — удивлённая резкой переменой спросила дух.

— Аматэрасу.

— Для того что звучит как шутка, ты слишком серьёзна. Сделай лицо попроще.

— Где ты о нём узнала?

— Может я и не занимаюсь религией, но не настолько тупая чтобы не знать элементарных вещей вроде имени богини солнца. Это настолько удивительно? Так что там было про Сусаноо?

— Не твоё дело, вот и не задумывайся, — спокойно ответила девочка и со вздохом посмотрела в сторону лестницы, ведущей с холма. — Дела жриц это дела… жриц.

Рейму опустила голову и задумалась над своими же словами. Действительно, раз она сейчас не могла тренировать техники чакры, а дело со сферами не продвигалось, то, может быть, стоило сосредоточиться на другом направлении? Ведь в теории она не была ограничена только одним ками, можно было попробовать договориться о сотрудничестве с другими божествами. Оставалось лишь понять как до них достучаться…

А ещё ей срочно нужны были книги. Единственное божество о котором иногда говорила Реико - то что жило в их храме. Об остальных она почти не рассказывала, а если и говорила то называла их просто «боги» не заостряя внимания на именах и личностях. Этот пробел в знаниях нужно было исправлять

— … и вообще… ты меня слушаешь?!

— Можешь повторить? — Рейму вынырнула из своих размышлений и сняв повязку посмотрела на обувь.

— Не могу, было время когда за совет мне бы ещё и заплатили, а ты пропустила его мимо ушей.

— И кем ты была, — Рейму вздёрнула бровь, — мошенником?

— Оммёдзи, старший пятый придворный ранг. Если для тебя, деревенщины, эти слова хоть что-то значат… — ответила Мима и затихла.

— Какая-нибудь бесполезная должность. Как пятое колесо у телеги.

На её вопросы Мима больше не откликалась, поэтому Рейму вздохнула и направилась в сторону деревни. Вместо того, чтобы пользоваться полётом, она пошла туда пешком. Каждый раз использовать для передвижения технику полёта было излишним. Конечно, как ходить она бы не забыла, но разбаловать себя вполне могла.

По пути ей не встретился ни единый ёкай или дух, который хотел бы попробовать её на зуб. И уже через час она проходила через ворота деревни, отправляясь на поиски школы. Сегодня был будний день и поймать учителя она могла именно там, едва ли она избегала своих обязанностей. По крайней мере сегодня.

Школа оказалась совсем не маленьким местом, хотя Рейму представляла её себе как большой сарай в несколько этажей, как это иногда бывало в деревнях прошлого мира. Ею оказалась довольно большая, с невысокой бамбуковой оградой, территория с двухэтажным зданием и просторным двором, по которому носились дети разных возрастов. За ними приглядывали трое взрослых, что сейчас общались между собой.

Пройдя во двор, жрица сразу стала центром общего внимания, в своей форме сильно выделяясь на фоне жителей деревни.

— Хм? — одна из учителей заинтересовалась изменениями во дворе. Её реакцией заинтересовались другие учителя и обернулись ко входу, заметив направляющуюся к ним девочку.

— Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, где я могу найти Кейне?

— Решила начать учиться? — с улыбкой спросила одна из учителей.

— Нет, — Рейму помотала головой. — Но мне нужно с ней поговорить.

— Она у себя в классе. Пойдём, я тебя провожу.

Женщина, заговорившая с ней первой, рукой поманила жрицу за собой и разувшись на входе отправилась прямо по коридору. Рейму скосила взгляд на свою обувь и со вздохом сняла её, взяв один из тапочков в руки. Учительница посмотрела на неё и сказала:

— Не бойся - не украдут. Оставь у входа рядом с другими.

— Не могу, это не совсем обычный тапок, — ответила девочка.

— А что с ним не так? — учитель вскинула брови.

— Ну я даже не знаю, — ответила Мима, из-за чего печати на тапке засветились, а глаза женщины испуганно расширились.

— Помолчи, — нахмурилась Рейму и пояснила: — Если эту вещь оставить одну, то она может попытаться сбежать.

— А что это? — аккуратно уточнила проводница.

— Цукумогами не видела? — обувь подпрыгнула, но вырваться из рук не получилось. — Поколения работы на храм и никакого уважения!

— Тебе самой это не надоело, огрызаться каждый раз? — Рейму устало вздохнула.

— Могу за пятку укусить. Для разнообразия, — фыркнула дух.

— А сможешь?

— Я попробую.

Женщина боялась спрашивать про их взаимоотношения, но любопытство оказалось сильнее.

— Не знала что в вашем храме живут цукумогами, — осторожно произнесла она.

— Теперь знаешь, — коротко ответила Рейму.

До класса они дошли молча, идти оказалось совсем недалеко. Учитель открыла дверь и пропустила туда ребёнка, после чего с чистой совестью отправилась обратно присматривать за детьми. За обычными детьми, без говорящих сандалей.

Рейму вошла в помещение и приметила стоящие в несколько рядов небольшие матово-чёрные столики, подушечки перед ними и большой учительский стол в противоположном конце от входа, за которым сидела Кейне.

— Приветствую, Кейне, — сказала жрица, подходя к ней поближе.

— Рейму? — Кейне подняла голову, отрывая взгляд от тетрадей. — Здравствуй. Как идут дела?

— Не очень хорошо, — слабо хмыкнула она и покачав головой продолжила: — Но спасибо, что спросила.

— Больше никто не нападал? Полагаю, просить тебя переждать в деревне, пока ситуация не прояснится, бесполезно?

— Не нападали, но если попробуют - дом не оставлю.

— Так о чём ты хотела со мной поговорить?

— Если это возможно, я бы предпочла делать это там, где нас не смогут подслушать.

— Думаешь за тобой кто-то следит?

— Не уверена, но лучше перестраховаться, — Рейму серьёзно кивнула.

На классную комнату опустилась тишина. Доносившиеся до этого с улицы звуки внезапно пропали. Во дворе школы, в котором ещё совсем недавно играли дети и ждали взрослые, не было ни души. Дома и дороги тоже пропали, сменившись на нетронутый человеком лес, будто деревни за окном никогда и не было. Девочка подметила эти факты с непониманием и посмотрела на не показавшую никакой реакции на смену обстановки Кейне:

— Что ты сделала?

— Реико не говорила? Я могу скрывать историю вещей, в какой-то мере. Простыми словами, сейчас даже найти эту классную комнату или понять что она здесь когда-то была будет почти невозможно. Не говоря уже о том, чтобы что-то подслушать. Так что можешь быть спокойна.

— Страшная способность, — отозвалась Рейму. — А с храмом так можно сделать?

— Храм спрятать можно, только ты и сама потом его не найдёшь. И да, времени у нас немного, мне нужно вернуть всё как было до начала занятий, — Кейне посмотрела на часы

Жрица отодвинула собственные опасения насчёт учителя в сторону. К большинству ёкаев Реико относилась недоверчиво, если не враждебно, но при этом о Кейне отзывалась положительно.

— Имя нашего ками. Мама ничего об этом не говорила?

Кейне облокотилась о столешницу, слегка присаживаясь на неё, и с улыбкой пожала плечами:

— Всё просто - его нет.

— Нет ками? — девочка в недоумении вздёрнула брови.

— Нет имени, — женщина с добродушной улыбкой помотала головой. — Это не такая уж и редкость. Люди всё ещё могут поклоняться ками, даже если не знают его имени. Обычно в таких случаях, для удобства, имя ему могут дать основываясь на месте в котором он живёт, например-

— Например, ками Храма Хакурей? — утвердительно кивнула Рейму, начиная задумываться над ситуацией.

— Верно, — кивнула учительница. — Среди множества ками, имя известно лишь у малой их части. Самые известные упоминаются в легендах, в которых их делят на земных или небесных.

— Земные чем-то отличаются от небесных? — Жрица с любопытством наклонила голову в сторону.

— Если интересно, я могу рассказать об этом как-нибудь в другой раз, — Кейне посмотрела на часы и отрицательно покачала головой. — Всё-таки это история не на пару минут.

Рейму бегала по комнате глазами, вспоминая, что ещё собиралась у неё спросить.

— Знаешь как записываются имена каких-нибудь известных ками? Я хочу проверить, получится ли у меня использовать их силы, — она едва улыбнулась.

Кейне задумчиво почесала щеку и посмотрев в сторону стоящих на полке книг неопределённо покачала кистью.

— Знаю, но проблема здесь не в этом. Боюсь для чего-то серьезнее неопределённых благословений на удачу, здоровье и процветание тебе придётся вызывать их и договариваться с каждым лично. Реико как-то тоже этим интересовалась, но что из этого получилось мне неизвестно.

Маленькая жрица с лёгкой досадой почесала затылок, она и не надеялась что всё будет так просто.

— Как мне их вызвать?

— Не знаю. Я занимаюсь историей, а не ритуалами. Но-о, — Кейне щёлкнула пальцами и снаружи послышались звуки детских разговоров, — думаю мне есть к кому тебя направить. Сёстры Аки - ками осени. Сил у них немного, но с ними просто иметь дело. Младшая, Минорико, иногда торгует печёной картошкой в деревне. Сегодня встретила её по дороге в школу. У них никогда не было ни жриц ни храма, так что едва ли им что-то известно о ритуалах, но я думаю тебе всё-равно стоит с ними поговорить.

Она снова посмотрела на часы и хлопнула в ладоши.

— Итак, класс…

Жрица открыла дверь и встретившись глазами с учениками обошла их, отправившись по коридору в сторону выхода.

Выйдя со школьного двора, она поняла что снова забыла спросить где именно находилась лавка, но решив уточнить у жителей по дороге, первым делом она отправилась пополнить запас чайных листьев, прихватив рыбы и овощей чтобы было что приготовить.

Деревня была всё такой же оживлённой. Шумели мастерские, из закусочных пахло едой, в лавках шла торговля. Мимо неё, куда-то торопясь, пробежала девушка, двое мужчин у дороги увлечённо о чём-то спорили. Несмотря на то, что день только начался, кто-то уже направлялся в сторону ближайшего бара. Словно ничего и не изменилось.

Из разговоров с деревенскими стало понятно, что ни старшая, ни младшая не были божествами осени, скорее они были божествами, которых связывали с осенью. Младшая, Минорико, была божеством урожая, старшая, Шидзуха, - божеством осенней листвы. Закупившись рыбой и выращенной в теплицах жителей зеленью, которой можно приправить еду, она, завернув покупки, спрятала всё в рукав и отправилась искать младшую.

Поиски не заняли много времени и вскоре она нашла нужное ей место. Ближе к центру деревни, у каменного моста через реку, делившую поселение пополам, среди построек жилых домов и магазинов стояла одинокая передвижная лавка, напоминавшая о той же у Мистии. Хозяйка лавки подходила под описание людей.

Короткие светлые волосы, чёрное платье без рукавов с красным передником поверх жёлтой блузы и красная шляпка, украшенная лежавшей на её краю гроздью чёрного винограда. Согласно приметам, несмотря на всё ещё сохраняющуюся прохладу весны, девушка была босой.

Рейму направилась к ней немного торопливым шагом. Возможность поговорить с живым божеством для неё казалась довольно интересной.

Разве что хозяйка этой самой лавки спала за своим рабочим местом, прикрыв лицо от солнца красной шляпкой, чем заставила девочку разочарованно выдохнуть и почувствовав раздражение громко постучать по деревянному прилавку.

— Ммм… я не работаю с гидропонными фермами… сколько раз вам повторять…

— День добрый! — прикрикнула жрица.

«Не такими я их себе представляла», — подумала Рейму, наблюдая за подпрыгнувшей от неожиданности девушкой.

— Приветствую, — зевнула та и поправив головной убор присмотрелась к покупателю. — Что могло понадобиться жрице от скромного божества осени? — деловито отозвавшись, она наклонилась вперёд и облокотилась на прилавок.

— Печёная картошка, — ответила жрица, смотря на неё снизу вверх. — Вы ведь Минорико?

— Верно, — кратко ответила Минорико, достав из мешка три крупных клубня и разложив их на решётке. — Но ты ведь не просто поесть пришла? Лавок тут хватает, больше и лучше моей, — Минорико вернулась к Рейму, отойдя от гриля начавшего разгораться без её участия. Странность, которую жрица списала на её «божественный статус».

— Не уверена как лучше объяснить, но я постараюсь. У нашего храма есть ками, дарующий жрицам силы. Но у меня пока не слишком хорошо выходит ими пользоваться, а сам ками нам никогда не отвечал. Вы могли бы дать разрешение пользоваться вашими силами? — с этими словами Рейму достала из рукава один из классических амулетов и протянула его вперёд.

— Чего это вдруг? Решила податься в огородники? — посмеялась Минорико, приняв протянутую бумагу.

— Если это позволит мне хотя бы прокормить себя, то да - очень хочу.

— Хмм… — девушка задумчиво покрутила амулет в руках.

— Я могу построить вам небольшое святилище, — Рейму решила предложить ответную услугу.

— Да не надо, — отмахнулась в ответ «богиня осени» и вернула амулет. — Если правда хочешь помочь - под конец лета приходи. Давай сюда какой-нибудь чистый лист, только мне расписаться нечем.

— У меня есть! — в спешке, словно боясь что Минорико передумает, Рейму выхватила из рукава кисть, чернила, чашку для них и уже обрезанный под размеры амулета лист специальной бумаги.

— Специально для таких случаев с собой каллиграфический набор таскаешь? — приняв набор из рук жрицы, Минорико подвинула лист ближе к себе и после недолгой подготовки чернил начала наносить черты на бумагу. — Учти, я не единственное божество осени. И далеко не самое популярное. Для драк меня не вызывать...

— Я так могу?

— Теперь можешь. Готово, — закончив с амулетом, Минорико вернула ей набор и бумагу. — Предупреждаю сразу, моё благословение не делает растения бессмертными. Уход за ними нужен как и за обычными.

— Как мне их использовать? — жрица осмотрела амулет.

— А как ты обычно это делаешь?

— Поняла, — жрица кивнула. — А где ваша сестра?

— Можно на «ты». Ушла в горы искать вдохновение, а когда вернётся не знаю, — она махнула рукой.

— Поняла, — Рейму вздохнула. — Но и на этом спасибо. К осени обязательно приду.

Дар Минорико не выглядел особенно сильным, но по крайней мере она сможет проверить как будет работать благословение ками, не связанного с её храмом. Судя по слухам, работы для неё в деревне пока не было. Около дня назад какой-то отшельник привёл в деревню человека, провалившегося сквозь барьер. Сам отшельник решил задержаться, очистил пользовавшийся дурной славой заброшенный дом на краю деревни и похоже пока решил остановиться в нём.

Дождавшись своего заказа и погуляв по деревне ещё какое-то время, она заглянула на кладбище в поисках Когасы. У Рейму были к ней вопросы, в частности связанные с природой оживших вещей - цукумогами. И кто мог знать о них больше, чем представитель этой… «расы». В деревне её не видели, на кладбище её тоже не оказалось. Решив навестить отшельника и найти Когасу в следующий раз, жрица направилась к дому Кейне.

Тем временем, скрываясь среди деревьев, накинув на себя плащ из листьев, веток и прочего мусора, Чирно продвигалась вверх по ёкайской горе

Половина и самая лёгкая часть пути была уже пройдена, впереди ясно слышался шум воды. В воздухе витали лёгкая дымка и запах влаги. Подъём не был особенно трудным, до этого момента. За водопадом начиналась территория тэнгу.

— Я что, зря тебя учила? — передразнивала фея слова Рейму, перелетая от дерева к дереву.

Будто пробраться на их территорию было так просто.

Подтвердив её мысли, резкий порыв ветра сорвал с неё плащ.

— Тебе нельзя тут находиться, ищи другое место для игр, — со стороны донёсся строгий голос, отчётливо слышный даже сквозь шум воды.

Перед ней приземлилась одна из тенгу-патрульных, с короткими серебристо-белыми волосами, волчьими ушами и хвостом. Вооружённая широким изогнутым мечом и круглым белым щитом.

Как и всех патрульных её архаичный на вид наряд состоял из простой белой рубахи с широкими рукавами, длинной чёрной юбки, подол которой украшал узор в виде языков пламени, и красной шапочки-токина.

— Мне нужно передать письмо!, — воскликнула фея.

— Я не посыльная, уходи.

К растущему раздражению патрульной, Чирно осталась стоять на месте, пытаясь придумать способы передать посылку до того как её выпрут с горы.

— Ну, чего стоим?

Со стороны водопада донёсся крик:

— Момидзи, чего ты там возишься?! Не хочешь проигрывать так и скажи, у меня своих дел хватает!

— Сейчас! — ответила ей патрульная

— А-а во что вы играете? — продолжала тянуть время фея.

— Сёги. Всё, лети давай.

— Я тоже умею!

Не без подозрений, но ей всё же позволили присоединиться. Быстро проиграв она сидела и наблюдала за ходами двух ёкаев перед ней. Противницей тэнгу была каппа Нитори, в синем, усеянном карманами платье. И если бы не выглядывающие из-под зелёной кепки, собранные в два хвоста светло-синие волосы - её бы можно было перепутать с невысоким человеком.

Как оказалось «сёги» тэнгу и «сёги» людей - были двумя разными играми. Первые напридумывали новых фигур и кучу правил, из-за которых партия могла длиться от пары дней до недели.

— Занимаетесь какой-то ерундой, — высказала Чирно.

— Не ты позавчера у подножия жаб морозила? — не отрываясь от игры спросила Момидзи.

— Но это же интересно!

— Говоря о ерунде, споры с феями - занятие неблагодарное, — подала голос Нитори.

— Я не глупая!

— Ты хоть писать умеешь?

«Письмо!» — вспомнила фея, зачем вообще пришла на гору, достав конверт и положив его на доску.

— И зачем ты притащила его мне? Сказала же - я не посыльная, — нахмурилась Момидзи, пока Нитори молча протянула руку в сторону конверта.

— Оно для тэнгу на горе, — объяснила фея.

— А вот с этого и надо было начинать.

Шлёпнув каппу по руке и подхватив конверт, Момидзи пробежалась по строке с адресатом.

— Ае? Что там? Жалобы, письма с угрозами?

— Не знаю, — скрестив руки на груди вздохнула Чирно.

— Кто передал?

— Жрица.

— Ладно. — Момидзи положила конверт под рубашку, похлопав по нему и убедившись что он не выпадет. — Занесу после дежурства

— С чего вдруг этой вредине вести дела с вами? — потирая руку спросила Нитори

— «Эта вредина» пропала без вести три недели назад.

— Да ладно?!

— Ты что, под камнем живёшь?

— Занята была.

— И чем же?

— Когда закончу - увидите… Хотя, если вы его увидите - значит он не работает…

Не став слушать продолжение, Чирно с чистой совестью отправилась домой.

Договариваясь с Мейрой, Ринноске не слишком хорошо понимал как та рассчитывала уговорить Кейне сидеть с Марисой и уже начинал сомневаться что она вообще придёт. Его взгляд переместился с двери на небольшую гору книг, образовавшуюся после уборки склада. Убрать их обратно сейчас? Немного подумав, он решил что сделает это утром.

От мыслей о небольшом бардаке его отвлёк скрип входной двери. Ринноске собирался поприветствовать учителя, но подняв взгляд обнаружил лишь пустую прихожую.

«Показалось?» — краем глаза он заметил слегка приоткрытую входную дверь и отложив книгу приподнялся со стула.

— АААААААААА! — с громким криком из-под прилавка выскочило фиолетовое чудовище с огромным красным глазом в середине.

Ринноске запрыгнул обратно на стул, издавший предательский треск. Пытаясь найти опору владелец магазина зацепил лежавшую рядом гору книг, присоединившуюся к нему в полёте на пол.

Мариса сидела в комнате за столом, поглощённая мозговым штурмом. Её невеликий список сражений омрачался тем фактом, что все из них она проиграла. Волшебница задумчиво прокручивала воспоминания о них в своей голове, нанося отдельные фразы и вопросы на бумагу.

«Телепортация. Ограничение дальности? Огромная скелетная броня. Сильно истощает тело? Стихийная магия. Требует жестов руками?»

Записать собственные замечания было одним, а вынести из этого какую-то пользу уже совершенно другим. Даже имея предположения об ограничениях собственной соперницы, она всё ещё не могла представить себе способа её победить.

«Так я никогда её не догоню...»

Несмотря на то, что они были почти одного возраста, казалось что Рейму могла всё. Освоила силы жриц, пользовалась заклинаниями, о которых её теперь уже бывшая наставница не говорила ни слова, научилась летать в то время как она всё ещё боролась с управлением метлой и не могла представить себе полёта без неё.

Даже оставшись без старшей Рейму смогла самостоятельно разрешить инцидент. Останься одна она сама и её бы наверное просто съели…

От мрачных мыслей Марису отвлёк раздавшийся из соседней комнаты громкий крик и последовавший за ним грохот. Вызвав десяток синих огней она выбежала ко входу, заметив сваленные в кучу книги. Ринноске нигде не было.

— Двух подряд, да я в ударе.

У прилавка стояла явно чем-то довольная девушка, державшая в руке большой фиолетовый зонт с нарисованным на нём красным глазом. Обойдя прилавок, она подошла к лежавшей на полу куче вещей и выгребла оттуда пропавшего Ринноске.

— Извините, мне сказали вам нужна была нянька. Я по адресу?