Ma rose

Пролог

Шесть лет назад. 23 сентября.

В прихожей пахло кофе и мамиными духами. Алиса стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрела, как мама поправляет перед зеркалом воротник пальто. Пальто было новое, тёмно-синее, идеально скроенное — мама купила его месяц назад в бутике, куда они ездили вместе, и Алиса помнила, как восхищённо смотрела на неё, пока мама расплачивалась картой, не глядя.

Их семья не считала деньги. Алиса привыкла к этому с детства.

— Мам, ну пожалуйста! — голос срывался на противный фальцет, и Алиса сама себя ненавидела за этот голос, но остановиться уже не могла. — Завтра Лизин день рождения, все девочки будут в новых платьях! Ты же знаешь Светку, она потом полгода будет язвить!

Мама вздохнула. Не раздражённо, а как-то устало-снисходительно, будто речь шла о капризе маленького ребёнка, который просит десятую игрушку.

— Аля, ты же знаешь, я не люблю, когда на меня давят, — сказала она ровно. — Мы могли бы съездить в субботу, как договаривались.

— В субботу поздно! — Алиса топнула ногой, хотя в глубине души уже понимала, что ведёт себя глупо. Понимала — и не могла остановиться. — Там платье одно осталось! Если не сегодня, его разберут!

Из гостиной вышел отец. Свежий после душа, с чашкой эспрессо в руке. Он посмотрел на жену, на дочь, и на его лице появилось выражение мягкой, снисходительной усталости.

— Лен, ну съезди, если недолго, — сказал он примирительно. — Я вижу, ребёнок не успокоится.

Мама перевела на него взгляд.

— Я на совещании была с утра, — тихо сказала мама. — Потом к стоматологу, потом встреча с моим куратором. Я устала, если ты не заметил.

— Я съезжу! — выпалила Алиса, почувствовав, что разговор идёт не туда. — Дай мне карту, я сама возьму такси и съезжу!

Мать посмотрела на неё. Долгим, изучающим взглядом. В тёмно-карих глазах, таких же, как у самой Алисы, мелькнуло что-то — то ли жалость, то ли грусть, то ли усталое принятие.

— Ладно. Где это?

Алиса замерла. Слёзы, которые вот-вот готовы были брызнуть, мгновенно высохли.

— В «Виктории» на Строителей! — выпалила она, захлёбываясь словами. — Там витрина с левой стороны, синее, с вышивкой, я тебе сто раз показывала!

Мама кивнула, доставая из сумки ключи от машины. Сумка была новая, от известного бренда — подарок отца на годовщину. Алиса помнила, как мама открывала коробку и улыбалась той самой улыбкой, которую Алиса видела на всех семейных фото — красивой.

Ключи от машины звякнули. Мама повесила сумку на плечо.

— Ждите, — сказала она. — Я быстро.

Отец чмокнул её в щеку на прощание — коротко, привычно, даже не отрываясь от телефона. Алиса подбежала, обняла, уткнулась носом в мягкую ткань пальто.

— Спасибо, мамуль, — прошептала она. — Ты самая лучшая.

Щелчок замка. Шаги в подъезде. Лифт.

Алиса побежала в свою комнату. Комната была большой, светлой, с дизайнерской мебелью, которую подбирала мама. Всё здесь было идеально — как в журнале. Иногда Алисе казалось, что она живёт в журнале.

Она упала на кровать и уставилась в потолок, представляя завтрашний день. Вот она входит в класс. Лизка, Светка и Катя оборачиваются. Платье синее, с вышивкой, оно будет ей очень идти. Она будет выглядеть старше. Красивее. Не хуже.

В какой-то момент она заснула под музыку в наушниках.

Отец остался в гостиной. Допивал эспрессо. Листал ленту в телефоне. Ждал ужин, который должна была приготовить домработница.

Через сорок минут в домофон позвонили.

Отец взял трубку. Что-то ответил коротко. Потом долго молчал, слушая. Потом нажал кнопку открытия двери, вышел на лестничную клетку.

Алиса спала и ничего не слышала.

Потом был звонок в дверь. Громкий, долгий, настойчивый. Она выдернула наушники, прислушалась. Голоса в прихожей. Чужие. Отец говорит каким-то странным голосом — тихим, сдавленным, будто ему не хватает воздуха.

Она встала, подошла к двери, приоткрыла.

В коридоре стояли отец и двое в форме. Дорожная полиция. У отца было белое лицо. Совсем белое. Как мрамор в холле их загородного дома.

Он обернулся, увидел её, и в его глазах было что-то такое, от чего Алиса перестала дышать.

— Пап? — спросила она. — Что случилось?

Он не ответил.

Один из полицейских посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на отца.

— Дочь? — спросил тихо.

Отец кивнул. И вдруг осел на корточки прямо в прихожей, прямо на идеальный паркет, который мама выбирала так долго и так тщательно. Обхватил голову руками, и из него вырвался звук — низкий, страшный, нечеловеческий. Алиса смотрела на него и не понимала.

Она перевела взгляд на тумбочку. На мамину новую сумку. На ключи. На телефон, который мама забыла — айфон последней модели в розовом чехле, который Алиса уговорила её купить.

И вдруг поняла.

Никто не сказал ей ни слова. Никто не объяснил. Но она поняла. Потому что мамин телефон был здесь. А мамы — не было.

Она стояла у гроба и смотрела на мамино лицо. Вокруг было море цветов — белые розы, которые мама любила. Их принесли коллеги отца, мамины знакомые, какие-то люди, которых Алиса видела впервые.

Мама лежала в платье, вечернем, которое она надевала на открытие выставки месяц назад. Оно было красивое, чёрное, с глубоким вырезом. Кто-то позаботился о том, чтобы мама выглядела достойно. Лицо у мамы было чужое. Восковое, гладкое, с непривычным выражением покоя. Мама никогда не была такой спокойной при жизни. Она всегда куда-то спешила, о чём-то волновалась, смеялась, сердилась, морщила лоб.

Сейчас она не спешила. Не волновалась. Не смеялась. И не сердилась.

Алиса смотрела на неё и ждала, когда придёт боль. Когда накатит, раздавит, заставит рыдать в голос. Но боли не было. Было только одно — холодное, тяжёлое, ледяное чувство, которое росло где-то в груди и не давало дышать. В её голове крутилась одна и та же фраза, как заезженная пластинка:

«Если бы я не попросила... Если бы я не ныла... Если бы я заткнулась тогда... Если бы…»

Она смотрела на маму и знала, что это она. Она.

Не тот водитель, который выехал на встречку. Не скользкая дорога. Не ноябрьская темнота.

Она. Её каприз. Её платье.

Отец стоял рядом. Молчаливый, застывший.Он не плакал. Он вообще ничего не делал. Просто стоял и смотрел. Алиса знала, что он тоже винит себя. Не словами — молчанием.

Потом будут похороны. Будут люди, которые будут говорить «держитесь» и «время лечит». Будут дни, когда отец будет уходить в мастерскую и возвращаться за полночь. Будут ночи, когда Алиса будет лежать с открытыми глазами и смотреть в идеально белый потолок своей идеальной комнаты.

Но сейчас, стоя у гроба, она дала себе слово. Она никогда, никогда больше ни о чём не попросит. Она заслужила это наказание.

---

Алиса открыла глаза.

Серый потолок. Дорогие дизайнерские светильники. Идеально ровные стены. Комната, в которой всё подобрано со вкусом. И ни грамма жизни.

Она села на кровати, обхватила колени руками. Сердце колотилось где-то в горле — старый знакомый ритуал.

В дверь постучали.

— Аля, вставай, завтрак стынет.

— Иду.

Оделась Алиса быстро. Она натянула джинсы, чёрную водолазку. В прихожей она задержалась. На тумбочке стояла небольшая фарфоровая ваза. В вазе — одна-единственная белая роза. Отец покупал свежие каждую неделю. Шесть лет. Рядом на стене висела фотография. Мама смеялась, запрокинув голову, и держала в руках бокал с шампанским. Красивая, живая, настоящая. Алиса сглотнула ком в горле.

На кухне отец уже разливал кофе. Дорогой, свежемолотый, из той кофемашины, которую мама уговорила его купить. «Это не роскошь, это необходимость», — говорила она.

Он поставил перед Алисой тарелку с сырниками. Она ела, а он смотрел в окно. За окном был сентябрь, светлый, жаркий. Таким он стал шесть лет назад.

— Сегодня? — спросила она, не поднимая глаз.

— Сегодня.

— Хочешь, вместе съездим? — спросил он.

— Нет.

Он не настаивал. Он никогда не настаивал.

Алиса допила кофе, встала, поцеловала отца в щёку — коротко, привычно.

— Пока.

Алиса вышла из подъезда и глубоко вдохнула сентябрьский воздух.

Она свой мотоцикл «Kawasaki ninja» на 300 кубов в чёрном. цвете,припаркованная в соседнем дворе. Мотоцикл был её территорией. Только она и железо. Завелась с пол-оборота. Хорошая девочка. Алиса вырулила со двора и взяла курс на цветочный.

— Пять белых, — сказала она продавщице.

— Холодает, — кивнула та, протягивая цветы.

— Ага.

Алиса сунула розы в специальный тубус на заднем сиденье и поехала дальше. До кладбища — минут сорок. Она не спешила. Можно было расслабиться, прибавить газу и просто лететь, слушая рёв двигателя и вой ветра. Она так и сделала.

Дорога петляла между лесопосадками, ныряла под мосты, выныривала к полям. Алиса вошла в привычный транс — скорость, ветер, ни одной мысли в голове. Только дорога. Только момент. Она не заметила, как вылетела на пешеходный переход. Точнее, заметила — но поздно.

Человек в чёрном появился на «зебре» внезапно, будто из ниоткуда. Шёл, опустив голову, не глядя по сторонам, с руками в карманах.

Алиса рванула руль в сторону. Мотоцикл вильнул, задел бордюр, её повело. Она вцепилась в руль, борясь с заносом, чудом удерживая равновесие. Тормозить нельзя — улетит.

Она проскочила в полуметре от парня, выровняла траекторию и остановилась только через пятьдесят метров, съехав на обочину. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали.

Она обернулась. Парень стоял на том же месте. Даже не сдвинулся. Просто смотрел на неё. Алиса заглушила двигатель, слезла с мотоцикла и пошла обратно. Ноги были ватными.

— Ты совсем сдурел?! — закричала она ещё издалека. — На зебру надо смотреть, когда переходишь!

—Ты чуть не убилась! — он ткнул пальцем в её мотоцикл. — Ты видела, как тебя мотало?! Ты могла в столб влететь!

— А ты на переходе не видишь, куда прёшь?!

— Я на зелёный шёл!

— Не горел там зелёный!

— Горел!

— Не горел!

— Плохо смотрела!

— А ты вообще не смотрел!

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша.

— Ладно, — сказал он вдруг тише. — Живая?

— Живая.

— Ну и вали тогда.

— Бывай.

И пошёл дальше.

Алиса смотрела ему вслед. Потом на свои розы. Потом снова на него.

— Меня Алиса зовут! — крикнула она.

Он не обернулся. Просто поднял руку — то ли попрощался, то ли послал. Она не поняла. Села на мотоцикл, надела шлем, завела. Уезжая, поймала себя на мысли, что даже имени его не узнала. Ну и ладно. Какая разница.

Глава 1. Исключение.

Арсений

— Ты вообще понимаешь, что ты натворил?!

Отец стоял посреди гостиной, сжимая в руке телефон. Экран был разбит — видимо, в очередной раз швырнул об стену, прежде чем позвонить мне самому.

— Я тебя спрашиваю!

Арс молчал. Стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел куда-то мимо отца. На стену. На картину. На пыль на верхней полке стеллажа. Куда угодно, только не на отца.

— Мне только что звонил завуч, — голос отца звенел от ярости. — Исключение! За драку! Вторую за эту неделю!

— Третья.

— Чего?

—Третья драка за эту неделю.

Отец шагнул к нему. В глазах — бешенство пополам с чем-то, похожим на боль. Но Арс знал: боль эта не о нём. О репутации. О том, что скажут партнёры. О позоре перед своими.

— Ты хоть понимаешь, в какую ситуацию меня ставишь? — прошипел отец. — У меня контракты, люди, имя! А мой сын — исключённый из школы хулиган!

— Не из школы. Из лицея.

— Какая разница?!

— Большая, — Арс наконец посмотрел на отца. — В школе учатся. А в лицее делают вид, что учатся, пока их папаши бабло заносят. Так что не парься. Примут обратно. Ты же занесёшь.

Отец замер. Сжал кулаки.

— Ты...

— Что я? Правду сказал?

— Ты неблагодарная тварь! — рявкнул отец. — Я для тебя всё! Квартиру, шмотки, эту чёртову учёбу, которую ты только что просрал!

— Ты для меня ничего, — Арс говорил тихо, но каждое слово падало как камень. — Ты для себя. Для статуса. Чтобы было кем хвастаться перед своими.

— Да как ты смеешь!

— А ты как смел матери изменять? При мне? При всех? Думал, я не замечу?

Тишина взорвалась. Отец схватил со стола какую-то папку и швырнул в стену. Бумаги разлетелись по комнате.

— Убирайся! — заорал он. — Вон из моего дома!

— С удовольствием.

***

На улице было тепло.Солнце ослепляло своими яркими лучами. Арс шёл быстро, засунув руки в карманы, и сам не замечал, куда несут ноги.

Исключение. Плевать. Эта школа ему всё равно была не нужна. Эти лицейские задницы с их деньгами и понтами. Он там никому не нравился, и сам никого не любил. Только зал. Только бокс. Там было честно: удар — боль — вдох. Всё просто.

На телефон ему пришло уведомление от отца. —Будь готов, завтра у тебя первый день в новой школе. — Да пошёл он.

Он вышел на трассу. Слева — пустырь, справа — лесопосадка, впереди — кладбище. Тишина. Ни машин, ни людей. Только ветер и его мысли. Арс перешёл дорогу, даже не взглянув на светофор. Рёв мотора он услышал, когда было уже поздно. Мотоцикл вылетел из-за поворота, увидел его, вильнул, задел бордюр, пронёсся в полуметре и остановился, съехав на обочину. Арс даже не пошевелился.

Девчонка спрыгнула с мотоцикла, сорвала шлем и бросилась к нему. Волосы её тёмно-русые, разлетелись по плечам, глаза горели.

Она что-то говорила ему про то, что он больной, и шёл на красный. Но он не слушал её. Арс смотрел на неё и не мог отвести взгляда. Она была... красивая. Злая, растрёпанная, с глазами, полными ярости, — и красивая. Не той гладкой, лицейской красотой, от которой тошнит. А другой. Живой. Настоящей.

—Счасливо оставаться, псих! — крикнула она, перед этим назвав своё имя.

Она рванула с места и исчезла за поворотом. Арс стоял и смотрел ей вслед. В груди что-то странно ёкнуло. Он не понял, что это. Просто смотрел на пустую дорогу и чувствовал, как внутри оседает что-то тёплое, непонятное, чужое.

— Дурак, — сказал он вслух. Сам себе. Но улыбнулся. Впервые за долгое время — улыбнулся.

***

В зале Арс провёл долгое время со своим лучшим другом.Уже пару лет с ним знаком, хороший парень. В беде не кинет, за любой кипишь. Он помог мне, во время очередной драки. Придурки гасили меня, в пятером на меня одного, а тут Артём. Так мы и стали кентами. Ходим вместе в зал, в лицей, а уже не ходим.

— Тёмыч, есть дело.

— Опять с батей?

— Из лицея выперли.

— Поздравляю.

— Перевожусь в другую. «Эрудит».

— Элитная.

— Ты со мной.

— Чего?

— Переводись. Вместе.

— Ты охренел?

— Знаю, что прошу херню. Знаю, что у тебя своя жизнь, свои тараканы, свои предки. Но без тебя я там... не знаю. Сорвусь, наверное.

Артём сел на ящик рядом. Достал две банки газировки из холодильника — всегда держал холодные специально для Арса.

— Сорвёшься, — сказал он, открывая банку. — Обязательно сорвёшься. Ты без меня за пять минут с кем-нибудь подерёшься.

— Вот видишь.

— Вижу. — Артём сделал глоток. — Ладно. Поговорю с матерью.

— Правда?

— Не радуйся. Скажу, что подумаю. А сам поеду в эту «Эрудит», посмотрю, что за звери там учатся. Если там всё слишком прилично — я пас. Мне моя репутация дороже.

— Какая репутация? Ты же отличник.

— Отличник с тремя предупреждениями. Это баланс.

Арс усмехнулся.

— Спасибо, Тёмыч.

— Не за что. Но учти, — Артём ткнул в него пальцем, — если там будет скучно — я тебе устрою весёлую жизнь.

— Договорились.

— А теперь про девчонку рассказывай.

— Нет там ничего.

— Врёшь ведь.

Арс кинул ему перчатки, для продолжения тренировки.

***

Домой он вернулся за полночь. В квартире было темно. Отца дома не было. Арс прошёл в свою комнату, упал на кровать, уставился в потолок. Завтра первый день в новой школе. Но почему-то его это не волновало.

В голове крутилось только одно: её глаза цвета тёмного шоколада, её лицо. Злое. Красивое. Настоящее.

— Встретимся ещё, — сказал он в пустоту.

Сам не зная, почему он в этом так уверен. Просто знал. И всё.

Глава 2. Новенький.

Я проснулась от собственного крика. Сердце колотилось где-то в горле, простыня была мокрой от пота.

—Это был сон — Прошептала я вслух. — Просто сон.

Но тело не слушалось. Она сидела на кровати, обхватив колени, и пыталась отдышаться. В ушах всё ещё звучал мамин голос: «Я быстро». Шесть лет. Шесть лет этот сон приходил к ней снова и снова.

Алиса посмотрела на часы. 9:13.

— Твою ж…

Будильник не прозвенел. Она вскочила, чуть не запутавшись в одеяле. Первый урок в 9:00.

— Пап! — крикнула я, натягивая чёрные брюки. — Почему не разбудил?!

Из коридора донёсся голос отца:

— Я стучал! Ты не отвечала!

Я решила, раз уж проспала, поеду ко второму. Взяла первый попавшийся в руки лонгслив и пошла умываться. Волосы собрала в тугую косу. Быстренько накрасилась и выбежала в коридор, на ходу застёгивая ремешок часов.

— Есть будешь? — крикнул отец из кухни.

— Некогда!

— Хотя бы кофе!

— Потом!

Я схватила рюкзак, чёрный, кожаный, и выбежала в подъезд. На улице было по-сентябрьски свежо. Солнце уже поднялось, но грело ещё по-летнему. Алиса глубоко вдохнула, прогоняя остатки сна.

Я вырулила со двора свою Каву и вжала газ. Дорога до школы в нормальном режиме пятнадцать минут. Я не гоняла, я наслаждалась этой поездкой. Мотоцикл дарил мне чувство свободы. Никаких мыслей и переживаний. Только он, я и скорость.

Алиса припарковала мотоцикл за углом школы, втиснув между забором и кустами.

— Алиса! — окликнула её Лизка. — Ты слышала?

— Что?

— У нас новенький! Целых двое! Прямо сегодня перешли, представляешь? В середине четверти!

—Из лицея! Элитного! — Лизка понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Говорят, их от туда выгнали.

— За что?

— За драку. Представляешь? В элитном лицее драка! Это ж надо так допрыгаться.

— И как их зовут?

— Артём какой-то. Другого не запомнила. Говорят, злой как собака. На первом уроке уже с историчкой поругался.

— С нашей историчкой? — я невольно улыбнулась. — Она ж святая. Её невозможно злить.

— А он смог. Короче, готовься, сейчас увидим.

К ним подошла Катя , и они вместе пошли в класс. Новенькие её не волновали. Мало ли кто переводится? Подумаешь, драка. В их школе тоже дрались, просто тихо, чтобы не выгоняли.

Я зашла в класс, скользнула на своё место у окна. До звонка ещё минуты три.

— А вот и наши новенькие! — раздался голос классной руководительницы от двери. — Ребята, встречайте. Арсений и Артём.

Алиса подняла глаза. И замерла. В дверях стоял тот самый парень которого она вчера чуть ли не сбила, а рядом с ним видимо Артём.

***

— Ты видела? — Катя подлетела к ней, сияя. — Новенькие! Двое!

— Видела, — коротко ответила я.

— Там один такой... — Катя замялась, подбирая слово. — Загадочный. В чёрном весь, смотрит исподлобья. А второй — красавчик, светленький, улыбается.

— Ты про Арсения и Артёма? — уточнила Алиса, хотя прекрасно поняла.

— Да!

Катя закусила губу. Её щёки горели — то ли от беготни, то ли от чего-то другого.

— А тебе какой понравился? — спросила она тише, чтобы никто не слышал.

Алиса пожала плечами.

— Никакой.

— Правда? — Катя почему-то обрадовалась. — А тот, второй... ну, светленький... Артём, кажется... Он ничего?

Алиса посмотрела на подругу. Катя теребила край своего идеально выглаженного кардигана — нежного, персикового цвета, явно дорогого. На ней вообще всё было дорогое, но она умудрялась выглядеть скромно.

— Ты чего краснеешь? — спросила Алиса.

— Ничего! — слишком быстро ответила Катя. — Просто... жарко.

Она убежала к Лизке, оставив Алису у шкафчика.

***

— Алиса?

Она обернулась. Посмотрела непонимающе.

— Ты чего? — спросила настороженно.

— Это правда ты? — он улыбнулся той самой улыбкой, что в детстве. — Тёмыч. Помнишь? Шалаши во дворе, шоколадки.

Алиса замерла. В её глазах что-то мелькнуло — узнавание, тепло.

— Тёмыч? — переспросила она тихо. — Тот самый Тёмыч?

— Ага.

— Ты так вырос, — Алиса поднялась на носочки и потрепала парня по волосам.

Жест вышел сам собой, старый, детский, забытый. Она так делала всегда, когда они были маленькими, а он, наоборот, дёргал её за косу. Артём замер. Потом рассмеялся — тихо, тепло, как раньше.

— А ты не изменилась, — сказал он. — Всё так же лезешь руками.

— Ты тоже всё так же лохматый, — парировала я, но руку убрала. — Только вырос. На две головы.

— На три.

— Не зазнавайся.

Они смотрели друг на друга, и в коридоре вдруг стало тихо. Где-то в отдалении галдели одноклассники, но здесь, в этом маленьком пятачке у окна, было их пространство. Старое, забытое, но вдруг воскресшее.

— Я по тебе очень скучала, — сказала Алиса. Голос дрогнул, и она надула губки, точь в точь как в детстве, когда Артём её дразнил или когда ей нужна была его помощь в какой-нибудь новой пакости. — Почему ты прекратил мне писать?

Артём перестал улыбаться.

— Я... — он запнулся, провёл рукой по волосам. — Не знаю, Аля. Серьёзно. Сначала новая школа, новые знакомые, я думал — вот наладится, и буду писать каждый день. А потом... потом как-то пошло-поехало. Я дурак, прости.

— Дурак, — согласилась она. — Надо было писать.

— Надо было, — кивнул он. — Но ты тоже молчала.

— Я думала, ты занят. У тебя же там лицей элитный, друзья новые, жизнь новая.

— У меня там никого не было, — тихо сказал Артём. — Совсем. Все эти лицейские... они не ты.

Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, что было замёрзшим очень долго.

— Ладно, — сказала она. — Прощаю.

— Серьёзно?

— В первый и последний раз. Ещё раз пропадёшь — убью.

— Договорились.

Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ — впервые за долгое время по-настоящему.

— Аля, — позвал он вдруг.

— Что?

— Ты... как ты вообще? Я слышал про маму. Соболезную. Я не знал, честно. Узнал только недавно, от отца. Если бы знал раньше...

— Хватит, — перебила она. — Не надо. Всё нормально.

— Не нормально, — сказал он. — Я тебя знаю. У тебя в глазах сейчас то же, что было в детстве, когда ты разбила коленку, но делала вид, что не больно.

Алиса отвернулась к окну.

— Просто скучаю, — сказала она тихо. — По ней. По нам. По тому времени.

— Я здесь, — Артём положил руку ей на плечо. — Я теперь здесь. И никуда не денусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она повернулась к нему. В глазах блестело, но она не плакала. Она разучилась плакать при людях.

— Ладно, — сказала она. — Иди уже. А то Лизка тебя обыскалась.

— Какая Лизка?

— Подруга. Которая на тебя смотрела весь урок.

Артём поморщился.

— Та, которая с розовыми волосами?

— Ага.

— Скажи ей, что я занят.

— Сам скажи. Я не секретарь.

Он усмехнулся и вдруг шагнул ближе.

— Аля, — сказал он серьёзно. — Мы же друзья? По-настоящему?

— Вроде того.

— Тогда если что — ты знаешь. Я рядом. В любое время.

Алиса посмотрела на него. На его светлые волосы, на серьёзные глаза, на родинку над правой бровью — ту самую, которую она в детстве пыталась стереть, думая, что это грязь.

— Знаю, Тёмыч, — сказала она. — Иди уже.

Он кивнул и пошёл по коридору, туда, где его ждал Арс. Алиса осталась у окна.

— Тёмыч, — прошептала она одними губами. — Тёмочка...

***

Звонок прозвенел неожиданно громко. Алиса вздрогнула, выныривая из своих мыслей.

— Алиса! — Лизка вылетела из-за угла, чуть не сбив её с ног. — Ты где ходишь?! Ты видела? Я с Артёмом поговорила!

— Поздравляю.

— Он такой... такой... — Лизка закатила глаза. — Я влюбилась, кажется.

— Ты влюбляешься каждую неделю.

— А вдруг это навсегда?

— Тогда тем более не торопись.

Лизка надула губы, но спорить не стала — увидела в конце коридора Катю и рванула к ней делиться новостями. Алиса пошла в класс. Она села за свою парту, достала учебник, но строчки расплывались перед глазами. В голове крутилось одно: Артём здесь. Тот самый Тёмыч. Её Тёма.

Она не заметила, как на неё смотрит Арс. Как он сидит через ряд, сжав челюсть, и сверлит её взглядом. Как Катя, сидящая впереди, ловит этот взгляд и краснеет. Как Лизка строит планы на совместное будущее с Артёмом.

Я думала о своём. О том, что в этом сером, холодном мире вдруг зажглась одна маленькая точка тепла. Имя которого —Артём.

Глава 3.

Арсений

Я сидел на последней парте и смотрел, как она улыбается. Артёму. Моему лучшему другу. И который сейчас стоял в коридоре и трепал её по волосам. Алиса надула губы — точь-в-точь как маленькая девочка, которой что-то не купили в магазине. А потом рассмеялась. Громко, звонко.

— Ты чего? — Артём плюхнулся рядом на парту, запыхавшийся после перемены. — Ручку сломал?

— Нормально.

— Ага, вижу, — Артём проследил за моим взглядом и довольно ухмыльнулся. — А, это Аля. Нравится?

— С чего ты взял?

— С того, что ты на неё смотришь каждую перемену. И на уроках. И когда она в столовой. И вообще всегда.

Я промолчал. Смысла отрицать не было. Артём всё равно не поверит.

— Я же тебе про неё рассказывал, — Артём откинулся на спинку стула, задрал голову к потолку.

Арс помнил. Артём рассказывал про неё в первый же день их знакомства.

— Красивая?

— Красивая, — Артём тогда странно улыбнулся. — Но не в этом дело. Она... особенная.

— Это как?

Арс тогда не придал значения. Ну подумаешь, девчонка. Красивых много. Особенных — тоже.

Но Артём не унимался. Он рассказал про неё всё.Как они познакомились в первом классе — он опоздал, рассыпал цветы, грохнулся рядом с её партой, а она заступилась. Как она таскала ему пирожки, которые пекла её мама. Как они строили шалаши во дворе и ссорились из-за игрушек. Как он дразнил её «Аля-какаля» , а она его «Тёмка-чернозёмка» , потому что заставила его съесть целую ложку чернозёма. Как он перевёлся и пропал. Как обещал писать — и не писал. Как узнал про её маму только через несколько лет.

— Шесть лет назад, — говорил Артём, глядя куда-то в стену. — Её мама погибла. А я в это время в новой школе тусовался, вообще не вспоминал. Она там хоронила, а я даже не знал.

— Ты не виноват.

— Знаю. Но легче не становится.

Арс тогда впервые задумался: что за девчонка, о которой можно так говорить? С такой болью, с такой виной, с такой нежностью?

— Она изменилась, — добавил Артём тихо. — Я её пару раз видел после, случайно.

А потом они перевелись. И он увидел её. Ничего особенного.

— Видишь? — шепнул Артём в первый день. — Это она.

— Вижу.

— И что скажешь?

— Ничего.

Арс пожал плечами и отвернулся к окну. Ему не было дела до чужой грусти, до чужих глаз, до чужой истории. У него своей хватало.

***

— Эй, — Артём щёлкнул пальцами перед его лицом. — Ты здесь? Я про Алю рассказываю, а ты улетел куда-то.

— Я слушаю.

— Слушает он, — фыркнул Артём. — Ладно. Короче, я к чему это всё. Она мне как сестра. Правда. Мы столько лет не виделись, а я всё равно за неё переживаю.

— Я понял.

— И учти: если обидишь — убью.

— С чего мне её обижать?

— Понятия не имею. Но если что — я предупредил.

Я усмехнулся. Артём умел быть серьёзным, когда надо. Даже если обычно вёл себя как большой ребёнок.

— Не обижу, — сказал я. И сам удивился, как твёрдо это прозвучало.

Остаток дня тянулся бесконечно. Арс сидел, смотрел в доску, но краем глаза всё время видел её. Как она записывает что-то в тетрадь. Как поправляет выбившуюся прядь. Как кусает губу, когда думает. На большой перемене она вышла в коридор. Я сам не заметил, как встал и пошёл за ней. Она стояла у окна, прижавшись лбом к стеклу.Он подошёл ближе. Остановился в паре метров. Не знал, что сказать.

— Ты чего? — спросила настороженно.

— Ничего. Просто... — я запнулся. — Артём просил передать, что после уроков ждёт у входа.

— Сам не мог сказать?

— Он занят. С Лизой разговаривает.

Алиса усмехнулась.

— Она на него глаз положила.

— Вижу.

— А ты чего здесь? Тоже кого-то ждёшь?

— Нет. Просто... вышел подышать.

— Аля! — Лиза вылетела из-за угла, чуть не сбив нас обоих. — Ты здесь! А я тебя обыскалась! Там Катя... — она осеклась, увидев меня. — О, вы уже познакомились?

— Почти, — сказала Алиса.

— Круто, — Лиза переводила взгляд с одного на другую и довольно улыбалась. — Ладно, не буду мешать. Аля, потом расскажешь всё!

Она упорхнула так же стремительно, как появилась.

— Она всегда такая?

— Всегда, — вздохнула Алиса. — Привыкнешь.

— Я ненадолго здесь.

— А куда ты денешься?

Она усмехнулась и пошла по коридору, оставив меня у окна. Я смотрел ей вслед. И думал о том, что она права. Некуда мне деваться. И не хочется.

***

— Арс, ты после уроков чем занят? — спросил Артём, когда они выходили из класса.

— Ничем.

— Мы в парк идём. Лизка, Катя, Аля. Потом в кафе. Составишь компанию?

— Давай.

Артём удивлённо поднял бровь.

— Даже спорить не будешь?

— А должен?

— Ну... обычно ты отказываешься от всего, где больше трёх человек.

— Сегодня не отказываюсь, — Я пожал плечами. — Проблемы?

— Нет, — Артём усмехнулся. — Просто непривычно. Ладно, погнали тогда. Только учти: Лизка будет болтать без остановки, Катя краснеть, а Аля... ну, Аля есть Аля.

— Я переживу.

Они вышли во двор, где уже собралась компания. Лиза стояла на крыльце и что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками. Катя слушала с вежливой улыбкой, поправляя свой идеально выглаженный кардиган. Чуть поодаль, прислонившись к перилам, стояла Алиса. В чёрных джинсах и в чёрной мотокуртке. Волосы стянуты в тугой пучок, в руках шлем.

— О, Арс идёт! — Лизка всплеснула руками. — Я же говорила, что он нормальный! Просто стеснительный.

— Не стеснительный я, — буркнул я.

— Конечно-конечно, — Лизка подмигнула. — Ладно, погнали? Как добираемся?

— У меня машина, вчетвером влезем.

— Ого, — Лизка присвистнула. — А права у тебя есть?

— Есть.

— В семнадцать?

— Мне восемнадцать.

— И ты молчал?! — Лизка всплеснула руками. — У нас свой водитель! Кать, ты слышишь? Свой водитель!

Катя покраснела и улыбнулась, опустив глаза.

— А Аля? — спросил Артём. — Ты на мотоцикле?

— Да, — Алиса кивнула. — Я сама. Встретимся там.

— Где?

— В Центральном парке. У фонтана в семь.

— Договорились.

Алиса надела шлем, завела двигатель и уехала, даже не взглянув в их сторону. Лизка проводила её взглядом.

— Вечно она первая сваливает, — вздохнула она. — Ладно, поехали. Где твоя тачка?

Я кивнул в сторону парковки. Там стоял чёрный «Мерседес» — не новый, но ухоженный, с чуть затемнёнными стёклами.

— Ничего себе, — присвистнул Артём. — Я и не знал, что ты на машине.

— А ты не спрашивал.

— Справедливо.

Они подошли к машине. Артём уже открыл переднюю пассажирскую дверь, но Лиза его остановила.

— Тём, давай мы сзади. Пусть Катя спереди посидит, её укачивает.

— А, точно, — Он кивнул и без споров полез на заднее сиденье. — Кать, давай, садись. А то потом зелёная будешь.

— Я... не обязательно...— Катя покраснела до корней волос

— Садись давай, — буркнул я, открывая дверь. — Мне без разницы.

Катя неуверенно забралась на переднее сиденье, стараясь занять как можно меньше места. Пристегнулась, сложила руки на коленях и замерла. Лиза с Артёмом сзади уже о чём-то болтали. Я завёл двигатель, вырулил с парковки и влился в поток.

— Музыку можно? — спросила Лиза.

— Можно.

Она быстро нашла какую-то станцию с попсой и замурлыкала под нос. Артём подпевал, фальшивя. Катя сидела тихо, как мышка, и смотрела в окно. Я покосился на неё. Она заметила, покраснела ещё сильнее и уставилась в свои колени.

— Не бойся, — сказал он. — Я нормально вожу.

— Я не боюсь, — пискнула Катя. — Просто... спасибо, что подвозишь.

— Не за что.

Она улыбнулась — робко, благодарно — и снова отвернулась к окну.