Мадам, не забывайте о приличиях

Глава 1

Глава 1. Я куплю тебе апельсинов

— Подожди тут, ладно? Я быстро, только апельсинов возьму.

Голос у него был ровный, но в нём чувствовалась усталость. Неряшливая щетина и чуть осунувшееся лицо придавали мужчине измученный вид.

Пухленький мальчик напротив чуть заметно нахмурился, но тут же спрятал тревогу за привычной маской безразличия.

— Хорошо, — коротко ответил он и сразу опустил взгляд.

Алексей Смирнов посмотрел на сына, и в груди что-то сжалось. Он на миг застыл, а потом направился к ближайшему фруктовому ларьку.

Печаль душила его не из-за слов мальчика. Просто он до сих пор не до конца понимал, что с ним произошло.

Он… переселился.

Точнее сказать — оказался в другом мире. Но этот «другой» мир оказался подозрительно знаком: те же супермаркеты, те же школы, такая же страна — только с другими названиями городов и немного искажённой историей. В остальном — будто Россия начала 2000-х.

Алексей Смирнов Пол: мужской Возраст: 35 лет Семейное положение: разведен

Двое детей. Сын — Дима, 15 лет, девятиклассник. Дочь — Маша, 10 лет, учится в четвёртом классе.

Прошло всего семь дней с того момента, как он очнулся в теле Алексея. В прежней жизни ему было чуть за двадцать, а тут — тридцать пять, развод, дети. Всё всерьёз и надолго.

Он никогда не был женат, а теперь — отец двоих.

Глядя на плотного Димку, он понял: прошлый Алексей был хорошим отцом. Воспитание явно не запускал. Ребёнок был не зашуган, но и не распущен.

Алексей выбрал несколько апельсинов, отдал последние деньги продавцу и направился обратно — к сыну, стоявшему с тем же опущенным взглядом.

— Держи. Попробуй, — он протянул сыну один фрукт.

— Пап, — Димка не взял апельсин. Голос его стал хриплым. — Мам… правда теперь с другим?

Внутри Алексея что-то болезненно дёрнулось, но он сдержался.

Он не питал иллюзий насчёт бывшей жены. Воспоминания, оставшиеся от прошлого владельца тела, были достаточно яркими, чтобы понять — там никогда не было настоящей любви.

Когда-то, в старших классах, она и её подруга влюбились в одного и того же парня. Запутанный любовный треугольник в конечном итоге распался из-за различий в характерах. Девушка осталась ни с чем, обескураженная и потерявшая надежду на любовь, бывшая жена стала уязвимой мишенью для Алексея.

Он неустанно преследовал ее в течение трех лет, никогда не сдаваясь. В конце концов, когда любовный треугольник рухнул, он наконец подошел к обескураженной девушке.

— Ты ведь меня любишь? — спросила она. — Давай поженимся после выпуска.

Они поженились. Родились Дима и Маша. Алексей вкалывал без отдыха, стараясь ради семьи. Он не пошёл учиться дальше, чтобы сразу работать. Хотел, чтобы ей было комфортно.

Но она — та, из обеспеченной семьи, ухоженная, будто со страниц журнала, — так и не полюбила его по-настоящему.

Она росла в богатстве, привыкла к дорогим вещам, салонам красоты и загранице. Он — к рабочей одежде, маршруткам и долговым спискам.

Главной причиной развода стала, конечно, её мать.

Женщина волевая, деловая, жёсткая. После смерти мужа стала абсолютно неуправляемой. И, кажется, с первого дня презирала зятя. В её глазах он был слишком прост.

Даже когда внуки родились, ничего не изменилось.

А потом она решила всё разом "исправить". Организовала встречу дочери с её школьной любовью, якобы случайную, на одном мероприятии. Те начали общаться, вспыхнули старые чувства, и... всё покатилось.

Алексей отдал всё, чтобы остаться с детьми — квартиру, машину, деньги. Ушёл только с 10-ю тысячами и опекой.

Теперь, после переселения, он не крушил стены и не кричал в небо. Просто сел на лавку у дороги, выкурил полпачки сигарет и пару раз дал себе пощёчину.

Он знал: теперь надо жить ради этих двоих.

Сегодняшний разговор стал результатом сцены, которую Дима увидел своими глазами: его мать, весёлая и красивая, в обнимку с другим мужчиной, садится в дорогую иномарку.

Алексей очистил апельсин, взял дольку и осторожно вложил сыну в рот:

— Ну что, вкусно?

Слёзы потекли по щекам мальчика. Он упрямо сжал губы и пробормотал:

— Кисло. Такое… кислое!

В машине, отъезжавшей от супермаркета, Ирина Климова смотрела в окно, молча.

— Что-то случилось? — спросил мужчина рядом и притянул её ближе.

— Всё в порядке, — сказала она, мягко улыбнувшись и провела рукой по его щеке.

Он усмехнулся и поймал её ладонь, прижав к губам.

На миг всё вокруг исчезло. Но в полузакрытых глазах Ирины мелькнуло другое лицо. И — два детских силуэта.

Она резко отстранилась, откинулась на сиденье, выдохнула. Она не знала, любит ли ещё Алексея.

Но ведь если бы не та вечеринка… если бы не встретить того, кого когда-то боготворила…

Хотя нет. «Если бы» — не существует.

Первый ребёнок, возможно, был случайностью. Но второго — она родила осознанно.

Она посмотрела на мужчину рядом.

Сердце её сжалось, но глаза были полны решимости.

— В этот раз я не отпущу тебя, — подумала она.

— Простите меня… дети мои.

Глава 2

Глава 2: Папа, я бросаю школу!

Алексей Смирнов был под огромным давлением.

По характеру он добрый и отзывчивый человек, который не мог оставаться равнодушным к чужим страданиям. Но когда беды сваливались на его плечи, он ощущал непреодолимое желание плакать.

Квартира была унылой с облупившейся белой краской на стенах, местами обнажавшей серый бетон. В углах расползалась плесень. Алексей не скрывал раздражения от этой грязной и полуразрушенной обстановки.

Дело было не в том, что он не мог справиться с трудностями. Но теперь, разведённый отец двоих детей, он чувствовал особенно сильное желание быть для них опорой.

У него были сын и дочь Дима, пятнадцатилетний девятиклассник, и Маша, десяти лет, ученица четвёртого класса.

Их имена выбрала бывшая жена Ирина.

До развода дети обожали мать. Но в памяти Алексея остался дождливый день, когда она вернулась после долгого отсутствия. Лицо её было холодным, а у подъезда стояла дорогая иномарка.

Не говоря ни слова, Ирина начала собирать вещи.

Алексей, погружённый в отчаяние и не желавший разводиться, смотрел, как она протягивает ему новое соглашение.

Её условие было простым: полная опека над детьми. От имущества она отказывалась.

В ярости и отчаянии Алексей ответил, что отдаст всё, только не детей.

Маша, ещё маленькая, прижалась к матери, плача и умоляя её не уходить. Дима же стоял неподвижно, с холодным взглядом, устремлённым на неё.

Выражение Ирины не изменилось. Она оттолкнула Машу, повернулась и ушла, не оглядываясь.

В последующие дни было оформлено новое соглашение, по которому Алексей лишился всего имущества.

Вот почему, вселившись в это тело, он не раз бил себя кулаком от разочарования.

Как женщина может бросить своих детей, отказавшись от всего ради мнимой «любви»?

Оставшись один с двумя детьми, Алексей испытывал глубокую тоску.

К счастью, дом, оставшийся после родителей, не был продан прежним Алексем. По крайней мере, у них было где жить.

Он оглядел знакомую, но теперь чужую квартиру результат десятилетий труда семьи.

Она находилась в старом районе, на пятом этаже, около ста квадратных метров три спальни, гостиная, кухня и ванная.

Квартира была не маленькой, но запущенной. Хотя её уже однажды убирали, годы оставили характерный затхлый запах.

Алексей открыл все окна, чтобы проветрить.

С тех пор как они вернулись, Дима не произнёс ни слова.

Он казался погружённым в мысли, на пухлом лице постепенно появлялось выражение решимости.

Внезапно мальчик подошёл к отцу и встал перед ним.

Живот подростка слегка задел голову Алексея, заставив его отступить. Он удивлённо посмотрел на сына.

Прежде чем Алексей успел что-то сказать, Дима выпалил:

— Пап, я бросаю школу!

В пятнадцать лет Дима понимал гораздо больше, чем его младшая сестра Маша, которая ночами плакала, крича: «Я хочу маме! Я хочу к маме!», в то время как их отец молча топил горе в бутылке.

Он уже знал правду: мама влюбилась в другого. Она добровольно оставила семью.

В этот тёмный период Алексей запирался в комнате, молчал весь день. Пиво сменялось более крепким алкоголем. Питание для детей лапша быстрого приготовления из супермаркета.

Однако два дня назад он перестал пить.

Хотя Дима не знал причины, это был хороший знак.

Он не хотел усугублять тяжесть семьи. Хотел начать зарабатывать, чтобы помочь. Переносить стройматериалы, мыть посуду, работать официантом лишь бы платили.

Вдруг почувствовал, как отец взъерошил ему волосы.

Подняв глаза, увидел улыбающегося Алексея.

— О чём думаешь? Папа не настолько сломался, чтобы сын бросал школу и работал. Учись, а я разберусь с деньгами.

— Но...

— Не переживай.

Алексей продолжил мыть пол.

— Поступить в хорошую школу, потом в университет, вот как ты мне отплатишь.

Твёрдый голос Алексея ударил Диму словно молот.

— У нас нет проблем с деньгами.

Закончив уборку, Алексей плюхнулся на кровать.

Это была последняя гордость, за которую он цеплялся. Он не мог показать детям свои финансовые трудности.

Лежа, думал о будущем.

Остаток денег 10 тысячи рублей. На короткое время хватит. Но настоящая проблема — оплата за обучение.

Оба ребёнка учились в частных школах, и плата за каждого более 10 тысяч рублей. Раньше сумма казалась посильной, теперь непосильной.

В прошлой жизни Алексей только что окончил институт по дизайну и работал в рекламном агентстве, создавая плакаты. Но в этом мире авторские права строже, и он сомневался, что в 35 сможет выдержать такую работу.

У него появилась идея: писать книги.

В школе и институте он прочёл множество онлайн-романов, изучал сюжетные ходы и тайны хорошего повествования.

Этот мир напоминал ему Россию начала 2000-х, тут онлайн-литература только набирает популярность.

Алексей решил адаптировать проверенные сюжеты для нового рынка.

Но что, если читатели не примут? Что если не получится?

На всякий случай решил иметь запасной план. Вчера он проходил мимо книжного магазина, там искали сотрудников.

Ему ещё нужен был компьютер.

Но сначала нужно было выбрать, что писать. Он не собирался печатать книги рынок онлайн-литературы только развивался.

Он отметил, что здесь ещё нет сложных сюжетов и избитых историй о «сверхспособностях». Всё было свежее и незамутнённое.

Это шанс.

На следующий день Алексей пришёл в книжный магазин.

Владелец удивился, что человек за тридцать хочет работать на низкооплачиваемой работе, но согласился.

Рабочие часы: с 7 утра до 6 вечера. Питание не предусмотрено. Зарплата — 9 тысячи рублей в месяц.

Для города это была низкая зарплата, но магазин находился недалеко от дома.

Владелец, как оказалось, имел и другие дела, и магазин был скорее хобби, чем бизнесом.

— Богатые так и живут, — подумал Алексей, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

В любом случае завтра он приступит к работе.

Глава 3

Глава 3: Аня Юрьевна

Маша чувствовала себя подавленной.

В свои десять лет она ещё не до конца понимала, что их некогда счастливая семья распалась.

В воображении она всё ещё жила в сладкой сказке: мама, папа, старший брат и она, все вместе, все любят друг друга.

Она не знала, почему мама исчезла, не сказав ни слова. В её памяти мама оставалась идеальной: красивой, элегантной, самой доброй на свете.

В глубине души она обижалась на папу. Наверное, это он во всём виноват. Поссорился с мамой вот она и ушла. И больше не вернулась.

С тех пор папа всё чаще пил. В квартире пахло перегаром. Стало пусто, грязно, неуютно.

Папа стал страшным.

Когда прозвенел последний звонок, школьный день закончился.

Маша медленно вышла из класса с розовым рюкзачком за плечами, уткнувшись взглядом в асфальт.

У ворот школы её уже ждал Дима.

Заметив сестру, он тут же направился к ней мрачной и поникшей. Подошёл и взял за руку. Маша вздрогнула, но, увидев, кто это, с облегчением выдохнула:

—Уф... Брат, ну ты не пугай меня так!

—О чём задумалась? Идёшь, как в тумане. Дима попытался улыбнуться. Щёки его при этом слегка налились, делая лицо ещё более круглым.

Маша покачала головой и ничего не сказала. Снова опустила глаза и пошла дальше.

—Я не хочу туда возвращаться. Квартира старая, всё какое-то серое...

Лицо Димы немного потемнело.

По сравнению с их прежним домом эта квартира и правда была убогой. Когда-то у папы было своё швейное ателье, всё шло хорошо. А теперь всё развалилось. Банкротство. Мама ушла.

Но Дима не хотел, чтобы Маша об этом думала.

—Даже если я забираю тебя из школы тебе всё равно плохо?

—Не в этом дело... Я рада, правда. Но...

—Не парься. Папа дал мне сегодня сотку. Пошли чего-нибудь вкусненького съедим!

—Вкусненького?!

Глаза Маши тут же засияли, и она почти почувствовала, как у неё текут слюнки.

Бургер, картошка фри, крылышки, мороженое!!

—А что? Что мы едим?! Дима рассмеялся, потрепал её по голове: —Глупышка. Лапшу съедим. Домашнюю. Из «Лапшичной у Ашота». —...блин. Причина., по которой Дима сегодня забирал Машу, была проста: папа пошёл на встречу с одной знакомой. Женщина, сидевшая напротив Алексея, была при полном параде: модное пальто, большие очки, волосы уложены в строгий пучок. Но под этим лоском пряталась усталость. Лицо у неё было бледное, под глазами синяки. Похоже, не спала несколько ночей. Они сидели в кофейне. Две чашки стояли на столе, одна уже остыла. Алексей вообще не любил кофе. Этот напиток не напьёшься как чай. Ни тебе согрева, ни вкуса. —Сашка не ночевал дома уже несколько дней... Голос её был сиплый, словно она долго рыдала. Сашка это с кем Ирина, его бывшая. А эта женщина Аня Юрьевна, когда-то её близкая подруга и жена Александра. Она даже на свадьбе у них была. Теперь они, бывшие союзники в семейных катастрофах, сидели друг напротив друга. Когда-то вместе следили за своими «вторыми половинками», надеясь поймать их с поличным. Не поймали. И даже если бы толку? Аня выглядела так, будто держалась из последних сил. Глаза опухли от слёз, руки дрожали, губы еле шевелились. —Почему ты не звонил? Почему не сказал, где она? Речь шла, конечно, об Ирине. Алексей вздохнул. Устал. Настолько, что даже злость не осталось. Только пустота. —Мы развелись. Прямо и без эмоций. Глаза Ани распахнулись. —Чего?! —Развелись. Три дня назад. —Но... Ты же её... Ты же любил! Она вскочила, схватила его за ворот рубашки: —Вы же вместе были! Ты же был с ней! Почему ты не удержал её?!

В браке с Сашкой у неё не было детей. Только тревоги. Только вечный страх остаться одной. Она старалась быть идеальной женой, цеплялась за него, как за воздух. А теперь всё. —Мы же договаривались... Почему ты бросаешь первым? Алексей спокойно снял её руки с себя. —Ты что, позвала меня сюда, чтобы убедиться, что я окончательно сломался? Её лицо побелело. Он посмотрел на неё сверху вниз: —Если не работает разводишься. Всё просто. —Нет... Ты же тогда был без ума от неё. Ты же никогда бы не отпустил... Она не могла поверить. Её ударили новостью, которая выбила почву из-под ног. Если он отпустил значит, всё. Её никто не спасёт. Алексей глянул на женщину, которая уставилась в кофейную гущу, словно там можно было найти ответ. —Если бы это не было любовью... Я бы не унижался столько лет. Её глаза медленно поднялись к нему. Он встал. —Но тот Алексей, который любил Ирину, умер три дня назад. Сейчас? Если бы я увидел, как её сбила машина я бы просто прошёл мимо. Аня остолбенела. Этот мужчина, всегда ссутулый, с усталым лицом в этот момент от него веяло силой. Глазами, голосом всем. —И ещё. Перестань усложнять себе жизнь. Он сделал шаг к выходу. —Нормально поешь. Береги себя. Брось его. Найди кого-то, кто тебя любит. Не стоит гнаться за тем, кому ты безразлична. Аня сидела, будто громом поражённая, его слова отдавались эхом: «Женщина не должна жить так, как ты». На выходе Алексей обернулся. Она всё ещё сидела, сгорбившись, как будто провалившись в себя. Он посмотрел на неё с лёгкой жалостью. Вздохнул: —Хотя бы не попросила заплатить за кофе. И то хорошо. И, не оборачиваясь больше, ушёл.

Глава 4

Глава 4: Студентка

Прошла неделя с тех пор, как Алексей встретился с Аней. За это время он столкнулся с неожиданной проблемой: дочка, кажется, невзлюбила его. Будто в её глазах он стал причиной того, что мама ушла. И чем больше он старался, тем сильнее чувствовалось отчуждение.

Алексей всё понимал, доверие ребёнка не восстанавливается по щелчку.

Отложив эти мысли, он нахмурился, когда пальцы застучали по клавишам ноутбука. Идея заработать на писательстве буксовала. Несмотря на то, что он правил текст, улучшал описания и даже развил сюжет, просмотры «Архимаг» не поднимались выше пары десятков.

Последнюю неделю он пахал не покладая рук: днём — в книжном, ночью — за ноутбуком. По двадцать тысяч слов в сутки, как на конвейере. План был простой: накопить главы, выложить, собрать подписчиков и хотя бы немного заработать до конца лета.

Но пока всё шло хуже некуда.

«Так не должно быть», — думал Алексей, снова перечитывая свежую главу.

Даже если история казалась избитой, на фоне всех этих плаксивых и слащавых романов она должна была зайти. У него был темп, у него были клиффхэнгеры, харизматичный главный герой.

Почему никто не читал?

Возможно… время было не то?

В прежней жизни — когда он читал этот роман — тот стал хитом, Сейчас — всё иначе. Просто скопировать чужой успех не так-то просто.

Быть «плагиатором» было не так просто, как в романах, где случайное копирование популярной истории гарантировало мгновенный успех. Слишком много неопределенных факторов было в игре.

Алексей вздохнул. Писательство оказалось куда сложнее, чем казалось на диване. Он был в ноль — финансово, морально и физически.

Если бы он переселился всего на неделю раньше, до этого бы не дошло.

Он уставился в экран, почти впав в транс от ритмичного стука клавиш, не заметив, как единственный покупатель книжного магазина — молодая девушка — мельком поглядывала на него из-за книжной полки.

Таня никак не ожидала снова увидеть его.

Снаружи она выглядела спокойно, даже немного холодно, но внутри всё вскипало. Он изменился: борода, волосы чуть длиннее, и всё же она узнала его с первого взгляда. Того самого мужчину. С того самого вечера.

Это было в прошлом году, после выпускного. Они с классом собрались в баре. Кто-то притащил пиво, и Таня — тогда ещё тихая, прилежная отличница — впервые попробовала алкоголь. Казалось, всё прошло спокойно… пока она не пошла домой.

Алкоголь ударил неожиданно — ноги ватные, в голове туман. И именно в этом состоянии она столкнулась с двумя парнями. Они были сначала вежливы, разговорчивы, но потом стали настойчивыми. Один приобнял, другой взял за руку. Смеялись, тащили в сторону скутера.

Люди проходили мимо, отворачивались. Никто не вмешался.

Она хотела закричать, но не могла. Хотела убежать, но ноги не слушались.

И в этот момент раздался голос:

— Эй. Вы чего творите?

Он подошёл спокойно. Схватил её за руку, резко оттолкнул от парней. Пощечина резкая, жгучая, привела её в чувство. Перед глазами лицо: чёткие черты, жёсткий взгляд, щетина. Взрослый. Не мальчик.

— Вы что, совсем обалдели? — произнёс он тогда. — Мало того, что малолетки, так ещё и на девушек нападаете? Воспитание где ваше? Сейчас научу!

Он врезал одному, потом второму. Без лишней бравады, просто и чётко.

Таня тогда вцепилась в его рубашку, как утопающая.

И всё. После той ночи он исчез. Как будто ангел, присланный на одно спасение.

Она думала о нём целый год. И вот — книжный магазин. Тот самый человек — за стойкой, печатает что-то.

Таня не знала, что делать. Подойти? Поздороваться?

Но он был так сосредоточен, что она застеснялась. Сделала вид, будто просто листает книгу. Потом незаметно подошла ближе. Схватила первую попавшуюся книжку и, спрятав лицо за обложкой, стала наблюдать за ним, выглядывая большими глазами.

Алексей вдруг почувствовал взгляд в спину.

Обернулся.

— А?

Девушка, стоявшая в двух шагах от него, резко подняла книгу и спряталась за ней, как за щитом. Щёки вспыхнули.

Таня мысленно кричала: Что я делаю?! Что я творю?! Почему я выгляжу, как после пробежки? У меня ведь даже волосы не уложены! И без макияжа! Он точно подумает, что я чучело!

Чем больше она накручивала себя, тем хуже становилось.

В панике она резко развернулась и кинулась к выходу. Споткнулась, едва не упала, потом всё-таки выскочила на улицу, растворившись в толпе.

Алексей моргнул, не понимая, что произошло. Всё случилось за пару секунд.

И тут его осенило:

Она же книгу не оплатила!

— Твою ж мать… — выругался он и кинулся к двери, выглядывая на улицу.

Глава 5

Глава 5: Разговор в комнате общежития

Таня даже не поняла, как добралась до общежития.

Зайдя в комнату, она опустила голову и метнулась на свою нижнюю койку, будто скрываясь от всего мира.

С другого конца комнаты Лена, её соседка и подруга, приподняла бровь:

— Ты же за книгами собиралась. Почему так быстро вернулась?

Они жили в шестиместной комнате. Девчонки попались неплохие — никто никого не травил, не устраивал подковёрных игр. Как-то само собой сложилось, что жили мирно, без «клик» и прочих школьных драм.

Сегодня после пар остальные четверо пошли по магазинам. Таня отказалась — хотела купить книги. А Лена просто не хотела никуда идти. Её идеальный вечер — пачка чипсов, кола, наушники и пара серий аниме.

Шопинг? Фу, скукотища.

Таня в ответ только натянула на себя тонкое одеяло и начала нервно болтать ногами. От стыда хотелось сквозь землю провалиться.

«Я же... убежала!»

Что он теперь подумает? Что я ненормальная? Кто вообще убегает, прикрываясь книгой?

Пару секунд она лежала тихо. Потом резко сорвала с себя одеяло и уставилась на книгу, которую бросила на стол.

— Аааа!

Лена подпрыгнула на месте:

— Ты можешь выражаться словами? Что за паника?

Она подошла, взяла книгу и глянула на обложку:

— «Советы будущим мамам»?

— Я не заплатила за неё!

— Подожди. Ты беременна?!

Лена вытаращилась, глаза округлились.

— Нет! — воскликнула Таня. — Я… я просто её унесла случайно!

Лена села перед ней на корточки, приложила ухо к животу.

— Бульк… бульк…

— Я, кажется, услышала, как он шевельнулся!

Таня вся покраснела. С утра она не ела — сначала книжный, потом стресс, потом позор. Естественно, живот урчал.

— Я не беременна!

— Не беременна? — Лена всё ещё сверлила её взглядом. — А чего тогда такая книга?

— Я… увидела его…

— Кого?

Лена задумалась, потом хлопнула себя по лбу:

— Ааа! Того самого «дядьку», который тебя спас?

Таня кивнула, вся в краске.

— Где ты его встретила? В магазине?

— Он… продавец.

— Что?..

Лена на секунду замолчала. Сюжет-то у Таня как в дораме — какой-то дядя спас, исчез, а теперь снова появился… и оказался работником книжного.

— Постой, ты же говорила, ему лет под сорок?

— Ну… не под сорок… где-то тридцать с хвостиком.

— Слушай, зарплата у него — кот наплакал, судя по всему. У тебя что, кризис по зрелым мужикам?

— Дело не в деньгах! Он… просто такой. Спокойный, взрослый, не суетится. Даже когда пахло от него… ну, немного… всё равно говорил спокойно. Уверенно.

— Ну, звучит, как типичный лузер с подпитком, — отрезала Лена и уселась обратно в кресло.

— Подожди. Ты увидела его, застеснялась, не сказала ни слова, а потом свалила, прихватив книгу?

Таня кивнула.

— Гений… — протянула Лена, ткнув Таню в лоб. — Теперь он думает, что ты её украла!

— Боже! Точно! — Таня вцепилась в руку подруги. — Что делать?

— Да всё просто. Верни книгу или заплати за неё.

— Я… не могу.

— Тогда прячься и надейся, что больше его не встретишь.

— Нет! Я не могу так!

— Тогда сама и разбирайся.

Таня вздохнула, потом резко схватила Лену за руку:

— Пойдём со мной.

— Ни за что. Я читаю.

— Что?

— «Архимаг». Кайф! Уже тридцать глав за сегодня! Этот автор — машина. Такой накал! Прям мурашки!

Она подняла кулак и процитировала:

— «Хороший бог — мёртвый бог. Потому что живой - обязательно начнёт чего-нибудь требовать.»

Таня смотрела на неё, как на сумасшедшую.

А Лена, дойдя до конца главы, уставилась в экран:

— ЧТО?! Закончилась?! Писатель, скотина, пиши быстрее!!!

А Таня, решившись, схватила злосчастную книгу, открыла дверь и вышла.

Глава 6

Глава 6: Как (не) стоит возвращать книгу

Таня сидела в углу, стараясь не попадаться на глаза.

Она прижимала книгу к лицу, пряча покрасневшие щёки. Всё внутри неё сжималось от неловкости. То, что должно было стать трогательной встречей, обернулось настоящим позором. Если бы можно было провалиться сквозь землю, она бы уже давно копала под собой яму.

Осторожно выглядывая из-за стены, она пыталась рассмотреть выражение лица Алексей. Он сидел за кассой, нахмурив брови. Снизу он выглядел особенно строгим.

Он ведь точно зол... Таня сглотнула. Её ноги дрожали от напряжения, и, сидя на корточках, она выглядела скорее как испуганная уточка, чем как студентка. Прохожие косились на неё с недоумением девочка красивая, но явно с ней что-то не так. Некоторые ускоряли шаг, не желая связываться.

Наконец, она собралась с духом. Сколько можно прятаться? Надо подойти и извиниться.

Но тут случилось самое глупое: она попыталась встать, а ноги онемевшие от долгого сидения не послушались. Таня потеряла равновесие и грохнулась прямо на асфальт. — Ай! — вскрикнула она, упав ничком.

Алексей сразу поднял голову, настороженно вглядываясь наружу. Что это ещё за цирк? Лечь на тротуар средь бела дня — новая мода?

— Ой, как же больно… — пробормотала Таня, глядя на ладони, в которых запеклась пыль и кровь.

Она села на колени, пытаясь не расплакаться, но глаза уже наполнялись влагой. Это был худший день в её жизни.

— Всё в порядке? — услышала она знакомый голос.

Таня подняла глаза. Перед ней стоял Алексей, с книгой в руках — той самой, что она уронила. Он явно не собирался больше упускать её из виду.

— У меня... у меня рука болит... — промямлила она, показывая поцарапанную ладонь.

Алексей присел рядом, внимательно рассмотрел рану. — Ужасная травма, — сказал он с серьёзным видом. — Через пару часов всё само заживёт.

Таня моргнула. — Но... правда больно...

Слишком искренне дрожал её голос, чтобы он мог подшутить. — Пошли. Промоем и обработаем. Не дело так оставлять.

Он завёл её внутрь магазина, открыл воду в подсобке и подставил её руку под струю. Холодная вода обожгла, Таня чуть не взвизгнула, но сдержалась.

Затем он достал из ящика пузырёк с каким-то старым добрым антисептиком — то ли йод, то ли перекись, то ли вообще что-то с аптечки 90-х. — Потерпи.

Он аккуратно насыпал порошок, и Таня зашипела от боли. Щёки её снова вспыхнули. Она отвернулась, чтобы не выдать слезы.

Алексей внимательно посмотрел на неё. Несмотря на нелепость ситуации, в этой девчонке было что-то... тёплое. Простое. Домашнее.

— Всё. Завтра уже забудешь, что падала. — Спасибо... — прошептала Таня, почти неслышно.

Он усмехнулся. — А теперь, может, объяснишь, зачем книги таскать без оплаты?

— Я... я не хотела... Я просто... слишком стыдно стало...

Он посмотрел на обложку. «Памятка для будущей мамы».

Брови Алексея поползли вверх. — Ну что сказать... Молодёжь пошла... про безопасность-то не забывайте.

— Н-нет! Я не беременна! Я просто не ту книгу схватила!

Он фыркнул. — Ладно, ладно. Верю. Но впредь поаккуратнее с импульсивными поступками. Не пугай старших, ага?

— Эм... — начала было Таня, и вдруг снова застеснялась. — Мы... раньше не встречались?

Алексей посмотрел ей в глаза. — Ты кажешься знакомой, но я не помню, чтобы пересекался с кем-то из твоего возраста. Наверное, путаешь.

Эти слова как нож прошлись по её сердцу. Она опустила глаза. — Понятно...

Постояв ещё секунду, она кивнула и направилась к выходу. Перед дверью обернулась — он уже снова стучал по клавишам, полностью поглощён работой.

А где-то в другом конце города Аня Юрьевна сидела в пустой квартире и смотрела на висящие на стене часы. Их тиканье разносилось по комнате, как ожидание.

На старом фото в рамке был мужчина — сдержанный, строгий, с прямой спиной. Рядом с ним стояла она — моложе, с искренней улыбкой и руками, крепко обвившими его локоть.

Она ждала.

Ждала его.

Глава 7

Глава 7: Тишина перед штормом

Впервые Аня встретила Алексея на свадьбе своей бывшей лучшей подруги Ирины.

В костюме Алексей выглядел безупречно: аккуратно уложенные волосы, сияющая улыбка казалось, что он светится изнутри.

В отличие от него, невеста, Ирина, сохраняла холодное и отстранённое выражение лица на протяжении всего торжества.

Каждый раз, когда Алексей замечал её странное поведение, он опускал глаза с тревогой и тихо спрашивал, всё ли в порядке.

Аня наблюдала за этим издалека.

Впервые в жизни она почувствовала зависть к Ирине.

Хотя Аня и выиграла в любовном треугольнике, завладев тем, кого так долго ждала, это не приносило ей прежней радости.

Она тщательно заботилась о нем: готовила, ждала возвращения домой до поздней ночи, грела воду для ванны, гладила и складывала одежду.

Но каждый раз Александр равнодушно смотрел на еду и говорил, что уже поел или не голоден.

Аня никогда раньше не готовила, но ради него училась у учителей и по кулинарным книгам, надеясь когда-нибудь увидеть искреннюю улыбку благодарности.

Реальность оказалась горькой.

За годы брака она ежедневно готовила, ждала, гладила, стирала вручную — и всё это давило на её душу.

По сравнению с бывшей женой Алексея, Ириной, Аня чувствовала пропасть.

Для посторонних разница могла быть незаметна, но для Ани она была очевидна.

Одна — страдала от бессонницы и одиночества, другая — баловалась вниманием любящего мужа и уютом.

Её зависть к Ирине была болезненной.

Но она не хотела чужого идеала — ей бы хватило простого «Я люблю тебя».

На часах было ровно полночь.

«Сегодня я не вернусь домой...» — тихо прошептала она, глядя на дверь.

Она долго ждала, в голове пульсировала боль.

Схватившись за диван, Аня с трудом поднялась, сделала пару шагов и услышала, как открывается дверь.

Сердце её подпрыгнуло: он вернулся.

— Сашка!

Она поспешила к двери, чуть не споткнувшись, но быстро взяла себя в руки.

Дверь открылась, и на пороге стоял Александр, выражение лица холодное и безразличное.

Он лишь кивнул и прошел мимо.

— Ты голоден? Я приготовила что-то особенное...

— Уже поел.

Горло Ани пересохло, она молча смотрела вслед.

— Завтра меня не будет дома, — сухо сообщил он, сбрасывая пальто.

— Что с работой?

— Много дел.

Она пыталась не отставать и говорила:

— Завтра я принесу тебе суп в офис...

— Не нужно, возьму сам.

С каждым отказом её надежды угасали.

— А послезавтра?

— Тоже занят.

— А на следующий?

— Занят.

Её голова медленно опускалась.

Возможно, он заметил, как она теряет надежду, и повернулся.

— Это из-за Ирины, да?

Голос Ани был тих и пронзителен.

— Что?

— Ты собираешься переехать к ней, правда?

Лицо Алексея нахмурилось впервые за долгое время.

Он впервые внимательно посмотрел на Аню — измученную, с бледными губами и тусклыми глазами.

— Нет, дело не в этом. Это работа.

— Значит, ты совсем не вернешься домой?

Её глаза впились в него:

— Это из-за меня? Я недостаточно хороша? Скажи, что не так, Саша...

Она подошла, взяла его за руку.

— Я изменюсь. Пожалуйста, не оставляй меня. Я боюсь быть одна.

Тон её стал истеричным.

Он хотел отстраниться.

— Отпусти меня!

Вырвавшись, он оттолкнул её.

С грохотом она упала на пол, лицо прижалось к полу, волосы закрывали глаза.

Он взял пальто и направился к двери.

Мгновение назад в памяти всплыло их первое свидание: она в белом платье, улыбка невинности и счастья.

Звук закрывающейся двери эхом разнесся по дому.

Аня лежала на полу, глядя в пол.

Сколько прошло времени — было неясно.

В пустой гостиной раздались её сдержанные рыдания.

Звонок телефона Алексея прервал тишину.

Он проснулся с испугом, ответил на звонок.

— Алло? Кто говорит?

Тишина. Затем женский голос:

— Алексей... можно? Мне нужно с тобой поговорить.

На экране телефона высветилось имя: Аня.

Глава 8

Глава 8: Пьяный звонок судьбы

Алексей подумал, что, может, ему показалось.

Он крепко потер глаза и снова посмотрел на телефон. На экране по-прежнему светилось имя Ани.

Почему она звонит мне?

Они не разговаривали больше недели. Алексей думал, что в последний раз, когда они виделись, он ясно дал понять всё, что думал. Могла ли эта женщина снова сойти с ума?

— Чего тебе? — спросил он с раздражением.

Он не знал, как она воспримет его тон, но Алексей, проснувшись в дурном настроении, не стал его скрывать.

— Приди... — слышался невнятный, заплетающийся голос.

— Приди за мной...

Речь была неразборчивой, словно она с трудом собирала слова.

Алексей помедлил, чтобы понять.

— Ты пилa? — спросил он.

— Ммм...

С трубки доносилось тихое бормотание, почти неслышное. Алексей нахмурился.

Он отодвинул телефон от уха и положил трубку.

Уже было два часа ночи. Ехать за ней? Это нелепо.

Он ни за что не собирался никуда идти. Ещё и номер её у него в телефоне сохранился абсурд.

Он не хотел связываться ни с кем, а уж тем более с женой бывшего любовника своей жены.

Положив телефон на подушку, Алексей лег обратно.

Телефоны в то время были либо «раскладушками», либо классическими «шоколадками». У него был второй вариант — удобно держать в одной руке, батарея держала долго. Единственный минус — громкая, неприятная мелодия звонка, которая всегда вызывала у него воспоминания о пожилых людях, которые любовались своими телефонами.

Сон подкрадывался, и он уже собирался заснуть, когда внезапный звонок разбудил его.

Тело напряглось от неожиданности.

Глядя на вибрирующий телефон с оглушительным звуком, Алексей сердито схватил его и нажал кнопку ответа.

— Ты когда перестанешь? Полночь давно прошла, спать не надо?

— Э-э...

К его удивлению, на другом конце раздался мужской голос.

Показалось, мужчина напуган вспышкой гнева Алексея и казался нерешительным.

— Мужик, э-э... Эта дама настояла, чтобы я вам позвонил. Мы уже закрываемся, а она никак не может уйти. Я пытался дозвониться по номеру, который у нас записан как номер её мужа, но там никто не отвечает. Может, вы могли бы за ней заехать?

Алексей почувствовал, что это не его дело.

Он уже собирался отказаться, но почему-то перед глазами промелькнуло жалкое лицо Анны после их последней встречи.

Он крепко сжал трубку и глубоко вздохнул:

— Где ты?

Голова Анны была затуманена.

Она попыталась поднять голову, но тяжесть давила на неё, не давая пошевелиться.

Её взгляд был прикован к двери, и она сохраняла эту позу долгое время.

Рядом неловко стоял молодой официант, не зная, что делать.

В ресторан поздней ночью вошёл гость.

Она не заказывала еду, только один напиток за другим.

Молодой официант взглянул на стол и пол.

Стол был завален пустыми бутылками, а по полу их валялось ещё больше.

Могла ли она напиться до потери сознания?

Официант нервничал, боясь худшего.

Анна всё так же смотрела в дверь.

Вдруг ей показалось, что она что-то увидела и изо всех сил попыталась открыть глаза шире.

В размытом видении она увидела приближающуюся фигуру.

В её сердце мелькнул проблеск надежды.

Хотя шансы были невелики, она цеплялась за эту мысль.

— Сашка..

— Я не такой подлец, — прошептала она.

Лицо Алексея потемнело от раздражения.

Это была именно та ситуация, которую он ненавидел больше всего.

Пьяная Анна прищурилась и тяжело облокотилась на стол, пытаясь лучше рассмотреть его.

Её растрёпанные волосы липли к влажному лбу.

Она не выглядела привлекательно — скорее как безумная.

— Ты ещё можешь ходить? — спросил Алексей.

Анна попыталась приблизиться, хихикнула и указала пальцем:

— Хе-хе... Это ты...

— Мозги-то свои включи!

Чем больше Алексей думал, тем злее становился. Ему казалось, что проще выключить телефон и оставить её здесь.

Но её смех звучал жалко.

С её внешностью и воспитанием она не заслуживала такого обращения.

— Ладно, хватит смеяться. Где ты живёшь? Я отвезу тебя домой.

— Хе-хе...

Прежде чем она успела ответить, Анна рухнула вперёд.

Алексей схватил её за руку и подтянул.

Пьяные люди — словно бескостные.

Анна извивалась в его руках, словно скользкая рыба.

Вздохнув, он крепче сжал её и поднял.

Она была удивительно лёгкой.

Глядя на её лицо — совсем не такое, каким он её помнил — Алексей почувствовал укол в сердце.

Воспоминания школьных лет всплыли в памяти.

Анна и Ирина учились в одной школе, хоть и в разных классах.

Общественность знала их обеих.

Особенно Анна была популярна.

Она всегда улыбалась.

Её глаза особенно пленяли — изгибались полумесяцем, когда она смеялась.

Лёгкий изгиб бровей делал её лицо мягким и нежным, пробуждая защитный инстинкт у большинства парней.

Конечно, Алексей не был из их числа.

Вздохнув, он решил сначала вывести её из ресторана.

— Эй, сэр? — окликнул официант.

Поддерживая Анну, Алексей обернулся.

— Что случилось?

— Вы ещё не рассчитались.

Алексей взглянул на стол и почувствовал, как губы дернулись.

Он схватил Анну одной рукой и с лёгким раздражением слегка тряхнул её за плечо:

— Просыпайся! Зачем ты меня сюда звала, если даже не заплатила?

Воскресенье, 8:45 утра.

Маша протёрла глаза, открывая дверь своей комнаты.

Проснулась от зова природы.

— Надо было послушать Брата и не пить столько воды перед сном... — пробормотала она себе под нос.

Все ещё полусонная, она пошарканила в сторону ванной, но споткнулась о что-то и чуть не рухнула на пол. К счастью, рядом стоял диван, который помешал падению.

Приподнявшись на диване, она встала и огляделась.

Изголовье кровати в сочетании с сонным хмурым взглядом придавало Маше очаровательно угрюмый вид.

Уперев руки в бёдра, она приготовилась отругать того, кто поставил ей подножку.

Но когда она увидела человека, растянувшегося на полу, рот её раскрылся в широкой шоке, словно туда можно было положить яйцо.

Она сразу узнала этого человека.

— Тётя Аня?!

Глава 9

Глава 9. Встреча взглядов

Крик Маши был настолько громким, что, казалось, эхом прокатился по всей квартире.

Сонный Дима, почесывая округлый живот, вышел из своей комнаты.

— Что за шум? Я только уснул...

— Брааат! — Маша бросилась к нему, схватила за руку и потянула. — Иди сюда! Быстро!

— Куда ещё...

Он всё ещё был полусонный, но послушно пошёл за сестрой и увидел, на что она указывала.

На полу, у дивана, лежала женщина. Часть одеяла была накинута на неё, остальное — сползло. Казалось, она скатилась во сне.

Но…

— Почему тётя Аня здесь?! — Дима застыл в изумлении.

С одной стороны, он не мог понять, почему Аня, жена друга его мамы спит у них дома. С другой, на ней была свободная белая футболка, которая явно принадлежала их отцу.

— Брат, а почему тётя Аня у нас ночевала?

Вопрос Маши вывел его из ступора. Он бросил взгляд на закрытую дверь спальни отца, потом снова на женщину на полу. Единственное объяснение, отец сам её привёл.

Но зачем?..

Маша осторожно подошла к Тете Ане и ткнула её пальцем в щёку.

— От неё пахнет спиртным...

— Видимо, вчера перебрала, — пробормотал Дима, наклоняясь поближе. Но, потеряв равновесие, чуть не упал. Выпрямившись, он сказал: — Пол холодный. Её бы на диван уложить.

— Тогда отнеси в свою комнату! — предложила Маша.

— А чего не в твою?

— Фу, от неё воняет! — поморщилась девочка и зажала нос.

— Да от неё и у меня в комнате провоняет, — буркнул брат.

— И что теперь делать?

— Хм... — Дима задумался, а потом предложил: — Вернём её на диван.

— Но диван неудобный! — всхлипнула Маша.

— Тогда неси в свою комнату, — с ухмылкой ответил он.

Девочка тут же замолчала и энергично затрясла головой. Дима не собирался всерьёз перекладывать на неё задачу — просто хотел проучить.

Он подошёл к Татьяне, наклонился, взял её за руку и попытался приподнять. Однако женщина, казавшаяся потерявшей сознание, вдруг пошевелилась и всей массой навалилась на него.

Хотя Дима и был крупным, мышцы в нём были не из стали. Потеряв равновесие, он рухнул назад, к счастью, прямо на диван. А сверху на него повалилась Аня.

— Брааат! — завизжала Маша и кинулась помогать, но не смогла сдвинуть женщину.

С усилием Дима сдвинул её с себя и аккуратно уложил на бок.

Тяжело дыша, он наконец выпрямился.

— Ты как, живой? — с тревогой спросила Маша.

— В порядке, — выдохнул он, всё ещё глядя на спящую Тетю Анну. — Но почему папа привёл её домой...

Алексей проспал всего несколько часов. На часах было чуть больше половины десятого. Он встал, надел тапки и вышел из спальни.

На кухне дети уже завтракали. Судя по упаковкам, всё было куплено в ближайшем магазинчике: два стакана сока, тарелка с пельмешками, несколько пончиков и пара варёных яиц.

Когда Алексей появился, весёлое выражение на лице Маши мгновенно сменилось на недовольное. Она молча отпила сок через трубочку.

Дима заметил это и, глядя на отца, спросил:

— Пап, будешь с нами завтракать?

— Угу, только умоюсь сперва.

Он прошёл в ванную. Лицо у него было мрачным.

Когда вернулся и потянулся за едой, Маша внезапно отодвинула тарелку и с кислым выражением лица встала из-за стола.

— Я наелась.

И ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Алексей застыл с поднятой рукой.

Дима, покосившись на отца, тихо сказал:

— Пап, она ещё ребёнок…

Смысл был ясен: для Маши всё выглядело так, будто отец разрушил их семью. В её глазах мама идеальная. И если мама ушла, значит, виноват был он.

— Ничего, — спокойно ответил Алексей и, откусив пельмень, сказал: — Она на самом деле умная девочка. Но пока не время рассказывать ей всё как есть.

Он посмотрел на сына.

— Пообещай, что не скажешь ей ни слова. Ни про вчерашнее, ни вообще.

Дима долго смотрел ему в глаза. Потом кивнул:

— Обещаю.

Ни он, ни Маша не спросили про Аню, хотя её присутствие в доме не оставалось незамеченным. Алексей тоже не стал ничего объяснять. Не из доброты он её притащил, просто из чувства долга.

Хотя… за этот "долг" он заплатил по полной.

Два ящика пива.

Поллитра водки.

Она действительно хотела упиться насмерть?

Алексей вздохнул, вспомнив, как с утра выбрасывал испорченную рубашку. Он даже не стал пытаться её отстирать просто выкинул.

Аня всю ночь ничего не ела, и когда её начало тошнить, всё было хуже некуда. Один запах стоил того, чтобы не завтракать.

Он поморщился.

В этот момент Анна зашевелилась.

Как кошка, она потянулась, выгибая спину, потом вслепую начала шарить рукой по дивану, видимо, ища телефон. Не найдя, с трудом приоткрыла глаза.

Их взгляды встретились.

И время, будто на миг остановилось.

Глава 10

Глава 10. Разговор

Взгляд Ани упал на суровое, раздражённое лицо Алексея.

Сознание, ещё затуманенное похмельем, будто застыло. Она посмотрела на одежду — явно не свою — и осознала, что её переодели.

Тело моментально протрезвело. Вскочив, она резко подняла голову.

— Не смотри на меня так, — пробурчал Алексей сдержанным, хрипловатым голосом. — С твоей фигурой, плоской как гладильная доска, даже не мечтай — я к тебе пальцем не притронулся.

К счастью, Дима с Машей давно ушли по комнатам, так что они могли спокойно поговорить.

Лицо Ани перекосилось от унижения, глаза налились злостью.

Любая женщина взбесилась бы, услышав такое.

— Ты…

— Даже не начинай, — перебил её Алексей. — Ты не в моём вкусе.

Он вытащил из кармана сложенный чек и положил перед ней на стол.

— Вот чего я понять не могу: у нас с тобой никакой связи. Разговоры — и те исключительно по печальному поводу. Так почему вчера, когда ты напилась, тебе в голову пришло позвонить именно мне?

Он смотрел ей прямо в глаза, ожидая ответа.

Аня сжала пальцами край чужой футболки, побелев от напряжения.

— Потому что... потому что больше некому было...

Еле слышно, с трудом выдавила она.

— А. Ну тогда ясно, — кивнул Алексей. — В таком виде, как ты сейчас, неудивительно, что от тебя все отвернулись.

В его голосе послышалась ирония.

— Вот до чего дошла королева школы. Из-за любви, говоришь...

Он тяжело вздохнул.

Но она ведь не одна осталась.

Алексей тоже прошёл через одиночество. Родители, помнится, были против его выбора. Он тогда хлопнул дверью и больше не возвращался. Последний раз увидел их — уже на похоронах. А потом ушёл из родного дома навсегда.

Теперь у него осталась только эта квартира, где больше никто не ждёт и не вспоминает.

Друзья отдалились. Родственников почти не осталось. И, по правде говоря, в этом было что-то даже удобное: никто не заметил, что "Алексей" уже не совсем тот человек, каким его помнили.

Аня посмотрела на него так, будто впервые видит по-настоящему.

Раньше она считала его добряком — парнем, который рано бросил учёбу, но остался честным и открытым. А сейчас перед ней стоял совершенно другой мужчина.

— Ладно, — выдохнул Алексей, — ты просто сорвалась. Бывает.

Он постучал пальцем по чеку.

— Смотрю на тебя и в жизни бы не подумал, что ты можешь выжрать столько. Я оплатил — ты вернёшь. Всего-то делов.

— Сколько?

Скупость в его голосе почему-то раздражала Анну. Хотя, если бы не он вчера, она бы, скорее всего, валялась бы на тротуаре. Или хуже — и никто бы даже не узнал.

— 5745 рубля, — ровно сказал Алексей.

— Что?! — ахнула она.

— А что — «что»? — вскинул он бровь.

Она нахмурилась.

— А ты вообще представляешь, как тебе повезло? Ты хоть знаешь, что творила вчера в баре?

Аня замерла.

В памяти была только смутная каша. Любопытство пересилило стыд.

— Я... а что я делала?

— Не заставляй меня это вспоминать, — сжал он переносицу, выдохнув.

— Просто верни деньги. Я тебе ещё за "проживание" не выставлял. Радуйся, что тебя подобрал я, а не какой-нибудь маньяк.

Она резко замолчала.

Хотела было что-то сказать, но передумала. Только потянулась за сумочкой... и застыла.

— Где моя сумка?

— Какая ещё сумка? — Алексей скривился. — Когда я зашёл, ты была босая. Думаешь, у тебя с собой вообще что-то было?

— Б-босая?..

Она посмотрела вниз — ноги были чистые.

— Не ищи. Я их тебе помыл, когда мы пришли.

— Ты... ты мыл мне ноги?

— А что мне оставалось? — пожал он плечами. — Подошвы были такие, что хоть картошку сажай.

Щёки Ани вспыхнули, как свекла.

Ей было за тридцать, но такого унижения она не чувствовала никогда.

— Я-я...

— Да всё, хватит. Ты даже идти толком не могла. Я тебя тащил. Когда спросил, где ты живёшь — только и делала, что хихикала.

«Он... носил меня?..»

Сердце ухнуло куда-то в живот, а воспоминания ударили сильнее похмелья.

Она села обратно на диван, уткнувшись лицом в ладони. Как теперь смотреть ему в глаза?

Минуту посидела в тишине, потом всё же осмотрелась.

— У меня нет денег с собой...

— Понимаю. Завтра принесёшь. Не надо расписок — не похоже, что ты у меня в долгу навсегда.

Он вытащил её телефон и положил на стол.

— Зарядил. Пока ты была без сознания, я отправил себе адрес книжного. Если хочешь вернуть — приходи.

Аня проверила телефон и увидела: « улица Лесная, 12, павильон 3».

— Книжный?.. — растерянно пробормотала она.

— А ты не знала? — усмехнулся Алексей. — Я теперь в нищете. Моя швейная контора накрылась. Я — банкрот с сертификатом.

В голосе прозвучала лёгкая насмешка, но глаза выдали укол горечи.

— Почему?

— Считай, что дурь напала.

Он даже не стал объяснять. И, наверное, правильно.

Аня смотрела на него и пыталась понять — что же произошло с этим человеком, что он так изменился?

— И да, — вдруг сказал он, — больше не звони мне. Если только это не вопрос жизни и смерти.

Она вздрогнула.

— У нас и так всё сложно. А я не хочу жить прошлым. Прошлое... отнимает силы. Лучше смотреть вперёд.

Он чуть улыбнулся.

— Люди, живущие в воспоминаниях, счастья не находят.

Улыбка тут же исчезла, снова появилась холодная отстранённость.

— Так что, если нечего обсуждать — просто не пиши. Тем более, ты — замужняя женщина. Не так ли, “госпожа Аня”?

Каждое его слово резало по-живому. То жалость, то злость, то стыд.

— Завтра верну, — процедила она сквозь зубы и встала. Но едва шагнула — ноги подогнулись.

Он успел поймать её за руку.

В ту же секунду её желудок громко заурчал.

Алексей замер.

И, наконец, не выдержал — расхохотался.

— Ха-ха-ха! Ну ты даёшь.

Он указал на стол.

— Я оставил тебе кашу из восьми злаков. Хочешь — подогрею, добавлю сахару?

Глава 11

Глава 11. Подписание договора

Желудок у Ани бурлил.

После вчерашнего — с перепоя, рвотой и долгим периодом нерегулярного питания — она понимала: если с утра ничего не съесть, организм может просто не выдержать.

Так что, промолчав с минуту, она всё-таки кивнула Алексею. А потом добавила, что любит послаще.

Каша, сваренная ещё утром, уже остыла.

Алексей сорвал пластиковую крышку, вылил кашу в металлическую миску и поставил её греться на плите. В доме не было даже микроволновки — слишком буржуазно.

Прошло пару минут, и еда снова стала теплой. Алексей добавил в неё щедрую ложку сахара, тщательно размешал и поставил перед Аней.

— Ешь, пока горячая. Это всё, что осталось. Одна лепешка тоже есть, но ты вроде не из тех, кто их любит.

Он угадал — жареные лепешки она действительно не ела.

Она осторожно подула на ложку и попробовала. Сладкий вкус растёкся по языку. Уголки губ предательски дрогнули, но она быстро сдержалась и просто продолжила есть — быстро, будто стыдясь своей благодарности.

Пока каша наполняла желудок, тошнота и слабость начали отступать. Вскоре тарелка была пуста.

Она уже собиралась поблагодарить, но Алексей опередил её:

— Раз уж ты пришла босиком, тапки можешь оставить себе. Возвращаться без обуви глупо.

Она взглянула вниз. На ногах — пара розовых домашних тапочек с вышивкой. Вульгарные, конечно, но удобные. Отказываться не стала.

Алексей стоял в дверях и без сантиментов напомнил: мол, не забудь вернуть деньги. Потом просто закрыл дверь.

Какая жадина, — раздражённо подумала она, глядя на облезлые стены подъезда. Но на самом деле понимала — он действительно на мели, тащит двоих детей в одиночку.

На губах появилась ироничная усмешка, которая тут же перешла в грусть.

У него хотя бы остались дети…

А у неё?

Она медленно положила руку на живот и провела по нему ладонью.

Ребёнок… — промелькнула тень боли. Глаза потускнели.

На следующий день.

Аня долго плутала по городу, пока наконец не нашла тот самый книжный, что указал ей Алексей.

Витрина крошечная. Внутри — ни души. Атмосфера… бедности и одиночества.

За прилавком — сам Алексей. Угрюмый, как всегда.

Он выглядел так, будто последние дни провёл в напряжённом ожидании.

Он и правда нервничал: думал, что писательство — лёгкий способ заработать. Но уже подал заявку на подписание контракта с платформой — слов набралось достаточно — а в ответ тишина. Уверенность начала трещать по швам.

И тут — голос:

— Вот, держи.

Аня протянула ему деньги. Сегодня она выглядела по-другому. Это была их третья встреча. Первая — в кафе, где она едва держалась на ногах. Вторая — пьяная у него дома. А теперь — трезвая, в лёгком макияже.

Алексей принял купюры, не глядя, сунул в карман и снова уставился в экран.

— Помада тебе не идёт, — бросил он невзначай.

Аня удивлённо коснулась губ. Не ожидала от него такого замечания.

— Ты с каких это пор разбираешься в косметике?

— Да я и не разбираюсь. Но помаду женщины красят либо для себя, либо для мужчин. А раз уж я мужчина, могу сказать — тебе не идёт. Цвет слишком тёмный, будто тебя отравили.

— Ты! — вспыхнула она, стиснув зубы.

— Лучше бы о себе подумал, — добавила, зыркнув на его живот.

Он опустил глаза:

— Да, пора бы сбросить.

Она усмехнулась.

Он постучал по пузу — да, выпирает. Но и вправду — похудел немного. Первоначальный "Алексей" заливался алкоголем, почти не ел после развода, но всё равно оставался толстоватым.

Да и сын его, Димка, весь в отца — тоже пухлый. Правда, стресс из-за развода сделал своё дело, и оба немного постройнели.

— Ты чего, вес мой обсуждать начала? Деньги передала — иди. Не мешай, я работаю, — отмахнулся он.

— Ах ты ж…! — Аня фыркнула, топнула ногой и вышла, хлопнув дверью.

Алексей усмехнулся. Поведение у неё временами — как у школьницы. Хотя ей уже за тридцать, но выглядела вполне на двадцать с хвостиком.

Он снова уткнулся в ноутбук. Мысли — только о романе. В субботу отправил заявку на контракт. Сегодня — понедельник. Ответа так и нет. Всё меньше верилось в успех.

Хотя у книги было больше тысячи закладок, клики и рейтинг — почти на нуле. Такого успеха, как он мечтал, пока не наблюдалось.

Деньги — проблема. Детям он каждый день выдавал по 100 р. на обед. Хорошо ещё, Маша уже достаточно взрослая, чтобы сама добираться из школы.

По закону бывшая — Ирина — обязана была платить алименты, но он даже думать не хотел о том, чтобы с ней связываться. Пусть исчезнет навсегда — только бы не появлялась перед ним и детьми.

Он вздохнул и зашёл в личный кабинет писателя.

В верхнем углу — красная точка. Уведомление.

Открыл.

Уважаемый автор, ваша работа прошла рецензирование и допущена к подписанию. Ожидайте дальнейших инструкций.

Алексей замер.

Моргнул. Перечитал.

Это правда.

Золото всегда найдёт, как блеснуть!

Он улыбнулся во весь рот

Глава 12

Глава 12. Соседка по парте Женя

Дима сидел, подперев щёку рукой, и смотрел в окно. У доски учитель выводил формулы, не отвлекаясь на класс. Слушать особо смысла не было. По крайней мере, так считал сам Дима.

Он никогда не блистал в учёбе, но и в отстающих не числился. Вечно в середине списка — ни туда, ни сюда. Не дурак, но и не гений. И именно так он и хотел.

Он давно решил: лучше быть незаметным.

Мама частенько таскала его по своим «тусовкам» со взрослыми. Он их терпеть не мог. И чем старше становился, тем яснее понимал: для ребёнка она была далеко не лучшей мамой.

Иногда, когда он молчал, она даже спрашивала: «Ты у меня точно не с задержкой?»

На самом деле всё было наоборот. Дима был умным. В начальной школе он не строил из себя скромного — стабильно первый в рейтинге. Учителя хвалили, соседи говорили, что «мальчишка растёт толковый».

Но всё, чего он тогда хотел — это не похвала от чужих, а одобрение родителей.

И если отец, получив пятёрку, сиял, хлопал сына по плечу и говорил: «Вот это мой парень!» — то мать смотрела холодно и отстранённо. У неё всегда было холодное лицо. Никакие пятёрки не трогали её.

«До него тебе ещё далеко», — говорила она.

До кого?

Кто этот «он», с которым она его сравнивает? Папа? Вряд ли — у него и высшего образования не было. Так кто тогда?

С тех пор Дима решил: раз всё равно не оправдать маминых ожиданий — зачем напрягаться? Лучше быть обычным. И стал — обычным. Перестал тянуться. Делал ровно настолько, чтобы не выделяться.

Но у каждого есть свои маленькие радости. Когда учёба перестала приносить удовольствие, он нашёл утешение в другом — в еде.

К счастью, отец, Алексей, готовил просто божественно.

Да, среди одноклассников Дима был полноват. Но не такой, как в телепередачах про ожирение — просто… чуть выше среднего уровня «упитанности».

— Эй, о чём задумался?

Шёпот рядом выдернул его из мыслей. Он повернулся — рядом сидела Женя.

Невысокая, короткая стрижка, глаза как виноградинки — светлые и прозрачные. Улыбка у неё была особенная — не навязчивая, а… теплая.

Она прикрылась учебником, как щитом, и пряталась за ним, чтобы учитель не заметил. Классика.

— Полурока уже летаешь в облаках. О еде мечтаешь, да?

Женя тихо хихикнула.

— Если назовёшь меня «старшей сестрой», угощу чем-нибудь из буфета!

Она ткнула его ручкой в плечо и хитро прищурилась.

Дима лишь глянул на неё мельком и отвернулся. Игнор. В голове у него крутилась мысль: в прошлой жизни они с ней точно были врагами

Как иначе объяснить, что уже третий год подряд она его соседка по парте?

Сколько бы раз не меняли рассадку — она всегда рядом.

А ведь он не был тем, кто мог бы привлечь внимание: не красавчик, не отличник, да и вес у него... своеобразный.

Почему она вообще разговаривает с ним?

— Эй! Ты чего молчишь?!

Прежде чем она успела продолжить, в неё полетел кусочек мела. Попал прямо в учебник.

Учитель по математике, замерев в позе метателя, сказал громко:

— Пока я решаю задачу у доски, у вас там спектакль, да?

Класс притих. Женя покраснела.

В этом возрасте оказаться в центре внимания — почти катастрофа.

Из-за передних парт уже послышался сдержанный смех.

Женя наклонилась, как будто её вызывали на ковёр, и опустила глаза. Учитель пригрозил:

— Ещё раз поймаю — весь урок будешь стоять у доски!

И вернулся к уравнениям.

Только когда обстановка успокоилась, Женя с облегчением вздохнула… и зло уставилась на Диму.

Достала тетрадь, что-то быстро нацарапала и сунула ему:

«Это всё из-за тебя! Если бы хоть раз со мной поговорил, такого бы не было!»

Он только хмыкнул. Ага, поговорить с ней — чтобы тоже схлопотать от учителя? Нет уж.

Когда он снова проигнорировал её, в глазах Жени мелькнула тревога.

Недавно он не приходил в школу два дня. Ходили слухи, что родители развелись. Теперь он жил с отцом.

Женя и сама росла с одной мамой. Она понимала, как это — остаться в неполной семье. И ей захотелось помочь Диме. Подсознательно, она начала видеть в нём родственную душу.

Снаружи она была бойкой и общительной. Смеялась, болтала — но настоящих друзей у неё не было. Когда общение становилось слишком личным, она отступала, придумывала повод, чтобы не сближаться. Поэтому и оставалась одна.

Многим она помогала — воды принести, доску вытереть, после уроков убраться. Не потому что обязана, а потому что ей казалось: если кому-то стало легче — значит, день прошёл не зря.

На перемене учитель, на удивление, не задержал класс. «Всё, свободны!» — сказал и вышел.

Класс наполнился шумом буквально через секунду.

Женя потянулась, сладко зевнув, и поймала на себе взгляд Димы.

Он тут же отвёл глаза и покраснел. Сам на себя разозлился.

Не смотри, не пялься!

— Женя, сходишь за водой? А то умираю от жажды!

Какой-то парень похлопал её по плечу с улыбкой.

— Денег сегодня забыл, выручи?

— Конечно.

Женя кивнула. Не то чтобы ей хотелось, но отказывать она не умела.

Только собралась встать — кто-то вдруг взял её за руку.

Она обернулась. Это был Дима.

Он впервые за весь день заговорил с ней.

— Она сегодня плохо себя чувствует. Не надо на неё всё вешать, — сказал он, глядя прямо на парня.

— И вообще... Ты хоть раз приносил деньги?

Глава 13

Глава 13: Отстранение на неделю

В каждом классе найдутся свои «штатные хулиганы».

Обычно это ребята с плохими оценками, но крепкие физически. Во время школьных соревнований учителя надеются именно на них — хоть где-то пригодятся. После уроков такие не бегут домой, а шатаются по району, громко орут, строят из себя крутых. Им кажется, что бунт — это проявление характера.

Не все такие одинаковы, но среди них всегда найдётся пара тухлых яблок.

Жека Юдин как раз был таким.

Он сразу запал на Женю — симпатичную, добрую, с той самой улыбкой-полумесяцем, которую не забудешь. Попытался за ней ухаживать. А она — отказала.

Больно было.

Но ещё больнее — видеть, как она смеётся и весело болтает с Димой Смирновым, обычным толстячком с задней парты. Да, она улыбалась всем, но с ним — по-настоящему, без фальши.

Жека затаил злобу и на Женю, и на Диму. Если уж не досталась ему — пусть никому не достаётся.

Он злобно уставился на Диму, как обычно, в надежде, что тот опустит глаза.

Не тут-то было.

Дима лишь обернулся к Жене и тихо сказал:

— Если тебе нехорошо, отдохни. Не бегай никуда.

— Э… Ладно, — растерянно пробормотала Таня, и села обратно, не глядя на Жеку.

Натянутое молчание.

Жека прищурился:

— Ты чё, проблем захотел?

— Я чётко сказал, — спокойно ответил Дима, поворачиваясь к нему.

— У тебя руки-ноги на месте. Сам себе воду носи. А ещё бы неплохо, если бы ты хотя бы раз заплатил за то, что просишь.

Жека не моргнул.

— Один раз — ладно. Но каждый раз? Ты вообще когда-нибудь ей деньги возвращал?

Женя в ужасе дёрнула Диму за рукав, глаза полные тревоги: «Хватит, не нарывайся».

Но было поздно. В классе и без того царила тишина, а теперь к ним уже оборачивались одноклассники.

— Ты мне нравоучения читаешь, жирдяй? — прошипел Жека.

— Нет. Я просто прошу тебя перестать её использовать, — всё так же спокойно сказал Дима.

Таня замерла. Это… ради неё?

— Ах ты, решил геройствовать?! — выкрикнул Жека, и резко ударил Диму по лицу.

Громкая пощёчина пронеслась по классу, как выстрел. Щека вспыхнула, как факел.

— Ты что, хочешь, чтоб тебя уважали? Да от кого ты родился, чтоб вообще рот открывать?!

Жека орал, а его дружки хихикали за спиной.

Класс онемел.

Миниатюрная девочка с первой парты выскочила из класса — звать учителя.

А Дима поднял руку к щеке, посмотрел на Женю — на её лице застыл ужас.

И… улыбнулся.

Встал. Поднял свой стул. И швырнул им прямо в Жеку.

Тот не успел даже среагировать — стул ударил его в грудь и сбил с ног.

Класс замер.

Дима перевернул стол, книги и тетради разлетелись. Подскочил к Жеке, схватил его за воротник и со всей силы впечатал в стену.

— Это меня ты назвал ублюдком?! — рявкнул он прямо в лицо, полыхая от ярости.

Алексей Смирнов оторвался от компьютера: только что подписал новый договор с издательством, настроение было на подъёме — и тут звонок.

Классный руководитель. Дима… в драке?

Он тут же запер книжную лавку и поймал такси.

В школьном кабинете Алексей увидел сына — мрачный, с распухшей щекой, молчит. Рядом — классная дама лет сорока, строгая, с очками на цепочке и выражением вечного неудовольствия.

— Ваш сын просто молодец. Устроил бойню на уроке, — язвительно бросила она.

Алексей промолчал, подошёл к сыну, коснулся его лица.

— Ай… — Дима вздрогнул.

— Больно? Потерпи. Сейчас сходим за мазью, — мягко сказал он.

— Я с вами разговариваю, вообще-то! — повысила голос учительница.

— Мы обсудили с директором, — продолжила она, — и приняли решение: неделя отстранения.

Алексей, не отрывая взгляда от сына, сухо уточнил:

— Отстранение?

— А вы что хотели? Он чуть не убил ученика! Мы ещё мягко обошлись.

— То есть, мне теперь спасибо сказать? — саркастично заметил Алексей. Повернулся к сыну:

— Ты первый начал?

— Нет.

Алексей кивнул.

— Вы слышали? Он не начинал. Ударили — он ответил. Сейчас что, и защищаться уже нельзя?

— Да вы безответственный отец! — вспылила учительница.

Алексей подошёл ближе, в упор:

— Как насчёт того, чтобы я дал вам пощёчину, а вы ударили в ответ — и вас за это уволили?

Учительница отпрянула, растерянная.

Алексей развернулся:

— Пошли, сын.

И, взяв Диму за руку, вывел его из кабинета.

В офисе повисло молчание.

Учитель математики, до этого молча наблюдавший сцену, сделал глоток чая:

— А ведь отец прав. Дима учится средне, но спокойный парень. А Жека… тот всегда нарывается. Думал, если Дима тихий, можно его гнуть. Не вышло.

Он снова сделал глоток и посмотрел на классную. Та сидела, опустив глаза. На лице — смесь досады и стыда.

Он больше ничего не сказал.

Глава 14

Глава 14. Возвращение Ирины

По дороге домой он то и дело косился на отца, будто хотел что-то сказать — но слова так и не находились.

Алексей заметил эту нерешительность и, чуть улыбнувшись, спокойно сказал:

— Не переживай. Я знаю, ты бы не стал первым лезть в драку.

Дима удивлённо посмотрел на отца.

Он ведь и правда уже не в первый раз попадал в заварушки. Среди подростков это не редкость — задел не тем словом, толкнул плечом, и понеслось. Но раньше, когда о его проказах узнавали в школе, мама не разбиралась, сразу накидывалась с криком. А отец... отец тогда всегда молчал. Шёл за ней по пятам и больше смотрел в пол, чем на сына.

Сегодня всё было иначе.

Дима ощутил, как что-то теплое поднимается в груди. Словно узел развязался.

— Он издевался над моей одноклассницей. Я просто... не мог больше молчать.

Перед глазами тут же всплыло лицо Жени — честной, весёлой, немного странной... но какой-то по-настоящему живой.

— Девочка? — переспросил Алексей.

— Ага, — кивнул Дима, не задумываясь.

Алексей удивлённо поднял брови.

Сын уже не малыш. Высокий, почти метр семьдесят три, хоть и с пухлыми щёками, но уже с крепкой подростковой статью. Черты матери, но взгляд — его. И нос тоже. Щёки бы немного сдуть — и парень будет хоть куда.

Кожа у него чистая, без высыпаний — в отличие от самого Алексея в том возрасте, когда он годами воевал с прыщами.

Всё при нём. Похудеет — будет красавец.

Алексей смотрел на сына и вдруг понял: тот влюбился. Настоящая, ещё неосознанная подростковая влюблённость — и в голосе дрожит, и взгляд светлеет, и улыбка не спрятана.

— Нравится, что ли? — спросил он, не сдержавшись.

— Ч-чего?! — Дима весь вспыхнул. — Пап, ты чего! Я... я просто заступился. Жаль её.

— Ну-ну. Я понимаю, — кивнул Алексей, с трудом удерживая улыбку.

— Правда!

Алексей чуть усмехнулся. Смешной он у него всё-таки.

И тут ему вспомнились слова Ани . Он помолчал секунду — и решился:

— Слушай, сын... Давай попробуем похудеть вместе?

— …Чего?

Дима так посмотрел на него, будто услышал, что отец собирается стать космонавтом.

Алексей уже не раз пытался «начать с понедельника». Диеты, фитнесы, обещания — максимум на неделю. С разводом он действительно скинул, но всё равно остался «в теле».

— Ну... если ты похудеешь, я тоже, — пробормотал Дима, но в голосе явно звучало сомнение.

— Договорились, — хлопнул в ладони Алексей. — Завтра встаём в 5:30. Бегаем, потом Машку в школу — и день пошёл.

— В пять тридцать?! Пап, ты с ума сошёл?

— Самое время. Отучишься засиживаться допоздна. Не встанешь — вытащу сам.

Дима закатил глаза.

Пару дней побегает — и бросит. Ну, как обычно...

Пока они говорили, подошли к двери.

Алексей уже тянулся к замку, но вдруг остановился: изнутри доносился смех.

Он нахмурился. В это время дочка должна быть в школе.

С тревогой открыл дверь — и застыл.

На диване сидела женщина с длинными тёмными волосами, одетая в чёрное платье. Она что-то показывала Маше — девочка смеялась и хлопала в ладоши.

Когда дверь щёлкнула, Маша подняла глаза и тут же замерла. А женщина обернулась, заправляя прядь волос за ухо.

— Привет, давно не виделись, — сказала она.

Ирина.

— Две недели всего, — хмуро буркнул Алексей, даже не взглянув на неё.

Он похлопал сына по спине, кивнув на порог.

Дима, увидев Ирину, побледнел, но ничего не сказал. Сняв обувь, молча подошёл к сестре.

— Дим, подожди… — тихо сказала Ирина.

— Пошли, Маш, — сказал он, не глядя на мать.

Он взял девочку за руку, отвёл её в сторону и заметил диктофон у неё в руках — новенький, в коробке. А рядом — пакеты с одеждой.

— Я не хочу уходить! Мама редко приезжает! — закричала Маша, вцепившись в подлокотник дивана.

— Будь умницей.

— Не хочу! Нет!

— Не зли меня, — резко сказал Дима.

Маша замерла. Такого она за ним не помнила.

И тут же — слёзы.

Но прежде чем она расплакалась, Дима сам обнял её крепко-крепко.

Она заревела в голос, уткнувшись кулачками ему в грудь.

Ирина стояла в стороне, молча. Лицо — каменное.

Хлопнула дверь.

Изнутри доносился глухой плач.

Алексей стоял, скрестив руки. Секунда — две. И вдруг тихо:

— Здесь неудобно говорить. Пойдём пройдёмся.

Он развернулся и вышел.

После короткой паузы Ирина схватила сумочку и пошла за ним.

Алексей закрыл за ней железную дверь, полез в карман, достал сигарету. Закурил.

— Что тебе нужно?

Ирина нахмурилась, увидев сигарету. Он давно бросил — по её просьбе.

Он заметил её взгляд, но лишь усмехнулся.

— Мы больше не женаты. Могу курить хоть на крыше.

— …

Это был другой Алексей. Не тот, что молчал. Не тот, что всё терпел. В этом голосе была колкость, насмешка — и никакой боли.

— Конечно. Это не моё дело.

— Отлично. Давай без церемоний. Чего ты приперлась?

— Я... просто хотела повидаться с детьми, — сказала она, чуть опустив взгляд.

Она оглядела облупленные стены подъезда. Отвратительное место. Пыль, бетон, грязь.

— Здесь же невозможно жить. Это же трущобы.

— Благородная, как всегда, — усмехнулся Алексей.

— Здесь, может, и не дворец, — продолжил он спокойно, — но мне, сыну и дочери хватает. Уютно, спокойно. Без понтов. Без криков. Без тебя, королева.

У Ирины дёрнулась щека.

— Я всё ещё их мать, — холодно бросила она. — И имею право знать, в каких условиях живут мои дети!

— Да ты что? — фыркнул Алексей.

Глава 15

Глава 15. План Жени

Алексей Смирнов почувствовал, как все тело напряжено.

Это был не страх, а гнев — ярость, вызванная словами, которые произнесла перед ним Ирина, мать его детей и бывшая жена.

Как она могла так говорить?

Кто отнял у него всё — деньги, квартиру, машину? Кто бросил детей и исчез на долгое время, не дав никаких вестей?

И теперь у нее хватает наглости упрекать его?

Он бросил окурок на землю и раздавил ногой.

— Больше не хочу с тобой разговаривать. Если у тебя нет ничего сказать — не приходи сюда снова.

Он поднял взгляд на Ирину.

Его глаза налились кровью.

Ирина отступила на шаг назад, ощущая страх, который быстро сменился чувством унижения.

В ее взгляде появился холод и недоверие — как будто она видела Алексея впервые.

Раньше он был сдержан, всегда заботился о ее чувствах и не повышал голос.

— Не можешь ли ты просто оставить свои мечты и перестать вмешиваться в нашу жизнь?

Алексей глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, боясь потерять контроль над собой.

Тишина.

В душе у нее промелькнула тень вины, но слова Алексея заглушили ее.

Ее лицо снова стало холодным, взгляд остался безразличным — взглядом, который когда-то привлекал Алексея.

Она сунула руку в сумку и вытащила банковскую карту, протянув ему.

— Вот, 50 тысяч рублей. Это моя цена за право видеться с детьми.

— Убирайся! — взорвался Алексей.

После всего, что она у него забрала — деньги, квартиру, машину, — думала ли она, что можно всё исправить за десять тысяч рублей?

— Ты забрала у меня всё. Дом, машину — всё теперь твоё. И ты хочешь обменять пятьдесят тысяч рублей на самую дорогую часть моей жизни — мою семью?

Он сделал шаг вперед, сжал челюсть так крепко, что казалось, зубы вот-вот треснут.

— Ты думаешь, я идиот? Кто ты такая, чтобы вести со мной переговоры? Почему всегда думаешь, что мир тебе что-то должен?

Он ударил себя кулаком в грудь.

— Я, Алексей Смирнов, тебе ничего не должен!

— Ты разрушила нашу семью! Ты довела свою лучшую подругу до грани безумия — и всё ради своей «любви»!

Указывая на лестницу, он добавил с ледяной решимостью:

— А теперь уходи. Немедленно.

Он открыл дверь.

Ирина застыла, не веря в происходящее. Она услышала эти слова, прежде чем дверь захлопнулась.

— Я никогда тебя не прощу.

Звук закрывающейся двери эхом отозвался в тишине.

Алексей глубоко выдохнул.

Его взгляд упал на Диму, сына, который молчал неподалеку.

После паузы Дима подошёл к отцу.

— Я хочу с ней поговорить.

Алексей кивнул и отошёл.

Дима открыв дверь и вышел.

Услышав второй раз, как дверь открылась, Ирина, которая уже спускалась вниз, обернулась. Увидев Диму, на её лице появилась слабая улыбка.

Она быстро поднялась обратно.

Её глаза сразу заметили следы на лице сына, и она нахмурилась.

— Что с твоим лицом? — протянула руку, чтобы дотронуться до него.

Дмитрий отстранился.

Он долго смотрел на мать, словно пытаясь запомнить её лицо.

— Больше не возвращайся сюда, — сказал он.

Ирина замерла, не в силах осознать услышанное.

Она стояла, ошеломлённая, пока Дима не закрыл дверь за собой.

Звук захлопнувшейся двери оставил её одну, а слова сына звучали в голове.

На следующий день в школе Женя смотрела на пустое место рядом с собой, чувствуя тоску.

Некоторые одноклассники уже слышали о наказании Димы — неделя отстранения.

В отличие от него, Жека, так называемая «жертва», не понёс никаких последствий.

Это ведь не его вина...

С этими мыслями в голове у Жени родился план.

Недельное отстранение означало пропуск занятий, и он мог отстать.

— Я буду учиться усердно, делать подробные конспекты и приносить их ему после школы!

Уверенная в своём плане, Женя сосредоточенно смотрела на доску.

Её перо быстро летело по страницам блокнота.

Она никогда раньше не была такой внимательной.

Когда уроки закончились, она собрала сумку, спрятала заметки и направилась к дому Димы.

Они раньше жили рядом, и Таня позаботилась, чтобы узнать, куда переехали.

По пути её переполняло чувство гордости.

— Уверена, он удивится, когда увидит мои усилия.

Как ребёнок, жаждущий похвалы, Таня улыбалась всю дорогу.

— Может, даже похвалит меня!

Она никогда не слышала, чтобы Дима кому-то делал комплименты.

Представляя эту сцену, она не могла сдержать смешок.

Когда наконец подошла к дому, Таня поправила одежду и постучала в дверь.

Дверь открылась быстро.

Дима только что вернулся с сестрой, отец ещё не пришёл с работы.

Увидев Женю, его лицо выражало удивление.

Она прикрыла рот рукой и хихикнула.

Притворяясь серьёзной, прочистила горло.

— Ты не собираешься поблагодарить меня?

— Спасибо?

Дмитрий смущённо посмотрел на неё.

Она достала из сумки блокнот.

— Та-да! Сегодня утром я сделала для тебя подробные заметки!

Она поднесла блокнот к лицу, глаза сияли от гордости.

— Ты не удивлён?

Дима уставился на неё.

Вздохнул.

Отодвинувшись, он освободил место.

— Стоять там — выглядело бы странно. Заходи.

— Тогда я буду чувствовать себя как дома!

Не заботясь ни о чём, Женя весело вошла в квартиру.

Дима закрыл за ней дверь.

Глава 16

Глава 16: Оставайтесь на ужин

Когда Женя вошла в квартиру, её взгляд сразу осмотрел комнату.

Интерьер выдал давнюю обстановку — потолок в углах слегка заплесневел, а в воздухе витала влажность, придавая помещению прохладу после изнуряющей летней жары.

Но Женя не обращала внимания на эти мелочи.

Она быстро подошла к дивану, бросила на него свой небольшой рюкзак, достала из него блокнот и разложила его на столе.

Её движения были уверенными и отточенными — казалось, будто она уже не в первый раз здесь.

Дима, стоявший рядом, невольно удивился.

— Чего ты стоишь? — спросила Женя, повернувшись к нему с легким упрёком, при этом похлопыванием по свободному месту на диване. — Садись уже.

Дима нерешительно замялся, но сел рядом.

Женя гордо протянула ему блокнот, указывая на страницу, заполненную её аккуратным почерком.

— Вот, посмотри. Неплохо, правда?

Дима взглянул на страницу, заметив подробные записи.

— Что это у тебя здесь? — спросил он, указывая на один раздел.

— Это всё, что учитель говорил на уроке, — ответила Женя.

Дима нахмурился.

— Это же шутка была... учитель просто пытался развеселить класс. Ты всё записала дословно?

— Но это часть урока! — упорно возразила она.

Дима потер лоб.

— Не знаю, как ты это делаешь, но иногда мне кажется, что ты немного странная.

На самом деле Женя была в самом конце списка учениц, и Дима знал об этом.

Тем не менее, его удивляло, с каким усердием она готовилась.

— Контрольную по математике ты принесла? — спросил он.

— Да, — уверенно ответила Женя и достала из рюкзака лист с текстом.

Дима взял лист и увидел отметку — 2.

— Ты серьезно? — приподнял бровь он.

— Ну, я ошиблась только в четырёх вопросах с несколькими вариантами! — обрадовалась Женя.

Дима перевернул лист и прочитал её ответы на задания с доказательствами.

Там был треугольник, а задание — доказать, что он равнобедренный.

Женя же написала: «Я измерила стороны линейкой, они не равны. Значит, треугольник не равнобедренный».

— Ты что, с ума сошла? — удивился Дима. — Ты вообще представляешь, что такое доказательство?

— Я так думаю! Завтра пойду к учителю и докажу, что вопрос неправильный! — с серьёзным видом ответила Женя.

Дима вздохнул, взял ручку и начал писать рядом правильное решение.

— Смотри и учись.

В это время домой вернулся Алексей — он решил порадовать детей ужином и закупил продукты на рынке.

У входа он заметил пару маленьких женских туфель.

Немного удивившись, Алексей переобулся и вошёл в комнату.

Там он увидел Женю, сидевшую на диване с надутым лицом, и Диму, который оживленно объяснял ей контрольную.

Они оба подняли головы при звуке входной двери.

Женя быстро встала и улыбнулась.

— Здравствуйте, дядя Алексей! Я — одноклассница Димы, Женя.

— Э-э, привет, — немного смущённо ответил Алексей.

Он оглядел девушку и мысленно отметил, что она симпатичная.

Потом посмотрел на сына — тот выглядел напряжённым.

— Вы тут учитесь? — улыбнулся Алексей. — Не обращайте на меня внимания, продолжайте.

Он поднял сумку с продуктами.

— Оставайтесь на ужин, а потом Дима проводит тебя домой, Женя.

— Папа! — возразил Дима.

— Конечно, я не против! — весело сказала Женя.

Дима посмотрел на неё с недоверием.

— Хорошо, тогда продолжайте заниматься. Я пока пойду готовить. Сегодня попробуете моё фирменное блюдо.

— Спасибо большое, дядя! — засверкала Женя улыбкой.

Алексей отправился на кухню.

Дима тихо потянул Женю за рукав.

— Ты что делаешь? — спросил он шёпотом.

— Я голодна, — ответила она с улыбкой.

— Дядя купил курицу. Интересно, как он её приготовит? — с надеждой сказала Женя.

— Наверное, сырую, — невозмутимо ответил Дима.

— Сырую?! — воскликнула Женя.

Дима лишь вздохнул.

— Её уже не спасти.

Глава 17

Глава 17. Брат и сестра

С тех пор как Машу забрали из школы, она сидела в своей комнате, упорно отказываясь выходить.

Была капризна до предела.

Завернувшись в одеяло с головой, она лежала, сжавшись в комочек, почти не двигаясь. У изножья кровати лежало платье, которое мама купила ей вчера.

Когда Маша снова увидела Ирину, её радости не было предела.

Классный руководитель неожиданно вызвала её с урока — Маша вышла в коридор в полном недоумении и вдруг увидела маму. Та стояла чуть в стороне и улыбалась ей.

Маша даже не раздумывала. Бросилась к ней и с разбега обняла.

В тот день ей разрешили взять выходной.

Сколько себя помнила, мама была для неё самым настоящим идеалом. Как она говорила, как держалась — всё в ней казалось Маше прекрасным.

Она водила её на выставки, в театры, в хорошие рестораны. И всё это казалось настоящей сказкой.

Мама в танце была словно фея с небес — именно тогда Маша пообещала себе: вырасту — стану такой же.

Но в какой-то момент всё начало меняться.

Родители перестали разговаривать. Мама всё реже приходила домой, а папа и Дима уклонялись от ответов. В какой-то момент она начала злиться на отца.

В тот день, когда мама вернулась, всё случилось слишком быстро. Ирина, почти не глядя, собрала вещи в чемодан и молча ушла.

Маша кинулась за ней, но успела только увидеть, как та села в чёрную машину и уехала, даже не обернувшись.

Маша бежала следом, в своём любимом белом платье, которое мама когда-то купила. Но споткнулась, упала прямо в лужу, платье испачкалось — и вместе с ним разбилось что-то внутри.

— Мама... мама...

И вдруг дождь над головой как будто исчез.

Она подняла глаза — это был Дима. Стоял с зонтом, молча.

Маша не выдержала и заплакала в его объятиях.

С тех пор она начала ненавидеть отца.

…

Её воспоминания прервались.

Нос защипало, в груди защемило, будто что-то тяжёлое навалилось.

В этот момент послышался щелчок двери.

— Уходите! Я же сказала, что не хочу ни с кем разговаривать!

Она подумала, что это отец или Дима. Её всё ещё злило, как брат на неё накричал, когда была мама.

Ответа не последовало. Только звук пакета у кровати — кто-то раскладывал вещи.

— Не трогайте мои платья!

Она вскочила, сбросив одеяло. Щёки раскраснелись, как варёные.

Маша нахмурилась, выставив вперёд зубки — как тигрёнок, который пытается казаться грозным.

Но увидев стоящую рядом девушку, она застыла.

— Приветик!

С широкой улыбкой Женя подняла одно из платьев, расправляя его.

— Красота-то какая! Это тебе?

— Кто ты вообще?..

— Я? — Женя наклонилась ближе, так резко, что Маша чуть не упала назад. — Женя. А тебя как зовут?

— Маша…

— У тебя имя милее, чем у твоего брата, — подумав, заключила Женя с самым серьёзным видом.

Маша присела, немного склонив голову, будто уточка на берегу. Волосы слиплись к щекам, глаза были красные, явно сдерживала слёзы. Платье сбилось набок. Казалась совсем крошечной, меньше своих лет — как фарфоровая куколка.

Женя не выдержала — бросилась её обнимать.

— Ты такая прелесть! Дай обниму хоть чуть-чуть!

Маша заёрзала и попыталась вырваться, но Женя держала крепко. Та была намного сильнее, чем казалась.

Спаси меня, брат…

— Эй, не издевайся над моей сестрой, — послышался голос Димы с порога.

Ранее Женя спросила про сестру, и, узнав, что та целый день дует губы в комнате, добровольно вызвалась с ней поговорить.

— Это не издевательство! Я просто хочу с ней подружиться!

Женя надула щёки, глядя на Дима с негодованием. Но он ничего не ответил, просто подошёл и аккуратно вытащил Машу из объятий.

Она тут же обняла его за шею и не отпускала.

— Кто она? Мне она не нравится!

— Почему? — удивилась Женя. — Я просто хотела с тобой поиграть…

— Ты мне не нравишься! Совсем-совсем! — Маша фыркнула и уткнулась брату в грудь.

Дима не выдержал и рассмеялся.

— Вот что бывает, когда целый день под одеялом сидишь. Вся потная, как жаренный пирожок.

— Ты мне тоже не нравишься!

Сказала громко, но обняла крепче.

— Хорошо-хорошо, не нравлюсь, — улыбнулся Дима и нежно потрепал её по голове. Он уже привык к Машиному способу выражать любовь.

— Ты голодная? Папа ужин почти закончил.

— Я не хочу есть…

Тон был упорный, но предательское урчание в животе выдало её с головой.

— Пф-ф… — Женя едва сдержала смех.

Маша, краснея, ещё сильнее уткнулась в брата.

— Продолжай в том же духе — она тебя точно не простит, — подмигнул Дима Жене, а затем вынес сестру из комнаты.

Когда он уже шёл по коридору, Маша что-то тихо прошептала.

— М? Что ты сказала?

— …

После долгой паузы — почти шёпотом, дрожащим голосом:

— Не оставляй меня, ладно?

Дима замер. А потом медленно вдохнул, улыбнулся и мягко сказал:

— Никогда. Ни за что на свете.

Глава 18

Глава 18. Где-то уже встречались…

Алексей был в отличном настроении.

После вчерашнего он ожидал, что Маша его возненавидит окончательно — перестанет разговаривать, надует губы и даже откажется есть. Он уже мысленно подготовился, что придётся просить Диму отнести ей еду в комнату.

Но, к его удивлению, хоть Маша и продолжала коситься на него с недоверием, ела она как обычно — с хорошим аппетитом.

До недавнего времени старый Алексей особо не заморачивался с едой. После развода с Ириной он просто купил ящик лапши быстрого приготовления и поставил дома: пусть дети сами разбираются.

Когда в его тело попал новый «он», кулинарные знания вроде бы были, но руки с ними поначалу не очень дружили. Всё было каким-то пресным, сырым или переваренным. Но через пару недель тренировок еда стала съедобной. А потом — даже вкусной.

Сегодняшнюю курицу он приготовил не просто так. Маша обожала курицу — особенно жареную. Помнил, как она вцепилась когда-то в его руку и упросила сводить её в кафешку по соседству: «Пап, ну пожа-алуйста, я буду пай-девочкой!»

Улыбаясь этим воспоминаниям, он убирал со стола, вполголоса напевая себе под нос.

— Дядя, уже поздно. Мне пора домой, — вывела его из раздумий Женя.

Он остановился, глянув на неё с лёгким удивлением.

— Не останешься ещё чуть-чуть?

— Очень хочу, но если не приду в ближайшие десять минут — мама устроит допрос с пристрастием.

— Понял. Дим, проводи Женю, — обернулся он к сыну.

Дима без слов кивнул, подхватил её рюкзак и направился к выходу.

— Дядя, вы так вкусно готовите! — Женя уже надевала кроссовки и сияла, как солнышко.

— Спасибо, рад, что понравилось, — хмыкнул Алексей. Такие похвалы он очень ценил.

Женя сложила ладоши, будто в молитве, и уставилась на него своими сияющими глазами.

— А можно… ну… я как-нибудь ещё приду?

На секунду он даже растерялся, но затем рассмеялся:

— Конечно можно. Заходи когда хочешь.

— Спасибо, дядя!

Она подпрыгнула на месте, потом низко поклонилась и рванула к выходу.

— До свидания, дядя! — крикнула она напоследок.

Но ответить Алексей не успел — Дима уже взял её под локоть и потянул за собой, откровенно закатив глаза.

Когда дверь захлопнулась, в квартире воцарилась тишина. Алексей улыбнулся:

— Носит её рюкзак? Эх, сынок… не подкачал.

…

— Я сегодня такая счастливая! — Женя скакала вперёд по тёмной улице, маша руками.

Дима шёл позади, наблюдая, как она то подпрыгивает, то кружится, как заводная.

На улице уже темнело, фонари светили мягко, но тускло. Их район был отдалённый, почти на окраине города.

Лёша сначала хотел вызвать ей такси, но Женя отказалась. Мол, после ужина надо обязательно пройтись. Ему оставалось только развести руками.

Он даже не представлял, как столько еды вмещается в её живот — та ела так, будто у неё внутри бездонный портал.

— Эй, Дим…

— А?

Женя внезапно остановилась под фонарём, повернувшись к нему спиной.

— Ты помнишь, как мы впервые познакомились?

— Ну… в начале Седьмого класса? Когда нас за парту посадили?

Он почесал затылок, пытаясь вспомнить что-то более конкретное.

Женя помолчала, потом резко обернулась и улыбнулась.

— Неееет!

— Нет?

— Мы познакомились раньше. Но когда — не скажу!

Она хихикнула, а потом рванула вперёд:

— Если догонишь, может, подумаю рассказать!

— Эй, стой, куда ты?!

Он побежал за ней — шлёпал по асфальту кроссовками, хватал ртом воздух.

Женя была неожиданно быстра. Но в какой-то момент обернулась — увидела, как он согнулся, тяжело дыша, и тут же подбежала:

— Ты в порядке?

Вместо ответа Дима резко выпрямился и схватил её за запястье.

— Попалась! — усмехнулся он, уже спокойно дыша.

— Ты… ты притворялся?!

Она в гневе застучала кулаками ему по плечу. Несмотря на крошечные ладони, удары были болезненные.

Он быстро отпустил её, но та сразу же набросилась на него с новой силой — и началась дружеская возня.

Они толкались, смеялись, потом успокоились и пошли дальше, разговаривая ни о чём.

Когда наконец добрались до нужного района, Дима замер.

Он знал это место. Его семья буквально недавно отсюда съехала.

— Ты ведь никогда не говорила, что мы жили так близко.

— А ты и не спрашивал, — пожала плечами Женя и, усмехнувшись, забрала у него рюкзак.

— Ну, теперь знаешь. Лучше поздно, чем никогда!

Он вздохнул.

— Ладно. Если всё, я пойду. Береги себя.

— Я уже возле подъезда, чего тут беречься?

Женя приподняла бровь, но потом её лицо стало серьёзнее.

— Эй. Ты ведь правда хочешь знать, когда мы впервые встретились?

Он кивнул, даже не скрывая любопытства.

Ветер тронул её волосы. Она убрала прядь с лица.

И вдруг… развернулась и побежала, махнув рукой:

— В следующий раз расскажу, глупыш!

Дима остолбенел, наблюдая, как она исчезает за поворотом.

Мы… Мы уже встречались?

…

Женя остановилась у подъезда. В руках — рюкзак, в груди — стук сердца.

Обычная её улыбка исчезла.

Она оглянулась — Дима уже уходил прочь, не оглядываясь.

Она смотрела ему вслед долго, прежде чем тихо, почти не слышно выдохнула:

— Ну вот… снова не сказал.

Глава 19

Глава 19. Мать и Дочь

Ярко освещённая гостиная.

На диване — женщина около тридцати пяти, в очках с тонкой чёрной оправой. Короткая стрижка, аккуратно заправленная за ухо. Белая блузка с расстёгнутым воротником придавала ей одновременно деловой и домашний вид.

Она печатала что-то на ноутбуке, стоящем на журнальном столике. Движения пальцев были чёткими, точными — будто она играла на пианино.

Закончив, женщина откинулась назад, вытянула ноги и аккуратно пошевелила пальцами, накрашенными красным лаком. Видимо, каблуки за день порядком надоели.

Тиканье часов на стене было единственным звуком в комнате.

Она мельком взглянула на время — лоб немного нахмурился. Телефон рядом уже давно замолчал, хотя пару раз звонил. На экране — пропущенный вызов.

И вдруг… ключ в замке.

Женщина выпрямилась.

В дверь влетела Женя. Скинула кеды, прошмыгнула в комнату и плюхнулась рядом на диван.

— Мам, я у одноклассника была! — сразу доложила она, обняв женщину за руку и прижавшись щекой.

— Почему так поздно? — голос у мамы строгий, но в глазах уже мягкость.

— Мам, ты сильно ждала?

— Вот вредина! — Женщина легонько стукнула дочку по лбу. Это была Екатерина Андреева, тридцать шесть лет, разведёнка и мама Жени.

— В гости пошла, не сказав ни слова? Хоть бы позвонила!

— У меня телефон сел!

Женя, как на команду, вытащила из сумочки розовый раскладной телефончик. На цепочке болтался брелок — пёсик с сердечком.

— Смотри, — она нажала пару кнопок, экран чёрный. — Видишь? Не вру!

— Ладно… — вздохнула мама. — Но в следующий раз, даже если батарея села — с чужого телефона набери. Мне нужно знать, где ты.

— Есть, товарищ командир! — Женя сделала вид, будто отдаёт честь.

Мама улыбнулась. Усталость после работы как рукой сняло — дочь, как всегда, была её лучшим зарядом.

— Так… — она внезапно прищурилась. — У какого, говоришь, одноклассника ты была?

— Эээ…

Женя занервничала, глаза забегали по сторонам.

— Мам, ты кушала?

— Не увиливай! — Мама ловко схватила её за щёки. — Кто это был, признавайся!

— Дима… — сдалась Женя. — Мы с ним за одной партой сидим…

— Дима? Он же мальчик!

— Ну… да…

Мама замерла.

— Ты у мальчика была дома?

Она снова потянула за щёки дочки, на этот раз играючи:

— Ну ты, Женька… А ну-ка, рассказывай, что за дела?!

— Ай-ай-ай! Больно! — закричала та. — Мам, хватит!

— Ещё раз к нему пойдёшь?

— Нет! Точнее… не знаю!

Женя кривилась, но видно было — страха особого нет. Она знала, что мама всё равно растает.

— Ну-ка, выкладывай, чего вы там делали?

— Я просто отнесла ему конспекты… Его на неделю от школы отстранили…

— За что?

— Ну… — Женя замялась. — Один мальчик у меня воды у меня попросил… А Дима подумал, что этот меня обидел… и полез в драку…

— За тебя? — мама приподняла бровь.

Потом вдруг мягко погладила дочку по голове.

— Тогда тебе стоит его поблагодарить.

— Ага! — кивнула Женя. — И… его папа готовит просто божественно!

— Лучше, чем я?

— Намного! — без задней мысли выпалила она.

— Ах ты… — мама замахнулась, но тут же опустила руку. Женя сжалась и закрыла голову руками.

— Не нравись ему только из-за еды, поняла?

— Мама! — покраснела Женя. — Да как ты можешь так думать?! Я вообще его не люблю! Он… он вечно молчит, оценки у него средненькие, даже на физре не добегает. И вообще — у него реакция как у ленивца!

— Но в тот день он был крутым? — улыбнулась мама.

— Ну… может быть… — призналась Женя, глядя в сторону. — Но я не такая уж простая!

— Ладно-ладно, — рассмеялась мама. — Я тебе верю. Кстати… есть фото этого Димы?

— Конечно есть!

Женя тут же соскочила, принесла зарядку, подключила телефон и стала ждать, пока он включится.

Через минуту она показала экран.

— Вот! Он тут не понял, что я фоткаю — у него такое лицо смешное!

На фото Дима смотрел с полуоткрытым ртом, слегка ошарашенный.

Мама наклонилась ближе.

— Ну… — пробормотала она. — Чуть пухленький, но черты хорошие. Потенциал есть.

Женя уже листала дальше:

— А вот тут он воду пил и поперхнулся! Смотри, хаха! А тут — когда я у него дома была… А вот тут…

Она свернулась на диване, обняв телефон, и листала фото, хихикая и сияя, как солнышко.

Мама смотрела на неё с тихой улыбкой.

«Моя малышка… уже не малышка».

Но что-то странное свербело в голове.

Лицо мальчишки на фото…

Где-то она его уже видела.

И вдруг внутри кольнуло.

Будто кто-то чужой уже собирается съесть её любимую… капусточку.

Глава 20

Глава 20. Почему ты так долго?

5:30 утра.

Во сне Дима почувствовал, как кто-то настойчиво трёт ему щёку и шепчет его имя.

Он нехотя открыл глаза — и сразу вздрогнул. Прямо над ним нависло лицо. Слишком близко. Слишком бодрое для такого времени.

— Как ты вообще можешь так крепко спать? — удивился отец, глядя на него сверху вниз.

— Папа?.. — Дима с трудом осознал, что происходит.

— Я тебя зову уже битый час! Даже по щеке шлёпнул — ноль реакции.

Алексей размял плечи и поясницу, тихо постанывая. Будильник на тумбочке показывал: 5:32.

Дима зевнул, прикрыв рот ладонью, и сонно промычал:

— Зачем ты меня вообще разбудил?

— А как же! Пора на утреннюю пробежку! Худеть будем!

Алексей был в полном спортивном облачении и выглядел пугающе бодрым. Он подпрыгнул и пробоксировал воздух — прямо как Рокки перед боем.

— Мы же договорились: с сегодняшнего дня — команда "Отец и сын", проект "Минус сто кило!"

Дима приподнял бровь. Веки дёрнулись. Это всё ещё сон?

— Я думал, ты шутил…

— А с каких пор я шучу в серьёзных делах?

Алексей хмуро ущипнул себя за бока.

— Посмотри на нас! Такие размеры, что скоро даже XL будет мал! Хватит! Пора меняться!

Дима ничего не ответил.

Когда отец обернулся, он застал сына клюющим носом, будто птенца усыпили прямо на ходу.

— Эй! — Алексей легонько шлёпнул его по затылку. — Проснись!

— Ладно, иду… — Дима почесал затылок и потянулся. Он выглядел как спящий медведь, которого разбудили в феврале.

— Тише только. Сестру не разбуди. После тренировки — в душ, потом ведёшь Машу в школу.

— У неё уроки позже, чем у меня!

— А ты на каникулах. Так что возьмёшь на себя. К тому же, утро — самое продуктивное время для мозга. Пусть пораньше повторит учебники — будет толк.

Дима молча глянул на отца. Всё ясно: спорить бесполезно.

— Неудивительно, что Маша тебя терпеть не может, — пробурчал он.

— Что сказал?

— Да ничего… — вздохнул Дима и потопал в ванную.

Он выглянул в окно: небо ещё серое, город только просыпался.

Это уже перебор…

Первый день утренней пробежки.

Через десять минут Алексей еле держался на ногах — дыхание сбивалось, колени дрожали. Его тело ясно дало понять: оно к такому не готово.

Диме, к слову, было не лучше. Они шли, как две выжатые тряпки, шлёпая по асфальту языками наружу. Пожилые бабушки, с интересом наблюдали за этим забавным спектаклем.

Алексей невольно подумал:

«Слава Богу, я больше не в мире, где всё снимают на видео. А то ещё попадём в ТикТок: "Жиробасы идут к успеху!"»

У книжного магазина он заметил группу бабушек, окруживших кого-то на крыльце. Они оживлённо перешёптывались, тыкали пальцами и держали пакеты с овощами.

Заинтригованный, Алексей подошёл поближе.

— Извините, пропустите, мне в магазин, — пробормотал он, протискиваясь сквозь плотный круг.

Когда он увидел, кто там был, он замер.

Аня Юрьевна.

Она сидела прямо на ступеньках, обняв колени. Белые носки были чёрными от грязи. Кроссовки — рядом, нетронутые. Кепка низко надвинута на лицо, будто она пряталась от всего мира.

Если бы не знакомое кольцо на пальце — Алексей бы не сразу её узнал.

— Молодой человек, — одна из бабушек, с пучком лука в руках, ткнула пальцем, — она тут с пяти утра сидит! Это что вообще происходит?

Пять утра?

Алексей поднял бровь, но быстро вернул лицу спокойствие. Впрочем, зная Аню , его это не сильно удивило.

— Не переживайте, тётеньки. Всё в порядке. Вам бы домой пора, а то внучки проголодаются.

Бабули тут же заволновались:

— Моя внучка, наверное, уже проснулась — мне нужно покормить ее! — Боже мой, я могла оставить газ включенным! — Где мой дом вообще?.. Кто меня вытащил?!

Только бабушка с луком задержалась:

— Береги свою жену, парень. А то в старости она тебе ещё это припомнит.

Жену?!

Алексей замер, прикусил язык и не стал ничего объяснять. Толпа разошлась, и на улице снова стало тихо.

Он подошёл ближе. Аня не шевелилась.

Присев на корточки (и тут же взвыв — ноги ныли после бега), он протянул руку и лёгким движением снял с неё кепку.

Она упала на асфальт.

Лицо под кепкой было уставшим, глаза полусонные, как у человека, который почти не спал. Но в них было что-то знакомое.

Она моргнула, сфокусировалась на нём. Губы чуть дрогнули — и появилась слабая, почти детская улыбка.

— Наконец-то ты пришёл…

Глава 21

Глава 21. Прибытие Тани

— Эй, ты как выражаешься? Я, между прочим, пришёл на час раньше! — проворчал Алексей, поднимая бейсболку с асфальта. Смахнув с неё пыль, он сжал её в руке и посмотрел на девушку перед собой. — Так… и что ты опять тут делаешь?

— Я... я к тебе пришла...

Голос Ани был тихим, словно потухшим. Она говорила с той самой наивной, беззащитной улыбкой, которая будто приклеилась к её лицу — и только делала всё ещё тревожнее.

Алексей нахмурился. Он смотрел на неё и не мог отделаться от неприятного ощущения.

С ней точно всё в порядке?

Может, она и правда поехала крышей?

Мысль вцепилась в голову, и чем дольше он на неё смотрел — сидящую на голых ступеньках, в мокрой одежде, босую, с бессмысленным взглядом, — тем крепче она укоренялась.

Что ж с тобой сделал этот брак?..

Он покосился на неё с выражением, в котором смешались и раздражение, и беспокойство:

— Ты ведь не собираешься прямо здесь умереть, у моего магазина?

Улыбка на лице Ани застыла.

— Даже не думай. Тут камера висит, всё будет записано. Меня даже следователем не вызовут — докажу, что не при делах. И вообще, этот магазин даже не мой. Если и кончать с собой — то уж на ступеньках у бывшего. Вот это было бы шоу, я бы глянул.

В ответ Аня слабо хлопнула его по плечу — раз-два. Так, словно кошка лапой ткнула.

— Ты не завтракала, что ли? — искренне удивился Алексей.

Она тяжело дышала, сжимая кулаки. Несколько секунд смотрела на него, будто собираясь его задушить, потом, сдержав себя, отвернулась.

— Каждый раз, как с тобой заговорю, такое чувство, что вот-вот взорвусь.

— Хвалить не обязательно, — пожал он плечами.

— Ах ты… тьфу! — Она уже почти вышла из себя, но вдруг замолчала. Поджала под себя ноги в тонких чулках, будто замерзла.

Алексей заметил движение.

— Замёрзла, да? А у тебя же были нормальные кроссовки. Почему не надела?

— Промокли…

Он только сейчас обратил внимание — обувь действительно насквозь мокрая. Он дотронулся до её куртки — вода проступила сквозь ткань и капнула на пол.

— Это всё, что на тебе есть? — спросил он, хмурясь.

— Ага…

Алексей ничего не сказал. Просто встал — сквозь боль в ногах после пробежки — и молча отпер магазин.

— Собирай свои вещи и заходи, — сказал он, уходя внутрь.

Аня посидела секунду, словно не до конца осознавая, что происходит, потом схватила кроссовки и прошла в магазин.

Там было тепло. Пусть и лето, но с промокшей одеждой даже утренний ветер был как ледяной нож. А по её бледному лицу и мутному взгляду Алексей понял — у неё, похоже, температура.

Он включил чайник и принялся за дело. Из шкафчика вытащил пластиковый тазик, налил немного прохладной воды, добавил кипятка, проверил температуру пальцем. Горячо.

Поставил тазик перед Аней, которая всё ещё сидела на табуретке, дрожа и сжимаясь в комок.

Вздохнув, Алексей опустился на колени — ноги снова заскрипели от боли.

— Чёрт, да у тебя ноги как лёд, — пробормотал он, аккуратно беря её за щиколотки.

Аня вздрогнула и подняла голову. Но, увидев его лицо, расслабилась.

Он снял с неё чёрные от грязи носки — пальцы ног были белыми, как снег. Быстро опустил их в таз с водой.

— Ай! — воскликнула Аня, чуть не выдернув ноги. — Горячо!

— Горячо? — Алексей прищурился.

Она кивнула. Потом замотала головой, сама не понимая, что хочет сказать.

Он хмыкнул, налил в тазик холодной воды — и на этот раз температура была в самый раз. Аня расслабилась, откинулась на спинку стула, глаза начали слипаться.

— Что ты делала, что вся насквозь промокла?

Она помолчала. Потом сдалась:

— В фонтан упала…

— Что?

— Говорю, в фонтан!

Он выдохнул:

— Где?

— В отеле «Кремль»…

Алексей сразу всё понял. Судя по её чёрной одежде и кроссовкам, она явно не на прогулку шла. Очередная вылазка шпионить за бывшим.

Он вздохнул, голос стал твёрже:

— Ты опять? Разве я не говорил тебе хватит с этим. Что в нём такого, что ты так за него держишься?

Аня молчала.

Он посмотрел на неё ещё секунду, потом встал.

— Снимай куртку. Сейчас фен принесу — высушим тебя.

Она молча кивнула и расстегнула молнию. Под курткой — простая белая майка, промокшая насквозь и прилипшая к коже.

Алексей не обратил внимания. Заметив, как она еле ворочается руками, он подошёл, чтобы помочь:

— Ну ты и копуша… Давай, помогу.

Он только взялся за край куртки — и тут раздались быстрые шаги у двери.

— Дядя! У меня с утра занятий нет, так что я пришла пора...

Весёлый голос Тани замер на полуслове.

Она остановилась в дверях.

Молча смотрела на картину перед собой: Алексей стоит перед Аней, которая сидит в мокрой майке, с его руками на её куртке. Таз с водой. Пар в воздухе.

И ни один не успел объясниться.

Глава 22

Глава 22. Она пожалеет об этом

Таня стояла, словно в оцепенении, на улице у магазина. Лицо её было словно пустое — будто душа совсем покинула тело. Широко раскрытые глаза полны недоверия, и она не отрывала взгляда от происходящего внутри.

Алексей заметил её появление, но ни на йоту не изменил спокойствия. Он продолжал делать своё дело: аккуратно снял с Ани куртку, стянул рукав и полностью её снял.

Повернулся к ней и встряхнул одежду — она была насквозь промокшая. Это был не лёгкий спортивный костюм для пробежки, а повседневная одежда, впитавшая влагу настолько, что даже сушить её долгое время на воздухе толку мало.

— У тебя талант, — сухо сказал Алексей, поднимая бровь. — Почему бы тебе просто не пойти домой и переодеться?

Тем временем Таня всё стояла на месте, сердце сжималось от боли. Она сознательно пропустила утренние занятия, чтобы проведать «дяде», но приподнятое настроение моментально улетучилось.

Она взглянула на них обоих, на секунду замялась, а потом тихо спросила, голос дрожал:

— Дядя… А она твоя жена?

— Не говори ерунду, — отмахнулся Алексей, не глядя на Таню и не замечая трепета в её голосе. — Это просто знакомая. Да и смотри, в каком она сейчас состоянии.

Таня, наконец, всерьёз оглядела женщину перед собой. Та выглядела старше, кожа была тусклее и не такой свежей, как у неё самой. Внешность... ну, не та, что могла бы понравиться дяде.

Взгляд невольно опустился ниже.

И там не было ничего угрожающего.

Подсознательно Таня чуть приподняла подбородок, словно все вдруг стало понятнее. Её раздражение рассеялось, как дым. Лёгкая улыбка появилась на губах, и она быстро подошла и села на корточки рядом с Аней.

— Можно я буду называть тебя сестрой?

— Конечно, — тихо ответила Аня, немного удивлённая резким переходом.

— А как тебя зовут, сестричка?

— Аня.

— Как красивое имя! А я — Таня, как «танец».

— Твоё имя тоже очень милое, — слабо прошептала Аня, словно ей давалась каждая фраза с трудом.

Алексей заметил её состояние. Он отложил куртку в сторону, принес одеяло из подсобки и аккуратно накинул на её плечи. Потом подал пакет с лекарствами и тёплую воду.

— Выпей таблетки.

— Спасибо, — прошептала Аня, взяв кружку. Но лицо её выражало нежелание. Она положила лекарство в рот и мгновенно поморщилась от горечи, быстро запила большим глотком воды.

Сделав глоток, она жалобно высунула язык и посмотрела на Алексея:

— Горько ужасно...

— Привыкай. Сахара нет, — сухо ответил он. Во время их последней встречи он уже узнал, что Аня сладкоежка.

Таня, присевшая на корточки, не могла избавиться от нарастающего беспокойства. Её глаза нервно метались между Алексеем и Аней, мысли путались.

«Нужно следить за этой женщиной…»

Лицо Тани напряглось, словно в груди звенели тревожные колокольчики. Она заставила себя выглядеть спокойно — неловко покашляла, поднеся кулак к губам.

— Кхе-кхе!

Аня удивлённо посмотрела на неё.

— Старшая сестра, а какие у тебя отношения с дядей?

В голосе Тани проскакивало напряжение. Она сидела на корточках, длинная юбка прикрывала колени, руки нервно сжимали ткань, она избегала взгляда Ани. Очень боялась услышать ответ, который не понравится.

С тех пор как Таня впервые встретилась с Алексеем, она не сдавалась. Несколько раз приходила в магазин под предлогом покупки книг. Алексей ещё не запомнил её имя, но общение становилось теплее.

Для Тани это был прогресс. Она верила, что упорством сможет завоевать его расположение.

Но теперь уверенность пошатнулась.

Аня задумалась на миг, потом ответила:

— Думаю, можно сказать… бывшие товарищи по оружию.

— Товарищи по оружию? — в замешательстве переспросила Таня, не понимая, что именно могло объединить их.

В этот момент Алексей вышел из подсобки. Женщины молча замолчали.

— О чём вы шепчетесь? — спросил он.

— Ничего, — покачала головой Аня.

Алексей не стал настаивать, посмотрел на Таню:

— У тебя сегодня нет занятий?

— Нет, — быстро ответила Таня, чуть не поскользнувшись. Закрыла рот рукой, глаза нервно бегали.

Вдруг зазвонил телефон. Все трое обменялись взглядами. Алексей сказал:

— Почему все на меня смотрите? Это твой звонок.

Поняв, что речь о ней, Таня быстро достала телефон, пригнулась и прикрылась, ответила.

По ту сторону раздавался тревожный голос соседки по комнате:

— Срочно возвращайся! Учитель проводит перекличку — меня никто не заменит!

Лицо Тани опустилось. Она повесила трубку, глаза метались, и вдруг как будто нашла выход:

— О нет! Забыла о важном деле! Мне надо вернуться на учебу.

Не дожидаясь ответа, она выпрямилась и пошла к двери.

— Дядя, я скоро снова приду!

С этими словами Таня выбежала из магазина, оставив Алексея и Аню в молчании.

Через минуту Аня тихо заговорила:

— Не думала, что ты ещё так популярен, учитывая, как выглядишь сейчас.

— Не дразни, — ответил Алексей, качая головой, похлопал себя по животу. — Неужели я правда мог бы быть таким привлекательным?

— Вряд ли, — улыбнулась Аня загадочно.

Алексей взглянул на неё, и её ухмылка его смутила. Завернутая в одеяло, капающая водой, она выглядела скорее как заблудшая путница, чем привлекательная женщина.

Решив больше не шутить, Алексей сел за компьютер:

— Хватит смеяться. На вешалке полотенце — пользуйтесь. Фен есть в подсобке, чтобы высушить одежду. Когда высохнете, можно присесть, если устали. Если свет яркий — закройте шторы. В чайнике вода, на столе ваша кружка — наливайте тёплую.

Он говорил не поднимая глаз, ожидая, что Аня последует совету. Ответа не последовало, и он наконец посмотрел — она внимательно смотрела на него.

Её глаза говорили о многом.

По непонятной причине Алексей почувствовал легкое волнение и быстро отвёл взгляд.

После долгой паузы Аня тихо сказала, но голос был твёрдым:

— Она пожалеет об этом.

Глава 23

Глава 23. Сон

Аня почувствовала себя так, словно попала в ловушку длинного, яркого сна.

Во сне у неё было двое детей и любящий муж, который каждый день готовил домашнюю еду. Они жили в обычном, но уютном доме, вместе за столом наслаждались домашним спокойствием и теплом.

Это было идеально — настолько, что она полностью погрузилась в это ощущение.

Но безмятежность сна вдруг нарушилась.

Однажды муж её мечты привёл домой другую женщину, заявив, что хочет развестись и забрать детей с собой.

Последняя сцена во сне была на крыше: она стояла на краю, смотрела вниз — и прыгнула.

С тяжёлым вздохом Аня проснулась. Грудь вздымалась, ей было тяжело вдохнуть. По лбу стекал пот, холодное влажное ощущение скользило по коже.

Её прерывистое дыхание эхом разносилось по маленькой пустой комнате. Постепенно паника начала утихать.

Она села, оглядывая незнакомое помещение, медленно складывая воспоминания воедино.

И вдруг всё щёлкнуло.

Она вспомнила, что пришла к Алексею.

Воспоминания начали возвращаться.

Прошлой ночью она тайно следила за мужем — Ли Чунмином. Видела, как он уходит с работы, взявшись за руку с Ириной. Они вместе сели в машину.

В порыве отчаяния Аня поймала такси и поехала за ними.

Когда они вместе вошли в отель, она попыталась последовать, но охранник не пустил. С низко надвинутой бейсболкой и в невзрачном спортивном костюме она выглядела подозрительно.

Она громко заявляла, что это её муж, но никто её не слушал.

В отчаянии она попыталась пробраться через черный ход, но поскользнулась и упала в фонтан отеля.

Всё было в беспорядке — её тело, гордость и жизнь.

Она также потеряла ключи от дома в этой суете. Не желая возвращаться в пустой дом, инстинктивно пришла в книжный магазин Алексея.

К тому времени магазин ещё не открылся. Ей не оставалось ничего, кроме как сесть у входа, измученной и промокшей.

Её тело сдалось — и она уснула на холодной земле.

Потом Алексей разбудил её.

Её взгляд скользнул к окну.

Заходящее солнце окрасило небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Прошёл целый день.

Она спала так крепко, что даже не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой отдохнувшей.

Хотя тело ещё болело, она поднялась с кресла — мышцы ныли при движении.

Её высушенная одежда была аккуратно сложена рядом. Она взяла её и оделась, замечая, что ткань ещё сохраняет слабое тепло.

«Сушила ли я их перед сном?..» — подумала она и слегка покачала головой.

Она не стала зацикливаться на этой мысли.

Сложив одеяло, положила его на кресло и надела куртку.

Она была изношена.

Слабое тепло и мягкость ткани успокаивали, но проведя рукой по поверхности, она заметила небольшие потертости и пятнышки.

Толкнув дверь, Аня вышла в магазин и увидела Алексея.

Он сидел за компьютером, глаза были прикованы к экрану, пальцы неумолимо стучали по клавишам.

Как будто её присутствия вовсе не замечал.

Его полное сосредоточение было очевидно — всё его существо было поглощено работой.

Аня стояла, глядя на него, и лёгкая улыбка появилась на её губах. Он почти не изменился.

Через некоторое время она нарушила молчание:

— Всё ещё так занят?

Алексей на мгновение остановился, повернулся и увидел её. Куртка была аккуратно на месте, глаза слегка покраснели от усталости, но светились ярче.

— Уже проснулась? — спросил он нейтрально, без злобы.

— Ага. Спасибо, что дала мне здесь отдохнуть, — тихо сказала она.

— Не за что, — ответил Алексей и снова повернулся к экрану. — Но выглядишь лучше, чем раньше. Приму это за победу.

Её улыбка стала шире, руки спрятала в карманы, подошла к стойке и села напротив.

— Мне приснился странный сон, — сказала почти задумчиво.

Алексей мельком взглянул, но молчал, ожидая продолжения.

— Было очень реально, — добавила она, взгляд расфокусировался, словно она вспоминала что-то горько-сладкое. — Такой… горько-сладкий сон.

— Мечты таковы, — рассеянно ответил Алексей, возвращаясь к работе. — Это всего лишь мечты.

В магазине воцарилась тишина.

Но на этот раз она была не тяжёлой, а почти мирной.

Аня бесшумно подошла к нему, шаг за шагом, пока не оказалась прямо за спиной.

Только тогда заметила, что он делает — печатает на клавиатуре.

«Пишет?» — промелькнула мысль.

Она наклонилась ближе, любопытство росло. Заглянув через плечо, поняла, что Алексей пишет роман.

В её сердце зазвучало удивление.

В её памяти Алексей был обычным учеником — не особо прилежным, но и не проблемным. Тихий, незаметный, не привлекавший внимания.

Однажды она видела его после школы в компании грубых мальчишек — этот образ запомнился.

Позже, когда он преследовал Ирину, он изменился. Начал усердно работать, пытаясь изменить жизнь. Но к тому времени успеваемость была уже испорчена, и после школы он решил не учиться дальше, а работать.

Год спустя появилась новость о его женитьбе на Ирине и её беременности.

И вот теперь этот Алексей, который казался обычным, пишет романы?

Это открытие сбило её с толку.

Волосы упали занавесом, случайная прядь коснулась его лица, выведя из сосредоточенности.

Он повернулся, лицо помрачнело, взгляд встретился с её взглядом.

— Что делаешь?

— Пишешь роман? — с удивлением спросила она.

— Да, — кивнул он коротко. — Про Архимага Креола.

Сегодня редактор сообщил, что роман получил небольшую рекомендацию — не главную статью, а категориальную. Скромный, но важный шаг.

«Архимаг » набирает обороты. Клики пока не превышают тридцати тысяч, но количество подписчиков приближается к тысячам. Это не взрывной успех, но прогресс.

Подсчитав, он понял, что регулярные обновления и бонусы могут покрыть семейные расходы, по крайней мере, учебу детей.

Но Алексей задумался — а что, если станет ещё популярнее?

С самокритичной улыбкой отогнал эту мысль: «Довольствуйся тем, что есть».

— Если бы только швейная фабрика не обанкротилась...

— Как называется твой роман?

— «Архимаг». Это для мужской аудитории. Тебе, наверное, неинтересно.

Он чуть сдвинулся, оставляя расстояние между ними.

Аня выпрямилась, заправила волосы за ухо.

— Я тоже читала романы в школе, — тихо сказала.

— Любовные, да? Что-то вроде «Властный директор влюбился в меня»?

— Что?

Она нахмурилась, смущённая.

— Знаешь, истории про любовь в школе. Тебя друзья знакомили?

Её лицо изменилось на «друзья» — стало сложнее.

— Больше нет... — прошептала.

Чтобы сменить тему, Алексей достал телефон и посмотрел на неё.

— Давай что-нибудь поедим перед уходом. У меня почти смена закончилась.

Она молча кивнула.

Он позвонил в ближайшую лапшичную и сделал заказ.

— Две порции лапши, пожалуйста.

В то время доставки ещё не было популярно, но магазин был рядом, и еду можно было быстро забрать.

Закончив звонок, он повернулся к ней:

— Лапша тебя устроит?

— Да, нормально...

— Другого выбора сейчас нет, я почти на нуле, — усмехнулся он.

Без такта!

Аня бросила ему возмущённый взгляд, сердце ёкнуло от лёгкого раздражения.

Но тут же подумала — зачем жаловаться? Они не близки.

Взгляд опустился, стал сложным.

Алексей заметил её выражение и почувствовал лёгкий неловкий дискомфорт.

— Что с этим взглядом? Лапшу не любишь?

— Нет, просто...

Глава 24

Глава 24: Всё ещё восход

Аня ела медленно. Аппетита у неё было мало, движения — аккуратные, почти изящные. Она аккуратно наматывала лапшу на вилку, подносила ко рту, слегка дула и только потом осторожно отправляла в рот, будто боялась испачкаться.

Совсем иначе вёл себя Алексей. Он не церемонился — сначала хлебнул бульона прямо из миски, а потом, захватил внушительный пучок лапши и шумно всосал его, даже не думая сдерживаться.

Аня застыла, глядя на него в лёгком культурном шоке.

— Что смотришь? — пробурчал Алексей с набитым ртом. — Ешь давай.

По идее, такой стиль еды должен был бы вызвать у неё отвращение. Но, к её удивлению, в этом неуклюжем, но искреннем поглощении лапши было что-то по-человечески притягательное. Даже аппетит проснулся.

Она давно не ела нормальную еду. Горячая лапша из супермаркета показалась почти деликатесом. Но после нескольких скромных укусов она ощутила тяжесть в желудке — организм быстро сказал «хватит».

Алексей покосился на её почти нетронутую миску.

— Всё?

— Угу, — коротко кивнула Аня.

Он вздохнул.

— Расточительство…

Не долго думая, он потянулся, взял её миску и вылил остатки в свою.

— Эй! Ты чего?!

— А чего такого? Ты же не доела. Жалко же.

— Но… я ведь уже ела из неё!

— Так ты же не плюнула в неё, верно? — удивился он. — Ну и всё.

Аня вспыхнула. Она едва успела понять, что происходит, а он уже весело перемешивал содержимое и продолжал уплетать с утроенным усердием.

— Этот человек… — пробормотала она, не зная, смеяться ей или сбежать.

В итоге она вскочила, схватила кепку со стола и, не глядя на него, пробормотала:

— Я… пойду. Спасибо.

И, низко опустив голову, выскочила из книжного.

Алексей пожал плечами и принялся доедать лапшу. Еда — дело святое.

Вернувшись домой, Аня, промокшая и скомканная, всё же добралась до квартиры — с помощью управляющего. Потерянные накануне ключи так и не нашлись. Вспотевшая, сонная и раздражённая, она включила горячую воду и погрузилась в ванну. Тело расслабилось, будто растворилось в тепле.

Спустя полчаса, обернувшись полотенцем, она встала перед зеркалом. Волосы ещё влажные, лицо немного осунувшееся — но всё не так уж плохо. Она провела рукой по щеке, потом по губам. Нормально. Даже симпатично.

Высушив волосы, нанесла крем и направилась в спальню. Уже на кровати что-то щёлкнуло в голове — точно!

Она вскочила, схватила ноутбук и открыла браузер. Набрала название романа, которое подсмотрела у Алексея:

«Архимаг »

Он публиковал его на известной онлайн-платформе. Она помнила — пока сидела в книжном, мельком увидела диалоги из первых глав, но тогда не вникала.

Ну что, давай посмотрим, чем ты там хвастаешься…

Нажала первую главу.

Что? — нахмурилась Аня.

Но спустя пару абзацев, скепсис растаял. Да, не шедевр, но… интересно. Напряжённо, динамично. И написано с душой.

Слово за словом, глава за главой — она втянулась. Ночь наступила незаметно. Время шло, но остановиться было невозможно.

Он ведь тоже когда-то упал. И тоже поднимается.

В её голове образ Креола слился с образом Алексея. А Сашка… нет, не об этом сейчас.

Когда часы пробили полночь, она вздрогнула. Я что, реально читала до сих пор?

Потянувшись, разомлевшая, она наощупь нажала кнопку «поддержать автора» — и, не раздумывая, отправила крупную награду.

На следующий день Алексей пришёл в магазин, как обычно.

Проверил панель управления и застыл. Что за…

Количество подписчиков перевалило за 10 тысяч. Он обновил страницу. Уже 15.

— Десять, сто, тысяча… да это же…

Он едва не упал со стула. Что за чёрт?

Цифры продолжали расти.

И только один человек в этот момент, лёжа на кровати, сонно улыбался, обняв подушку. А роман-то… действительно неплох.

Глава 25

Глава 25: Бабушка

Алексей не понимал, что происходит.

Волна добавлений в избранное закончилась только когда счётчик перевалил за 20 тысяч.

Каждый раз, когда он обновлял страницу с романом, требовалось несколько попыток, прежде чем всё прогружалось. А когда она загружалась — его встречали ослепительные цифры просмотров, рекомендации и... странный аккаунт, который безраздельно царствовал в разделе донатов.

— Чёрт возьми... — выдохнул Алексей. Он буквально потерял дар речи.

На экране — единица с кучей нулей.

Он сразу же открыл мессенджер.

И в ту же секунду его ноутбук заорал, как пожарная сирена — десятки уведомлений звенели без остановки.

Оказалось — это писал его редактор. Бесконечные сообщения, один за другим.

Алексей пролистал болтовню и выцепил главное: его скромную рекомендацию заменили на главную обложку сайта.

Вот она — причина всплеска.

Он открыл комментарии. Там царил хаос:

— «Регистрируюсь ради этой книги!»

— «Давайте сделаем скриншот для потомков!»

— «Автор, пожалуйста, усыновите меня, вы богач!»

— «Реально хорошая книга? Или админы решили накрутить?»

Люди лезли с шутками, мемами, недоверием — и всё это были новые читатели.

Алексей закрыл вкладку и попытался всё осмыслить.

Вывод был один: кто-то закинул огромную донатную сумму. Наверняка богатый фанат, который внезапно проникся его текстом.

Он посмотрел ещё раз: 500 000 тыс рублей.

пятьсот тысяч рублей. Просто так. За роман.

Он обомлел.

— Неужели разбогатеть может быть так просто?..

Когда швейная фабрика еще не обанкротилась, эта сумма не имела большого значения для Алексея. Но для нынешнего это было астрономическим.

Ещё год назад его выкинули на улицу с детьми, трёх тысячами в кармане и разрушенной жизнью. Сейчас — у него есть стабильная работа, немного перспектив... и, вот это да, 500 тысяч просто за текст.

Тем временем Дима плёлся домой после школы.

Второй день подряд он участвовал в спортивных пробежках, и всё тело ныло от усталости. Он с трудом дотащился до квартиры, мечтая просто рухнуть на кровать.

Но не успел — зазвонил телефон.

Звонил отец.

Голос у него был непривычно бодрый, даже... радостный?

— Странно... — подумал Дима. — Что его так развеселило?

Алексей ничего не объяснил, просто позвал в книжный магазин.

Когда Дима зашёл, отец встретил его с широкой улыбкой. Когда такое было в последний раз? Он не мог вспомнить.

А потом... отец протянул ему 5000 рублей.

— Чего стоишь? Это тебе, — сказал Алексей.

— пять тысяч?.. — Дима даже сглотнул. — На карманные?..

Раньше максимум было сто. Только на Новый год у бабушки в деревне он видел такие суммы — и то, отец всегда их «откладывал». Потом, конечно, деньги исчезали.

Маша — другое дело. Мама позволяла ей распоряжаться подарками. Всё семейное финансирование раньше держала мать.

«Папа, ч-что происходит? Почему ты даешь мне так много?

— Пап, ты серьёзно? — Дима даже шаг назад сделал.

Увидев реакцию сына, Алексей не мог не усмехнуться. Как он мог не понять, что происходило в голове у Димы?

В пятнадцать лет Дима уже была достаточно зрелой, чтобы понимать ситуацию в их семье. Он прекрасно знал, как трудно было Алексею воспитывать его и его сестру. В противном случае Дима ни разу не предложила бы бросить школу, чтобы работать и зарабатывать деньги.

Алексей засмеялся и, не говоря ни слова, вложил купюру ему в ладонь.

— Не переживай. Теперь всё будет по-другому.

Он потрепал сына по голове.

— Потрать на вкусное — себя и сестру побалуйте после школы. Остальное оставь себе.

— Но маша...

— Если я сам приглашу Машу куда-то — опять истерика будет. А ты брат, ты можешь.

Дима молча кивнул.

Он чувствовал, что в словах отца — нечто большее, чем просто деньги. Он чувствовал тепло, заботу — что-то, чего давно не было.

«Когда она подрастёт, я всё ей расскажу», — подумал он.

Он вышел из магазина, сжимая с пятёркой в кармане .

Купить шашлычков? Или торт?.. Маша любит и то, и другое.

Он не заметил машину, что медленно подъехала сзади.

Окно опустилось.

Изнутри выглянула женщина в очках и каштановых локонах, уложенных идеально. Взгляд — холодный, резкий.

— Дима, — произнесла она.

Он замер.

Он узнал голос сразу.

Это была она.

Варвара — мать Ирины, его бабушка.

Женщина, которая всё контролировала. Не терпела возражений. И заставляла всех играть по своим правилам.

— Ты почему не в школе? Сейчас ведь уроки.

Он медленно повернулся. И впервые за долгое время его взгляд дрогнул.

В этом взгляде был страх. И злость. И детская обида.

Прошлое снова вернулось…

Глава 26

Глава 26: Только Маша имеет значение

На какое-то мгновение всё замерло.

Дима уставился на женщину в тёмных очках. Лицо его трудно было прочесть — в груди мешались злость, тревога и... лёгкая дрожь в коленях.

Позади сигналили машины — поток застрял из-за припаркованного на обочине чёрного седана.

— Садись, — без эмоций произнесла она.

Дима шагнул было вперёд... и тут же замер. Как будто тело не подчинилось. Он чуть опустил голову, сделал вдох — и покачал ею.

— В другой раз. Мне домой надо, — глухо отозвался он.

Взгляд женщины оставался пристальным. Даже сквозь очки чувствовалось давление.

С детства Дима боялся бабушку.

В доме мамы он всегда держался за дедушку. А бабушку — ту, что вечно называла его «невоспитанным», запрещала играть, заставляла зубрить скучные стихи и однажды… однажды просто убрала щенка, которого ему подарил отец.

Щенка, который так нравился. Который исчез наутро.

Он рыдал тогда на руках у отца. А потом… потом дед умер. И Дима видел, как бабушка стояла в чёрном — без слёз, без выражения. Будто это не её муж ушёл навсегда.

— Я всё равно хотела заехать к вам с Машей. Раз уж мы столкнулись, садись, — спокойно сказала она и щёлкнула замком.

Дверца открылась сама.

Немного помедлив, Дима всё же сел.

В салоне стояла напряжённая тишина.

Женщина сняла очки, аккуратно положила их на панель. Выглядела она моложаво — короткая стрижка, идеальная кожа, ровная осанка. Но Дима чувствовал, как в ней зашевелилось нечто холодное.

— Чем сейчас занимается Алексей? — спросила она.

— Работает, — коротко ответил он.

— Ха. Как я и думала, — усмехнулась она. — Пустое место. Самая большая ошибка в жизни Ирины — выйти за него. Теперь вы с Машей носите его фамилию… его кровь.

Пальцы Димы сжались.

— Жалкий, из окраины тип без будущего. Всё, что он может — тянуть вас вниз. Но это ненадолго. Очень скоро он сам принесёт вас мне.

— Что? — резко повернулся Дима.

— Он больше не сможет вас тянуть. День-два — и сдастся. Вы вернётесь туда, где вам будет лучше.

Диме захотелось выпрыгнуть из машины.

Она опять считает, что он — ничтожество. Как будто мама была святой. А он — виноват во всём.

Он вспомнил, как отец пытался держаться. Как молчал по ночам, запершись в комнате. Как пил. Как потом, подписав развод, обнял его и прошептал:

— Теперь у папы только вы.

Он сжал зубы. А когда бабушка дотронулась до его руки, Дима дёрнулся — резко, как обожжённый.

— Остановите машину! — голос срывался.

— Что?

— Сказал, остановите!!

Женщина отшатнулась, поражённая. Губы сжались. Щёлкнула пальцами — водитель послушно прижал к обочине.

Дима вышел, хлопнув дверью, и не оглянулся.

Женщина молча смотрела ему вслед. Потом надела очки, опустила спинку кресла и глухо бросила:

— Домой.

— Есть, мадам.

Может, он и потерян. Но Маша…

Внутренний голос прошептал:

Только она имеет значение.

В это время Маша шепталась с соседкой по парте.

— Я видела вчера в новостях… — заговорчески шептала девочка в очках. — Говорят, тут рядом маньяк появился. На детей охотится.

— Что за бред? — глаза Маши округлились.

— Серьёзно! Соседка мамина говорила — мужчина какой-то, в чёрной куртке, специально на маленьких девочек охотится. Одну почти украл, прямо у школы!

— Ого!.. — прошептала Маша, затаив дыхание.

Звонок прозвенел — уроки закончились.

Девочки быстро собрали рюкзаки, переглянулись:

— Увидимся завтра!

Маша весело кивнула и побежала в сторону дома.

Прошла всего пару десятков шагов — как вдруг сзади вынырнула тень.

Руки обвили её сзади и подняли в воздух.

— Аааа!!

Глава 27

Глава 27: Верни мои очки

На секунду Машу как будто подбросило в воздух, и её мозг просто выключился. А когда она наконец сообразила, что происходит, первая мысль была: "Неужели всё правда?.. То, о чём только что говорили?..”

— Помогите мне!!

— Ты чего орёшь?!

Громкий голос заставил прохожих обернуться.

Услышав знакомую интонацию, Маша тут же замолкла. Обернулась и увидела… брата.

— Дим?!

Он держал её на руках. Почувствовав на себе взгляды людей, Дима быстро поставил сестру на землю, немного смутившись.

Маша, всё ещё удивлённая, посмотрела на него снизу вверх:

— А что ты тут делаешь? Почему приехал?

— А мне разве нужна причина, чтобы забрать мою маленькую принцессу? — усмехнулся он и легонько потрепал её по голове.

На самом деле всё было не так просто.

После неприятного разговора с бабушкой и её странных угроз, он заволновался. Внутри сидел нехороший осадок, и, вместо того чтобы ехать домой, он остался ждать у школы до конца уроков. Всё это время слова бабушки крутились в голове.

Он помнил, как отец, Алексей, годами тянул семейный бизнес — швейную фабрику. Всё, что у них было, он построил с нуля. А потом — развод, долги, и фабрика закрылась. Это воспоминание никак не отпускало.

Но сейчас Дима отвлёкся. Маша сияла. Она обняла брата крепко, как коала дерево.

Её радость была простой. Ей не нужно было ничего особенного — просто, чтобы брат пришёл за ней. Вот и весь секрет счастья.

— Бра-а-ат, я есть хочу!

— И что твоя душенька желает?

Она надула щёчки:

— Только не лапшу…

В прошлый раз он купил ей лапшу — и хоть она и не капризничала, удовольствие было так себе.

Дима притворился, что серьёзно размышляет:

— Ну, сегодня точно не лапша. Давай подумаем…

Он посмотрел на сестру. Та сжала его руку, заглядывая в глаза, как будто ждала чуда.

— Жареная курочка… звучит неплохо?

Маша оживилась. Глазки загорелись.

— Или, может, Торт? С клубникой?

У девочки буквально потекли слюнки. В голове уже была идеальная картина: в одной руке — курица, в другой — кусок торта. И никакого выбора делать не надо!

Она подпрыгнула на месте:

— Хочу и то, и другое!!

Но тут же спохватилась и прикрыла рот рукой. Учительница говорила, что жадность — это плохо. Хочешь всё сразу — останешься ни с чем.

Она бросила осторожный взгляд на брата:

— Может… я ещё подумаю? Мне трудно выбрать...

Дима рассмеялся:

— Не надо выбирать. Возьмём оба. Всё, что хочешь.

Маша замолчала, нахмурилась и уставилась в землю. Внутри у неё шёл настоящий спор: курица или торт?

— Ааах! — взъерошила она волосы.

— Ха-ха! — рассмеялся Дима, подойдя к ней и аккуратно пригладив ей волосы.

— Ладно, не ломай голову. Сначала — курочка. Потом — торт.

Он подхватил сестру на руки, и она засмеялась, уткнувшись ему в плечо.

Когда ставни в магазине наконец закрылись, Алексей с облегчением откинулся на спинку стула.

Благодаря щедрому донату от анонимного спонсора, он решил устроить марафон — выложил сразу двадцать глав. Хоть он и знал, куда ведёт сюжет, печатать всё за раз было невыносимо тяжело: пальцы сводило судорогой, а руки налились свинцом.

Ночью, вымотанный, он вышел прогуляться. Пустынная улица, редкие фары и шелест листвы.

Вдруг мимо него промчалась какая-то фигура — явно встревоженная, постоянно оглядывалась. Алексей машинально проводил её взглядом, но не остановился.

Почти дойдя до дома, он вдруг услышал: «Хруст».

Он остановился. Под ботинком что-то хрустнуло. Наклонился — на асфальте валялись сломанные очки: перекрученная оправа и раскрошенные линзы.

— Дядя, ты мне должен, — раздался рядом холодный детский голос.

Алексей вздрогнул. Сердце стукнуло в горло.

Он резко обернулся.

На бордюре сидела девочка лет десяти с двумя косичками. Голубое лёгкое платье, белые туфельки, тусклый, уставший взгляд. Худенькая, с ввалившимися щеками — напоминала фарфоровую куклу, которую забыли на чердаке.

Она без эмоций опёрлась локтями на колени и подперла подбородок.

— Верни деньги за очки, — снова сказала она.

Алексей пару секунд просто молча смотрел на неё, потом подошёл ближе, глядя сверху вниз.

Контраст был разительный: высокий взрослый и крошечная сгорбленная девочка.

— Это ты меня заманила сюда? — наконец заговорил он.

— Заманила? — она моргнула. — Это что?

Пауза.

— Не уходи от темы. Очки, — кивнула она на землю. — Ты их раздавил. Плати.

— Какие ещё очки?

Девочка нахмурилась.

— Вот эти, — указала она на стекляшки .

Алексей обернулся и вскинул брови.

— Не вижу никаких очков, — пожал плечами он.

Глава 28

Глава 28. Одноклассница Маши

Взрослый мир был сложным.

Алексей вдруг поймал себя на мысли: может, стоит преподать девочке урок — не злой, но полезный… Пусть хоть немного поймёт, что мир вокруг не всегда добрый.

Однако, услышав его слова, девочка странно посмотрела на него.

Она пару секунд просто таращилась на него своими тусклыми, усталыми глазами. Потом вдруг мягко похлопала себя по щекам — будто пыталась проснуться — и встала на ноги.

Алексей сразу отметил: она была совсем маленькая. Ниже Маши. Ему — разве что до пояса.

Подняв голову, она схватила его за штанину.

— Э-э, ты чего?.. — смутился он.

— Я голодная, — спокойно сказала она.

— Ну, и зачем хватать меня?

— А если не схвачу — ты убежишь.

Сказано было с такой мёртвой серьёзностью, что Алексей растерялся.

— Думаешь, если держать за штанину, я не смогу убежать?.. — пробормотал он, глядя сверху вниз. Она и вправду выглядела… потерянной.

На её запястьях он вдруг заметил красные следы — будто от тесной верёвки.

— Ладно, отпусти. Я не убегу, — сказал он уже мягче. Положил ей ладонь на голову, пытаясь её немного успокоить.

Шлёп!

Она резко отбросила его руку, как будто ловила комара.

Алексей удивлённо уставился на неё. Та снова шлёпнула по его руке.

— Да перестань, — раздражённо буркнул он. — Не больно, но ощущение, будто я ей вред причиняю...

— Я не плохой человек, — попытался объясниться он. — Скажи, что случилось?

— Плохие люди никогда не признаются, что они плохие, — парировала девочка.

Он выдохнул.

— Ну хорошо. Как мне доказать, что я нормальный?

— Купи мне поесть.

— А если бы я был плохой — согласился бы, накормил, а потом увёл бы?

— Тогда я подожду вон там, — она кивнула на кусты у дороги. — А ты принеси.

Алексей машинально перевёл взгляд. На руках и ногах девочки были ссадины и царапины. Видимо, она действительно сидела в этих кустах.

— Долго ты там пряталась?

— Час с лишним.

Странная девочка. Но в её поступках… было что-то знакомое. Она явно чего-то боялась, но и верила ему — по-своему, по-детски. Схватила за штанину, не отпускает. Будто знала его.

Он не узнавал её лицо. Никогда не видел. У него точно не было знакомых с такими детьми.

— Ты правда так голодна?

— Не совсем, — отмахнулась она.

Буррррррррч.

Живот выдал её с потрохами.

— Ну вот, — хмыкнул Алексей. — Если ты меня знаешь, чего не сказала сразу?

— Не знаю я тебя!

— Ладно, ладно…

Он протянул ей руку:

— Пошли, найдём тебе что-нибудь перекусить.

Девочка колебалась, а потом отпустила штанину. Немного постояв, несмело вложила свою маленькую ладошку в его ладонь.

— Хм. Ты просто толстый дядька, — пробурчала она.

— Не люблю, когда меня так называют…

— Но ты же толстый, — невозмутимо повторила она.

— Ладно, ладно. Что будем есть?

— Бургеры.

— Да что вы все к этим фастфудам тянетесь, — проворчал Алексей. — Нет. только что то из столовки. И сок. Без торга.

Они медленно пошли прочь, споря по пути — её тон тихий, его слегка ворчливый, но тёплый. Их силуэты вскоре скрылись за поворотом.

Дима с трудом волочил ноги. После вчерашней тренировки мышцы всё ещё ныли, особенно в бедрах — будто кто-то ножами порезал изнутри.

В одной руке он нёс коробку с йогуртом, в другой — кусок торта, тот самый, на котором настаивала Маша. Сам он торты не любил — сухие, дорогие и давятся ими легко. Но девчонки от них без ума — и точка.

Вот положи ей просто кусок клубники — не тронет. А вот в тортик или йогурт добавь — и уже «самая вкусная штука на свете». Странные они.

Хотя всё это было нетяжело, идти становилось всё труднее. К счастью, до дома оставалось пару поворотов.

— Прекрати вытирать жир о мои штаны!

Голос отца донёсся с другой стороны улицы.

Дима поднял голову и… обомлел.

— Пап?!

— А? Димка, Маша? Почему вы так поздно?

Алексей оглядел их и перевёл взгляд на коробки в руках сына.

— Мы только что перекусили. А ты что так задержался? Разве не раньше ушёл с работы?

— Да там в магазине немного задержался, — отмахнулся Алексей.

Пока они говорили, взгляд Димы метнулся в сторону — к девочке, что шла рядом с отцом, держа его за штанину. В другой руке у неё был шампур с чем-то жареным.

Дима нахмурился.

— А это кто?..

— Шуня!

Маша радостно закричала, перебежала к ней и без раздумий схватила за руку.

Улыбка расплылась по её лицу.

— Шуня! Что ты тут делаешь?

Даже обычно невозмутимая Шуня чуть улыбнулась.

— Машка~ — протянула она в ответ.

— Я тебя сначала не узнала — ты без очков! — Маша сделала пальцами кружочки у глаз, как будто надела воображаемые очки.

— Угу! — оживлённо кивнула Шуня. — Очки разбились — это твой папа на них наступил!

— Наступил?! — Маша тут же уставилась на Алексея.

— Не слушай её бред, — поморщился тот. — Она сама бросила их мне под ноги и потом ещё обвинила!

Видя, как дочка всё больше косится в его сторону, Алексей быстро добавил:

— Всё, хватит об этом. Пошли, Шуня, к нам домой!

— Ура! — обрадовалась та.

Девчонки тут же убежали, держась за руки.

А Дима остался стоять с йогуртом и тортом, а Алексей застыл на месте, смотря им вслед.

Глава 29

Глава 29. Отец и сын

Атмосфера между Алексеем и Димой была... неловкой.

Девчонки — Машка и Шуня — уже унеслись вверх по лестнице, болтая без умолку, а два уставших мужика остались наедине.

— Пап... а почему ты всё время кого-то домой приводишь?

— Ты думаешь, я хотел? Она сидела на обочине дороги, как прибитая, не уходила и вцепилась в меня, как репей. И вообще — что значит всё время?

— Ладно, ладно, забудь, — пробормотал Дима и тут же сунул отцу коробку с йогуртом. — Подержи, а? Я устал...

Алексей прищурился:

— Это всё, что ты можешь? И после этого ты называешь себя мужчиной?

— Пап, да ну...

— Завтра — плюс пятьдесят приседаний.

У Димы лицо вытянулось, как у того самого смайлика со слезой.

— Пятьдесят?! Да я потом вообще ходить не смогу!

— Настойчивость ведёт к успеху, сынок! — бодро произнёс Алексей и хлопнул сына по плечу. — Человеческое тело не знает границ. Если не будешь себя подталкивать — не узнаешь, на что способен. И вообще, я с тобой — не ной.

Он пренебрежительно махнул рукой и пошел вперед, жестом приглашая Димы следовать за ним.

Дима застыл, глядя ему вслед.

— «Классно», говорил он. «Подтянем форму», говорил он… Да этот вечерний воздух не такой уж и освежающий — особенно если в груди холод, как в морозильнике...

Он закатил глаза и вздохнул, следуя за отцом.

На лестничной площадке две девочки топтались перед дверью, яростно споря — кто первой скажет, что они забыли ключи. Ни у одной, разумеется, его не было.

Маша упёрлась руками в бока, глядя вниз на поднимающегося Алексея:

— Ну ты и тормоз!

— Простите, Ваше Высочество, что осмелился заставить ждать! Сейчас открою, — пробормотал Алексей с улыбкой.

Он достал ключи и открыл дверь. Но не успел замок щёлкнуть, как девочки уже влетели в квартиру, сдувая его, как сквозняк. Шуня на прощание ещё и провела жирной рукой по его штанине.

— Маш, отведи гостью руки помыть! — крикнул он вдогонку.

Но в ответ — тишина. Раздался щелчок двери в комнату Маши. Дальше — ни звука.

Алексей тяжело выдохнул, включил свет и закрыл входную дверь.

Бах! Бах! Бах!

— Папа! Ты что, меня снаружи запер?!

Алексей снова открыл дверь. На пороге стоял задыхающийся Дима — с коробкой йогурта, измождённым видом и укором в глазах.

— Ой... Совсем забыл про тебя, — виновато буркнул отец.

— Спасибо, пап, обожаю твою заботу...

Дима вошёл, поставил йогурт у стены и переобулся.

Он сразу заметил чёткие чёрные следы от ботинок на полу.

— Шуня что, в уличной обуви зашла?

— У нас тапочек всего три пары, — пожал плечами Алексей. — В ближайшие дни куплю запасные.

— Ага... и ещё тряпку, чтобы оттирать за гостьями, — проворчал Дима, скинув куртку и направляясь в комнату.

Упав на диван, Алексей с облегчением выдохнул — день выдался изматывающим.

Дима плюхнулся рядом и даже неосознанно повторил позу отца. Алексей глянул на него и невольно усмехнулся:

— Ну да, сто процентов мой.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина.

Дима повернул голову и уставился на лицо отца. Сейчас, после развода, отец стал... другим. Словно с него сбросили старую кожу.

— Пап...

— М-м? Что у тебя там?

Алексей приподнялся, заметив, как сын замешкался.

— Я... э-э... сегодня... — начал было Дима, но тут же замолчал. Он хотел рассказать про встречу с бабушкой, но знал: отец эту тему не любит, особенно после всего, что она наговорила и натворила.

Алексей внимательно посмотрел на него:

— Что случилось?

— Да ничего, просто... Ты сам не загоняй себя, ладно? Ты же в последнее время сильно устаёшь.

Слова сына согрели ему сердце.

В своей прежней жизни у Алексея не было детей. Он был вечным холостяком, вырос в хорошей семье с любящими родителями, и жизнь у него складывалась ровно. Но после... после того, как он оказался в теле этого человека — мужчины на десять лет старше, с двумя детьми на руках и разбитым браком за плечами — первое время казалось, что это какое-то жестокое наказание.

Он переживал. Тосковал по прошлому. Был на грани.

Но потом он вгляделся в то, что осталось от жизни прежнего Алексея. В затравленный взгляд Димы. В бессильный плач Маши по ночам. И что-то внутри него щёлкнуло.

Он не просто смирился.

Он принял эту жизнь.

Он стал отцом. По-настоящему.

Улыбнувшись, Алексей потянулся к Диме и взъерошил ему волосы:

— Всё будет нормально, сынок. Мы семья. А семью ничто не разрушит. Ни люди, ни обстоятельства.

Он чуть прищурился, и в его взгляде промелькнула тень.

Даже ты, ведьма старая.

А где-то в другом конце города Александр устроился за письменным столом.

Прошло уже немало времени с тех пор, как он наведывался в свой дом. После того, как он стал свидетелем того, как Аня окончательно съехала с катушек, он решил держаться подальше.

К счастью, у него было где жить. На его имя числилось несколько квартир, и вот сейчас он был в одной из них — просторной, тёплой, пустой.

Телефон на столе завибрировал.

Очередное сообщение.

Он даже не глянул: наверняка снова списание с карты.

Тысячи, десятки тысяч. Вчера вот сто тысяч рублей куда-то ушло.

Впервые увидев это, Александр слегка опешил.

Что ещё за онлайн-платформа?..

Оказалось, Аня подсела на веб-романы.

Но он не возражал.

Если этими деньгами он мог хоть частично расплатиться за всё, что натворил... Ну пусть.

Хотя, конечно, траты были всё более... маниакальные.

Он вздохнул и откинулся в кресле.

Сзади — мягкий свет лампы. За ней — силуэт женщины, сидящей с книгой в руках. Волосы — длинные, чёрные. Ноги скрещены. Движения — плавные и грациозные.

Он смотрел на неё, словно на призрак спокойствия.

Пусть всё так и останется, — подумал он.

Он не хотел, чтобы его нынешняя жизнь изменилась.

Глава 30

Глава 30: Я хочу с ним поговорить

Алексей сбегал в ближайший магазин у дома, чтобы купить Шуне новые тапочки.

Он только что вымыл пол, как та снова пронеслась по нему в грязной обуви. Убирать за ней в пятый раз за вечер было выше его сил, и Алексей решил, что проще потратиться на домашнюю обувь.

Вернувшись, он протянул тапки девчонке.

Та, как всегда, глянула на него своим равнодушным, слегка отрешённым взглядом.

— Спасибо, толстячок.

— Было бы ещё лучше, если бы ты без «толстячка» обошлась, — буркнул он в ответ.

Но спорить он не стал. Уже понял — такая у неё манера: колючая, но не злая.

Скорее, язык острый, а сердце доброе. Видно было, что она не со зла. Наверное, просто помнила, как он забирал Машу из школы — вот и доверилась, когда встретила его.

Вернувшись домой, Алексей включил бойлер — сегодня он изрядно вспотел и мечтал о душе. Когда вода нагрелась, он окликнул девчонок:

— Маша, Шуня, пора в ванну!

Ответа, конечно, не последовало. Он уже привык к этому — дочка с подругой будто сговорились игнорировать его.

— Возьмите для Шуни чистую одежду, а грязную киньте в таз возле ванной. Я пока всё постираю.

Сказав это, Алексей снова взялся за уборку — протёр следы с пола, собрал грязную обувь Шуни, налил в таз воды, добавил порошка.

Потом вытащил низенькую табуретку, сел и начал тереть её ботиночки. Выглядело это, мягко говоря, забавно: здоровый мужик в домашних штанах, согнувшийся над детской обувкой, как нянька.

Но что поделаешь — разведённый отец, хочешь не хочешь, а станешь изобретательным.

Из ванной послышался смех. Девочки с визгом пробежали туда, прихватив одежду. Спустя минуту дверь приоткрылась, и в таз с грязной водой шмякнулась кучка одежды.

Алексей продолжал возиться с обувью.

Ботинки у Тани были миниатюрные — в одной ладони помещались. Он крепко прижал подошву, обмакнул щётку и начал оттирать. Грязи было прилично, особенно после того, как она сидела в кустах.

Но обувь оказалась хорошей — белые сандалии с мягкой, плотной подошвой и кожаным ремешком. Сбоку — аккуратный декоративный цветок.

«Классные тапки», — подумал Алексей. — «Надо бы Маше такие купить».

Он надавил чуть сильнее — и переборщил: цветок оторвался и упал в воду.

— Эээ…

Подняв ботинок, он обнаружил разошедшуюся ткань. Вторая туфелька выглядела явно лучше. Ну что ж… Алексей выловил цветочек и отложил в сторону.

«Ладно, потом приклею».

— Пап, ты чем там занимаешься? — спросил Дима, наблюдая, как отец что-то мастерит с ботинками и феном в руках.

— Да цветочек оторвался у неё на туфле, — не глядя, ответил Алексей. — Приклеиваю обратно.

Он аккуратно капнул клей, прижал декоративный цветочек на место, подождал пару секунд и откинулся назад, критически глядя на результат.

— Не косо получилось?

— Ну… чуть-чуть, — честно признался Дима.

— Эх, да и ладно. Носить-то можно, — пожал плечами Алексей и поставил ботинки у входа — к счастью, после фена они уже высохли.

В этот момент из ванной выскочили две девчонки с мокрыми волосами.

— ФЕН!! — крикнула Маша, вырвала прибор у Алексея и, схватив Шуню за руку, утащила её обратно.

— Она что, остаётся ночевать? — нахмурился Дима.

— Ага.

— Почему? А домой отправить?

— Думаешь, не пытался? — вздохнул Алексей. — Я у неё сто раз спрашивал: «Где живёшь?», «Как связаться с родителями?» — молчит, как будто язык проглотила.

— И что теперь?

— Завтра пойду в школу, поговорю с учительницей Маши. Может, через неё узнаю, что у Шуни за семья.

Он вспомнил странные следы от верёвок на запястьях девочки, и лицо его помрачнело.

Ни один ребёнок не становится таким просто так. Что-то должно было случиться.

На следующее утро Алексей взял выходной в книжном и, как обычно, пробежался с Димой. Потом решил отвести обоих детей сам.

Шуня, кажется, что-то подозревала — всю дорогу болтала в воздухе ножкой с приклеенным цветочком. Алексей сделал вид, что ничего не замечает.

Дождавшись, пока дети скроются за школьной дверью, он направился к кабинету классного руководителя.

Первый урок ещё не начался, и учитель была на месте — молодая женщина лет двадцати с чем-то, скромно одетая, с интеллигентным взглядом.

— Здравствуйте, — вежливо сказал Алексей, постучав и приоткрыв дверь. — Я отец Маши Смирновой.

— О, отец Маши? — переспросила учительница, слегка удивившись. — Она у вас примерная, жалоб не было.

— Нет-нет, дело не в ней, — поспешно ответил он. — Просто вчера вечером я нашёл одну из ваших учениц — Александра Новикова — сидела на улице одна. Связаться с её родными не получилось, она даже не назвала адреса. Вот и осталась у нас на ночь. Я хотел бы поговорить с её семьёй.

— Новикова… — пробормотала учительница и достала тонкую тетрадь. — Да, у неё в анкете указано, что она живёт с отцом.

— А мама?

— Умерла несколько лет назад. И, вроде, отец с тех пор не женился.

Алексей на секунду замолчал, потом попросил:

— Вы не могли бы дать мне его номер? Я бы хотел поговорить с ним.

Глава 31

Глава 31: Рассвет во тьме

Виктор Новиков сбросил звонок на телефоне.

Казалось, он только прикрыл глаза на пару минут, когда резкий сигнал снова разорвал тишину. Усталость сковала всё тело. Хотелось только одного — вырубиться.

Он машинально отклонил звонок и остался сидеть в тишине. Офис опустел: сотрудники давно разошлись по домам, кто-то задремал прямо за компьютером. А он всё ещё здесь — дописывает рекламную кампанию, считает цифры, сверяется с макетами.

Последние месяцы компания держалась на честном слове. Персонала не хватало, текучка бешеная, а сроки поджимали. В итоге всё легло на его плечи — на директора, который уже давно работал не по графику, а на износ.

Годы этой гонки не прошли бесследно: по ночам тянуло шею, ломило спину, в висках стучало.

Иногда казалось — ещё немного, и просто не выдержит.

Но в такие моменты он смотрел на экран телефона. А там — фотография: девочка с веснушками, с немного кривой косичкой, с улыбкой до ушей. Его дочь. Шуня.

Она была его опорой. Его смыслом.

Когда-то у Виктора была семья. Жена — Лена. Познакомились ещё в школе, потом учились вместе в одном вузе, потом сняли свою первую комнатушку — девятнадцать квадратов с протекающим краном и стенами, как в коммуналке.

Но они были счастливы.

Лена всегда была рядом. Даже когда сама приходила домой уставшая, она всё равно ставила воду, чтобы сварить ему яичную лапшу — «чтоб ты хоть что-то тёплое поел, дурачок».

Когда родилась Шуня, казалось, всё стало на свои места. Жизнь пошла. Бизнес потихоньку начал приносить доход, появилась надежда на нормальное будущее.

А потом… всё обрушилось.

Шуне исполнилось три года, когда Лену увезли в больницу. Диагноз — опухоль. Поздняя стадия. Метастазы.

Виктор срывался с работы, таскал её по лучшим онкологам Москвы, Питера, даже в Германию консультировался по онлайну. Продавал всё — тачку, акции, родительскую квартиру.

Только бы спасти.

Но медицина развела руками. Поздно.

Он до сих пор помнил тот вечер.

Больничная палата, неон, и она — лысая, похудевшая до прозрачности, но всё такая же родная, как в тот день, когда впервые взяла его за руку в школе.

— Витя... пожалуйста, живи. Ради Шуньки.

Она умерла через два дня.

И вместе с ней, как казалось, умер и он.

Месяцами он просто существовал. Не ел, не брился, мог сутки сидеть, уставившись в фото на тумбочке. Иногда подумывал: а если... уйти за ней?

Но однажды, когда он сидел на полу, сжимая в руках старый снимок, услышал тихий, дрожащий голос:

— Пап, не бойся... Я с тобой.

Это была Шуня. Маленькая, испуганная, с распущенными волосами и мятой пижамой, она подошла и обняла его.

И в тот момент он понял — ради неё он должен жить.

Шуня стала его светом.

Светом во тьме.

Тринь! Тринь! Тринь!

Резкий звонок снова пронзил тишину.

Скрипнув зубами, Виктор потянулся к телефону и ответил:

— Алло?! Кто это?! Что вам нужно?!

На том конце — тишина.

Затем холодный, бесчувственный голос:

— Твоя дочь у меня. Хочешь её вернуть — приходи сегодня в 6:30 в «Старый Очаг». Надо поговорить.

Гудки.

Виктор замер.

Всё, что сжимало его тело, усталость, боль, тяжесть век — исчезло. Осталась только одна мысль:

Шуня.

Алексей лично поехал за детьми в школу.

Как он и раньше подмечал, работа в книжном магазине скорее напоминала благотворительность. Зарплата — копейки, зато усилий никаких: сиди себе за стойкой да щёлкай пультом. Если бы не подработка в виде написания романов, он бы там просто зачах от скуки.

С утра, как обычно, отвёз детей, заехал в магазин — и там его ждала новая порция неожиданных донатов.

Пусть это были не сотни тысяч, как в первый раз, но несколько тысяч рублей от неизвестного щедрого фаната — вполне приятный бонус. Деньги — деньгами, но Алексей понимал: надо бы наладить контакт с этим благодетелем. Не каждый день на тебя сваливаются такие суммы просто так.

Он даже оставил сообщение на платформе, где публиковал главы — мол, вот мой личный BK, всегда рад пообщаться, готов сотрудничать. Вежливо, скромно. Хоть на поклон встань — если это поможет прокормить детей.

Ответа пока не было.

Когда подошло время, он закрыл магазин пораньше и отправился к школе.

Возле ворот он сразу заметил двух девчонок. Они шли, смеясь о чём-то своём. Ну, точнее, Маша — его дочь — хохотала в голос, а вот Шуня, как обычно, шла с каменным лицом. За короткое время, что она жила у них, Алексей уже успел привыкнуть к её вечному равнодушию. Ребёнок она была явно с непростой судьбой — слишком взрослая для своего возраста, будто многое уже пережила.

— Толстый дядя!

Шуня заметила его первой и помахала рукой. Маша при этом моментально спрятала улыбку и сделала вид, будто вообще его не узнала.

Когда он подошёл ближе, то легонько щёлкнул Шуне по лбу.

— Ты обязательно должна добавлять это «Толстый»? — проворчал он, но без злости.

Повернулся к дочери:

— Сильно задержался?

— Ты черепаха, папа! — фыркнула Маша, делая вид, что недовольна. Но в голосе уже не было той отстранённости, что раньше.

И хотя она всё ещё изображала холодность, Алексей чувствовал: лёд между ними начинает таять. Она уже не прячется от него. Не молчит. И даже шутит, пусть и с вызовом.

Это было как рассвет. Медленно, но верно между ними появлялся свет.

На обратном пути они проходили мимо ряда лотков. вот закусочных было особенно много. На этом фоне одна палатка особенно выделялась.

Алексей почувствовал, как кто-то потянул его за штанину.

Он опустил взгляд — Шуня остановилась и теперь показывала пальцем на витрину:

— Сладкая вата!

Он проследил по её взгляду — и тут же скривился:

— Она же вредная. Сплошной сахар. Тебе потом все зубы сверлить придётся…

— Но она такая красивая! — воскликнула Шуня, чуть наклонив голову.

Маша, услышав это, тоже обернулась и, увидев разноцветные завитушки на палочке, не сдержала восторга.

Ну конечно. Девчонки.

Алексей обречённо вздохнул. Он понимал — сладкое вата — это беда, но ещё больше он понимал, как важно хоть иногда позволять детям быть просто детьми.

Он достал бумажник.

— Ладно. Какая вам больше нравится?

Глава 32

Глава 32: Бедный ребёнок

Наблюдая, как его дочка аккуратно откусывает сахарную вату, Алексей почувствовал, как сердце у него немного оттаяло.

Ну как тут не растаять? Она же такая милая — всё в ней вызывало умиление. Хоть бы взять тот случай, когда она наотрез отказалась дать ему завязать хвост, а потом сама кое-как собрала волосы, так что половина осталась небрежно растрёпанной и сыпалась ей на лицо при каждом шаге.

Слишком милая. Просто невозможно!

Он перевёл взгляд на Шуню.

«Ну… Не такая очаровательная, как моя дочь», — с внутренним удовлетворением отметил он и даже спину выпрямил от гордости.

Вскоре он привёл их троих в небольшой семейный ресторан, тот самый, о котором договорился заранее по телефону. Забронировал отдельную комнату на втором этаже — чтобы, если отец Шуни действительно придёт, можно было спокойно поговорить без посторонних ушей.

Если бы это был прежний Алексей — тот, каким он был до своего переселения, — он бы, может, и не стал влезать в чужие дела. Но теперь всё изменилось.

Он был отцом.

Когда прошлой ночью он увидел Шуню — сидящую одна на тротуаре, с порванными колготками и следами верёвки на запястьях — сердце у него оборвалось. Это чувство сложно было описать словами.

Он просто представил: а что, если бы это была его Маша? Одна, в темноте, без взрослых. В такие моменты начинаешь надеяться, что найдётся хоть кто-то, кто не пройдёт мимо. Кто не останется равнодушным.

А ещё… Шуню с Машей подружились. Разве можно теперь просто отмахнуться?

— Хочу колу, — потянула его за рукав Шунька.

На этот раз он даже не спорил. Заказал пару простых блюд, кивнул официанту и спустился вниз, чтобы подтвердить заказ.

Вернувшись, бросил взгляд на телефон — уже почти пора. Отец девочки должен бы быть здесь.

Может, место показалось слишком неудобным и заблудился?

Как раз в эту секунду дверь резко распахнулась.

БАХ!

В комнату ворвался мужчина — белая рубашка, деловые брюки, портфель, аккуратно зачёсанные назад волосы. С порога оглядел комнату.

Увидев Шуню, заметно расслабился.

Но потом его взгляд упал на Алексея — сидящего рядом с девочкой, чуть ли не в позе «я её защищаю». И сразу насторожился.

Он поставил портфель на стол, расстегнул его и заговорил с натянутым спокойствием:

— Я всё понимаю. Деньги вам нужны, так? Забирайте. Только, прошу, не трогайте ребёнка. Я… я даже полицию не стал вызывать.

Алексей смотрел на него в полном недоумении.

Он перевёл взгляд на раскрытый портфель.

Ну, не как в кино, конечно — не пачки, доверху набитые купюрами, но тысяч на пятисот, а то и миллион там точно лежало. Тоже немало.

— С ума сошёл, что ли?

Глядя на воспалённые глаза мужчины, который, судя по всему, не спал уже пару суток, Алексей только сильнее нахмурился.

— Ладно, представим на секунду: если бы я реально её похитил — ты что, правда думаешь, что мне бы хватило этой суммы?

— Это всё, что у меня есть! — резко выпалил мужчина. — Возьму в долг ещё! Как скажешь, я найду способ! Всё, что угодно, только верни мне дочь!

Голос у него дрожал. Он был на грани.

Шуня, услышав их разговор, округлила глаза.

— Пухлый дядя… Ты что, правда меня похитил?! — с детской искренностью спросила она.

— Заткнись, — выдохнул Алексей, раздражённо потерев переносицу.

Повернулся к мужчине и, удерживая раздражение, поднял один палец:

— Во-первых: я никого не похищал.

Потом поднял второй:

— Во-вторых: я звонил тебе минимум пять раз. Даже сообщение оставил. Но ты, видимо, даже не удосужился проверить, кто тебе названивал.

И, наконец, третий:

— В-третьих… Как, чёрт возьми, ты мог не заметить, что твою дочь подвергается насилию?!

Никто не мог так убедительно притворяться. Искренняя любовь Виктора Новикова к дочери была очевидна: когда он увидел Шуне целой и невредимой, его лицо буквально расплылось от облегчения. Но если это так, кто же тогда виноват в её травмах?

С того момента, как Виктор вошёл в комнату, его напряжённое лицо и последующее облегчение при виде дочери ясно показывали, что он любящий отец.

Однако красные следы на запястьях Шуни — будто от тугих верёвок — и её оцепеневшее, замкнутое поведение говорили о другом.

Услышав обвинение Алексея, усталое лицо Виктора застыло. Его глаза расширились от недоверия.

— Насилие? — губы дрожали, когда он произнёс это слово.

— Это… невозможно. Такого не может быть…

— Невозможно? — Алексей спросил с тёмной интонацией. Он схватил руку Шуни, подняв её запястье, чтобы показать отчётливые красные следы от тугих обхватов.

След был явным даже после ночного отдыха: красная опухшая линия говорила громче слов.

Виктор, глядя на отметины, побледнел и отступил, явно не веря в случившееся.

— Как… как это могло произойти? Она бы не… она не могла…

— Ты уверен, что у тебя нет ответов? — резко перебил Алексей. — Позвони ей и спроси, вернулась ли Шуня домой.

Виктор стоял, оцепенев, глядя на дочь.

Шуня, однако, избегала его взгляда. Приезд отца не вызвал никаких эмоций — она просто убрала руку из его ладони и тихо возилась с посудой на столе.

Она была пугающе спокойной — такой же, какой Алексей увидел её впервые. Взрослая, отрешённая, словно переставшая быть ребёнком.

Руки Виктора дрожали, когда он пытался стабилизировать дыхание.

В комнате воцарилась тишина.

Маша, услышав это, раскрыла рот от шока. Он взглянул на подругу, наконец поняв, почему Шуня была такой сдержанной и замкнутой ещё со вчерашнего вечера.

Ее взгляд метался между ней, Виктором и Алексеем.

Как он это заметил?

Виктор глубоко вздохнул, достал телефон и набрал знакомый номер.

В комнате было так тихо, что звук гудков казался оглушительным.

Наконец, звонок был принят.

— Шуня дома? — прямо спросил Виктор.

— Да... только что вернулась из школы. Сейчас принимает ванну. Попрошу её перезвонить вам чуть позже, — ответил голос.

— Хочу поговорить с ней, — настойчиво сказал Виктор.

На том конце наступило молчание.

Тишина сказала больше слов.

Человек явно не ожидал такого поворота.

Злость нарастала в глазах Виктора, грозя вырваться наружу.

Он резко закончил разговор и посмотрел на Шуня.

Но она всё ещё не подняла взгляда, продолжая тихо играть с посудой.

— Шуня… — голос отца дрожал от эмоций.

Его лицо покраснело от волнения и боли.

Он протянул руки, чтобы обнять дочь.

Но Алексей встал между ними, преграждая путь.

Шуня перестала возиться с посудой, но её взгляд оставался опущенным.

Наконец, тихо, спокойным голосом, она сказала:

— Тётушке тоже больно.

Глава 33

Глава 33: Знакомый незнакомец

Услышав слова Шуни, Алексей был ошеломлён. Он посмотрел на девочку рядом с собой и почувствовал укол душевной боли.

Он догадывался о таком варианте — возможно, плотный рабочий график Виктора Новикова не позволял ему часто бывать дома, и оставлял няню присматривать за Шунечкой. Но если няня оказалась жестокой, воспользовавшись юным возрастом ребенка, чтобы плохо обращаться с ней — это было бы, к сожалению, не редким случаем.

Однако Алексей не ожидал, что эта «няня» окажется её собственной тётей.

Виктор, казалось, тоже начал догадываться о правде. Он не мог сдержать эмоций — его тело заметно дрожало, грудь прерывисто вздымалась.

Никто и представить себе не мог, что самый близкий человек, которому доверяешь больше всех, может быть способен на такие поступки.

В момент, когда Виктор открыл рот, чтобы что-то сказать, дверь за его спиной распахнулась.

Вошёл официант с напитками и соломинками.

Алексей поблагодарил официанта, принял напитки и налил колу Шуни и Маше.

Он даже налил себе стакан — давно не пил газировку.

Сделав большой глоток, он почувствовал, как шипучая газировка играет у него во рту.

Атмосфера в комнате стала тяжёлой от молчания.

Виктор пристально смотрел на Шунечку, которая сосредоточенно потягивала колу через соломинку.

Наконец, словно собравшись с силами, Виктор нарушил молчание.

— Я вернусь, — сказал он твёрдым голосом.

Он посмотрел на Шуне, глаза его были полны сожаления.

— Отныне папа никогда не оставит тебя, Шуня…

Он ждал ответа, но его не последовало. Шуня продолжала крутить соломинку в стакане, как будто это было её единственное утешение.

Увидев безразличие дочери, Виктор неловко улыбнулся, горько рассмеялся и повернулся к Алексею.

На его усталом лице было решительное выражение.

— Спасибо вам за всё сегодня. Пожалуйста, позвольте ей остаться у вас ещё на одну ночь.

— Конечно, — ответил Алексей.

— Спасибо, — сказал Виктор твёрдо и чётко.

Не сказав больше ни слова, он вышел, хлопнув дверью.

Алексей заметил забытый на столе портфель, полный денег. Он подтолкнул его ногой ближе к себе, решив вернуть Виктору при следующей встрече, когда тот придёт за Шуней.

После ухода Виктора в комнате снова воцарилась тишина.

Маша взглянула на подругу, колеблясь, будто хотела что-то сказать, но не знала, с чего начать.

Впервые она осознала, как мало на самом деле знает о том, через что прошла её подруга.

Шуня нарушила молчание своим привычным спокойным и отстранённым голосом.

— Тётя не сделала ничего плохого…

Её глаза не поднимались с чашки перед ней, а маленькие руки медленно крутили соломинку.

— Это потому, что я была недостаточно хорошей. Я её разозлила. Вот почему…

Алексей смотрел на девочку с тяжёлым сердцем.

Её фигура была даже меньше, чем у большинства детей её возраста.

Даже Маша, хоть и миниатюрная, казалась рядом с ней чуть крупнее.

Это было до боли ясно.

Алексей нежно погладил Шунечку по голове и мягко сказал: — Сегодня вечером хорошо поешь, хорошо?

В это время Настя поспешно запихивала одежду в чемодан.

Повесив трубку, она начала лихорадочно собирать всё, что могла взять с собой из квартиры.

Настя была всего на два года младше своей старшей сестры, и с самого детства её жизнь была расписана заранее.

Она шла по стопам сестры — ходила в те же школы, занималась с одними и теми же репетиторами, носила похожую одежду и даже волосы завязывала точно так же.

Но по сравнению с красотой сестры, внешность Насти была лишь чуть выше среднего.

Каждый раз, когда к ним приходили гости и представляли обеих, похвалу получала старшая сестра, а Настя оставалась почти незамеченной.

Родители тоже явно отдавали предпочтение старшей дочери, часто хваля её перед всеми. Когда сестра приносила Насти эти похвалы, Настя всегда воспринимала это как демонстрацию превосходства — напоминание о собственной посредственности и незаметности.

Когда она поступила в старшую школу, её сестра уже училась в третьем классе. Настя изо всех сил пыталась попасть в ту же школу — куда сестра попала, несмотря на пропущенную из-за болезни часть вступительных экзаменов.

Но даже тогда Настя не смогла превзойти сестру в учёбе.

Она считала её ослепительной и недосягаемой — звездой, к которой никогда не дотянуться.

Однажды, в первый год школы, Настя забыла взять с собой деньги на обед. Получив еду в столовой, она поняла, что не может заплатить, и неловко стояла у кассы, пока кассир становился всё нетерпеливее. Держа поднос, она растерянно оглядывалась.

Вокруг не было знакомых лиц, никто не шел на помощь.

Именно тогда раздался голос сзади: — Тётя, я заплачу за неё.

Это был высокий парень с лучезарной улыбкой. Он протянул деньги, похлопал Настю по плечу и улыбнулся ярче солнца.

Настя никогда прежде не видела, чтобы кто-то так улыбался именно ей.

С того дня Настя больше никогда не видела этого парня. Она думала, что упустила шанс встретиться с ним навсегда.

До следующего дня после вступительных экзаменов в университет, когда её сестра привела домой своего парня на ужин.

Это был он.

С тех пор сестра отняла у Насти всё.

Настя не чувствовала ничего, кроме бесконечной ненависти к своей сестре.

Закрыв чемодан, она опустилась на колени, застегивая молнию из последних сил.

После окончания университета и менее чем года работы она переехала, чтобы ухаживать за дочерью сестры — ребёнком, слишком похожим на мать.

Наконец застегнув чемодан, Ирина схватила рюкзак и бросилась к двери.

Взявшись за дверную ручку, она нажала на неё и открыла дверь.

До её ушей донёсся звук прерывистого дыхания.

Она замерла, время будто остановилось.

Рюкзак выскользнул из рук, упал на пол и покатился, пока не столкнулся с начищенным ботинком мужчины в дверном проёме.

Её лицо побледнело.

Она отступила назад, ужас застыл на её лице.

— З-зять! — выдохнула она.

В дверях стоял Виктор Новиков. Его грудь тяжело вздымалась, он пытался отдышаться. Растрепанный воротник и выпавшие волосы выдавали спешку, с которой он прибежал.

Добежав до здания и обнаружив, что лифт работает слишком медленно, он поднялся по шести лестничным пролетам без остановок. Когда добрался до квартиры, дверь открылась, и перед ним оказалась именно та, кого он искал — Настя, младшая сестра его покойной жены.

Увидев её бледное лицо, Виктор почувствовал, будто встречает её впервые. Голова слегка покачивалась, отказываясь принять действительность.

— Как… как ты могла так поступить с моим ребёнком?! — выпалил он.

Глава 34

Глава 34: Разбитое сердце

Настя почувствовала, как всё тело дрожит.

Инстинктивно она отступила назад и изо всех сил толкнула чемодан вперёд.

Виктор, застигнутый врасплох, отступил на несколько шагов, когда чемодан ударил его.

С громким хлопком бронированная дверь захлопнулась и заперлась.

Настя бросилась вглубь квартиры, дыхание было частым и поверхностным.

Виктор взял себя в руки, морщась от тупой боли в голени — туда, куда упал чемодан. Быстрым ударом ноги он отправил чемодан в сторону, затем бросился к двери.

Он поднял кулаки и громко постучал в дверь безопасности:

— Открой дверь!!

Внутри руки Насти дрожали, прижимаясь к лицу, пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы. Она крепко прижалась спиной к двери, тело дрожало от каждого тяжелого удара Виктора.

Разум был пуст.

Всё кончено! Всё кончено!

Эти слова эхом отдавались в голове, наполняя грудь ужасом и паникой. Глаза лихорадочно метались по комнате, в поисках пути к спасению.

Но прежде чем она смогла что-то придумать, стуки прекратились.

Она застыла.

Вдруг поняла — Виктор вспомнил про запасной ключ.

Звук вставляемого в замок ключа вызвал у неё бешенство. Она обернулась и прижалась руками к двери, отчаянно пытаясь удержать её закрытой.

Щелчок. Щелчок.

Дверной замок отстегнулся.

Настя изо всех сил пыталась удержать дверь, но как женщина, не привыкшая к физическим нагрузкам, она была бессильна перед Виктором.

Дверь распахнулась, и через щель показалась половина лица Виктора.

— А!

Испуганный крик сорвался с её губ. Шок заставил её дрогнуть, силы покинули тело.

Воспользовавшись моментом, Виктор сильно толкнул дверь, она с громким лязгом распахнулась.

Тяжело дыша, он встал в проёме.

Сила двери отбросила Настю на пол. Она поддерживалась руками, а на лице было написано ужас.

Поднявшись на ноги, она запаниковала. Первая попытка сбежать не удалась — колени подкашивались, подбородок ударился о пол.

Боль не давала ей покоя. Она вцепилась руками в пол и снова попыталась убежать.

Виктор бросился вперёд и схватил её за лодыжку.

Она закричала, бешено отбивалась. Удары ногами попали ему в живот. Кряхтя от боли, он ослабил хватку.

Настя вскочила и, спотыкаясь, направилась к кухне. Руки шарили по столешнице, пока не нашли нож.

Крепко сжимая его обеими руками, она повернулась к Виктору.

— Не подходи! — закричала она.

Её глаза были широко раскрыты от отчаяния, слёзы текли по лицу, голос дрожал от истерики.

— Я не хотела! Я... Я не могла себя контролировать! Я не хотела этого делать!

Лицо Виктора исказилось от смеси гнева, печали и недоверия.

Смотря на женщину, которую он знал почти десять лет, он не мог скрыть непреодолимое разочарование.

Впервые ему казалось, что он смотрит на незнакомку.

Голос дрожал от волнения и недоверия:

— Я думал... Я думал, ты такая же добрая, как и твоя сестра...

— Заткнись!! — крик Насти разорвал воздух, когда её самообладание окончательно сломалось.

Её волосы, когда-то собранные в пучок, превратились в беспорядок, вокруг лица падали распущенные пряди. Чёрная резинка ещё цеплялась за концы, вот-вот соскользнёт.

— Это всё её вина! — взвыла она, голос дрожал от ненависти. — Она всегда издевалась надо мной! Если бы не она — моя жизнь была бы другой! Это всё её вина!

Её глаза метались, слова сыпались потоком:

— Она подавляла меня с детства, демонстрировала свои красивые вещи. Я могла бы это вынести, я могла бы проглотить всё это...

Резко подняв голову, она направила нож прямо на Виктора.

— Но она отняла у меня даже тебя! Оставила ни с чем! Украла всё: любовь родителей, учителей, одноклассников! Ей даже пришлось забрать первого, кто мне понравился! Я её ненавижу! Я так её ненавижу!

Она сделала несколько шагов вперёд, нож дрожал в руке.

— Я ненавидела её так сильно, что хотела, чтобы она умерла! И вот моё желание сбылось — она умерла! Но... но!!

Её лицо исказилось от ярости и отчаяния.

— Почему ты не принимаешь меня? Её нет уже семь лет! Почему ты не можешь двигаться дальше и принять меня?!

Виктор молчал, глядя на её раскрасневшееся, истеричное лицо.

Глаза её горели обидой, отчаянием и безумием, которого он никогда раньше не видел.

Наконец, после долгого молчания, он заговорил спокойно, но решительно:

— Я никогда не приму никого другого, — сказал он низким голосом. — Я всегда любил только её.

— ЗАТКНИСЬ!!

Её пронзительный голос дрогнул, когда она бросилась вперёд, и нож яростно нацелился на него.

Виктор предвидел атаку — он уклонился и резким ударом ноги в бок оттолкнул Ирину.

Она отбросилась назад, столкнувшись с кухонной стойкой. От удара посуда наверху затряслась, и тарелки с грохотом рухнули на пол.

Теперь пол был усыпан осколками битого фарфора.

Настя лежала неподвижно, её левая рука кровоточила от порезов осколками. Голова была опущена, нож выскользнул из рук и лежал неподалёку.

Виктор осторожно подошёл, ногой оттолкнул нож дальше.

Схватив её за воротник, он заставил поднять взгляд.

Настя медленно подняла голову, волосы спадали прядями на лицо, но их глаза встретились.

Внезапно её губы изогнулись в леденящей улыбке.

— Хех… хех… хех…

Кровь капала с пореза на руку, по капле падая на пол.

Не обращая внимания на боль, она подняла руку и размазала кровь по щеке Виктора.

— Почему ты не выбрал меня? — прошептала горьким, дрожащим голосом. — Я встретила тебя первой…

Глаза её светились ненавистью.

Виктор сжал губы, в голове всплывали воспоминания о жене — о счастье, смехе, доброте.

Глубоко вздохнув, он решился говорить правду.

— Мы с твоей сестрой начали встречаться в 9 классе, — ровно сказал он, несмотря на тяжесть слов. — В тот день в столовой, когда у тебя не было денег на обед, именно она попросила меня помочь. Она знала, что ты не будешь рада если она поможет, поэтому попросила меня вместо себя...

Настя замерла, рука с кровью зависла в воздухе.

Она безучастно смотрела, качая головой.

— Нет… нет, это невозможно…

— Твоя сестра никогда не хвасталась перед тобой. Она просто хотела поделиться с тобой.

Голос Виктора дрожал от эмоций.

— Она любила тебя больше всех. В школе, когда над вами издевались, кто защищал вас? В колледже, когда вам нужны были деньги, ты действительно думала, что они от родителей? Даже в день её смерти последние слова были о вас.

Слёзы набежали на глаза Виктора, голос срывался.

Он усилил хватку на воротнике Насти на мгновение, затем ослабил и руки безвольно опустились.

Она делала ужасные вещи, но всё ещё оставалась сестрой той, кого он любил до последнего вздоха.

Прислонившись к стене, Виктор опустился на пол, побеждённый.

Закрыв глаза, глубоко вздохнул, голос дрожал от печали:

— Уходи. Никогда больше не показывайся мне или моей дочери.

Настя застыла, не веря ушам.

— Убирайся!!

Крик Виктора выбил её из оцепенения.

Она вскочила, спотыкаясь на осколках, и убежала, исчезнув из вида.

Виктор остался стоять, безучастно глядя на дом, который они строили вместе.

Через вечность ноги понесли его в комнату Насти.

Из-под её кровати он вытащил коробку.

Внутри — палки, верёвки и прочие жуткие вещи…

Держав верёвку, которой когда-то связывали Шуню, Виктор опустился на пол, уткнувшись лицом в неё.

Наконец он не смог сдерживать горе.

Заплакал открыто, и его рыдания эхом разнеслись по тихой квартире.

Глава 35

Глава 35: Выбери меня — я правда милая

Виктор Новиков не знал, сколько времени он провёл в слезах.

Казалось, будто он вновь переживал тот страшный день, когда умерла Ирина.

Он сидел, сжавшись в комок в углу, уткнувшись лбом в колени, сжимая в руках ту самую верёвку.

— Прости…

Едва слышно прошептал он, то ли самому себе, то ли кому-то в небе.

Он всегда работал на износ — сутками напролёт, без перерыва. Иногда даже не успевал нормально поесть. Всё ради того, чтобы дать дочери лучшее будущее.

Он никому не доверял. Не нашёл ничего лучше, чем уговорить сестру жены — младшую, родную — присмотреть за Шуней. Казалось, это безопасный выбор.

И вот теперь… чувство вины сдавливало ему грудь. Он даже не мог представить, как именно всё происходило. Как она её связала. Как Шуня смотрела в этот момент…

Каждый раз, когда он звонил домой, дочь отвечала спокойным голосом: «Всё хорошо, папа».

Виктор сжал голову руками и вцепился в волосы — хотелось просто выдрать их вместе с этим адом изнутри.

— Я не… защитил её… — прошептал он, будто обращаясь к жене.

Мир вокруг потемнел. Звуки стихли.

И вдруг — чьи-то тёплые руки обняли его.

Он медленно поднял голову… И увидел перед собой Шуню.

Та самая девочка. Та самая малышка из прошлого. Только уже взрослая. Но всё с тем же лицом.

— Шуня… — выдохнул он хриплым, надломленным голосом.

Она не сказала ничего лишнего. Просто прижалась к нему щекой и тихо прошептала:

— Всё хорошо, пап. Я рядом.

И Виктор больше не смог сдержаться.

Он отпустил верёвку, прижал дочь к себе и, дрожащим голосом, снова и снова шептал:

— Прости… Я не уберёг… Прости…

У двери стоял Алексей. Молча наблюдая за этой сценой.

Он видел, как Шуню трясло от холода у кафе. Видел её отчуждённость, даже когда рядом сидел родной отец.

Но сейчас — этот момент — показывал главное: связь между отцом и дочерью всё ещё жила. Жила несмотря ни на что.

Шуня почти не ела. Всё время молча смотрела на свою кружку с колой. Казалось, её мысли были где-то очень далеко.

Алексей тогда просто собрал еду, и они с Машей отправились к ней домой.

У входа он заметил: железная дверь приоткрыта.

За этот день произошло слишком многое.

Маша смотрела на отца и дочку с каким-то новым, тяжёлым пониманием в глазах. То, что она увидела, явно что-то в ней поменяло.

Она подняла взгляд на Алексея.

Тот, не заметив её взгляда, тихо прошёл на кухню.

Открыл пару шкафчиков, нашёл целые тарелки и начал перекладывать принесённую еду.

Он даже рис распаковал — тоже привёз с собой.

Аккуратно расставил всё на столе. Рядом поставил бутылки с водой. А потом — чемодан с деньгами, который забрал у Виктора ранее.

Он не стал мешать отцу и дочери. Просто тихо прикрыл дверь спальни и вышел из квартиры.

На пороге он обернулся и на несколько секунд задержался, глядя на дверь.

Сегодняшний день был тяжёлым. Слишком тяжёлым.

Вдруг он почувствовал, как кто-то тихонько сжал его пальцы.

Он обернулся и увидел Машу.

Щёки её порозовели, взгляд был потуплен. Маленькая ручка цепко держала его за пальцы.

Она что-то пыталась сказать — рот приоткрывался, снова закрывался. Но слов не находилось.

И вот, наконец, скомкав всё в себе, она пробормотала:

— Я… я есть хочу…

Тут же отвернулась — не в силах смотреть отцу в глаза. Щёки вспыхнули от стыда.

Алексей, наоборот, посмотрел на неё с доброй, тёплой улыбкой. От всего сердца.

Он понял: не только Виктор и Шуня что-то поняли сегодня. Его дочка — тоже.

Он вздохнул глубоко и сказал с нежностью:

— Ну что, пойдём, принцесса. Сегодня закажем всё, что ты захочешь. Хочешь — даже два мороженых.

Маша кивнула и, всё ещё смущённо, прижалась к его руке.

Аня Юрьевна полулежала на диване, стараясь держать голову как можно ровнее, чтобы тканевая маска на лице не съехала.

Холодок на коже приятно освежал, и это редкое чувство покоя навевало лёгкую дремоту.

Она аккуратно пригладила края маски, где она отходила от подбородка, потом зарылась ногами в плед и вздохнула — расслабленно, с намёком на царское довольство.

Минут десять назад она наткнулась на сообщение Алексея на сайте, где выкладывали любительские романы.

Он, как обычно, что-то предлагал, и упомянул какой-то «сайт» — в сообщении был даже номер. Аня Юрьевна нахмурилась.

— «Вк»? Это что вообще?

Она раньше про такое не слышала. Ни в работе, ни в жизни.

Но любопытство — вещь сильная. Особенно если учесть, сколько денег она уже вбухала в этого «талантливого автора».

С трудом, но она всё-таки разобралась, как зарегистрироваться. Приложение оказалось капризным, но с помощью номера телефона она кое-как пробилась.

Когда дошло до имени, Аня не могла удержаться от пафоса. Она остановилась на звучном и поэтичном нике: «Пьяна от грусти». Даже сама себе поаплодировала — мол, вот это изящество!

Но радость длилась недолго.

В графе «возраст» приложение потребовало честности.

Она, конечно, знала, что это всего лишь цифры, но... «Женщина должна оставаться загадкой», — как она любила повторять. Поэтому, подумав секунду, она ввела: «26».

— Почти правда, — пробормотала она, саму себя уговаривая.

Создание профиля завершено. Она ввела имя Алексея и отправила заявку в друзья.

Ответа не было.

Аня нахмурилась.

— А что, надо ещё, чтобы он подтвердил?.. Почему всё так сложно?..

Не зная всех нюансов этого вк, она решила не психовать. Просто отложила телефон, закинула ноги на подлокотник и расслабилась под маской.

Прошло секунд двадцать. Потом ещё десять.

Она снова схватила телефон.

— Ну?! — раздражённо прошептала она.

Алексей по-прежнему не принимал заявку.

Её настроение мгновенно испортилось.

— Наглец! — пробормотала Аня. — После всего, что я для него сделала… После всех донатов!

С грохотом отложив телефон, она отвернулась к спинке дивана и уставилась в потолок.

Прошла минута.

Она снова взяла телефон.

— Всё ещё ничего?!

Она уже всерьёз обиделась. Поджала губы, надула щёки.

— Вот и не буду отвечать сразу, даже если добавит! Пусть подождёт. — Она театрально фыркнула и отвернулась.

Мелодию себе под нос напевать начала. Типа безразличие, но глаза всё равно косились на экран.

И тут — дзинь!

Прозвучал системный звонок.

На экране появилось новое имя в списке контактов: «Алексей Смирнов».

Она на секунду замерла.

Потом вдруг вся вспыхнула от радости, словно школьница, которой первый раз ответил симпатичный мальчик.

— Это точно он…

Глупая, неуместная, несдержанная, но такая тёплая улыбка сама растеклась по её лицу. Маска при этом чуть съехала, но ей уже было всё равно.

Глава 36

Глава 36: Неловкий чат

Алексей вернулся домой вместе с Машей.

Как только они переступили порог, девочка тут же вырвала руку из его ладони, нахмурилась и, будто что-то скрывая, стремглав рванула в свою комнату. Даже слова не сказала.

Хотя есть жареную курицу на ночь было не самым полезным решением, Алексей не мог отказать дочери — она так радовалась каждому кусочку, словно это был торт на день рождения.

Тем временем его сын Дима весь день сидел взаперти в своей комнате, явно приходя в себя после утренней тренировки — пятёрка за физику отразилась в пятидесяти приседаниях.

Алексей подошёл к двери сына и тихо постучал.

— Спишь?

— Ещё нет... — отозвался усталый голос из-за двери.

— Ужинать будешь? Я взял с собой жареную курицу — Маша не доела.

— Да! — моментально отозвался Дима, но затем, спохватившись, быстро добавил: — То есть... нет. Жареное вредно. Я... держусь.

Покорность в его голосе была почти осязаемой.

Алексей довольно усмехнулся.

На самом деле никакой курицы у него с собой не было — он просто проверял силу воли сына. Если бы тот повёлся, завтра его бы ждала утренняя пробежка в два раза длиннее.

— Ладно, отдыхай, — сказал Алексей и пошёл в ванную.

После душа, смыв с себя усталость дня, он рухнул на кровать. Тело приятно расслабилось, и мысли лениво потекли в сторону телефона.

«А добавил ли меня тот благотворитель?» — вспомнил он.

Открыл старенький телефон — сотовый из начала двухтысячных, с экраном, на который нужно было нажимать стилусом.

Господи, как я скучаю по нормальным смартфонам… — проворчал он про себя.

Экран отзывается с задержкой, кнопки тугие, шрифт — как с советского калькулятора.

В Вк всё выглядело иначе, чем в оригинальной версии: куча странных групп вроде «Друзья по переписке», «Коллеги», «Знакомые по интересам». Всё это было каким-то громоздким и неудобным.

Но в одной из вкладок замерцало уведомление: новая заявка в друзья.

Он ткнул стилусом.

Имя пользователя: [Пьяна от грусти].

Алексей приподнял бровь.

— Поэтично-то как…

Он скептически хмыкнул.

Для сравнения, его собственный ник был [Старый Сосед Лёха]. Он хотел сперва поставить что-то типичное для той эпохи — типа Призрак69, убиватор или Не догонишь, братан — но потом передумал. Это уже тогда казалось ему кринжовым.

Хватило того, что он слышал такие ники в интернет-кафе, где подростки играли в «Контру» и выкрикивали бессмысленные фразы в микрофон.

Алексей принял заявку и добавил контакт в категорию «Друзья по переписке».

Интересно, это и есть она…? — мелькнула мысль.

Он откинулся на спинку кровати, в ожидании, пока от неё придёт хоть какое-то сообщение.

А может, и не придёт.

Всё-таки ник — "Пьяна от грусти"… вдруг это вообще какая-то взрослая тётя с богатой душевным богажем?

Он усмехнулся и перевёл взгляд на экран, где в правом нижнем углу замигал значок входящего сообщения.

Алексей аккуратно напечатал сообщение:

«Здравствуйте, я автор книги „Архимаг“. Пишу под псевдонимом Росток. Вы добавили меня после того, как увидели мой контакт?»

Он довольно кивнул, нажимая «отправить».

Волнение, хоть и лёгкое, всё-таки чувствовалось. Пожертвования от таинственной благодетельницы означали, что он получит 50% от суммы при окончательном расчёте с платформой в конце месяца.

Хотя потерял больше пятидесяти тысяч на взносы и продвижение… Без этих вложений я бы вообще ничего не заработал.

Мелькнула мысль:

Может, предложить ей скидывать деньги напрямую на карту?..

Но Алексей тут же мотнул головой.

Нет, это будет выглядеть жадно. Подумает, что я только из-за денег вежлив. Надо держать образ.

Он глубоко выдохнул, стараясь не накручивать себя, и отложил телефон.

Только лёг — и…

Бззз. Динь!

Алексей поднёс экран к лицу:

«Здравствуйте, да.»

Он нахмурился. Как-то… сухо.

Быстро набрал:

«Огромное спасибо вам за поддержку! Постараюсь радовать вас только самыми интересными и захватывающими главами!»

Ответ прилетел почти сразу:

«Понятно.»

Он застыл. Ну хоть какой-то энтузиазм?..

Словно прочитав его мысли, собеседница добавила:

«Продолжайте в том же духе!»

Да что ж ты будешь делать… — подумал Алексей. — Это переписка или налоговая проверка?..

Решив узнать больше, он ткнул на профиль.

Имя пользователя: Пьяна от грусти Пол: женский Возраст: 26 Статус: Жду кого-то...

— Девушка? — удивился он. — Неужели женщинам нравятся такие фэнтезийные боевые романы?..

Но сразу одёрнул себя. Какая разница? Главное — не отпугнуть, а удержать.

Он решил сделать шаг навстречу:

«Так вам 26? Значит, я старше, ха-ха!»

Ответа не было. Комната вдруг показалась слишком тихой. Он почувствовал, как настроение начинает падать.

Надо как-то оживить разговор…

Только он собрался напечатать что-то ещё — как сообщение всё-таки пришло.

«Да, я красивая 26-летняя женщина, и я абсолютно не вру про свой возраст!!!»

Три восклицательных знака. Будто прокричала ему это в лицо.

Алексей заморгал, ошарашенный.

Кажется, я задел что-то важное…

И тут его осенило.

Точно! Возраст для женщин — как белая краска на деревьях. Можешь догадываться, но если спросишь — получишь в лоб.

Он усмехнулся и уверенно напечатал:

«Хватит прикидываться, я уже всё понял!»

Тем временем у Ани горело лицо. Она сидела на диване, прижав ладони к щекам, не в силах даже взглянуть на телефон.

Зачем я это написала? Зачем три восклицательных знака?! Какой я теперь взрослый человек?!

Но телефон пикнул.

Аня открыла сообщение.

«На самом деле вам около двадцати, верно? Просто вы выставили 26, чтобы казаться взрослее. Но я вас раскусил!»

Она застыла.

Лицо, секунду назад пылающее, стало абсолютно спокойным. Даже… пустым.

...Что он только что сказал?..

Аня молча смотрела на экран.

На лбу выступила вена.

Щёки снова начали наливаться краской. Только теперь — от ярости.

Вот ведь… идиот!

Глава 37

Глава 37: Юля Годунова

Ещё в прошлой жизни отец как-то раз строго-настрого наказал Виктору Новикову одно правило.

«Женщины : они как стихийное бедствие, хуже диких зверей. Держись от них подальше и сосредоточься на учёбе!»

Юный и впечатлительный Виктор, тогда ещё ученик начальной школы, лишь серьёзно кивнул в ответ.

Уже на следующий день он пнул ногой одноклассницу, которая постоянно к нему приставала, и та с плачем упала на землю.

В средней школе он стал отшельником: тусовался только с пацанами и избегал любого тесного общения с девчонками.

К старшим классам детская наивность прошла. Он начал замечать запах шампуня в девичьих волосах, который будил незнакомые чувства в его once спокойном сердце. Впервые он усомнился в отцовских словах.

Но впечатление, произведённое отцом, было слишком сильным. В итоге Виктор решил твёрдо стоять на своём и сохранить верность его заветам.

До того самого момента...

После института, вернувшись как-то вечером домой, он подслушал разговор родителей. Проходя мимо их спальни по пути в ванную, он уловил встревоженный шёпот:

«Как думаешь, а наш-то сын не того... к женщинам не интереса не проявляет? Ни одной девушки за все эти годы...»

В тот миг Виктора будто молнией пронзило.

Так вот, выходит, в чём дело! Батя просто отваживал меня от ухажёрства во время учёбы?

Поток воспоминаний хлынул в его голову:

Одноклассница, что к нему липла в начальной школе. Девчонка, что принесла ему воды после кросса в средней школе, когда он чуть не задохнулся. Старшеклассница, которая таскала его на совместные подготовки и обещала, что они поступят в один вуз. Однокурсница, что звала его ночью посмотреть на звёзды. Всё сложилось в единую картину.

Но было уже поздно. Не имея никакого опыта в отношениях и привыкнув к одиночеству, Виктор так и жил сам по себе.

В конце концов, ему стало всё равно.

«Главное встать на ноги, а уж потом можно и о семье подумать. Женюсь на какой-нибудь порядочной, не толстой и не худой, заботливой, которая ко мне хотя бы без неприязни относится. И хватит».

Но едва его жизнь начала налаживаться, он оказался в этом мире.

Лёжа в постели, Виктор перебирал в памяти былые мысли. Но взгляд его был прикован к экрану телефона.

Не слишком ли тупо я сморозил?

Он отдавал себе отчёт, что с дамами общается не очень искусно. Его манера говорить была одинаковой что с мужчинами, что с женщинами.

«Может, завтра зайти в книжный и прикупить какой-нибудь любовный роман?»

«Пусть у меня уже и дети есть, но быть одиноким две жизни подряд так себе перспектива. А детям... им ведь материнская ласка нужна, верно?»

При этой мысли в его голове возникло лицо с дурашливой ухмылкой.

Виктор дёрнулся и яростно замотал головой.

О чём это я вообще?!

Снова глянув на телефон, он увидел, что ответа так и нет.

С вздохом он перевёл телефон в беззвучный режим, швырнул на подушку рядом и натянул одеяло по пояс.

«Сосредоточусь на воспитании сына и дочки. Всё остальное... подождёт».

Закрыв глаза, Виктор решил заснуть.

Недельная дисквалификация Димы закончилась.

Завершив утреннюю пробежку с отцом, он вернулся домой. К тому моменту его тело уже привыкло к режиму тренировок.

Он больше не пытался задирать ноги после каждого забега.

На самом деле, после пробежки и горячего душа он чувствовал себя удивительно свежо и бодро.

Привычка страшная сила.

Немного отдышавшись, он спустился позавтракать, прежде чем снова подняться наверх.

Последние несколько дней распорядок отца был неизменным: утренняя пробежка и сразу на работу, оставляя дом на Диму и Машу.

Переживая, что Маша проспит или будет не в безопасности по дороге в школу, отец поручил Диме будить и собирать сестру.

Собравшись сам, Дима заходил в комнату сестры и буквально вытаскивал её из постели. Затем он намыливал ей лицо влажным полотенцем, чтобы окончательно прогнать дремоту.

Чем это заканчивалось?

За завтраком Маша уставилась на него, надув губы, в глазах обида.

Между кусками бутерброда она бормотала: «Ещё рано...» и «Братан зануда...».

Несмотря на ворчание, Дима благополучно провожал её до школьных ворот, как только они открывались.

Игнорируя её долгий укоризненный взгляд, он махал рукой и кричал вслед: «Учись хорошо!»

Затем разворачивался и шагал в свою школу.

Атмосфера в средней школе разительно отличалась от начальной, особенно для девятиклассников вроде Димы.

С приближением выпускных экзаменов утренние самостоятельные занятия стали неотъемлемой частью расписания.

Когда Дима вошёл в класс, там было всего несколько человек.

«Видимо, я рановато», подумал он, устраиваясь на своё место.

Достал учебники и аккуратно сложил их стопкой в углу парты.

Вскоре в класс ворвалась Шуня весёлая, улыбающаяся подбежала к своему месту рядом.

«Ты наконец-то вернулся!»

Она открыла рюкзак и, как и Дима, аккуратно сложила книги в стопку на парте.

«Без тебя так тяжело было на уроках сосредоточиться».

«Да ты вообще никогда на уроках не сосредотачивалась», поддразнил он.

«Я тоже внимание уделяю!» возмущённо надулась Шуня, опровергая его claim.

Привыкнув к её упрямым отговоркам, Дима лишь усмехнулся в ответ.

В этот момент в класс вошёл тот самый парень, забияка

Его взгляд на секунду встретился с взглядом Димы.

Дима ответил широкой, дружелюбной ухмылкой.

Но парень тут же опустил глаза и отвернулся, направившись к своей парте в углу, не сказав ни слова.

Улыбка сползла с лица Димы, и он повернулся к Шуне.

«Кто-нибудь тебя в последнее время просил что-нибудь купить?» — спросил он.

«Нет».

«А помочь доску стереть или остаться убраться после уроков?»

«А вот это странно — последние дни никто не просил помочь ни с чем...» — сказала Шуня с озадаченным выражением лица.

Видя неведение своей наивной соседки, Дима немного расслабился.

Эх ты, дурёха...

Началось утреннее самостоятельное занятие.

30 минут чтения пролетели быстро, следом сразу же начался первый урок без перерыва.

Учебный день состоял из четырёх утренних уроков, трёх дневных и трёх вечерних самоподготовок. Отличники, считавшие, что дополнительные занятия им ни к чему, могли получить освобождение.

Это означало, что каждое утро ученики выдерживали 75 минут занятий без передышки.

Диме такой график казался изматывающим.

Когда утреннее чтение закончилось, в класс вошла учительница с учебником в руках.

Но прежде чем она успела подняться на кафедру, к дверям подбежала запыхавшаяся девушка.

Её прямые чёрные волосы мгновенно привлекли всеобщее внимание.

В отличие от волос Шуни, её иссиня-чёрные пряди отливали естественным глянцем, гладкие и шелковистые под солнечным светом.

Её лицо, хоть и слегка уставшее, было поразительно красивым. На ней была стандартная школьная форма, которая сидела на ней с необъяснимой изящностью.

— Опоздала, — коротко доложила она учительнице.

— Ничего, заходи. В следующий раз только постарайся не опаздывать, — ответила учительница с улыбкой.

Академическая успеваемость — вот она, привилегия.

Сидя рядом, Шуня с завистью наблюдала за сценой.

В прошлый раз, когда она проспала, учительница отчитала её так, что она чуть не расплакалась.

Сжимая ручку в кулаке, Шуня пробормотала себе под нос: «Юле можно опаздывать, и ей ничего не будет. Несправедливо!»