Мачеха Золушки - Попаданка

Глава 1

Ледяной холод проник в тело, стремясь уничтожить жизнь, тьма перед глазами, ужас перед чем-то непознаваемыми и всесильным сковывает сердце. Так я не пугалась за всю свою долгую жизнь. Так, наверное, ощущается смерть.

Но постепенно возвращалось ощущение собственного тела в пространстве. Я пошатнулась, но меня кто-то поддержал под руку. Наконец, тьма перед глазами рассеялась, и я увидела прямо перед собой сидящую на полу юную девушку лет восемнадцати. Золотистые волосы закручиваются изящными локонами, только у висков прядки собраны, а сзади повязан красивый большой бант. Светлое личико сердечком с розовыми губами, аккуратным чуть вздернутым носом и огромными полными слез голубыми глазами.

Я замерла, удивленно глядя на незнакомку, воплощающую в себе идеальный образ какой-нибудь диснеевской принцессы. Кто она? Не помню. На ней историческое платье с пышной юбкой — она тоже служит в нашем театре?

— Мамочка, как ты? Что с тобой? — тараторит рядом юный женский голос.

Оборачиваюсь и вижу еще двух девочек: одна в розовом, другая в зеленом, тоже с пышными юбками. Высокие, темноволосые с проблемной кожей. Совсем не красавицы. Это какой-то молодежный театральный кружок?

— Мамочка, эта дура опять тебя довела! — взволнованно сжимает мою руку девочка в розовом, кусая губы. — Доктор же сказал, что тебе нельзя волноваться!

Тихий всхлип доносится от блондинки, она моргает, и из ее глаз картинно скатываются по щекам слезы. Идеальная техника, такое только в кино показывать. Тут она поднимает руку и прижимает к левой щеке, продолжая тихонько красиво всхлипывать, будто...

Я замечаю под ее пальцами розовый след, как от пощечины, который постепенно наливается более ярким цветом. Что?!.

— Я не хотела, это случайно вышло! Матушка, простите меня! — всхлипывает блондинка, и тут я начинаю ощущать боль в своей правой руке.

Что? Я?

Поднимаю руку и неверяще смотрю на нежную кожу без морщин и пигментных пятен. Будто чужая рука, только... только боль моя. Знакомая боль — такую ощущаешь, если дать кому-нибудь пощечину. Вновь перевожу шокированный взгляд на блондинку.

— Ты специально опрокинула на маму поднос, зараза! — в разговор вклинивается вторая брюнетка, в зеленом.

Она кидается на блондинку, но та отскакивает в сторону, не вставая с пола, плачет, прикрывается руками, отползая спиной вперед к камину. К горящему настоящим огнем камину! Откуда он в нашем театре? И эта комната... таких прекрасных декораций у нас никогда не было.

— Нет, я не специально... я не хотела... я нечаянно! Я просто хотела немного помочь... — всхлипывает блондинка, по полу пятясь назад от мстительных шлепков и тычков брюнетки, пока не опрокидывает на себя какой-то совок с серым порошком. — Ой, мое платье! — вот теперь видны ее настоящие эмоции: брезгливость, горе, капризно изгибаются губы, когда она пытается оттереть серые пятная на юбке, но лишь размазывает их.

— Так тебе и надо! — захихикала брюнетка в розовом. — Была при батюшке «Золотце», а теперь вся в золе... «золушка!»

Вздрагиваю от этого слова, словно от пушечного выстрела.

— «Золушка», — подхватила вторая. — Зоуи — Золушка, так тебя и будем звать! — обрадовалась девица в зеленом платье, больше не пытаясь поколотить блондинку. — Будешь знать, как пакостничать!

— Золушка-золушка-золушка!

У меня от их дразнилок аж сердце сжалось. «Золушка»?! А я тогда кто? Ее... мачеха? Как по роли в спектакле. Я удивленно обвела взглядом комнату, только теперь осознавая, что все вокруг настоящее, никакие это не декорации. И то, что произошло... это не иллюзия, это реальность?! От воспоминаний об угрозе страшного старика ледяные мурашки пробежали по спине.

— Матушка, пойдем, тебе нужно привести себя в порядок, пока поверенный не приехал, — брюнетка в розовом подхватила меня под руку, и я не стала сопротивляться.

В голове была полнейшая пустота, совершенно не верилось, что это возможно в реальности. Я ведь простая актриса в ТЮЗе, а не...

Ахнула удивленно, оказавшись перед зеркалом, и закрыла рот рукой, чтобы не наговорить лишнего. На меня из зеркала смотрела незнакомка: темные волосы, ровный нос, высокие скулы и раскосые глаза, приподнятые к вискам. Совсем молодая, лет тридцать пять, но между бровями заметные морщины, темные мешки под глазами, носогубные складки и рот сжат в скорбно-брезгливую мину. Но по сравнению со мной шестидесятилетней настоящая молодость!

— Мамочка тебе плохо? Я сейчас принесу воды. Нет, я принесу лекарства. Все хорошо, мы сейчас быстро все исправим, — затараторили темноволосые девочки, забегали вокруг. Девочки... дочери этого тела. Сестры Золушки.

Через несколько мгновений мне под нос сунули стакан, остро пахнущий валерианой. Пить не хотелось, но не стала обижать двух подростков, с надеждой глядящих на меня. Глотнув, выдавила из себя улыбку:

— Все хорошо, правда. Просто голова закружилась.

Девочки явно растерялись от моей реакции, переглянулись удивленно, а потом тоже заулыбались. Наконец, та что в розовом усадила меня на пуфик перед зеркалом, а сама встала сзади.

— Вот дура косорукая, — пробормотала она, выбирая из моих волос... канапе. А ведь после спектакля там были кусочки попкорна, там, в другой реальности...

— Она специально поднос опрокинула! Помочь она хотела, как же! — моментально вспыхнула вторая. Кажется, она младше и эмоциональнее. — Ух, покажу я ей, — она мстительно сжала кулачки.

Я пыталась сообразить, как поступить.

— Сейчас не время об этом думать, — наконец, решительно произнесла я. — Кого мы сегодня ждем, ты сказала, я запамятовала?

— Так поверенного же! — удивилась девочка в розовом и через зеркало покосилась на сестру. — Ты же все утро волновалась из-за этого, все настойку успокаивающую пила...

— Он как раз скоро должен быть, а эта гадина специально как раз перед его приходом поднос опрокинула, — злопамятно продолжила вторая.

— А по какому поводу он должен явиться? — прервала я ее злобное пыхтение.

— Так по поводу долгов отчима, которые после его смерти остались, конечно, — откликнулась старшая из девочек.

Я лишь прикрыла глаза. Вот тебе и сказочка про Золушку: вместо кроткой падчерицы мне попалась мелкая пакостница, а вместо богатого вдовца — долги.

Глава 2

Мне пришлось внимательно слушать девочек, чтобы понять, что старшую в розовом платье зовут Флоранс, а ее младшую сестру — Патрисия. Собственное имя мне осталось неизвестно, ведь ко мне они обращались «матушка».

Флоранс ловко выбрала у меня из прически крошки и нацепила сверху маленькую шляпку, чтобы было не заметно следов. Все это время девочки не прекращали трещать, благодаря чему я узнала, что подобные номера, вроде сегодняшнего, Зоуи проделывала с завидной регулярностью. При этом все слуги в доме были на ее стороне и считали ее безвинной жертвой злой мачехи и сестер, а на деле это была ее своеобразная манера — сделать пакость и картинно зарыдать, приговаривая, что она-де нечаянно и просто неуклюжая. Только вот вечно выходит, что стремление кому-нибудь помочь или еще что-то сделать у нее возникает именно в самые ответственные моменты.

— А как она испортила тебе платье прямо перед первым балом в статусе маркизы? Это ж надо быть такой вредной! Только отчим и мог верить, что она не со зла, — ворчала Патрисия.

— Души в ней не чаял, а нам не верил никогда, — добавила Флоранс. — А слуги? И как они могут быть на ее стороне?! Она же и им вечно пакости подстраивает: то ступени черной лестницы маслом измажет, то ведро с грязной водой вроде бы случайно опрокинет, когда уже весь пол вымыт. И как они ей могут верить?!

— Она глазками голубыми похлопает, слезками покапает, и ей все прощают, — Патрисия изобразила в лицах «хлопанье глазками» и несчастный взгляд котика из Шрека, но, надо признать, от рослой и, честно говоря, не очень красивой девушки с небольшими глубоковато посаженными глазами это выглядело совсем не так, как от Зоуи с ее ангельской внешностью.

— Разберемся, — решительно произнесла я, поднимаясь с пуфика.

Когда мы спустились назад в гостиную, Патрисия позвонила в колокольчик и прибежавшей служанке велела:

— Когда явится господин поверенный, проводите его к нам.

— Но... он уже здесь, — растерялась та. — Госпожа Зоуи не велела вас беспокоить, сказала, что сама...

Кажется, времени на вхождение в роль мне не оставили:

— Где? — холодно бросила я.

— В кабинете его сиятельства, — служанка указывающе махнула рукой.

Я дернулась, было, вперед, но сообразила, что нужную дверь сама не найду:

— Девочки, сопроводите меня, вам пора вникать в наши финансовые дела.

— Да матушка, — пропели они синхронно, удивленно переглянувшись.

Так мы и пошли — дочери окружили меня с двух сторон, и я старательно сдерживала шаг, чтобы не опережать их, а двигаться туда же, куда и они. Когда мы подошли, Патрисия первая шагнула к двери и открыла ее для меня. Войти мне, как старшей, пришлось первой.

— Ваше сиятельство! — полноватый мужчина в камзоле вскочил со с кресла для посетителей и нервно утер лысину платком. — Рад, что вы все же достаточно здоровы, чтобы меня принять!

Я бросила на Зоуи, которая вольготно устроилась в хозяйском кресле за столом, злой взгляд:

— Наверное, моя падчерица меня неправильно поняла. Я нехорошо себя чувствовала утром, но после приняла лекарство, и мне стало легче. Я очень ждала нашей встречи и хотела лично выслушать все, что вы хотите мне поведать.

Я медленно приблизилась к столу. Зоуи продолжала сидеть на месте, пялясь на меня исподлобья. Сейчас она не пыталась изображать несчастную безвинно обиженную девочку в слезах, и было видно, что, несмотря на по-детски пухловатые щечки, она, скорее всего, ровесница Флоранс. «Отличные актерские способности, но не хватает опыта в импровизации и самоконтроля», — машинально отметила я.

По всем нормам этикета она должна была подняться и уступить место старшей женщине в семье, но понимание этого боролось в ней с ненавистью к мачехе. Что же победит? Пауза затягивалась. Поверенный нервно откашлялся, вновь протер лысину платком.

Зоуи не выдержала первой, все же покраснела, вскочила с места и отошла, забилась в угол между столом и шкафом.

— Спасибо, милая, — улыбнулась я, и бровью не показав своего неудовольствия, и устроилась на кресле. — Говорите, господин поверенный.

— А юные леди будут присутствовать? — удивился он.

— Да, я решила, что девочкам пора учиться вести дела, — заметила, как Зоуи послала мне удивленный взгляд. — Итак?

Мужчина еще немного помялся, но потом все же вытащил из папки некую бумагу и положил ее на стол передо мной. Мне оставалось порадоваться, что я владею местной грамотой, хотя разбирать текст среди всевозможных завитков было несколько затруднительно. Я успела выхватить взглядом заголовок: Обязательство и подпись — маркиз Крантерлот.

— И что это значит? — не стала я изображать понимание.

— Ваш супруг подписал бумагу, согласно которой он обязуется передать в собственность некоего барона Фродверка имение Первероуз.

— Но это наше приданое! — возмутилась Патрисия.

— Его завещал нам отец, — подхватила Флоранс.

— Если отец написал это, значит так было нужно, — с неожиданной уверенностью выступила Зоуи.

— Нужно лишить нас наследства? — возмутилась Патрисия, да и Флоренс покраснела от гнева и сжала руки в кулаки.

— Девочки, — оборвала я перепалку и перевела взгляд на поверенного. — Насколько это... серьезно?

— Ваш покойный супруг имел доверенность на управление всем вашим и ваших дочерей имуществом, но все же управление — это не право свободного распоряжения. Я объяснил барону Фродверку, что его претензии беспочвенны, но это дело... — поверенный замялся.

— Мошенничество? — догадалась я, что может означать, если человек обязался передать собственность, которая ему не принадлежит.

Глава 3

Поверенный грустно кивнул. Я нервно побарабанила пальцами по столу.

— Это невозможно! — взвилась Зоуи. — Это бросит тень на род маркизов Крантерлот! — она вперила взгляд в Патрисию и Флоренс. — Вы должны отдать этому... барону все, что обязались!

— Мы ничего у него не брали в долг и отдавать свою землю не обязаны! — взвилась Патрисия.

— Но это же позор! Меня никто замуж не возьмет с испорченной репутацией! Вы должны это исправить! — заверещала Зоуи, глаза ее наполнились слезами.

Я прям опешила от уровня ее эгоизма.

— Боюсь, юные леди и не могли бы этого сделать, леди Зоуи, — встрял поверенный. — Имение по закону и завещанию их покойного батюшки не отторгаемое имущество, оно в равных долях завещано обеим, но распоряжаться им они смогут только после свадьбы.

— Да кто их замуж возьмет! — фыркнула девушка презрительно.

— Ах ты!

— Да как ты смеешь! — не остались в долгу Патрисия и Флоренс.

— Думаю, для первого урока управления делами достаточно, — прервала всех троих я. — Пожалуйста, займитесь чем-нибудь полезным в своих комнатах.

— Да, матушка, — покаянно выдохнули мои дочери и, сделав книксен, направились на выход.

— Вы должны что-то сделать, обязаны это исправить! — Зоуи не могла уйти, не оставив последнее слово за собой.

— Господин поверенный, я хочу знать все, — оказавшись с мужчиной наедине, попросила я. — Прежде я недостаточно внимания уделяла делам, но поняла свою ошибку. Прошу, расскажите мне все еще раз, даже если вы уже рассказывали. Боюсь, прежде я была недостаточно внимательна или могла чего-то не понять. Горе из-за потери мужа затмевало мой разум.

— Рад это слышать, маркиза, — поверенный забрал со стола документ и аккуратно сложил его обратно в папку. — Мы в принципе могли бы поступить как предполагала леди Зоуи, в законодательстве есть свои лазейки, но...

— Но? — вообще-то мне совершенно не хотелось лишаться никакого имущества.

— Боюсь, что барон Фродверк может оказаться только первой ласточкой. Таких документов может оказаться много, а имение у вас всего одно.

Я устало прикрыла глаза, размышляя, как несчастная вдова с двумя дочерями умудрилась вляпаться в брак с таким человеком, как маркиз.

Долгий разговор с разбором документов помог понять ситуацию. Мое имя было маркиза Матильда Крантерлот. До замужества она была баронессой Ярдвирг родом откуда-то из далекой провинции, где много солнца и моря. Матильда была второй супругой барона Ярдвирг, кроме двух дочерей у него был еще старший сын, который унаследовал основное состояние и обширные виноградники. К счастью, барон любил дочерей и упомянул их в завещании, обеспечив не шикарным, но все же неплохим приданным. Матильде же достался счет в банке — так называемая «вдовья доля», что сделало ее довольно завидной невестой. В провинции можно было легко жить на проценты с этих денег до конца жизни, не шикарно, но нормально. Плюс по закону Матильда, как вдова, имела свободу самостоятельно управлять имением дочерей, пока не выдаст их замуж.

Но пять лет назад мимо проезжал маркиз Крантерлот, столичный щеголь, легко запудривший мозги вдовой баронессе Ярдвирг. Он обещал красивую жизнь, балы и любовь, а также снять с плеч хрупкой женщины всю ответственность за дочерей и их имущество. И она поверила. Свадьба была скромной, ее проигнорировали многие соседи, считая, что вдова слишком быстро выскочила замуж. А дальше — подпись на доверенностях, и вот уже маркиза Крантерлот наблюдает, как быстро пустеет ее банковский счет.

Дом в столице, куда маркиз привез супругу с падчерицами, оказался совсем не так шикарен, как предполагалось. Он требовал серьезного ремонта, а деньги тратились на новую мебель и отделку шелком стен. К тому же, как выяснилось позже, принадлежал он не самому маркизу, а его дорогой дочери золотце-Зоуи, достался в наследство от дедушки по материнской линии. Складывая по кусочкам разные сведенья, я поняла, что первый тесть маркиза держал того в ежовых рукавицах, не позволяя разбазаривать деньги. А вот после его смерти...

Поверенный показал мне, где в кабинете лежат счета и примерно объяснил соотношение цен, и я была шокирована расточительной жизнью супруга. Имение Первероуз за год приносило меньше денег, чем маркиз тратил на свои наряды за сезон, да и Зоуи он ни в чем не отказывал. А найденные в отдельной стопочке скромные счета за наряды Патрисии и Флоренс подтвердили, что дочерей супруги маркиз держал в черном теле. Причем, счета за наряды Зоуи на баснословные суммы подписывал супруг, а скромные счета на содержание своих дочерей — Матильда, подтверждая, как интересно в этой семье распределялись доходы и расходы. «Твои деньги — наши, а твои дочери — твои, содержи их сама». Отец создал еще один повод недолюбливать Золушку.

Неудивительно, что благодаря такому расточительству личные деньги маркиза, и полученные после женитьбы на баронессе Ярдвирг, быстро закончились. А дальше начались долговые расписки.

— После продажи коллекции картин, всех лошадей, кареты и еще кое-какого движимого имущества, некоторых украшений и расчета части слуг, удалось погасить большую часть долгов вашего супруга, — нервно потирая платком лысину, продолжил поверенный. — К сожалению, леди Зоуи не согласилась расставаться с материными драгоценностями, платьями или частью мебели, а, так как дом принадлежит ей, то без ее разрешения мы не можем ничего продать и окончательно закрыть долги. Однако, вскоре мы ожидали очередного финансового отчета из имения, и можно предположить, что, если урожай был хорошим, прибыли бы хватило, но...

— Но только если не всплывут новые расписки, — закончила я его речь, нервно побарабанив пальцами по столешнице.

А в сказке все было так просто! Злая мачеха мучает Золушку, но добрая фея дает ей шанс встретить принца. В некоторых версиях, правда, у Мачехи и ее дочерей страдали то ноги, то глаза, но это старые жестокие сказки.

Почему же реальность, в которую попала я, так отличается? И что мне с этим делать?

По спине опять пробежались ледяные мурашки от страшных воспоминаний.

Глава 4

Это был самый обычный день в нашем ТЮЗе. Или скорее... это был ужасный день. Последний новогодний спектакль в зимнем сезоне выдался самым тяжелым. Во всех других театрах Елки уже закончились, а у нас режиссер продлевал до последнего, договорился с распространителями, чтобы билеты продавали в школах, «осовременил» спектакль. Сюжет весьма отдаленно напоминал «Приключения Маши и Вити»: Снегурочку похитил Кощей, и главные герои-дети должны были ее спасти. Только на этом сходство заканчивалось, Маша выходила на сцену в мини и на огромных каблуках, больше подходящих стриптизерше, а Витя выезжал на моноколесе и с битой в руках, угрожая сказочным персонажам.

Как на зло, именно в этот день в фойе еще и установили тележку с попкорном, сладостями и газировкой, и кому-то из ребятишек пришло в голову, что это очень весело — кидать фантиками и едой в актеров. Режиссер, который всегда чувствовал прибыль, вместо того чтобы запретить, обозвал это «помощью», чтобы увеличить продажи во время антракта, и понеслось. Дурацкий спектакль превратился в форменное сумасшествие, а после в фойе, детишки на радостях разгромили елку и разорвали бутафорские подарки под ней, окончательно уничтожив новогоднее настроение.

Елка была старая, пластиковая, с твердыми иголочками и украшена старинными игрушками. Многие из них, я знала, после войны приносили работники театра и зрители из своих семейных сокровищниц. Некоторые даже дореволюционные. Если бы режиссер узнал, он бы, наверное, их продал в антикварный магазин, но он не обращал внимание на «эту ерунду». А вот теперь...

Я подошла к елке и подняла с пола треснувший шарик в виде золушкиной кареты-тыквы. У него разбилось одно из колес, а трещина побежала дальше вверх. Старая позолота давно поблекла, но в нем было какое-то очарование старины... и ничего не осталось.

Иногда я и сама чувствовала себя таким вот шариком. В юности мечтала стать звездой, окончила театральный, хотела блистать в фильмах... но распределение в ТЮЗ, неудачное замужество, пара незаметных эпизодических ролей в кино... все завертелось-закрутилось, менялся мир, менялась я. И вот мне уже шестьдесят, режиссер намекает на то, что пора уже на покой. Впрочем, не увольняет — за такую зарплату мало кто соглашается играть, а у меня хотя бы пенсия.

— Анна Павловна, не расстраивайтесь. Какие времена, такая и новогодняя ёлка. Последняя, между прочим, в этом году, — улыбнулась Арина, милая девочка, игравшая Бабу Ягу. — Давайте лучше посидим в гримёрке, попьём чай. Всё-таки, последняя ёлка в этом году! — Она небрежно оторвала с лица бутафорский крючковатый нос, а вот нарисованные морщины так и остались, расчерчивая юное лицо. Как она там теперь? Неужели тоже оказалась на месте той, что играла? Каково молодой девчонке стать старухой-ягой?*

— Да, ты права, идем, — тяжело вздохнула я, аккуратно вешая треснувшую игрушку на елку. — Нужно заесть расстройство чем-нибудь сладким. У меня как раз есть коробочка конфет от старого поклонника.

— Анна Павловна, а вы только молодеете, уже шестьдесят, а все поклонники конфеты носят! — рассмеялась Арина. – Всё-таки правильно, что роль Бабы-Яги играла я, у меня таких ухажеров нет.

Я вяло улыбнулась. Остатки былой роскоши, поблекшая позолота. Сейчас я бы хотела не внимания престарелых поклонников, а верного мужа рядом. Это в молодости я все носом вертела: тот не хорош, этот недостаточно амбициозен. А сейчас думаю, что главное — это любовь крепкая. Да только поздно уже.

В гримерке мы оказались женским составом — мужская часть труппы отправилась выпить водочки за сценой. А здесь в основном молодые девчонки. На стол собрали у кого что было.

— Анна Павловна, ой, у вас на голове... посмотрите в зеркало, — вновь подсказала Арина.

Глянув, я удивленно открыла рот. В волосах парика застряло несколько кусочков воздушной кукурузы. Что ж за невезение! Попыталась их выпутать, но руки затряслись.

«Неужели этого я хотела от жизни? Быть старой бабкой в кругу юных девчонок, с которой общаются из жалости, раздавать советы, потому что своей жизни нет, да выпутывать еду из волос», — крутилось в голове.

Что-то я совсем расклеилась. Нужно быть позитивнее, нужно стараться, жизнь еще не кончилась. Нужно пытаться идти в ногу со временем и вытягивать себя за уши из апатии. Как всегда, все самой и ради себя, но хоть так, хоть обузой никому не быть, пока ноги ходят и руки двигаются, а память способна удержать пару строчек очередной роли. А так хочется жить ради кого-то... но услышать заветное «мама» мне этой жизни не довелось, только на сцене.

Вокруг суетились девчонки, переговариваясь, но вдруг холодом продрало по спине, я, вздрогнув, обернулась. Дверь в гримерку распахнулась, на пороге застыл человек в голубом костюме Деда Мороза. Очень колоритный мужчина: высокий, широкоплечий, с бело-серой бородой будто из натуральных седых волос и в чудесном костюме, полностью расшитом ярко блестящими кристаллами, наверное, Сваровски, и пушистым белым мехом. Посох не просто деревяшка с мишурой, а будто покрытый блестящим инеем с фигурным навершием в виде снежинки. Ох, какие костюмы делать научились, а у нас старый потрепанный без каких-либо украшений.

Актрисы засмеялись, зазубоскалили.

— Вы что наделали, охальники?! — неожиданно выдал гость угрожающим, будто рокочущим басом.

– Дед, ты чего, с дуба рухнул? Мы-то тут причём? — возмутилась Лиза, девочка игравшая Элизу из сказки про Диких Лебедей. Странная роль, вставленная режиссером только ради эффектных трюков.

— А вы вообще кто? — заторможенно отреагировала я. — Вы же не Новиков, и костюм у него другой, красный.

— Я, устав от трудов праведных, хотел отдохнуть, а что увидел?! В храме искусства детей дурному учат, плохое поведение одобряют! — странны Дед Мороз не желал выходить из своей роли.

— Ну разве ж это храм. Так, храмик. Малюсенький, — Марьяна продемонстрировала размер на пальцах.

— Да разве нас кто-то послушает? Делаем то, что сказали, — пожала плечами Оксана.

— Старик, шел бы ты отсюда. Сквозняк создаешь, — пренебрежительно поморщилась Сандра.

— Не по адресу возмущаетесь, дедушка. Это не мы их родители, — хмыкнула Алёна.

С каждым их словом Дед Мороз будто все больше мрачнел:

— Вижу, вас уважению к старшим тоже не научили, так чему же вы можете научить детей малых? Только тому, как сказки волшебные портить! — он говорил так, будто для него все это действительно много значило. Я отчасти его понимала, сама болею за родной театр, но это какой-то перегиб.

— Всё, дедушка, успокойтесь, мы осознались. Хотите печенюшку? — постаралась улыбнуться Марьяна.

— Послушайте, давайте спокойно все обсудим. Я понимаю, что вы расстроены представлением, мы тоже не в восторге, но, если разобраться... — попыталась я стать голосом разума.

— Ещё раз — не по адресу претензии высказываете, дедушка, — перебила меня Алена. — Мы просто актёры, сказано играть — играем, а все вопросы к режиссеру, — она махнула рукой в сторону двери.

Мне показалось, что в комнате стало еще холоднее. Я даже покосилась на окно проверить, не открыл ли кто форточку, но нет.

— Сумасшедший какой-то, — прошептала Арина.

Вдруг Дед Мороз резко ударил посохом по полу, и я увидела, как от этого удара по линолеуму поползли ледяные узоры. Ахнув, я подогнула под себя ноги, но белые рисунки, будто по старому стеклу, расползлись по всей комнате, поднялись по стенам. Следом ярко сверкнула снежинка в навершие его посоха, от нее отделились одиннадцать ледяных снежинок. На миг они замерли перед ним полукругом, я замерла, чувствуя, опасность. Хотелось сбежать, спрятаться, но я не могла заставить себя встать. А потом снежинки резко рванули по направлению к девушкам. Кто-то закричал, кто-то ругнулся. Я попыталась отмахнуться от снежинки, приблизившейся ко мне, словно от осы, но, едва она прикоснулась ко мне, как все мое тело сковал ледяной холод. Я замерла, не в силах пошевелиться, в то время как вокруг меня начала нарастать ледяная корка, все увеличиваясь, пока я не оказалась внутри огромной глыбы льда. Я не могла даже моргать, но оставалась жива.

Я могла только растерянно смотреть на Деда Мороза. Настоящего Мороза из древних легенд, всесильного, щелчком пальцев замораживающего неугодных.

От холода я перестала чувствовать пальцы, он будто проникал все глубже, я догадалась, что, когда он скует мое сердце, я окончательно погибну. Жить захотелось неимоверно сильно. Что угодно сделать, лишь бы выжить.

— Что ж, теперь вы узнаете, каково это — в этих сказках жить! — довольно ухмыльнулся Дед Мороз, лишив нас возможности разговаривать. — Вы поймете, как это важно, чтобы в сказке все случилось правильно, как в волшебных книгах тысячи лет назад записано! И помяните мое слово: коли и в этот раз сказки испортите, так глыбами ледяными и останетесь!

Перед глазами резко потемнело, а в голове остался вопрос: а что же записано в тех самых волшебных книгах? Как это — не испортить сказку?

———

Рада приветствовать читателях в своей новой книге! Мы с подругами авторами собрались и, вдохновившись зимней атмосферой, решили написать по книге-ретеллингу, рассказать старые сказки на новый лад.

Анне Павловне будет тяжело обжиться в сказке, но она хотя бы знает, как должна вести себя — мучить Золушку, пока та не вызовет фею и не познакомится с принцем. А вот что делать попаданке в Бабу-Ягу, ведь в разных сказках она ведет себя по-разному? Ответ на этот вопрос вы можете узнать, прочитав книгу Попаданка в ведьму, или избушка на курьих ножках

Попасть в Бабу-Ягу не входило в мои планы на сегодня, я лишь должна была её сыграть. Наш спектакль не понравился вредному магу, и в наказание он отправил меня в "сказку", где я должна сделать всё правильно.

А правильно это как? Я должна помогать богатырям, или вредить им? Мне предстоит в этом разобраться! Хорошо, что я не одна: со мной верный кот. Ещё я познакомилась с красавцем-мужчиной-богатырём... Так стоп, мне же нельзя влюбляться, или...?

Глава 5

После ухода поверенного я продолжила обыскивать кабинет своего мужа, потом переключилась на свой будуар. Я надеялась, что по старой традиции супруги Крантерлот вели дневники, и я смогу разобраться в происходящем, но в бумагах я нашла что угодно, включая эскизы платьев и счета за уголь, но только не то, что нужно. Помогла в очередной раз Флоранс, она предположила, что я ищу дневник, и указала мне на запертый ящик тумбочки в спальне. Ключи от всех дверей я, как хозяйка, носила на большой тяжелой связке на поясе, среди них нашелся и нужный.

В ящике нашлись несколько толстых тетрадей, я взяла ту, что сверху и наугад открыла ее на середине.

«В кого же они уродились такими уродинами? Наверняка в род старика-барона. Почему мои дочери не похожи на Зоуи, я ведь в юности была так хороша? Как мне выдавать их замуж? Их отец скряга не оставил им такого приданого, чтобы кто-то приличный прельстился их прыщавыми рожами, а брат отказывается хоть как-то помочь. Он лишь иногда высылает немного денег, но на них и жить-то тяжело, не то что выдать замуж этих дур.

А как они двигаются? Как сидят? Как говорят? Не зря маркиз вечно был ими недоволен, ни ступить, ни молвить по-столичному не умеют, неуклюжие каракатицы. От этого сравнения я ненавижу Зоуи еще сильнее.

Маркиз сказал, что их нет смысла обучать манерам и танцам, все равно базу надо было давать еще до семи лет, теперь уже поздно, он не хочет платить за учителей, раз их работа не принесет результата. Я и сама вижу, что все бессмысленно. Сама, придя на урок, я сразу заслужила похвалы учителя, а девчонок он только ругал да вздыхал.»

Я удивленно захлопнула дневник, покосилась на обложку. Это точно мать про своих детей пишет? Нет, точно она, маркиза Крантерлот. Вздохнув, опять углубилась в чтение.

Страницы были пронизаны ненавистью: к мужу, которого Матильда неизменно звала «маркиз», к дочерям за их неуклюжесть и непритязательную внешность, к падчерице за то, что хороша, к новым столичным знакомым, к провинциальным друзьям, «старику-барону» — бывшему мужу, его старшему сыну, ее пасынку, даже к себе.

«Как я могу быть такой дурой? Как я могла спросить у баронессы Висторкс, как поживает ее матушка, если она умерла полгода назад! Мне же об этом рассказывали, как я могла забыть? Понятно в кого Флоранс и Патрисия такие идиотки. А, когда я танцевала с маркизом, умудрилась оступиться! Как я только могла его так опозорить?!»

Самобичеваниям были посвящены целые страницы дневника, Матильда с удовольствием обсасывала все свои мелкие огрехи, раздувая из них вселенские трагедии. Если в моем мире сейчас в моде были дневники благодарности, то у Матильды был дневник ненависти и вины, она начинала с раннего утра, перечисляя, как ненавидит погоду, слуг, завтрак, супруга, потом подробнейшим образом учитывала грехи дочерей, но уже с налетом депрессивного безразличия: «Какой смысл их ругать? Они уродились такими, выдать замуж хоть за кого и вздохнуть спокойно». Если же девочки пытались как-то проявить себя, это встречало негативную реакцию и опять десятки листов в дневнике, полных ненависти.

«Патрисия решила научиться играть на рояле, как Зоуи. Падчерице я велела не делать этого при мне, ссылаясь на то, что у меня от громких звуков болит голова. На самом деле я завидую: как хороша она за инструментом, как изящно сидит ее голова, горделива осанка, прекрасны тонкие пальчики. Она играет, только когда в доме гости, потому что я не могу запретить, но всякий раз собирает все внимание на себя. Дочери на такое не способны, только опозориться.

Патрисия решила попытаться тоже. Это ужасно. Я скрываюсь в дальних комнатах, но все равно представляю кошмарные звуки, которые моя дочь извлекает из рояля. Разве не очевидно, что это просто позорище? Тут нужен врожденный талант, которого, Патрисия, очевидно, лишена. Да и усидчивости ей не хватает. Ну, понятно же, что она скоро бросит, зачем же она мучает инструмент?»

Я качала головой, читая эти строки. Как можно такой быть? Матильда полагала, что Зоуи все ее способности и таланты к музыке, этикету, пению и танцам были даны от природы и лишь немного доработаны учителями. От своих дочерей она ждала моментального успеха и не была способна понять, что требовалось постепенное планомерное развитие.

А некоторые листы дневника были просто кошмарными: на них было что-то написано, в основном что-то про смерть, убийства и их методы: «задушила бы», «отравить бы» и так далее, а сверху все перечеркнуто, что не разобрать, иногда листы разорваны или даже частично обожжены. Кажется, таким образом Матильда выплескивала свои приступы агрессии.

Не знаю, потому ли, что я начиталась этих дневников на ночь, но в этот день мне приснился очень яркий сон. Будто бы я была Матильдой Крантерлот и провела в ее теле весь день. Это было... скучно. Утром она проснулась, долго делала различные банные процедуры: мылась, наносила кремы, служанка даже делала ей массаж, потом помогла одеться, причесала, чтобы леди спустилась к завтраку. За столом оказалось, что маркиз ее супруг так и не вернулся ночью, хотя обычно являлся к завтраку. Флоранс и Патрисия тихонько перешептывались за столом, будто у них была какая-то своя скрытая от матери жизнь, Зоуи была мрачна и, судя по виду, задумала что-то недоброе.

После завтрака дочери убежали в свою гостиную вместе заниматься вышивкой, а Матильда лишь тяжело вздохнула, махнув на них рукой — что с них взять. Она отправилась проверять работу слуг, слушать отчеты управляющего и делать другие скучные дела. Когда же она решила подняться по центральной лестнице, которую только что вымыла служанка, наверху мелькнули светлые волосы, вскрик — и ведро с грязной водой льется по чистой лестнице, словно с водопада. Платье Матильды внизу пропитывается грязной водой. Когда она попыталась сделать шаг, то поскользнулась и полетела по ступенькам, подпрыгивая, на заднице вниз. Хорошо, что недалеко, всего три ступеньки, но чертовски больно.

А потом... от истерики, которую закатила Матильда, у нее самой закладывало уши. Она визжала, кричала, топала по-детски ногами, сидя в луже у лестницы, задыхалась от истерики, но не могла остановиться.

Прибежали дочери, попытались ее успокоить:

— Мамочка, тебе нужно лекарство, это доктор прописал, — Флоранс сбегала куда-то и принесла стакан воды, остро пахнущий валерианой. — Доктор сказал, что тебе так нельзя, что может стать плохо или даже умереть...

— А ты только и ждешь моей смерти, мерзавка! — взвилась Матильда, выбивая стакан из рук дочери. — Вы все этого ждете!

— Ваша светлость, срочные новости! — в гостиную вбежал запыхавшийся дворецкий.

— Как вы смеете меня прерывать?! — крик Матильды взвился и сорвался на визге.

— Его светлость убит, — не смутился дворецкий, а вытянулся по струнке и отрапортовал. — Ночью, когда он шел по королевскому мосту, на него напал грабитель, пырнул в живот и скинул в реку. Несколько его друзей и случайных свидетелей видели, как он утонул. Тело еще не найдено. Мои соболезнования, ваша светлость.

Перед глазами у Матильды потемнело, она потеряла способность дышать.

— Мамочка! — послышались полные паники голоса дочерей.

Глава 6

Я вынырнула из мутного сна, словно из-под воды, судорожно дыша.

— Матушка! Матушка! — голоса будто изо сна, заставляли теряться, в какой я реальности. Но я решительно тряхнула головой и села на кровати. В дверь кто-то стучался.

Я с трудом опустила ноги и пол, набросила халат и пошлепала босиком к двери. Двигаться было... нелегко. Не так, как последние годы, конечно, но, когда я была ровесницей этого тела, поддерживала форму шейпингом, йогой и прочим, даже в шестьдесят старалась делать хотя бы минимальную суставную гимнастику. Этому телу лет тридцать шесть, учитывая наличие довольно взрослых дочерей, но никакой физической активностью себя Матильда, кажется, не нагружала. В голове мелькнула мысль о необходимости зарядки, но пока я ее отложила до лучших времен.

Я резко распахнула дверь, и обнаружила за ней встрепанных дочерей:

— Что случилось?

Они затараторили разом, пытаясь перекричать друг друга, но я разобрала только одно слово — «Золушка».

— Стоп! — резко хлопнула в ладоши, останавливая их. — По очереди. Фло, давай сперва ты.

Девочка удивленно моргнула, покосилась на сестру, но все же не возразила на такое сокращение своего имени:

— Там швея пришла!

Я нахмурилась:

— Так рано? Мы вызывали?

— Золушка ее специально в такую рань вызвала, чтобы никто не успел проснуться! — выпалила Патрисия. — Вот, маленькая...

— Триш, помолчи, — нахмурилась я. — Что за швея?

— Золушка заказала себе новое платье! — возмутилась Флоренс.

Я шокированно распахнула глаза:

— А на какие ши-ши, позвольте спросить?

Девочки уставились на меня, как баран на новые ворота. Ну, да, наверное, прежняя Матильда, хоть и была истеричкой, просторечий не употребляла. Дочери переглянулись и выдали в один голос:

— Она хочет, чтобы ты опять заплатила!

От слова «опять» у меня, кажется, дернулся глаз. Ну, нет, я — не Матильда, которая копила обиды, но толком ничего сделать не могла, поэтому и злость ее была такой сильной. Неудивительно, что она в итоге срывалась и могла даже ударить. А я просто не позволю на себе ездить.

— Помогите-ка мне одеться, — велела я девочкам, понимая, что сама не разберусь.

Хоть это была работа служанки, Трис и Фло прекрасно справились и сами. Мне понравилось звать девочек сокращенными именами, это создавало между ними какую-то близость что ли. Фло была более мягкой и рассудительной, соответствуя своему цветочному имени, а вот Трис тараторила трещоткой и была очень эмоциональна. Правда, я заметила у нее тенденцию зацикливаться на негативе, наверное, такой Матильда была в молодости, и важно не допустить, чтобы она пошла по стопам матери.

— Трис, я хочу, чтобы ты начала вести дневник, — сказала, пока она шнуровала мое платье, в то время как Фло пыталась что-то быстро соорудить из волос — в этом мире бывшей замужем даме неприлично было ходить с распущенными.

Девочки опять переглянулись, но как-то грустно.

— Я помню, мама. Я просто... не люблю писать про плохое, — промямлила Трис.

— Нет, другой дневник, — улыбнулась я. — Я хочу, чтобы теперь каждый вечер ты записывала список того, что тебе удалось сделать, своих достижений, а также того, за что ты благодарна: за прекрасный солнечный день за окном, за то что ты здорова, за то что у тебя есть любящая сестра...

— И мама, — девочка так посмотрела на меня через зеркало, что у меня сердце сжалось.

— И мама, — кивнула я, — мама, которая тебя любит. Я хочу, чтобы ты получше запоминала все хорошее, что у тебя есть. Уверена, это сделает тебя счастливее.

Трис бледно улыбнулась, и от этого ее не очень красивое покрытое прыщами лицо не преобразилось до неузнаваемости, конечно, но стало куда милее.

— Какая отличная идея! — обрадовалась Фло и поспешила обнять сперва сестру, а потом и меня быстро поцеловать в щеку: — как ты здорово придумала, мамочка!..

Она осеклась, будто сделала что-то плохое, но я поспешила обнять ее в ответ.

— А теперь идемте скорее вниз.

Золушка со швеей с удобством расположилась в малой розовой гостиной. Я тихонько приоткрыла дверь, чтобы увидеть, что на падчерице уже надето недошитое платье кремового шелка, частично сколотое булавками.

— А вот здесь еще пустить вышивку золотом, чтобы она подходила к моим волосам, — капризно вещала она ведя пальцами по лифу.

— Конечно, миледи, у нас чудесные златошвейки, — кивала незнакомая средних лет женщина, записывая в блокнот.

— Что здесь происходит, — я резко распахнула дверь, так что она ударилась о стену.

— Матушка! — глаза Золушки немедленно наполнились слезами, — вы опять недовольны мною? Но я ведь всего лишь сделала все, как всегда, — и наивный взгляд голубых глаз.

Я не стала устраивать истерику, как она привыкла, а вместо этого медленно прошла в комнату и опустилась на одно из кресел:

— Вот как? — спросила спокойно, вопросительно выгибая бровь. — И как же это — как всегда?

Зоуи удивленно заморгала, явно не ожидав такой реакции. Кажется, ее устраивало, что мачеха сперва бьется в истерике, а потом скребет по сусекам и платит. А тут что-то новенькое.

— Как же? Нас пригласили на званый обед к кузине Дейзи, папа всегда для таких случаев покупал мне новое платье и туфельки!

— Но он мертв, — жестко заметила я.

— Это так грустно, — девушка картинно всхлипнула, слезы потекли по ее по-детски пухленьким щечкам, — но в память об отце я должна придерживаться наших традиций...

— Отлично, — кивнула я. — А как ты будешь платить за платье? Продашь мебель большой гостиной? Я давно об этом думала.

Она в ответ возмущенно распахнула рот.

Глава 7

— А как ты будешь платить за платье? Продашь мебель большой гостиной? Я давно об этом думала.

Зоуи от шока несколько секунд просто не находила слов, открывая и закрывая рот, а потом заявила:

— Я не собираюсь ничего продавать! Все в доме останется так, как было при отце.

— О, так ты договорилась со швеей о том, что та подарит тебе платье бесплатно? — я перевела удивленный взгляд на незнакомую женщину.

— Что? — швея густо покраснела, — нет, миледи, простите...

— Ваша светлость, — строже поправила ее я.

— Ваша светлость, я прошу прощения, но мне поступил заказ, и я всего лишь исполняю его...

— А о чем вы думали, когда принимали заказ от несовершеннолетней девушки, у которой нет своих денег? Вы не получили одобрение заказа от меня, как от ее опекуна. С чего вы взяли, что я буду платить за это платье? — как пояснил мне вчера поверенный, девушки в этом мире считались несовершеннолетними до двадцати пяти лет или до замужества. За них отвечали опекуны. В случае замужества свобода была довольно относительна. Слава Морозу, что сама я попала в тело вдовы, которая была хотя бы не ограничена в правах.

— Я... но... ваша светлость! — залепетала швея.

— Это просто позор — не оплатить работнику за сделанную работу! Вы не можете так опозорить наш род! — вклинилась Зоуи, придя в себя.

Я вздохнула, подумала и кивнула:

— Ты права, — я увидела, как с облегчением выдохнула швея. — Так как ты собираешься расплачиваться?

Золушка упрямо поджала губы:

— У меня есть опекун, который обязан меня содержать, — заявила она и задрала нос.

— Ты вновь права, — не стала я спорить. — Но «содержать» — это значит обеспечивать тебя едой и крышей над головой.

— Вы живете в моем доме! — взвизгнула Золушка.

— Мы можем уехать, — мои губы расплылись в змеиной улыбке. — И у тебя не будет денег на содержание дома: тебе нечем платить за работу слуг или за еду, не то что за платье. Кстати, это отличная идея, — я притворилась, что реально обдумываю эту идею. — Мы с девочками можем уехать в их имение, жить простой спокойной жизнью на природе. Там они будут завидными невестами, крестьяне смогут снабдить нас едой, будут оставаться свободные деньги, да и мой пасынок будет поблизости. Уверена, у него найдутся неженатые друзья, за которых можно будет выдать Фло и Трис...

— Вы не можете! Вы меня здесь не бросите! — взвизгнула Зоуи, теряя самообладание. — Вы мой опекун!

— Ты сможешь поехать с нами, — развела руками я.

— В деревню?! — она перешла на визг. О, да, в моем сне истерики закатывала только Матильда, но, оказывается, ее падчерица недалеко от нее ушла. — Ноги моей не будет...

— Сбавь тон, иначе я немедленно прикажу подать карету и собирать наши с дочерями вещи, — негромко произнесла я.

Эффект от тихого спокойного голоса оказался куда более действенным, чем от громкого крика. По щекам Зоуи потекли слезы, в этот раз, я видела, вполне искренние: у нее покраснели глаза и нос, рот некрасиво искривился, она всхлипнула и зашмыгала.

— Я не хочу уезжать. Это мой дом... — у меня внутри что-то дрогнуло от жалости. Захотелось подойти, обнять, утешить.

Но я заставила себя не двигаться с места.

— В принципе, я пока не тороплюсь, — задумчиво произнесла я, деланно разглядывая свои ногти.

— За что вы меня ненавидите, матушка?! — вдруг Зоуи кинулась на колени к моим ногам, схватила за юбку. — За что измываетесь надо мной? Я же ничего никому из вас не сделала! Я так люблю вас и стараюсь изо всех сил! Почему вы не любите меня? Только потому что я вам не родная? Но у меня, кроме вас, никого не осталось! — и громко зарыдала.

Я покосилась на швею, у которой заблестели глаза и покраснел нос, и поняла, что падчерица решила сразу бить козырями. Ну, ничего, в эту игру можно играть вдвоем. К тому же, этот концерт, если и испортит мне репутацию, не обеспечит ей новое платье — даже из жалости швея бесплатно работать не будет, да и материалы денег стоят.

— Ох, милая моя, — я ласково погладила Зоуи по голове, чувствуя, как она замирает под моей рукой, — я очень люблю тебя, прямо как свою родную дочь. Как бы ты меня ни сторонилась, ни дичилась, я все равно люблю тебя, — пустить аккуратную слезу, поднять взгляд вверх, будто пытаясь сдержаться. Маленькая манипуляторша еще не знает, что не нужно на сцене кричать и истерить, тихие «скрытые» эмоции иногда работают куда лучше. — Почему ты мне не веришь, что бы я для тебя ни делала? Почему никогда не слушаешься? Я понимаю, я ведь не мать тебе. Я говорила, что у нас нет денег теперь после смерти твоего отца, но тебе все равно, что я говорю. Матери бы ты так не грубила, как мне сейчас, не перечила бы... — я скорбно покачала головой и покосилась на швею. Все же Зоуи ошиблась с целевой аудиторией — женщиной она была пожилой, наверняка имела собственных детей и с непослушными подростками имела дело.

— Если вы любите меня, то оплатите платье? — Зоуи подняла на меня взгляд.

— Конечно, милая, — улыбнулась я нежно.

Глава 8

— Конечно, милая, я куплю тебе это платье, — улыбнулась я ласково, — и завтра же рассчитаю всех слуг. С этого дня ты будешь выгребать золу из каминов своими нежными ручками, — я погладила ее по ладони, — потому что платить слугам мы не сможем. Можешь даже делать это в этом самом платье.

Зоуи выдернула руки из моих пальцев, вскочила на ноги:

— Вы не заставите меня!

— Зоуи, детка, давай поговорим как взрослые люди, — устало произнесла я и опустилась на кресло. — Ты ведь учила математику и умеешь считать.

Я где-то слышала, что подростки любят, чтобы с ними разговаривали, как со взрослыми, и понадеялась, что это сработает.

Она поджала губы и плюхнулась на диван напротив, скрестив руки на груди:

— И что? — язык манипуляций Зоуи явно давался лучше, чем рациональный разговор, но она была готова меня выслушать, а это уже шаг вперед.

Я перевела взгляд на швею, жадно наблюдающую за нашим диалогом, ей только попкорна не хватало.

— Выйдете, пожалуйста, пока мы поговорим.

— Но... я должна снять с юной леди булавки, — женщина засуетилась.

— Юная леди потерпит. Выйдете, — жестко повторила я. Пришлось швее удалиться, но она будто случайно оставила дверь за собой приоткрытой. Я бросила взгляд на тихо стоящих у стены Фло и Трисс, и последняя заперла дверь и закрыла ее на ключ.

— Денег у тебя нет, — со вздохом произнесла я. — И взять их неоткуда.

— У меня есть дом! — возмутилась Зоуи.

— Да, дом, который ты не имеешь права продать, так как несовершеннолетняя, и который требует ремонта. Еще есть обстановка и мебель, но они при продаже принесут куда меньше денег, чем стоили в начале.

— Я не собираюсь ничего продавать! — опять упрямо повторила Золушка.

— Я сейчас и не настаиваю, — спокойно продолжила я. — Будем честны: старый выцветший шелк, оторванный со стен, практически ничего не будет стоить. Мебель — возможно, а так все ценное из дома уже вывезено кредиторами твоего отца. Пойми, от него в наследство тебе достались только долги.

— И вам тоже!

— И мне, — не стала возражать я. — Но к моему счастью первый муж позаботился о своих дочерях и оставил им поместье, которое каждый год приносит какой-никакой доход, в отличии от дома в столице, который только требует трат. Я предлагаю тебе перемирие. Я хотела бы остаться на некоторое время в столице, чтобы дочери могли дебютировать.

— Да кому они там нужны, уродины! — взвилась Зоуи.

— Там и ты никому не нужна, никто не ждет с распростертыми объятьями девицу без приданого в долгах и с опозоренным отцом, разве что какой старик захочет взять тебя в любовницы, — жестко отбрила я. Зоуи ярко покраснела, и я сменила тон: — но каждой девушке хочется верить в чудо, не так ли? Послушай, дорогая, припомни, что я твоя опекунша. Я не могу заставить тебя быть скромнее или продать мебель, но я ведь могу хоть завтра разослать письма всем своим знакомым с намеком о том, что ищу для тебя богатого, но необязательно молодого или красивого мужа. Меня за это даже никто не осудит, это будет заботой о твоем благополучии.

— Но я должна быть представлена ко двору! — ахнула Золушка, часто заморгала, ее ресницы на удивление темные для блондинки склеились в толстые стрелочки, делающие ее похожей на куклу.

— Вот муж и представит, еще одна забота с моих плеч долой. Ты этого хочешь? Или мы будем дружить, как взрослые адекватные люди?

— Вы меня всегда ненавидели! — прошипела она змеей.

— Ты меня тоже. Но я предлагаю забыть о прошлом и начать с чистого листа.

Зоуи некоторое время испытующе смотрела на меня, а потом все же кивнула.

— Вот и славно, — подвела итог я. — Трис, позови, пожалуйста швею обратно.

Женщина вошла с довольным воодушевленным видом, но я не собиралась и ей спускать произошедшее. Она вела себя как продавец, который сует трехлетнему ребенку игрушку, а потом, когда тот увлечется, объявляет родителям несоразмерную цену.

— Итак, — строго заявила я, выпрямляясь в кресле, — мне нужно два платья по цене материалов, работа бесплатно.

— Что?! — побледнела швея, Зоуи ей вторила практически в один голос.

— Что слышали. Вы приняли заказ без одобрения опекуна и, я думаю, не в первый раз. Если вас не устраивает моя цена, можете снять с Зоуи эти тряпки и нести их обратно в салон. Уверена, вы сможете найти другую девушку с такой же фигурой и ростом, которой захочется платье из этой ткани. Или покроете цену ткани из своего кармана.

— Но госпожа...

— Ваша светлость, — поправила я.

— Ваша светлость, как же...

— Почему два платья?! — встряла Зоуи.

— Потому что Флоренс и Патрисии совершенно не в чем идти в гости к твоей кузине. В отличии от тебя, твой гардероб ломится от платьев.

— Но Дейзи уже видела все мои платья! Я не могу показаться в старом!

— Тогда... думаю, мы сможем выкроить немного денег, если уволим часть прислуги.

Зоуи схватилась за сердце:

— Нет! Как же содержать дом с меньшим штатом?

— Закроем часть комнат. От личной горничной тоже придется отказаться.

— Уволить Марию?!

— Она может остаться, но на должности простой горничной. Сейчас она одевает тебя, а потом сидит без дела целый день, я не могу платить ей за это.

— Но у вас тоже есть личная горничная!

— И ее я тоже собираюсь уволить. Когда я говорю, что мы будем экономить, то речь обо всех, — я обвела взглядом всех дочерей и швею. Впрочем, при отчиме у девочек личной горничной не было, они спали в одной комнате и помогали друг другу по утрам с корсетами и прическами. — Так что? Три платья или два?

— Три, — все же понурилась Зоуи.

— Гос... Ваша светлость! — взвыла швея.

— Не волнуйтесь, никакой вышивки золотом, — улыбнулась я ей по-акульи.

— Но! — ахнула Зоуи.

— Золотая вышивка на юной девушке — это пошлость. Да и денег нет. Нет, мы полностью пересмотрим дизайн платьев. Покажите-ка мне свои эскизы.

Мне пришлось выдержать тяжелый бой не только с Зоуи и швеей, но и, к сожалению, с Фло и Трис — девочки мечтали о платьях-зефирках, как носила их сводная сестра, не понимая, что нежный легкий дизайн только подчеркнет недостатки их внешности. К счастью, швея быстро сориентировалась, что кто платит, тот и музыку заказывает, а вольности я не потерплю, поэтому уже вскоре дизайн был утвержден.

Когда мы закончили и швея ушла, все три девочки даже не стали ссориться, а наоборот остались стоять, ворча на мое самоуправство. Общий враг хотя бы ненадолго сплотил их. Я с усмешкой вышла из гостиной, оставив их одних.

Это было... интересно. Правда, уже поднимаясь по лестнице, я замерла, подняв ногу над ступенькой. Я сотворила сегодня что-то неправильное, не по канону. Дед Мороз сказал, что, чтобы не умереть от холода, я не должна испортить сказку. То есть с Золушкой нужно было окончательно поссориться и наказать ее как-нибудь! А я взяла и договорилась. Вот ведь дура!

Ладно, с другой стороны, тут ситуация от канона отличается, надо как-то прожить некоторое время без денег и где-то достать приглашения на королевский бал для своих дочерей, Золушку-то туда фея доставит, ей проще, но и Фло с Трис обязаны присутствовать. Мы все должны уехать на бал, а Зоуи оставить дома одну, чтобы пришла фея. Только как это организовать? Что-то сомневаюсь, что король пригласит вдову опозорившегося маркиза-растратчика.

Я медленно продолжила подниматься по лестнице, крутя в голове планы и возможности. Нужно было дочитать все дневники Матильды, лучше разобраться в окружающей обстановке, а желательно еще поспать, чтобы опять увидеть кусочек из ее прошлого. Как на все найти время? Да еще девочки...

Я представила себе, как Трис и Фло явятся на званый вечер к Дейзи и качнула головой. Платья-то будут выглядеть хорошо, у Матильды была какая-то примитивная косметика, но главная проблема девочек — это их кожа. Белой пудрой алые прыщи пытаться скрыть — только подчеркивать, к тому же, у них еще и шелушения, которые пудрой еще больше подчеркиваются. А тонального крема или консилера здесь не изобрели.

Я задумчиво топала выше по лестнице, и тут замерла. Мне показалось... быть этого не может! Я сбежала вниз на несколько ступенек и резко отдернула занавеску, за которой на подоконнике обнаружился большой горшок с разросшимся алоэ. Увлажнение! Точно, я ведь слышала, как Лена, девочка тоже игравшая в театре, рассказывала о том, что помогло ей с проблемой прыщей: что такую кожу нужно увлажнять, а не высушивать спиртом или глиняными масками. А еще помогают кислоты. Интересно, здесь есть что-то подобное?

Я отломила один из листиков алое, разглядела срез, понюхала, сжала, выдавливая сок — точно как в нашем мире. Очень удачно!

Я опять заспешила наверх в свою комнату, по дороге размышляя, как же там Лена, она ведь тоже участвовала в последнем спектакле. Мне-то что, я свою жизнь уже прожила, да и тело мне попалось вполне нормальное, человеческое. А Лена играла морскую ведьму Урсулу* в интересном платье с щупальцами на юбке. Неужели она по воле Деда Мороза обратилась в эдакого монстра-осьминога?! Ох, не повезло! Хотя, кому из нас вообще повезло? Все поплатились за эксперименты режиссера, который свалил со своей любовницей в ресторан сразу после завершения представления.

Ладно, надо сосредоточиться на насущных проблемах: составить список увольняемых слуг, закрываемых комнат, а еще подумать, что можно сделать для Фло и Трис.

———

Книга пишется в рамках флешмоба «Сказочный попадос», в котором участвует и Инна Сычева с книгой «Урсула Новая история»

Аннотация:

Я попала в сказку Русалочка, в тело морской ведьмы Урсулы. Мне придётся играть свою злодейскую роль, или я никогда уже не вернусь домой.

А может, и не нужно возвращаться…

Верти щупальцами как хочешь, а сказку не порть. А если очень хочется? Ну, совсем немного подправить конец. Ведь, я же не злодейка и хочу любить и быть любимой. ОДНОТОМНИК, ХЭ.

Глава 9

В домик лесной ведьмы меня проводила одна из служанок, трясясь и причитая, что страшно, что вдруг колдунья опять рассердится. Это «опять» немного напрягало, но я надеялась, что смогу сориентироваться. Идти пришлось ночью при свете звезд, наемный экипаж довез нас до леса, а дальше — по узенькой тропке своими ногами. Темный лес, яркие ночные звезды, растения, цепляющиеся за длинную юбку, создавали антураж таинственности.

За прошедшие дни я перечитала все оставшиеся от Матильды бумаги и дневники, а ночами видела яркие будоражащие своей реалистичностью сны. В них я забывала себя и сливалась с личностью прошлой обладательницы тела, погружаясь в ее обиды, ненависть, зависть. Утром вставала разбитая и с трудом собирала себя по кусочкам, отделяя свою личность от увиденного, будто пытаясь очиститься. Зато и днем начали всплывать некоторые воспоминания, например, я могла случайно назвать какую-то служанку по имени, хотя не знала его, или припомнить какие-то совсем старые события, свидетельницей которых не была. Это помогало мне не опростоволоситься, хотя все равно притворяться было тяжело.

— Ох, ваша светлость, не дошло бы до беды, может, не надо к ведьме? — в очередной раз пробормотала служанка.

— Да что уж, пришли уже, — отмахнулась я и смело постучала в низенькую дверь.

Домик ведьмы был так стар, что покосился и утоп во мхе и травах, а сбоку на него практически завалилась плакучая ива, чьи корни частично остались в земле, а частично торчали вверх странными щупальцами. Она укрывала дом своей кроной, так что казалось, что они срослись вместе.

— Кого там черти принесли? — послышался старческий голос из-за двери, она распахнулась, и свет ударил по глазам, ослепляя. — Опять пришла! Говорила же, что я твоим черным делам не помощница! Не могу я дать того, чего ты хочешь, не могу, — я проморгалась и смогла разглядеть маленькую сгорбленную женщину с круглым лицом и крючковатым носом. — Ох, не доведет тебя злоба твоя до добра, помяни мое слово, ваша светлость. До смерти ведь желчь твоя черная тебя доведет, верно тебе и лекарь-прохиндей говорил.

— Дайте войти, не на улице же разговаривать, — не смутилась я.

— Ох, и упрямая же ты, ваша светлость! — прохрипела ведьма, но пропустила меня в дом. — Тут подожди, — велела она служанке и захлопнула дверь перед ее носом.

Я с любопытством огляделась в домике: кровать за выцветшей занавеской, банки-склянки, сушеные лягушки, подвешенные к потолку пучки трав — все, как и положено, словно на съемках сказки про Бабу Ягу.

— Ну, с чем пожаловала? — нетерпеливо притопнула ногой старуха. — На черное дело все же решилась? Смотри только, грех на себя берешь, не на меня повесишь. Я, коли что, сразу следователю признаюсь, что яд ты у меня купила, чтобы крыс травить, отпираться не буду. А уж как ты его применила и кому в чай подмешала — не мое то дело, — она деловито застучала склянками. — Смотри. Если выльешь целый флакончик, то и мужик сразу сляжет, на девицу молодую и стройную и половины хватит. Ежели хочешь, чтобы на болезнь было похоже, давай по капле в день и не торопись. Ну, а чтобы крыс травить, купи пшена или хлеба, облей зельем, да раскроши где они бегают, да подальше от птиц и кошек, а не то и те потравятся.

Я отшатнулась от ведьмы и врезалась в шкаф, на меня сверху посыпались какие-то деревянные коробочки:

— Я... нет... я не для этого... — только и смогла выдавить из себя, с ужасам осознавая, что не зря Зоуи так ненавидела свою мачеху. Кажется, та давно примерялась к тому, что сделать с девчонкой. Правда, в дневниках об этом не писала или уничтожала те страницы — ей ума хватало не оставлять следов.

— Тфу! — сердито сплюнула ведьма и убрала склянку с ядом обратно на полку, принялась собирать рассыпанные мною коробочки. — Ну, а что ты от меня хочешь? Говорила же, не могу заставить я твоего мужа слушаться и деньги не тратить, не могу велеть падчерице на тебя имущество переписать или завещание подделать. Не ко мне с этим надо идти, а к фальшивомонетчикам. Если хочешь...

— Нет, — помотала я головой. — Я... я другое хотела...

— Новое что придумала? — ведьма удивленно склонила голову на бок. — Сколько ко мне ходила, а все одна песня... ну, присаживайся, ваша светлость, присаживайся, послухаю...

Я уже серьезно сомневалась в том, что приняла правильное решение, но вариантов у меня не оставалось.

— Дочери мои болеют кожной болезнью, — вздохнула я.

— Прыщи называется, — ухмыльнулась ведьма, вновь демонстрируя свою осведомленность.

— Лекарь их вылечить не может.

— Я могла бы, конечно, попытаться, да только... — ведьма качнула головой, — с возрастом эта болезнь проходит, да только тогда девку уже замуж никто не берет. Беда.

— Вычитала я тут в старинной книге, что помочь им может средство одно, точнее, два, да только наш лекарь меня слушать не желает. Он маски глиняные выписал и притирания спиртом, а от тех только хуже.

— Ну, да, можно еще сушеным пометом летучих мышей маски делать, — добавила ведьма.

— И помогает? — усомнилась я.

— Кто ж знает? Кому-то да, кому-то хуже становится.

Я тяжело вздохнула от такой медицины:

— Я и к аптекарю обращалась, чтобы он мне средство составил, а он слушать не стал. Нужен мне крем увлажняющий на основе растения алоэ, — я вытащила из кармана колючий толстый лист. — Слышала я, что кремы для дам благородных ты иногда варишь. Мне не нужно туда ничего: ни глины, ни помета. Жира бы какого растительного, масел, чтобы влагу в коже закрепить, да вот лист этот. Может, еще трав каких-нибудь успокаивающих да заживляющих.

— Чудное дело, — растеряно пробормотала ведьма себе под нос, разломала лист, размазала сок по пальцам. — Но сделать-то можно...

— А еще нужно средство... не знаю даже как объяснить. Нужно что-нибудь кислое: сок щавеля там, лимона или еще что. На основе них сделать еще крем, чтобы он при нанесении на кожу давал легкое покраснение, но совсем чуть-чуть. После этой кислоты верхний шелушащийся слой кожицы должен размякнуть, и все. Не навредить, не разъесть глубоко, только чуть смягчить кожу.

— Это... как средство, что мозоли смягчает? — догадалась ведьма.

— Да, только очень слабое и на основе кислоты, а не щелочи. Можно в него тоже успокаивающих травок добавить, очищающих раны. Если есть еще что-то обеззараживающее бы... кора ивы...

— Есть притирка на основе коры ивы, для ран хорошо помогает, — вспомнила ведьма.

— Отлично! — обрадовалась я, — только чтобы все без спирта. Может, гидролат есть? — припомнила я один вариант замены тоника.

— Это что такое?

Я попыталась объяснить, но не преуспела. Ведьма недоумевала, зачем кипятить воду под растениями и ждать, пока их соки где-то там в трубочке выпарятся, если можно прямо в воде их сварить, и дело сделано. Я решила обратиться с этим вопросом еще к парфюмерам, может, они делают. Перегонный куб-то точно в это время уже должен быть.

Ведьма не стала отказываться и взялась за заказ, обещав вскоре предоставить несколько образцов кремов и кислотных тоников, а уж что понравится, то можно будет заказать большой партией. Конечно, это не большое производство с тестированием эффективности, но хоть самой не пришлось замешивать.

Я оставила ведьме несколько листьев алое, а сама поспешила домой. В голове вертелись грустные мысли. Быть может, верно ведьма сказала, что Матильда от злости своей может умереть. Может, так и случилось? Может, потому я в это тело и попала во время очередного скандала. Она ведь по воспоминаниям и словам девочек уже не раз в обморок во время истерик падала. Может, это была последняя капля.

Не знаю, что бы было со всеми тремя девочками, если бы Дед Мороз меня ей на замену не прислал. Классической сказки не вышло бы, это точно.

Глава 10

Зоуи вплыла в пышно украшенный зал, сияя словно солнышко, и моментально влилась в группку молодежи, в то время как Фло и Трис остались за моей спиной мрачные, словно две грозовые тучки. Я старательно растягивала губы в вежливой улыбке и старалась не хмуриться, замечая на себе насмешливые и любопытные взгляды присутствующих.

— О, дорогая кузина, как я рада вас видеть! — приветствовала меня леди Элиза Маффир, дальняя родственница матери Зоуи. — Девочки, проходите, вот там у нас музыкальная комната, а там — вкуснейшие пирожные и пунш.

— Спасибо, дорогая кузина, — улыбнулась я нежно, прекрасно осознавая, что нам здесь не рады, а приглашены мы просто из вежливости и потому что без опекуна Зоуи не смогла бы появиться на этом вечере.

Увидев мою улыбку, Элиза замерла растерянно на минуту, моргнула и выдала:

— А вы чудесно выглядите. Расскажете позже ваш секрет?

— Ох, вы мне льстите, — рассмеялась я небрежно, внутренне напрягаясь, что сделала что-то не так и раскрыла свое попаданство. — Не волнуйтесь за нас, идите к гостям. Мы пойдем поищем эти замечательные пирожные, не так ли, Фло, Трис? — я оглянулась на дочерей.

Те тоже смотрели на меня немного напряженно, но, услышав вопрос, кое-как выдавили из себя улыбки и закивали.

Хозяйка вечера проводила нас удивленным взглядом, но затем переключила свое внимание на вновь прибывших.

Разом сбросить почти половину прожитых лет было, конечно, замечательно, но вместе с новым телом мне достались и его привычки: мышечные зажимы и гримасы. Матильда, моя предшественница, была симпатичной женщиной, но имела привычку постоянно хмуриться и поджимать брезгливо губы, напрягая подбородок и раздувая ноздри, так что сильнее обозначались носогубные складки. Мне пришлось вспомнить студенческие годы и делать гимнастику для лицевых мышц, а потом в течении дня замечать и расслаблять привычные зажимы усилием воли. Это было тяжело и требовало постоянного внимания, лицом в своем старом теле я владела в совершенстве — профессия обязывала. Я могла как играть сварливую старуху, так и пожилую добрую фею, все одним лицом. А лицо молодой здоровой и привлекательная Матильды будто застыло в одной гримасе, с которой приходилось постоянно бороться, буквально перекраивая новое тело под себя. Также я начала по утрам делать суставную гимнастику, элементарно крутя в разные стороны суставы рук, ног и шеи. Хорошо хоть с дурной осанкой бороться не пришлось — здесь у Матильды было все хорошо, а вот со скованностью движений еще предстояло поработать.

Но я уже видела результаты своих трудов. Лесная ведьма приготовила по моей просьбе несколько видов тоников и кремов для девочек, и самый жирный из них я взяла себе. На более увлажненной коже меньше были заметны уже проступившие морщины, но важно было контролировать себя, не хмуриться и не провоцировать их углубление.

Фло и Трис новые средства тоже постепенно помогали, их кожа уже стала меньше шелушиться, стала более гладкой и менее раздраженной и покрасневшей. Мы попробовали и кислоты, но очень аккуратно. Я все сперва тестировала на себе по науке: сперва на сгибе локтя, потом несколько раз мазала на лицо, только потом разрешала попробовать девочкам, также начиная с аллергической пробы. И это оказалось верным подходом, потому что у Трис обнаружилась аллергия на цитрусовые, о которой она не знала! Оказывается, она не связывала обострение покраснений на коже с днями, когда угощалась южными фруктами. Так что тоник с лимонной кислотой ей не подошел, а вот с щавелевой чуть сгладил проблемные места. Плюс увлажняющий тонер с настойкой ивовой коры и каких-то трав. Я попробовала даже делать из него листовые маски, как в нашем мире продавались: из промокательной бумаги вырезала маску, напитала ее тоником и велела девочкам полежать, увлажняя кожу. Сама тоже попробовала, после кожа была более напитанной и приятной.

Я замечала результаты наших экспериментов и улучшения в их состоянии, но, к сожалению, девочки мечтали о моментальном чуде. Им хотелось проснуться утром после применения крема — и сразу с чистой кожей, а так не бывает. Поэтому они норовили забросить процедуры и периодически выдавали, что «все это бесполезно». Мелкие улучшения их совершенно не устраивали, с чем приходилось бороться и уговаривать.

А тут еще званый вечер. Это было «скромное семейное мероприятие», куда было разрешено брать подростков, еще не представленных ко двору. Конечно, девочки мечтали, чтобы ко дню мероприятия все стало хорошо, но... чудес в этом мире, как показала встреча с лесной ведьмой, не бывает, как и в нашем. Из-за этого девочки даже не хотели иди в гости, но я настояла.

Мы прошли по залу, раскланиваясь со старыми знакомыми, дошли до столов, где я приостановилась выпить пунша.

— Я бы тоже могла так танцевать, если бы у меня было такое платье, — услышала за спиной обидчивый шепот.

Оглянувшись, увидела, что Трис зло смотрит на Зоуи, которая была в центре небольшой компании молодежи, сразу несколько кавалеров предлагали ей руку, а она делала вид, будто выбирает. Платье ее было сделано по моему дизайну. Никакой золотой вышивки и прочих пошлостей, наоборот очень нежный образ. Она была невысока ростом, но с женственной склонной к полноте фигурой, которую спасала юность. Местная мода ей льстила: талию можно было утянуть, а вот грудь аккуратно подчеркнуть. Дополнительные легкие оборки делали образ летящим и игривым.

А вот у Фло и Трис фигуры были статные и стройные, как у фотомоделей. Позавидовать бы, но они комплексовали и горбились, насколько это возможно учитывая корсеты. В кудряшках, оборках и кружевах обе выглядели бы нелепо, поэтому я нарисовала для них платья более строгие, но подчеркивающие именно их достоинства, которые они не готовы были признать. Если бы они были актрисами, я бы сказала, что им следует играть другое амплуа: королеву, хозяйку медной горы, Клеопатру. Гордую сильную женщину, к ногам которой герои готовы были бы сложить мечи и головы врагов. Но сами девочки не желали этого понимать и пытались подражать более успешной сестре.

— Ты в таком платье выглядела бы солдатом в женском наряде, — я уже подустала объяснять, почему выбрала им другой фасон платьев. — У тебя другая фигура, другой образ нужно создавать...

— Ненавижу! — прошипела Трис, прерывая в очередной раз мои объяснения.

Я удивленно обернулась на нее. Фло схватила сестру за локоть и пыталась что-то говорить на ухо, но Три с яростью смотрела на Зоуи, будто та у нее что-то украла: внимание окружающих, красоту, возможную любовь.

Глава 11

Я вновь перевела взгляд на Зоуи, и увидела, что она приняла приглашение от одного из молодых людей, одетого в алый мундир, расшитый белыми шнурами, что сделало его отдаленно похожим на какого-нибудь гусара. Память Матильды подсказала, что его имя Итан Джарвис, сын друзей семьи Маффир, учащийся в военном училище, парадной формой которого и франтовал в этот вечер. Золотые кудри, стянутые на затылке черной лентой, обаятельная улыбка, ямочка на волевом подбородке — это точно был самый популярный кавалер мероприятия. И сейчас он вел в танце чуть снисходительно глядящую на него Зоуи.

Я вновь посмотрела на Трис. Не знаю, была ли она действительно влюблена в Итана или просто мечтала оказаться в центре внимания рядом с ним, но это было и неважно. В этот миг она ненавидела свою сводную сестру, зависть пылала в ее темных глазах.

— Хочешь, я ее убью? — спокойно предложила я.

— Что?! — Трис вздрогнула и вышла из своего яростного оцепенения и посмотрела на меня удивленно.

— Мама! — ахнула Фло.

Я шагнула ближе к девочкам, сохраняя на лице нейтрально-позитивное выражение:

— Так что, ты хочешь смерти Зоуи? Почему нет. Я могу купить яд, подливать ей в питье. Она просто заболеет и тихо умрет. И в следующий раз ее уже не будет на званом вечере, куда нас пригласят. Итан Джарвис не сможет пригласить ее на танец. Ты хочешь этого?

Взгляд Трис метнулся опять на танцующую пару, они двигались изящно и умело, приковывая взгляды: нежная девушка, только входящая в возраст, и молодой будущий офицер с идеальной выправкой.

— Я... я... — заблеяла Трис.

— Мама, что ты говоришь? — прошипела Фло. — Трис, матушка шутит!

— Только боюсь, что это не поможет тебе занять ее место, — заметила я и оценивающе обвела взглядом помещение. — Если бы не было Зоуи, кого бы пригласил Джарвис? Наверное, самую красивую девушку в зале. Кто же это... о, юная леди Уолш очень хороша. Ее тоже нужно отравить?

— Нет, — наконец-то очнулась Трис.

— А после и сестер Дефор, смотри, какие хорошенькие. И младшую дочь Маффир, через годик она вырастет красавицей. И баронесса Дигбет, хоть и замужем, все равно окружена поклонниками, не порядок, ее тоже нужно убрать с дороги.

— Хорошо, прекрати, я поняла, — наморщилась Трис.

— Что именно ты поняла? — я вновь перевела взгляд на девочку.

— Я поняла, что я просто уродина, и счастья мне не светит, ясно? — в ее глазах сверкнули слезы. — Что бы я ни делала, как бы ни старалась...

— Нет, ты просто дура, — жестко ответила я. — Ненависть и черная зависть не помогут тебе стать лучше, вот что ты должна понять. Кто-то обязательно будет лучше тебя: лучше двигаться в танце, более красиво говорить, петь, иметь более красивые волосы или фигуру. Потому что у каждого свои достоинства. Если ты будешь просто желать, чтобы этих достоинств у окружающих не было, ты сама останешься стоять на месте или и вовсе деградируешь.

— А что же делать? — вклинилась Фло, глядя на меня с надеждой.

— Работать над собой, а не завидовать другим, конечно. И наблюдать за теми, у кого есть успех, чтобы учиться. Вот посмотрите на Зоуи, что ее отличает от вас, как она добилась внимания самого популярного парня в этой комнате?

Девочки удивленно переглянулись.

— Благодаря платью? — опять села на любимого конька Трис.

— Хорошо, предположим. Представь себе Флоренс в таком платье с оборками, розовом. С кудрявыми локонами и бантиками. Ей пойдет? — предложила я.

Трис удивленно посмотрела на сестру.

— Н... нет, — наконец, выдала она. — Прости, Фло, но...

Эту ошибку я частенько замечала у начинающих актрис — они совершенно не видели себя со стороны и пытались играть в амплуа, которое им не подходило, не слушая режиссеров. «А я вижу себя характерной актрисой!» — заявляет кнопка с внешностью Румянцевой, прославившейся юмористическими ролями в Девчатах и Королеве бензоколонки. А вот со стороны, глядя на других, они частенько все понимают.

— То есть Фло платье такое не пойдет, а тебе — да? Трис, у вас один типаж, как и у меня. Ну, посмотри, разве я могу одеться в пышные кружева с бантиками и локонами?

— Но ты же старше и уже вдова...

— Не в этом дело. У вас с Фло свои преимущества во внешности, которыми нужно еще уметь пользоваться. Ладно, закроем тему платья. Что еще есть у Зоуи, чему у нее можно поучиться?

— Красивые волосы? — предположила Фло.

— Чистая кожа, — вздохнула Трис, прикасаясь к своей щеке.

— Еще?

Они перечислили все подряд, от фигуры до туфель, но не могли понять главного. Я с тяжелым вздохом достала из крошечной сумочки маленькое зеркальце и показала девочкам:

— Взгляните на себя и на Зоуи. Что вы можете перенять от нее прямо сейчас, не меняясь кардинально? Мы будем еще брать уроки танцев и пластики, заниматься кожей, но что вы можете изменить в себе прямо сейчас?

Девочки удивленно переглянулись, вновь перевели взгляд на Зоуи, которая смеялась в окружении молодежи.

— Она улыбается, — наконец, догадалась Фло и изобразила очень скромную улыбку, будто она стеснялась делать это.

— Конечно! — обрадовалась я. — Она улыбается и общается с гостями, она ведет себя мило и приветливо, а не прячется за спиной матушки. Она смела, и этому следует у нее поучиться.

— Но, если мы подойдем, нас просто будут игнорировать, как всегда, — хмуро заметила Фло.

— Да, ты права, — кивнула я. — Нужно помнить, что Зоуи здесь своя, она родственница хозяев по матери, а мы — нет, здесь она всех знает, у нее здесь друзья. Нет смысла сразу идти к ее компании, в которой собрались самые популярные молодые люди.

Я убрала зеркальце обратно в маленькую торбочку, висящую на запястье, и задумчиво оглядела зал, потом прошла дальше и заглянула в музыкальную комнату. У рояля сидело несколько подростков с явно скучающими лицами. В отличии от компании Зоуи, они выглядели не такими уверенными в себе. Молодой парнишка я явным лишним весом и круглыми проволочными очками на носу картошкой, похожий на юную версию Пьера Безухова, тыкал по клавишам, наигрывая что-то вроде собачьего вальса.

— Вот, взгляните, — предложила я Трис и Фло. — Отличная компания, постарайтесь с ними познакомиться и пообщаться.

— Ой, это же Луи, сын маркиза Болита, он такой некрасивый, — наморщила высокомерно нос Трис.

Я задохнулась от возмущения:

— Ты же не хочешь, чтобы тебя судили по твоей внешности и проблем с кожей, а сама не стесняешься так говорить! Я тебя не замуж за него выдаю, а просто предлагаю поиграть на рояле, тебе же нравилось этим заниматься! Поиграете в четыре руки, может, хоть другом обзаведешься в этой компании. Тебе нужно учиться общаться с людьми, Трис. Постарайся научиться говорить с ними так, чтобы им понравиться, нравиться хоть кому-нибудь, просто по-дружески.

Я говорила, но видела, по сморщенному лицу девочки, что она совершенно не хочет. Вот если бы Итан Джарвис к ней подошел, она бы, конечно, улыбнулась, а ради какого-то Луи Болита даже губы растянуть в стороны жадничает.

— Ты права, матушка, мы постараемся, — Фло прервала наш разговор и, подхватив Трис под руку, заспешила в музыкальную комнату, что-то ей нашептывая.

Хоть Фло обычно была мягче и спокойнее сестры, но на самом деле было заметно, что она имела на нее влияние.

Проводив детей взглядом, я тяжело вздохнула и сама отправилась налаживать социальные контакты, любезно улыбаясь и раскланиваясь с гостями, стараясь задержаться и сказать хоть пару слов у каждой компании. На меня косились немного удивленно, и я не могла понять, то ли мое поведение слишком отличается от прежнего, то ли я говорю слишком неуместные вещи, хотя я только старалась поддерживать общий мотив, не выделяясь, но, кажется, получалось не очень хорошо. Безумно не хватало сценария, но чего нет, того нет.

— А вам уже прислали приглашение на открывающий сезон королевский бал? — случайно услышанный краем уха вопрос заставил меня вздрогнуть и резко развернуться.

Глава 12

— А вам уже прислали приглашение на открывающий сезон королевский бал? — высокомерно осведомилась у окружающих пожилая женщина настолько полная, что ей не помогал никакой корсет.

Рыжие кучерявые волосы наводили на мысль о парике, обильно напудренное лицо, нарисованные на нем черные брови-ниточки и ярко-красные куклячьи губы, обозначенные только в центральной части, выглядели странно, будто передо мной сидел потолстевший морщинистый пупс в парике. Кажется, ее звали герцогиня Болмор — самая родовитая на этом небольшом рауте, хоть и не самая богатая, но с большими связями и скверным характером. Ее окружали дамы разных возрастов, и статусов, заглядывающие ей в рот.

— А вам уже пришло приглашение? — спросила леди Маффир восхищенно.

— Конечно, — задрала повыше свой длинноватый нос герцогиня. — Мне всегда приходят все приглашения среди первых, потому что род Болмор — один из старейших в империи, и никогда, запомните, никогда наша честь не была запятнана ничем неподобающим, — она назидательно подняла вверх сложенный веер и потрясла им в подтверждение своих слов.

Окружающие застыли в почтительном молчании, а я припомнила слухи, что сын не общается с герцогиней и вообще вычеркнул ее из своей жизни, она вынуждена жить на вдовью долю и практически не может видеться со своими внуками. Только и поддерживает свою самооценку, посещая рауты менее родовитых знакомых.

— Наверное, представителям не столь безупречных родов приглашения пришлют позже, — произнесла я тихо, и не ожидала, что окажусь в центре всеобщего внимания.

— Маркиза, вы считаете, что вам приглашение должны прислать прежде, чем нашей семье? —обожгла меня возмущенным взглядом леди Маффир.

— Что? Нет... я не имела в виду... — растерялась я. Кажется, я случайно наступила на чью-то больную мозоль, сама того не заметив. Если на герцогиню все смотрели с почтением, то ко мне обернулись обозленными волками.

— Получит ли вообще семья маркизы приглашения в этом году? После недавнего скандала? — змеей прошипела другая леди.

— Растратить состояние семьи — какой позор. Быть может, и смерть маркиза — это не убийство, а он сам хотел уйти из жизни, не перенеся позора? — с гаденькой улыбкой продолжила третья.

— Какой пассаж, — хохотнула герцогиня, прикрывая улыбку веером, было видно, что она наслаждается представлением.

Дамы будто получили команду «фас» и обрадовались возможности выслужиться перед женщиной выше их по статусу, заговорили наперебой:

— Быть убиты каким-то бандитом прямо на улице — какой позор, — начала одна.

— Быть может, убийцу подослал кто-то из кредиторов, — добавила вторая.

— И уж точно распорядитель королевских балов должен понимать, что нет смысла присылать приглашения семье разоренного маркиза. Ведь балы только ввергнут их в худшие траты, — с миленькой улыбкой пропела леди Маффир.

— Вы правы, конечно, это так разумно и так снисходительно к их бедственному положению, — запели дамы хором.

Я внимательно смотрела на них молча и пыталась понять, как действовать. Уж точно не закатывать истерики, как моя предшественница. Рыдать? Оправдываться? Просить о пощаде? Я просто молчала, высоко подняв голову под градом несправедливых слов. Я знала подобных людей. Леди Маффир улыбалась мне при встрече и сама прислала приглашения в свой дом, но вот ей что-то не понравилось — и она с удовольствием присоединилась к общей травле. Они все склоняли головы перед герцогиней и злились на себя за это, но не могли этого показать. Поэтому и набросились, нашли куда сбросить злость.

Мое молчание через некоторое время начало все же смущать дам, некоторые нервно прятали лица за веерами, другие опускали глаза, только самые эмоциональные продолжали оттачивать на мне свое остроумие, но смешно уже не было, улыбки стали нервными.

— Ну, что вы так смотрите? Разве мы не правы? — не выдержала все же через некоторое время герцогиня Болмор.

— Как и положено человеку вашего статуса, вы очень милостивы к тем, кто находится ниже, герцогиня, — чуть склонила голову я. — Спасибо, что просветили бедную вдову, едва пережившую смерть супруга о том, что у ее детей не должно быть шанса встретить достойную пару, и что они недостойны приглашений на королевский бал.

Я увидела, как покраснела герцогиня, а некоторые из присутствующих дам покосились на меня уже с сочувствием, но таких было не так много.

— Я не попаду на бал?! — звонкий девичий голос взлетел над залом, заставив всех вздрогнуть, он привлек внимание даже тех, кто не прислушивался к разговору прежде.

Обернувшись, я увидела Зоуи. Она была необычайно хороша с чуть растрепавшимися небрежно волосами и раскрасневшимся от танца лицом, свежим, будто умытым росой. Такого эффекта в моем мире юные девушки пытались достичь с помощью ухода, увлажнения кожи и хайлайтера.

— Матушка? — ее голубые глаза налились крупными слезами, губки чуть надулись и задрожали, темные ресницы склеились стрелочками, и это был первый раз, когда я порадовалась ее таланту актрисы.

— Не плачь, — тихо сказала я, приобнимая падчерицу за плечи. — Не плачь, детка, мы должны быть сильными. — Я отвела волосы от ее лица и приподняла за его вверх за подбородок, будто чтобы заглянуть в глаза, а на самом деле делая так, чтобы лицо лучше ловило свет и слезы блестели ярче. — Мы должны стойко переносить все тяготы в память о твоем отце.

— Да... да, матушка! — легко подхватила мою игру Зоуи и моргнула, отчего две слезы аккуратно скатились по ее милым щечкам.

Я покосилась на присутствующих дам. Одно дело издеваться над Матильдой, которую тут явно недолюбливали, а совсем другое — Зоуи, дочь покойной родственницы, красавица и всеобщая любимица. Дамы немедленно почувствовали себя неудобно.

— Ах, Зоуи, не слушай, еще ничего не решено! — затараторила леди Маффир.

Я выпрямилась, готовясь ко второму акту этого представления. С такой союзницей я, кажется, смогу выйти победительницей.

Глава 13

— Ах, Зоуи, не слушай, еще ничего не решено! — затараторила леди Маффир.

— Не решено? — переспросила я. — Не вы ли говорили, что дочери маркиза Крантерлот не место на королевском балу? — я без зазрения совести передергивала чужие слова.

— Ох, тетушка? — всхлипнула Зоуи, весь ее вид: одна рука закрывает рот, другая на груди, пронзительный взгляд голубых глаз — будто говорил «не верю, что моя любимая тетушка могла так со мной поступить».

Леди Маффир покраснела, как помидор:

— Зоуи, детка... — она шагнула вперед, протягивая руки, будто желая обнять родственницу, но девочка отпрыгнула и спряталась за мною.

— Я просто не могу поверить! Моя любимая тетушка! — из-за моей спины послышались громкие рыдания.

— Не переигрывай, — я незаметно дернула Зоуи за рукав и произнесла это буквально одними губами, но та поняла и начала всхлипывать потише.

— Еще ведь ничего не решено, — неуверенно произнесла одна из дам, нервно обмахиваясь веером. — Быть может, вы есть в списке приглашенных, просто приглашение пришлют позже.

Ее многие поддержали. Зоуи вопросительно глянула мне в глаза, но я отрицательно качнула головой — заканчивать плакать было рано.

— Может, пришлют, а может, и нет, — заметила герцогиня Болмор. В отличии от остальных дам, которые прониклись сочувствием к Зоуи, она явно наслаждалась ситуацией и своей мнимой властью в ней. — Все будет зависеть от того, насколько корона оценит заслуги рода Крантерлот. Если ваш муж единственный оступившийся в роду, это одно, но если нет... — она замолкла, многозначительно глядя на меня.

Я представления не имела, какое место род мужа Матильды занимал в местной иерархии. Пыль в глаза он умел пускать знатно, это верно, а вот в плане исторических достижений чего добились его предки — понятия не имела.

— Мои дочери являются также дочерями барона Ярдвирг, ведь им-то корона не должна отказать в пригласительных? Я могла бы попросить помощи у своего пасынка, быть может, он сможет составить протекцию своим младшим сестрам, — предположила я вслух, хотя память Матильды подсказывала, что старший сын барона ее терпеть не мог.

— Это отличное решение, юный барон Ярдвирг у короля на хорошем счету, его вина славятся на все королевство. Если он согласится сопровождать сестер и приедет на королевский бал, — дамы зашушукались, а у меня в памяти всплыло воспоминание, что, кажется, пасынок мой не женат, то есть его приезд — это приезд еще одного завидного жениха на бал.

В сказке, правда, было иначе, никакого брата, но тут и в целом было много отличающихся деталей. Тут я ощутила, как Зоуи щиплет меня за руку, причем, больно так, с ногтями, пришлось приложить все усилия, чтобы не подать виду.

— Но ведь если барон Ярдвирг согласится сопровождать сестер на бал, это будет значить, что и их сводная сестра тоже получит приглашение, верно? — спросила я.

Но оживившиеся дамы помрачнели и уставились на меня с возмущением.

— Если приглашений будет удостоен барон, то это будет касаться его семьи, а не дочери опозоренного маркиза, — заметила герцогиня Болмор. — Вы верно строите тактику: вам следует отмежеваться от покойного супруга как можно быстрее, тогда, быть может, у вас еще есть шанс, леди Матильда.

— Но почему?! Ведь маркизы куда выше, чем бароны! Как такое может быть, что какие-то дочери барона получат приглашение на бал, а дочь маркиза — нет?! — не выдержала Зоуи, голос ее прозвучал требовательно и капризно и, хоть в глазах все еще стояли слезы, я поняла, что это был ход мимо и чуть не пробила себе лоб фейспалмом.

— Потому что важна безупречность репутации, юная леди, — язвительно пропела герцогиня Болмор, наслаждаясь чужой эмоциональной вспышкой и возможностью поставить Зоуи на место. Я просто не могла, не имела возможности ее никак защитить или поддержать в этот момент, но внимательно слушала, пытаясь отыскать шанс. — Если кто-то опозорился, то он опозорил и весь род. У ваших сводных сестер есть еще и родной отец, а вот у вас других родственников, к сожалению...

— У нее есть мачеха, которая, разумеется, ее во всем поддержит и сделает для нее все, что в ее силах, — я взяла Зоуи за руку и сжала. Девочка покосилась на меня удивленно, кажется, она не ожидала, но кивнула и потупилась, изобразив вид кроткий и несчастный. Не знаю, быть может, она решила, что это часть игры, но я говорила искренне.

— Что может слабая женщина? — хохотнула герцогиня Болмор, вызвав смешки и у окружающих дам.

— Слабость женщины может иногда добиться большего, чем сила мужчины, — иезуитски улыбнулась я.

Герцогиня Болмор удивленно выгнула свои нарисованные брови и посмотрела на меня иначе, как-то оценивающе. Кажется, я ее впечатлила.

— Зоуи, куда ты запропала? Мы собираемся играть в фанты! — откуда-то из толпы выскочила Дейзи, дочь леди Маффир, она схватила Зоуи за руку, но осеклась, увидев ее покрасневшие глаза. — Что случилось?

— Кажется, меня могут не пригласить на королевский бал, — всхлипнула та с несчастным видом.

— Ох, это ужасно! — Дейзи покосилась на мать, и поняв, что, все серьезно, выдала. — Но, быть может, кто-то из господ смог бы взять тебя с собой парой? Я попросила бы брата...

— Вы с ума сошли? — прервала девочку герцогиня Болмор. — Это совершенно неприлично. Дебютантка, которая явится на королевский бал не с родителями или опекуном, а с мужчиной — это все равно, что заявить, что она уже не ищет мужа, а ищет покровителя.

Дамы вокруг заохали и покраснели.

— Дейзи! — прошипела на дочь леди Маффир и сделала знак рукой, будто ее прогоняя, та понятливо скрылась в толпе. Леди Маффир же расплылась в неискренней улыбке, будто это была просто шутка.

— Вам следует нанять своей дочери учителя по этикету, — заметила герцогиня Болмор, не желая спускать неосторожные слова девочки.

— Да-да, вы правы, конечно, — продолжая неискренне улыбаться, заблеяла леди Маффир.

У меня же была еще одна идея: быть может, Зоуи не так уж и нужны эти приглашения?

— Кажется, тем, кто не получит приглашений на бал, сможет помочь только фея, — полушутя произнесла я.

— Вы с ума сошли! — гнев герцогини Болмор переключился на меня. — Королевский дворец полностью экранирован от воздействия магии нечистых созданий! Мой средний сын долгие годы верой и правдой трудится над защитой дворца. Не одно нечистое создание не проникнет внутрь и не протащит никого, ведь иначе какое-нибудь соседнее государство могло бы переправить с помощью фей небольшой отряд и захватить власть. Нет, никто не сможет нарушить защиту! Только имея приглашение с магической печатью можно проехать через ворота дворца!

Окружающие с почтением закивали, поддерживая герцогиню, а я поняла, что попала, и вопрос с приглашением для Зоуи лег всей тяжестью на мои плечи. То есть мне нужно было, чтобы все было как в сказке: добыть приглашения для всех нас, оставить Зоуи дома вместе с приглашением, а самой с дочерями уехать на бал, чтобы Золушка получила платье и карету от феи и поехала следом.

С каждым днем задачки эта сказка подкладывала все сложнее и сложнее!

Глава 14

Было слишком наивно полагать, что пригласить барона Кристофера Ярдвирга в столицу будет просто. Я написала ему вежливое и приветливое письмо с просьбой приехать и навестить младших сестер, для начала не упоминая ни о каких сложностях, но получила в ответ полное гневных попреков письмо:

«Если вам нужны деньги на покрытие долгов своего мужа-транжиры, то вы должны были уже получить доход с имения. Неужели вы все уже промотали?» «Увидеть сестер? Не вы ли запретили нам даже переписку, когда вышли замуж за своего маркиза?» «Вы смеете звать меня приемным сыном, но я никогда не принимал вас своей матерью. Не вы ли всегда настаивали, чтобы я как можно быстрее уезжал из имения обратно в кадетское училище, не отгуляв каникул?»

Перечитывая письмо, я морщилась, словно от зубной боли. Матильда умудрялась рассориться со всеми окружающими ее людьми.

Если говорить честно, юный барон тоже не был ангелочком, судя по воспоминаниям его мачехи. В год, когда его отец привел в дом юную жену, ему исполнилось восемь — как раз время идти в обучение. Почему-то он решил, что в том, что отец не стал нанимать учителей, а отправил его в кадетское училище, виновата именно мачеха, вроде как это она «украла» у него детство. На деле это было просто дешевле, да и образование в училище давали качественнее, но разве объяснишь это ребенку. Матильда к этому решению не имела никакого отношения: в первые годы после замужества она не имела права голоса, слишком юной она была, чтобы старый барон считал необходимым ее выслушивать, тем более в том, что касалось воспитания не ее сына.

В общем, когда наследник барона приехал из училища на каникулы в первый раз, это был обиженный жизнью волчонок, а у Матильды, юной неопытной и тоже не слишком счастливой девушки не нашлось такта, любви и чуткости, чтобы наладить с ним отношения. Вместо того, чтобы посмеяться над подброшенными в кровать лягушками и прочими детскими проказами, она устраивала истерики: кричала и плакала. Барон тоже не стал разбираться: сына наказывал собственноручно, когда справедливо, а когда и просто из-за случайных совпадений.

Когда наследник приехал с каникул во второй раз, Матильда уже вынашивала Флоренс, она была нервной и дерганной, при ней все время был доктор, потому что существовала опасность выкидыша. От пасынка она ждала только гадостей, принимала в штыки любое слово, любой взгляд — приближенные служанки еще и наговорили ей гадостей, что нужно смотреть, чтобы мальчишка не столкнул ее с лестницы, как бы не потерять ребенка и не умереть самой. В общем, когда из-за нервного перенапряжения у нее случилась истерика практически на пустом месте, барон предпочел не рисковать и просто отослать сына.

За первой беременностью очень скоро последовала и вторая — Матильде не позволили самой выкармливать малышку Фло, чтобы она как можно скорее понесла вновь — барон мечтал еще об одном сыне. Вторая беременность, да еще такая скорая, далась женщине еще тяжелее, Кристофера вообще не велели выпускать из кадетского училища на каникулы — дома его не ждали. Но и вторая малышка родилась девочкой, а Матильде врач запретил рожать в ближайшее время.

Когда Кристофер вновь приехал домой, он уже был не ребенком, а почти подростком, шанс установить контакт с мачехой был потерян, он и с отцом-то утратил нормальные отношения и все годы своего обучения постоянно ссорился с ним, когда приезжал. Нормальными их отношения были только во время переписки.

К сестрам по воспоминаниям Матильды Кристофер относился на удивление хорошо, когда они подросли, конечно. После окончания обучения он и с отцом помирился, а тот девочек очень любил, хоть и не получил еще одного сына-наследника. А вот с мачехой Кристофер пытался поддерживал нейтрально-прохладные отношения до самой смерти отца, он даже присматривал за имением сестер и контролировал их управляющего, пока Матильда не вышла повторно замуж. Слишком короткого траура он женщине не простил, как и все в округе, хотя по моим меркам Матильда хоронила себя в имении долго — почти два года, да по балам и званым вечерам не бегала, а маркиза Крантерлота встретила совершенно случайно.

Подумав, я аккуратно сложила письмо от Кристофера и отправилась к дочерям. Зоуи изволила сегодня рисовать где-то в саду, а вот Фло и Трис устроились в музыкальной комнате и тренировали какую-то простенькую мелодию, вроде собачьего вальса, которую выучили во время приема.

В целом можно было сказать, что для них званый вечер прошел успешно: девочки начали переписку с новыми знакомыми, заинтересовались музыкой. Я обещала нанять им учителя танцев, но пока выкроить деньги на это не выходило, я и штат прислуги сократила максимально.

По утрам мы занимались теперь вместе зарядкой как для тела и растяжкой, так и актерской гимнастикой для лица, которая помогает убрать мимические зажимы и лучше контролировать его выражение. У Флоренс наблюдались явные улучшения в состоянии кожи. Прыщи, конечно, полностью не ушли, но их стало куда меньше, сошла общая краснота, а отдельные красные пятнышки на лице уже не так стали бросаться в глаза. Когда она не горбилась, не хмурилась и не поджимала губы, девушка выглядела очень даже интересной. Не милой и не красивой, а именно интересной и утонченной. Это был точно шаг в нужном направлении, и я надеялась, что мне удастся вылепить из этой глины нечто прекрасное.

С Трис было сложнее. По признаниям Фло она не верила в силу моих кремов и притирок и первое время отказывалась их применять, даже продолжала пользоваться спиртовыми настойками, которые выписывал старый доктор. Только потом, заметив улучшения у сестры, она взялась за ум, но ей все хотелось сразу: не мазать крем каждый день утром и вечером, а сделать из него маску толстым слоем, чтоб блестело, но чтоб сразу помогло. Или держать кислотный тоник не недолго, пока не защиплет, потом смывая, а до победного, чтобы все лицо красное даже на следующий день было. Приходилось вздыхать устало и объяснять, что быстрого эффекта нельзя ждать, что нужно делать маленькие шаги, и тогда все получится... но ей хотелось всего и сразу!

Зато с другой стороны я замечала, что, когда девочка наконец-то выплывала из своего обычного унылого настроения и улыбалась по-настоящему искренне, а не зло, ее лицо преображалось, а смех был очень заразительным, глаза — блестели. Было в ней что-то лисье — в узких глазках, но красивой вздернутой к вискам формы, немного кривовато стоящем клыке, придающим ее улыбке что-то хищное. Я видела, что в Трис скрывается очарование, но раскрыть его было куда сложнее.

— Девочки, вы не хотите написать письма Кристоферу? — предложила я, войдя в музыкальную комнату, где они устроились.

— Зачем это? — буркнула Трис, продолжая повторять однообразный мотив на рояле.

— Конечно, матушка, — кивнула послушная Фло.

— Напишите ему о недавнем приеме, о том, с кем познакомились...

— Ты хочешь, чтобы мы попросили у Криса денег? — мрачно глянула на меня Трис.

Вот как. Понятно. Я продолжила, не смутившись:

— Нет, я хочу, чтобы вы рассказали ему, как у вас дела. Возможно, вам захочется с ним посоветоваться, все же мы остались одни без мужчины и не к кому обратиться за советом о том, как выстраивать общение с молодыми людьми. Он сам мужчина и понимает, чего те ожидают от девушек, а что будет излишним.

Фло и Трис удивленно переглянулись.

— В общем, пишите ему, что захочется, — продолжила я. — Принесите свои письма до вечера, чтобы мы вместе отправили в одном конверте.

— Ты будешь читать наши письма? — тихо спросила мне в спину Фло, когда я уже собралась уходить.

— Нет, конечно, запечатайте их в конверты, я вложу в свой, чтобы просто не платить трижды. Все же не будем разбазаривать деньги, если есть возможность сэкономить.

Выйдя из музыкальной комнаты, я вдохнула. Кажется, отношения с их братом будут точкой преткновения и между мной с девочками. Но это был только один из вариантов, как добыть приглашения на бал, и вскоре я должна была активно заняться реализацией плана Б.

Глава 15

— Ох, матушка, ты прекрасно выглядишь! — Флоренс, как всегда, была щедра на комплименты. — Во время приема ты всех очаруешь.

— Я бы хотела быть больше похожей на тебя, — грустно вздохнула Трис.

— Вы обе по-своему очаровательны, нужно только найти верную огранку этой красоте, и вы засверкаете, будто бриллианты, — я по очереди обняла и поцеловала обеих дочерей.

Наблюдающая за нашими проводами Зоуи пренебрежительно фыркну и, вздернув нос повыше, удалилась, но я видела, что на самом деле девочка все чаще интересуется нашими занятиями: зарядкой, мимической гимнастикой и прочим. Она фыркает и пока не смеет попросить разрешения присоединиться, но я видела, что иногда она поглядывает на моих дочерей с легкой завистью.

Что ж, я в последний раз взглянула в зеркало перед выходом. На мне было скромное темно-синее платье, по моим меркам оно должно было показаться приличным для вдовы, но все же не подчеркивать этот статус чрезмерно. Оно осталось еще от первого вдовства Матильды, но швея помогла его немного обновить и осовременить.

На лицо наложила легкий макияж, а мимическая гимнастика дала свои плоды. Как-то я читала, что незабвенная Мерлин Монро могла часы проводить перед зеркалом, репетируя малейшую смену эмоций, поворот головы, продумывая походку и прочие мелочи. В прошлой жизни мне не требовалось в таком количестве тренироваться даже в молодости, я лишь оттачивала то, чем владела всегда, а здесь управлять чужим лицом приходилось учиться с нуля. У Матильды была совершенно ужасная манера улыбаться, напрягая крылья носа и приподнимая верхнюю губу, будто в хищной ухмылке. При том, что она была относительно молода и красива, эта ее улыбка напоминала мне сцену из диснеевской Золушки, когда мачеха ухмыляется, а потом запирает главную героиню в ее комнате на ключ. Нет уж, я постаралась это исправить и кое-чему научилась, хотя мышцы приходилось контролировать, чтобы они не выдавали привычные гримасы.

Сегодня был очень важный вечер, и я решилась на отчаянный шаг — испытать в этот день новый макияж. Долгое время я изучала, какие продукты местная косметическая продукция предоставляет дамам. Выбор был невелик: белоснежные белила, к счастью, не свинцовые, а из какого-то перетертого минерала, вроде мела, но более мягкого. Подчеркивали брови и ресницы специальным средством из чернил местной каракатицы. Еще были румяна разных оттенков от поросячье-розового до кирпичного в виде порошков, в основном, это были какие-то виды местных целебных грязей. Очень практично: хочешь — добавь воды и сделай маску, а хочешь — используй в качестве румян. Чтобы использовать его же в качестве помады, нужно было добавить в порошок жира. Всю жидкую косметику из-за ее натуральности приходилось хранить на льду.

Изучив косметику и ее составы и убедившись, что ядовитых веществ тут, в отличии от земной истории, не применяли, я решилась на эксперименты. Актриса обязана владеть искусством макияжа как для театральных постановок, так и для съемок в кино и просто для обычной жизни, а долгий опыт жизни заставил меня научиться выкручиваться из разных ситуаций. Поэтому идея сделать свой тональный на основе питательного крема, который варила для меня ведьма, и местных красителей для кожи, пришла довольно быстро. С реализацией было сложнее, ведь нужно было подобрать идеальное соотношение ингредиентов, чтобы получился верный цвет, медленно буквально по крошкам вмешивать пудру в крем, чтобы не было комочков. Но результат превзошел мои ожидания — получился вполне годный тональный крем с пудровым финишем. Замешаешь чуть погуще — получается почти консилер. Увлекшись макияжем, я не только прокрасила ресницы неудобной местной кисточкой, но и вывела тонкую чуть растушеванную стрелку, подчеркнув форму глаз. Немного румян освежили мой вид, а скульптором особенно и увлекаться не нужно — и так у этого тела высокие скулы и четкий овал лица.

Конечно, макияж был совершенно нестойким и, если вдруг мне кто-нибудь плеснет водой в лицо, все поплывет, это не современные водостойкие формулы, но я решила рискнуть.

— Маркиза, признавайтесь, какая ведьма варит для вас зелье красоты? Вы прекрасно выглядите сегодня, — не сдержала восхищения леди Маффир, сопровождающей к которой я напросилась на званый ужин.

— Я дам вам адресок, — улыбнулась вежливо. — А вообще, главные украшения женщины — это красивая улыбка и...

— Кроткий нрав? — предположила леди Маффир.

— Здоровый сон, — рассмеялась я.

После предыдущего званого вечера в доме леди Маффир, она заехала через пару дней сообщить, что я «сумела произвести впечатление» и «многие леди изъявили желание познакомиться со мной поближе». Как я поняла по некоторым намекам, некоторые из этих леди подыскивали жен для своих молодых сыновей и заранее прощупывали почву касаемо Зоуи и ее приданого. Отец-транжира — это, конечно, позор, но, если у невесты есть еще какое-то имущество, оставленное ей в наследство другими родственниками, а сама она очень хороша, на многое можно закрыть глаза, особенно если жених тоже не так уж богат. Я же должна была использовать этот шанс, чтобы укрепить свои связи и добраться до нужных людей.

Удача улыбнулась мне довольно скоро, когда я услышала, что лорд Мердок, распорядитель королевских балов, будет на одном из званых вечеров. Это было мероприятие «для взрослых» — то есть на нем присутствовали только те молодые люди, которые уже были представлены ко двору, так что девочек пришлось оставить дома. Но зато у меня был план касаемо лорда Мердока, подчерпнутый из дневников Матильды и ее воспоминаний. И для его реализации я должна была произвести на лорда максимально хорошее впечатление.

Глава 16

Леди Маффир была столь любезна, что заехала за мной на своей карете, чтобы отвезти в гости. Насколько я поняла, я оказалась любопытна некоторым леди, а моей в некотором роде родственнице поручили меня привезти и показать. На званом ужине ожидалась герцогиня Болмор, перед которой все млели и заискивали, а я так и не поняла, имеет ли она реальную власть или так только, строит из себя невесть что.

— Я так волнуюсь за Зоуи, за то, чтобы она подыскала себе подходящего жениха в этом сезоне, — не найдя другой темы для разговора, леди Маффир решила обсудить единственное, что нас с ней связывало.

— Да уж, ей непросто, — вздохнула я и, подумав, добавила: — но вы могли бы помочь своей... племяннице, — закинула я пробный шарик.

— С чем? — леди Маффир удивилась так сильно, будто я сказала что-то совсем несуразное.

— Ну, не знаю, например, подарить ей хотя бы платье, раз вас так беспокоит ее судьба, — предложила, подумав, что, быть может, «крестная фея» — это как бы в переносном смысле, вот ведь есть любимая тетушка...

Леди Маффир вдруг захохотала, будто я сказала что-то невообразимо-смешное, потом запнулась, заметив, что я не шучу:

— Но я ведь ей почти не родственница, — пролепетала растерянно.

— Разве вы не приходились сестрой покойной матушке Зоуи? — я знала, что не сестрой, но вроде бы какое-то родство присутствовало.

— Нет, конечно! Вы ошибаетесь. Наши бабушки были кузинами, и воспитали нас в доверии и дружбе, но это было так давно... да, я всегда рада видеть Зоуи, она замечательная девушка. Я даже была бы не против, если бы один из моих сыновей привел такую невестку: она мила, учтива к старшим и прекрасно танцует. Но мы не родня и... даже если бы мне пришло в голову вдруг проявить угодное Богам милосердие... боюсь, что мой супруг ни за что не понял бы такую блаж. Помогать надо сиротам в приютах, а им хватит и медяка для счастья.

Я растянула губы в вежливой улыбке и покивала:

— Вы очень щедры, наверное, часто посещаете приюты?

— Да... иногда... — пролепетала леди Маффир.

Это явно не «фея-крестная», решила я про себя, и бедняжка Зоуи ей не нужна, как не нужна и никому, кроме своего умершего отца. Тоже ведь сирота, но для леди Маффир этого было недостаточно. Уверена, и в качестве невестке Зоуи ей бы подошла только в комплекте с приличным приданым, а в том виде, как сейчас — спасибо, не надо. Улыбнется, пожалеет на словах, и дальше пойдет. И это ведь родственница, насколько я помню, единственная.

Кстати, интересно, что в сказке о Золушке помочь девочки должна была «фея-крестная». На Земле я не задумывалась о том, какое это странное словосочетание: «фея» — некто волшебный, «крестная» — что-то из религии. Несочетаемые вообще-то вещи.

В этой же реальности ни о каких «крестных» я не припоминала, сколько бы не копалась в памяти. В местной религии существовало два божественных начала: мужское и женское, у каждого из которых множество ликов и характеров. Ребенка перед лицом этих божеств никто не представлял то есть «крестным» не был.

А вот «феи» были, но тоже совсем не такие, как в нашей сказке. Я еще в прошлый раз на званом вечере насторожилась, когда герцогиня Болмор назвала фей «нечистыми». Потом порылась в памяти Матильды, и поняла, что местные «феи» более всего напоминают фейри — странных существ, живущих в холмах со своей часто недоброй и своеобразной логикой. Я даже отыскала местную книгу сказок и, пролистав ее, поняла, что основной идеей местного фольклора было: «не связывайся с феями». Иногда хитрый герой мог их обмануть и получить желаемое, но чаще всего волшебные существа наказывали тех, кто с ними связывался, а хороший и добрый герой просто сбегал быстрее и отказывался загадывать какие-либо желания.

Впрочем, возможно, под «феей-крестной» из нашей сказки понималась здешняя ведьма или маг, магия-то у людей здесь тоже встречалась, только очень редко и в основном такие люди находились на службе у короля. Вроде бы во дворце встречались какие-то магические чудеса, которые можно увидеть только там.

Наконец, мы прибыли на званый вечер. Окинув взглядом дом, к которому подъехала карета, я отметила, что он был куда больше и богаче, чем у леди Маффир или наш. Гости степенно поднимались по устланной синей ковровой дорожкой лестнице, слуги в ливреях помогали дамам со шлейфами и провожали в зал.

— Где же герцогиня Болмор, неужели она еще не пришла? — нервно оглядываясь в полном людей зале, произнесла леди Маффир.

— Возможно, — пробормотала я, тихонько отступая назад.

— Нужно поискать, — решительно встряхнула веером леди Маффир.

— Конечно, вы правы, — кивнула я и ловко исчезла среди гостей.

Если кого и искать, то определенно не старую перечницу, а кого-то более важного. Я постаралась скрыться с глаз леди Маффир, затерявшись среди других приглашенных. Мой маневр удался, и вскоре я уже заметила знакомое по памяти Матильды лицо. В конце концов, когда-нибудь мне должно было повести, и не все проблемы этой реальности я должна была расхлебывать самостоятельно, поэтому несколько ночей назад память Матильды подкинула мне радостный сюрприз — воспоминание о лорде Мердоке, распорядителе королевских балов, который к моему счастью и сегодня был здесь.

Я нацепила на лицо самое радушное выражение, на которое только была способна и пошла к нему танцующей походкой, аккуратно лавируя среди гостей. Я была обязана очаровать этого мужчину, чтобы получить приглашения на бал для себя и дочерей.

— Лорд Мердок, как я рада вас видеть! — подхватила мужчину под локоть, пока он не попытался сбежать. — Вы меня помните? Вы гостили в нашем имении Первероуз несколько лет назад, — проникновенный взгляд в глаза, самая очаровательная из моих улыбок на губах. Ну же, пожалуйста, вспомни меня, умоляю!

— О, баронесса Матильда Ярдвирг, если я не ошибаюсь? Очень рад новой встрече, — к моему счастью, память у мужчины была профессиональная. — Рад видеть вновь. Где ваш супруг? Помнится, мы прекрасно надегустировались вина на вашей винодельне. Ах, какое это было вино... — он мечтательно закатил глаза.

— Я обязательно пришлю вам бутылочку, — заулыбалась я, рассчитывая, что дело в шляпе. В чем-то был хорош первый супруг Матильды. Например, он умел заводить полезные связи.

— Которого из мужей леди вы имеете в виду? — неожиданно рядом появился незнакомый черноволосый господин, вперившийся в меня мрачным взглядом. — Впрочем, неважно, ведь обоих она уже похоронила. Еще один труп, и вас начнут называть черной вдовой, маркиза.

Распорядитель вздрогнул и резко выдернул руку из моего захвата. Я удивленно уставилась на незнакомца. Ну, нет, я не позволю лорду Мердоку так легко сбежать!

— Вы решили поставить в вину несчастной одинокой вдове, оставшейся в одиночестве с тремя детьми, превратности судьбы? — горько вздохнула я и посмотрела вверх, чтобы от яркого света заблестели, будто от слез, мои глаза. — Кстати, с кем имею честь?

— Герцог Викторф, к вашим услугам, миледи. Я полагал, что мое имя должно быть вам известно, ведь я глава министерства финансов королевства.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить на что он намекает. На наши долги? Неужели это дело стоит внимания министра?

— Я вас не понимаю, — честно призналась я.

— Я подозреваю, что не все ваши мужья окончательно мертвы, — мрачно заметил герцог, а лорд Мердок все же сбежал.

Глава 17

— Я подозреваю, что не все ваши мужья окончательно мертвы, — мрачно заметил герцог Викторф, а распорядитель королевских балов все же сбежал.

От расстройства и злости у меня из памяти напрочь вылетели все мысли и хорошие манеры:

— Вы бредите?! Как можно быть «не окончательно мертвым»?

— Поаккуратнее, маркиза, вы привлекаете к нам внимание, — усмехнулся герцог Викторф с таким видом, который подошел бы отрицательному персонажу любой пьесы: заносчивый красавчик, уверенный в собственной правоте.

Захотелось рыкнуть или даже закричать... но, черт побери, я в этом мире не одинокая экстравагантная старуха, от меня зависит судьба моих детей. Поэтому я растянула губы в вежливой улыбке и сделала книксен:

— Прошу прощения, герцог, но мой скудный ум не в силах постичь ваш великий замысел. Но, смею вас уверить, что ни один из моих мужей не восставал из могилы и не являлся к моим окнам в виде зомби, я бы это запомнила.

Самодовольную улыбку смыло с его лица, герцог скрипнул зубами и прошипел:

— Вы прекрасно поняли, о чем я говорю, маркиза!

— Не имею ни малейшего представления, — вздернула правую бровь вверх я.

— Ни за что не поверю, что вы не в курсе подлых делишек своего мужа! Хоть король и помиловал вас, я уверен, что вы — соучастница в этом деле.

— Да в каком деле? Смею вас заверить, я не убивала супруга и вообще не имею к этому никакого отношения! Я была дома, когда мне сообщили, что маркиза Крантерлота убил разбойник.

— Хватит строить из себя дурочку! — от эмоций герцог шагнул ко мне ближе и схватил за плечи, его лицо низко нависло над моим, еще немного и он мог бы коснуться породистым чуть горбатым носом моего, я почти ощущала вкус его дыхания на своих губах. — Уверен, вы прекрасно знаете, куда ваш муж спрятал похищенные миллионы!

Тут уже мои брови удивленно взметнулись вверх:

— Миллионы? Вы с ума сошли, мой муж оставил после себя только долги.

— Конечно, так я в это и поверил, — насмешливо фыркнул герцог, склоняясь ко мне еще ближе. — Вы совсем не выглядите бедствующей.

— А что мне нужно направо и налево кричать о том, что я нищая?! — возмутилась я.

— Нищая с миллионами под подушкой! — прошипел он, не отступая.

— Так покажите мне, где они, я буду очень благодарна! — я тоже не собиралась уступать ни на миллиметр.

Мы замерли глядя друг другу в глаза и стоя непозволительно-близко, но никто не собирался отступать, ведь это означало бы проиграть. Я, чуть сощурившись, разглядывала золотые и черные черточки в орехово-карих глазах. Какие миллионы, что за бред! Я видела счета своего мужа, он был мотом, но потратить столько на наряды и излишества он не смог бы физически, а, если бы купил что-то крупное, вроде имения, остались бы документы и стало бы известно в министерстве финансов. Это какой-то бред!

Я нервно облизнула губы, но взгляда не отвела. Взгляд Викторфа скользнул на миг ниже, тут же вернулся на мои глаза, но я заметила, как чуть дрогнул зрачок, расширяясь. Хм...

— Матильда, вот ты где! — ввинтившийся в мозг возмущенный голос леди Маффир разбил напряжение, что повисло между мной и герцогом Викторфом. Вздрогнув, он отвел взгляд, выпрямился и сделал полшага назад, вставая на более приличное расстояние. — Я тебя везде ищу! Герцогиня Болмор желает тебя видеть немедленно! — обернувшись, я увидела леди Маффир, и та была явно в панике.

— Герцог Викторф, вы меня простите? — изобразила на лице кроткую покорность и сделала книксен.

— Наш разговор еще не окончен, — недовольно пробормотал он, склоняясь к моей руке для поцелуя.

— А я сказала все, что знаю по вашему вопросу. Прошу меня извинить, — отрезала я.

Я была рада даже потратить время на противную жабу Болмор, но хотя бы освободиться от герцога. Принеприятнейший тип, хоть и симпатичный внешне, но сразу видно — въедливый сухарь, женатый на своей работе. Что за бред он вбил себе в голову?!

— Что от вас хотел королевский казначей? — заинтересовалась леди Маффир, когда мы отошли.

— Представления не имею, нас познакомил лорд Мердок, — сказала почти правду я.

— О, наверное, старый сводник решил пристроить своего протеже, — хихикнула леди Маффир.

— А?

— Лорд Мердок является дальним родственником герцога Викторфа и все мечтает его женить. Наверное, он решил представить вас ему, ведь у вас на выданье три юные дебютантки, а в большом приданом герцог не нуждается, он и так богат.

— Мои девочки и герцог? — ахнула я. — Он же стар для них, ему лет сорок! — моему возмущению не было предела.

— Но вы ведь и сами вышли замуж за барона Ярдвирга, а ему тогда было пятьдесят пять, — удивилась леди Маффир.

Пришлось заткнуться, не рассказывать же, что для моей предшественницы этот брак был совсем не счастливым, впрочем, как и второй. Нет уж, я такого для девочек не позволю ни в коем случае, только через мой труп, пусть лучше меня Дед Мороз в ледышку превратит.

— Кстати, а сколько лет нашему принцу? — вспомнила я.

— Которому? Наследнику? — потеряла нить разговора леди Маффир.

Я припомнила, что у короля три сына, как и положено в сказке: наследник давно женат на иностранной принцессе, второй сын делает военную карьеру, а младший... в памяти Матильды он ничем не выделялся.

— Младшему, — решила я.

— Девятнадцать.

«Вот, ничего так, нормальная пара для Золушки будет,» — с облегчением выдохнула я.

Наконец, леди Маффир подвела меня к месту, где с удобством устроилась герцогиня Болмор, в этот вечер она изволила долго и в мучительных подробностях вещать о своей молодости и о достижениях своих сыновей, а остальные должны были почтительно слушать. Я покорно пристроилась к группе, но взглядом то и дело шарила по гостям в поисках лорда Мердока. Нужно было как-то восстановить мою репутацию в его глазах, но я пока не знала, как.

Тут я увидела распорядителя балов неподалеку у стола с закусками. Он, наконец, был один и поедал какие-то канапе. Я незаметно отделилась от компании герцогини и сделала шаг в сторону лорда Мердока...

— Вы кого-то ищите? — будто привидение возник передо мной герцог Викторф.

— Я просто хотела перекусить, — вежливо улыбнулась я и попыталась его обойти.

— Я вам принесу, — строгим приказным тоном ответил мужчина.

— Не стоит...

— Я принесу!

— Маркиза, вы нас бросаете? — отвлекшись на миг от своей персоны, герцогиня Болмор вперила в меня немигающий жабий взгляд.

— Что вы, герцогиня, я вся внимания, вы так интересно рассказываете! — улыбнулась я, возвращаясь на место.

Кажется, в этот вечер герцог Викторф решил мне мешать всеми силами, а герцогиня стала ему неосознанной помощницей. Я с тоской проводила лорда Мердока взглядом, когда тот отставил бокал на стол и пошел куда-то в толпу, разговаривая с незнакомым мне мужчиной.

Глава 18

Утром я открыла глаза с мыслью: «я не хочу просыпаться в этот мир», но прозвучало это даже в моей голове так пафосно, что я смешливо фыркнула. Бодро отбросила одеяло и принялась одеваться.

Да, оба моих плана по получению приглашений на бал провалились, но это не значит, что нужно опустить руки и закричать: «Дед Мороз, можешь меня замораживать, я испортила эту чертову сказку! Но ты сам виноват...» Нет, конечно, обстоятельства со всех сторон явно были против меня, но я не собиралась сдаваться просто так. В конце концов, даже лягушка в молоке, если долго будет барахтаться, выберется, взбив масло. Глупо опускать руки, пока есть хоть малейший шанс, буду продолжать делать что возможно. Не догоню — хоть согреюсь, не смогу сделать «правильную» сказку, что бы это ни значило, хотя бы смогу насладиться полной жизнью в относительно молодом и здоровом теле. И, конечно, хоть немного помочь дочерям Матильды. У Зоуи-то фея будет и перспектива брака с принцем, а вот у ее сводных сестер — ничего.

Одевалась я без камеристки, как здесь было принято, потому что, как и обещала Золушке, уволила всех лишних слуг. Хорошо, что в повседневной жизни здесь носили не полные корсеты со шнуровкой на спине, а коротенькие бюстье — прообраз наших бюстгалтеров. На простом домашнем платье я кое-как затянула шнуровку, а потом позвонила в колокольчик. Свободная служанка с удовольствием бросила свою работу и побежала помогать мне причесываться и собираться.

— Юные леди уже встали? — осведомилась я, намазывая увлажняющий крем после тоника, пока служанка заплетала мне волосы в приличествующую статусу прическу.

— Леди Флоренс и Патрисия уже в музыкальной комнате на втором этаже, кхм, тренируются — так они сказали. А леди Зоуи изволит пока спать.

— Хорошо, — кивнула я, — вели подавать завтрак через полчаса и разбудить Зоуи, я пойду пока к девочкам разомнусь.

Утренняя рутина успокаивала, а веселящиеся с утра дочери заставляли улыбаться. Мы вместе сделали зарядку вдобавок к тому, что они уже попрыгали-побегали. Я в очередной раз подумала об учителе танцев, но как выделить на это деньги — вот вопрос. Нужно было определенно найти какой-то способ заработка, но я пока не могла ничего придумать.

Лица Фло и Трис начали выглядеть куда лучше, они перестали отлынивать от уходовых процедур, видя результат, стали более позитивными и улыбчивыми, перестали избегать зеркал. Они оживленно рассказывали мне за завтраком о том, с кем переписываются и как будут рады пойти на следующий званый вечер. Одно меня беспокоило — их сводный брат так и не прислал ответа на наши письма. Меня-то он мог спокойно проигнорировать, но девочки... неужели мой расчет оказался неудачным?

Зоуи опоздала на завтрак и, явившись, зевала и вяло ковырялась ложкой в каше. Еще одной статьей экономии на содержании дома была пища, я решила, что нет смысла подавать три блюда на завтрак для довольно скромно питающихся девушек, мы кучу еды просто выбрасывали. К тому же, я слышала, что сладости тоже могут плохо сказываться на состоянии кожи молодых девиц, поэтому решила его ограничить. Та еда, которая в моем мире считалась наиболее полезной: овощи, фрукты, каши, цельнозерновой хлеб, рыба и морепродукты — здесь считались едой бедняков. Убедить в пользе такой пище мне не удалось никого. Фло и Трис просто смирились, считая, что мы разорены, Зоуи ворчала и иногда отправляла служанку с монеткой в соседнюю кондитерскую. Кажется, у нее где-то был небольшой запас денег на карманные расходы. Я решила в это не лезть, хоть и считала, что покупать сладости и есть их в одиночестве — это то еще свинство. Ключница мадам Коко вздыхала удрученно и обещала найти способы еще больше экономить на содержании дома, лишь бы я не уволила оставшихся слуг.

— Ваша Светлость, — в столовую с поклоном вошла служанка и на изящном подносе протянула мне белый конверт. — От барона Ярдвирг.

— О, Кристофер все же решил ответить на наши письма, — обрадовалась я, откладывая ложку.

Трис и Фло воспряли духом, почти подскакивая на попах в ожидании сообщения.

— Нет, миледи, — шепнула служанка.

Но я и сама уже видела. В конверте было совсем не письмо, а только короткая карточка.

— Что там, что?! — не могла усидеть на месте Патрисия.

— Барон Ярдвирг решил приехать в столицу, и просит своих родственниц принять его в своем доме, — неверяще глядя на карточку, вслух произнесла я.

— Да! Да! Крис будет здесь! — завопили Трис и Фло.

— Это мой дом! — вскочила со своего места Зоуи.

Я смерила ее холодным взглядом:

— Ты, конечно, можешь отказаться принимать Кристофера в своем доме, но ты же понимаешь, что его приезд может улучшить наше положение?

— Ваше положение, а не мое! Это вас он может сопровождать во дворец, а я...

— А приглашение для тебя я раздобуду, мы же договорились работать над этим вопросом вместе, — напомнила я. — Но сделать это Крису будет куда проще, распорядитель королевских балов лорд Мердок был знаком с моим первым мужем и, быть может, пойдет навстречу просьбы его сына.

— Если все так просто, то почему вы сами не достали приглашение? — подозрительно сощурилась Зоуи.

— Возникли... некоторые осложнения, — уклончиво ответила я, — но если Крис нам поможет, это будет просто спасением. — В конце концов, не может же в этой сказке все идти наперекосяк! — И, если ты решишь отказать ему, это, конечно, твой дом и твое решение, но я сомневаюсь, что тогда мы решим продолжать пользоваться твоим гостеприимством, — холодно добавила я.

Зоуи сердито поджала губы, но все же этот вопрос был не таким уж принципиальным для нее, и в конце концов, немного подумав, она расплылась в милой улыбке:

— Буду рада принимать вашего брата в моем доме, дорогие сестры.

Трис и Фло переглянулись и нахмурились, прекрасно понимая, что добра от Зоуи не ждать, а я закатила глаза. Ладно, проблемы буду решать по мере их появления, первым же пунктом нужно будет выпросить у Кристофера бутылочку вина, что производят на виноградниках его имения, и послать лорду Мердоку. Возможно, мне удастся все же уменьшить вред, который причинил тот противный герцог Викторф.

Глава 19

После новости о приезде барона Ярдвирга, дом зашевелился, словно растревоженный улей: служанки забегали, готовая покои для гостя, мои дочери запрыгали в радостном ожидании, а Зоуи скрылась в своей комнате и появилась через пару часов уже с завитыми локонами, благоухающая розами и в очень милом платье, которое с трудом можно было назвать домашним, будто приезд моего пасынка ожидался вотпрямщас. И во всем этом благолепии она отправилась гулять в сад, будто позировала для фотографа: красавица среди цветов.

Я лишь закатила глаза. Кажется, девочка решила поиметь какие-то выгоды от знакомства с бароном. Лично они прежде не встречались, после переезда сестер и мачехи в столицу Кристофер не приезжал в гости, ведь ему даже и переписываться-то с сестрами запрещалось. Да и, наверное, у него не было много свободного времени, память подкинула сведенья, что в баронстве всегда есть чем заняться хозяину: то сбор и обработка винограда, то сенокос, то отел, то еще что-то. Первый супруг Матильды не был из тех помещиков, которые все оставляют на управляющего, а сами только деньги тратят, и сына своего воспитал по тем же принципам. Сможет ли молодой человек, не избалованный, вероятно, женским вниманием и постоянно погруженный в работу устоять перед очарованием Зоуи? Я не знала, но комментировать поведение девушки никак не стала, понимая, что любые мои слова она воспримет в штыки.

Рядом грустно вздохнула у окна Флоренс, с завистью глядя на сводную сестру.

— Что тебя беспокоит? — спросила я, ласково убирая локон, упавший ей на лицо, а потом провела ладонью по спине.

Понятливая девочка постаралась выпрямиться и расправить плечи, как я ее учила. Сразу стала красивее: при правильной посадке головы четко очерченный «угол молодости» перестал портить намечающийся двойной подбородок, взгляд перестал казаться мрачным исподлобья, лицо расслабилось и стало казаться более гармоничным.

— Мне никогда не стать такой красавицей, как Зоуи, — выдохнула Фло.

— Это правда, — кивнула я и, обняв ее за плечи, подвела дочь к зеркалу. — Ты не станешь такой, как Зоуи, но тебе и не нужно пытаться. Ты просто другая.

— Некрасивая? — грустно выдохнула она.

Я даже не сдержала смеха. Девочка обидчиво насупилась, а я спросила:

— Что есть красота, Фло?

Она нахмурилась, покосилась на сестру, которая внимательно следила за нашим разговором.

— Не знаю... просто... когда красиво.

— Красиво — это когда красиво, очень интересно, — хмыкнула я.

— Только не говори, что красота — это доброта и кротость, а внешность не важна, — фыркнула Трис довольно.

— Не скажу, — покачала головой я. — Красота — это гармония.

Обе девочки нахмурились, их лбы по привычке прочертили глубокие заломы, грозящие морщинами, и я щелкнула обеих по лбу, опять обхватила обидчиво вскинувшуюся Фло за плечи и повернула к зеркалу:

— Посмотри, что ты видишь?

Она не спешила, сперва некоторое время смотрела на нас обеих, повернулась одним боком, другим, разглядывая себя:

— Ну, прыщей стало меньше, кожа почти чистая. Это, конечно, хорошо.

— А вот я по-твоему красива? — ставить себя в пример было неудобно, но здесь не было известных всем моделей и актрис, которых я могла бы привести в пример.

Обе девочки внимательно уставились на меня. Глянув в зеркало, я пригладила аккуратно собранные темные волосы и сделала выражение лица приветливое, но в то же время строгое с едва заметной полуулыбкой.

— Красивая, — наконец, кивнула Фло.

— Но не такая, как Зоуи. Ты... интересная, — подхватила Трис.

— Стильная, а не ослепительная красавица.

— Величественная.

— Будто у тебя есть какая-то тайна, — наперебой продолжили они.

— А Зоуи вы бы как описали?

Девочки переглянулись и подошли к окну:

— Яркая. Наивная. Солнечная. Очаровательная, — эпитеты лились у них легко, тем более, что Зоуи, словно специально, позировала, подставляя блондинистые кудри солнцу и наивно хлопала большими голубыми глазами.

— Мы разные. Но каждая может быть по-своему красива. Если я сейчас распущу кудри и начну наивно хлопать глазами, то буду выглядеть попросту глупо и совсем не красиво, — я состроила наивную гримасу на лице и похлопала ресничками, поставив бровки «домиком», но добилась лишь хохота. — Что? Некрасиво? — усмехнулась я, вернувшись к своей обычной в этом теле мимике. А ведь когда-то в молодости я соответствовала именно типажу Золушки и играла в спектаклях роли главных героинь сказок: Настеньку из Морозко, Аленушку из Аленького цветочка, Спящую царевну и прочих. А хотелось мне быть характерной героиней: царицей, королевой, Хозяйкой Медной горы. Это позже я поняла многое в работе режиссера, переходя от ролей героинь к мачехам, наблюдая за другими молодыми актрисами. — Красота — это гармония и здоровье. Мы поработаем над вашей кожей, но еще важно, чтобы ваша одежда, прическа, мимика, жесты — все соответствовало вашим внешним данным.

— Но что если хочется другого? — Трис с тоской покосилась на окно.

— Есть то, что мы можем изменить и то, чего изменить нельзя. От последнего и нужно отталкиваться. Мы не можем изменить свой рост, длину рук и ног, форму носа и черты лица. Но мы можем вписать их в свой образ так, чтобы казаться гармоничными, а, видя гармонию, любой скажет, что это красиво. Не как нежный цветок розы в каплях росы, а как аметистовая друза с острыми гранями кристаллов. Ну, и главный секрет, — я замолкла, глядя на девочек заговорщицки.

— Какой? — обе синхронно склонились ко мне ближе.

— Настоящая красота — в глазах смотрящего. Тот, кто любит вас, будет видеть вас по-особенному. Гармонию оценит взгляд каждого, но это будто смотреть на картину в галерее — красиво, но и ладно, это чужое. А для любящего вы будто будете в ареоле света.

Девочки выпрямились, приподняли носы, как я учила и улыбнулись мечтательно. Я рада была рассказать им то, что сама поняла в той жизни слишком поздно, растеряв все шансы на настоящее счастье.

— Ваше Сиятельство, — доложила вошедшая ключница, — к вам гости.

— Барон Ярдвирг уже доехал до столицы? — удивительно, я полагала, он отправил сообщение в пути, и у нас еще будет время на подготовку комнаты.

— Боюсь, что нет, — нагло оттиснув женщину, дверь распахнул герцог Викторф собственной персоной.

Глава 20

Нагло оттиснув служанку, дверь распахнул герцог Викторф собственной персоной. Я не сдержала досадливой гримасы, а потом спохватилась и тут же нахмурилась:

— Разве вы не должны были остаться в гостиной, пока мы не выйдем к вам? — припомнила я местный этикет. Вообще-то и я, и девочки были в «домашней» одежде, так встречать гостей не полагалось, как и вторгаться.

— Простите, ваше сиятельство, я проводила, но... — залепетала служанка из-за спины Викторфа.

— Я не мог позволить вам скрыть улики, — с хищной улыбкой заявил герцог.

— Как вы смеете! — взвилась Трис до того, как я успела отреагировать.

— Это предположение оскорбительно, — более сдержанно поддержала ее Фло.

Я глянула на девочек и улыбнулась довольно — мои уроки не прошли даром: гордый разворот плеч, подбородки четко параллельно полу. Никаких втянутых в плечи, будто у черепахи, голов или злобы, достойной торговки на рынке. Нет, возмущение после оскорбления гордой дворянки: горящий взгляд, плавные движения, никаких сжатых кулаков или сморщенных лиц.

Викторф, кажется, тоже впечатлился: обвел взглядом девушек в некотором замешательстве, глянул на меня удивленно... и тут я припомнила предположение леди Маффир, что на самом деле он может приглядываться к моим дочерям с матримониальными планами, и я едва заметно нахмурилась. Вот еще, шиш ему а не девчонки восемнадцатилетние в жены! Он им в отцы годится!

— По какому праву вы врываетесь в наш дом и кидаетесь оскорблениями, вы можете пояснить? Или вы просто решили воспользоваться уязвимым положением четырех женщин, за которых некому заступиться? — грозно спросила я, выступая вперед и закрывая собой обеих девочек.

Они поняли намек и, скромно потупив глаза, отступили.

— У меня есть приказ короля! — возмущенно воскликнул Викторф, впрочем, кажется, уже несколько не так уверенно, как прежде.

— В нем сказано, что вы можете оскорблять благородных дам? — деланно удивилась я.

Он еще немного смутился, но лишь на миг, а затем взял себя в руки и вытащил из-за пазухи свиток, украшенный лентами и печатями, протянул его мне:

— Прочтите.

Я с некоторым трепетом приняла документ, похожий на настоящий исторический: орнаменты по краям листа, изящный почерк переписчика и размашистая с большим количеством завитушек подпись: «Его Величество Генрих Восьмой, владыка Звездного королевства, благословленный богами...» — далее я читать не стала. В приказе же витиевато и иносказательно говорилось простое — это было разрешение на обыск в нашем доме по адресу «улица Тюльпанов дом семнадцать», во всех помещениях, которыми пользовался покойный маркиз Крантерлот, и нам, его жене, дочери, падчерицам и домочадцам следовало всячески помогать в этом мероприятии и ни в коем случае не мешать.

Прочитав, я кивнула и все же осведомилась:

— Хорошо, но почему сейчас? После смерти моего супруга все его личное имущество было продано за долги. Вам не кажется, что вы несколько запоздали со своими поисковыми мероприятиями?

Герцог Викторф поморщился, словно от зубной боли:

— А вам на руку, что следствие отстает от замыслов преступников, — проворчал он.

— Мне безразлично, что делает следствие, потому что ко мне оно не имеет никакого отношения. Ни я, ни мои дети ни в чем не виноваты, — холодно ответила я.

Тут дверь распахнулась, и в комнату влетела сияющая Зоуи. Она была хороша, как нежная роза в каплях росы — как раз такая, как украшала сейчас ее прическу.

— Ах, барон Ярдвирг, вы приехали! Как я рада с вами познакомиться! — прощебетала она, танцующей походкой подошла к Викторфу и изящно протянула руку для поцелуя.

Как истинный дворянин, герцог сперва автоматически склонился к ее руке, а лишь затем заговорил:

— Приношу свои извинения, что разочаровываю, но нет, я герцог Викторф, к вашим услугам, миледи?..

— Леди Зоуи Крантерлот, герцог. Приятно познакомиться, — она слегка покраснела и затрепетала ресничками.

Я чуть не расшибла себе лоб фейспалмом. Вот дурочка, нашла кому глазки строить!

— Герцог явился обыскивать наш дом на предмет улик, — решительно оборвала я романтичную атмосферу.

Зоуи взглянула на меня удивленно, а потом состроила на лице выражение полного незамутненного восторга:

— Ах, вы, герцог на досуге подрабатываете сыщиком? Вы решили найти убийцу моего отца? Как благородно! — она прижала ручки к груди и говорила с придыханием.

Герцог явно не ожидал такого напора и немного смутился:

— Эм... я...

— Вы, наверное, хотели бы обыскать кабинет моего покойного мужа? Идемте, — предложила я строго, указывая рукой на выход.

— Кабинет? Зачем? Вы полагаете, отца убил кто-то знакомый? Думаете, что бандитское нападение было подстроено? — Зоуи шла за нами, будто привязанная, продолжая сыпать предположениями.

Фло и Трис тоже с удовольствием присоединились бы, но хватило одного строгого взгляда, чтобы они поняли, что любопытство тут не к месту, а вот с Зоуи было сложнее — она намеков понимать не собиралась, да и фактически являлась хозяйкой дома.

— В некотором смысле, — хмуро ответил девушке Викторф, цепко оглядывая все вокруг.

Я проводила его в кабинет, который в последнее время считала уже своим, раскрыла все ящики:

— Пожалуйста, ищите свои доказательства.

— В счетах? — удивилась Зоуи и только тут посмотрела на Викторфа с некоторым подозрением. — А что именно вы ищите?

Герцог, уже закопавшийся в бумаги, выпрямился и серьезно посмотрел на девушку:

— Доказательства того, что маркиз Крантерлот был мошенником!

— Как вы можете! — ахнула Зоуи, некрасиво краснея, — это поклеп! Провокация! Вы хотите очернить память о моем поконом отце?! — она не сдержала эмоций и с каждой фразой голос ее становился все выше, пока не перешел на противный фальцет, отдающийся неприятными ощущениями в голове.

— Зоуи, я думаю, мы не должны мешать работать министру финансов, у него есть приказ, — примирительно произнесла я.

— И вы на его стороне?! Предательница! — взвизгнула девушка, глядя на нас обоих, как на врагов.

Викторф тем временем действовал четко и быстро, явно он в своем министерстве не только за столом сидел. Он поверхностно просмотрел бумаги, отсортированные по типам и, не найдя их интересными, принялся за обыск кабинета. Каково же было мое удивление, когда он отодвинул одну из картин, за которой обнаружился сейф.

— Код? — спросил он с хищной усмешкой.

— Я не знаю, — развела руками.

— Ни за что не скажу! — Зоуи по-детски надулась и скрестила руки на груди.

— Вы обязаны открыть его, иначе это будет нарушением королевского приказа. А нарушение приказа, подписанного лично королем, — это предательство, а значит лишение титула, дворянской чести и ссылка на границу обитаемых земель, юная леди, — жестко напомнил Викторф.

— Вы не посмеете так со мной поступить! — испуганно ахнула Зоуи и покосилась на меня.

— Просто скажи ему код от сейфа, — тяжело вздохнула я. — Если веришь в то, что твой отец не виноват, то нам нечего скрывать.

В Зоуи явно боролись два противоположных желания. Она любила отца и пыталась ему верить, но реальность... он не был идеальным родителем. И она, конечно, хотела защитить его память, но...

— Я верю, что отец ничего плохого совершить не мог. Если он и выписывал неподтвержденные чеки, то только потому, что ошибался в расчетах. Ему просто нужно было чуть больше времени, чтобы погасить долги, — произнесла Зоуи.

— Код, — напомнил Викторф.

И девочка сдалась. Четыре цифры — день ее рождения, заставили меня тяжело вздохнуть. Все же и отец ее очень любил, хоть и был козлом. Герцог легко набрал код на панели с помощью поворотного механизма, похожего на старый телефон, и распахнул дверцу. Матильда никогда не была свидетельницей того, как открывали этот сейф, поэтому и я не сдержала удивленного аханья.

Внутри сейфа на стопках каких-то коробок и бумаг стояли, поблескивая гранями, хрустальные туфельки.

Глава 21

Хрустальные туфельки стояли на специальной деревянной подставке, Викторф небрежно переставил ее на стол, и солнечный свет заиграл на гранях, переливаясь радужными искрами, будто на бриллиантах. Ни герцог, ни Зоуи не высказывали никакого удивления этой находке. Следом за туфельками на стол были выложены какие-то обитые бархатом коробочки.

Но все это Викторфа не интересовало, он с победным возгласом зарылся в папки с бумагами, которые лежали подо всем этим добром.

У меня в голове не укладывалось, почему эти туфельки уже в доме. Как такое могло случиться? Разве фея не должна их дать Золушке только перед балом?

— Что это? — не сдержала вопроса я и протянула руку к сверкающим, будто чистейшие из бриллиантов, аккуратным туфелькам.

— Не трогайте, — оборвала меня Зоуи и аккуратно отодвинула подставку с туфлями подальше от края стола и от меня. На меня она покосилась возмущенно-пренебрежительно, а вот на свои сокровища — с гордостью. — Это наследие рода маркизов Крантерлотов, подарок фей!

Что? Может, это не история Золушки, может, это — ее потомки, раз туфельки уже подарены?

— Как и у многих дворян, — насмешливо хмыкнул Викторф, на миг оторвавшись от бумаг. — Бесполезные артефакты, потерявшие свою силу от времени.

— Вот и не у многих! — возмутилась Зоуи. — Только самые сильные и древние рода королевства сохранили подарки фей. Если вы не чувствуете их магическую ауру, это нормально, только наследники рода могут ее ощутить, — она протянула руку и почти коснулась туфелек, но в последний момент все же отдернула палец.

— Или они, выращенные на старых легендах, просто обманывают себя, — скептически добавил герцог.

Зоуи обидчиво надулась, и я поспешила встрять, мне хотелось больше узнать о находке:

— Они прекрасны, — девушка чуть растаяла и приосанилась. — Только не представляю, как в них ходить, они же, наверное, твердые.

— Вот деревенщина безграмотная! Это же артефакт, туфельки не предназначены, чтобы в них ходить! — возмутилась Зоуи.

— Чудесное воспитание, — буркнул Викторф.

Я почувствовала, что краснею, но при посторонних не стала устраивать конфликт. И тема туфелек меня интересовала куда больше, ведь от сказки зависела моя жизнь.

— Так что за артефакт? Зачем он нужен? Они, конечно, и так прекрасны, но все же хотелось бы знать...

От лести Зоуи немного подобрела и все же решила поделиться. Я видела, что ей и так не терпелось похвастаться:

— По легенде мой предок, Мишель Кратнерлот, отправился путешествовать, чтобы снискать славу и богатство. И ему это удалось. Он участвовал в нескольких военных компаниях и везде прославил свое имя и получил награду от короля, — я заметила, как закатил глаза Викторф, но промолчал, вновь уткнувшись в бумаги. — По дороге домой он заплутал и попал в дикие леса, куда не ступала нога человека. Там он набрел на волшебное озеро, на котором плавали семь прекрасных лебедей. Мой предок хотел было пристрелить одного из них, как они обратились в прекрасных девушек. Мишель Кратнерлот сразу догадался, что это феи. Постепенно они выходили из воды, надевали свои одежды и, вновь обратившись в белых лебедей, улетали. Он аккуратно пробрался к месту, где они оставляли свои одежды и, когда в воде осталась последняя из фей, схватил ее одежду.

— Какая прекрасная история для девичьих ушей, какая смелость и доблесть, — хмыкнул Викторф.

Зоуи надулась.

— Действительно, нужно быть смелым, чтобы пойти против фей, вдруг бы она его заколдовала, — подбодрила я девушку.

— Действительно. Это было очень опасно! Он спрятал одежду феи в дупло дерева. Выйдя из воды, она начала плакать, причитая, что не может улететь без своей одежды. И тогда Крантерлот потребовал исполнить его желание в ответ на возвращение. Фея рассвирепела, лес потемнел, вокруг начали бить молнии. Она грозила его убить, но мой предок оставался смелым и стойким. Фее пришлось смириться и исполнить его желание. Она подарила ему свой поцелуй как благословение, чтобы ему и его потомкам сопутствовала удача. А еще оставила свой подарок. Она вошла в воду, и вода вокруг ее ног замерзла и обратилась в хрустальные туфельки. Фея предложила маркизу подарить эти туфли на свадьбу его невесте, и обещала исполнить любое желание той, что их наденет. После чего обернулась лебедем и улетела.

— Какая глупость, — пробормотал Викторф. — Даже если верить этой легенде, как можно считать, что рассерженная фея принесет своему мучителю добрый подарок? С таким настроением можно подарить лишь проклятье.

— Маркиз тоже так подумал, — кивнула Зоуи, — и не стал дарить туфельки своей невесте, а спрятал их в сейфе. Он прожил долгую и счастливую жизнь, ему всегда сопутствовала удача, он заложил основу богатства нашего рода. Однако, говорят, что с тех пор все девочки среди потомков маркиза отличались очень маленькой ножкой. Как раз такой, чтобы им подошли эти туфельки, — Зоуи ласково провела пальцами над хрустальным великолепием, будто ее влекло к артефакту, но так и не посмела его коснуться.

— А что в коробочках? — решила я отвлечь девушку от этой темы.

— Комплект свадебных украшений, реликвии рода, — довольно улыбнулась Зоуи. — Когда-нибудь я надену их на свадьбу.

Я задохнулась от возмущения. То есть мы сидим себе во всем отказываем, а у нас есть, что можно продать?! Ну, Зоуи! «Реликвия», конечно, звучит важно и нужно, но... не знаю... неужели там нет какой-нибудь более-менее незаметной мелочи, которую можно было бы продать?!

Девушка тем временем взяла самую большую из шкатулок и раскрыла...

Отбросив коробку, она схватила следующую, чтобы раскрыть, потом следующую...

— Это невозможно. Невозможно! Он не мог так поступить! Это же реликвии! — приговаривала Зоуи, судорожно раскрывая коробочки, которые оказались пусты.

— Ага! — радостно Викторф и потряс какой-то очередной бумажкой. — Вот и доказательство.

— Что? — растерялась я.

— Ваш муж точно был причастен к афере с предприятием в Затерянных горах!

Глава 22

— Это ты виновата! — неожиданно рассерженной змеей зашипела Зоуи и, прежде чем я успела сориентироваться наскочила на меня и попыталась схватить, — куда ты дела украшения?!

— Ты с ума сошла, я даже не знала о них, — растерялась я.

Девушка была ниже меня ростом и слабее физически, но сейчас была по-настоящему в ярости, она явно не играла, пытаясь трясти меня за плечи.

— Отец ни за что не продал бы реликвии рода, это невозможно! Значит это ты! Ты меня обманула, втерлась в доверие, а сама!..

— Вы ведь помните о том, что ваша матушка даже не знала о сейфе и не знала код от него? — заметил Викторф, с холодным раздражением. — И вообще, сейчас не время...

— Отец не мог продать реликвии, он просто не мог! — Зоуи явно не желала в это верить. — Это ты, ты сделала, признайся! — то ли требовала, то ли умоляла меня она, пытаясь трясти за плечи. В глазах девушки стояли слезы.

— Зоуи... — выдохнула я с сочувствием.

— Не смей! Не смей меня жалеть! Деревенщина! — взвилась она, попыталась меня оттолкнуть, но всхлипнула и некрасиво скривила лицо, слезы все же потекли по ее щекам, и она закрыла лицо руками. — За что мне все это? Почему меня все бросили? Почему оставили одну? Мама, отец... неужели это потому что я слишком плохая? Я плохо старалась?

— Зоуи, нет, — я все же обняла ее, прижала к груди, — ты ни в чем не виновата.

Девочка забилась в моих руках, сперва попытавшись оттолкнуть, а потом все же обмякла:

— Нет, это я, я всегда все порчу...

— Неправда. Ты очень стараешься, а это главное.

— Как он мог? — душераздирающе всхлипнула она и подняла на меня несчастные наполненные слезами глаза. — Он клялся, что никогда не притронется к реликвиям, что они принадлежат мне, что я выйду замуж в этих украшениях, и они подарят мне счастье! Он говорил, что только Крантерлоты должны знать о сейфе и его код, и больше никто. Мы с ним, мы вместе против всего мира! Как же?..

Вздохнув, я прижала к себе этого великовозрастного ребенка, поглаживая по голове, произнесла:

— Взрослые тоже ошибаются.

— Но это! Это!.. — захлебывалась всхлипами Зоуи.

— Прости своего отца, милая. Не держи зла. О мертвых нужно говорить либо хорошо, либо ничего. Помни главное — он очень тебя любил.

От моих слов девочка еще более по-детски завыла-заревела, цепляясь за меня, будто утопающий за соломинку. А мне подумалось, что, наверное, у нее толком не было возможности оплакать отца. Без его поддержки Зоуи осталась одна в чужой семье. У Трис была Фло, а у Фло — Трис, у них обеих была мама — прежняя, да и я, у них был старший брат, пусть и далеко, но все же. А у Зоуи не осталось совсем никого. Конечно, были знакомые и дальние родственники, поклонники, но они хотели видеть девочку счастливой красавицей на званых вечерах, не готовы были стать ей поддержкой и опорой по-настоящему.

— Простите, дайте нам пару минут, — попросила я Викторфа.

Тот недовольно поморщился, но все же кивнул, оставшись наедине с бумагами. Я, обхватив Зоуи за плечи и шепча ей на ухо успокаивающие слова, вывела девочку из кабинета. Трис и Фло нашлись в малой гостиной, они с удивлением покосились на Зоуи в моих объятьях.

— Фло, прикажи подать чай, Трис, принеси пожалуйста успокаивающую настойку, которую мне прописали.

Усадив Зоуи на диван, я накрыла ее плечи шалью и продолжила обнимать, пока все не было подготовлено. Когда падчерица сделала несколько глотков воды с валерианой, я все же решилась оставить ее на девочек. Сделав страшные глаза, я намеком показала, что нужно позаботиться о Зоуи и, оставив инструкции, вернулась в кабинет — там меня все еще ждали неприятности.

— Как ваша подопечная? — равнодушно спросил Викторф, читая какие-то бумаги.

— Ей уже лучше, благодарю, — кивнула я. — Так что же вы нашли?

— Надеюсь, я могу полагаться на ваше благоразумие, и вы не попытаетесь в приступе истерики уничтожить документ? — спросил он холодно. — Знайте, что я уже сделал копию увиденного с помощью артефакта.

— Если мой покойный муж совершил какие-то преступления, я бы хотела знать об этом, но все же настаиваю на том, что это не имеет к нам с дочерями никакого отношения. Мы в этом не участвовали.

— А ваша падчерица?

— Все мои дочери слишком малы, чтобы что-то понимать в бумагах, — почти прорычала я.

Викторф хмыкнул, как мне показалось, одобрительно, а затем протянул мне папку со сшитыми листами. Я не сразу поняла, что это такое: никаких заголовков, просто таблица со списком каких-то имен и двумя колонками цифр: в первой числа были поменьше, а во второй с несколькими нулями, и еще сбоку какие-то звездочки.

— Что это? — спросила я с недоумением.

— Список акционеров Предприятия в Затерянных горах, — усмехнулся герцог и указал пальцем на колонки, — число купленных акций и стоимость в золоте.

Я судорожно сглотнула. Золото? Я уже примерно представляла порядки цен в этом мире, зная, сколько уходило на содержание дома, сколько приносило имение девочек за год, и эти суммы было не сравнить. Внимательнее присмотрелась к списку акционеров, и чуть не потеряла сознание: графы, князья, герцоги, принцы... в список были собраны дворяне самых разных статусов, включая приближенных к королю.

Герцогиня Ванесса Викторф, — зацепился взгляд за одну из строчек. Помнится, на балу говорили, что герцог не женат, тогда кто такая «герцогиня»? Его матушка, быть может?

— И что это значит? — я подняла глаза на министра финансов королевства.

— Ваш муж создал предприятие и собрал деньги, раздав в ответ участникам красиво нарисованные бумажки — акции. Но это фикция, мошенничество. Он просто украл деньги акционеров.

— Но у нас их нет. Дом уже обыскивали кредиторы, — попыталась донести я. — Вы же видите, даже реликвии рода отсутствуют.

— Или ваш муж просто сбежал, разыграв свою смерть, с деньгами акционеров и прихватил с собой самое дорогое, что у него было — украшения, — усмехнулся жестко Викторф. — И я должен буду найти его.

В этот момент я заметила Зоуи, которая «вовремя» появилась на пороге кабинета. Она замерла, посмотрела на меня, а, когда моргнула, из ее глаз упали капли слез.

— Зоуи! — окликнула я, но девочка уже убежала прочь.

Я дернулась, было, за ней, но почувствовала хватку на своем запястье. Удивленно посмотрела на Викторфа и твердо произнесла:

— Мы не имеем к этому никакого отношения. Мы ничего не знаем.

— Или вы покрываете мужа и являетесь его связной с миром и подельниками, — нависнув надо мною и глядя в глаза, произнес герцог. — Вы начали вести себя очень подозрительно после его смерти: уволили слуг — лишних свидетелей, добились приглашения на званый вечер в дом, куда прежде вас не приглашали, изменили поведение...

— У меня дочери на выданье, я должна о них позаботиться! — возмутилась я.

— Или вы — тайный агент маркиза Крантерлота.

— Муж никогда не посвятил бы меня в свои делишки! — прошипела я.

— Вот видите, вы уже говорите о нем «муж», а не «покойный муж» и не в прошедшем времени, — ухмыльнулся Викторф.

— Это вы так сказали!

— Матушка, — неожиданный голос Фло заставил нас вздрогнуть. Викторф резко сделал шаг назад и одернул камзол, я обернулась к дочери, стоящей в дверях кабинета, — повар спрашивает, останется ли гость на обед?

— Нет, благодарю, я нашел все, что хотел, — резко кивнув, Викторф убрал бумаги в свою папку и, дежурно поцеловав мне руку, распрощался.

В последний момент я успела заметить, что щеки его все же покраснели, наверное, из-за того, в каком положении застала нас Флоренс. Та тоже была вся красная, но старалась держать лицо.

— Жаль, что герцог решил так быстро нас покинуть, — пробормотала девушка.

— Он что, тебе понравился? — насторожилась я.

— Почему нет, герцог — это куда престижнее маркиза, — рассудительно произнесла Фло. — Будучи твоим мужем, он точно достал бы нам всем приглашения на королевский бал.

— Что ты такое говоришь! — возмутилась я, но не смогла не рассмеяться, скидывая напряжение этого дня.

Фло, хихикая, убежала, а я, вздохнув, растерянно оглядела кабинет с в выпотрошенным сейфом. Перевела взгляд на хрустальные туфельки, они ярко сияли, привлекая взгляд. Протянула руку, почти касаясь острых граней, на которых плясали радужные блики... но в последний миг отдернула ее, быстро собрала пустые коробки из-под украшений, сложила все в сейф, а сверху — туфельки, стараясь не прикасаться к ним а держась только за деревянную подставку.

Глава 23

После ухода герцога Викторфа Зоуи заперлась в своей комнате и не выходила из нее до самого вечера. Я не решилась вторгаться к ней, только стучала и несколько раз, спрашивала, как она, звала то погулять, то поужинать. Зоуи холодно отвечала, что все с ней в порядке, ничего не болит и она не голодна, а также никого не хочет видеть. Оставалось только набраться терпения.

Даже Флоренс и Патрисия были впечатлены ситуацией и немного сочувствовали девушке.

— Она, конечно, вредина, но... — тихо вздохнула Трис, когда я спросила, а Фло кивнула.

К ужину Зоуи тоже не вышла, предпочитая пребывать в своем горе, но после служанка доложила мне, что девушка все же вызвала одну из горничных и, выдав ей монетку, отправила в ближайшую лавку. Я, честно говоря, выдохнула с облегчением. Общаться с вредной и эгоистичной девчонкой было проще, чем с несчастным ребенком, лишившимся не только обоих родителей, но и веры в то, что отец ее очень любил и всегда заботился.

Сама я вечером еще раз пересмотрела все документы, оставшиеся мне от предшественницы и ее супруга и задумалась. Тот факт, что герцог Викторф нашел списки акционеров какой-то странной конторы в сейфы, явно обличал вину маркиза Крантерлота. Но куда в таком случае делись те миллионы, которые он выручил на покупке акций? Почему влез в долги и даже то ли продал, то ли заложил реликвии рода, которые, как я поняла, почти как флаг — в случае чего нужно выносить из замка под одеждой, иначе это бесчестье. Был ли маркиз Кратнерлот таким вероломным предателем?

Черт его знает.

Мужем он был плохим, отвратительным хозяйственником и финансистом, мотом и, возможно, игроком и алкоголиком. Я подозревала, что на Матильде он женился исключительно чтобы прибрать к рукам ее вдовью долю от предыдущего брака. Но честь рода?.. Судя по воспоминаниям, это было одно из немногого, что было для него действительно важно. До степени, что он может напиться на балу как свинья и спать лицом в салате, но вскочить и схватиться за шпагу, если посчитает, что кто-то как-то попирает его дворянскую честь. При том, что он был совершенно не спортивным человеком, давно забывшим о тренировках фехтованию. То есть ради абстрактной дворянской чести ему и жизни было не жаль. И в то же время это не мешало ему ее регулярно закладывать, подписывая необеспеченные векселя.

Вздохнув, я написала письмо нашему поверенному, собираясь расспросить его подробнее об этом деле. Прежде он, вроде бы, не упоминал «предприятие в Затерянных горах».

Уже поздно ночью, я со свечой в руках, прикрывая ее рукой от дуновений ветра, аккуратно поднялась по лестнице и направилась в свою комнату. Каково же было мое удивление, когда я услышала тихое хихиканье в другой стороне. Нахмурившись, я поменяла маршрут и повернула не направо к своей комнате, а налево. У двери, устало привалившись к стене, стояла одинокая служанка. Заметив меня, она подпрыгнула и поспешила сделать книксен. Я поднесла палец к губам, чтобы она молчала, а сама аккуратно, прикрыв свечу, заглянула в гостиную.

В комнате было довольно темно, всего несколько свечей разгоняли полумрак. На столе у входа стоял поднос с чайником и грязными чашками, а также тарелкой с разрезанным на куски простым пирогом с вишневой начинкой. Крестьянская еда, а не дорогие пирожные, но зато и куда более сытная и дешевая.

За столом, рассыпав длинные темные волосы по плечам, в одной ночнушке в пол сидела Флоренс и внимательно вглядывалась в стоящее перед ней зеркало. По бокам от нее стояли свечи, а позади приплясывала на месте Зоуи, держа в руках еще одно большое зеркало, так, чтобы создать «зеркальный коридор».

— Ну, что там, что? — не выдержала стоящая сбоку Трис.

— Тише ты! — шикнула Зоуи. — Давай, Фло, говори!

— Ну, же, говори! — повторила за ней Трис.

— Суженный мой, ряженный, явись ко мне наряженный, — едва слышно прошептала Фло.

— Громче! Еще! — подсказали девчонки.

— Суженный мой, ряженный, явись ко мне наряженный. Суженный мой, ряженный, явись ко мне...

Я усмехнулась довольно. То есть в этот раз Зоуи решила не есть сладости в одиночестве, а поделиться?

— Ой! — ахнула вдруг Фло. Я поспешила выскочить из дверей и прижаться к стене, прикрывая свечу рукой, чтобы не заметили.

— Что? Что такое? — зачастили девушки, едва не уронив зеркало.

— Мне кажется, я что-то видела, какую-то тень, — свистящим шепотом поделилась Фло.

На миг наступила тишина.

— Ой, можно мне следующей! Можно я! — послышался восторженный голос Трис.

Усмехнувшись, я кивнула служанке и пошла дальше в свою комнату. Чем бы дети ни тешились, лишь бы не ссорились.

Утром за завтраком девочки были сонными и вялыми, даже зарядку делали кое-как, вызвав мое неудовольствие. Заставило их встрепенуться только сообщение о том, что барон Ярдвиг уже сегодня будет в столице и, быть может, даже к обеду уже приедет в гости, если дорога будет сухой и не преподнесет сюрпризов. Денек сегодня выдался погожий и солнечный, так что можно было надеяться, что так и будет. Я сразу отдала соответствующие приказания повару.

Через час после завтрака явился на мой зов поверенный, и мы уединились в кабинете (при открытой двери, конечно, соблюдая приличия).

— Итак, чем я могу вам помочь? — заинтересовался он, устроившись в кресле для посетителей.

— Я бы хотела узнать о «предприятие в Затерянных горах».

В ответ мужчина сморщился, будто я сунула ему в рот лимон:

— Ни в коем случае не покупайте их акции!

— Нет, я не собираюсь, — рассмеялась я. — Просто хотела узнать...

— Неужели маркиз Кратнерлот покупал их акции?

— А вам об этом ничего не известно? — уцепилась я за эту оговорку.

— К сожалению, ваш супруг полагал, что не нуждается в чужих советах о том, как вести свои финансовые дела, — поверенный выпрямился в кресле и задрал повыше нос, явно пародируя чью-то манеру говорить, но тут же осекся: — простите.

— Ничего, — отмахнулась я. — И все же, вы можете рассказать мне больше об этом предприятии?

— Да зачем это вам?!

— Назовем это женским любопытством, — ухмыльнулась я.

Поверенный нахмурился но все же начал свой рассказ.

Глава 24

Горы на востоке Звездного королевства долгое время были источником богатства всех, кто имел к ним отношение. Там добывались как простые железные руды, так и золото, рубины и изумруды. Территория эта была настолько богата, что считалась личной собственность короля, но тот охотно раздавал разрешения добывать в тех местах полезные минералы, стоило только найти жилу и финансирование, и заплатить процент с оборота, конечно.

Но все это была история более чем пятисотлетней давности. Никто не знает точно, но ходит множество легенд о том, кто и когда прогневил горных фей или других сверхъестественных существ, которые испокон веков существовали в тех местах. Кто-то говорил, что люди слишком глубоко пробурили свои шахты, поэтому и потревожили кобольдов — существ вроде злобных аналогов гномов. Другие рассказывали то о заповедных долинах, то об уничтоженном озере. Есть даже легенда, что в горах упала звезда.

Но суть от этого не меняется — после этого местные духи и прочие существа будто взбесились и начали уничтожать людей от мала до велика. С ними было бесполезно бороться, их невозможно было убить, человеческая магия на них не действовала. Люди, бросая все нажитое, бежали из гор, если им была дорога жизнь. Горы прозвали Затерянными, потому что редко кто из тех, кто уходил туда, мог вернуться.

За пятьсот лет, конечно, смельчаков находилось множество, кому-то удавалось найти что-то в горах и сбежать, но большей частью подобные истории оказывались трагически.

— Я, конечно, не лично не был свидетелем этого, но мой прадед рассказывал о том, что видел сам, — поделился поверенный. — Он тоже был юристом и приехал тогда по работе в одну отдаленную деревню. Жил там очень богатый купец и было у него трое сыновей. Никто не знал, кому старик оставит свое имущество, он все время менял свое решение. И однажды, уже находясь на грани смерти, он заявил, что оставит состояние тому, кто сможет в три дня заработать больше денег. Старший сын поехал в соседнюю деревню, продал коня и вернулся с прибылью тем же вечером. Средний уехал в отдаленный город и продал любимых собак, вернулся с еще большей выгодой на второй день. А младший, самый бестолковый, уехал и пропал. На закате третьего дня, когда нужно было уже подводить итог и вписывать имя избранного в завещание, он пришел домой и принес огромный золотой самородок.

— Повезло, — улыбнулась я.

— Да. Только конь его пал, не доехав до родного дома. Парень встал и до заката дошел до постели своего отца, протянул ему самородок и спросил: «достоин ли я теперь стать твоим наследником?» Он действительно заработал куда больше, чем его братья. Только вот вернулся он из Затерянных гор глубоким стариком и умер еще прежде своего отца, едва последний луч солнца скрылся за горизонтом. Вредный старик своими требованиями довел парня до самоубийственной попытки доказать, что достоин. В итоге и отец умер от ужаса за содеянное еще прежде, чем успел подписать завещание, а его имущество и принесенный братом самородок разделили между собой поровну оставшиеся в живых братья.

Я передернулась:

— Ужас какой.

— Теперь вы понимаете, как относятся к идее создать новое предприятие в Затерянных горах все, кто живут рядом с ними. Тот парень был силен, раз сумел вернуться. Большинство смельчаков просто остаются в горах.

Я нахмурилась:

— Тогда... как кто-то мог создать такое предприятие? Это же опасно для жизней людей!

Поверенный тяжело вздохнул:

— Но многие, кому я рассказывал эту историю, слышали не о смерти несчастного парня, а о том, что он всего за три дня нашел в тех горах золотой самородок. Всем кажется, что прошло много времени, что магия и наука шагнули вперед, что можно как-то отвоевать у обезумевших духов золотоносные горы обратно. Это-то им и предложили те, кто решили организовать предприятие.

— А кто именно? — наклонилась вперед я.

Но поверенный растерянно развел руками:

— Мне это неизвестно. Это предприятие крайне закрытое, все его участники должны были подписать подписку о неразглашении. Мне известны лишь крохи информации. Вроде бы какой-то маг разработал новый тип защиты, который должен покрыть большую территорию в горах. Вы же понимаете, что магическая наука действительно не стояла на месте, сейчас никакая фея не может, например, проникнуть во дворец из-за его защиты. Но, чтобы разрабатывать шахту, нужно закрыть щитом очень большой участок гор: не забывайте о подъездных дорогах, о поселке для работников и так далее. Давно уже было подсчитано, что подобный проект совершенно нерентабелен, но акционеров предприятия уверили в обратном. Как это должно происходить, кто тот маг — они не разглашают до сих пор.

— А почему вы решили, что все это... не работает? — я постаралась сформулировать вопрос так, будто не знаю, что начато расследование. — Вдруг этим... организаторам все удалось?

— Во-первых, потому что я знаю, что это невозможно! — жестко буркнул поверенный. — А во-вторых, все было неплохо до недавнего времени: акционерам выплачивались выплаты, причем внушительные. Двадцать процентов прибыли в месяц — уму не постижимо, такого ни одно предприятие не может дать! А если привести еще участников, то к твоим выплатам еще добавляется часть их, — у меня горло перехватило. Что-то знакомое. — Чем больше акций покупаешь и чем больше человек под твоим началом, тем выше твой рейтинг и больше выплаты. Там очень сложная система, и все были очень довольны! Пока недавно... выплаты резко не прекратились.

Финансовая пирамида рухнула!

Глава 25

Для человека моего времени, пережившего МММ, Властелину и многие другие пирамиды, все было очевидно, а вот поверенный больше возмущался тому, что предприятие в Затерянных горах лишь погубит людей, которых рекрутирует участвовать в разработках, что каждый акционер станет частично виновником этих смертей.

— Даже если им удалось начать какие-то разработки и получить первую прибыль, это еще ничего не значит! Магический купол может прорваться в любой момент, как этого можно не понимать? — разошедшийся поверенный, вскочил и нервно бегал по комнате.

— Вы думаете, они действительно снарядили людей? — вырвалось у меня.

— Конечно, иначе как выплачивать проценты по акциям?! — возмутился поверенный, и я прикусила язык.

Кажется, в этом мире еще неизвестно было, что пирамида выплачивает проценты старым участникам за счет привлечения новых. Мне даже хотелось верить, что это именно так, что жизнями людей никто не собирался рисковать, только обворовать.

Господи, неужели отец Зоуи в это вляпался? Или даже сам придумал? По моим воспоминаниям он, конечно, был не дураком, но придумать такую схему, не имея образцов — это же нужно быть финансовым гением.

Понятно теперь, почему так возмутился министр финансов, почему сам влез в это дело. То ли самоубийственное предприятие, то ли финансовая пирамида — схема, которой тут не знали. Да еще и в списке жертв самые высокопоставленные люди королевства, которым зазорно признаться, что их обманул какой-то мошенник. Такое расследование нужно проводить тайно и быстро. Только вот главный подозреваемый предположительно мертв. Или нет?

— Благодарю за консультацию, — подвела я итог нашему общению, опасаясь выдать себя слишком хорошими знаниями о работе пирамид.

Пригласила поверенного отобедать с нами, но он отговорился тем, что у него еще встречи и откланялся.

А после полудня, наконец, приехал долгожданный гость — барон Ярдвиг. Фло и Трис едва удерживались от того, чтобы начать подпрыгивать на месте, Зоуи пыталась притворяться независимой и хладнокровной, но и на ее лицо то и дело выскальзывала улыбка, так заразительно девочки радовались. Я велела проводить гостя в гостиную, где мы устроились: я на большом кресле занималась вышивкой, Фло и Трис на диване сбоку, Зоуи — напротив них, все как в лучших домах: аккуратные прически, симпатичные, но не слишком вычурные платья. Даже Зоуи не выкобенивалась, когда я сказала, что наряжаться к семейному обеду, как на прием, неуместно.

Старый слуга с поклоном открыл дверь, и в комнату решительным шагом зашел молодой парень, которого я в последний раз видела пять лет назад. Высокий, широкоплечий с небрежно растрепанными темными волосами и холодными глазами. Несмотря на дальнюю дорогу, сапоги его были начищены до блеска, а воротничок рубашки топорщился накрахмаленными углами. Наверное, барон успел заехать в какую-нибудь гостиницу и привести себя в порядок.

— Рад видеть вас в добром здравии, — произнес он, обведя всех присутствующих мрачным взглядом. Только когда он посмотрел на Трис и Фло, глаза его чуть потеплели. — Кто эти молодые леди? Неужели мои маленькие сестрички так повзрослели?

Девочки немедленно вскочили с дивана и подбежали к нему:

— Кристофер, мы так рады, — защебетали они наперебой. — У нас столько новостей...

— А ты привез нам подарки? — это отличилась Трис.

— Конечно, я заказал по отрезу самого лучшего шелка на платья моим дорогим сестрам, они остались в карете, — улыбнулся он и ожег меня полным ненависти взглядом, будто говоря: «а тебе ничего не привез, есть претензии?»

— Какая радость, теперь будет из чего сшить вам платья для первого бала и представления ко двору, — улыбнулась я.

Девочки завизжали счастливо. Я покосилась на Зоуи — было заметно, что она с трудом держит на лице приветливое выражение, ей непривычно было не быть в центре внимания.

— Садитесь, пожалуйста, — попросила я. — Как дела в имении?

— Спасибо, урожай винограда очень хорош в этом году.

Это было... сложно. Разговоры ни о чем под мрачным и подозрительным взглядом Кристофера. Довольны были, кажется, только Фло и Трис, и только им он улыбался искренне. Нам же с Зоуи доставались кривоватые усмешки и язвительные уколы, которые я пыталась не замечать. А вот моя падчерица краснела, словно помидор.

— У вас в столице подают всего три блюда к обеду? Как неожиданно.

— Это предписание доктора, полезно для здоровья юных леди, — улыбнулась я безмятежно.

— Вот как? Какая-то новая методика лечения? Никогда ни о чем таком не слышал, — скептически выгнул брови Кристофер.

— Но это помогает! — встряла Трис. — Смотри на мою кожу, какая чистая. А буквально недавно я была вся красная, это было ужасно...

— Ну, не за столом об этом, — шепнула ей Фло, и ее сестра замолкла. — Это действительно очень помогает.

Несмотря на поддержку девочек, обстрел «ценными замечаниями» продолжился.

— А почему у вас так мало прислуги?

— Нам хватает.

— А где дворецкий? Какой же дом без дворецкого?

«Этот гад заявил, что не его работа руководить слугами или делать что-либо еще, что он будет только организовывать приемы и балы. А, раз их нет, он подождет. Ну, и будет в красивой форме подносить хозяйке письма. Я ответила, что балов и приемов у нас не будет, у нас траур, а значит и в его услугах мы не нуждаемся, хватит экономки, которая действительно руководит слугами и, главное, слушается меня беспрекословно».

— К сожалению, дворецкий был так привязан к прежнему хозяину, что в своей скорби не смог исполнять свои обязанности. Пришлось его уволить.

— Что же вы не наняли нового?

— Не нашли достаточно хорошего, — и улыбаться, улыбаться безмятежно и уверенно.

Ужин я пережила с большим трудом, но все когда-нибудь заканчивается.

— Я бы хотел переговорить с вами по важному вопросу, любимая матушка, — встав из-за стола, сказал Кристофер таким тоном, будто вместо обращения было ругательство.

— Конечно, в кабинете будет удобно, — предложила я, хотя больше всего на свете хотелось отдохнуть, так меня вымотал этот разговор.

Глава 26

Где-то на заднем фоне были мысли, что ничего хорошего из этого разговора я не услышу. Мы устроились на диване за маленьким кофейным столиком — мне не хотелось подчеркивать статус «хозяйка кабинета — проситель», я наоборот старалась показать себя с пасынком на равных. Слуги принесли чай с печеньем.

Кристофер спокойно дождался, прежде чем они выйдут. Едва мы остались наедине, как всякое подобие доброжелательности стерлось с его лица, он посмотрел на меня с такой ненавистью, что холодок пробежал по спине. Он будто был готов ударить меня прямо сейчас.

— Вы что-то хотели сказать? — в моем голосе прозвучала дрожь, из-за чего я досадливо поморщилась.

Кристофер довольно ухмыльнулся, уловив мой страх, а потом опять нахмурился и принялся говорить, будто дрова рубить:

— Я считаю правильным не скрывать свои намеренья, а сразу честно заявить о них. Я приехал не для того, чтобы налаживать добрые отношения, «матушка», — кавычки прозвучали так громко, что и знаков пальцами не нужно. — Вы плохая мать и плохой опекун для Флоренс и Патрисии. Теперь, когда ваш муж умер, я собираюсь доказать это и подать прошение о лишении вас права опекунства.

— Ч-что? — я опешила, такой мысли не было у меня в голове. — Что ты хочешь сделать?..

— Вы слышали. Вы — плохой опекун. Вы лишились своей вдовьей доли, вы не содержите девочек, а сами живете на их доход от имения. Пока у вас была поддержка от маркиза, конечно, я не мог надеяться, что мне дадут опеку, но теперь, я уверен, я смогу лишить вас прав. Вы никому не сможете быть опекуном.

В моей голове слабо зашевелились шестеренки, воспоминания Матильды о том, как тут обстоят дела с правами:

— Но... нет... постой... у нас все хорошо, мы прекрасно справляемся!

— Вы даже вынуждены были уволить прислугу и закрыть часть дома! Я прекрасно знаю, что никто в столице не потерпел бы такого позора, жили бы в долг, но не показали бы свои финансовые проблемы. А обед? Простецкая крестьянская пища.

— Это полезно, вкусно и сытно!

— Это бред! Признайтесь сразу, сколько у вас долгов? Речь о тысяче золотых? Двух? Десяти?!

— Нет, ты не понимаешь! У меня есть деньги, я могу показать тебе, — я поднялась с места, но Кристофер не желал меня слушать.

— Ничего, комиссия по опеке разберется. Посмотрим, кому они оставят девочек: их истеричной матери-транжире или показавшему себя хорошим хозяином земель барону. Правда, думаю, мне придется скорее жениться, чтобы у девочек была помощь женщины, — задумчиво добавил он, — но я вскоре решу эту проблему.

— Но я!..

— А вы будете полностью отстранены от общения с дочерями. Я уверен, вы несете им лишь горе. Уверен, опекунский совет будет на моей стороне. Вы показали себя плохим опекуном: жили за счет детей и при этом еще умудрились наделать долгов.

— И... тогда... что... — я совершенно растерялась.

— Мне плевать, что тогда вас ждет, — прервал меня Кристофер. — Возможно, вас примут в каком-нибудь небогатом монастыре, если вы отдадите на благотворительность свои платья и украшения.

— А как же Зоуи?! — наконец-то смогла сформулировать я.

— О ней пусть заботятся ее родные, — жестко ответил пасынок.

— Но у нее нет никого, ей нужен опекун, ей нужна я!

— Вы — плохой опекун, лучше уж никакого, чем такой.

Я потерла лоб рукой, пытаясь сообразить, что делать:

— А ты... что ты собираешься делать? Фло и Трис...

— Им не место в этом городе, — жестко заметил их брат.

— Что? Почему? А как же бал, представление ко двору?

— Послушайте, я люблю своих сестер, но не обманываюсь на их счет. Они, говоря откровенно, дурнушки. Зачем им нужен бал и прочее? Нет, я увезу их обратно в провинцию и там подберу им таких женихов, которым будет все равно, как они выглядят и как воспитаны, им будет довольно того приданого, что оставил за девочками отец.

— Ты с ума сошел! Они... они же так стараются. Посмотри: новое лечение помогло улучшить их кожу, они очень милы! И на предыдущем званом ужине завели друзей...

— Я читал их рассказы, и считаю, это просто какая-то злая шутка, подстроенная этой... Зоуи, — скривился Кристофер. — Уверен, что эта их злая сводная сестра стоит за этой интригой, подговорила своих друзей поиздеваться. Я-то помню, что Патрисия и Флоренс писали об их отношениях и о том, как плохо им было здесь, особенно в обществе. — Он удрученно покачал головой. — Девочкам будет только больнее узнать, что на самом деле они никому там не понравились сами по себе. Нет, я увезу их и уберегу от этого пошлого и жестокого столичного мира.

— Ты погубишь их!

— Нет, я не позволю погубить их вам!