М.К.АД. Часть вторая. Демоны Лусуса

Глава 1. Первые в Аду

Первая часть МКАДа тут – https://author.today/reader/261526/2351580

Внимание!

Все персонажи, имена и описываемые события в данном произведении являются вымышленными, а любые совпадения с реальными людьми, живыми или мёртвыми, случайны.

Лусус. Минуту спустя после переноса Карины, Святого, Беса, Кургана и Петра в ад

— Вали его! Вали! Суку! — крик Святого и оглушительный грохот пальбы уносят обжигающие порывы ветра.

Тьму Лусуса разрывают яркие всполохи выстрелов из «Вепря» Карины, «Печенега» Кургана и автоматов Святого, Петра и Беса.

Трассеры, оставляя за собой ярко-огненные росчерки, летят во мрак, вверх, где высится нечто невероятное, такое, что можно увидеть только в аду.

Существо, контуры которого теряются во мраке. Оно, отдалённо, напоминает изуродованную человеческую фигуру, ростом под сто метров.

Голова, без шеи, сама собой, висит над туловищем. Две широко раскинутые в стороны руки, каждая расчленённая на три части, как у марионетки, — плечо, предплечье и кисти, а между ними — пустота.

Две ноги, без коленных суставов, похожие на культи, с отрезанными голенями. Стоп нет, одежды тоже. Серая бугрящаяся плоть. Полупрозрачная и склизкая, как у медуз.

Тварь похожа на призрака. Вот только — она — реальна. И от её тяжелой поступи вздрагивает сама плоть Лусуса.

Шаг, и тварь приближается к отряду на несколько десятков метров. Ещё шаг, и великана уже можно разглядеть во всех деталях.

Пули, с характерным чавканьем, будто лупят по желе, пробивают монстра насквозь и уносятся за него, не причиняя порождению ада ни малейшего вреда.

— Харэ! Братва! Харэ! — приказывает Святой, прекращая пальбу. — Его ничего не берёт! Расходимся брызгами!

Карина, Пётр и чвкашники переглядываются друг с другом и, ни слова не говоря, как по команде, бегут в разные стороны, надеясь, что тварь не накроет всех их разом, и не раздавит, как насекомых.

Бум!

Бум!

Бум!

Земля вздрагивает при каждом шаге монстра.

Карина ныкается вместе с Петром за огромным чёрным камнем и смотрит, как на них надвигается сама смерть.

— Что это? — шепотом спрашивает толстяк, на всякий случай целясь в тварь из АК-74, хотя и понимает всю ничтожность своего оружия против этого монстра.

— А я, почём знаю?! — шипит Карина. Брюнетка вешает «Вепрь» на плечо на ремень и стискивает рукоятку костяного меча, — Каб’Шура, который она извлекла из сборки во время бойни около ресторана на Мкаде.

Руны на демоническом клинке пульсируют алым, и, чем ближе к женщине и Петру подходит великан, тем сильнее разгораются знаки, пока не превращаются в сплошную кровавую вязь, подсвеченную изнутри меча призрачным сиянием. Костяное оружие ада придаёт Карине уверенность в своих силах, и она быстро говорит мужику: — Будем надеяться, что он пройдёт мимо нас!

Пётр открывает рот, чтобы спросить, что-то ещё, но затыкается, во все глаза глядя на великана.

Мужик задирает голову. Тварь высится, как гора. Лица нет. Вместо него — будто бы вылепленная безумным скульптором восковая личина, без глаз, носа или рта. Пустые глазницы горят кровавым цветом. Пальцы монстра растопырены и от них исходят похожие на волосы длинные нити, которые трепещут на ветру, загибаются в окружность и образуют гигантскую сеть, в виде паутины, внутри которой бьются серые тени. А ещё, из этой паутины раздаётся крик — вопль сотен и сотен глоток. Так могут кричать только люди, которых пытают и истязают самым изуверским способом.

— Внимание! — издалека доносится возглас Святого. — Готовсь! Ходу! Ходу! Смотрите, куда он идёт! В сторону! В сторону бегите! Не подвернитесь ему под ноги!

Бойцы, оглядываясь на монстра, пригибаясь, петляют между камней, как зайцы, и убегают с его пути, как можно дальше.

Карина с Петром тоже срываются с места. Женщина тяжело дышит, почти задыхается. Бежит, что есть духа. Пётр несётся за ней. Ветер слепит глаза. В воздухе носится взвесь, похожая на пепел, и эти частицы, до боли, жалят незащищённую плоть.

Они бегут дальше. Ещё дальше! Стараясь не напороться на острые грани камней, похожих на ножи. Наконец, прячутся за скалой. Женщина озирается, смотрит на идущего на них монстра и замечает, что там, где он проходит, возникают следы. Следы прямо на камне, будто-кто ступает босиком по размякшей глине.

Раздаётся чавканье и гигант отпечатывает слепок невидимой ступни на тверди Лусуса.

Ещё один шаг. Тварь, всё ближе!

Бух!

Тварь оставляет след и заносит ногу для следующего шага.

Карине кажется, что оно идёт прямо на неё и сейчас её раздавит. Толку от безумного забега по Лусусу, если гигант преследует их по пятам.

Сверху раздаётся нарастающий гул, как при падении, чего-то тяжелого.

В этот момент, Пётр хватает Карину за одежду и отшвыривает её в сторону, так, чтобы она закатилась под валун, где есть, что-то вроде лаза, а сам не сводит глаз с монстра.

Бух!

Карина запрокидывает голову до хруста в шейных позвонках и видит, как над ней проносится обрубок гигантской ноги, и, метрах в десяти, появляется след, выдавленный в камне.

След, тотчас, затягивается. Плоть Лусуса бугрится и снова обращается в твердь.

Великан идёт дальше, не обратив на отряд ни малейшего внимания, точно так же, как и мы, не обращаем внимания на муравьёв, снующих у нас под ногами.

Карина поднимается, провожает гиганта взглядом и видит, как в багрово-алых небесах Лусуса, прямо между нависающих свинцовых туч, появляются прорехи, а из них, вниз, падают серые тени.

Гигант ловко кидает свою сеть и ловит эти тени, на манер рыбака, который забрасывает невод.

Прореха в небесах сразу же затягивается и появляется уже на много километров далее, где женщина замечает, такие же циклопические фигуры, которые медленно бредут по аду.

Карина смотрит на них. Они движутся, как заведённые механизмы. Медленно, по сравнению со своими размерами, но очень быстро по меркам людей.

Монстры вяло забрасывают сети, в которые попадают всё новые и новые души. И нет им числа.

Женщине кажется, что она слышит их безумные крики. От этого можно сойти с ума. Но до них, слишком далеко, и Карина понимает, что все эти души вопят уже у неё в мозгу.

— Что это было? — раздаётся хриплый голос над головой Карины, от которого она вздрагивает.

На плечо женщины ложится тяжёлая рука.

Карина поворачивает голову и поднимает глаза. Она встречается взглядом со Святым, который уже успел к ней прибежать, а также с Бесом и Курганом.

— Ну? — рявкает боец.

— Я думаю… — женщина, словно прислушивается к голосу у себя в голове, — это были — ловцы душ!

— Ловцы душ? — переспрашивает Святой. — Что это ещё за херота?

— Руку убери! — Карина сбрасывает ладонь Святого с плеча. — Они собирают души, которые попадают в Лусус! — жёстко отвечает женщина. — Также, как мы собираем грибы!

— Души… с земли? — неуверенно тянет Пётр, поглядывая на фигуры великанов, которые теряются в серой дымке, и мысленно считает их про себя, пока не сбивается на втором десятке.

— Отовсюду! — отвечает Карина. — Миров много! И, в каждом из них есть души! Мы видели лишь те, которые переместились сюда из нашего. Вы же представляете, что сейчас творится на земле? Миллиарды мёртвых! Столько душ! И, многие из них, уже здесь!

— Тогда, — Святой зло сверкает глазами в щелях маски, — почему он не забрал и нас? Мы же тоже, в некотором виде — души!

— Потому, — цедит Карина, — что мы — живые! Наши тела остались там, — женщина неопределённо машет рукой в сторону, — в ресторане на Мкаде, мы же здесь находимся в виде проекции, если вам так более понятно. Поэтому ловец душ нас и не тронул!

— Ты в этом уверена? — спрашивает Курган, сжимая рукоятку «Печенега» пальцами в тактической перчатке. — Я же — мёртвый! Как и Пётр! Что-то здесь не сходится!

— Не каждый достоин быть частью Лусуса! — внезапно отвечает Карина. — Это — ещё нужно заслужить!

— Чёт, мне не хочется! — Курган приподнимает маску и зло сплёвывает на камень. — Стать частью ада!

— А тебя и не спросят! — женщина ухмыляется. — Мы теряем время. Нам нужно думать, как найти мою дочь.

— Дочь? — удивляется Курган. — А что она здесь забыла? Я, что-то пропустил? И, вообще, на кой хер мы сюда припёрлись?!

— Да, — вворачивает Пётр, — говори, что случилось пока… — толстяк хочет продолжить свою мысль…

— Вы лежали мертвые? — заканчивает предложение Карина.

— Угу, — кивает Курган.

— Расскажу в двух словах, — женщина глубоко вдыхает, — мою дочь похитил архидемон ада — Аш-Зар, и утащил сюда, в Лусус. Он предложил мне сделку — жизнь дочери в обмен на крестик, в котором содержится частица другого архидемона — Аш-Гула. Это, — Карина запускает руку за отворот термобелья и извлекает оберег, — наша защита в этом мире. Без него, мы не продержимся и минуты, ни здесь, ни там, на земле! — видя, что её внимательно слушают, брюнетка продолжает: — Я не верю ни единому слову Аш-Зара! Он — врёт, что отпустит нас, если я отдам ему крестик. Поэтому, мы с Бесом и Святым заморозили себя до состояния коматоза в ресторане и оставили Тунгуса стеречь наши тела. Когда мы найдём и спасём Яну, я подам ему знак, и он нас отогреет, чтобы наши души смогли вернуться из Лусуса. Как-то, так.

— Чёт, в двух словах у тебя не получилось, — зло говорит Курган, — а нас с Петро, — здоровяк хлопает ручищей по спине мужика так, что он едва удерживается на ногах, — ты сюда подтянула, чтобы вам веселей было, да?

— Типа, — соглашается Карина.

— А нам с этого, сука ты такая, что за выгода-на?! — выходит из себя здоровяк. — Я на такое, не подписывался!

— А у тебя есть выбор? — цедит брюнетка.

Карина подходит поближе к Кургану. Боец высится над ней, как гора, и женщина ему говорит:

— Без меня, вам… всем… — женщина поворачивается и обводит взглядом притихших бойцов, — не выбраться отсюда, никогда! Только я могу найти дорогу из ада на землю! А выгода у тебя простая, — брюнетка снова смотрит на Кургана и явно наслаждается своей властью, сама не осознавая того, что она теперь тоже вертит душами людей по своему усмотрению, — ты слышал про реинкарнацию?

— Да, — глухо отвечает Курган.

— Так вот, — Карина, не мигая, глядит на здоровяка, и он замечает, что у неё в глазах вспыхивают алые всполохи пламени, — если дело выгорит, я замолвлю за вас словечко, кому надо… — брюнетка выдерживает паузу, — ведь тело — это — всего лишь оболочка, а вот душа — бессмертна!

— Типа, — не выдерживает Пётр, — у нас будут новые тела, там, на земле?

— Типа, — уклончиво отвечает Карина.

— Ты это прямо на ходу придумываешь, да? — злится Курган. — А может быть, — здоровяк оборачивается и смотрит на Святого и Беса, — нам скинуть её, этому самому, архидемону, как его там?..

— Аш-Зар, — подсказывает Карина.

— Да, Аш-Зару! — ярится Курган. — Вот пусть он с тобой и разбирается! Или… — здоровяк заносит руку над брюнеткой, — нам сорвать с тебя этот оберег и отдать демону, Сатане или любому, кому он нужен, а? Как тебе такой поворот, стерва?! Нам-то полюбому с этого, что-то да обломится!

— А ты… — Карина выплёвывает слова сквозь зубы, — попробуй! Хочешь рискнуть?

Женщина так смотрит на здоровяка, что он от неё отшатывается и наводит на брюнетку ствол пулемёта, будто увидал демона.

— Ша, я сказал! — Святой становится между Курганом и Кариной. — Заманали! Ещё раз такое выкинете, получите по зубам! Оба!

Курган тяжело дышит. Карина тоже. Она переглядывается с Бесом, а затем, внезапно, быстро и уже спокойным голосом говорит:

— Послушайте меня! Мы — все, после того, что случилось на земле, находимся в одной лодке. Спрыгнуть невозможно! Мы можем только сделать то, что должно, или погибнуть. Третьего не дано! А ещё, — Карина обращается к Кургану, — на, бери! — брюнетка снимает с шеи шнурок с оберегом и, держа его на ладони, протягивает крестик здоровяку.

Курган замечает, что крестик раскалён до красна, а кожа на ладони Карины обугливается и пузырится, будто она, только что вытащила оберег из кузнечного горна.

— Прими мою ношу! — настаивает Карина. — Ну, чего же ты ждёшь? Давай! Покажи мне, какой ты крутой!

Курган с ненавистью смотрит на брюнетку. Его палец пляшет на спусковом крючке «Печенега». Ему кажется, что за женщиной стоит призрачная фигура, метра в три ростом. Эта фигура расправляет огромные крылья, а в лапе держит копьё, которое удлиняется на глазах, словно растёт, и его остриё направлено точно ему в грудь.

— Да, пошла ты! Чокнутая! — цедит Курган и убирает палец со спуска пулемёта.

Его слова быстро уносит ветер, который завывает среди камней, взбивая в вихревые воронки тучи пепла и пыли.

— Чтобы вы поняли, что это такое, — Карина надевает оберег на шею, — скажу одно — в нём скрыта невиданная сила! Сила, которая может испепелить того, кто его несёт, или, наоборот, которая его возвысит и превратит в нечто такое, чего боятся даже демоны! — брюнетка улыбается, но её улыбка напоминает оскал мертвеца. — Этот крестик нельзя у меня забрать и так просто отдать демонам. Вы не сможете с ним совладать. И… — Карина медлит, — только я сама могу передать его им! Добровольно! Если, конечно, я этого захочу. Таков закон! От вас они ничего не примут! Ни ты! — брюнетка смотрит на Святого. — Ни ты! — женщина переводит взгляд на Кургана. — Никто из вас не сможет заключить договор с арихидемонами! В этом-то и суть! Нужно выбрать сторону, чтобы вознестись или упасть в бездну! И… ещё, — Карина задумывается и от внимания мужчин не ускользает то, что она, явно, с кем-то мысленно разговаривает, — вы должны об этом знать. Время, — женщина тщательно подбирает слова, — здесь, в Лусусе, время течёт совершенно не так, как на земле. Дома может пройти час, тогда, как здесь, пронесётся целая жизнь!

— То есть, мы можем здесь застрять навечно? — удивляется Святой. — Что же ты нам раньше об этом не сказала?

— Не знала, — холодно отвечает Карина.

— Тебе только сейчас это объяснили? — не унимается Святой и поднимает ствол автомата, как бы невзначай наводя его на брюнетку.

— Ага! — Карина намеренно обостряет ситуацию.

— А может быть твои приятели расскажут тебе, — язвит Святой, — как нам выпутаться из того дерьма, в которое ты нас втянула?

— Может быть! — с вызовом в голосе отвечает женщина. — А может быть и нет! Но ты, — Карина вплотную подходит к Святому и смотрит ему в глаза, снизу-вверх, буквально прожигая его взглядом, — если хочешь, можешь возвращаться прямо сейчас! Могу устроить! Хочешь?

— Нашла дурака! — злится Святой. — Чтобы меня там сразу эти твари схарчили, да?

Атмосфера в отряде накаляется. Карина понимает, что так на людей воздействует Лусус. На каждого, по-своему. Злоба буквально витает в воздухе и, ещё немного, и они вцепятся друг в другу в глотки. Либо, в деле замешана третья сила, которая их и провоцирует.

— Стопэ! — в разговор вмешивается Бес, который всё это время стоял рядом, как тень, и осматривал местность. — Так мы дела не решим и задание похерим! А ещё толком ничего и не началось!

— А ты куда лезешь?! — взрывается Святой. — Знай своё место!

— Ты мне, что ли его укажешь? — Бес кладёт палец на спусковой крючок АК.

Ветер быстро уносит слова. Бойцы стоят друг напротив друга и смотрят глаза в глаза, как бойцовые псы, которые готовы в любую секунду сорваться с привязи.

— Внимание! — Курган поднимает руку. — Вы это слышали?

— Что? — спрашивает Святой.

Вместо ответа, здоровяк, с пулемётом наперевес, забирается на ближайший валун и всматривается оттуда вдаль, стараясь, хоть что-то разглядеть в бешеной круговерти из пепла и пыли.

Секунд через тридцать, он быстро спускается вниз и показывает стволом «Печенега» в сторону.

— Там, — быстро говорит Курган, — на три часа, примерно сто метров, движение! К нам, что-то идёт!

— Кто, видел, сколько их? — скороговоркой спрашивает Бес.

— Нет! — быстро отвечает Курган. — Тени мелькнули за камнями и я, вроде бы, как стон или бормотание слышал. Ветер донёс. Нас обходят по флангу!

— Отряд! — Святой снова становится самим собой — командиром группы ЧВК. — Разбиваемся на одну двойку и две единицы! Карина! — боец смотрит на брюнетку. — Ты — со мной! Бес, — Святой переводит взгляд на бойца с АК и с помповым гранатомётом за спиной, — ты, прячешься к херам собачьим вон там! — он показывает на огромный валун, метрах в двадцати, похожий на постамент для памятника. А ты, — палец командира тычет в грудь Кургана, — отыгрываешь сам за себя! Заберись повыше, чтобы был круговой обзор. Что с патронами?

— Полна коробочка! — здоровяк хлопает ладонью по ствольной коробке «Печенега». — Повоюем ещё-на!

Святой пропускает мимо ушей уже порядком его задолбавшую присказку Кургана и командует дальше:

— Мы с тобой, — Святой смотрит на Карину, — ныкаемся вон там! — боец показывает на гряду камней, которые похожи на бруствер. — Сидим там тихо, как мыши и ждём, когда эти твари придут сюда. Наши пули их возьмут? — уточняет Святой.

— Должны, — отвечает Карина, — помните, что всё у вас в голове! А ещё, — брюнетка замолкает, будто сомневаясь, говорить ли ей дальше или нет: — здесь, в Лусусе, рядом со мной, — продолжает Карина, — точнее, рядом с моим оберегом, меняется физика ваших пуль. Крестик влияет на них и наделяет дополнительными способностями. Усиливает их воздействие. В нём же скрыта сила архидемона!

— Типа, как с твоей кровью? — уточняет Святой.

— Да, — кивает брюнетка.

— Лады! Вы, — обращается Святой к Бесу и Кургану, — погнали!

Бойцы срываются с места и бегут на точки, которые им указал командир.

— А я? — удивлённо спрашивает Пётр. — Я-то куда должен залезть?

— Ты-то? — Святой недобро усмехается. — Ты остаёшься на месте и ждёшь, когда к нам придут гости, тут-то мы их и встретим!

— То есть я, — злится Пётр, — буду подсадной уткой?!

— Охота — на живца! — смеётся Святой. — Ты же, я уверен, — рыбак! Вот мы и будем ловить щуку на карася, на тебя!

— А если… — лепечет Пётр.

— Пошёл! Живо! — Святой направляет на толстяка ствол автомата с подствольным гранатомётом. — Я два раза повторять не буду!

— Карина!.. — Пётр, умоляюще, смотрит на брюнетку. — Хоть ты-то ему скажи!

Мужик встречается взглядом с Кариной и читает в её глазах приговор. Что-то в женщине изменилось за последние несколько часов. Пётр в этом абсолютно уверен. И он уже сомневается, кто она больше — человек, или — уже демон?

Карина молчит. Глаза не отвела и, на том спасибо! Мужик вздыхает и отходит к камням, на ходу сдёргивая с плеча АК.

— Ты там только, молчуном не сиди! — кидает ему в спину Святой. — Пошуми там! Покряхти! Стрелять только после того, как начнём мы. Не раньше! И, не подставляйся по дури! Ты нам нужен живой! Хватит с меня мертвяков!

— Я буду петь! — отвечает Пётр, не оборачиваясь, но его слова уносит ветер и рванувшие в засаду Святой, и Карина не услышали, что он им сказал.

Мужик забирается за камни. Ложится на плоть Лусуса, мысленно отмечая про себя, что она горячая и, как ему показалось, вроде бы даже живая, если судить по пробежавшей по ней судороге.

Пётр переводит рычаг переключения огня автомата вниз до упора, чтобы палить одиночными. Кидает взгляд влево и вправо. Видит, что Бес и Святой с Кариной устроились так, чтобы вести перекрёстный огонь по тому месту, где он находится, а Курган лежит на скале с пулемётом и может палить в любую сторону, в два счёта сменив положение тела.

«Неплохо, неплохо, — говорит сам себе Пётр, — но только при условии, что твари этого места будут действовать, как люди! А вот так ли это на самом деле, мы сейчас и проверим».

Пётр прижимает приклад к плечу, кладёт палец на спусковой крючок и целится в сумрак, перекинув взгляд с толстенной банки пламегасителя автомата на узкий проход между камнями, откуда и должны пройти существа ада, если они вообще сюда пойдут.

«Ну, а в этом я вам помогу, суки долбанные!» — мужик задумывается, улыбается сам себе, а затем, тихо затягивает, постепенно повышая хриплый и простуженный голос:

В тёмно-синем лесу, где трепещут осины,

Где с дубов-колдунов, опадает листва,

На поляне траву, зайцы в полночь косили,

И при этом, напевали, странные слова,

А нам все равно, а нам все равно!

Пусть боимся мы волка и сову!

Де…ло… есть у нас — в са…мый жуткий час,

Мы… волшебную, косим трын-траву!

***

— Ну… и песню он выбрал! — шепчет Святой Карине. — Прям в точку попал! Ишь, как старается! Соловей!

Брюнетка молчит. Она смотрит в сумрак и ждёт, думая о том, выгорит или нет их задумка. А ещё ей не даёт покоя мысль и тот разговор с Бесом о том, что их специально заманили в Лусус. Слишком легко, пока, им всё даётся. Будто некто создаёт видимость, что в аду можно выжить, чтобы они зашли дальше. Вот только, для чего?..

Карина не знает ответа на этот вопрос и решает действовать по мере появления проблем. Кто-то же за ней стоит? Не может же быть, чтобы в Лусусе не было силы, которая хочет, чтобы она выжила?

«Должна быть! Должна! — успокаивает себя брюнетка. — Иначе, мы бы все уже сдохли!»

Крестик на её груди жалит кожу. Боль сильная, но Карина уже к ней привыкла. Отодвинула на задний план. Забила на неё.

— Смотри! — Святой пихает Карину локтем в бок. — Начинается! Повелись-таки твари на нашего певуна!

Брюнетка смотрит, куда ей показывает Святой и замечает, что там, в проходе между камней, появляется нечто такое, что она ещё никогда не видела…

Уважаемый Читатель! Хочешь, как можно быстрее прочитать эту книгу? Тогда поставь МКАДу лайк и напиши комментарий! Так я увижу обратную связь и ускорюсь с выкладкой продолжения этой истории! Также буду благодарен, если ты порекомендуешь мой роман своим друзьям и знакомым)

Глава 2. Подсадной

Пётр тоже всматривается во мрак. Уже не поёт. Слова застряли в глотке. Он придавливает спусковой крючок автомата и шепчет:

— Ну… Иди же ко мне! Иди! Мне есть, чем тебя угостить, сука!

Мужик держит на прицеле тварь, которая, медленно, выползает из лаза между камней. Она — одна. Движения — дёрганные, рваные, судорожные.

Пётр, во все глаза, смотрит на существо и отказывается верить в то, что это — реальная тварь, а не порождение, чьей-либо больной фантазии.

Смотрите сами. Размером оно, примерно, с человека. Две лапы, похожие на жилистые руки, будто собранные из нескольких частей и суставов и, непропорциональные для всего тела, огромные кисти. Раза в три больше человеческих, с длиннющими пальцами, напоминающими лапки паука.

Туловище... Как бы вам это описать? Представьте себе существо, у которого костяк, вывернут наружу, а внутри него — лишенного кожного покрова, находятся внутренние органы — требуха, покрытая, как бронёй, роговыми наростами.

Вены, сухожилия, мышцы, как стальные жгуты. Всё это работает, функционирует, заставляя организм жить за гранью, хотя… жить такое не должно!

Ног у существа нет. Вместо них — обрубок по тазовую область, из которого волочится, что-то похожее на ленты кишок, длиной метра в три, с крючками на концах.

Голова у твари в виде черепа, с которого содрали кожу. Только, сильно деформированного черепа, сплюснутого с боков и с нижней и верхней челюстями таких размеров, что кажется, что башка твари состоит только из одной огромной пасти, которая усеяна острыми зубами, напоминающими зубья пилы.

Глаз тоже нет. Провал вместо носа закрыт перепонкой. Она, с хлюпаньем, закрывается и открывается.

Существо замирает. Дёргано поворачивает башку, с секундной фиксацией в конечном положении и, последующим резким движением, как у птиц. Тварь, с шумом, втягивает провалом носа воздух. Сопит. Перепонка схлопывается, и тварь вперивается именно в то место, где сейчас находится Пётр.

У существа раскрывается пасть, показывается длинный вибрирующий язык, с помощью которого тварь издаёт нечто вроде низкочастотного клёкота, отчего хочется зажать уши.

Мужик ждёт, когда Святой, Бес и Курган накроют его своим огнём. А существо, будто знает об этом, медлит и не выходит, из-за прикрытия камней, оставаясь в надёжном укрытии.

Петру кажется, что оно на него смотрит, хотя у него и нет глаз. Мужик делает вздох, и у существа, тотчас, открывается перепонка.

«Он чует мой запах? — думает мужик. — Или реагирует на движение? Или, и то, и другое разом? Если это так, то у этой твари отличная адаптация к условиям Лусуса! В таком сумраке, пыли и пепле, глаза — не лучший вариант, чтобы охотиться. Могут подвести, а вот обоняние — в самый раз. Слух тоже пригодится, хотя здесь, всё время, дует ветер. Может быть оно может вычленять из всех звуков только один — нужный ему? Звук добычи?»

Пётр решает проверить свою догадку и снова затягивает песню про зайцев, на этот раз шепотом и медленно:

А… нам, все равно, а… нам, всё равно,

Станем мы храбрей и отважней льва!

Ус…тоим сейчас, в са…мый жуткий час!

Все напасти нам, будут трын-трава!

Тварь, тотчас, вскидывает башку и разевает пасть ещё шире. Потом оно захлопывает челюсти, скрючивает пальцы и из них, как из выкидного ножа, выскакивают загнутые назад длинные когти, отливающие стальным цветом.

Существо царапает когтями камень, оставляя на нём глубокие борозды. Как-то подбирается, сжимается в пружину, опирается на лапы и собирает ленты кишок в один тугой узел — типа — ногу, которой оно упирается в булыжник.

Пётр сглатывает горчащую слюну, перестаёт петь, и держит тварь на прицеле.

Он уже решил для себя, что, на счёт три, он открывает огонь, не дожидаясь выстрелов чвкашников, а там, будь что будет! Помирать во второй раз, ох, как не хочется!

«Раз, — считает про себя Пётр. Он видит, как у твари дрожит башка, будто у припадочного. — Два, — палец вдавливает спусковой крючок. — Три!»

Пётр почти нажимает на спуск, как тварь, распрямляется и, с нереальной скоростью, оттолкнувшись от камня и, как-то очень быстро перебирая лапами по тверди Лусуса, оказывается прямо перед ним, на расстоянии метра в два.

Время для мужика словно останавливается, и он видит, как существо, не переставая издавать клёкот, видимо, так ориентируясь в пространстве, выбрасывает к нему лапу, как раз в тот момент, когда с трёх сторон раздаётся грохот пулемётной и автоматных очередей, а сам Пётр открывает огонь, целясь в раскрытую пасть монстра.

Бах! Бах! Бах!

Пули рвут плоть существа на части. Оно рычит. На камень выплёскивается чёрная кровь, похожая на нефть.

Тварь крутится волчком. Хвост или щупальца, (чёрт их сейчас разберёт!) хлещут, как плети, по всему, что могут достать.

Пётр едва уворачивается, как над ним пролетает щупальце, едва не задев его макушку.

Ширх!

Раздаётся свист и громкий треск, как при ударе хлыстом.

Крючки царапают камень. Вокруг твари взлетают фонтанчики каменного крошева от выстрелов, пули пробивают туловище насквозь, но она и не думает умирать!

Существо разворачивается, как-то складывается, резко уменьшившись в размерах, а потом, переставляя лапы, устремляется в ближающую дыру в скале.

— Врёшь, сука! Не уйдешь! — кричит Пётр и, сам не ожидая от себя такой храбрости, вылезает из своего укрытия.

Мужик, в два прыжка, настигает существо и, не обращая внимания на окрик Святого, дёрнув переводчик огня автомата вверх, выпускает в тварь полный магазин, стреляя в неё до тех пор, пока монстр не затихает, вытянувшись во всю длину перед норой, куда он не успел доползти.

Пётр стоит над существом. Часто дышит. Его мутит, а в ушах всё ещё звучат звуки выстрелов.

Мужик, продолжая держать тварь на прицеле автомата, (вдруг, она воскреснет?), дрожащими пальцами нажимает на защёлку магазина. Сбрасывает пустой вниз и меняет на новый, а затем передёргивает затвор, досылая патрон в патронник.

В этот момент к Петру подбегают Святой и Бес. Курган остаётся на точке и держит сектор на прицеле «Печенега».

— Неплохо! Неплохо! — Святой хлопает Петра по плечу. — Знатно ты его отделал! Прям на фарш пустил!

Пётр смотрит на Святого и отвечает:

— От страха! — мужик улыбается. — Выбора-то не было! Или он, или я.

— Интересно, он точно сдох? — Бес медленно обходит существо по кругу, нацелив в его изрешечённую башку банку пламегасителя АК. Близко не подходит.

— Похоже, что да, — неуверенно отвечает Святой.

Он оборачивается. Ищет глазами Карину. Находит её.

Брюнетка идёт не спеша. Не мигает. Она не сводит глаз с монстра, а, когда подходит к нему, ещё долго всматривается в изуродованное тело, которое лежит на камне и, под которым, уже разлилась целая лужа крови.

— Хочешь познакомиться поближе с этим красавцем? — пытается пошутить Святой.

Карина переводит взгляд на Святого и тихо ему отвечает:

— Нет.

— Чего так? — не унимается Святой. — Я думал, тебе такие нравятся!

— Он — не в моём вкусе! — язвит Карина. — Так же, как и ты!

— Вкусы меняются, — бурчит Святой и вынимает из ножен, закреплённых слева-сверху, в районе плеча, рукояткой вниз, нож.

— Что ты собрался делать? — спрашивает у Святого Карина.

— Хочу немного почикать нашего друга, — отвечает боец, — заглянем в его требуху? Посмотрим, как он устроен. Может быть нам это поможет понять, с чем мы имеем дело. Если тебя, конечно, не стошнит?

— Меня — нет, а вот тебя? — цедит Карина.

— Чего? — переспрашивает Святой.

— Смотри! — отвечает ему Карина и вытягивает руку, пальцем показывая на каменную поверхность, на которой лежит тварь.

Святой смотрит, куда показала брюнетка и… ему показалось, что по камню пробежала судорога и он дрогнул.

— Все назад! — приказывает Святой.

Отряд отходит от твари метра на три. Пётр и чвкашники целятся в монстра из автоматов, только Карина смотрит на него, как биолог на препарируемую лягушку.

Нет, не показалось. По камню снова пробегает судорога и кровь существа быстро втягивается внутрь, будто её, кто-то разом выпил.

Камень размягчается. Тварь в него погружается, как в болото, а люди, затем видят такое, от чего у них кровь стынет в жилах.

На поверхности камня появляются рты. Нечто вроде губ, только уродливых, как у лягушек.

Эти рты открываются и закрываются и до отряда доносится тихий говор. Такой, шелестящий. Сначала непонятный, но потом, они разбирают слова, будто, кто-то врубил автоперевод.

— Пить! Пить! Пить! — раздаётся из камня.

Существо погружается всё глубже и глубже. Рты впиваются в эту плоть и начинают рвать её на куски, каждый старясь урвать себе побольше.

— Что это? — шепотом спрашивает Святой.

Карина молчит. Продолжает наблюдать, будто, чего-то ждёт.

В следующую секунду мёртвое существо, которое пожирают, оживает! Оно упирается лапами в края камня, там, где ещё осталась твёрдая поверхность, и пытается выбраться из этого живого капкана.

Тщетно!

Рты рвут и кромсают плоть, чавкают, раздают утробные звуки, и, при этом, продолжают вопить, как гиены, которые нашли кусок падали.

Щупальца у существа дрожат. Скручиваются и раскручиваются. Бьют по камню, а, когда, тварь уже поглотили почти до половины, эти кишки, внезапно, выстреливают назад, резко удлиняются на несколько метров, будто в твари была скрытая бобина, и цепляются крючками за одежду Святого.

Рывок!

Святой падает. Одно из щупалец обивается вокруг его шеи. Святой орёт и пытается обрезать щупальца ножом.

— Уберите это от меня! Млять! Чтоб вас всех! Уберите!

Щупальце затягивается. Святой уже хрипит и тупо чиркает по щупальцу лезвием, стараясь не попасть себе по шее.

Бес и Пётр бросаются на выручку и держат Святого, одновременно пытаясь сорвать с него щупальца, которые, на ощупь, больше похожи на стальные тросы, чем на нечто живое.

Щупальца втягиваются в тварь и Святого тянет в провал в камне, где находятся рты.

— Пить! — вопят они. — Пить!

Тварь умирает и утаскивает за собой того, кто её убивал.

Святому, наконец, удаётся надрезать одно из щупалец. Из раны выплёскивается чёрная жижа. Не такая жидкая, как кровь, больше похожая на кисель.

Карина же, продолжает смотреть за этим действом и, не делает ни шагу.

Камень размягчается ещё больше. Тварь уже почти скрылась в нём. Из поверхности видны только щупальца.

Святой упирается каблуками ботинок в камень, глухо сипит, елозит, но с каждой секундой его подтаскивает всё ближе и ближе к тому месту, где уже сожрали тварь.

Бес и Пётр всё ещё пытаются сорвать со Святого щупальца. У них скользят руки. Они режутся об крючки, матерятся. К ним подбегает Курган и они, уже все вместе, навалившись, пытаются вызволить командира из плена, но его затягивает в камень, как лебёдкой.

Внезапно раздаётся свист.

Ширх!

В воздухе мелькает меч Карины и костяное лезвие мигом перерубает все щупальца твари, обрубки которых быстро исчезают в камне.

Проходит несколько секунд, камень твердеет, и уже ничего не напоминает о том, что в этом месте только что находились рты.

— Ты! — Святой смотрит на Карину, пытается отдышаться, и сдирает с себя остатки щупалец. — Сука! — боец переводит дух. Поднимается и уже хочет ринуться на брюнетку с кулаками, как она выставляет перед собой острие меча.

Остальные, недобро смотрят на Карину, и она остаётся в окружении вооружённых до зубов бойцов.

— Я знаю, что ты меня хочешь сейчас убить, — женщина цедит слова, будто харкает. — Но… сначала, выслушай меня, а потом решай, была я права или нет, — добавляет Карина, не убирая меч, по которому проносятся алые всполохи. — Готов?

— Валяй! — Святой растирает шею и зло смотрит на брюнетку, хотя в его взгляде уже нет былого бешенства.

— Я стояла и смотрела, как тебя утаскивают, — начинает Карина, — чтобы понять, с чем мы имеем дело.

— Ну, и как, поняла? — Святой вопросительно смотрит на женщину.

— Мне было нужно, чтобы поняли вы, — холодно отвечает Карина. — Вы до сих пор думаете, что это — нечто вроде сафари. Вы убиваете монстров и продвигаетесь вперёд, собираете трофеи, остаётся ещё только сделать фото на память. Но это — не так! — брюнетка повышает голос. Видя, что её внимательно слушают, она продолжает: — Лусус — это место, где всё, абсолютно всё, хочет вас сожрать! Или убить! Даже эти камни, на которых вы стоите! Они — живые! Стоит пролить на них немного крови и всё, обратной дороги нет! Вас съедят и не подавятся!

— А что, сказать раньше нельзя было? — спрашивает Святой, подозрительно глядя себе под ноги. Остальные следуют его примеру.

— А ты бы мне поверил? — усмехается Карина.

— После всего того, через что мы уже прошли, — задумывается боец, — наверное.

— Что-то я не слышу уверенности в твоём голосе, — Карина оглядывается по сторонам, будто опасаясь, что её могут подслушать, — скажу больше, нам позволили убить эту тварь. Точнее, подослали нечто такое, с чем бы мы наверняка справились!

— Легко убить? — восклицает Курган. — Да мы выпустили в него столько пуль, что хватит перебить целый отряд!

Карина вздёргивает голову, в её глазах мелькают искры, и она отвечает:

— Ты бы гордился, раздавив таракана, а? Наверное, всем бы говорил, как тебе было трудно это сделать, как ты за ним бегал по кухне и сколько раз тебе пришлось топнуть ножкой, да?

— Нет, — бурчит Курган.

— Так вот, то — что вы убили, — это было для этих мест, даже не тараканом, так, насекомое, на которые местные не обращают внимания! Нечто тупое и безмозглое — низшая форма жизни — падальщик! А теперь представьте себе, если бы таких тварей было с десяток? А с сотню? Или на его месте оказался бы рядовой армии Саптора — обычная душа, которой придали форму бойца, идеально подходящего для сражения в этих местах! А ведь мы, даже не в самом аде, так, где-то на его задворках, в местах, где никто не живёт и только бродят ловцы душ, которые собирают свою скорбную жатву, и, из останков которых — эманаций их страданий и получается эти существа!

Карина замолкает. Смотрит на реакцию чвкашников и Петра. По их глазам она понимает, что до них, только сейчас, начинает доходить, куда они попали.

Только Бес, и от внимания Карины это не ускользает, смотрит на неё так, будто знал об этом заранее, вот только не хотел себя раскрывать.

— Что ты нам предлагаешь? — спрашивает Святой. — Если здесь, так всё сложно, то как мы сможем найти твою дочь? Если, по твоим словам, мы — слишком слабы для этого мира.

— Вы — не слабы! — Карина переходит с кнута на пряник. — Слаба ваша трансформа — ваше обличие и оружие! Нам нужно, как следует подготовиться, прежде чем мы пойдём дальше и покинем эту песочницу.

— Тебе это сказали, твои друзья? — осторожно спрашивает Курган.

— Здесь нет друзей, — режет Карина. — Лусус настолько жесток, что вы даже себе не представляете насколько! Выжить здесь может только сильнейший!

— Тогда, как нам изменить себя? — спрашивает Святой и даёт команду Кургану, чтобы он снова занял точку на скале и следил за периметром.

— Нам нужно, что-то более убойное, чем ваше оружие, — отвечает Карина, ещё нужна броня, и, что-то вроде средства передвижения.

— А лимузин тебе не подать? — с издёвкой спрашивает Святой.

— Нет, — равнодушно отвечает Карина, — помните, я же вам уже говорила, что всё у вас в голове. Все ограничения!

— Мне что, вообразить себе танк? — не сдаётся Святой.

— Танк здесь не поможет, — Карина убирает меч и подходит к Святому на расстояние вытянутой руки. — Помоги мне, — неожиданно говорит она. — Твой опыт, это — именно то, что нам нужно, чтобы спасти мою дочь и выбраться отсюда живыми нам, всем! — женщина делает ударение на последнем слове.

— Так, — Святой задумывается, перекидывается взглядом с Бесом и говорит, — прям балаболить, как есть? Дать волю фантазии?

— Да, — кивает Карина

— Тогда, — Святой старается говорить громче, чтобы перекричать порывы ветра, — отойдём за скалу! Там нам будет удобнее!

Отряд скрывается за скалой, с подветренной стороны. Карина подбирает свою куртку и свитер, надевает кожанку, чтобы защититься от ветра, люди садятся в круг, на корточки и Святой продолжает:

— Жратва нам нужна здесь, вода?

— Нет, — отвечает Карина, — здесь питаются по-другому.

— Чем? — спрашивает Святой.

— Души — ничем, — быстро отвечает Карина, — а вот демоны — душами.

— Значит, и нас схарчить могут? — вворачивает Пётр.

— Могут, — Карина кивает, — вот только, подавятся.

Святой хмыкает и говорит дальше:

— Нам нужно усилить боезапас. Сделать так, чтобы каждый выстрел был для этих тварей последним. Что-то вроде разрывных пуль. Мини-снарядов. Помнишь, как там, на Мкаде, и в ресторане, когда ты шмаляла по этим тварям, увеличив убойную силу своей кровью.

— Да, — Карина поднимает ворот куртки, — надо над этим подумать.

— Боезапас должен быть неограничен, — Святой внимательно смотрит на брюнетку, чтобы не пропустить её реакцию. — Мы должны стрелять и стрелять, только меняя магазины, не думая о том, что они закончатся.

— Принято, — Карина смотрит на Святого и не мигает, а боец, никак не может взять в толк, эта баба его разыгрывает, или, действительно слушает на серьёзных щах.

— Для передвижения, — Святой осматривается, окидывая взглядом пересечённую местность со скалами, валунами и острыми краями камней, — пёхом, на своих двоих, мы много не пройдём. Нужно нечто вроде военного экзоскелета. Слышала о таких?

— Угу, — Карина улыбается, — в кино видела. Как в «Грань будущего» с Томом Крузом и в «Район №9», ты же это имеешь ввиду?

— Типа, — судя по голосу Святого, он злится, — ты это серьёзно или я просто херню тут несу?

— Говори, — на лице Карины не дрогнул ни один мускул, — я должна понять, что нам нужно, чтобы… — брюнетка задумывается, — говори покороче.

— Если совсем коротко, нам нужна скорость, подвижность и огневая мощь, — режет Святой, — сделаешь?

— Постараюсь, — Карина встаёт, Пётр, Бес и Святой тоже поднимаются.

— Выпьем? — внезапно предлагает Бес и тянется рукой к фляге в камуфляжной ткани, которая закреплена на его поясе.

— А есть чего? — сразу же оживляется Пётр.

— Должно быть, — Бес трясёт флагу и из неё раздаётся бульканье, — даже не знаю, что там. Появилась, как только мы сюда перенеслись.

Боец откручивает крышку. Подносит флягу к лицу, принюхивается, затем, приподняв маску, отпивает глоток, выдерживает паузу и, только потом, восклицает:

— Ого! Нехило так пробирает!

— На, — Бес протягивает флягу Карине, — хоть мы и в аду, взбодриться бухлом нам не помешает.

Карина берёт флягу и отпивает из горла. Ей кажется, что она дёрнула чистый огонь. Внутрь бежит спирт, чистый, неразведённый, от которого сразу же кружится голова.

— Задержи дыхание, а потом, резко выдохни через нос и снова вдохни, только не ртом, и так, несколько раз! — советует Бес.

Карина следует его совету, закашливается и прикрывает рот рукой.

— Ну, и гадость! — с трудом ворочая языком говорит брюнетка. — Прям, как кувалдой садануло!

— А то! — Бес улыбается. — Чистоган!

— Дай мне! — Пётр, едва не вырывает флягу из руки Карины и, видно со знанием дела, задерживает дыхание и отпивает из фляги добрый глоток. — Твой черёд! — мужик даёт флягу Святому.

Тот тоже выпивает и быстро закручивает крышку.

— Кургану нужно оставить! А то вылакаем всё!

— Нужно сразу всё выпить, — хрипло произносит Карина, — зови его!

— Что ты задумала? — удивляется Святой.

— Увидишь, — Карина чувствует, как горло дерёт так, будто по нему провели наждачной бумагой и нёбо словно пылает.

Святой зовёт Кургана и тот не заставляет просить себя дважды.

Фляга ещё раз проходит по кругу, пока Бес, не поворачивает её горлышком вниз, давая все понять, что спирт закончился.

— А ещё, можно? — тянет Пётр и вопросительно смотрит на Карину.

— Ага, коньяку! — брюнетка испепеляет мужика взглядом, — мы сюда не бухать пришли! — Карина смотрит на Святого: — Дай мне свой нож, — говорит она ему.

Боец вынимает нож из ножен и протягивает его брюнетке.

— Зачем он тебе?

— Увидишь! — Карина берёт нож, закатывает рукав куртки и режет себя вдоль запястья.

По коже бежит тонкая струйка крови и женщина подставляет под неё горлышко фляжки.

Остальные на неё смотрят и, никак не возьмут в толк, что она задумала.

Наполнив флягу до краёв, Карина, чуть покачнувшись, отдаёт её Бесу, а нож Святому.

— Моя кровь, вы же помните, какую ценность она представляла для одержимых? И, что, с её помощью, я сделала с патронами?

Бес кивает. Как следует затягивает крышку на фляге и переглядывается с остальными.

Брюнетка пристально смотрит на Беса, к чему-то прислушивается, беззвучно шевелит губами, будто, с кем-то разговаривает, на секунду замирает, затем шепчет нечто похожее на слово: «Да», и, вздрагивает.

Бес видит, что глаза Карины подозрительно блестят. Он уже хочет её спросить: «Мол, что случилось?», как женщина его опережает и быстро, и тихо, так, чтобы не расслышали остальные, ему говорит:

— Запомни, чтобы дальше не произошло, — не сдавайся!

— Чего? — удивляется боец.

Карина ему ничего не отвечает. Она выходит из-за прикрытия скалы и залезает на ближайший валун. Снимает с плеча Вепрь и кладёт его на камень.

— Ты чего делаешь?! — орёт Святой.

Женщина его не слушает. Она поднимает передо собой меч. По костяному лезвию бегут всполохи, похожие на ярко-алое пламя, которое никак не хочет разгораться.

Наконец, клинок, с хлопком, ярко вспыхивает и огонь окрашивает лицо Карины кровью. Она сжимает рукоятку меча двумя руками и всматривается во тьму.

— Ты… что… — не унимается Святой, — ёб…сь?!

Боец срывается с места и бежит к Карине, как она останавливает его харкающим грубым криком, в котором уже не осталось ничего человеческого. Слова похожи на латынь, которые произнёс зверь:

— In inferno anima mea! Cor est lapis!

(Ин инферно анима меа! Кор эсте лапис!)

(Моя душа в аду! А сердце — это камень!)

Окрик Карины сбивает Святого с ног и, уже в падении, он слышит, как Курган, с криком: «Контакт на двенадцать!» поднимает ствол «Печенега» и открывает бешеный огонь в воздух, целясь куда-то над головами остальных, под углом в сорок пять градусов.

Красные трассеры уносятся во тьму, как лазерные лучи. В небесах громыхает. Синие разряды исчерчивают распяленные тучи. Святой, лёжа на спине, смотрит, куда палит здоровяк, вполголоса матерится, поднимает автомат и тоже палит, как и остальные, в нечто большое, чёрное, камнем падающее вниз.

Молнии высвечивают во тьме контур, похожий на хищную птицу, со сложенными крыльями. Вот только это — не птица.

Святой не может разобрать, что на них летит. Он только стреляет в это до тех пор, пока у него не заканчиваются патроны.

В последний момент, тень раскрывает перепончатые крылья, как у летучих мышей, растянутых между пятипалых лап, оканчивающихся загнутыми клинками. В воздухе мелькает оскаленная зубастая пасть, красные глаза, и тело, покрытое костяной бронёй с вывернутыми в коленях назад трёхпалыми когтистыми ногами.

Раздаётся нарастающий свист. Существо изгибает длинный сегментированный хвост с зазубренной пикой на конце и…

Бух!

Верхняя часть скалы рассыпается, будто по ней вдарили кувалдой. Тень налетает на Карину.

Раздаётся чавкающий звук — животный, как удар тесаком в шмат мяса на бойне.

Карина дико кричит. Меч вываливается у неё из рук и женщину срывает с места, будто в неё всадили гарпун.

Тварь резко взмывает вверх у уносит за собой Карину, вогнав ей в живот свою пику и пронзив её насквозь.

— Сдохни, сука!

Бес ведёт прицельный огонь по твари, стараясь попасть ей по крыльям.

Бах-бах-бах!

Автомат изрыгает пуля за пулей, которые не причиняют твари ни малейшего вреда. Существо, вскоре скрывается в облаках. Оно летит в сторону зиккурата — гигантской чёрной ступенчатой пирамиды, которая отчётливо выделяется на фоне серых скал, где-то на самом горизонте Лусуса…

Глава 3. Низшие

— Млять! — взрывается Курган. — Чтоб вас всех! Сука! Ну?.. — он смотрит на часто дышащих Петра, Беса и Святого. — Что мы будем делать дальше, а? Может быть сядем в кружок, разведём костерок и споём пару песен-на? Как раз есть время перед тем, как эти твари полезут из всех щелей и схарчат нас!

— Заткнись! — цедит Святой. — Без тебя тошно! Разнылся, как баба!

Курган сдёргивает с головы баллистическую маску. Зло плюёт на камень и садится на ближайший валун, поглаживая ствольную коробку «Печенега».

— Бес! — Святой подходит к бойцу и кладёт ему руку на плечо. — Что тебе сказала эта чокнутая, перед тем, как её забрала эта тварь?

— Да… — мнётся Бес, — ничего особенного!

— Ну?.. — настаивает Святой.

— Она сказала, — продолжает Бес, — чтобы не случилось — не сдаваться!

— И это всё? — Святой сжимает пальцы в тактической перчатке на плече Беса и пристально смотрит ему в глаза.

— Всё, — боец, схватив командира за запястье, резко убирает его руку со своего плеча.

— Давай, колись! — кричит Курган. — Мы все видели, что ты с ней постоянно секретничал, еще там, в ресторане на Мкаде! Что она тебе пообещала за молчание? Отсосать?!

— Ага, — кивает Бес, — а ещё, когда мы вернёмся, трахнуть её во все щели!

— Чего? — удивляется Курган.

— Полегчало, идиот? — ярится Бес. — Вы что, не поняли?! Она, зачем-то, пожертвовала собой ради того, чтобы эта тварь не тронула нас!

— Ты, уверен? — спрашивает Святой.

— А, по-твоему, — Бес говорит так, будто он вдалбливает сваю, — зачем она себя порезала и собрала для нас кровь во флягу, а? Я думаю, она, перед этим, с кем-то поговорила и пошла на вынужденную сделку!

— Мне тоже, так кажется! — вворачивает Пётр. — Что-то здесь не чисто! Карина бы так просто не сдалась, и не подставилась бы под удар этой твари, если бы не знала об этом заранее и у неё на это не было бы веской причины!

— А ты прям… — Святой усмехается, — психолог! Прям наблюдательный, аж до усрачки!

— Знала, не знала, — снова кричит Курган, — нам-то, что с этого? Этой суки нет! Думаю, после такого удара и раны, она точно — сдохла! А нам, без неё, отсюда не выбраться! Круг замкнулся! Что будем делать дальше? План у кого-нибудь есть?

Святой тоже сдёргивает с головы маску. Осматривается. Ветер треплет его светлые волосы. У него играют желваки на скулах, и он говорит:

— Вариантов нет. Будем думать, что Карина жива и…

— Ага! — снова психует Курган. — После того, как её практически на кол посадили? Дай ей даже не копьё, а дубину в живот засадили! Тварь! Бросила нас здесь!

— Харэ голосить! — рявкает Святой. — Лучше дуй на точку на скале и сиди там тихо, как мышь и паси горизонт! Хоть толк от тебя, какой будет!

Курган хочет ему ответить, уже разевает рот, но, только машет рукой. Надевает маску, поднимается и лезет с пулемётом на скалу, то и дело приговаривая: «Говорила мне матушка, учись сынок, учись! Послушался бы, сидел бы сейчас в тепле, и не лазил по всякому дерьму!»

Святой, проводив здоровяка хмурым взглядом, продолжает, разговаривая с Бесом и Петром:

— Так вот, исходим из того, что Карина осталась жива. У неё же здесь дочь. Она не могла так просто подохнуть! Чтобы выбраться отсюда, нам придётся её найти, а, чтобы найти, придётся иди в ту сторону, куда её утащила та тварь. Других вариантов у нас нет. Одно плохо, — Святой задумывается, — мы явно к этому не готовы. Нужно прокачать наш боезапас её кровью и придумать, как нам пробираться по неизведанной территории.

— Птичку бы нам! — сухо произносит Бес. — Подняли бы её, осмотрелись, и пошли бы дальше. Снова осмотрелись бы и так далее, чтобы не нарваться на очередную тварь.

— Ага, размечтался! — смеётся Святой. — Ты бы ещё АГС с подкидышами запросил, чтобы по площадям осколочными работать!

— А чё такого? — Бес старается тоже всё перевести в шутку. — Ты же помнишь, что нам сказал Карина, что всё — у нас в голове. Мы же… это самое… проекции в этом мире из нашего. Вдруг, получится, если это себе представить?

О том, что у него есть такой же крестик, как у и Карины, Бес, пока, предпочёл умолчать. Как боец уже понял, он работает совершенно по-другому, не так, как у Карины. У неё реально мощный оберег, да и она сама — непростая.

Бес вспоминает, что Карина сделала в ресторане с демоном, как боролась со сборкой и извлекла из неё меч. Кстати, — меч. Бес чуть поворачивает голову и кидает на него быстрый взгляд. Вот он — валяется на камнях и по его лезвие проносятся едва заметные электрические разряды.

«Надо его забрать с собой!» — думает Бес.

А ещё, что он сам управляться с этим мечом, пока, не способен, а крестик на его груди работает, как слабый компас, что ли. Тянет за собой. Это — вещь, которая поможет им ориентироваться в аду. Что-то вроде призрачного голоса в голове, — долбанного навигатора, который говорит, куда идти и, где может подстерегать опасность.

Он значительно усилился, как раз в тот момент, как Карину забрала та тварь, будто её оберег глушил крестик Беса.

— Эй! — Бес слышит окрик Святого, как из тумана. — Ты чё там, уснул?

— Нет, — Бес снова включается в разговор, — я вот, что подумал, нам нужно не залить магазины, а окропить все наши патроны кровью Карины. Прям каждый, по чуть-чуть! Она, теперь для нас, на вес золота!

— Дельное предложение! Давай! — Святой отсоединяет магазин от автомата, а Бес протягивает ему фляжку с кровью Карины и говорит:

— Думаю, должно хватить, но, всё равно, надо экономить по полной!

— Согласен, — кивает Святой, — конечно, придётся повозиться, но это — лучше, чем остаться перед этими тварями с голой жопой!

Святой выщёлкивает патрон за патроном из магазина в подсумок. Затем, откручивает крышку на фляге, окунает палец в кровь и обмазывает ей пулю.

— Надеюсь, что это сработает, даже если этой чокнутой не будет с нами рядом, — сам себе говорит Святой.

— Скоро, проверим! — отвечает Бес и, он чувствует, будто его, кто-то пихнул кулаком вбок, а в голове раздался странный, неразборчивый шепот. Вроде как, голос, хотя слов и не разобрать.

Святой тоже замечает, что Бес, как-то странно посмотрел вперёд. Затем огляделся вокруг, будто ищет, кого-то глазами.

Командир внимательно следит за поведением Беса и, машинально, кладёт палец на спусковой крючок автомата.

— Мне тоже потом, дай, — тянет Пётр, наблюдая за действиями Святого.

— Как сделаем, отдам, — грубо отшивает его Святой. Он, механически, обмазывает пули кровью и защёлкивает патроны обратно в магазин, чередуя три обычных с одним трассером. — Ты, пока, Кургана на точке смени! — приказывает Святой Бесу, — командир поднимает глаза и, не мигая, смотрит в глаза бойца, — а то ему, с его бормашинкой, мазать не перемазать! Там в одном коробе, их штук пятьсот! А я тебя потом сменю.

— Лады! — Бес уходит, попутно поднимая меч Карины с камней, понимая, что Святой его специально спровадил, чтобы, о чём-то перетереть с глазу на глаз с Курганом.

Его мысль подтверждают следующие слова Святого, которые ему в спину бросил ветер:

— Ты тоже, — Святой обращается к Петру, — сходи-ка пока на передок, вон к тем скалам, — Святой показывает рукой на гряду метрах в тридцати-сорока, — посмотри, что там.

— Ага! — Петр не заставляет просить себя дважды и быстро уходит.

«А ты, братец, — думает Бес о поведении Святого, подходя к скале и подвешивая меч на ремень, — себе на уме! Что-то подозреваешь или, что-то задумал? Скорее всего, и то, и другое. Надо держать с ним ухо востро! Что-то странное здесь с нами происходит! Каждый сам за себя и психуем постоянно! Злимся. Видимо, само место на нас так влияет. Эта хрень ещё со Мкада пошла, как только нас всех накрыло и свет вырубился. Типа — оружия массового поражения — психоза. А ещё… — Бес задумывается перед тем, как окликнуть Кургана, который лежит на верхушке скалы, — демоны нас бы давно тут всех перебили, если бы только этого захотели. Значит, ждут, заманивают, дают нам призрачную надежду, чтобы мы полезли дальше, вглубь Лусуса. Уверен, мы сейчас находимся, в чём-то, вроде песочницы, из которой мы хотим выползти. Замануха! Именно так, как я и говорил Карине, перед тем, как мы сюда попали. Посмотрим, куда нас эта кривая дорожка выведет. Посмотрим!».

— Курган! — кричит Бес снизу, дойдя до скалы.

Здоровяк, нехотя, поворачивает голову и отвечает:

— Чего тебе?

— Дуй к Святому! — говорит ему Бес.

— Зачем? — удивляется Курган.

— Нужно все патроны кровью Карины перемазать! — отвечает Бес. — Чтобы их убойную силу увеличить! А тебе, с твоей бандурой, возиться с ними столько, что можно жизнь прожить. Иди! Я пока за тебя подежурю!

— Хорошо!

Курган слезает вниз. Проходит мимо Беса, на мгновение останавливается, и, зло кидает ему через плечо:

— Твоя сука уже всех нас с потрохами продала! Запомни это!

— Поживём — увидим! — также зло отвечает Бес и карабкается на скалу.

Курган уходит, а Бес смотрит ему в спину, пытаясь понять, что происходит в голове у этого здоровяка.

Какой-то надлом?

Срыв?

Хотя, чему тут удивляться! Когда ты подыхаешь в схватке с одержимыми, а потом тебя оживляют и ты, (хо-па-на!) оказываешься в аду, сложно не протечь чердаком. А поехавший крышей боец — уже — не боец. Такому будет вечно мерещиться всякое, пока его же паранойя не доканает его и, заодно, и остальных!

Бес залегает на скале и всматривается во мрак. Ветер хлещет ему в лицо и, хорошо, что есть баллистическая маска. Ещё бы добавить очки.

«И прибор ночного виденья с тепловизором, — мечтает Бес. — А ещё…»

«А у тебя — губа не дура! — раздаётся глухой голос в голове Беса, от которого он вздрагивает. — Чтобы здесь, что-то получить, нужно сначала заработать»!

«Кто ты?» — тихо, также мысленно спрашивает Бес. Он не удивился появлению голоса, хотя он и застал его врасплох.

«Неважно — кто я! — отвечает сущность. — Твое дело молчать и слушать!»

«Я, готов», — Бес облизывает пересохшие губы. Сам он всматривается во мрак, в котором, на сколько хватает глаз, видны только бесконечные скалы, камни и пейзаж, который больше напоминает место, как после древнего извержения вулкана.

«Ваша слабость в том, — продолжает сущность, — что вы мерите Лусус своей — земной мерою».

«Объясни? ­— спрашивает Бес, затем поворачивает голову и, мельком, смотрит на Святого и Кургана, которые, о чём-то, оживлённо переговариваются, продолжая обмазывать пули кровью Карины. Петра рядом нет. Значит, подозрения Беса оправдались. Эти двое, что-то задумали. Что-то, о чём ему — Бесу, совершенно не нужно знать.

«Интересно, — думает Бес, — что там у них за собрание?»

«Ты меня слушаешь?!» — рявкает голос в голове Беса, и он чувствует, как острая боль пронзает его от головы до пят.

«Слушаю, — рычит Бес, — я весь во внимании!»

«Не язви — человек! — отвечает сущность. — А теперь, слушай и запоминай! От этого зависит твоя жизнь!»

«Валяй!» — Бес целится в сумрак, отмечая про себя, что ему показалось, что он видел там, в круговерти из пепла и каменных частиц, какое-то движение.

«Лусус — это — не ад! — продолжает голос в голове Беса. — Точнее, не тот ад, который вы себе напредставляли! Забудь всё, что ты видел в фильмах или читал в книгах! Здесь, никто и никого не поджаривает на огне и не варит в котлах! Лусус — это бесконечный мир, но мир — лишь один из бесконечности! Главная ценность Лусуса — это души! Души людей, нелюдей, и разных существ из разных миров! Таких, каких ты даже себе не представляешь!»

«Миров много?» — задаёт Бес вопрос сущности.

«Даже я не знаю их числа! — отвечает невидимый собеседник. — Но, в каждом из них есть души, а души — это всё для Лусуса! Пища, вода, строительный материал, плоть и основа для Доменов — Домов, где живут архидемоны, которые и правят в этом мире!»

«Демоны живут в Доменах? — удивляется Бес. — Что это такое?»

«Города-крепости! — поясняет сущность. — Невероятных размеров! В каждом Домене есть свой зиккурат — пирамида — обитель архидемона и его свиты».

«И таких доменов много?» — Бес старается перевести разговор в нужное для себя русло.

«Тринадцать! — отвечает сущность. — В Лусусе тринадцать Доменов — тринадцать кланов архидемонов, и главный из них — Первый Домен этого мира — Аш-Хард — Дом Верховного правителя Лусуса — Саптора!»

«А куда унесли Карину? — быстро спрашивает Бес. — В какой-то из Доменов? И, зачем она нужна демонам?»

«Не спеши! — режет сущность. — Забудь про неё! Думай только о себе и о том, как спастись!»

«Мы ходим вокруг да около, — Бес уже начинает злиться, — признаюсь честно, узнать, что в аду живут в Доменах, это — очень интересно, вот только, как эта информация мне поможет? И, вообще, кто ты, и, зачем, ты мне всё это рассказываешь?»

«Ты слушаешь, но не слышишь! — сущность повышает голос. — Подумай, и задай мне правильный вопрос!»

Бес, про себя, матерится и перебирает в голове всё то, что ему рассказала сущность.

Боец уверен, что ему выдали строго дозированную информацию. Может быть даже та самая сущность, которая разговаривала с Кариной, перед тем, как на неё напала летающая тварь.

А ещё, сущность сказала: «Забудь про неё!»

«Что это означает? Что она — погибла и её можно списать со счетов?»

«Думай! Думай! Думай!» — говорит Бес сам себе, отчётливо понимая, что в нём зреет нечто такое, что буквально вопит, что время истекает!

Бес прокручивает в голове слова, которые сказала ему сущность, пытаясь вычленить из них главное.

«Домены, архидемоны, кланы — всё не то! — думает Бес. — Души! — осеняет его. — Сущность сказала, что души — это строительный материал, из которого и создан Лусус! Как такое может быть?»

Бес задумывается и решает идти ва-банк, задав сущности вопрос, что называется в лоб.

«Что можно сделать из души?» — медленно спрашивает Бес.

«Всё — что угодно! — мгновенно отвечает сущность. — Души — это — всего лишь глина, из которой в этом мире можно слепить всё, что ты захочешь!»

«Как это?» — спрашивает Бес.

«А ты оглянись! — продолжает сущность. — Всё, что ты видишь вокруг — это — души! Тысячи, миллиарды душ, неисчислимое количество, которые попали сюда с самого сотворения мира! Причём, не вашего, — сущность выдерживает паузу, — а настоящего Мира, в котором ваш — всего лишь песчинка!»

Бес переваривает услышанное, а потом выдаёт:

— Ты хочешь сказать, что камни, на которых мы стоим, скала на которой я сейчас лежу, и вся остальная твердь Лусуса — это души?! Как такое возможно?»

«Ха! — усмехается сущность. — Я же тебе говорил, что ты оцениваешь этот мир по миру, из которого ты прибыл сюда! Неверно! Расширь границы своего сознания! Стань над собой прежним! И посмотри на Лусус с высоты новых знаний!»

Бес оглядывается, задумывается и тут, до него доходит. Та ползущая тварь со щупальцами, которая на них напала, и, которая, едва не затащила Святого в камень, её же, можно сказать, поглотил Лусус — его плоть, которая ожила и сожрала этого монстра заживо.

Получается, что камень — это и есть душа?

«Теплее, теплее, — усмехается сущность, — можно сказать, зришь в корень!»

«Весь Лусус построен из душ? — неуверенно спрашивает Бес у сущности. — Пирамиды, крепости, Домены, вообще, всё?»

«Абсолютно! — подтверждает догадку сущность. — От самого основания и до вершины зиккурата! Как, кирпичи. Тебе, конечно, сложно это понять, но — души — это очень пластичный материал. Берёшь её и создаёшь, что тебе нужно! Раба, воина, камень, по которому можно ходить, как по брусчатке. Ты становишься, сродни скульптору. Ваяешь из души любой предмет!»

«Даже оружие?» — спрашивает Бес.

«Всё! — злится сущность. — Как здесь говорят — придаешь душе трансформу — переделываешь её в то, что тебе нужно в данный момент! В камень идут самые низшие души, которые недостойны на, что-то более весомое. В этом и заключается их наказание! Понимаешь! — сущность почти переходит на крик. — По ним будут ходить вечно! Без шансов изменить свою участь!»

Бес слушает, что ему говорит сущность, а сам, думает только об одном:

«Как сделать из души оружие, с помощью которого можно убивать демонов?»

«Для этого нужен особый дар и умение! — быстро отвечает сущность. — Не каждому это дано!»

«Научи меня!» — торопится Бес.

«А что я получу взамен?» — спрашивает сущность.

«Что ты хочешь? — Бес боится услышать ответ, подозревая, что сущность ответит: «Твою душу!»

«Она мне не нужна! — сущность усмехается. — Но я предлагаю тебе обмен».

«Какой? — Бес холодеет от мысли, что ему может предложить сущность. Да, и кто это? Демон? Архидемон? Некая третья сила? Что ещё за твари обитают в аду?»

«Неважно, кто я?! — взрывается сущность. — Важно, кем можешь стать ты!»

«Продолжай», — Бес решает не злить сущность бесконечными вопросами и выслушать её предложение.

«Твоя жизнь, — продолжает сущность, — в обмен на жизнь вон тех!» — сущность, будто кивает в сторону Святого и Кургана.

«Ха! — смеётся Бес. — А ты им уже предложила тоже самое?»

«Я с тобой не в игры играю! — Бес ощущает, как на его шее сжимаются невидимые пальцы. Он хрипит, задыхается, и Лусус плывёт у него перед глазами. — Выбирай сторону или ты подохнешь!»

«Я… — Бес с трудом ловит остатки воздуха, — уже выбрал!»

«Ну?» — спрашивает сущность.

«Друзей не предаю!» — еле-еле ворочая языком отвечает Бес.

В голове Беса раздаётся тихий смех. Пальцы на его шее сжимаются ещё сильнее и он, практически видит, что над ним наклоняется серая тень с загнутыми назад рогами.

«А ты уверен… — сущность выдерживает паузу, — что они — твои друзья?»

Эти слова бьют по башке Беса не хуже удара кувалдой. Он задумывается и спрашивает:

«Что ты имеешь ввиду?»

«Думай сам! — режет сущность. —Ты же — умный! Только, — снова повисает пауза, — глаза в Лусусе могут обмануть, а то, что ты видишь, не всегда то, чем является на самом деле. Верь только своим чувствам, боец! И, не верь больше никому! Моё предложение остаётся в силе! Просто подумай, и я мы снова вернёмся к этому разговору!»

Сущность разжимает хватку и Бес жадно ловит ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Он растирает пальцами шею, переводит взгляд на Святого и Кургана и, ловит на себе их тяжелые взгляды. От этого Бесу становится не по себе. Он думает, что сущности удалось заронить в его душу зерно сомнения. Теперь он всё время будет сомневаться, а не предложила ли сущность похожую сделку Святому. И, вот поэтому, он и решил поговорить с Курганом с глазу на глаз. Обсудить сделку. Правда, непонятно, что означает жизнь на жизнь? Как это можно устроить если ты и так находишься в аду?

Бес, всё больше погружается в себя, поправляет рукой меч, чтобы лечь на скале поудобнее, как чувствует, что рукоятка клинка заметно потеплела и, вроде бы как, толкнула его под руку.

Бес опускает глаза вниз и видит, что по костяному лезвию бегут алые всполохи. Он чертыхается, хочет уже взять меч в руку, как, каким-то шестым чувством понимает, что ощущает на себе злобные взгляды.

Бес вскидывает голову. Всматривается в сумрак. До рези напрягает глаза и, замечает, что между камней мелькают чёрные тени. Кто это, не разобрать, но твари бегут россыпью, веером, окружая место, где находится отряд с двух сторон.

Бес прижимает к плечу приклад. Кладёт палец на спусковой крючок автомата и, с диким криком:

— Контакт!

Открывает шквальный огонь по наступающим на них тварям.

Друг мой! Твой лайк и комментарий к моей работе ускоряет выход прод!)

Глава 4. Черти Лусуса

Бах! Бах! Бах!

Автомат, как живое существо, бьётся в руках Беса, и он посылает пуля за пулей в наступающих тварей, одновременно, кляня себя и Святого за то, что не успел окунуть свой боезапас в кровь Карины.

Трассеры лупят по камням, рикошетят и отлетают в стороны красными росчерками.

Со стороны скал раздаётся вой, рык и ухающий звук, будто там обитает нечто первобытное.

Справа и слева от Беса тоже раздаются выстрелы и короткие команды Святого:

— Курган! Держи слева! Пётр — справа! Давай! Отсекай их! Отсекай!

Шум ветра разрывает угрюмое ворчание «Печенега» и треск коротких автоматных очередей.

Бес видит, как чёрные тени мечутся между скал. Что это такое, он сейчас не разберёт, но твари быстро передвигаются на ногах, согнувшись, а их длинные лапы почти достигают земли.

Бах!

Тварь разрывает на части и её ошмётки летят на камни, которые тотчас оживают и рты, заключённых в них душ, быстро пожирают останки, жадно слизывая чёрную кровь.

Бах!

Ещё одна из тварей ломается пополам и ничком валится на скальную поверхность, которая с уханьем проваливается под ней, поглощая очередную жертву.

Смерть — после смерти. Безотходное производство — все жрут всех и этот цикл бесконечен.

Бах!

Пули, смазанные кровью Карины, превратились в мини-снаряды и они, взрывают тварей изнутри, будто они проглотили динамитную шашку.

Бес тоже лупит по тварям и замечает, что их берут даже обычные пули. Он старается попасть тварям по конечностям, чтобы, когда они упадут, добить выстрелами по корпусу, а там их уже начинают жрать ожившие камни Лусуса.

Но тварей — слишком много. Они бегут со всех сторон и их становится только больше.

Снизу раздаются крики:

— Вали! Справа! Справа отсекай!

— Курган! Прижми их! Да! По головам! По головам работай!

— Я пустой!

— Перезарядка!

— Петро! Что ты там, как хер в рукомойнике ползаешь?! Держи их! Держи! Короткими работай!

Бах! Бах! Бах!

Бес понимает, что, судя по звукам, бой смещается на правый фланг.

«Обходят суки! — думает он. — Обходят!»

Он приподнимает голову и замечает, как основная масса тварей лезет в узкий проход между скалами, и их там гасят и гасят, но им-то всё пофигу! Лезут ордой, не считаясь с потерями.

«Если они пройдут этот рубеж, — думает Бес, — то нам, — хана!»

Он откладывает автомат и берёт гранатомёт. Кричит, одновременно откидывая приклад в виде кочерги:

— Внимание! Работаю осколочными!

Бес прицеливается и нажимает на спуск ГМ 94.

Бух!

Приклад толкает в плечо, граната вылетает из ствола и летит метров двадцать, как раз в самую толпу тварей.

Бах!

Вспышка. Раздаётся взрыв. Тварей разбрасывает в стороны, и они дико воют, катаясь по земле, посечённые дробью.

Бес, не давая им опомниться, передёргивает цевье гранатомёта, как у помпового ружья, и стреляет по тварям ещё раз и ещё. Пока не укладывает в круг метров в пять в диаметре, все четыре гранаты.

— Пустой! — кричит он Святому и видит, как тот поднимает большой палец вверх, а затем перебегает в сторону, одновременно паля по тварям, которые теперь лезут слева.

Бес, откинув крышку сверху гранатомёта, быстро заталкивает в магазин три гранаты, закрывает крышку. Передёргивает цевье, досылая гранату в ствол, который находится снизу. Снова открывает крышку и заталкивает в магазин четвёртую гранату.

— Готов! — кричит он Святому, стараясь перекричать грохот пулемётных очередей Кургана.

— Прижми их! Прижми на подходе! — приказывает ему Святой. — Лезут из всех щелей!

— Понял!

Бес перекатывает по скале. Смещается левее на несколько метров, а затем, привстаёт на одно колено и выцеливает очередную группу тварей.

Он никак не может взять в толк, с кем они имеют дело. Твари слишком быстро перемещаются. Размером они с шимпанзе. Во тьме горят красные глаза. Щелкают пасти, а ещё, они, едва заметно святятся, будто намазанные фосфором, прям, как собака Баскервилей.

— Работаю! — снова кричит Бес и шмаляет по тварям.

Бух!

Эхо взрыва мечется между скал.

Бес передёргивает цевьё и вниз падает пластиковое донце отстрелянной гильзы.

Боец выцеливает очередную группу, одновременно думая, что дело тут нечисто. Слишком легко всё у них получается. Слишком легко даже по меркам боя на земле, а для Лусуса, так и вовсе — детский сад. Будто они проходят уровень за уровнем в компьютерной игре и, с каждой пройденной миссией сложность только повышается, пока ты не выйдешь на финального босса.

Бес уже готовится нажать на спуск, как, краем глаза, замечает движение справа.

Резкий поворот корпусом и человек видит, как в трёх метрах от него, на скале, прыгнув на несколько метров вверх, появляется тварь.

Теперь Бес может её разглядеть во всей красе.

Существо действительно похоже на уродливую обезьяну — нечто совершенно животное. Сутулое тело с кривыми ногами в виде обглоданных костей, и стопами, похожими на сжатый кулак, из которого торчит три когтя, направленные вперёд, и один массивный крючковатый коготь, загнутый назад. Такими птичьими лапами удобнее цепляться за неровности камня и рвать, и хватать жертву.

Деформированные и непропорциональное тело, с которого, точно содрали кожу. Видно, как бугрятся мышцы на узловатых конечностях с длинными когтями, а башка монстра напоминает череп крысы, только размером с голову быка.

Маленькие красные глаза навыкате буравят человека, буквально пожирая его заживо.

Бес наводит на существо гранатомёт, понимая, что он не успеет сменить его на автомат, а выстрел осколочной гранатой с такого близкого расстояния, практически в упор, накроет и его самого. А если его ранят, и его кровь попадёт на камень, то скала его поглотит в два счёта!

Да, в Лусусе нужно десять раз подумать, как вести бой! Может быть поэтому у всех тварей, которые он здесь видел, до сих пор, были щупальца, которые позволяют схватить жертву на расстоянии, чтобы не подставиться по выплеснувшуюся из неё кровь?

Человек ждёт хода существа. Бой идёт совсем рядом и, судя по звукам пальбы, Святого, Кургана и Петра прижимают к каменной гряде.

У твари, медленно раскрывается пасть, причём, нижняя челюсть раскидывается сразу на две части, как лепестки у цветка, и оттуда выстреливает длинное сегментированное щупальце с костяным остриём на конце.

Ширх!

Бес откидывается назад и, со стуком, бьётся затылком об скалу, но это — лучше, чем получить удар типа копьём прямо в лицо.

Тварь, за секунду, затягивает щупальце обратно в пасть, а Бес, за это время успевает отложить гранатомёт и схватить меч. Он чувствует, как рукоятка удобно ложится в руку, а сам клинок, вроде, как живой, будто ты держишь вытащенное из груди и, всё ещё бьющееся сердце.

У Беса появляется план и, поэтому, он терпеливо ждёт, понимая, что мёртвым он друзьям точно не поможет.

Тварь втягивает башку в плечи. Перебирает лапами по скале, а потом снова выстреливает щупальце.

Но, этот раз, Бес готов.

Человек, всё ещё стоя на одном колене, резко уходит в бок с поворотом корпуса и рубит мечом наотмашь.

Ширх!

Меч ярко вспыхивает. Лезвие мелькает, как вспышка молнии и отрубает щупальце твари, мгновенно прижигая рану.

«Ого! — думает Бес. — Дельно! Чтобы кровь не выплеснулась на камни!»

Тварь глухо рычит и втягивает обрубок щупальца обратно в пасть, а Бес, не теряя ни секунды, буквально катапультируется с места вперёд и, в два счёта оказавшись рядом с существом, втыкает острие меча в глаз твари.

Клинок входит в плоть с тихим шипением, будто опустить раскалённый металл в масло.

Тварь разевает пасть, из неё вываливается обрубок щупальца, которое извивается, как гигантский червяк, и она заваливается набок. Дёргается, как припадочная и быстро затихает.

— Бес! — кричит снизу Святой. — Какого хера ты там с ним возишься?! Дуй вниз! Прикрывай тыл! А то толстяк там не справляется!

Бес вскидывает голову. Смотрит вниз и видит, что твари уже заняли весь периметр вокруг пятачка, где находится отряд, и прорываются сзади, где их, еле успевая отстреливаться, валит Пётр.

Бес выдёргивает меч из глазницы твари. Цепляет его за лямку на поясе и, подвесив гранатомёт за ремень, переброшенный через плечо, хватает автомат и, чуть ли не кубарём, скатывается со скалы вниз, открывая огонь на бегу.

— Давлю на шесть часов! — орёт Бес, поливая прущих со всех сторон тварей длинными очередями.

— Резче! Резче давай! — отвечает ему Святой. — Поджимают!

Курган же палит из пулемёта молча, стоя во весь рост, как утёс, выкашивая тварей одна за другой, пока у него не заканчиваются патроны.

— Пустой! — кричит он.

— Держи! — кричит ему Бес и показывает на гранатомёт.

Курган кивает, дёргает за лямку быстросброса ранца с гибким рукавом для подачи патронов и скидывает всё хозяйство вместе с пулемётом на землю.

— Лови! — Бес кидает здоровяку гранатомёт вместе с брезентовой скаткой с выстрелами, а сам отстреливает тварей.

Курган ловко ловит оружие. Разворачивает и накрывает тварей выстрелом.

Бах!

Тварей раскидывает в стороны, но остальные напирают и ползут уже по трупам сотоварищей, которых пожирают рты, очнувшиеся от тысячелетней спячки и учуявшие свежую кровь.

— Окружают! Суки! Окружают! — Святой стреляет одиночными, пока остальные отходят в центр каменной поляны.

— Эти черти возьмут нас числом! — подаёт голос Пётр.

Бес со Святым переглядываются. Каждый из них понимает, что задумали эти… действительно — адские черти, только без рогов и хвостов.

Твари взяли людей в кольцо и медленно его сжимают, заваливая камни трупами, чтобы твердь Лусуса ожила и эти двуногие, до которых осталась метров двадцать, уже не смогли никуда сбежать.

Ловушка захлопнулась. И это ещё не было существ, типа первой твари — у которой, вместо ног, — сгусток из щупалец.

— Командир! — кричит Курган, накрывая чертей из гранатомёта. — Чего делать дальше будем-на?! Мы же летать не можем!

«Да, — думает Святой, — крылья бы нам сейчас точно пригодились бы!»

Ситуация ухудшается с каждой секундой.

— Я пустой! — кричит Пётр и перехватывает автомат так, чтобы отбиваться от тварей, как дубиной.

— Ну, командир! — Бес ещё пытается шутить. — Остались только я, да мы с тобой! Как кончусь, буду отмахиваться от них мечом!

— Лады! — Святой палит одиночными.

Бах!

У твари разлетается башка.

Бах! Бах!

Отлетают передние лапы и ноги.

Бах!

Туловище разрывает на части и кровь выплёскивается на камень, в котором тотчас возникают рты, которые снова вопят:

— Пить! Пить! Пить!

Души слизывают кровь и быстро утаскивают тело чёрта внутрь плоти Лусуса.

— Чем больше мы их убиваем! — кричит Бес, делая два шага назад. — Тем сильнее загоняем себя в капкан!

— Что ты предлагаешь? — злится Святой.

— Надо прорываться! Уходить вон на те скалы! — Бес показывает на каменную гряду, метрах в ста. — А там, как-то попытаться накрафтить боезапас!

— А чё не здесь?! — взрывается Святой. — Давай! Прямо сейчас! Достань нам патроны прямо из воздуха!

Твари приближаются. Осторожно обходят места там, где камень ожил, чтобы их не сожрал Лусус. Низко пригибаются. У них раскрываются челюсти и наружу вылезают дрожащие от предвкушения лёгкой добычи щупальца. Ещё несколько метров и они подойдут на расстояние броска своего ловчего копья.

— Бес! — кричит Святой. Боец стреляет в чёрта, а потом поворачивается. — Нам пиз…а! — продолжает Святой. — Нужно дёргать! Всем разом! Кто-то, да прорвётся! Или… — Святой скашивает глаза в сторону Петра, пока он не видит, — оставим им свинью, чтобы этим тварям было, чем заняться!

В этот момент подряд бухает два взрыва, прямо в гуще тварей и Курган кричит:

— У меня, три в остатке! — здоровяк открывает крышку на гранатомёте и заталкивает в трубу магазина выстрелы. Потом, всё! Амба!

— Ну?! — настаивает Святой, и уже наводит ствол автомата на Петра, который стоит правее и держит автомат, как биту, готовясь лупить им по тварям.

— А потом, кого из нас ты им скинешь? — зло отвечает Бес. — Меня или Кургана? А может, самого себя?

— Да, пошёл ты! — ярится Святой. — Чёт в прошлый раз ты не был таким правильным!

— Времена изменились! — Бес выцеливает очередную тварь и всаживает ей в морду пулю. Боец, неожиданно вздрагивает, поднимает глаза вверх, будто-то, что-то или кого-то увидев, а потом, кричит: — Святой! Держи их! У меня есть одна мысля!

— Чего?

— Увидишь! — огрызается Бес и, скинув автомат на ремне вниз, берётся за меч левой рукой.

Он быстро проводит лезвием по запястью на правой руке, делая косой надрез вдоль предплечья, прямо через камуфляж. Из раны сразу же идёт кровь.

Бес перебрасывает меч в правую руку. Кровь затекает на рукоятку и впитывается в неё, как в губку.

Каб’Шур тут же реагирует на подпитку, отзываясь низким голосом в голове Беса:

«Благодарю! — шипит меч. — А теперь, погнали!»

Бес действует по наитию, доверясь своему шестому чувству.

Он обхватывает меч двумя руками до хруста в костяшках и видит, как клинок загорается.

Вспыхивает ярко, как сварочная дуга. Шипит, разбрызгивая во все стороны искры.

Бес щурится, а потом чувствует, как рукоятка меча впивается ему в ладонь, будто пробив тактическую перчатку шипами, и кровь человека смешивается с плотью Каб’Шура.

Боль превращается в силу, а сила — в желание убивать! Запредельное в своей жажде крови!

И Бес, под окрик Святого: «Стой! Муди…а! Куда?!», бежит вперёд, будто в него вселился сам дьявол.

Замах.

Ширх!

Огненный клинок врубается в тварей, как световой меч джедаев. Раздаётся шипение. В воздухе повисает смрад палёного мяса.

Бес движется в толпе чертей с невероятной скоростью.

Он машет мечом направо и налево, разрубая тварей на куски. Во все стороны летят ошмётки плоти, отсечённые конечности и разваленные пополам головы.

Клинок, мгновенно, прижигает раны, чтобы из них не выплеснулась кровь, и твари валятся на камень одна за другой.

Черти воют и голосят. Пытаются увернуться от Беса с мечом, но не успевают за ним и дохнут, дохнут, дохнут!

Святой палит по оставшимся в живых, а Курган, улучив момент, укладывает выстрел прямо в толпу чертей и взрывом их подкидывает в воздух.

— К гряде! — кричит Бес. — Отходите, пока я их сдерживаю!

Святой, Пётр и Курган пятится. Медленно отступают, всё ещё не веря в то, что они видят — огненный вихрь, в центре которого находится Бес.

— Харэ! Стой! — кричит ему Святой. — Отходи! Отходи к нам!

Святой держит тварей на прицеле автомата и глухо, вполголоса матерится, пеняя на то, как глупо Бес расходует свою силу.

Наконец, до Беса, точно доходит, что так долго продолжаться не может и тварей всё равно больше, чем он может изрубить.

А ещё, кровь все льётся и льётся из его раны и затекает на рукоятку меча, впитывается в Каб’Шур и превращается в клинке в особый вид энергии, способной разрушать плоть, камень, а может быть и, само пространство. Вот только, чем больше крови ты теряешь, напитывая ей меч, тем слабее ты становишься сам…

— Да угомонись ты уже! — все вместе орут Бесу, Святой, Пётр и Курган. —Заманал уже!

Бес останавливается. Тяжело дышит. Отступает, пятясь, чтобы не поворачиваться к тварям спиной. Держит дистанцию. Черти идут за ним, но не бросаются на него сломя голову. Движутся полукругом.

Расстояние между ним и человеком метров в пять. Они клацают челюстями, в которых трепещут щупальца с костяными пиками. Близко не подходят, будто между ними и человеком есть невидимая граница, которую нельзя нарушать, как тогда, когда одержимые на Мкаде не нападали на Карину.

Бес не уверен, что сдерживает тварей — меч или крестик, который висит у него на шее. Но в одном он уверен точно, скоро он истечёт кровью и перед ним встанет выбор — прекратить подпитывать меч своей кровью и сдохнуть или дать крови течь и дальше и, всё равно сдохнуть.

«Выбор — из двух зол, — думает Бес, — куда ни кинь, везде клин. Если за ближайшие пять минут я не придумаю, где нам раздобыть патроны, то мы все сдохнем!»

Шаг.

Ещё одни шаг.

Третий.

Отряд отходит к каменной гряде, будто она их может защитить. Но так устроен наш мозг — человек цепляется за любою надежду, даже призрачную, в попытке выжить, даже тогда, когда выжить уже нельзя.

— Сколько ещё? — спрашивает Бес, не сводя взгляда с чертей Лусуса, которые идут за ним по пятам.

— Метров двадцать! — отвечает Святой.

Командир оборачивается и видит, что твари обошли их со всех сторон. уже никуда не торопятся.

Черти прыгают по камням. Их костяные лапы с когтями глухо стучат по тверди Лусуса.

Злые глаза смотрят на людей. Близко они не подходят, но и не отдаляются дальше, видимо, чтобы успеть к столу, когда пойдёт делёж добычи.

Все в отряде понимают, что их сдерживает только клинок Беса и, когда он погаснет, начнётся самая веселуха.

— У тебя есть план? — Спрашивает Святой у Беса.

— План всегда есть, — отвечает он, — вот только, непонятно, сработает ли он!

— А ты — шутник! — Святой ухмыляется. — Самое время подумать о душе!

— Я уже о ней подумал! — огрызается Бес. — Не мешай!

Бес, слабея, но и дико желая жить, всё больше погружается в себя, думая только о том, как добыть боеприпасы.

«Всё в голове! — наверное уже в сотый раз прокручивает он слова Карины. — Вопрос лишь в том, как это сделать? Как извлечь патрон из воздуха, только подумав об этом? Что это вообще такое?!»

Внезапно Бесу на ум приходят выражение Артура Кларка, которое он, когда-то прочёл в одной из книг писателя, уже не помня, в какой. Но оно запало в мозг, засело, как заноза:

«Любая достаточно развитая технология — неотличима от магии»

Произносит про себя Бес.

«Что, если, — развивает свою мысль Бес, не сводя глаз с чертей, — всё, что мне нужно, находится рядом, только в ином пространстве и, из которого, я могу извлечь эту вещь силой мысли, а?»

Бес хватается за эту догадку, как утопающий за соломинку. Подсказать выход некому и Бес, сам не зная почему он это делает, ощутив только слабый толчок крестика, старается представить себе магазин к Калашникову в самых мельчайших деталях. Наделяя эту иллюзию весом, размерами, количеством патронов и их способностью уничтожать чертей, будто они сделаны из стекла.

Кап. Кап. Кап.

Кровь утекает, а вместе с ней и жизнь Беса. У него двоится в глазах. Пылающий меч освещает пространство на несколько метров вокруг. И в этой багрово-алой круговерти из отблесков пламени и пепла Бес видит только жадные глаза тварей, которые, будто знают, что скоро пробьёт их час.

— Ты, чего? Заснул?! — Святой тычет стволом автомата Беса в спину.

Бес поворачивает голову. Молчит. Смотрит Святому в глаза, отчего, тот вздрагивает, и делает шаг назад.

Бес оценивает расстояние, сколько осталось до скалистой гряды, отворачивается и думает:

«Чтобы узнать пределы возможного, нужно сделать шаг в неизвестность!»

На этой мысли Бес выдёргивает левой рукой из кармана разгрузки эластичный жгут. Распускает кольца и, зажав длинный конец зубами, быстро обматывает жгутом правую руку чуть пониже плеча.

Мотает, не слишком туго, всё же — не пулевое ранение, но и не слабо, чтобы быстро остановить кровь, а затем, фиксирует свободный конец под последнюю намотанную петлю.

— Ты… чего задумал? — рявкает над ухом Беса Святой.

— Сейчас, увидишь! — шипит в ответ Бес.

Кровь перестаёт вытекать из разреза на запястье. Клинок в руке Беса горит всё тусклее и тусклее, пока, с тихим хлопком, как у газовой горелки, пламя не тухнет совсем.

Людей поглощает тьма, в которой только горят красные буркала чертей. Их светящиеся фигуры подходят всё ближе и ближе. Со всех сторон раздаётся клацанье челюстей.

Бес знает, что, если, его идея не выгорит, то, через минуту, его друзей разорвут на части и съедят.

Святой, что-то орёт ему за спиной. Что именно, Бес уже не слышит, он лишь смотрит в сумрак, представляет себе магазин для АК, точно он висит в воздухе и, протягивает к нему руку со словами:

— Нереальное — реально!

Между пальцами Беса проносятся синие искры, и он видит, как прямо перед ним, на расстоянии в метр, возникает чернеющий провал в ничто — воронка с рваными краями.

Она расширяется. Увеличивается в размерах, как чернильное пятно, пролитое на пол.

Бес, слабея, всё тянет и тянет к нему руку, не понимая, почему этот провал от него ускользает, удаляется, словно мираж в знойный день в пустыне, когда ты думаешь, что колодец вот он — прямо перед тобой, а, на самом деле, его и вовсе нет, или до него несколько километров.

Неожиданно раздаётся упреждающий крик Святого. Над головой Беса грохает длинная автоматная очередь из обычных и трассирующих пуль.

Красные росчерки уносятся во тьму, прямо в дыру в пространстве, возникшую метрах в тридцати от отряда, из которой вылетает огромная демоническая фигура с костяным мечом в правой лапе и ярко пылающим глифом между двух загнутых назад рогов…

Глава 5. Жнец

— Сдохни, тварь! — орёт Святой, выпуская пуля за пулей в демона.

Бах-бах-бах!

Все пули взрываются, как фейерверк, даже не долетая до твари.

Приклад долбит в плечо и калаш огрызается остатком патронов, пока не затыкается.

— Всё! Пустой! — Святой опускает автомат стволом вниз. — Довоевались!

— Лягай! — орёт Курган и вскидывает гранатомёт.

Здоровяк прицеливается. Смотрит, как демон летит по кругу, диаметром метров в пятнадцать. Чуть смещает ствол, на опережение, чтобы точно уложить выстрел по траектории полёта демона, и мягко нажимает на спусковой крючок.

Бух!

Все кидаются наземь, чтобы их не посекло осколками.

Граната летит точно в демона и взрывается от него метрах в трёх, не причинив ему не малейшего вреда.

— Теперь нам точно — пиз…ц! — Курган срывает с головы баллистическую маску и, со злостью швыряет её в толпу чертей.

­— Смотри! — Бес поднимается и показывает на тварей, которые, точно потеряли к отряду всякий интерес и смотрят только на демона.

Демон, сделав полный круг, разворачивается и, теперь, летит прямо на отряд, которому уже нечем защищаться.

Люди смотрят, как к ним приближается их смерть. Бежать — поздно. Остаётся только принять неравный бой и, постараться, как можно дороже продать свою жизнь.

— Хороший у тебя план, — Святой хлопает Беса по плечу и вынимает из ножен нож, — был…

Бес уже хочет размотать жгут, чтобы снова подпитать клинок своей кровью, но останавливается, видя, как демон, расправив крылья, ухает прямо в самую гущу чертей, которые с отчаянным воем бросаются от него наутёк.

Едва демон касается лапами скалы, твари, которые не успели от него удрать, замирают, будто их парализовало, а потом…

Люди не верят своим глазам!

Демон делает шаг вперёд и чертей поднимает на несколько метров вверх. Ещё один шаг и их разрывает на части. В воздухе повисает чёрная капель, которая, мгновенно, обращается в прах и его уносит ветер.

Демон идёт к людям. Он огромный. Больше трёх метров роста. Крылья цвета крови с чёрными прожилками сложены за спиной.

Демон идёт странной раскачивающейся походкой, тяжелой, как удары копера при забивании свай. Можно сказать, даже механической, чем-то напоминающей движения робота.

Его ноги вывернуты в коленях назад, на манер саранчи, а сам он покрыт необычной шипастой бронёй, похожей на переплетения грязно-белых костей, которые растут прямо из плоти этого монстра.

Наплечники, наручи, два мощных нагрудника странной формы, как сцепленные в замок пальцы. Напашник, как у бронежилетов, чтобы закрыть паховую область. Гибкий, подвижный, похожий на кусок толстой кожи с горизонтальными сочленениями, как у насекомых. Набедренник, поножи. Прям адский рыцарь в биомеханическом доспехе!

Голова демона закрыта шлемом, в виде вытянутого черепа с оскалом острых зубов, провалом носа и смотровыми щелями для глаз, в которых горит пламя.

Острые, круто изогнутые рога выходят прямо из шлема и едва не ложатся на спину. При каждом движении демона на броне двигаются приводы, похожие на волокна из сухожилий и мышц, соединённых в эластичные жгуты.

Бес, Святой, Пётр и Курган смотрят на эту тварь во все глаза, будто загипнотизированные.

Святой целится в демона из автомата с подствольником, и уже собирается нажать на спусковой рычаг, как его останавливает Бес:

— Погодь! — Бес хватает автомат Святого за ствол и опускает его вниз. — Если бы он только захотел, то мы бы уже были мертвы!

— Да это же — демон! — кричит Святой.

— Да, демон, — тихо отвечает Бес, — а кого ещё ты рассчитывал увидеть в аду, а?

— Да и, хер с тобой! — злится Святой. — Разбирайся с ним сам, если ты такой умный!

— Разберусь! — цедит Бес и делает два шага по направлению к демону, понимая, что помощь, если это вообще она, пришла, откуда не звали.

Демон тоже останавливается. До него, метров пять. Он держит меч и, как кажется Бесу, смотрит на него через смотровые щели шлема. Хотя, Бес, до конца не уверен, что — это именно шлем, а не голова демона.

Бес, больше действуя по наитию, чем по реальным знаниям, решает не размахивать своим клинком, а убрать его, чтобы не вывести демона из себя.

Боец успокаивает себя тем, что, если бы демон хотел его убить, то уже бы сделал это десять раз. Достаточно вспомнить, как он расправился с чертями. Он просто их испарил, а сами твари сразу же дёрнули при его одном приближении.

Как вести себя с демонами в аду, Бес тоже не имеет ни малейшего понятия, поэтому он, призвав на помощь всю свою фантазию и воспоминания из просмотренных фильмов о средневековье, а также знаний о Лусусе и его кланах архидемонов, полученных от сущности, делает следующее:

Он опускается на одно колено, склоняет голову, втыкает острие костяного меча в камень и говорит, как вассал, стоя перед своим сюзереном:

— Я принимаю тебя, мой господин!

В воздухе, как кажется, повисает тишина. Даже ветер, и тот затих.

Бес ожидает, что его поведение могут неправильно истолковать Святой, Пётр и Курган, и, что-то ляпнуть, но они молчат.

«Тем лучше для них», — думает Бес.

Пауза затягивается.

Бес уже начинает сомневаться, что он всё сделал правильно, как слышит, что, над его головой раздаётся глухой и властный голос:

— Встань! — рычит демон. — Ты — не мой раб, а я — не твой хозяин!

«Интересный поворот!» — мысленно присвистывает Бес.

Он поднимается и, всё ещё смотрит вниз, решив, что, не зная местных церемониалов, лучше не рисковать.

— Можешь поднять глаза! — рокочет демон.

Бес смотрит на него. Теперь он может его, как следует рассмотреть. Броня демона и правда, превосходит всё, что только можно себе представить.

Она, (как бы вам это описать?) всё время, едва заметно, меняется, чуть дрожит, будто по ней пробегают волны. Отчего кажется, что фигура демона вибрирует, а костяные бронеплиты деформируются и плавно перетекают одна в другую, как ртуть.

— А твои друзья, — рокочет демон, — они думают, что это их не касается?!

Демон повышает голос и, пока Бес, мучительно думает, что же делать дальше, он, по звуку из-за спины, понимает, что там творится нечто неладное.

Бес, стараясь не поворачивать головы, скашивает глаза и замечает, как Святой, Курган и Пётр с отборным матом взмывают в воздух, метров на десять, а оттуда, с криком, летят вниз.

Только в самый последний момент они зависают в полуметре от поверхности, и их чудом, не размазывает об камень.

Демон смотрит на них. Потом ослабляет контроль и люди шмякаются, растянувшись на скале.

Демон продолжает на них смотреть и Святой, Курган и Пётр чувствуют, как их, буквально, расплющивает невидимая сила.

Они пытаются встать, барахтаются, а потом уже просто хрипят, будто их раздавливают под гидравлическим прессом.

— Так ты их убьёшь! — кричит Бес.

— И?.. — удивляется демон. — Что мне с того?

— Мы, — Бес тщательно подбирает слова, — отряд! Каждый прикрывает другого!

— Хочешь к ним присоединиться? — спрашивает демон.

— Я хочу, — Бес повышает голос, — чтобы они — присоединились ко мне!

— А ты — дерзкий! — демон усмехается. — И это — мне нравится!

Он прекращает пытку и троица, с трудом, поднимается. Люди стоят молча, не зная, что и сказать.

— Я жду! — рычит демон, обращаясь к ним.

Святой, Курган и Пётр недоумённо переглядываются, а затем, явно нехотя, говорят:

— Мы принимаем тебя, господин!

— И?.. — ярится демон.

Троица снова переглядывается, а потом, Курган, Святой и Пётр опускаются на одно колено и смотрят вниз.

— Так-то — лучше! — демон явно наслаждается своей властью. — Можете встать!

Они поднимаются.

— Зачем вы здесь? — демон смотрит на Беса.

— Мы… — тянет боец, тщательно продумывая ответ, а потом решает говорить правду, или, нечто близкое к ней, — в Лусус нас провела женщина, у которой есть оберег, принадлежащий одному из высших демонов. Другой демон хочет его заполучить и, для этого, он похитил дочь той, кто нас сюда привёл. Мы же — её сопровождаем и охраняем.

— Со мной вовсе не обязательно разговаривать, — ухмыляется демон, — будто мы находимся в средних веках, по-вашему летоисчислению! Как я вижу, ваш проводник, — демон поворачивает голову вправо и влево, — эта женщина — тю-тю. Так, что… — Бес никак не может понять, как с ним разговаривает демон, ведь у него не открывается рот, — охрана из вас, — демон выдерживает паузу, — как из говна пуля!

Бес молчит, думая о том, как себя вести с демоном. А ещё, слишком всё складно получилось. Он появился именно тогда, когда они больше всего в нём нуждались. Демон их спас от тварей, но, ещё неизвестно, что было бы лучше. Вполне возможно, что они влипли в ещё большие неприятности. Или, как вариант, в дело вмешалась третья сила, которой тоже нужен этот крестик. Но, как говорится: «Враг моего врага — мой друг!». Надо исходить из реальности. Без Карины обратной дороги из Лусуса нет. А это означает…

— Вы реально полезли в Лусус, — продолжает демон, опуская голову и глядя на оружие Беса, — вот с этим?

— Ну… да, — тянет Бес.

— Ха! — доносится из-под маски. — Да вы… — демон явно издевается, — имбецилы!

Бес сжимает кулаки от бешенства, но заставляет себя оставаться на месте.

— Покажь его мне! — добавляет демон и… в следующую секунду происходит то, что ещё никто и никогда не видел из живых.

Люди видят, как доспех демона, та часть, которая в виде сцепленных друг с другом пальцев, с чавкающим звуком расходится в стороны, как две створки у раковины. С них капает слизь.

Внутренняя поверхность доспеха похожа, на только что выпотрошенную тушу быка, у которого вывернули наружу рёбра.

Глиф гаснет. Забрало шлема уходит вверх, в область затылка, а сам шлем вместе с рогами откидывается назад, на крылья.

Наручи, поножи, напашник и набедренные элементы брони демона слетают с него с треском рвущейся плоти и зависают в воздухе, а из оставшейся скорлупы, которая стоит на ногах-приводах, медленно выходит широкоплечая и мощная фигура, чем-то напоминающая человеческую, под два метра ростом.

Демон делает шаг в воздух и ступает по нему, спускаясь вниз, как по ступеням.

Шаг, ещё, и ступня демона касается плоти Лусуса.

Вся фигура демона покрыта костяными наростами с небольшими щелями между чешуек и сочленений, из которых сочится кровь. Даже под ними угадываются могучие напластования мышц, размерам и форме которых бы позавидовал бы любой бодибилдер.

Лица у демона нет — вместо него — нечто вроде восковой маски, без глаз, носа и рта, как у манекена, только цвета свежего шмата мяса с которого содрали кожу.

За демоном, прямо из брони, тянется с десяток шлангов, напоминающих полупрозрачные вены, по которым циркулирует жидкость чёрного цвета. Они вытягиваются, пока, с треском не отрываются о туловища демона, а затем, быстро втягиваются обратно вглубь раскрытого доспеха.

Демон ступает уверенно, даже нагло, легко передвигаясь по каменной тверди Лусуса.

Когда до Беса остаётся несколько шагов, демон вытягивает в сторону правую руку. Меч, который висит в воздухе, летит прямо к нему в лапу, как намагниченный.

Вблизи клинок выглядит просто огромным, даже для такой невероятной фигуры, как у этого обитателя ада. Демон взмахивает клинком над головой, подносит его к лицу, и люди видят, как меч складывается, как подзорная труба, вкладываясь одним сегментом в другой, пока не принимает размеры, соответствующие обычному полуторному мечу.

Демон поднимает его над головой и легко закидывает за спину. Причём, делает это медленно, рывками, будто вонзает клинок в собственную плоть, прямо в позвоночник.

Бес же, в это время, глядит на демона. Затем на его броню и её элементы, которые парят прямо в воздухе, на расстоянии вытянутой руки от доспеха. Мучительно думает, что это ему напоминает, как, неожиданно для себя выдаёт:

«Да это же — чёртов экзоскелет! — думает Бес. — Внешняя оболочка, как в фантастических фильмах! Что-то вроде бронированного роботизированного экзокостюма — меха, только сделанного не из металла, а из живых элементов — биомеханоид ада!»

— Что-то вроде этого! — рокочет демон, подойдя к Бесу. — Меня зовут Зарт! И я — демон-жнец!

Демон протягивает когтистую пятерню Бесу.

Человек, чуть помедлив, жмёт руку Зарта, и его ладонь тонет в руке демона.

— Я — Бес, — произносит боец, чувствуя, будто его пальцы обхватили тиски.

Зарт продолжает сжимать руку Беса, явно наблюдая за его реакцией.

Человеку кажется, что у него сейчас хрустнут кости. Боль адская, но он её терпит, ни проронив ни звука.

— Дай, посмотреть! — демон смотрит на Беса и отпускает его руку.

Сложно понять, на что смотрит некто, у кого нет глаз, но Бес понимает, о чём идёт речь.

Человек отцепляет автомат от ремня и протягивает его Зарту. Патронов всё равно нет, о чём волноваться?

Демон берёт автомат. Проводит по нему рукой. Затем, явно со знанием дела, быстро вскидывает оружие, прижимает приклад к плечу, а левой рукой удерживает штурмовую рукоятку АК, размещённую под цевьем.

Демон прицеливается и ведёт стволом с толстенной банкой дульного тормоза-компенсатора, будто сопровождая невидимую цель. Нажимает на спусковой крючок, имитируя стрельбу и отдачу. Щелкает рычагом переводчика огня. Дёргает затвор и осматривает патронник.

После Зарт сбрасывает магазин, который не падает вниз, а зависает в воздухе в полуметре от оружия, и быстро вставляет его обратно. Затем произносит: «Неплохо!» и возвращает оружие Бесу, который, готов поклясться, что демон хорошо знаком с калашом и уже не раз стрелял из этого автомата.

— Неплохо для стрельбы по человеку! — поясняет Зарт. — Но, совершенно не годится для Лусуса, даже если вы используете патроны с пулями, пропитанными кровью Карины!

На этих словах Бес вздрагивает.

— Ты её знаешь? — осторожно спрашивает боец.

— А тебе, какая разница? — бросает демон. — Даже её меч, с которым ты так неплохо управился, всего лишь отсрочит вашу смерть, человек!

Бес оглядывается назад и встречается взглядом со Святым. Тот, бешено смотрит на Беса, но ничего не говорит.

Бес поворачивается и задаёт Зарту прямой вопрос:

— Ты поможешь нам её найти?

— А мне с этого, какая выгода? — отвечает вопросом на вопрос демон.

— А… — спрашивает Бес, — что бы ты хотел получить взамен? — больше всего опасаясь, что Зарт ему ответит: «Твою душу!»

— Накой мне нужна твоя душа? — неожиданно выпаливает демон. Убедившись, что его способность читать мысли произвела на Беса и остальных должное впечатление, он продолжает: — Есть одно дельце, — Бесу кажется, что демон ему улыбается, хотя, на этой личине, ничего не разобрать: — вы — поможете мне, а я — помогу вам! Лады?

Бес задумывается. Не хотелось бы оказаться в должниках у демона, да ещё, совершенно непонятно, к чему он клонит. Для чего Зарту нужна помощь душ, которых в аду может загасить самый последний бес?

— Что, за дело? — выдавливает из себя Бес.

— Сперва сделка! — Зарт явно ухмыляется.

— Я должен обговорить это со своими друзьями! — Бес делает ударение на последнем слове.

— Валяй! — равнодушно отвечает Зарт. — Только, недолго! Время не ждёт, а дел у меня — невпроворот!

Беса сбивает с толка речь демона в стиле: «рубахи-парня, своего в доску!», но и другого выхода, тоже нет.

Бес подходит и Святому, Кургану и Петру, а демон отходит от группы на несколько метров, типа, делает вид, что он не будет подслушивать их разговор.

— Ну, вы слышали, что он мне сказал, — говорит Бес троице, — что будем делать дальше?

Курган, Святой и Пётр молчат. Первым тишину нарушает Святой:

— Я ему не верю! — быстро говорит он. — Он явно, что-то задумал!

— Знаю, — отвечает Бес, — но и без его помощи нам не справиться! Патронов нет. Куда нам идти, мы тоже не знаем! Куда не посмотри, — везде — жопа!

— А если, он нас кинет! — продолжает Святой. — Что, тогда?

— А если мы его? — не сдаётся Бес.

— Ты — ебну…й?! — Святой смотрит на Беса, как на сумасшедшего. — Совсем мозги вытекли?

Святой и Бес с ненавистью глядят друг на друга. Тяжело дышат и сжимают кулаки. Кажется, ещё мгновение, и они вцепятся друг другу в глотки.

— Надо соглашаться, — неожиданно говорит Курган, — что мы теряем, кроме наших жизней?

— Души! — взрывается Святой. — Ты, наверное, забыл, где мы находимся?!

— Да нет, командир, помню, — отвечает Курган, — просто, — здоровяк задумывается, — знаешь, чёт меня всё так здесь задолбало, что лучше — ужасный конец, чем ужас без конца! Надо рискнуть! Без него, мы, здесь — пыль, а там, как карта ляжет, кому жить, а кому умирать!

— Сказал дохляк, — зло, сквозь зубы, цедит Святой.

— А ну, повтори, что ты там высрал! — ярится Курган.

— Что слышал! — режет Святой.

Курган перехватывает гранатомёт так, чтобы врезать прикладом в харю Святого, а Святой выставляет вперёд нож и уже готовится ринуться с ним на здоровяка.

— Хлебала завалите! — внезапно встревает в разговор Пётр. — Тупари!

— Чего? — одновременно произносят Святой и Курган, явно удивлённые таким смелым поведением толстяка.

— Вы, до сих пор не поняли? — быстро говорит Пётр. — Что мы ведём себя здесь так же, как тогда все вели себя на Мкаде! Будто, все разом сошли с ума! И были готовы перегрызть друг другу глотки! Та же самая хрень действует здесь и на нас! Это… — Пётр старается подобрать нужное слово, — как вирус! Вирус безумия! Нас же так легче перебить, если мы и сами готовы друг друга поубивать!

«Ого! — думает Бес. — Тоже мои выводы ухватил! Значит, мы думаем с ним в одном направлении».

Святой и Курган прислушиваются к словам Петра и уже не хотят выпустить друг другу кишки.

— Если мы хотим здесь выжить, то нам нужно действовать, как отряд, единым кулаком, — продолжает Пётр, — а дальше, по принципу: «Делай, что должно и будь, что будет!».

— А ты — прям — умник! — Святой улыбается. — Марка Аврелия цитируешь!

— Почитывал! — парирует Пётр.

— Тогда, — Святой обращается к Бесу, — скажи своему новому приятелю, что мы — согласны на сделку!

— Хорошо, — кивает Бес и идёт к демону.

— Зарт, — Бес окликает демона, который стоит к нему лицом, но, со стороны кажется, что он одеревенел, — сделка! — добавляет человек.

Зарт сразу же оживает.

— Сделка! — рокочет он. — Сними перчатку с правой руки!

Бес выполняет приказ демона и стягивает тактическую перчатку.

— Протяни мне руку, ладонью вверх!

Бес повинуется, уже догадавшись, что произойдёт дальше.

— А это, — продолжает демон, — чтобы ты — запомнил!

Зарт чертит на ладони Беса кончиком острого когтя сложную фигуру, которая напоминает знак бесконечности, перечёркнутую косым крестом и вписанную в круг.

Человек, молча терпит эту экзекуцию, видя, как по коже бежит кровавая вязь.

Демон, проделывает тоже самое и на своей ладони, и на ней выступает чёрная кровь, а потом протягивает лапу Бесу.

— Не передумаешь? — демон усмехается.

— Нет, — Бес старается говорить, как можно равнодушнее, — не передумаю!

— Смотри! — в голосе демона проскальзывают стальные нотки. — Я тебя за язык не тянул, человек!

Зарт и Бес обмениваются крепким рукопожатием, и боец чувствует, что его рану точно прижигают калёным железом. Кровь смешивается и, вместе с ней, из Беса уходит часть его самого, которую замещает часть демона.

К чему это приведёт, Бес, пока, не знает, но он абсолютно уверен, что, в аду — это точно ему не помешает.

— Что дальше? — спрашивает Бес у демона.

— Друзей своих подзови! — приказывает Зарт.

Бес поворачивается и машет рукой Святому, Кургану и Петру.

Они подходят. Становятся полукругом. Демон возвышается над ними, даже над Курганом, а он — самый здоровый из всех.

— А теперь, к делам нашим грешным, мясо! — рокочет демон.

Зарт замечает, что это слово никому не понравилось и он добавляет:

— Вы — для Лусуса — мясо! Если не сказать, чего похуже! — в голосе Зарта слышится издёвка. — В таком виде, как сейчас, вы, ни на что не годитесь! Только стать падалью для псов пустошей! Я буду говорить так, чтобы вам было всё понятно. Поэтому, прежде, чем мы пойдём на дело, вас нужно сперва подготовить — прокачать!

— Это, как? — спрашивает Святой.

— Броня, оружие, тактика! — отвечает Зарт. — Три слагаемых выживания в Лусусе! А для этого нужны души, из которых я сделаю всё, что вам нужно!

— Мы пойдём за душами? — утоняет Бес. — Куда?

— Вы же уже видели ловчих? — демон вопросительно смотрит на людей.

— Тех великанов, которые собирали души сетью? — продолжает Бес.

— Их самых! — демон кивает. — К каждому ловчему прикреплён караван с погонщиками душ, которые ведут их в Домены архидемонов.

— Эти ловчие, — Бес решает проверить свою догадку, — каждый из них принадлежит разным архидемонам, да? Типа — трудятся разные конкурирующие между собой артели?

— Верно, — Зарт кивает.

— И мы должны грабануть один из этих караванов? — Бес дальше развивает свою мысль.

— И тут ты угадал! — демон, чуть наклоняет голову набок и, как всем кажется, внимательно смотрит на человека провалами глазниц.

— А если мы нападём на караван с душами, то, получается, — Бес уже знает ответ на свой вопрос, — на них напали пришлые, а ты и — твой Домен, — не при делах, так?

— Бинго! — Зарт щёлкает пальцами. — Из тебя будет толк, мясо! Но, пока, ты — всего лишь, заготовка для воина Лусуса! Каким ты станешь — зависит от тебя! И, — демон смотрит на остальных ­— от вас!

— А как мы хакнем караван душ, если у нас сейчас оружия, шиш, да нихрена? — вставляет свои пять копеек Святой.

— За это не переживай! — демон смеётся. — Отсыплю вам маслят столько, сколько пожелаете! Лишь бы унесли! Сейчас, это — не главное! — демон смотрит, куда-то поверх голов людей.

Они оборачиваются и видят, что в отдалении, чуть ли не на горизонте, бредёт одинокая фигура ловчего душ.

Великан останавливается. Над ним раскрывается небо и оттуда, как уже раньше видели люди, падают души.

— Одиночка! Вот, с него и начнём! — Зарт, довольно, потирает руки.

— Да, да него же, — бубнит Курган вытягивая голову и глядя вдаль, — хрен знает сколько километров! Иди и идти! Нескольких дней и то, не хватит! И дорог тут нет!

— Кому в Лусусе, нужны ваши дороги? — демон явно ухмыляется. — Смотри, мясо!

С этими словами Зарт поворачивается и быстрым шагом направляется к своей броне.

Бес замечает, что меч демона, действительно находится у него в позвоночнике, тоже закрытом костяными наростами, а рукоятка торчит за затылком.

«Больно, наверное», — думает Бес.

Словно прочитав его мысли, Зарт, легко, извлекает клинок из позвоночника, и рана в теле тотчас закрывается. Он отпускает меч и тот повисает в воздухе, следуя за своим хозяином.

Ещё Бес видит, что на спине демона, на плечах и в области задней поверхности бёдер и голеней есть нечто похожее на незаживающие раны — язвы, из которых сочится жижа чёрного цвета.

«Так он подключается к своей броне, — размышляет Бес, — через те, скажем так провода или шланги, которые мы видели, когда он из неё вылез».

Действительно. Подойдя к внешней оболочке, демон поворачивается к ней спиной и, из этой скорлупы, как змеи, выползают щупальца, на конце которых Бес замечает небольшие отростки с хоботками.

Щупальца впиваются в спину Зарта. Он вздрагивает, а затем, демон поднимается в воздух, примерно метра на полтора вверх и его втягивает в доспех, как в кокон.

Нагрудники закрываются, намертво сцепившись друг с другом. Наручи, поножи, наплечники, набедренники и напашник занимают свои места на конечностях и теле демона, который стал одним целым со своей бронёй.

Шлем обжимает голову Зарта, забрало, в виде демонического лика опускается вниз, а между рогов вспыхивает глиф, который похож на яркую сварочную дугу, только алого цвета.

Адский биомех оживает. Стискивает меч когтистой лапой и клинок, звено за звеном выдвигается из рукоятки, превращаясь в длинный костяной меч, по лезвие которого проносятся алые всполохи.

Демон делает шаг и подходит к Бесу, Кургану, Святому и Петра. Тварь возвышается над ними и давит своими размерами и запредельной мощью.

— А теперь, мясо! — рокочет демон и расправляет огромные крылья. — За мной! Кто не успеет, останется здесь навсегда!

С этими словами демон вытягивает перед собой руку с мечом и клинок вспыхивает огнём кровавого цвета. Медленно поднимает его над головой и рубит воздух со свистом, рассекая само пространство, в котором образуется рваный провал, затянутый шевелящейся тьмой.

— Живо! — Зарт складывает крылья и устремляется в провал.

Бес, Курган, Святой и Пётр быстро бегут в портал за демоном, больше всего в жизни боясь остаться один на один с Лусусом — адом, где тебя хотят сожрать даже камни!

Глава 6. Ландскнехты ада

Тьма.

Боль.

Ледяной холод.

Чувство падения в бездну.

Обжигающий ветер в лицо.

Смрад из вони и тлена.

Чавкающий звук под ногами, будто ты идёшь по сгнившим телам.

Так выглядит ад, когда ты переходишь через портал, перемещаясь между слоями реальности и Запределья Лусуса.

Бесу кажется, что перед ними открылась дверь, а за ней появился коридор, но только коридор, который ты не видишь, а который ты можешь только почувствовать.

Что-то меняется, даже здесь, в аду. Происходит на подсознательном уровне, где-то там — в голове. Совсем небольшие изменения, но они складываются в картину, как в калейдоскопе, и ты движешься по этой мерзкой склизкой кишке со скоростью молнии, чтобы через секунду оказаться там, куда не дойти ногами и, не долететь.

Бах!

Резкий звук лупит по ушам и Бес, и остальные, выбегают из портала, который схлопывается за ними, как нож гильотины, который запечатывает прореху в воздухе, из которой выпал отряд.

Демон уже стоит на скале. Осматривается. Потоки ветра пронзительно свистят в острых верхушках огромных валунов и взметают вокруг кучи пепла и пыли. Сверху давят мрачные и бугристые багрово-алые небеса, отсюда похожие на плоть, с которой, только что содрали кожу.

Бес, Курган, Святой и Пётр едва они, снова почувствовали под ногами твердь Лусуса, а не зыбкую поверхность портала, падают на колени и, сорвав с себя маски, обильно блюют на камни, больше не в силах сдерживать этот тошнотворный позыв.

— Мясо! — рявкает Зарт. — Отставить! Я кому сказал?! Мясо!

Демон прыгает со скалы на камни. Быстро подбегает к людям и, по очереди, пинками отшвыривает их от места, где бойцов, только что вывернуло наизнанку.

— Что, мясо, — продолжает Зарт, — жить надоело?!

Демон показывает мечом на блевотину, и четвёрка видит, как камни под ней оживают, в них появляются рты, которые опять кричат:

— Пить! Пить! Пить!

Души, из которых сделаны камни, развевают свои пасти, высовывают длинные языки и жадно слизывают с себя рвоту, соревнуясь, кто быстрее это сделает и, кому достанется больше.

— Что! — орёт демон. — Хотите стать такими же, как они?! Низшими тварями, которые станут жрать даже дерьмо?! Вечно!

Зарт хватает Петра за шкирку левой лапой, поднимает его и, тычет его вниз, не доводя до камней около метра, как котёнка, который нассал на ковёр.

— А может быть, ты этого хочешь?! — Зарт откидывает толстяка к скале с такой силой, что он пролетает несколько метров по воздуху, врезается в выступ и валится вниз с глухим стуком, как мешок с картошкой.

Демон смотрит на Кургана и…

Вжихх!

Здоровяк взлетает в воздух. Силится, что-то выкрикнуть, но не может, чувствуя, как его сдавливает с такой силой, будто его, мгновенно, опустили метров на сто под воду.

Из его носа и ушей сочится кровь. Демон, телекинезом перемещает Кургана к месту, где находятся рты.

Капли крови падают в их раскрытые глотки, и они тянутся к человеку, стараясь достать до его ног длинными языками, похожими на щупальца.

— Хочешь туда?! — снова кричит демон. — Нет? Я, что-то не слышу тебя?!

Курган, собрав всю свою волю в кулак, мотает головой. Зарт смеётся и тоже отшвыривает здоровяка в сторону, подальше от отживших камней.

Бес смотрит на всё это представление и, никак не может взять в толк, почему так разительно изменилось поведение демона.

Хотя, по-другому, наверное, никак нельзя. Это, как бросить не умеющего плавать в бурную реку и смотреть, выплывет или нет. Выплывет, значит научится этому на всю жизнь. Не выплывет — сдохнет — туда ему и дорога!

— Так, мясо! — рявкает демон. — Толку от вас, как от козла молока! Будете вести себя, как на земле — отдам псам Пустошей. Пусть вас жрут!

Бес пропускает слова демона мимо ушей, понимая, что он врубил режим: «злого полицейского». Сейчас его больше беспокоит ловчий душ. Великан стоит, примерно, как кажется, в километре от группы. В аду, ни в чём нельзя быть уверенным наверняка.

Колос стоит, не двигается, будто статуя. Руки широко раскинуты. По нитям сети проносятся красные всполохи. Отсюда только не видно, но, судя по тому, как она изгибается, она полна душ.

«Наверно, он ждёт караван, — думает Бес, — внимание, как говорится вопрос, как мы на него нападём?»

— Бес! — доносится, как из тумана. — Бес!!! Тебе что, нужно особое приглашение?!

Боец поворачивает голову и видит, что к нему обращается Святой. Курган и Пётр уже стоят рядом с ним, а Зарт внимательно смотрит на Беса. Боец подходит к товарищам и становится в ряд с остальными.

— Ничего! — язвит демон. — Мы — не торопимся! Ведь так, мясо?

Люди молчат, только Курган, неожиданно, выдаёт вполголоса:

— Всю жизнь мечтал на «срочку» вернуться! Прям, сержанта нашего отделения вспомнил, Каланчу! Чтоб его!

Бес, Святой и Пётр давят в смешок, а демон чуть поворачивает голову и Курган, охнув, сгибается пополам, будто ему, со всей дури, пробили ногой в живот.

— Так, мясо! А теперь, поговорим серьёзно, без шуток и прибауток! — демон, если это только так можно назвать, лыбится. По крайней мере, именно это выражение промелькнуло на его маске. Вопрос, как он это сделал? — Потеря любой жидкости в Лусусе означает только одно — смерть! Вам пустили кровь? Сдохнешь! Плюнул на камень? Он оживёт и сожрёт тебя заживо!

— А как же ссать? — не выдерживает Курган. Видимо решив, что мало получил на сегодня.

К удивлению остальных, демон не стал его учить, а ответил серьёзно:

— Сать, срать, блевать — совсем, необязательно! Запомните, — Зарт стучит себя пальцем в по голове, — всё это — только в вашей голове! Переучивайтесь, мясо! Вы можете контролировать своё тело — точнее — ту форму, в которой вы находитесь в Лусусе!

— Кровь есть у всех? — неожиданно спрашивает Бес.

— У всех, — отвечает демон, понимая, куда клонит боец.

— Ранить тоже, можно любого? — настаивает Бес.

— Да, — отвечает демон.

— Значит, и убить тоже можно любого? — Бес, с вызовом смотрит в глаза Зарта.

— Даже меня! — усмехается демон. — Вопрос лишь в том, как это сделать? Да, мясо?

Бес кивает.

— А, теперь, — демон проходит вдоль людей своей странной, машинной походкой, — видите ловца? — Зарт показывает рукой на великана, фигура которого теряется в дымке.

— Да, — хором отвечают Бес, Святой, Курган и Пётр.

— Он ждёт караван — погонщиков душ. Как караван придёт, он вытряхнет пойманные души из сети и отдаст их им. Дальше, погонщики наденут на них ошейники и поведут в Домены. Ваша задача — напасть на караван, убить охрану и всех, кто будет сопротивляться, а потом забрать души. Часть добычи — ваша! Вы же уже знаете, — что души — самый ценный ресурс Лусуса?

Демон вопросительно смотрит на людей и Бес, старается своим поведением не выдать, что он знает об устройстве Лусуса больше, чем остальные.

— Объясни? — Бес работает на опережение.

Зарт смеривает его недобрым взглядом с ног до головы, отчего Бес думает: «А не с ним ли я беседовал, когда лежал тогда на скале? Или, этот демон знает много больше, чем говорит и дозированно выдаёт нам информацию?»

— Всё, что вы сейчас видите, — начинает Зарт, — сделано из душ!

Пока Курган, Святой и Пётр переваривают эту информацию, демон добавляет:

— В Лусусе, вы ходите по душам, строите из душ, жрёте души и улучшаете себя тоже — душами! Всё зависит от формы, которую им придали! Скажу так, чтобы вам было понятнее — души — это универсальный материал, из которого можно сделать всё, что угодно! Хоть оружие или средство передвижения! И, — демон говорит это с торжеством в голосе, — у кого больше душ, у того и больше ресурс, а значит — и уровень влияния в Лусусе!

— Что-то вроде клановой системы? — добавляет Святой. — Такой — неофеодализм в преисподней? С вассалами и сюзеренами?

— Типа! — отмахивается Зарт. — Если говорить максимально упрощённо! С Доменами — Домами постоянно враждующих между собой архидемонов, над которыми стоит верховный правитель Лусуса — Саптор!

— А мы, типа, — Святой улыбается, — будем ландскнехтами ада — наёмниками, с помощью которых твой хозяин решит свои дела, а сам останется ни при чём?

— Шаришь! — демон смеётся в голос.

— Кстати, а кто он? — вворачивает Бес. — Саптор?

Зарт поворачивает голову. Его глаза ярко вспыхивают красным светом.

— Не твоё собачье дело! — отвечает демон. — Понял?

— Да, — Бес кивает, хотя и думает, что он попал в точку.

— А если, мы, и провернём эту операцию, — в разговор вступает Курган, — что нам делать с душами? Тоже гнать их в Домен? В какой?

— Что будет потом, — не ваша забота! — режет демон. — Я уже говорил — души в обмен на мою помощь! Это — всё, что вам нужно знать!

— А оружие, боеприпасы, броня? — удивляется Пётр. — Где же их взять?

— А теперь, самое интересное! — Зарт, игнорируя вопрос толстяка, отходит на два шага от людей. — Показываю в первый и в последний раз! И, не говорите мне потом, что вы этого не видели!

Демон вытягивает вверх левую лапу. Пальцы расставляет так, будто он хочет, что-то крутануть в воздухе, нечто вроде регулятора громкости.

Люди смотрят, что делает Зарт и… не верят в то, что они видят, хотя уже и многое повидали в аду.

Лапа Зарта искрится. Между пальцев проносятся синие всполохи, и она проваливается в дыру в пространстве, будто конечность прожгла воздух.

Раздаётся шипение. Воняет палёным мясом.

Демон, рывком, засовывает лапу по локоть в провал. Рывок. Зарт рычит и, медленно, сантиметр за сантиметром извлекает из провала существо — нечто похожее на карлика — серое, вопящее, с полупрозрачной, желеобразной кожей, через которую видны его внутренности.

Существо пищит, размахивает своими тонкими и кривыми ручками и ножками, похожими на птичьи лапки. Разевает беззубый рот на маленькой и уродливой лысой голове, и пытается сопротивляется, явно не горя желанием вылезать из дыры.

Зарт, резко выдёргивает эту тварь, держа её за шкирку. Поднимает перед собой на вытянутой руке. Заглядывает существу в маленькие глазки, которые никак не до конца раскроются и, шмякает его на камни, прямо под ноги Беса, Святого, Кургана и Петра.

Люди молчат. Не совсем понимая, что происходит. Только Бес думает:

«Так, первый пошел!»

Существо пищит, пытается подняться, но у него подламываются ноги, и оно растягивается на камне, издавая звуки, отдалённо похожие на писк воробья.

Вслед за первой тварью, демон вытаскивает из портала ещё три таких же существа. Тоже бросает их под ноги людям, а затем сжимает пальцы и закрывает портал.

— Что это? — тихо спрашивает Святой.

— Души! — равнодушно бросает демон. — В одной из своих трансформ. Так их удобнее хранить в… — Зарт задумывается, — в чулане или, так вам будет понятнее —кладовой.

— У много у тебя там, ещё таких? — спрашивает Пётр.

— Достаточно! — злится демон. — И много, чего еще есть! Но это — не вашего ума дело! А теперь, раздевайтесь! — приказывает Зарт.

— Что, прям совсем? — удивляется толстяк.

— Догола! — рявкает демон.

— А сбегать забухлом, тебе случайно не надо? — ярится Курган.

— Неа, — демон мотает башкой, — два раза повторять не буду! Одежду — долой! Она вам больше здесь нахер не нужна! Оружие тоже на землю!

Пока люди думают, Зарт, подвесив свой меч в воздухе, берёт одну из душ. Смотрит на неё. Потом, под её дикий крик, растягивает её за руки и за ноги и, вытянув в рост человека, подбрасывает её вверх, как куклу.

Душа подлетает метра на четыре. Падает вниз и… зависает на уровне головы демона, распяленная, будто подвешенная на невидимых цепях, как туша на бойне.

Зарт, за это время, успевает схватить меч.

Ширх!

Демон рубит сверху-вниз коротким ударом и душу разваливает на две части от головы до промежности.

В воздухе повисает чёрная капель — кровь, которая собирается в сгусток. Из разрубленного туловища вываливается требуха. Внутренности не падают вниз, они тоже висят в воздухе и Зарт, не прикасаясь к ним, раздвигает их в стороны силой мысли, придавая им некое подобие сюрреалистичной картины, точно вышедшей из-под пера безумного художника.

— Вы еще не разделись?! — злится демон, переведя взгляд на всё ещё мнущуюся четвёрку. — Живо, я сказал! Или, клянусь Саптором, вы окажетесь на месте этой души!

Курган, Бес, Святой и Пётр не заставляют приказывать себе дважды. Они кладут автоматы и гранатомёт на ближайший чёрный валун. Святой ещё ставит на него флягу с кровью Карины. Бес втыкает меч в поверхность Лусуса, чтобы он был под рукой. Все быстро снимают с себя разгрузки, камуфляж, стягивают термобельё, расшнуровывают ботинки, и, бросают всё перед собой на камень.

Стоят, в чём мать родила, и смотрят, что Зарт сделает дальше. Демон, не обращая внимания на людей, бросает им:

— Не ссыте! В таком виде я вас точно не оставлю! — демон смеётся. — И, вообще! Вы теперь преобразитесь! Да так, что мать родная не узнает!

Зарт крутит и вращает в воздухе останки души. Что-то шепчет. Глиф между его рогов разгорается всё ярче и ярче, пока не ослепляет так, что на него становится невозможно смотреть.

Зарт, держа в правой лапе меч, помогает себе левой, работая, как скульптор, создавая из остатков души нечто такое, что ещё не видывал ни один живой человек.

Бес видит, как душа видоизменяется. У тела трещат кости, деформируется череп. Он становится больше. Конечности удлиняются. Рёбра надвигаются друг на друга и становится похожи на доспех с наручами, могучими ребристыми наплечниками с нагрудниками, только изготовленного из частей уродливого тела.

Мышцы отделяются от сухожилий. Вены отделяются от плоти. Демон раскидывает душу на части, действуя, как мясник. Это — туда, то — сюда. Придерживаясь только одному ему ведомого плана.

И, весь этот доспех покрывается изнутри тончайшими нитями, в виде волос, которые шевелятся на ветру и сплетаются друг с другом в жгуты.

— Ты, будешь первым, кто у меня преобразится! — Зарт поворачивает голову в сторону Беса. — Сюда иди, живо!

Бес подчиняется и подходит к демону.

Человек поднимает голову вверх и видит над собой, нечто вроде биомеханической военной экипировки со шлемом, бронепластинами, напашником, шарнирами из костей, и приводами для рук и ног, как у экзоскелета, который собрали из частей тела. Если это вообще, так можно назвать.

— Тебе будет больно, — продолжает демон, — очень больно. Ты можешь кричать, и, в этом не будет позора. И, ещё, — Зарт глухо смеётся, — снять это самостоятельно уже будет невозможно. Считай, что это — твоя вторая кожа. Готов?

— Да, — глухо и, немного неуверенно отвечает Бес, почувствовав, как крестик на его груди, едва заметно кольнул его в области сердца.

Он снимает его с шеи. Наматывает шнурок на ладонь, а оберег зажимает в кулак и, добавляет:

— Теперь, я готов!

Демон едва заметно кивает и, не сходя с места, только лишь сделав неуловимое движение левой лапой, накидывает висящий в воздухе доспех на тело Беса.

Раздаётся крик, который сменяется глухим рычанием. На Беса наваливается такая дикая боль, которую он бы не пожелал и врагу. Ощущение, что с тебя заживо сдирают кожу, а раны, тут же, прижигают калёным железом.

Экипировка, сама собой надевается на человека. Голову обхватывает костяной шлем. Плоть души, исковерканная, изрезанная и превращённая в нечто иное, прикипает к коже Беса. Врастает в неё, проникая своими нитями внутрь его тела и жжёт, жжёт, жжёт огнём.

От боли хочет выть. Но человек терпит эту безумную пытку, терпит, скрежеща зубами до крошева на языке.

Святой, Курган и Пётр стоят молча, не в силах отвести взгляд от того, чем, постепенно, становится Бес. Это — уже не человек — точнее — не душа, в форме человека, а нечто иное — запредельное в своей сути. Адское и смертоносное.

Тело Беса покрывается костяными наростами, сочленениями и пластинами. Ноги, руки, туловище закованы в живую броню, по которой скользят мышцы и сухожилия, превращаясь в поддержку для конечностей.

По каналам-венам, которые теперь находятся в толще мышц, как у трупа со снятой кожей, струится чёрная кровь, которая закачивается в них из сгустка, который висит в воздухе.

Кости, оставшиеся от души, трансформируются в приводные механизмы. Соединятся друг с другом, врастают в плоть и изгибаются, чтобы точно повторить контуры тела.

И, изнутри этого конструкта, раздаётся приглушенный вопль Беса, который перерождается в существо, идеально приспособленное для жизни в аду.

— Превосходно! — демон смотрит на Беса в его новой трансформе сверху-вниз. — Пройдись!

Бес идёт. Сначала неуверенно, но потом, с каждым шагом всё быстрее и быстрее. Боль уходит на второй план. Броня, действительно превратилась в его вторую кожу, будто ты с ней и родился.

Сочленения, приводы, тяги и бронеплиты выглядят, как единое целое — организм — симбиоз биомашины и человека, который надел экзоскелет из костей, плоти и мышц.

Бес поворачивает голову. Его шлем похож на череп с провалом носа и оскалом острых зубов. Глазницы горят красным цветом. Грудь закрывают сцепленные друг с другом рёбра в виде доспеха. Руки, туловище и ноги полностью покрыты биологической бронёй.

Наручи, наплечники, костяной воротник вокруг головы, чтобы защитить шею, набедренные щитки грязно-белого цвета, как у древнего и иссохшего бивня. Прям, — демон на минималках. Для полной картины Бесу не хватает только рогов.

— Удобно? — спрашивает Зарт.

— Вполне, — глухо отвечает Бес, — ещё привыкну.

— Куда ты денешься! — демон глухо смеётся. — Да, чуть не забыл, — Зарт намеренно выдерживает паузу, чтобы привлечь к себе внимание, и продолжает: — эта броня, как ты уже понял — живая, и… чтобы она работала, как надо, её придётся кормить!

— Чем? — Бес прикасается рукой к шлему и поднимает забрало, которое сдвигается вверх, будто откинуть с себя маску в виде черепа.

— Душами, — равнодушно отвечает демон, — я потом тебе покажу. Это — не сложно.

— А если, я этого не сделаю? — спрашивает Бес.

— Тогда… — Зарт наклоняет башку, — твоя броня сожрёт тебя! Заживо! Только и всего. Запас ещё есть! Она сама тебе подскажет, когда захочет питаться.

— Замётано!

Бес выдавливает улыбку и снова опускает забрало, которое, будто прикипает к его лицу.

Так, намного легче дышать и видно, гораздо лучше. Пепел не слепить глаза. Теперь, Лусус, окрашен в алые цвета, с кровавым отливом, но мир стал намного чётче, как если бы подкрутить резкость в бинокле.

— Ты сможешь его модифицировать по-своему усмотрению, — добавляет Зарт. — Всё, что тебе нужно — это души. Модификациям нет предела. Каждая, под свою задачу.

— А оружие? — спрашивает Бес.

— Подними автомат! — отвечает демон.

Бес подходит к всё ещё молчащим Святому, Петру и Кургану, которые смотрят на него, как на ожившего мертвеца и берёт с валуна АК. Поворачивается, и смотрит на Зарта.

— Что дальше? — спрашивает Бес.

— Просто подумай, что тебе нужно, — произносит демон.

Бес надевает крестик на шею и приставляет приклад к плечу. Сжимает правую руку, которая теперь похожа на лапу монстра, на рукоятке калаша, а левой обхватывает цевье. Думает и, мысленно ухмыльнувшись безумной идее, которая пришла ему в голову, представляет себе, что за оружие для боёв в Лусусе он бы хотел получить.

Автомат деформируется. Прямо на глазах. Приклад меняется цвет и форму. Теперь он похож на кость — ажурную, лёгкую я ребрами жесткости, телескопическую и с затыльником для упора в плечо.

Пистолетная рукоятка тоже видоизменяется. Она обхватывает руку, точно адаптируясь под хват. Между ствольной коробкой и прикладом появляется шарнир. Ствол удлиняется, увеличивается его калибр. Банка ДТК получается дополнительные отверстия. Цевье — оребрение, а магазин, из обычного, становится барабанным, как от РПК на семьдесят пять патронов.

Автомат теперь похож не на геометрически совершенную конструкцию — плод человеческих рук, а напоминает оружие, сделанное из стали и биологических компонентов, которые вросли друг в друга.

Бес думает дальше и… под цевьём появляется мутноватый, как кишка, цилиндр, с небольшим поршнем, как у шприца, только меньших размеров с подвижной частью, в виде подствольника, и клапаном, соединённым с газоотводной трубкой.

От баллона идет шлаг в виде гофры, похожей на артерию, и она соединяется с банкой пламя- и звукоподавления на конце ствола.

— А это еще зачем? — удивляется Святой.

— Сейчас, увидишь, — шипит Бес.

Демон, всё это время внимательно наблюдающий за человеком, хмыкает:

— Дельная конструкция! Сам придумал, или, кто-то подсказал?

— Сам, — режет Бес.

ЧВКашник подходит к валуну, на котором стоит фляжка с кровью Карины. Берёт её, откручивает крышку и соединяет фляжку с цилиндром под цевьем автомата. Тянет за поршень и набирает в ёмкость немного крови.

Затем Бес отдаёт фляжку Святому и, задвинув поршень до конца, чтобы создать в баллоне давление, передёргивает затвор и говорит:

— Теперь, при каждом выстреле из автомата, в ДТК, из баллона, будет впрыскиваться кровь Карины. Совсем по чуть-чуть, как из форсунки, но этого достаточно, чтобы часть крови попала на пулю, которой я смогу убить любую тварь в Лусусе!

Курган, Святой и Пётр теряют дар речи, а демон громко хлопает:

— Браво! — рокочет Зарт. — Браво! Хорошо придумано! Прям, очень хорошо! Кровь — это ключ к Лусусу и его демонам! Запомни это! Остаётся только научить тебя извлекать боеприпасы прямо из воздуха, а тебе, — демон кивает в сторону Кургана, — подогнать, что-то убойное, взамен твоего проеб…го пулемёта, и можно отправлять вас на дело.

— Всегда готов! — зло отвечает Бес.

— Ну, а теперь, ваш черёд преображаться! — демон переводит взгляд на троицу. — Кто из вас будет первым?

— Я, — Святой делает шаг вперёд и, недобро, с ухмылкой, смотрит на душу, которая корчится у его ног, — давно хотел побыть железным человеком, — Святой переводит взгляд на Беса и в его глазах мелькают красные всполохи. — Не всё же тебе впереди батьки бежать!

Бес пропускает выпад в свою сторону мимо ушей и забирается на скалу. Оттуда открывается величественный вид на Лусус, во всём его демоническом великолепии.

За спиной Беса раздаётся клёкот души, который быстро сменяется её воплем и звуком вспарываемой плоти. Затем раздаётся безумный крик Святого и, такой, чавкающий звук, будто, кого-то пропускают через мясорубку.

Бес не обращает на это никакого внимания. Зачерствел душой. Он смотрит вдаль, на ловчего душ и на ад, который, и Бес не боится себе в этом признаться, начинает ему уже нравиться…

Глава 7. Погонщики душ

Лусус. Пять минут спустя.

— Пошевеливайтесь! Живо, твари!

В воздухе раздаётся свист.

Мелькает длинная девятихвостая плеть, с раскалёнными докрасна крючками на концах. Она хлещет по спинам серых, сгорбленных человекообразных существ, вырывая из их тел шматы плоти и сразу же прижигая раны.

Существа дико кричат. Пытаются спрятаться друг за друга, но их грубо расталкивают высокие и плечистые твари с длинными многосуставчатыми когтистыми лапами и мордами, похожими на оскаленные черепа, на которые натянута серая бугристая кожа.

У тварей горят красные, на выкате глаза. Рты ­— в пол лица, от уха до уха, с неестественно огромными острыми и белыми зубами.

Губ нет. Вместо них остались только рваные края, будто их отрезали тупым ножом, отчего кажется, что твари всё время лыбятся, как безумцы.

Из одежды на тварях нечто вроде шотландского килта и, одновременно, мясницкого фартука, сделанного из их собственной кожи, которую срезали с туловища до уровня пояса, вывернули наизнанку и порезали на лоскуты, волочащиеся по земле.

Ноги вывернуты в коленях назад, а вместо ступней, у тварей, ладони с толстыми, жилистыми искривлёнными пальцами с когтями. На лбу каждой твари выжжено клеймо — знак, отдалённо похожий на руны — принадлежность к Домену.

— Давай их сюда! — погонщик с плетью задирает башку и смотрит вверх. — Давай! — орёт он, что есть мочи и машет лапой ловцу душ, который возвышается над ним, как гора, а его сеть полна душ, которые плачут и кричат.

От их мучений исходит необычная энергия. Её невозможно увидеть, но можно почувствовать. Она, — как горячая волна, расходится концентрическими кругами на многие сотни метров вокруг, привлекая к себе внимание обитателей Лусуса, которые и рады бы припасть к этому живительному источнику, но их останавливают демоны.

К погонщику присоединяются остальные. Они сжимают в лапах длинные жерди, похожие на чёрные обугленные кости с крюками на концах — багры. По древкам проносятся синие всполохи и, если приглядеться, то видно, что их поверхность изрезана непонятными знаками — вязью из древних письмён.

Поодаль стоят демоны. Их сразу можно отличить от погонщиков душ по рогам, между которых горят глифы, высоченным фигурам, под три метра роста, доспехам, которые вросли в их тела, и крыльям, сложенным за спиной.

Демоны сжимают в лапах костяные мечи и копья. Близко не подходят и зорко смотрят по сторонам, точно ожидая нападения со стороны в любую секунду.

— Давай! — в третий раз кричит погонщик ловцу душ. — Время!

— Шакст! — раздаётся рык за спиной погонщика.

Тварь поворачивается и видит, что за ним стоит демон. Он выше погонщика на две головы и, в костяном доспехе, выглядит намного крупнее, будто ожившая скала из чёрного камня.

— Шакст! — демон упирает острие копья в грудь погонщика и глиф между его загнутых вперёд острых рогов ярко вспыхивает. — Ты испытываешь моё терпение! Ты же знаешь, мой владыка не любит ждать! Души должны быть доставлены в Домен, как можно быстрее!

— Мой господин! — Шакст низко кланяется демону. — Я всё успею к сроку! Можете не сомневаться! На этот раз улов особенно велик, и сеть ловчего переполнена! Он исчерпал свои запасы эманаций страданий и, поэтому, застыл. Сейчас он их восполнит, и мы погоним души быстрее, чем обычно! Даже, если мне придётся бить их всю дорогу!

— Не испорти мне товар! — злится демон. — А то получится, — как в прошлый раз! Ты уже забыл, что ты мне обещал?!

— Мой господин! — погонщик говорит, не поднимая головы и, глядя в камень. — Те души, были слишком слабы! Они, ни на что не годились! Разве только, чтобы стать камнем Лусуса!

— Поторопись! — демон яростно сверкает горящими глазами. — На этот раз мы зашли слишком далеко за ловцом! Пустоши — не лучшее место, чтобы отсюда вести караван в седьмой Домен! Помни об этом, или ты сам займёшь место одной из душ!

— Как вам будет угодно! — погонщик склоняется ещё ниже. — Моя судьба в ваших руках, господин!

— Оставь свои речи для Домена! — рявкает демон. —Пошел! — он тычет копьём в плечо Шакста. — А не то я пожалею о том, что сделал из той никчёмной души, которая, когда-то пришла в этот мир, старшего погонщика душ!

Шакст, ещё раз низко кланяется, и, не поворачиваясь к демону спиной, пятясь, отходит на несколько шагов. Затем выпрямляется и зычно кричит остальным:

— Работаем быстро! Растаскиваем души и гоним их, гоним, не давая им продыху! Пошевеливайтесь, черти проклятые!

В серой дымке и в клубах пепла виднеется с пару десятков погонщиков и надсмотрщиков. Они кивают Шаксту. Готовятся действовать.

Шакст снова смотрит вверх, в вышину и видит, что ловчий душ вздрагивает. По его туловищу проносится судорога, а над головой сверкают алые молнии.

Колос оживает. Сеть трепещет на ветру. Изгибается. Великан наклоняется и опускает сеть вниз, как рыбак невод.

В паутине бьются серые тени. Сотни теней. Они кричат, вопят, ещё не до конца осознав, куда это они попали.

— Готовсь! — Шакст поднимает лапу с плетью. Багры в руках погонщиков загораются, а крюки алеют, как железо, только что вытащенное из кузнечного горна. — Начали!

Он взмахивает плетью. В воздухе раздаётся щелчок и края сети падают вниз, чтобы обнажить в самом центре кучу малу из душ, которые барахтаются одна на другой.

Погонщики бросаются вперёд. Ловко орудуют баграми и растаскивают души, с шипением вонзая крюки в их тела.

— Быстрее! — кричит Шакст. — Быстрее! Ещё быстрее!

Он машет плетью направо и налево. Разгоняет души, чтобы они становились в ряды.

Щёлк!

Щёлк!

Девятихвостка, так и мелькает в воздухе.

Крики.

Повсюду стоят крики.

Души вопят, стонут, горбятся, чтобы не попасть под плеть. Достаётся всем. Шакст знает своё дело.

У него, точно удлиняются руки, и он дотягивается до каждой из душ.

Взмах!

Ширх!

Крюки стегают спины душ. В воздухе стоит смрад палёного мяса.

Крики.

И снова крики, от которых можно сойти с ума.

Тех, кто пытается сопротивляться или зазевался, нещадно выволакивают из сети баграми, как тряпки, волоча их по камню.

— Быстрее! — орёт Шакст! Живо, суки! Кто откроет пасть, откручу башку! Давай!

Щёлк!

Щёлк!

Плётка похожа на живое существо, которое получается удовольствие от того, что она делает. Вонзаясь крюками в плоть, разрывая серую кожу, и сразу же прижигая раны, что ни капли крови не упало на камень Лусуса.

Души вылезают из сети и покорно становятся в ряд, затылок в затылок, быстро присоединяясь к другим несчастным.

По ним уже не разобрать, кто это был при жизни. Все одинаковые. Серые тела. Скрюченные, сгорбленные фигуры, похожие на поломанных кукол с неестественно длинными конечностями. Одежды нет. Души покрыты слизью, будто они выползли из какой-то кишки. И от них несёт падалью.

Многие из душ похожи на аморфных существ без лиц и конечностей — эдакие заготовки под будущую трансформу. Таких вытаскивают из сети и бросают в отдельное место, где они копошатся, как черви, ползая и извиваясь.

К ним подходят демоны, смотрят на них, втягивают провалами носа их запах, а потом…

Глаза демонов вспыхивают красным цветом. Глифы между рогов разгораются ещё сильнее. Они вытягивают лапы. Души поднимаются в воздух, где им, точно распяленным на невидимых верёвках, придают новую форму — уродцев на тонких ногах, с кривым руками и деформированными телами, будто собранных из нескольких частей и лицами, в центре которых зияют провалы, затянутые тьмой.

— Так! — говорит Шакст, быстро проходя вдоль длинной вереницы душ, которые стоят в два ряда. — Так, так!

Погонщик осматривает души, как товар, как вещи, прикидывая их стоимость, как на невольничьем рынке.

Души, хоть и похожи друг на друга в своём страхе перед Лусусом, но, всё же, каждая из них — уникальна — отличается от другой, стоящей в том же ряду.

Шакст доходит до конца ряда. Плеть в его лапе волочится за ним и звенит костяными крючками по камню.

Погонщик останавливается перед одной из душ. Смотрит на неё, принюхивается, потом, с высоты своего роста окидывает взглядом остальных, и говорит:

— Ты! — палец тычет в голову души. — Поможешь мне!

Душа вздрагивает. Поднимает глаза и тихо спрашивает:

— Что я должен сделать?

— Выходи! — приказывает Шакст душе.

Душа выходит из вереницы и замирает. Даже старается не дышать.

Погонщик окидывает её взглядом с головы до пят и… сделав неуловимое движение левой лапой, которая проваливается в дыру в пространстве, извлекает из неё ошейник, похожий на шмат свежего мяса.

— Надень его!

Душа повинуется. Берёт из лапы Шакста ошейник и оборачивает его вокруг шеи. Концы ошейник тут же срастаются, и он становится похож на невиданный шарф, кроваво-красного цвета с тонкими белёсыми прожилками.

— А теперь, — погонщик улыбается во весь свой огромный рот, — отойди от меня!

Душа отходит от Шакста на три шага.

— Дальше! — приказывает погонщик.

Душа отходит.

— Ещё дальше!

Демоны между собой переглядываются и тот, который подходил к Шаксту, говорит другому:

— Представление начинается!

— А то! — второй демон пихает кулаком в бок первого и его пасть расходится в безумной усмешке.

— Ещё! — не унимается погонщик.

Когда душа отходит от Шакста шагов на пятнадцать, погонщик поднимает лапу с плёткой и кричит:

— Хватит! Стой там!

Душа замирает, а Шакст, окинув взглядом остальные души, зычно кричит:

— Смотрите! Вот судьба того, кто захочет убежать!

Погонщик сам отходит назад, увеличивая дистанцию между собой и душой шагов на двадцать пять — тридцать.

Едва он это сделал, как душа дико кричит. Хватается руками за шею, а потом падает на камни и начинает кататься по ним, будто её поджаривают заживо и, заодно, заживо сдирают шкуру.

Шакст смотрит на мучения души и лыбится. Его рот растягивается до ушей, а с уголка тянется тонкая нить слюны, которую он тут же утирает, чтобы она не упала на камень Лусуса.

— Смотрите! — кричит Шакст. — Так будет с каждым, кто отойдёт от погонщиков далее, чем на тридцать шагов!

Души тоже смотрят на страдальца и видят, как ошейник на его шее постепенно сжимается и надрезает кожу, из которой льётся чёрная кровь.

Ошейник затягивается всё сильнее и сильнее, медленно отделяя голову души от туловища.

Душа уже не вопит, просто хрипит, пока, наконец, голова не отваливается от тела, под которым уже разлилась целая лужа крови.

Камень, тотчас оживает. В нём появляются рты с длинными языками, и они снова кричат:

— Пить! Пить! Пить!

Низшие слизывают кровь. Рвут тело души на части, а потом утаскивают её останки вместе с головой внутрь Лусуса, который снова ожил и поглотил очередную жертву.

Камень затвердевает и, уже ничего не напоминает о том, что здесь, кого-то сожрали.

Души стоят молча. Тупо глядят на то место, где, только что был их сотоварищ, а потом переводят взгляд на Шакста, который поднимает лапу с плетью вверх, чтобы привлечь их внимание.

— Вы думаете, что вы попали в ад? — кричит погонщик и его слова уносит пронзительный ветер. — Ад — это там, откуда вы сюда пришли! — Шакст повышает голос. — Здесь — Лусус — мир, который, теперь — ваш новый дом! Кем вы здесь станете — зависит только от вас! Падалью, по которой ходят, — погонщик смотрит на камень у себя под ногами, — или — одним из нас! — Шакст переводит взгляд на погонщиков. — А может быть, — погонщик понижает голос и души к нему прислушиваются, — кем-то, кто возвысится! А теперь, — Шакст взмахивает плетью над головой и щёлкает девятихвостой, — раздать ошейники остальным! И Саптор вас упаси ослушаться моего приказа!

Погонщики и надсмотрщики приходят в движение. Каждый из них достаёт из провала в пространстве ошейники и распределяют их по душам.

Ещё и ещё.

Шмат за шматом.

Души, безропотно, их надевают и понуро стоят на месте, боясь, хоть на шаг отойти от погонщиков.

— Пошли! — кричит Шакст, становясь по главе колонны. — Мы идём в Домен! Там вы будете в безопасности! И там решится ваша дальнейшая судьба!

Щёлк!

Души делают шаг вперёд, в полную неизвестность. Рядом с ними идут погонщики и подталкивают души баграми, тыкая раскалёнными остриями им в спины.

Чуть поодаль следуют демоны. Они движутся на расстоянии метров в тридцать друг от друга, по обе стороны от душ. Смотрят на Пустоши и пытаются обнаружить там, хоть какие-то признаки жизни.

Тщетно.

Вокруг, на сколько хватает глаз, виден только один бесконечный камень и низкие багровые тучи, среди которых мелькают молнии.

Шакст поворачивает голову. Видит, что демон, с которым он разговаривал, стоит неподвижно, а у его ног копошатся души.

Погонщик закидывает плеть на плечо и отделяется от колонны, которая, внезапно начинает мерцать, а потом… разом, рывком, перемещается на несколько десятков метров вперёд. Снова мерцает и исчезает вместе с погонщиками и демонами за скальной грядой.

Шакст подходит к демону и спрашивает, глядя на пищащие внизу души:

— Что с этими?

— Негодные! — рокочет демон, отпихивая от себя ногой одну из душ. — Слишком слабы! Они не выдержат переход через пустоши в Домен!

— Что вы решили с ними сделать, мой господин?

— А ты, как думаешь? — рокочет демон на его личине появляется ухмылка.

— Превратим в камень или отдадим низшим, мой господин? — Шакст низко склоняет голову.

— И так, и эдак! — отвечает демон. — Заодно, и ты потренируешься!

— Как вам будет угодно, мой господин! — погонщик делает два шага назад и смотрит на души.

Они похожи на гусениц. Извиваются, оставляют за собой след из слизи, шелестят своими недоразвитыми конечностями и разевают рты, точно хотят пить.

Демон вытягивает лапу. Одну из душ поднимает в воздух, и она висит перед ним на расстоянии в пару метров.

Демон глядит на душу. Ведёт лапой в сторону, затем описывает сложный магический знак, и за его лапой остаётся светящийся след.

Душа же, громко кричит, и её деформирует. Голову вжимает в туловище. Конечности ломает с сухим треском, и они уходят внутрь тела.

Демон сжимает пальцы в кулак и душу мгновенно схлопывает, будто её сжало под гигантским давлением. В воздухе ещё висит её предсмертный крик, как то, что осталось от души, превращается в камень угольного цвета, с неровными краями, который тускло блестит от чёрной в сумраке крови.

Камень медленно вращается в воздухе. Пока демон не отпускает его, и он не падает вниз с глухим стуком.

— Туда ему и дорога! — демон наступает на камень и вдавливает его в плоть Лусуса, и он занимает место рядом с остальными, а на его поверхности, на мгновение, мелькает размытый лик, похожий на человеческий, который тут же исчезает в глубине булыжника.

— Твоя очередь! — говорит демон Шаксту. — Выбирай!

— Любую? — спрашивает погонщик.

— Любую, кроме вот этой! — демон выхватывает из душ, сбившихся в кучу одну, похожую на уродца, которая пищит громче всех. — Этого я сожру! Переход длинный, а мне нужно восстановить силы!

Шакст наклоняется. Затем выпрямляется и смотрит на души.

— Добей всех! — приказывает демон. — А потом, догоняй нас! Пустоши — самое последнее место в Лусусе, чтобы остаться здесь одному!

— Да, мой господин! — погонщик не показывает виду, что он удивился приказу, хотя, его и передёрнуло только от одной мысли, что он может остаться здесь один, без защиты демонов.

Демон, не дожидаясь ответа, поворачивает башку, зачем-то смотрит вдаль, будто, к чему-то прислушивается. Затем разевает пасть, которая превращается в бездонную глотку и увеличивается в размерах, раза в три. Закидывает в неё душу, проглатывает её, хотя, точнее сказать — перемещает её в себя, и закрывает рот.

Шакст слышит, как изнутри демона ещё доносится приглушённый вопль поглощённой души, пока она не затыкается.

Глиф между рогов демона меняет цвет с красного на алый и он, подняв копьё остриём вверх, быстро уходит, едва слышно клацая костяным доспехом, который врос в его тело в виде защитных пластин и брони.

Погонщик провожает его внимательным взглядом и думает:

«Что же ты задумал на самом деле, а?»

Шакст сверлит демона в спину, который, тоже, как и души в колонне, мерцает, становится полупрозрачным и, мгновенно перемещается вперёд метров на сорок.

Через мгновение, демон снова становится видимым. Опять мерцает и исчезает из вида за огромным валуном, передвигаясь по Лусусу рывками.

Как только демон скрылся, Шакст смотрит на души. Они уже не пищат, просто лежат на камне, сбившись в одну кучу и тяжело дышат.

Шакст взмахивает плетью. Крутит её над головой. Крючки уже не раскалены, они стали тем, чем они есть — белой, скрюченной и острой костью на длинных жилах, которые покрываются зубцами, превращая плеть в страшное боевое оружие.

Погонщик отходит назад, чтобы на него не выплеснулась кровь из душ, когда он развалит их на части.

Шакст вращает девятихвосткой всё быстрее и быстрее, чтобы покончить с душами одним хорошо поставленным ударом.

Ветер кидает ему в харю пепел. Слепит глаза. Заставляет пригибаться.

Шакст успокаивает себя тем, что, хотя он здесь и один, твари Пустошей его не тронут, чуя запах демонов, который ещё до конца не исчез, а потом, как только он покончит с душами, то рванёт за караваном с такой скоростью, что только его и видели.

Ловец душ тоже ушел. Его огромная фигура быстро движется в километре впереди. Руки с паутиной-сетью широко расставлены в стороны, и он собирает новые души, уже для следующего каравана, который придёт на смену первому.

Шакст ёжится, сам не зная почему. Глядит на души и уже представляет, как он разорвёт их на части с одного хлёсткого удара плетью, как… позади него мелькает тень и, что-то очень быстрое и резкое сбивает его с ног ударом приклада в затылок с такой силой, что у Шакста темнеет в глазах и он падает вперёд, широко раскинув лапы.

Хрясть!

Погонщик на несколько секунд теряет сознание и не видит, как его грубо, пинками, переворачивают на спину. Наконец, он приходит в себя, хотя, перед глазами, всё ещё пляшут разноцветные круги.

— Молчи, сука! — слышит он над собой тихий голос.

Шакст не успевает среагировать, как чувствует, что ему на шею, кто-то ставит ногу и давит с такой силой, что у него едва не ломается гортань.

Погонщик хрипит. Елозит по камням и стучит по ним лапой.

Некто наклоняется и шипит Шаксту прямо в лицо:

— Расскажешь нам побольше, поживёшь подольше!

На этих словах погонщику возвращается способность видеть. Он продирает глаза и замечает, что прямо над ним стоит фигура в необычном доспехе с внешними приводами и мышцами, а ему в лицо, своим чёрным зрачком, пялится дуло автомата с ДТК на конце…

Глава 8. Адский апгрейд

— Шевельнёшься, выпущу мозги! — цедит фигура и чуть ослабляет нажим на шею погонщика, чтобы он мог говорить.

— Бес! — внезапно раздаётся крик. — Не укатай его там раньше времени!

Шакст скашивает глаза и видит, что рядом стоят ещё три, как ему кажется, странных существа.

Демоны — не демоны. Закованы в броню. В руках они держат необычное оружие. Шакст никогда раньше такого не видел. Даже не может себе представить, что это. Хотя…

У того — здоровяка, который выше на голову всех остальных, за спиной находится ранец, от которого тянется плоский рукав, к чему-то, вроде небольшой пушки, которую он держит в руках. Только почему, у неё шесть стволов, а на конце верхнего закреплено, что-то вроде бутыли?!

Остальные сжимают рукоятки… У Шакста всё мелькает перед глазами и в мозгу, почему-то, возникают образы в виде кремневых ружей, мушкетов и стрелков с аркебузами.

То, чем вооружены эти фигуры, — явно огнестрел и, огнестрел, судя по его форме и виду, созданный в самом Лусусе!

А у того, кто целится в Шакста ещё есть и костяной меч. А это — оружие демонов!

«Демонов!»

Эта догадка пронзает Шакста с головы до пят и он, еле шевеля языком, сквозь страшную головную боль, спрашивает:

— Кто… вы?.. Чего вам от меня нужно? Я… — Шакст старается скрыть дрожь в голосе, — я… — Шакст — старший погонщик душ седьмого Домена, который принадлежит самому Шен-Тару! Вы понимаете, на кого вы напали?!

— Закрой пасть! — шипит Бес. — Мне похер, чья ты — падаль! Здесь я задаю вопросы! А ты — сука, говоришь только с моего разрешения! Понял?

Шакст боится и выдохнуть. Молчит, даже не шевелится, думая о том, что это — либо безумцы, на которых не произвело никакого впечатления имя одного из верховных архидемонов Лусуса, либо… за ними стоит столь могущественная сила, что они его не боятся! А это может быть… погонщик сглатывает вязкую слюну, только сам Саптор!

— Ну ты, сучара! — Бес уже теряет терпение. — Моргни, если понял меня! Ну?!

Бес вдавливает банку пламегасителя в лоб Шакста с такой силой, что у него, едва, не треснул череп.

Шакст мычит и моргает.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь! Быстро, коротко, ёмко! Усёк?

Слова Беса похожи на пудовые гири, которые он кидает в Шакста. Уж что, что, а форсированный допрос в полевых условиях — это его конёк. Он в этом деле поднаторел! Впрочем, как и остальные. Святой, Курган, только Тунгус не любил это дело в отряде, хотя, при необходимости, и мог учудить такого, что и у видавших видов бойцов волосы шевелились на голове.

И, распиливание зубов напильником наживую, и отрезание пальцев с помощью деревянного воротка и стальной струны с петлей, которую, постепенно, затягиваешь на фаланге, вращая рукоятку, это так — баловство. Есть методы намного хуже, намного… Такие, что развяжут язык любому, даже самому стойкому человеку, прошедшему через самый настоящий ад и мясорубку жестоких побоищ. Уж поверьте их боевому опыту… Не выдержит никто!

Шакст снова моргает и смотрит на Беса.

— Куда погонщики повели души? — спрашивает Бес.

— В седьмой Домен, на продажу, чтобы…

— Не суетись! — обрывает Шакста Бес. — Шен-Тар — это — архидемон?

— Да, — быстро отвечает Шакст, — один из главных архидемонов Лусуса!

Шакст надеется, что его слова произведут впечатление, но, судя по этим каменным личинам на шлемах, этим воинам — всё равно.

— Как долго туда идти? — Бес ведёт допрос так, как ему подсказывает его внутренний голос.

— Три дня, если воспользоваться Переходами, — отвечает Шакст и лихорадочно думает о том, кто это вообще такие и, как ему вывернуться из этой ситуации.

— Что такое переход? — Бес упирает банку ДТК в лоб Шакста и прокручивает её вокруг своей оси, сдирая с черепа кожу.

— Ну… — погонщик старается не заорать от боли, мнётся и, его, внезапно, озаряет: «Если они не знают, что такое Переход, то это значит, что они в Лусусе совсем недавно! Но, тогда, откуда у них такая броня и оружие? Кто за ним стоит? Демоны? Кто?!».

— Эй! Ты там уснул, что ли?! — взрывается Бес. — Отвечай, падла!

— Взбодри его! — вворачивает Святой. — Чего ты там с ним возишься, как с бабой?!

— Говори! — к Шаксту быстро подходит Курган и от души пинает его в бедро. — На! Получи сука и распишись! На! Тварь!

Курган пробивает Шаксту три раза подряд, вкладывая в удары силу, но так, чтобы не сломать ему кости. Калечить его не стоит, пока, не стоит…

Пошла игра в «доброго и злого полицейского».

Шакст воет от боли. Голосит так же, как те души, которых он совсем недавно хлестал плетью.

— Ну? — Шакст встречается взглядом с Бесом и читает в его глазах свой смертный приговор.

— Переходы, — лопочет Шакст, ­— это… это… — он хочет подобрать слово, которое точно поймут эти странные пришельцы в Лусус. — Это… вроде дверей, через которые можно быстро пройти из одного места в другое, чтобы не ходить тут вечно.

— Телепорты, да? — спрашивает Бес, а Шакст понятия не имеет, что это за слово.

— Теле… что? — спрашивает он.

— Млять! — Бес догадывается, что эта тварь не знает значение слова — телепортация, а это означает, что он в аду уже очень давно. — Эта дверь, как она выглядит? На что это похоже? Сколько их? — дополняет свой вопрос Бес.

— Много! Разбросаны по всему Лусусу! Такой, огромный портал, — быстро отвечает Шакст, — врата, что-то вроде арки, внутри которой всё затянуто тьмой. Заходишь туда и уже выходишь в другом месте.

Шакст старается отвечать на вопросы, как можно быстрее, надеясь, что это купит ему жизнь.

— Узнай у него, — произносит Святой, — а как…

— Знаю! — Бес поднимает руку. Он сверлит Шакста взглядом пылающих глаз и задаёт следующий вопрос: — Как узнать, куда ты попадёшь через Переход, в какое место, как его выбрать?

— На вратах… — Шакст заикается, — есть тайные знаки. Их можно переместить по проёму Перехода и выбрать нужное тебе место в любой точке Лусуса, где есть такие же врата.

­— Понятно, — говорит Курган, — что-то вроде кодового замка с координатами. Главное — знать нужную комбинацию.

— Ты её знаешь? — Бес продолжает допрос. — Ты умеешь пользоваться Переходом? Сможешь его открыть?

Шакст уже было разевает рот, чтобы ответить, как осекается и задумывается:

«Сказать правду — убьют прямо сейчас. Совру — убьют позже, уже у Портала, когда увидят, что я не могу его открыть. Но, зато, я выиграю себе время, а может быть и спасу себе жизнь, если выведу их прямо на демонов!»

— Могу, — тараторит Шакст, надеясь, что ему поверят.

— Если ты мне соврал, — Бес ухмыляется, если так только можно назвать, то выражение, которое появилось на личине его шлема, который, точно копирует его лицо, — то я лично скормлю тебя душам Лусуса! Понял?!

Шакст кивает, понимая, что его жизнь висит на волоске, да, и вообще, ни черта не стоит.

— Вставай! — Бес убирает ногу с шеи погонщика. — Поведёшь нас к этому Переходу! — а сам, кинув быстрый взгляд на Святого, Кургана и Петра, думает:

«Эта тварь нам точно соврала. Но он — хочет жить, а это значит, что он нас выведет на караван душ. Другого шанса остаться, как он думает в живых, у него нет!»

— Встань там! — Бес показывает стволом автомата на скалу метрах в десяти. —Дёрнешься, завалю! Пётр, смотри за ним!

Обращается Бес к толстяку, который, после преображения демоном, выглядит теперь совершенно иначе — в броне и в экзоскелете из мышц, костей и сухожилий.

— Если он только пёрнет, зевнёт или потянется, мочи его без предупреждения! А мы тут пока с братвой перетрём.

— Замётано! — Пётр уже вошел во вкус своего нового положения. — Топай! — он подталкивает Шакста ударом приклада калаша между лопаток. — Шевелись!

Шакст подчиняется и отходит к скале. Пётр идёт за ним на расстоянии в три шага, держа его на прицеле автомата.

Бес провожает их взглядом. Подбирает с камня плеть Шакста. Пару секунд смотрит на неё, сравнивая письмена на рукоятке хлыста и на лезвии костяного меча, который ему достался от Карины, находит, что они, в чём-то схожи, а затем, сворачивает жгуты плётки кольцами и подходит к Кургану и Святому.

— Ну, что ты скажешь? — спрашивает у Беса Святой.

— Да… — тянет боец, — пизд…т он! Врёт, как дышит.

— В чём? — удивляется Курган.

— В том, что он умеет пользоваться Переходами, — отвечает Бес, — но у нас есть козырь!

— Это, какой же? — удивляется Святой.

— Он хочет жить, — быстро говорит Бес, — прям, до усрачки! А это означает, что он нас выведет прямо на караван с душами. И сделать он это должен до того, как они дойдут до врат. Иначе, ему — кранты!

— Уверен? — Святой смотрит на Беса и его глаза в шлеме ярко вспыхивают кровавым цветом.

— Да, — отвечает Бес, — я его сердцем чую!

— Сердцем? — ухмыляется Курган. — А оно у тебя есть?

— Ад покажет! — уклончиво отвечает Бес.

— Так, — Святой поднимает автомат стволом вверх и закидывает его себе на плечо, — действуем, как обычно, когда были там, на земле, до всех этой херомантии! Нужно будет накинуть на эту тварь поводок, чтобы он всё время был на привязи и шел впереди нас. Метров десять-пятнадцать должно хватить. Да и нам нужна сапёрная крюк-кошка с тросом. Каждому! Пригодится. Тянуть. Забрасывать. Вытаскивать. Сами знаете. Вещь ­— незаменимая.

— Ми…ну…точку! — Бес старается шутить и придаёт голосу заторможенность и расхлябанность, как у пьяного Шурика в «Кавказкой пленнице», — Я… запи…сываю!

— А чё, сделаешь? — Святой сжимает рукоятку автомата.

— Попробую, — цедит Бес, видя, что командир намеренно его провоцирует. Только, пока, непонятно, с какой целью.

— Да, кстати, — Святой осматривается по сторонам, — а где твой приятель? Зарт?

— Где-то! — резко отвечает Бес. — Когда захочет, сам объявится!

— Так ты из этих, что ли, верёвку сделаешь? — Курган показывает стволом шестиствольного пулемёта, который ему подогнал взамен Печенега», точнее, просто извлёк из воздуха, демон, в сторону душ.

— Да, — кивает Бес, — из них. А ещё нам нужна «птичка» — глаза в небе.

— Давай, давай! — Святой поднимает забрало шлема вверх. Он собирается сплюнуть, но, вовремя останавливается и добавляет: — Что с боеприпасами?

— Этого добра у нас теперь навалом! — Бес смотрит в глаза Святого и пытается понять, что у него на уме. — В Лусусе, — добавляет он, — всё, что тебе нужно, находится вот здесь, — Бес стучит себя пальцем по голове, — я покажу, а ещё, нам нужно заранее подумать, чем мы заменим кровь Карины, когда она кончится.

— А чё, есть другие варианты? — Святой говорит так, будто он хочет вывести Беса из себя.

— Есть, — равнодушно отвечает Бес, — кровь демона.

— Демона? — удивляется Курган. — Ты хочешь слить кровь из одной из этих тварей с крыльями?

­ — Как вариант, — Бес пожимает плечами, — её точно хватит на всех и, надолго. А теперь, займёмся нашим мясом!

Бес смотрит на души, которые сбились в кучу, похожую на шевелящуюся склизкую массу из обрубков серых тел.

На слове «мясо», Святой и Курган переглядываются, вспомнив, что так разговаривал демон, которого они не видели с того момента, как он их преобразил и превратил в… Во что?..

Новую форму жизни в Лусусе? Или в то, что должно ей стать после этого адского апгрейда? Кто знает, кто знает…

— Смотрите и запоминайте, что я буду делать, — говорит Бес Святому и Кургану. — Пётр! Сюда! И этого с собой тащи! — кричит Бес.

Пётр подталкивает Шакста и подходит к группе. Троица, вместе с погонщиком, выстраивается полукругом и смотрит, что будет делать Бес.

Святой и Курган глядят безразлично. Даже со злостью. Пётр с интересом, так, по крайней мере, показывает личина его шлема, а Шакст, с нескрываемым страхом.

— Так, начну вот с этой.

Бес делает два шага вперёд. Наклоняется и берёт одну из душ — самую дохлую из всех остальных.

Душа похожа на личинку насекомого, только размером с карлика. Она пищит, извивается, машет туда-сюда обрубками своих конечностей и норовит цапнуть Беса за руку, открыв пасть, похожую на присоску на лице без глаз и носа.

Бес же, на мгновение задумавшись, и, как показалось, Святому, явно, к кому-то прислушиваясь, поднимает душу на вытянутой левой руке, а затем…

Курган, Святой, Петр и Шакст видят, как Бес, что-то неразборчиво прошептав, достаёт меч, подбрасывает душу вверх, как это уже делал Зарт.

Душа подлетает на пару метров. Падает вниз и зависает, прямо перед Бесом.

Ширх!

Бес рубит вспыхнувшим алым цветом мечом сверху-вниз и, по диагонали, справа-налево. В воздухе повисает капель из чёрной крови, которую даже не сносят пронзительные порывы ветра, будто потоки на неё не действуют или это остановилось само время.

Душу от удара меча разваливает пополам, а края раны тут-же прижигает. В воздухе висит две половины, чей-то души, а в ушах всё ещё стоит её крик.

Бес смотрит на эти останки. Подталкивает их костяным клинком так, чтобы они стали симметричны друг другу и висели в воздухе, как целая душа.

Это — запредельное зрелище. Нечто по ту сторону бытия. Ты видишь мертвую душу, и знаешь, что смерть — это только начало для её новой формы.

«Так, — слышит Бес у себя в голове голос Зарта, — отличная работа! А теперь, — демон, как невидимка, направляет руку человека, — ткни в неё мечом, напитайся болью от её страдания в посмертии и, через это, ты обретёшь силу! Силу, чтобы её преобразить! Запомни, чем больше страдание души, тем больше вещей из неё можно сделать!»

«Хорошо», — мысленно выдавливает из себя Бес.

Ему — человеку, который за свою жизнь прошёл такое, что вам и не снилось, сейчас, не по себе. Будто он делает нечто такое, отчего ему будет потом стыдно. Но, — выхода нет.

Бес успокаивает себя тем, что в Лусусе нет невинных душ. Каждая получает то, что он заслужила при жизни, и заслужив, получила метку — знак, по которому потом, эту душу отыщет жнец и утащат её в ад! Так ему сказал демон, когда остальные проходили преображение.

«Готов? — спрашивает Зарт Беса. — Ты напитался этой энергией? Прочувствовал её?»

«Да», — тихо отвечает Бес, чувствуя, как через меч и рукоятку проходит горячий поток, который насыщает его, как чистый адреналин.

«Тогда, погнали!» — рычит демон в голове Беса.

Бес делает то, что за него делает Зарт, как бы став его аватаром, чтобы быстрее научиться трансформировать души.

Он убирает меч, крутит рукой, сжимает пальцы и душу сплющивает, как после удара молотом.

Бес, действуя уже двумя руками, растягивает душу, представляя, во что он хочет её превратить.

У души лопается кожа, хрустят кости, мышцы и сухожилия скручиваются друг с другом, деформируются, преобразовываются в верёвку, если это так вообще можно назвать то, что сейчас находится в воздухе.

Чёрная нить. Она сплетается, как волосы в косу. Удлиняется на несколько метров. А потом ещё и ещё, пока не превращается в трос, похожий на многожильный провод, покрытый скользким налётом, как кишка.

Кости души превращается в кошку с крюками чёрного цвета, которую можно сложить, чтобы они не торчали. Трос срастается с крюком и…

Хоп!

Кровь души уносит ветер, а сапёрная кошка, будто словив гравитацию, падает вниз на камень, но её вовремя подхватывает Бес.

— Готово! — говорит он своим товарищам, которые молчат, словно воды в рот набрав.

— Неплохо! — наконец произносит Святой.

— Держи! — Бес протягивает ему крюк.

Святой вертит его в руках, проверяет на прочность, стараясь разогнуть, разматывает трос и вертит кошку в руках.

Опа!

Святой бросает кошку на скалу и цепляет крюком камень. Натягивает трос и старается его порвать. Это ему не удаётся и он, дёрнув кошку в сторону, срывает её со скалы. Сматывает, а потом передаёт Петру.

— Свяжи его! — Святой смотрит на Шакста. — Как следует свяжи! Руки чтобы были за спиной! Сделаешь, проверю!

— Сейчас, — Пётр подходит к погонщику и тот, безропотно, даёт себя связать.

Шакст, всё это время глядит на Беса, а потом, как-то сникнув, неожиданно для самого себя, спрашивает у него:

— Ты… — Шакст сглатывает горчащую слюну, — демон?

Бес переводит на пленника взгляд, ухмыляется и отвечает:

— Нет — всего лишь человек!

Судя по округлившимся глазам Шакста, он в это не верит.

— А теперь, займёмся птичкой, — Бес выбирает очередную душу, — вот ты, мне подойдешь!

Бес выбирает жертву, как мясник на бойне. Без эмоций, без сожаления, так же, как мы выбираем в магазине отбивную.

Если действовать по-другому и, впустить в себя сострадание — сойдёшь с ума и сам станешь жертвой. Бес отлично это знает. И, поэтому…

— Погодь! — останавливает его Святой. — Сначала покажи нам, как доставать патроны из воздуха, а потом переходи к своей некромантии!

— Легко! Просто подумай и хоп!

Бес засовывает руку в дыру, которая появилась прямо над его головой, извлекает из неё магазин к калашу и… подвешивает его в воздухе, на расстоянии вытянутой руки.

— Разгрузки нам больше не нужны, — добавляет Бес, — хоть обвешайся патронами с ног до головы.

— Да ты… — Курган заливается со смеха, — прям Копперфильд-на! А мне запасной короб к минигану сможешь также достать?

— Сам достань!

— Как, млять?! — взрывается Курган.

— А вот так!

Бес щелкает пальцами и снова засовывает руку в провал в пространстве и достаёт из него выстрел к помповому гранатомёту, который висит за спиной здоровяка.

— Всё — в твоей голове! — добавляет Бес. — Думай и обрящешь!

Граната тоже висит в воздухе и до неё можно дотянуться рукой.

Курган глухо матерится. Вытягивает руку и… с огромным напряжением, будто он проталкивает кисть в камень, засовывает её в появившуюся перед ним дыру, из которой, он, миллиметр за миллиметром, достаёт короб с патронами к пулемёту.

Не удержав его в воздухе, Курган, с глухим стуком, роняет короб с патронами на камень. Опять матерится и спрашивает у Беса:

­— А танк, так можно получить?

— Не знаю, — честно признаётся Бес, — не пробовал, но, думаю, объект должен быть сопоставим размерами с тем, кто его извлекает.

— То есть, —уточняет Святой, — магазин к автомату можно, а гаубицу уже нельзя?

— Типа, — отвечает Бес, — но это — не точно. Да нам, это, — и, без надобности. Сам посуди, много ты здесь на бэтере проедешь? По такой-то местности, а? Глянь, — Бес разводит руками, — одни скалы кругом!

— Демоны не ходят, демоны летают, — внезапно произносит Шакст.

— Чего? — переспрашивает Святой. — Что ты сказал?

— Только у демонов есть крылья, — поясняет погонщик, — а в Лусусе есть места, до которых можно добраться только по воздуху, а ещё… — Шакст понижает голос, — есть места, где даже демонам нет места!

— Кароче! — Святой уже потерял терпение. — Харэ базарить! Время идёт, а дела не делаются! Уходим отсюда! По бырому! Где там твой Переход находится?

— Там! — Шакст машет на скальную гряду. — За ней! Только долго идти! И… — погонщик задумывается, — вы сможете перемещаться между слоями Лусуса?

Святой уже открывает рот, чтобы спросить у Шакста, что за херню он только что им прогнал, как его опережает Бес:

— Сможем, — быстро говорит он, — сейчас пойдём, только, всё доделаю, что нам будет нужно в дороге.

Святой и Курган глядят на Беса, как на человека, который, только что вытащил из рукава кролика, но, предпочитают промолчать, заметив, что Бес им едва заметно кивнул.

— А с этими, что делать будем? — Святой показывает на души и быстро переводит разговор в другое русло.

— Всех заберём с собой! Они нам пригодятся для апгрейда оружия и амуниции. — Бес достаёт меч. — Кроме одной, из которой я сейчас сделаю дрон-разведчик.

— Ты их на себе, что ли потащить? — Курган лыбится, точнее, лыба появляется на его личине.

— Неа, — Бес мотает головой, — зачем так напрягаться? Закину их туда, откуда я достал магазин к автомату.

— Серьёзно? — удивляется Курган.

— Да, — Бес поднимает души и, одну за другой отправляет их в дыру в пространстве, которую он создал лёгким движением руки, а затем начинает кромсать последнюю душу, из которой он хочет сделать беспилотник.

Святой и Курган с Петром смотрят на это действо и, никак не могут избавиться от мысли, что Бес, уже — не человек. Точнее — не тот, кто вместе с ними пришел в Лусус, а, — нечто другое. Ещё не демон, но уже не прежний Бес.

Пока он этим занимается, троица, криво-косо, но, попытка за попыткой всё лучше и лучше, достают из воздуха — из дыры в пространстве, магазины с патронами к автоматам, выстрелы к гранатомёту и подвешивают всё это хозяйство вокруг себя, распределив по ячейкам, как в разгрузке.

Ветер уносит крик души и Бес создаёт из неё дрон небывалой конструкции, будто слепив его из частей разрубленного тела, костей и, сухожилий, превращённых в длинную и тончайшую, как волос, нить. Эдакий — некро-киберпанк.

Птичка, очень отдалённо, похожа на выпотрошенную летучую мышь — два больших перепончатых крыла, размахом под полтора метра, тушка с вывернутыми наружу рёбрами, два хвостовых стабилизатора и морда в виде черепа с глазом посередине, как у циклопа.

Биологический конструкт, который не имеет ничего общего с привычными на земле аэродинамическими схемами.

— И это будет летать? — недоверчиво спрашивает Святой.

— Будет! — уверенно отвечает Бес. — Крылышками бяк-бяк-бяк, а за ним и мы, прыг-прыг-прыг!

— А как ты будешь держать связь? — не сдаётся Святой. — У тебя что, есть пульт управления и выделенный радиоканал?

— Отстал от жизни! — Бес пропускает мимо ушей выпад Святого. — По проводу, как по оптоволокну — прямая связь оператор-птичка!

— Покажь! — Святой уже реально заинтересовался этот адской приблудой.

— Смотри! — Бес сматывает тончайшую нить в кольца. Один конец он присоединяет к дрону, и он врастает в плоть, а другой, вставляет в небольшое отверстие в черепе в затылочной области, прямо через шлем, которое похоже на мембрану для подключения нейроинтерфейса.

Провод втягивает в голову Беса. У него вспыхивают глаза. Он замирает и тупо смотрит на дрон, который лежит перед ним на камне.

Остальные молчат, понимая, что на их глазах происходит невозможное.

Проходит несколько секунд. Святой уже хочет спросить Беса, что происходит и будет ли от этой затеи толк, как у птички вздрагивают крылья. Голова поворачивает из стороны в стороны, и она осматривается своим чёрным глазом налево и направо, отчего кажется, что на тебя смотрит сама смерть.

Крылья идут вверх, потом вниз. Дрон опирается на когти на их концах, а затем, как-то сжавшись в пружину, сам себя подбрасывает вверх метров на пять.

Крылья начинают работать с бешеной скоростью. Мельтешат в воздухе так, что их просто не видно и дрон, взмыв в воздух, исчезает из вида, а за ним разматывает тончайшая нить.

Бес поворачивает голову. Направо-налево. Вверх-вниз. Он видит глазам птички всё то, что находится внизу.

Изображение передаётся ему прямо в мозг и человек ведёт дрон так, будто он находится у него на борту.

Проходит ещё секунд тридцать. Птичка камнем падает вниз и замирает в паре метров над землёй, махая крыльями, как это делает колибри и издавая такой, низкочастотный звук, похожий на комариный писк, только в несколько десятков раз громче.

— Чётко! Умеешь! Могёшь! — Святой хлопает Беса по плечу.

Бес отсоединяет провод от головы, и он втягивается внутрь дрона, будто наматываясь там на невидимую бобину, как леска в безынерционной катушке.

— Работает хреновина!

Бес оглядывается.

— Готовы!

Бойцы не заставляют себя просить дважды. У автоматов щёлкают затворы. Слышен характерный звук подкачки помп, закреплённых на оружии, для впрыска крови Карины В ДТК перед выстрелом. Курган заряжает гранатомёт и передаёт его Бесу.

— Возвращаю твою игрушку, — здоровяк улыбается, — мне хватит и вот этого! — он хлопает по шестиствольному пулемёту.

Бес забирает гранатомёт и вешает его себе на плечо и проверяет меч на поясе. Дрон висит у него над головой, как привязанный.

— Действуем так! — Святой снова включает командира. — Ты, — он показывает стволом автомата на Шакста, — идёшь первым, на привязи. Тебя ведёт Петр. Бес за ним. Я за Бесом, а ты — Курган, — Святой поворачивается и смотрит на здоровяка, — замыкающий. Усекли?

— Усекли, — одновременно отвечают Бес, Пётр и Курган.

— Тогда, двинули!

Пётр дергает трос и подгоняет Шакста.

— Пошёл! Живо! Попытаешься слинять, я тебя лично кончу!

Погонщик, опустив голову, делает шаг вперёд. Он слышит, как позади него раздаются хриплые голоса этих непонятных воинов, которые точно собираются на прогулку, а не прут напролом в Пустоши, где можно сдохнуть на раз два:

— Ну, что-на, братва, повоюем-на!

— Работаем, как привыкли! Двойками. Разведка – бой – если нужно, отход. Валим всё, что шевелится! А что не шевелится, гасим контрольным! Не забываем про кровь! Если она попадёт на камни, то они оживают.

— Помним, что один демон нужен нам живым!

— Помним!

— Бережём души! В расход, без нужды, не пускаем! Если только подвернутся под руку!

Шакст слушает это и его гложет одна мысль, от которой ему становится не по себе.

«Эти пришельцы так легко говорят об убийстве, что не верится, что это происходит на самом деле. Кто они? Кто их прислал? Кто за ними стоит? И, что сделают со мной, если я выведу их на демонов? Вдруг, — Шакст облизывает пересохшие губы, точнее то, что от них осталось, длинным и шершавым языком, — они, действительно, смогут убить демонов, а выведу на них я, и… тогда… Шакст холодеет от этой догадки, — в этом случае самое меньшее, что со мной сделают, обратят в камень! Или, вообще, отдадут в Круг Бесконечной Боли с дальнейшим забвением! А этого никто не может выдержать больше двух-трёх циклов!»

Шакст оглядывается. Бойцы идут за ним. Суровые, злые и готовые к бою в любую секунду, как питбули.

Верёвка натягивается. Шакст снова смотрит вперёд. Безумный страх поглощает его разум. Страх боли и мучений, который сильнее, чем смерть.

В голову Шакста приходит идея, как спасти себя, даже ценой своей жизни. Ведь, если его убьют эти пришельцы, то его смогут воскресить и, даже, в качестве награды за спасение каравана душ, даровать ему новую оболочку. Но, если его заподозрят в предательстве, его уже никто не спасёт!

И Шакст решается. Пустоши слишком велики, а они их не знают, и не знают их секретов. Всё, что нужно — завести их в самую глубь, к Зверям. Против этих тварей у отряда нет ни малейшего шанса выжить, будь они хоть трижды демонами!

И Шакст ведёт отряд, готовясь нырнуть в один из слоёв Пустошей, чтобы выйти на тропу, которая ведёт в самую бездну ада, туда, куда не суются даже демоны Лусуса!

Глава 9. Шакст

Ветер, ветер в лицо. Пронизывающий. Злой. Он швыряет комья пепла и заставляет отряд пригибаться. Не спасают даже маски на лицах. Хотя, без них, невозможно было бы сделать ни шагу.

Багрово-красные небеса пронзают алые молнии. Слева и справа острые камни. Дышать — тяжело. Видно не далее, чем на десять метров. Ощущение, что ты идешь после извержения вулкана, когда лава, едва-едва застыла и ты, каждую секунду, можешь провалиться в раскалённую массу.

Шакст идёт медленно, стараясь не сойти с тропы, которую плохо видно в этой круговерти из пыли и каменного крошева.

На ней остался едва видимый след от прошедшего по ней каравана душ, погонщиков и демонов.

Этот след не увидеть глазами, не унюхать, его можно только почувствовать. Это — след из страданий, боли и страха. И Шакст его отлично видит.

Это похоже на пятна крови, разбросанные тут и там. Кляксы, которые смердят ужасом душ, понявшим, что в Лусусе они навсегда, а будущее — неизвестно.

— Далеко ещё? — Пётр дёргает за веревку.

Шакст поворачивается и мотает головой.

— Не очень. Скоро дойдём до первой развилки.

Шакст видит, что на него, как на падаль, смотрят Бес, Святой и Курган. Их светящиеся глаза отлично видны в сумраке, и они горят красным цветом.

Шакст поворачивается вперёд и бредёт дальше. Думает:

«Если они на это не купятся, то я — больше, чем труп. Надо постараться! Они — явно новички в Лусусе, но тот, с мечом, он ­— не прост! Очень не прост! За ним, точно стоит демон! Его будет трудно провести. Но… — Шакст пытается себя успокоить, — даже если дело не выгорит, попытка мне точно зачтётся. Хуже, — это только вывести их на караван. А так, убьют, а меня потом воскресят, а может быть, даже одарят другим рангом — повыше, чем старший погонщик. Вот бы попасть в Дом Боли! Уж там бы я развернулся, так развернулся! — Шакст даже мечтательно зажмуривается. — Что может быть лучше, чем учить уму-разуму тех цыпочек, которые туда попадают! Столько трансформ! Есть, где разгуляться и насытиться их криками и страданиями!»

Шакст цокает языком, представляя себе тех наложниц, которые выходят из Дома Боли, после того, как их переделали по принятым в Лусусе стандартам красоты, и, сколько за них дадут на любом рынке рабов в Доменах.

Ценность таких дев — выше золота, даже сотни ­— тысячи душ. За таких дают любые суммы. Убивают и травят. А сама должность надзирателя в Доме Боли открывает такие огромные возможности, что, закачаешься!

Отряд идёт дальше. Если смотреть со стороны, то кажется, что люди, то пропадают, то снова появляются. Мерцают.

Секунд через тридцать, группа исчезает, а потом появляется уже гораздо дальше, переместившись рывком на десятки метров.

Как сказал бы Шакст — проскользнули между слоями Лусуса — пространственными полями, которые позволяют быстро ходит по Пустошам. Ускользнуть при атаке или, наоборот, возникнуть из ниоткуда, как призраки.

Шакст так и не понял, как это удалось отряду. Тут нужно особое умение — пароль, что ли — быть своим для Лусуса, чтобы он тебя пропустил.

«Что-то здесь нечисто! — думает Шакст. — Странно для вновь прибывших! Либо, — Шакст хочет обернуться, но заставляет себя этого не делать, — они — только прикидывались, что попали в Лусус недавно, чтобы сбить меня с толку. Тем более нужно их кончать! — Шакст сжимает кулаки, завязанных за спиной рук. — Ничего, твари, — говорит он сам себе. — Скоро вами займутся звери Пустошей, и, тогда, вы пожалеете, что вообще сюда припёрлись!»

Отряд продолжает свой поход. Идут молча. Каждый думает о своём. Сквозь завывания ветра прорывается свист от работы крыльев дрона, который, как пёс на привязи, неотступно следует за Бесом.

За ним идёт Святой. Курган — замыкающий. Он, всё время, оглядывается. Крутит головой по сторонам, ожидая нападения. Поворачивает стволы пулемёта и ждёт, ждёт, ждёт, приговаривая про себя: «Только суньтесь, ко мне, черти! Только суньтесь! Я вас угощу, суки!»

Кургана так и тянет проверить баллон с кровью Карины, закреплённый снизу, со шлангом, ведущим к массивной банке ДТК.

Дополнительный ранец с патронами находится тут, совсем рядом. Чтобы его заменить и перезарядиться, времени нужно только, чтобы досчитать до пяти. Быстросброс в помощь!

Здоровяк в экзоскелете, с шестиствольным пулемётом, похож на передвижную крепость, как из фантастических фильмов или компьютерных шутеров. Вот только, здесь, — в Лусусе, всё, — по-настоящему и запасной жизни нет, так же, как и респауна. Если убьют, то — навсегда, а в придачу заберут и твою душу!

Каждый в отряде идёт в своей манере, по характеру. Пётр просто вышагивает, следя за Шакстом. Курган впечатывает ступни в камень.

Раз-два!

Раз-два!

Как машина.

Святой идёт осторожно, стараясь ступать след в след за Бесом, который больше занят тем, что думает, что их — явно ведут. Демон, где-то здесь — рядом. Смотрит. Наблюдает. Оценивает.

Зачем это понадобилось Зарту, Бес, пока, не знает, но фора точно есть, иначе их бы уже давно схарчили твари Лусуса и, не подавились бы.

— Бес! — боец оборачивается и видит, что к нему быстро подходит Святой. — Перетрем, пока время есть?

— Давай! — кивает Бес.

— Я ему не верю! — Святой показывает стволом автомата в спину Шакста. — Ведёт нас, точнее — заводит, куда-то! Проводник хренов!

— Я тоже ему не доверяю, — Бес улыбается под маской, и ловит себя на мысли, что, несмотря на сильный и обжигающий ветер, он отлично слышит Святого.

«У нас же нет в шлемах тактических активных наушников с шумоподавлением? — думает Бес. — Или… есть?»

— Но у нас нет другого выхода, — продолжает Бес. — Мы — не знаем местности, а эта тварь, куда-нибудь, да выведет нас! Скоро подниму птичку и осмотрюсь!

— А ты не думал, — Святой наклоняется и переходит на шепот, — что он нас может завести не туда, куда нам нужно, а? Что, если, он захотел сыграть в героя, думая, что ему с этого, чего-то да обломится? Пусть даже мы его и грохнем после этого!

— Думал, — Бес снова кивает, — скорее всего, так и будет, но… — боец ловит на себе удивлённый взгляд Святого, который отразился на личине его маски, — для такого варианта у меня есть решение, которое ему точно не понравится!

— Поделишься? — говорит Святой.

— Позже, — Бес уклоняется от ответа, — смотри!

Он вытягивает руку и показывает на Шакста, который остановился около огромной нависающей скалы и, явно, о чём-то думает.

— Пойду, спрошу, что, да как там!

Бес уходит быстрым шагом и чувствует, как его спину сверлит злой взгляд Святого.

— Давай, давай! — цедит Святой. — Шевели поршнями, сука!

— Что здесь? — спрашивает Бес у Петра.

— Да… — тянет мужик, — стоит он, чего-то, мысли гоняет!

— Лады! — Бес проходит дальше и останавливается рядом с Шакстом.

— Ну? — Бес тычет стволом автомата в затылок Шакста. — Чего встал?

Шакст ждал этого вопроса. Он боится себе в этом признаться, но ему — страшно до усрачки. Страшно из-за того, что он стоит перед выбором, как в пословице: «налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — жизнь потеряешь, прямо пойдешь — жив будешь, но себя позабудешь».

Только сейчас, в Лусусе, есть два пути между слоями — один ведёт по тропе к каравану душ, а другой — в самую глубину Пустошей — к Зверям, и обратной дороги оттуда нет — только смерть.

И Шакст думает. В его башке борются две сущности — одна кричит, орёт на ухо, что нужно любой ценой спасать свою жизнь и вывести отряд на караван душ и пусть их там кончат, а вторая нашептывает, что, если этим пришельцам удастся завалить демонов, то, тогда, Шакст будет всему виной. Он навёл! Он не пожертвовал собой! Он — предатель, после того, как к нему — человеку с чёрной и никчемной душонкой, была проявлена такая милость от демонов, которые сделали из него погонщика душ!

Но только, в Пустошах, его ждёт верная смерть, а вот если он дойдёт до каравана, тут — пятьдесят на пятьдесят. Может быть они, а может быть их!

— Эй! — Бес выходит из себя. — Я тебя, падла спрашиваю! Чего застыл?

Бес убирает автомат. Берёт меч. По его лезвию проносятся алые всполохи и клинок, с тихим хлопком, загорается.

— Считаю до трёх! — цедит Бес. — И отрубаю твою долбанную башку! Веди нас к каравану!

Шакст молчит. Пётр, Святой и Курган стоят и смотрят, что будет дальше.

— Раз! — начинает считать Бес.

Шакст вздрагивает.

— Два!

Бес поднимает меч над головой.

Шакст скашивает глаза и с ужасом смотрит на человека, который в его глазах само исчадие ада.

— Три!

Без замахивается, а Шакст, сделав для себя выбор, показывает рукой на тропу.

— Сюда! — торопится он, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Нам нужно идти сюда! Точно! Чёт, я запамятовал!

— Уверен? — спрашивает Бес.

— Да, — Шакст кивает, — уверен, — голос у него уже не дрожит. Он говорит уверенно и показывает рукой на тропу. — Туда! Они пошли в эту сторону!

— Тады! Двинули! — Бес убирает меч и снова достаёт автомат.

За ним, прямо в воздухе, висят запасные магазины, на уровне плеч. Достаточно протянуть руку, чтобы сменить отстрелянный. У остальных в отряде тоже также. Вот только Бес, до конца не уверен, — это, на самом деле их способность, либо такую возможность они заполучили со стороны, так сказать — заёмная сила от демона?

«Да… и… не всё ли равно! — думает Бес. — Сейчас нужно выжить и выжить любой ценой!»

Отряд идёт по тому пути, который выбрал Шакст.

Отряд снова мерцает. Пропадет из вида. Появляется метрах в ста и бредёт дальше туда, куда их ведёт душа, которую превратили в такую тварь, что пальцы, сами собой, тянутся к спусковому крючку.

***

Лусус. Пустоши. Пятнадцать минут спустя.

Отряд упрямо продвигается вперёд, точно вгрызаясь в плоть Лусуса. С каждым шагом иди становится всё труднее и труднее, будто сам ад восстал против пришельцев.

Шаг.

Остановка.

Ещё шаг.

Снова остановка.

Переход через слой и выход на другой уровень. Снова переход и выход. И так, всё дальше и дальше в Лусус.

И ветер. Он валит с ног. Цепляет. Скребёт своими когтями по забралам шлемов. Спасают только экзоскелеты. Приводы размеренно шелестят и помогают передвигать конечности.

Бес, как пёс, чует, что они идут к смерти. Боец исходит из того, что Шакст их обманул, а они сделали вид, что ему поверили. И он ведёт их не к каравану душ, а в глубь Пустошей — к Зверям.

Но это — не точно. Есть шанс, что эта тварь сдрейфила и, всё-таки, выведет их на демонов. Такой шанс нельзя упускать. Поэтому…

Бес, быстрым шагом, догоняет Петра и хлопает его рукой по плечу.

Мужик озирается и кивает. Натягивает поводок и тормозит Шакста.

— Стоять!

Шакст замирает. Он чувствует, как на него смотрят Пустоши Лусуса. Недобро. Даже враждебно. Со злостью.

Так смотрят ни на равного себе или одного из обитателей Лусуса. Так глядят на мерзкое насекомое, которое хотят прихлопнуть и Шакст об этом знает…

— Погодь! — бросает Бес Петру. — Следи за своей шавкой, а я пока разведаю, что там, да как!

— Хорошо! — Пётр берёт на прицел Шакста.

К ним подходят Курган и Святой. Святой спрашивает у Беса:

— Ты чего задумал?

— Запущу птичку, потом и отвечу! Секите периметр пока я, — Бес смотрит вверх, — буду там!

Бес, не дожидаясь ответа Святого, проходит вперёд на несколько шагов. Потом выскакивает нить из дрона и вставляет её себе шипастым концом в разъём в затылок.

Нить втягивается в шлем, прямо в череп Беса и дрон, резко взмахнув крыльями, взмывает вверх.

Нить вытягивается из его туловища. Разматывается и беспилотник уходит метров на сто, точно он — воздушный змей.

Бес глядит на Лусус его глазом — монокуляром. Наверху ветер становится ещё сильнее, и Бес прилагает все возможные ментальные усилия, чтобы заставить дрон висеть на месте в стремительном потоке.

Птичку немного сносит в сторону. Она поворачивается и Бес видит, что, на сколько хватает глаз, дальше расстилаются одни бесконечные Пустоши.

Никого не видно. Ни каравана, ни демонов, ни душ. Ничего, чтобы можно было назвать живым, конечно, применительно к миру Лусуса.

Бес поворачивается и, вместе с ним, поворачивается и дрон. Птичка передаёт круговую панораму. Вокруг — один только камень, низкие облака и ветер с пеплом.

Дальше, на самом горизонте, сверкают молнии, которые высвечивают тучи, похожие на кровоточащую плоть.

Бес заставляет дрон снизиться и лететь дальше, насколько хватает длины привязи.

Птичка бешено машет крыльями. Углубляется в Пустоши и показывает человеку всё, что она видит.

Безжизненное пространство, будто ты находишься на другой планете, но, одновременно, величественное, от которого захватывает дух.

— Ну, что там? — Святой уже потерял терпение.

Бес не отвечает. Только поднимает руку, давая понять, чтобы ему не мешали.

Дрон разматывает нить до конца. Зависает на месте. Снижается туда, куда ему приказал Бес, заприметив, нечто странное, на самой границе видимости.

Там тоже камень. Каменная гряда, которая тянется на многие километры и теряется в сумраке.

Вот только этот камень — странный. Кажется, что он шевелится. Перемещается и дрожит, вибрирует, а там, где он находится, всё подёрнуто буро-серым туманом, в котором видны призрачные тени. Бесформенные и страшные в своём уродстве.

Бес отмечает направление и расстояние до этой аномалии. Поднимает дрон выше и видит, что за этой грядой, намного дальше, находится нечто, похожее на врата. Огромный проём — чёрный прямоугольник, который возвышается на Лусусом на десятки метров вверх и, не отбрасывает тени.

«Переход? — думает про себя Бес. — Возможно. Не проверишь, не узнаешь. Одно только ясно, тварь нас завела к чёрту на куличики. Впрочем, как мы и предполагали».

Бес приказывает дрону возвращаться. Птичка, теперь, летит задом-наперёд и нить втягивается обратно в её брюхо.

Боец ведёт её осторожно, так, чтобы не потерять беспилотник при сильном порыве ветра. Он чувствует на себе злобный взгляд. Не Шакста или Святого с Курганом. Другого существа, которое оценивает каждый его шаг. Наблюдает, как человек смотрит на возню сколопендр в банке — смесь брезгливости и любопытства — кто кого сожрёт первым.

Птичка почти вернулась. Бес уже видит, как она мельтешит крыльями. До неё — метров пятьдесят. Человек уже предвкушает, что он сделает с Шакстом, когда бросит ему в харю слова, что он их завёл не туда. На его душу у Беса есть отдельная задумка и человек знает, что ставка Шакста на воскрешение после смерти в виде новой трансформы — бита.

Бесу уже нравится, во что он превратит Шакста. Зря он не вывел их на караван душ, ох, зря!

Внезапно, на самой границе зрения Беса, точнее — зрения дрона, мелькает тень. Быстрая, как молния. Огромная, намного больше, чем тень от птицы.

Тень мелькает и… свечой уходит в небо, за облака, чтобы там развернуться и, сделав круг, камнем устремиться вниз.

Из-за ветра и пепла остальные её не видели, даже не слышали.

­— Возврат на базу! — быстро выкрикивает Бес и махом извлекает из головы нить управления дроном, который летит в режиме самовозврата. — Сверху! — кричит Бес. — До контакта десять секунд! Расходимся брызгами!

Святой и Курган не заставляют говорить себе дважды.

— Пётр! — орёт Святой, глядя на Шакста. — Держишь эту тварь! Мы с ним потом поговорим! Он — твой багаж! Бой — наш! Понял?!

Мужик кивает и, размахнувшись, со всей дури лупит прикладом между лопаток Шакста.

Тот вскрикивает и падает на пузо, чтобы тотчас ощутить, как ему в затылок упирается банка пламегасителя.

— Переворачивайся! — приказывает Пётр. — Медленно!

Шакст подчиняется. Перекатывается и замирает, поняв, что шутить с ним не будут.

— Открой пасть! — шипит Пётр. — Шире, сука!

Шакст разевает огромный рот, как можно больше.

Пётр засовывает ему в глотку ствол с ДТК и продолжает:

— Если только сглотнёшь, то сразу же подавишься своими мозгами! Усёк?! Моргни, если понял!

Шакст моргает и видит, как небеса, точно раздаются в стороны и из них, под непрерывный автоматный и пулемётный грохот пальбы, прямо сквозь молнии, вниз падает то, что он ещё никогда сам не видел в Лусусе.

Тварь, которую называют Левианом — Потрошителем, и в бой с которой не отваживаются вступать даже сами демоны!

Глава 10. Змей

— Что это?!

— Какого хера?!

— Гасим его гасим!

— Как это может летать?!

Перекрикиваются друг с другом Святой, Бес и Курган, не забывая стрелять в нечто, что невозможно себе вообразить даже в кошмарном сне.

У Шакста же просто округляются глаза. Они, почти, вылезают из орбит, едва до него доходит, что ЭТО такое.

Погонщик столько всего слышал об этом монстре Пустошей, но никогда не думал, что сможет его увидеть вживую.

Это — Змей! Потрошитель. Левиан. У него много имён, но суть — одна. Тварь рождена, чтобы убивать и поглощать души.

Змей похож на гигантского червяка, длиной метров в тридцать. Крупная особь, но, далеко, не максимального размера. В Лусусе встречаются экземпляры намного больше, намного.

Потрошитель извивается, как змея, и быстро скользит вниз, мелькая среди туч. Тупая башка. Глаз нет. Крыльев тоже. Длинный сегментированный хвост. Морщинистая кожа лоснится от слизи. По ней скользят молнии, и они покрывают монстра призрачным свечением.

Вокруг твари взрываются пули.

Бах! Бах! Бах!

Яркие вспышки выхватывают из сумрака куски тела Змея, освещая его, как лампы стробоскопа.

Отряд посылает в него очередь за очередью. Люди палят молча, зло, используя трассеры для целеуказания.

— Не берёт! — кричит Святой. — Ему просто похер!

— У него, — добавляет Курган, стараясь перекричать грохот и свист от работы шестиствольного пулемёта, — что-то вроде защитного поля. Мы не можем его пробить!

— Командир! — Бес палит по Змею короткими очередями. — Надо отойти! Прячемся, вон за той скалой! — он показывает рукой на нависающую глыбу с глубокой расщелиной. — Другого шанса у нас не будет!

— Погнали! — соглашается Святой. — Пётр! — командует он толстяку. — Бери этого урода и дуй к скале! Живо! Ходу! Ходу! Курган, прикрывай!

— Вставай! — цедит Пётр Шаксту. — Давай, сука!

Мужик выдёргивает ствол автомата из глотки погонщика, пинает его, и дёргает за поводок.

— Пошёл!

Шакст не заставляет просить себя дважды.

Он вскакивает с места и бежит вперёд, подгоняемый таким ужасом, какого ещё никогда не испытывал в Лусусе.

Пётр несётся за ним, держа его на прицеле автомата, а вслед им, эхом, доносятся частые звуки выстрелов и отборный мат бойцов, которые понимают, что не могут убить очередное порождение ада.

— Пригнись! — внезапно слышит толстяк окрик Святого.

Пётр действует на инстинктах. Он дёргает за трос, падает сам, а у Шакста будто подкашиваются ноги, и он валится на камень, как раз в тот момент, когда над ним мелькает длинная чёрная тень.

Шакст вжимается в камень и молится всем и каждому в Лусусе, только бы не оказаться в пасти Змея, ведь смерть в Потрошителе — это только начало вечных мучений.

Ширх!

Петра и Шакста обдаёт раскалённый поток воздуха и, над ними, против пронизывающего ветра, пролетает Змей, буквально в паре метров, толкая себя вперёд хлёсткими ударами хвоста.

Тварь, промахнувшись, пролетает ещё метров сто и, уходит свечой вверх, прямо в облака, чтобы пойти там на разворот и ринуться в новую атаку.

— Давай! — Пётр снова слышит голос Святого. — Ходу, ходу! Пока он не зашел во второй раз!

Толстяк поднимается одновременно с Шакстом и бежит к скале. Вслед за ним несутся Бес, Святой и Курган.

Дрон следует за ними, пока Бес не приказывает ему взлететь вверх, чтобы он не мешался, и оставаться там, под прикрытием облаков.

Отряд добегает до укрытия. Люди забиваются в расщелину в скале, как в нору и, ощетинившись стволами, во все глаза смотрят за тем, как Змей разворачивается.

Все тяжело дышат. Этого не скрыть даже под шлемами экзоскелетов.

— Курган! Бес! Секите за небом! — приказывает Святой. — А я пока с этим потолкую! Что это за хрень?! — Святой наставляет дуло автомата на Шакста. — Отвечай мне, тварь!

Святой тычет стволом АК в зубы погонщика с такой силой, что они едва не ломаются.

— Ну?! — Святой демонстративно прижимает спусковой крючок.

— Это… — начинает Шакст, — Левиан — Потрошитель душ!

— Чего? — переспрашивает Святой.

Шакст не успевает ответить, как раздаётся голос Кургана:

— Он летит прямо на нас! Снижается. Извивается между скал! Вот он! Валим!

Здоровяк открывает огонь из шестистволки по адскому монстру. Бес к нему присоединяется. Затем в бой вступает Святой и Пётр.

Пули взрываются рядом с тварью. Всполохи окрашивают шкуру Змея разноцветным пламенем, не причиняя ему ни малейшего вреда.

Тварь, медленно извиваясь, подлетает ближе к скале и замирает от неё примерно в сорока метрах.

Люди прекращают стрелять и тупо смотрят на этого монстра, всё ещё отказываясь верить в то, что они видят.

— Как оно летает? — тянет Курган. — У него же нет крыльев!

— Ты, — бросает Святой Шаксту, — продолжай, что это?

— Это — Змей! — отвечает погонщик.

— Как его убить? — спрашивает Бес.

— Никак, — тихо отвечает Шакст, глядя на монстра, как заворожённый, — даже с вашим оружием это — невозможно сделать!

— Что ему от нас нужно? — в разговор вступает Пётр.

— Души! — рявкает Шакст. — Все до одной! Но, сначала, он сделает выбор!

— Что за выбор? — тянет Курган, но Шакст ему не отвечает.

Погонщик видит, как Змей, толкнув себя хвостом, тупо оттолкнувшись от воздуха, скользит вперёд, медленно подбираясь к отряду.

Шаксту хочется заорать, но звук застрял в глотке, и он только смотрит на монстра, как кролик на удава.

— Зато он сюда не сможет залезть, — уже шёпотом, словно тварь его может услышать, говорит Курган.

— А мы не сможем отсюда выйти! — язвит Святой. — Башкой своей думай, что говоришь!

— Постойте, — Бес смотрит на Шакста, — ты сказал ему нужны души, а мы сможем от него откупиться, если отдадим ему те души, которые бросили караванщики?

— Нет, — Шакст мотает головой, — зачем брать несколько, если можно взять все?

— Он их жрёт? — спрашивает Святой.

— Поглощает, — отвечает Шакст.

— Как это? — удивляется Курган.

— А вы дайте ему одну и сами увидите, что он с ней сделает.

— Да я тебя сейчас к нему сам выкину! — ярится Курган.

— Заткнись! — цедит Святой. — Бес! — обращается он к бойцу. — Твой черёд умничать! Ты же забрал тех убогих со стоянки каравана. Кинь ему одну, посмотрим, что он с ней сделает!

— Хорошо, — Бес и рад бы послать Святого, но, сейчас, командир предложил дельную вещь.

Нахрапом Змея не взять, значит, нужно схитрить и выяснить его повадки.

Бес подвешивает автомат в воздухе, плеть Шакста тоже оставляет под рукой вместе с мечом Карины, а сам извлекает из пространственного хранилища одну из душ.

Серое существо с полупрозрачной кожей пищит, упирается всеми конечностями, явно не желая покидать своё укрывище.

Бес выдёргивает его. Поднимает за ноги вверх тормашками и…

— Стой!

— Куда?!

— Идиот!

— Что ты делаешь?!

Бес пропускает возгласы Святого, Кургана и Петра мимо ушей и делает шаг к выходу из расщелины.

На человека, тут же обрушивает шквал ветра. Он делает три шага вперёд. Останавливается, твёрдо решив про себя довести начатое до конца — скормить душу Змею и посмотреть, что из этого получится.

Крестик под бронёй Беса, внезапно, оживает, и начинает колотиться изнутри, одновременно в голове человека появляется шипящий голос:

«Ты уверен, что ты хочешь это сделать?»

«Да», — отвечает Бес, не сводя глаз с монстра.

«Тогда, — сущность усмехается, — Саптор тебе в помощь!»

«Без тебя разберусь!» — огрызается Бес и достаёт меч.

У него в голове возникает безумный план. Наверное, такое, ещё никому не приходило в голову в Лусусе, но человек считает, что другого выхода у него нет. Если дело выгорит, то, тогда…

— На! — Бес поднимает отчаянно брыкающуюся душу повыше. — У меня есть ещё! Много!

Змей дёргает башкой. Подлетает на расстояние метров в десять. Замирает и, как кажется Бесу, смотрит прямо ему в душу, хотя у него и нет глаз.

— Что он задумал? — шипит Курган Святому.

— Не знаю! — отвечает командир.

— Он хочет его покормить, — тихо произносит Шакст.

— А раньше такое, кто-нибудь проворачивал? — спрашивает у погонщика Пётр.

— Нет, в том-то всё и дело, — Шакст сглатывает горчащую слюну, на секунду представив себе, что следующей жертвой может оказаться он.

Бес, тем временем, заставляет себя сделать шаг, будучи не совсем уверенным в том, что он всё делает верно.

Он тычет остриём меча в душу, так, чтобы она закричала ещё сильнее, помня слова сущности о том, что боль — это та энергия, которая и питает Лусус.

«Эманации страданий — ключ ко всему!» — внезапно думает Бес, убирая меч за спину так, что он, словно примагничивается к экзе.

Душа верещит и человек замечает, что в поведении Змея, что-то изменилось.

Точно!

По плоти Змея пробегает волна. Вокруг его башки внезапно появляются щупальца с острыми крючками на концах.

До этого времени они были спрятаны в глубоких складках кожи твари и их не было видно.

Пять штук. Три снизу башки, и два щупальца сверху. Они похожи на щупальца осьминога. Только длиной метров в десять.

Щупальца дрожат в предвкушении жертвы. Змей разевает пасть и, тут Бес замечает, что, в этот момент, интенсивность молний, которые змеятся по туше монстра падает, а свечение вокруг него уменьшается.

«Когда он кормится, у него ослабевает защита, — думает Бес. — Но это — не точно. Было бы неплохо проверить, вот только, если я ошибусь, то нам это выйдет боком!»

Бес, усилием воли, заставляет себя стоять на месте, когда Змей тянет к нему свои ловчие щупальца.

Когда до них остаётся совсем ничего, человек замечает, что с внутренней стороны они покрыты сотнями мелких ртов. По крайней мере, это — очень на них похоже. Продолговатые щели, которые смыкаются и открываются, цвета шмата мяса, а из их центра выдвигаются крючки.

«Если схватит, то уже не отпустит, — думает Бес, — но и задний ход уже не дашь. Он чует мой страх! Нельзя показывать, что я его боюсь. Иначе, это заглушит страх души и я, из охотника, превращусь в жертву!»

— Теперь он стал подсадным! — очень тихо говорит Пётр Кургану и Святому, будто опасаясь спугнуть фарт.

— Если эта тварь окажется тупым животным, то Бесу — пиз…ц! — вворачивает Курган.

— И нам заодно! — добавляет Святой.

Бойцы, продолжая целится в монстра, и, готовясь в любую секунду открыть по нему шквальный огонь, хотя это в первый раз и не сработало, наблюдают за дальнейшим действом, которое кажется им ожившим бредом сумасшедшего.

Только Шакст молчит и думает, кого же он на самом деле завел в Пустоши, и, кто стоит за этими головорезами, если один из них осмелился сделать то, что ещё никто и никогда до него не делал.

— На! — Бес кидает душу, и Змей ловко ловит её щупальцем, вонзая крюк в туловище и пробивая его насквозь.

Душа вопит. Её безумные крики уносят порывы ветра.

Щупальце сжимается и подносит душу к башке Змея.

Секунда, и в душу впиваются остальные щупальца, пробивая её конечности и голову.

Несмотря на увечья, душа всё ещё жива. Она глухо стонет, а из её ран, на камень, падают крупные капли крови.

Твердь быстро оживает. На ней снова появляются рты, которые вопят:

— Пить! Пить! Пить!

Змей не обращает на них ни малейшего внимания. Он вперивается в душу, разевает пасть, а затем…

Бес видит, как щупальца, веером расходятся в стороны и душу в мгновение ока разрывает на части.

Бух!

Крик обрывается. Вниз падают внутренности, которые тут же пожирают рты, врывая друг у друга останки.

Бес смотрит на всё это с лёгкостью патологоанатома, который препарирует труп. Ни эмоций. Ни жалости, ни сострадания. Просто — такая работа.

Человек уверен, то, что он сейчас видел, — лишь только начало. Иначе, в чём заключается сила Змея и тот ужас, который он оказал на Шакста?

И, действительно, в том месте, где разорвали душу остаётся… (Бес, до рези напрягает глаза), нечто вроде размытого контура, отдалённо похожего на человеческий.

Этот призрачный контур висит на месте, хотя и дует пронзительный ветер. Колеблется, как пёрышко, а затем он начинает светится. Едва заметно, как блуждающий огонёк.

Змей разевает пасть. Челюсти раздаются в стороны, а между ними растягивается перепонка, похожая на сеть, посередине которой находится бездонный провал — дыра, затянутая тьмой.

По перепонке пробегают молнии. Душа заплывает в пасть. Точнее, её туда, будто с силой вбрасывает, как в водоворот.

Бесу кажется, что он слышал её вопль. А дальше происходит то, что заставляет Беса усомниться даже в реальности Лусуса.

Из центра дыры, прямо из шевелящейся тьмы в пасти монстра, показывается пара лап. Затем возникает лик, как у манекена — только лишь маска, напоминающая маски древних злых духов, и эта тварь, которая сидит внутри Змея, хватает душу — призрачный контур — проекцию, сотканную из боли и страданий, и начинает её жрать. Жрать, держа её лапами и отрывая от неё куски. Насыщая себя чистой энергией ужаса, которая, волею судеб, обрела зримые контуры.

Бес смотрит на это и, понимает, то, что он только что видел, не видел ещё никто. Точнее, не пережил, чтобы об этом кому-нибудь рассказать. И в этом заключается сила и слабость этой твари.

— У меня есть ещё, — говорит Бес, глядя прямо на лик, который находится внутри Змея. — Я могу принести тебе много душ! Столько, что тебе на век хватит!

Бес знает, что он идёт ва-банк, но тварь-то об этом не знает!

Змей вытягивает одно из щупалец и направляет его в человека. Ловчий крюк замирает прямо перед Бесом. Он распрямляется и превращается в острую пику.

— Я предлагаю тебе сделку! — Бес решил идти до конца. — Я знаю, ты можешь нас убить! И мы тебя не остановим! Но нас — всего пять, а душ — очень много! Зачем довольствоваться малым, если можно взять больше?

Пика дрожит. Остриё смотрит прямо в глазницу в шлеме Беса. Человек понимает, что тварь думает. Точнее, думает, то существо, которое находится в Змее и использует эту оболочку, как необычный экзоскелет, только с поправкой на Лусус.

Лик выдвигается из раскрытой пасти ещё больше, прямо из тьмы, и вперивается в Беса.

Курган в него целится и уже готовится открыть огонь, как Бес поднимает руку и останавливает его, будто у него на затылке есть глаза.

— Не смей! Иначе мы все подохнем!

Крик Беса эхом отражается от скал и бьёт Кургана в грудь, как молот. Здоровяк опускает пулемёт и переглядывается со Святым.

— Делай, как он сказал! — шипит командир. — Не тупи! Наша жизнь в его руках!

— Кто ты? — в воздухе, неожиданно, разносится шипение и кажется, что оно раздаётся со всех сторон.

Бес стоит на месте, думает, а потом отвечает существу:

— Воин!

— Кто за тобой стоит? — продолжает существо.

— Зарт! — быстро отвечает Бес. — Демон-жнец!

— Что ты здесь делаешь?

— Мы ищем караван душ! — Бес решает говорить правду, лишь немного приправив её ложью.

— А ты знаешь, кому они принадлежат? — голос у существа глухой, хриплый, нечеловеческий и Бес до конца не уверен, что он раздаётся в реальности, а не звучит только у него в голове.

— Шен-Тару! — сразу же отвечает Бес. — Их гонят в седьмой Домен, и мы должны успеть перехватить их прежде тем, чем они прибудут в зиккурат.

— А ты знаешь, что с тобой сделают демоны, когда вы нападёте на караван? — существо ещё больше вылезает из Змея. — Перебьют всех, а души выставят на невольничьем рынке!

— А если мы их убьём, а не они нас? — вворачивает Бес, решив повысить ставки.

— Ха! — существо усмехается. — Ты, или сумасшедший, или за тобой стоит нечто большее, чем ты себе представляешь!

— Не проверишь — не узнаешь! — Бес говорит так, как ему подсказывает его шестое чувство, или же демон, который управляет им на расстоянии.

— Знаешь, — голос у существа меняется, становится жестким, жестоким, — есть один способ выяснить то, что ты мне сейчас рассказал. Вот только… — существо шипит, — он тебе не понравится!

— Что за способ? — спрашивает Бес, думая о том, что существо захочет, чтобы он отдал ему, кого-то из отряда.

— Не то, о чём ты сейчас подумал! — грохочет существо.

На этих словах существо залезает обратно в пасть Змея. Челюсти захлопываются. По коже твари бежит волна и щупальце с шипом резко выстреливает в Беса, пробивая его правое предплечье сквозь броню экзы. Тут же выстреливает второе щупальце, вонзая шип в плечо человека.

Бес дико кричит от невыносимой боли, словно в него вогнали раскалённый металл, а Змей поднимает его над твердью Лусуса всё выше и выше, пока человек не зависает, покачиваясь на щупальцах, как на цепях, метрах в десяти от камня.

— Погнали! — доносится со стороны скал.

— Не стрелять! — пересилив боль, кричит Бес Кургану, Святому и Петру. — Не стрелять! Это — мой приказ!

По рукам Беса течёт кровь. Она капает на камни, и они оживают. Из них снова появляются рты, которые вопят:

— Пить! Пить! Пить!

«А теперь, мы посмотрим, — раздаётся в голове Беса голос существа, — чего на самом деле стоят твои слова! Я буду считать до десяти, а ты, в это время зови того, кто за тобой стоит! Если твой покровитель не явится, то я разорву тебя на части и скормлю плоть низшим, а затем сожру твою душу! Зови, — настаивает существо, — и, молись, чтобы тебя услышали!»

«Один… — медленно начинает существо, — два…»

Внутри Беса поднимается волна бешенства. Лютая. Беспредельная, как девятый вал. И эта волна превращается в силу, которая захлёстывает собой каждую клеточку тела человека.

Бес смотрит на Змея и представляет себе, с каким бы удовольствием он искромсал бы эту плоть и вытащил из твари это существо вместе со всеми потрохами!

«Ну! — настаивает Левиан. — Три!.. Зови!.. Четыре!.. Пять!»

Змей напрягает щупальца и Беса растягивает в стороны, как при казни в средние века, когда людей разрывали на части, привязав за руки и ноги к упряжке лошадей.

«Да… — цедит Бес, глядя прямо на монстра и его глаза в шлеме вспыхивают алым пламенем, — пошел ты нахер, сучара! Я сам сожру твою душу!»

Боль в теле человека переходит на новый уровень. Она струится по телу и проникает в мозг, создавая в сознании образ, от которого захватывает дух.

В этот момент Пётр, Курган, Шакст и Святой замечают, что меч за спиной Беса дёргается сам по себе и... происходит нечто такое, что ещё не видывал ад!