М.К.АД. Часть первая. Падшие

Глава 1. Карина

Внимание! Все персонажи, имена и описываемые события в «М.К.АД» являются вымышленными, а любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны.

"Убей, чтобы выжить, и выживи, чтобы убивать!"

МКАД. Зима. Вечер.

— Да, на! Подавись ты, козёл! — выпаливает ярко накрашенная брюнетка лет тридцати, глянув в боковое зеркало кроссовера и резко выворачивая руль вправо.

Белый Киа Соренто, едва не задев идущий рядом седан, уходит с крайней левой полосы, уступая дорогу часто моргающему фарами БМВ Х6 с номером из трех шестерок.

Чёрный, раздутый из-за тюнингованного обвеса внедорожник, утробно взревев движком и, выбрасывая из-под широченных колёс комья снежного крошева, тут же рванул вперёд.

— Чтоб ты сдох! — бросает женщина, яростно сверкнув зелёными ведьмовскими глазами. Она провожает взглядом машину, которая разгоняет плотный автомобильный поток. Бумер, едва не задев бетонный разделитель, пристраивается за Маздой, продолжая сигналить водителю легковушки, пока его не пропускают.

— Карина! — взрывается сидящий на месте пассажира седовласый мужчина, нервно прокручивая на безымянном пальце правой руки золотое кольцо. — Сколько можно?!

— Да пошёл он нахер! Мудак! — женщина зло смотрит на мужа. В ярости Карина неуловимо похожа на разгневанную Сандру Буллок и Кейт Бекинсейл в одном лице. — Чего он лез, а? Торопится? Мы все опаздываем! — сделав паузу и, смахнув длинную прядь иссиня-чёрных волос со щеки, брюнетка добавляет: — Надо же нам было умудриться поехать в Москву в пятницу! То пробищи, то идиоты всякие лезут!

— А ты лучше на дорогу смотри! Дистанцию держи! Не пристраивайся близко. — мужчина поправляет очки. — Гляди, как метёт, и стемнело уже! Впереди резко тормознут и ты кому-нибудь в жопу въедешь!

— Влад! Заткнись! Без тебя знаю! — огрызается Карина, следя в зеркало заднего вида за набирающей ход фурой. — Тебя везут, вот сиди и молчи! Нечего мне под руку вякать!

— Истеричка долбанная! — цедит мужчина, — Каждый раз одно и то же, когда ты за рулём! Сегодня, так вообще, как с цепи сорвалась!

— Не надо было бухать! Тогда сам бы и вёл! — ярится женщина.

— Я уже сто раз говорил тебе! — повышая голос, отвечает Влад. — Мы сегодня сына Сергея Анатольевича наконец прооперировали. Удачно, а я тебе говорил, что с ним было! Сергей Анатольевич потом ввалился ко мне в кабинет, уже поддатый, и предложил хряпнуть коньяка за здоровье Павлика, одну рюмашку, потом другую, а таким людям не отказывают!

Брюнетка испепеляет мужа взглядом.

— У тебя таких поводов, — Карина кривит губы, — каждую пятницу набирается! Особенно… — жена пристально смотрит на мужа, — когда рядом с тобой эта рыжая стерва пасётся — Жанна, та медсестричка, которая всё время тебе названивает, когда ты не на смене и, таким приторно-сладким голоском просит: «Владислава Евгеньевича пожалуйста! Его пациент спрашивает». Я тогда видела, как она на тебя смотрела! Нагнулась над твоим столом, вся такая приторно липкая, а пуговицы на халате видимо забыла застегнуть, а заодно, и лифчик надеть, да?! Чтобы ты на её сиськи пялился? Я вам, наверное, помешала, когда в кабинет без стука вошла? — зелёные глаза Карины сверкают, как у разъярённой кошки. — Тьфу! Аж противно! Шалава!

— Да… что… ты… придумала… — Влад задыхается от злости и выпаливает: — иди ты! Сука! — мужчина поворачивает голову, смотрит на заднее сиденье, где, рядом с автокреслом, мерно посапывая с наушниками в ушах, лежит белокурая девочка лет шести. Затем, хирург снова глядит на жену.

— Хорошо, хоть Яну не разбудили, — тихо бурчит Влад, — веди машину аккуратнее. Как к Москве подъезжать будем, надо остановиться на обочине и пересадить её, а то, если на посту тормознут, ещё на штраф налетим.

— Угу, — кивает Карина, — пересадим, только, когда доедем, неизвестно! Смотри, что навигатор показывает, впереди всё в красном. Опять, наверное, кто-то влетел. Нельзя, что ли было, в выходные поехать?

— Ты же знаешь, что нет! — вполголоса рявкает мужчина. — Сколько раз тебе повторять! Она не сможет к нам завтра приехать!

— Ну… конечно!.. — деланно тянет Карина. — Раз твоей матери приспичило именно сегодня подарок Яне отдать, то значит, бросаем все дела и, на ночь глядя, прёмся в Москву, а потом, к часу ночи, домой возвращаемся. Зашибись! А то, что мы всю неделю работали — это ничего, — женщина щёлкает переключателем поворота и, улучив момент, лихо перестраивается в другой ряд, обгоняя микроавтобус.

— Надоел, то едет, то не едет. Не гляди на меня так! — шипит Карина, уловив холодный взгляд мужа. — Сама знаю, что веду себя, как тварь. Просто, бесит всё! Тащимся, как черепахи.

— Это они тащатся, а мы едем! — Влад смотрит на внутреннюю сторону МКАДа, глядя на застывший нескончаемый поток автомобилей. — К тому времени, как мы обратно поедем, пробка уже рассосётся.

— Уверен, да? — язвит Карина.

Влад ухмыляется.

— А тебе лишь бы подковырнуть меня! Смотри, пешеходный переход уже виден, — мужчина показывает на вырисовывающийся из темноты мост через МКАД, чем-то напоминающий членистоногое насекомое с полупрозрачным брюшком, — до «Лосинки» добрались. Уже скоро. Главное — нужный поворот не пропусти, а то, как в прошлый раз, придётся ещё полчаса крутиться.

— А ты что, когда мы только подъезжали к развязке, предупредить меня заранее не мог?! — шепотом орёт Карина, глядя на мужа. — Специально ждал? Типа поржать? Ты же знаешь, как я ненавижу все эти съезды, заезды, эстакады! Хрен разберешь, что, где! Я повернула, как навигатор вёл, — женщина выдерживает паузу: — всё из-за тебя!

Мужчина открывает рот, силится что-то сказать, но, глухо выматерившись, складывает руки на груди и утыкается в одну точку.

За окном мелькает унылый пейзаж. Тёмные распяленные тучи будто прибиты к земле. Хлопья снега валятся на лобовое стекло. Берёзы, точно застывшие в скорби и одетые в белый саван, вытягивают руки-ветви, о чём-то моля небеса. Влад, про себя, читает надпись на придорожном плакате.

«Запрещено беспокоить диких животных! Опасно для жизни!»

«А также мусорить, курить и рубить деревья, — мысленно добавляет мужчина и улыбается, вспомнив, как лет десять назад, ещё до рождения Яны, они с Кариной ездили в лес, где увидели лося. — Да… давно это было, — думает Влад, — теперь только дом — работа, работа — дом и редкие выходы в свет, ради того, чтобы создать видимость у друзей и знакомых, что всё идёт как раньше. — Хотя, — думает Влад, — по статистике, после пяти или семи лет брака, наступает кризис, а мы уже за червонец перевалили и ещё не прибили друг друга, и не разбежались. Значит… всё не так уж и плохо».

Влад, бросив взгляд на жену, по привычке обкусывающей губы, когда она напряжена, отворачивается к окну.

Машины идут плотным бесконечным потоком. Каждая из пяти полос забита до отказа. Фуры, автобусы, легковушки и внедорожники. Механическое стадо, утробно рычащее движками.

Кажется, что волнение людей передалось и автомобилям. Расстояние между машинами сокращается, словно водители боятся, что кто-то другой, а не он, втиснется в образовавшийся промежуток. Влад смотрит на таблички закреплённые на мачтах освещения.

— Уже девяносто восьмой километр проехали, — говорит мужчина, — скоро до съезда доберёмся.

— Чего ты там бубнишь? — спрашивает Карина, повернув голову. — Ты лучше, меня заранее предупреди, чтобы опять поворот не пропустить, а то …

Женщина не успевает закончить фразу, как, неожиданно, машины, идущие далеко впереди, заливаются резким воем сигналов. Автомобили хаотично шарахаются в стороны, уворачиваясь, от чего-то огромного, чёрной тенью разворачивающегося посреди дороги.

Слышится отчаянный визг тормозов. Раздаётся глухой удар, сменяющийся скрежетом сминаемого металла. На мгновение всё затихает, точно кто-то вырубил звук. Секунда и, по глазам Карины бьёт ярко-огненная вспышка, а над МКАДом разносится гулкое эхо взрыва.

— Дура, на дорогу смотри! — орёт Влад на оцепеневшую жену, показывая рукой на резко загорающиеся стоп-сигналы впереди идущих машин. — Что-то случилось!

— А, чтоб тебя! — Карина со всей дури вдавливает педаль тормоза.

Киа останавливается, едва не влетев в задний бампер Мицубиси Л200, который замирает в метре от грузовика с оранжевой цистерной с надписью: «ОГНЕОПАСНО».

— Твою мать! Карина! Внимательнее! — Влад приподнимается с кресла. — Ты только посмотри, что там делается!

Карина отстёгивает ремень безопасности, бросает быстрый взгляд на дочь, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке, а после вытягивает голову, стараясь рассмотреть жуткую аварию.

Глаза женщины скользят по фуре, которая впечаталась кабиной в бетонный отбойник. Блок вынесло на противоположную сторону МКАДа и в него въехало ещё несколько автомобилей.

Чуть дальше, перегородив дорогу, на боку лежит сорванный с грузовика прицеп. Рядом с ним застыли разбросанные, как кегли, машины. Одна из них ярко пылает. Вокруг автомобиля суетятся люди, пытаясь залить пламя из огнетушителей и забросать снегом горящую легковушку.

— Сиди здесь! Я туда! — рявкает Влад. Не дожидаясь ответа жены, мужчина распахивает дверь Киа, впуская в салон снежный вихрь. Пригибаясь под пронизывающим ветром, Влад и ещё несколько водителей, бегут к мужчинам, которые с криками и матом оттаскивают от чадящего чёрным дымом седана разбитый Ниссан Кашкай. Из машины раздаются пронзительные женские крики, переходящие в визг.

— Куда?! Стой! А куртку?! — приоткрыв дверь, кричит вдогонку мужу Карина.

Но Влад, лишь махнув рукой, протиснувшись между грузовиком и автобусом бежит дальше.

— Мама! Что случилось? — доносится с заднего сиденья.

— Не холодно солнышко? — женщина, захлопнув дверь, смотрит на дочь.

Девочка, вытащив из ушей наушники, мотает головой.

— Нет. Что там? Почему мы не едем?

— Там авария Яна, — отвечает Карина.

— А где папа?

— Он пошёл людям помогать, — женщина, протянув руку, гладит девочку по волосам. — Пить хочешь?

— Неа, — отвечает Яна. — А папа, как на работе, что ли?

— Да, — говорит Карина, — как на работе.

— А мы скоро поедем? — девочка крутит головой. — Сколько машин! Они тоже, как мы застряли?

— Да милая, — женщина улыбается, — тебе точно не холодно? Может печку посильнее включить?

— Мне тепло, — произносит Яна. — Получается, мы у бабушки не будем сегодня?

— Не знаю, папа вернётся и спросим, — Карина растирает виски, стараясь унять начинающуюся головную боль.

— Тогда ждём, — девочка, подышав на стекло, начинает что-то чертить на запотевшей поверхности.

Карина, убедившись, что дочка отвлеклась и, мысленно поблагодарив бога за то, что Яна не спросила, почему снаружи так сильно кричат, блокирует двери машины.

«Влад. Какого чёрта ты туда полез?! — думает женщина, упёршись лбом в руль. — Без тебя, что ли не справятся? Вот вечно ему влезть во всё надо! Тоже мне, спасатель!»

От невесёлых мыслей Карину отвлекает громкий стук в водительское окно. Повернув голову, женщина тихо вскрикивает, видя, что, сквозь присыпанное снегом боковое стекло, на неё пялится старуха, закутанная в серый шерстяной платок. Выпученные глаза глядят сквозь Карину, пронзая её, как два острых клинка.

— Убей себя и дочь, чтобы спастись! — шипит старуха. — Убей! Убей! Убей!

— Что?! — дрожащим голосом спрашивает женщина.

— Только мертвые спасутся! — старуха срывается на крик.

— Что… вы… сказали?.. — Карина давит рвущийся из груди вопль.

В ответ раздаётся крик:

— Судный час пробил, Карина! Саптор ждёт вас!

Лицо старухи растворяется в серой дымке.

Чувствуя, как волна ужаса накатывает, откуда-то снизу живота, женщина часто дышит, затем переводит взгляд на дочь, но видит, что Яна, как ни в чём не бывало, продолжает рисовать на стекле.

«Что… Что это было? — лихорадочно думает женщина. — Она ничего не видела и не слышала? Что со мной происходит?»

— Карина! — внезапно слышится окрик снаружи.

Женщина вздрагивает.

— Карина, открой! Скорее!

Ручку двери дёргает фигура, запорошенная снегом.

— Мама — это папа! — хнычет Яна. — Он замерз!

Будто очнувшись от сна, женщина разблокирует замок. Влад, рывком распахнув дверь, выпаливает:

— Открывай багажник! Живо!

Схватив куртку и шапку, мужчина быстрым шагом обходит машину. Открывает заднюю дверь кроссовера. Схватив небольшой чемоданчик с красным крестом, Влад хлопает крышкой багажника. Затем срывается с места, но, точно налетев на невидимую стену, бегом возвращается к машине. Делает знак рукой, чтобы Карина чуть опустила боковое стекло.

— Сидите здесь! Никуда не высовывайтесь! Заблокируй дверь! Поняла? —бросает Влад жене.

— А ты? — робко спрашивает Карина.

— Всё потом! — отмахивается Влад.

Мужчина, придерживая капюшон, снова бежит к месту аварии. Женщина смотрит ему вслед и, внезапно вздрагивает, слыша, как в голове раздаётся вкрадчивый шепот:

«Карина. Карина! Впусти меня!!!»

«Кто здесь?» — мысленно откликается женщина.

«Неважно, кто я, главное — с кем будешь ты, когда ОН придёт в ваш мир!».

— Чего? — вслух произносит Карина, но ответа нет.

Женщина крутит головой по сторонам. Ей кажется, что на неё, кто-то пялится. Глаза прожигают нутро обжигающим пламенем. В голове Карины появляется лицо, похожее на застывшую восковую маску. Вокруг пылает огонь. Воск плавится, тает, стекает куда-то вниз, а на месте маски обнажается провал в бездну, откуда доносится барабанный бой и гортанный рёв из тысяч и тысяч глоток, которые, раз за разом, выкрикивают только одно имя, от которого Карину бросает в дрожь:

— Саптор!

Глава 2. Мать

МКАД. Десять минут спустя.

Ширк, ширк.

Ширк, ширк.

Дворники смахивают с лобового стекла Киа Соренто снег. Карина видит, что возле искореженной фуры столпилось с десяток человек. Судя по командам, отдаваемым Владом, и действиям мужчин, они стараются кого-то вытащить из зажатой между грузовиком и бетонным отбойником искорёженной чёрной машины.

— Мама, а мы скоро поедем? — спрашивает Яна. Девочка в десятый раз стирает со стекла нарисованную фигурку человечка.

— Не знаю, милая, — повернувшись, отвечает Карина. — Вот когда папа придёт, то у него и спросим. Пить хочешь? — женщина смотрит на девочку.

— Давай, — соглашается Яна.

Чай или сок? — мать вопросительно смотрит на дочь.

Девочка задумывается.

— Я хочу сока, но ты скажешь, что сейчас нам нужно согреться и успокоиться, — Яна улыбается, — чай с мятой?

Карина смеётся.

— Хитрюга! — говорит женщина, откручивая крышку термоса, — на, держи, — Карина протягивает девочке пластиковый стаканчик, — осторожнее, горячий!

— Я подую! — отвечает девочка, с удовольствием вдыхая ароматный чай.

— Печенье? — предлагает Карина.

— Пряник!

— Сластёна! — женщина разворачивает целлофановый пакет и протягивает его дочери.

Порывшись, девочка выуживает из свёртка сдобу. Задумавшись, она разламывает пряник на две части и даёт половинку матери.

— Ты тоже, поешь, — улыбается Яна, — твой любимый, с ванилью.

— Умница моя! — мать гладит дочь по голове. — Поешь и постарайся поспать, мне кажется, что мы здесь надолго.

— Бабушке позвони, — бубнит девочка, набив полный рот, — а то волноваться будет. Поёрзав, Яна облокачивается на спинку сиденья и, шумно причмокивая, отхлёбывает из стаканчика чай.

— Хорошо… наберу ей… потом… — нехотя говорит брюнетка.

Карина, через зеркало заднего вида, украдкой смотрит на дочь. Женщина чувствует нарастающую тревогу. Образ старой ведьмы и имя «Саптор» не выходят у неё из головы. Карина, несмотря на горячий чай и включённую в авто печку, зябко поёживается.

Она многое отдала бы, чтобы убраться отсюда, даже, если придётся переться обратно с черепашьей скоростью. Главное — оказаться дома, принять горячий душ, выпить бокал вина, залезь под одеяло с головой и, лежать в темноте, не видя всего того, что сейчас происходит на дороге.

«Что же это было. Усталость? Стресс? — думает женщина. — Или какой-то знак?»

При слове знак, Карина вздрагивает. Она вспомнила, что две недели назад, к ней, на выходе из церкви, где она была, наверное, только второй раз в жизни, подошел странный старик с длинными седыми волосами, перевязанными на лбу выцветшей от времени холщовой лентой.

Поначалу Карина шарахнулась от него, как от бомжа, хотя, от него и не воняло. Но больше всего женщину поразили его глаза — синие, пронзительные и ясные, как у детей. Они напоминали два глубоких лесных озера, наполненных студёной водой.

Мужчина, сказав: «Носи и не снимай», протянул Карине, потемневший от времени и висящий на плетёном шнурке, деревянный равнолучевой крестик, заключённый в серебристый круг, а затем, скосив глаза на храм, добавил: «Больше не ходи туда! Там нет нашего Создателя!».

От слов незнакомца исходила такая власть, что Карина безропотно взяла крестик. Она ещё хотела окликнуть старика и, что-то спросить у него, но он уже растворился в толпе. А Карина, покрутив крестик в руках, заметила, что на нём вырезаны какие-то знаки, похожие на древние руны.

Чувствуя, как от крестика исходит приятное тепло, женщина надела его на шею, хотя раньше никогда не сделала бы этого. С того дня Карина постоянно спрашивала себя, почему она так поступила и, вопреки своим принципам, послушалась этого старика?

Женщина каждый раз приходила к одному и тому же ответу — она хотела перемен и, необычный крестик стал тем знаком, который она так ждала.

Карина вспоминает, как брак, за годы совместной жизни, превратился в рутину. Былые чувства к Владу исчезли. Остался лишь ежедневный быт с заранее заготовленными дежурными фразами: «С добрым утром. Когда приедешь? Как прошёл день? Что приготовить на ужин?»

Жизнь, идущая по накатанной дороге из пункта А в пункт Б, где известна каждая остановка, а будущее предопределено.

Карина, ни за чтобы себе не призналась, что в последнее время в её голове прочно засела одна мысль — жгучее желание вырваться из опостылевшего круга и радикально изменить жизнь. Именно об этом она мысленно просила небеса, сама, не зная, к кому обращаясь. Всё равно к кому.

Лишь бы, что-то изменилось. Исчезло. Провалилось пропадом. Круг разомкнулся, и она… Что делать после, женщина не думала. И, по мнению Карины, небеса ответили, явив ей знак в виде необычного крестика.

«Говорят, что мысли материальны. Тогда бойтесь их, вдруг ваше желание сбудется?..»

Карина забыла, где слышала эту фразу, но поступить по-другому уже не могла.

«Вот так, вроде и живём вместе с Владом, — думает Карина, — а точно пассажиры в автобусе, изо дня в день едем по одному маршруту и, не известно, когда это кончится. Одна у меня отрада — Яночка, а что дальше будет — неважно».

Женщина смотрит на дочку, уснувшую на заднем сиденье машины с полуоткрытым ртом. Карина улыбается. Затем, почувствовав чей-то взгляд, скашивает глаза в сторону.

«А ты чего вылупился, придурок?!»

Мысленно орёт женщина, заметив, что из рядом стоящего УАЗа Патриота, на неё пялится толстый лысый мужик лет с помятым и небритым лицом лет за пятьдесят. Водитель, точно услышав окрик, поспешно отворачивается, делая вид, что смотрит, куда-то в сторону.

Карина крутит головой. Барабанит пальцами по подлокотнику. Потеряв терпение, женщина открывает дверь кроссовера. Выходит, становится у капота Киа.

Ёжась от холода и кутаясь в коричневую дублёнку, Карина прикрывает глаза рукой, пытаясь рассмотреть, что происходит на месте аварии. Ветер треплет её волосы, швыряет комья снега в лицо. Женщина видит тело, лежащее на расстеленной курке и Влада, стоящего рядом на коленях, с чем-то в руках.

«Что там? — думает Карина, делая шаг вперёд. — Сходить, что ли?» — женщина смотрит на машину.

Женское любопытство борется с чувствами матери. Мать выигрывает. Брюнетка открывает дверь машины, плюхается на сиденье. Рука Карины ныряет в сумочку, пальцы нащупывают плоский гладкий корпус телефона.

Достав мобильник, Карина разблокирует его, нажав на сенсор отпечатка пальца с обратной стороны мобильника и, ткнув на иконку с трубкой, забивает в графе контакты: «Людмила».

Выбрав в вывалившимся списке слово «свекровь», Карина, занеся палец над номером, мысленно считает до пяти. На цифре три, женщина глубоко вдыхает и выдыхает, как перед прыжком с вышки, готовясь нажать вызов, но, неожиданно слышит, как издалека доносится странный гул. Шум нарастает, перерастает в грохот. Карине кажется, что где-то в небе работает гигантская электрическая мясорубка.

— Мама, что это? — испуганно спрашивает проснувшаяся Яна. Девочка крутит головой по сторонам.

— Не знаю, кроха, — отвечает женщина, — кажется, что-то летит.

Двери соседних машин открываются. Люди выходят. Задирают головы, вглядываясь в тёмное небо.

— Глядите! — орёт один из мужчин. — Вот они!

У минивэна, стоящего напротив Киа, резко сдвигается дверь. В снег выпрыгивает парень, одетый в джинсы, клетчатую рубаху с длинным рукавом и кожаную жилетку. Несмотря на холод, «ковбой», как мысленно обозвала Карина парня, достаёт из кармана мобильник и начинает, что-то снимать, держа телефон на вытянутой руке. Карина не выдерживает.

Со словами: — Сиди здесь, я сейчас! — женщина, бросив взгляд на дочь, выходит из машины и сразу зажимает руками уши из-за невероятного грохота.

Карина видит, как недалеко от трассы, прямо над лесом, едва не цепляя верхушки деревьев, в сторону Москвы, мигая красными проблесковыми огнями, один за другим летят шесть вертолётов. Лопасти молотят воздух, вздымая вихри снега.

— Военные! — слышит женщина под ухом хриплый мужской голос. Карина вздрагивает и поворачивает голову. Она видит, что рядом с ней стоит тот самый пухлый мужик, который недавно рассматривал её через окно Патриота.

Не дожидаясь ответа, толстяк, стараясь перекричать шум работы двигателей вертушек, кричит:

— Самый первый, вытянутый это — «шмель» — Ми-24, а те, что рядом, — «пчёлы», ну, Ми-8, поясняет мужчина, видя недоумённый взгляд Карины, — а позади, самый большой это — транспортник — Ми-26. Низко очень идут, по-боевому. В «ночниках» видимо, то есть в приборах ночного виденья, — тараторит мужик. — Странно, наверное, опасаются чего-то? Меня, кстати, Пётр зовут, — толстяк протягивает руку.

— Понятно, — отвечает Карина, машинально пожимая крепкую ладонь. Женщина провожает взглядом вертолёты, пока те не скрываются вдали.

— Я думал, к нам медичка идёт, а оно — вон как всё повернулось, — говорит Пётр, — мы здесь уже полчаса торчим, а ещё никто не приехал. Ни спасателей, ни полиции. Не нравится мне всё это. Маячим тут, точно мишени, а в тепловое пятно, которое от нас идёт, слепой, и то попадёт.

Мужчина оглядывается, окидывает взглядом машины, стоящие позади.

Нас тут сотни, тысячи уже! — Пётр машет рукой, — представляешь, сколько здесь автомобилей собралось, пятница же!

— А мы что, уже на «Ты» перешли? — холодно спрашивает Карина. — Что-то я не припомню такого!

— Извините! — мужик широко улыбается, обнажая ряд неровных зубов. — Это я от волнения, по привычке. Но, поверьте моему опыту, что-то здесь не так!

Карина порывается спросить, что именно вызвало у Петра беспокойство, но передумывает.

— Это ваш муж там? — неожиданно спрашивает мужик, махнув рукой в сторону аварии.

— Да, — отвечает женщина и, поспешно добавляет:

— Он врач, хирург.

— А... — тянет Пётр, — понятно. Я бы тоже пошёл, — извиняющимся голосом тараторит мужчина, — но мне ничего тяжелого поднимать нельзя, позвоночник, старая травма, да и волноваться тоже, сердце.

— Если хотите, у меня есть горячий чай, — предлагает Карина, — с мятой.

— Нет, спасибо! — мужик смеётся, — лучше, я в машине погреюсь.

Пётр делает несколько шагов в сторону Уазика, заметно прихрамывая на правую, негнущуюся в колене ногу, но, замешкавшись, разворачивается. Подойдя к Карине он, понизив голос почти до шепота, говорит:

— У меня радиосканер в «козле», пойду послушаю, чего там говорят, — Пётр по-заговорщицки скашивает глаза в сторону. — Если, что путное услышу, расскажу вам.

— Извините ради бога! — в разговор вмешивается ярко накрашенная молодящаяся блондинка, лет сорока пяти, запахнутая в длинную норковую шубу.

Карина и Пётр поворачивают головы:

— Извините ещё раз! — продолжает женщина визгливым голосом. Окинув взглядом Петра с головы до пят, она вперивается в Карину. — Ваш муж тоже там? —розовощёкая дама, напяливая капюшон, который норовит сорвать с её головы ветром, смотрит на место аварии.

— Угу, — кивает Карина, почувствовав, что к терпкому запаху сладких духов блондинки примешивается алкогольное амбре.

— Мой тоже, — выдыхает незнакомка, — дурак! — выпаливает она неожиданно. — Говорила ему, сиди в машине, без тебя разберутся! А он рванул, как молодой. Вы не знаете, что там? Плохо всё, да?

— Да уж… веселья маловато, — холодно бросает Пётр, — я в машине буду, греться, — обращается толстяк к Карине. — Если что, стучите.

— Хорошо, — тихо отвечает Карина.

Пётр, хромая, уходит и садится в Патриот, нарочито громко хлопнув дверью.

— Что это с ним? — блондинка кривит губы.

— Не знаю, устал, наверное, — невпопад отвечает Карина. — Я замёрзла, сяду в машину, тоже погреюсь.

— Хорошо, — дама одаривает Карину фальшивой улыбкой, — я тоже пойду.

Развернувшись, блондинка быстрым шагом подходит к черному, наглухо затонированному Гелендвагену. Взявшись за ручку двери, она, повернув голову и, глядя на усаживающуюся в кроссовер Карину, зло цедит сквозь зубы:

— Сучка! Пока муж там копается, она уже здесь, глазки плешивым кобелям строит, шалава!

Женщина грузно плюхается на задний диван внедорожника. Отвинчивает крышку наполовину пустой бутылки Мартини. Наливает напиток в бокал, на дне которого блестят кусочки льда, добавляет виски.

Машинально помешивает коктейль, затем отпивает глоток, густо размазывая красную губную помаду по стеклу и, отломив от плитки кусок чёрного шоколада, отправляет его в рот.

Чувствуя, как сладковатый вкус алкоголя приятно оттеняет горечь, а по телу бежит волна согревающего тепла, женщина откидывается на спинку сиденья гелика. Блондинка думает о том, что сейчас, она бы отдала всё на свете, лишь бы этот грёбаный МКАД вместе со всеми машинами и людьми провалился в Ад…

Глава 3. Ад внутри

— Мам, ну, чего там? — спрашивает Яна у Карины. — Долго ещё?

— Пока ждём, поспи лучше, — отвечает женщина, стараясь не показывать, как она встревожена.

— Ну… ладно, — соглашается девочка.

— Тебе тепло? Может быть печку посильнее включить?

Мать вопросительно смотрит на дочь.

— Неа, — девочка мотает головой так, что её белокурые волосы размётываются по плечам, — разбуди меня, если что-то случится, — добавляет она.

— Хорошо, — отвечает Карина, — спи сладко.

Женщина, глянув на панель приборов и, отметив про себя, что бензина в баке ещё достаточно, откидывается на спинку сиденья. Она сама не замечает, как под мерное урчание работающего двигателя веки тяжелеют. Карина закрывает глаза, проваливаясь в сон, больше напоминающий бред сумасшедшего.

***

Карине снится яркое солнце, и дорога, по которой они идут вместе с Владом.

Жара.

Душно.

Над шоссе дрожит раскалённое марево. Асфальт едва не плавится под ногами. Ни облачка. Ни тени. До самого горизонта тянутся поля с пожухлой травой. Карина не понимает, как они с Владом здесь оказались и куда направляются.

Женщина пытается оттащить мужа с дороги, но он упрямо продолжает иди вперёд, механически переставляя ноги по сплошной разметке. Карина дёргает Влада. Упирается.

Мужчина, в ответ, стискивает её руку с такой силой, что у женщины белеют пальцы. Сердце Карины бешено колотится о рёбра. Становится трудно дышать. Она открывает рот, как рыба, выброшенная на берег. Силится, что-то сказать мужу, но с обветренных губ срывается лишь жалкий хрип:

— Влааа…д! Влад! Ты чего?! Остановись!

Издалека слышится нарастающий шум от работы мощного движка. Гул напоминает урчание хищного зверя, готовящегося к прыжку. Карина щурится, вглядывается вперёд и видит, что на них несётся огромный грузовик.

Лобовое стекло тягача наглухо затонировано. Не разглядеть, есть там водитель или нет. От мысли, что грузовик едет сам, женщине становится страшно. Карина пытается вырвать руку, что-то орёт Владу, но он лишь крепче сжимает пальцы, размеренно шагая навстречу смерти.

Грузовик приближается. Карина видит, что массивный бампер и решётка радиатора машины густо забрызганы бурыми пятнами.

«Он, кого-то сбил!», — думает женщина.

Карина тянет мужа за руку. Матерится на него. Тычет кулаком в бок. Всё без толку. Влад с остекленевшим взором продолжает идти вперёд.

Время будто останавливается. Течёт, как кисель. Виснет пудовыми гирями на ногах. Заставляет ждать удара многотонной махины, готовой подмять под себя мужчину и женщину, а затем перемолоть человеческие тела и выплюнуть их, как поломанных кукол.

— Влад!!! — орёт Карина.

За секунду до удара, женщине с трудом удаётся спихнуть мужа в сторону. Грузовик лишь слегка задевает его, сбрасывая вместе с женой в кювет.

Карину и Влада обдаёт жаром, пылью и тошнотворным запахом дизельного выхлопа. Они катятся по земле. Влад охает и хватается за вывернутую ногу. Железный монстр проносится дальше. Резко тормозит, оставляя на дороге чёрный дымный след от шин. Грузовик заносит, и он с грохотом влетает в мачту опоры электропередач.

Из смятого бака льётся топливо. Горючка капает на раскалённую выхлопную трубу и шипит. Пары соляры испаряются и смешиваются с воздухом. Струйка топлива доходит до глушителя. Раздаётся взрыв.

Чёрный дым и пламя поднимаются вверх. Опора ЛЭП, накренившись, медленно заваливается на бок. Провода срывает, и кабели, извиваясь будто тугие тела змей, шипя и плюясь снопами искр, поджигают иссохшую траву.

Пламя вздымается стеной. Бежит по полю. Кажется, что оно живое, смотрит на тебя, оценивает, думая о том, как бы сожрать. Огонь подбирается к людям. Карина замечает, как красные языки лижут голую землю. Прощупывают её, словно ища путь к живым.

— Тварь! — кричит Карина. — Чего же ты ждёшь?!

И огонь услышал. На глазах женщины, пламя перекидывается с травы на землю. Сначала неуверенно, словно пробуя на вкус новую пищу, огонь, искрящимися змейками бежит вперёд, прямо к стонущему от боли Владу.

Карина хватает мужа за куртку, тащит его, упираясь каблуками босоножек в землю.

— Ну, давай! — орёт женщина. — Помогай мне! Влад!

Мужчина шипит, плюётся, отталкиваясь здоровой ногой, видя, что обувь уже дымится. Пламя перекидывается на джинсы, царапает огненными когтями ткань. Влад чувствует, что с него точно живьём сдирают кожу. Мужчина кричит от боли.

Карина поднатуживается. Закусив до крови губу, она, наконец вытягивает мужа на дорогу, с ужасом думая о том, что огонь перекинется и на асфальт. Но пламя останавливается, отползает назад и затухает, всасываясь в землю, как вода.

«Огонь точно загонял нас сюда, обратно, на дорогу, — думает Карина, — но, зачем?»

Женщина озирается по сторонам. Остов грузовика уже догорел. Над дорогой вьётся чёрный едкий дым, от которого першит в горле. Женщина чихает, растирает тыльной стороной ладони слезящиеся глаза, затем переводит взгляд на мужа и гладит его по волосам.

Влад улыбается и внезапно меняется в лице, махнув рукой, куда-то за Карину. Силясь встать, мужчина кричит:

— Прочь! Надо бежать! Они приближаются!

Карина поворачивает голову, стараясь рассмотреть, что же так напугало мужа. К своему удивлению, женщина видит, что к ним летит крупная ворона. Птица громко машет крыльями, приземляется на дорогу метрах в пяти от людей. Ворона, повернув голову набок, деловито вышагивает по асфальту.

— Ты чего? — спрашивает женщина у мужа. — Это же просто птица.

Глаза Влада бегают из стороны в сторону, он, с трудом, опираясь на руку, приподнимается и, глядя на ворону, выдавливает:

— Да, померещилось, что-то, откуда она здесь взялась?

— Не знаю, — Карина пожимает плечами, — прилетела откуда-то, наверное.

Тем временем, ворона подходит к людям, поворачивает голову, кося чёрным глазом на женщину. Карина вытягивает руку, думая погладить птицу по голове.

— Иди сюда, — шепчет женщина, — я тебя не обижу.

Ворона громко каркает, уворачивается и, внезапно резко мотнув головой, долбит клювом в раскрытую ладонь Карины.

— А чтоб тебя! — вскрикивает женщина, видя, как из рваной раны течет кровь.

Карина сжимает кулак, с испугом смотрит на ворону, которая воспользовавшись заминкой, расправляет крылья, взмахивает ими и, подлетев на несколько метров вверх, камнем падает на Влада, вцепившись ему в лицо острыми коготками.

Ворона клюёт мужчину в глаза. Раз, другой, третий. Влад истошно орёт, пытается отодрать птицу, но птица словно прирастает к нему, продолжая яростно долбить Влада клювом и царапать его когтями. Во все стороны летят брызги крови.

— Убери её! — орёт мужчина. — Убери эту тварь!!!

Карина, точно очнувшись от оцепенения, вскакивает и схватив ворону за крыло с размаху шмякает её об асфальт. Птица верещит, разевает клюв, покрытый ошмётками человеческой плоти.

— На! Получай! — выкрикивает Карина, давя ворону ногой.

Под подошвой хрустят кости. Слышится булькающий звук и тельце птицы лопается. Внутренности вываливаются на асфальт. Карина поворачивает голову, смотрит на мужа. Её глаза выхватывают отдельные детали, которые, как мозаика в калейдоскопе, складываются в картину ужаса.

Выклеванные глазницы мужа наполнены вязкой розовой массой. Лицо исполосовано глубокими царапинами.

— Мои глаза! — выпаливает Влад, размазывая кровь по лицу. — Я ни хрена не вижу!

Карина чувствует, как к горлу подступает тошнотворный ком. Внезапно раздаётся клёкот. Женщина смотрит вниз и видит, что ворона всё ещё жива. Птица шевелится. Щелкает клювом.

«Это, — какой-то бред! — думает Карина. — Этого не может быть! Я хочу проснуться!».

Ворона трепещет широко раскрытыми крыльями. Карину захлёстывает ненависть. К себе. К мужу, который завёл её сюда. К этому странному месту.

Вымещая злобу, женщина поднимает ногу и резко опускает, каблуком вдавливая голову птицы в асфальт. Слышится треск. Карина продолжает давить ворону снова и снова, пока не размазывает тушку по асфальту.

Вид крови смывает напряжение. Женщина бросается к мужу. Садится рядом с ним. Кладёт его голову к себе на колени. Плачет.

— Что с нами происходит? — хрипит Влад. — Где мы? Что это за место? Почему мне так больно? Где Яна?

— Шшш… — убаюкивает мужа Карина, — скоро всё кончится. Уже скоро. Нам надо только надо проснуться.

Слёзы капают на изуродованное лицо Влада. Стекают по его щекам.

— Ты плачешь? — спрашивает мужчина.

— Не обращай внимания, — отвечает Карина.

— Я знаю, что всё плохо, ведь я врач, — продолжает Влад. — Что это за скрежет? Ты слышишь?

Карина поднимает голову и отказывается верить глазам, видя, что груда металла, в которую превратился грузовик шевельнулась. Из-под капота вырывается чёрный дым. Колёсные диски, с оплавленными ошмётками резины, рывком проворачиваются.

Грузовик, урча, медленно выползает на дорогу. Угловатая обгоревшая туша, скрежеща металлом об асфальт, разворачивается. Разбитое лобовое стекло, как глаз циклопа, жадно глядит на людей. Громко стуча движком, грузовик едет вперёд.

— Сдохни! — орёт Карина. — Сдохни тварь! Почему ты преследуешь нас?! Тебя нет! Это сон, мираж!

Схватив мужа за руку, женщина отползает назад.

«Я хочу проснуться! — мысленно вопит Карина. — Господи, если ты есть, помоги мне! Это — бред! Или… я сошла с ума? Это же всё не по-настоящему!».

— Оставь меня! — хрипит Влад. — Беги! Спасайся!

— Заткнись! — орёт Карина. — Отталкивайся ногами! Я тебя не брошу!

Грузовик всё ближе. Дым стелется над дорогой. Небо стремительно темнеет. Солнце закрывают свинцовые тучи. Обжигающе холодный ветер срывает с людей одежду. Рвёт ледяными когтями кожу, оставляя на ней глубокие раны.

Карину и Влада накрывает смрадом палёной резины и нестерпимым жаром раскалённого металла. Карина кричит.

Она видит, как нависающая над ней решетка радиатора грузовика раздаётся в стороны и превращается в гигантскую зубастую пасть. Она становится всё шире и шире, пока не закрывает горизонт. Стенки глотки похожи на бездну с бугристой плотью, покрытую частыми прожилками вен. По глотке карабкаются тысячи странных существ. Они отдалённо похожи на людей, с которых содрали кожу и собрали из разных частей тел, слепив конструктов.

Две головы, четыре руки, шесть ног. Уроды ползут вверх, втыкая в стенки глотки костяные мечи, которые вырастают прямо из рук. Стенки глотки сокращаются, сжимаются и разжимаются с чавкающим звуком.

Конструкты приближаются. Карина уже видит их безумные, вылезшие из орбит глаза. От тварей исходит смрад. Они разевают зубастые пасти, что-то вопят, тянут свои руко-лапы с длинными загнутыми когтями, похожими на крючки.

Женщина кричит. Твари вонзают когти в тела людей. Тащат их к себе. Рвут плоть на части. Высасывают из ран кровь. Жрут внутренности.

Но самое страшное, что Карина с Владом ещё живы. Они всё чувствуют. Чудовищную боль. Страх. Ужас. Но ничего не могут с этим сделать, даже покончить с собой. Их пожирают заживо.

Карина молит небеса о смерти, но не может умереть. Она слышит тот же голос, что и недавно на МКАДе. Он шепчет прямо в её мозгу:

«Ты должна пройти этот путь до конца, только так ты поймёшь мой замысел!»

Карина истошно орёт, не произнеся ни звука. Её вопль раздаётся внутри её разума. Он пронзает небо и устремляется ввысь, пока не обрывается.

Конструкты, шипя и рыча затаскивают тела людей в нутро раскрытой глотки тягача. Стальные челюсти грузовика смыкаются и Карину с Владом поглощает бездна, на дне которой бушует негасимое пламя…

Глава 4. Бойся своих желаний

— Мама! Мама! Что с тобой?! — крик Яны выдёргивает Карину из забытья.

Женщина, кривясь от страшной головной боли, смотрит на дочь, затем недоумённо озирается по сторонам, словно, не веря в реальность этого мира.

— Ничего, доча, — тихо отвечает Карина, — просто страшный сон приснился. Долго я спала?

— Нет, — отвечает девочка, — несколько минут, как засопела.

— Всего? — переспрашивает Карина. — А мне показалось, что целую вечность.

— Ты ещё во сне кричала, — добавляет Яна.

— Испугала тебя? — женщина гладит дочь по волосам.

— Да, — девочка кивает, затем задумывается и добавляет: — немного совсем.

— Это из-за аварии всё, — говорит Карина, — нервы шалят.

Порывшись в бардачке, женщина достаёт косметичку, расстёгивает молнию и достаёт блистер с таблетками. Выдавив себе на ладонь ярко красную капсулу болеутоляющего, Карина забрасывает её в рот и запивает водой из пластиковой бутылочки.

Чувствуя, что пульсирующая боль в висках, при каждом движении становится ещё сильнее, женщина откидывается на подголовник.

— Сейчас всё пройдёт, — говорит Карина Яне, больше успокаивая себя, — не волнуйся.

— Поскорей бы папа пришёл, — отвечает девочка. — Я домой хочу. Когда мы уже поедем?

— Скоро, думаю, — врёт Карина. — Вот людей в больницу увезут, машины в сторону оттащат, и мы сможем ехать дальше.

Включив дворники, женщина наблюдает как, они смахивают с лобового стекла снег.

Ширх, ширх.

Ширх, ширх.

Прищурившись, Карина замечает впереди, какую-то возню. Люди оттаскивают к обочине тела. Кладут их на снег. Затем тащат новые. Засмотревшись, Карина пропускает момент, когда возле машины возникает силуэт человека и раздаётся стук в правое окно.

— Карина! — слышится голос Влада. — Это — я, открой!

Женщина нажимает кнопку разблокировки. Дверь распахивается и на переднее пассажирское сиденье валится Влад.

— Жесть просто! — выпаливает мужчина.

Карина замечает, что дрожащие пальцы мужа испачканы кровью, а щеку исполосовывает длинный глубокий порез.

— Что там? — спрашивает женщина, протягивая мужу влажную салфетку.

— Сейчас, — отмахивается Влад тяжело дыша. Сняв очки и вытерев с лица кровь, он поворачивается к дочери. — Милая, закрой ушки ладошками.

— Но папа! — капризничает девочка. — Мне тоже интересно!

— Яна! — в голосе мужчины звенят стальные нотки.

Яна вздыхает. Закрывает уши руками и надув губки, откидывается на спинку сиденья.

— Ну? — Карина вопросительно смотрит на мужа.

— Девять человек погибло, — начинает Влад, не мигая глядя сквозь лобовое стекло, — раненных почти нет. Только один из водителей с серьёзной черепно-мозговой и его пассажирка с открытым переломом ноги. Думаю, у неё еще и сильное внутреннее кровотечение. Они вон… там, в том микроавтобусе лежат, — мужчина указывает на стоящий на обочине синий микроавтобус «Форд» с надписью: «Заказной». — Хорошо, что среди пассажиров нашёлся ещё один врач, он помог мне сделать перевязку и наложить женщине шину на лодыжку. Мы сообщили в службу спасения, что требуется срочная эвакуация и договорились присматривать за раненными по очереди, пока помощь не придёт. Должны прислать медицинский вертолёт. Не понимаю, как это произошло. Там просто каша из металла. Видимо, когда прицеп сорвало с тягача и он перевернулся, те, кто ехал сзади, просто не успели вовремя затормозить и влетели в него, а тех, кто ехал впереди накрыло трейлером. И самое главное...

— А ты где умудрился так расцарапаться? — перебивает мужа Карина, глядя на кровоточащий порез. — Надо обработать!

— Обожди ты! — рявкает мужчина, повернув голову, — я ещё не всё сказал! — Влад набирает полную грудь воздуха, точно перед прыжком в омут. — Видишь тягач впереди, — мужчина указывает на грузовик, снёсший бетонный разделитель. Карина кивает. — Так вот, — видно, что Влад тщательно подбирает слова, — он подмял под себя машину с двумя людьми — мужчиной и женщиной.

— И?.. — Карина смотрит мужу прямо в глаза.

— Они погибли. Водитель сразу, его жена у меня на руках. Мы её с трудом вытащили, её зажало на переднем сиденье, ждать спасателей не могли. Подушки безопасности сработали, но спасти не получилось. И… ещё… она была беременна. Думаю, месяц седьмой-восьмой.

Карина чувствует, что к горлу подступает тошнотворный ком. Влад смотрит на жену и добавляет:

— Женщина была в том чёрном БМВ, который нам сигналил, а потом обогнал.

При этих словах, на Карину словно наваливается вся тяжесть мира. Она будто проваливается в кресло.

— Ты… уверен?.. — дрожащим голосом спрашивает Карина.

— Да, и номера те же, — отвечает Влад, — три шестёрки. Их просто размазало внутри. Не представляю, как женщина сразу не умерла из-за кровопотери. Водитель, скорее всего, вёз её в роддом, срок большой, а воды внезапно отошли. Наверное, в дороге, поэтому он так спешил. Видимо, при обгоне он задел грузовик, машину развернуло и затянуло под тягач. Дальше пошла цепная реакция, и всё попадало, как костяшки домино.

Карина часто дышит. Салон Киа плывёт у неё перед глазами.

— Ты думаешь, — женщина едва не срывается на визг, — они погибли из-за того, что я его послала?! Типа прокляла и… это сработало?!

— Нет! — ярится Влад. — Это — чушь! Но ты должна знать! Происходит, что-то странное! Сначала этот БМВ. Потом такая авария и, до сих пор, ни одного спасателя или полиции! Ни одной экстренной службы! Они уже должны были приехать. А военные вертолёты? Ты же видела их! Откуда их столько и, почему они летели в Москву, а?

— Что ты хочешь этим сказать? — еле шевеля языком спрашивает Карина.

— Не знаю, — Влад пожимает плечами, — но изменения явные! Снаружи, холод собачий. Метель резко усилилась. Пока мы здесь торчим, я думаю, температура уже упала градусов на десять. И ещё… — мужчина задумывается, — не знаю, как это описать. Всё на уровне ощущений. Какое-то беспокойство, словно приближается нечто страшное. Будто волна или цунами. Знаешь, говорят, животные, что-то чувствуют перед землетрясением. Так вот, я тоже, что-то чувствую, да и остальные тоже. Это, как если бы мы стали единым организмом. С одной нервной системой, мозгом, зрением и осязанием…

— Влад, ты меня пугаешь! — перебивает Карина мужа.

— Обожди, я закончу… кстати, — мужчина, внезапно хлопает себя по карманам, будто, что-то ища, — а ты маме звонила?

— Нет, — тихо отвечает Карина и отворачивается к окну.

— Млять! — матерится мужчина. — Понятно! Карина! — Влад достаёт мобильник, — всё, как обычно! Она же волнуется! Впрочем, чему тут удивляться, если вы созваниваетесь только пару раз в год!

— Это она тебе рассказывает?! — язвит Карина. — Жалуется, да? Всё ей не так с самого начала!

— Тихо ты! — сердится Влад. — Не начинай снова!

Разблокировав телефон, мужчина, тыкая пальцем в экран, тихо ругается:

— Гадство!

— Чего? — спрашивает Карина.

— Пять пропущенных вызовов, вот чего! —злится мужчина. — Она звонила тебе?! — горячится Влад. — У меня мобильник на виброзвонке стоял, видимо, не почувствовал, когда она набирала.

Карина пожимает плечами, смотрит в телефон.

— Нет ничего, — отвечает женщина, — даже эсемесок о не дозвоне не пришло.

— А… ну тебя! — мужчина машет рукой.

Нажав вызов, мужчина подносит телефон к уху.

— Ну, давай, давай! — Влад нервно колотит пальцами по передней панели автомобиля. — Мама, да возьми же ты его! — горячится мужчина. — А это, что ещё за фигня?

Внимание мужчины привлекает нарастающий гул, несущийся, откуда-то из-за леса.

— Что это? — спрашивает Карина.

— Похоже на самолёт, — тихо отвечает мужчина.

— А ты чего сейчас шепотом разговариваешь? — спрашивает Карина.

— Яна уснула, — Влад, держа мобильник возле уха, кивает на заднее сиденье, на котором, свернувшись калачиком, посапывает Яна. Внезапно, он меняется в лице и машет на Карину, делая знак, чтобы она его не перебивала. — Да! Мама?! Алло! Мы на МКАДе застряли и… А… чёрт!

— Ты чего? — Карина трогает мужа за руку.

— Вроде, как трубку сняла и, сразу же пропала, — мужчина смотрит на телефон, — и сигнала тоже нет!

В этот момент раздаётся оглушительный рёв реактивных двигателей. Влад выскакивает из машины, задирает голову вместе с десятками других людей, высыпавших из автомобилей.

Люди видят, как над МКАДом, на предельно малой высоте, в сторону Москвы, один за другим проносятся несколько истребителей, быстро исчезающих в тёмном небе.

— Какая-то хрень творится! — выпаливает Влад, снова садясь в машину.

— Папа! Что там?! — Яна, проснувшись и, обхватив ручонками подголовник, смотрит на отца широко распахнутыми глазами.

— Яна, обожди! — рявкает Влад.

Замечая, что глаза ребёнка заблестели, мужчина ласково добавляет:

— Янусь! Извини меня милая, всё потом, — Влад переводит взгляд на жену и спрашивает:

— У тебя есть сигнал?

Карина смотрит на мобильник.

— Нет, — женщина мотает головой, — ни одной полоски!

— Влад! — Карина смотрит на мужа. — Что происходит?

— Не знаю, — мужчина смотрит на испуганную дочь, — но мне всё это не нравится! Надо, как-то выбираться отсюда!

— Послушай! — женщина глядит в окно. — В соседней машине, вон в той, — Карина вытягивает руку, указывая на Патриот, — у мужика есть радиосканер. Мы с ним познакомились, когда ты уходил, — поспешно добавляет Карина, — его Петром зовут. Вроде адекватный, не трепло. Может быть, он что-то знает?

— Хорошо, пойду, спрошу, — бурчит Влад.

Мужчина выходит из машины. Карина наблюдает за мужем. Влад подходит к УАЗику. Стучит в окно. Ему открывают, и он садится во внедорожник.

Каждая минута кажется Карине вечностью. Женщина смотрит по сторонам и замечает, что многие люди так и не сели в машины после пролёта самолётов, а продолжают стоять на дороге, разбившись на кучки и, о чём-то оживленно переговариваются. Многие держат на вытянутых руках мобильники или ходят из стороны в сторону. Несколько мужиков даже залезли на бетонный разделитель, подняв руки с телефонами, явно пытаясь поймать сигнал.

«Значит, связи ни у кого нет, — думает Карина, — интересно, а радио работает?..»

Нажав на джойстик на руле, женщина поочерёдно выбирает на экране мультимедийной системы самые популярные радиоканалы. В ответ, из автомобильных динамиков раздаётся только треск и шипение мёртвого эфира. Заметив, что Яна играет на планшете, Карина, стараясь не показать, как сильно она взволнована, спрашивает у дочери:

— Милая, ты в инете сидишь?

— А? — девочка вынимает наушник из уха.

— Интернет работает? Ты по сети играешь? — женщина вопросительно смотрит на девочку.

— Неа, — Яна мотает головой, — он вырубился.

— Давно? — Карина барабанит пальцами по подлокотнику.

— Да… как самолёты пролетели, так и пропал. Чёрт! Я шар пропустила! Не отвлекай меня! — девочка вновь утыкается в экран.

Кариана сглатывает внезапно ставшую горчить слюну, пытаясь сообразить, что происходит.

«Телефон не работает, — размышляет Карина, — радио молчит, интернет отключили. Это значит, что…»

На ум женщине приходят сюжеты из фильмов про ядерную войну, когда в первую очередь отключают все средства связи.

«Нет, этого не может быть! — Карина пытается унять начавшийся озноб и истерику. — Это чушь! Просто, что-то случилось, какая-то авария. Нас не бросят! Скоро прилетят спасатели и всё разъяснят».

В этот момент слышится тяжёлое дыхание, скрип наста и вдоль машины пробегает двое парней. За ними бежит здоровый мужик в свитере. Заметив у него в руках бейсбольную биту, Карина невольно вздрагивает и хватается за ручку двери.

Поскользнувшись, мужик задевает локтем боковое зеркало Киа и едва не ломает его. Зло посмотрев на Карину, здоровяк, что-то гортанно крикнув преследуемым, бежит дальше. В этот момент дверь распахивается. Впустив в салон морозный воздух, на сиденье плюхается белый, как мел Влад.

Мужчина смотрит на дочь, затем на жену, открывает рот, но, словно боясь, что-то сказать, рывком открывает бардачок. Порывшись среди бумаг, Влад вытаскивает «Осу». Рифленая рукоятка травматического пистолета удобно ложится в руку. Мужчина нажимает рычаг на корпусе, откидывает блок патронников вниз и проверяет, что оружие заряжено.

— Это ещё зачем?! — холодея от ужаса спрашивает Карина.

— На всякий случай, дура! — кричит Влад.

— Не ори на меня! — визжит Карина. — Что ты узнал?

— Связи нигде нет! — тараторит Влад. — Пётр сказал, последнее, что он слышал, переговоры диспетчеров экстренной службы помощи и полиции. Он не разобрал, что точно говорили. Связь очень плохая была. Вроде, как в центре Москвы произошёл масштабный провал грунта и... — Влад запинается.

— И?.. — Карина вопросительно глядит на мужа.

— Ничего! — рявкает мужчина.

— И это всё? — удивляется Карина. — Влад! — женщина трясёт мужа за плечо. — Радио не работает, вырубили сотовую и интернет! Мы сидим здесь, как в ловушке! Может быть уже война началась!

— Нет! — отсекает мужчина, — сразу бы дали оповещение, пока связь была. Здесь, что-то другое.

— А военные самолёты и вертолёты?! — продолжает Карина. — Это нормально, что они в Москву полетели?

— Не знаю! — Влад озирается по сторонам, точно опасаясь, что его могут подслушать, — Мы с Петром сканер несколько раз по всем диапазонам прогнали. В основном шум, помехи и… — мужчина запинается.

— И что? — переспрашивает Карина.

— Мы услышали странный голос! — Влад заметно нервничает. — Обрывки предложений и то, если приёмник только с расширенным диапазоном.

— Что за голос? — шепотом спрашивает Карина.

— Папа! Мне страшно! Не пугай меня так! — жалуется Яна.

Влад поворачивается к дочери.

— Это как игра милая, — начинает мужчина, — просто взрослые решили проверить, как работают все системы. Скоро всё наладится. Ты сейчас играешь или мультики смотришь?

— Мультики, — едва не ревя отвечает девочка.

— Тогда надень наушники и смотри, сколько хочешь, я тебе разрешаю!

Убедившись, что Яна уткнулась в экран планшетника, Влад переводит взгляд на жену.

— Ты меня совсем за дуру принимаешь? — шипит Карина. — Рассказывай, что вы на самом деле узнали!

Вместо ответа Влад, зло посмотрев на жену, включает радио. Увеличив громкость звука, мужчина запускает на автомагнитоле поиск по всем радиостанциям.

— Слушай! — Влад смотрит на жену. — Наша должна потянуть нужные частоты!

Карина наклоняется к магнитоле и обращается в слух, стараясь, хоть что-то уловить сквозь шипение, доносящееся из динамиков. Влад, пару раз, прогоняет поиск по всем частотам, от 64 до 108 мегагерц.

— И что? — женщина недоумённо смотрит на мужа. — Где голоса?! Ты меня разыгрываешь? Влад! У меня и так нервы ни к чёрту, чтобы твои дурацкие шуточки терпеть!

— Замолчи! — рявкает мужчина. — Голос почти не слышно! Но он был!

Влад выкручивает громкость на максимум, так что салон заполняется противным шипением. Яна, хныча, вытаскивает из ушей наушники и шепча: — Папа мне страшно!, забивается в угол салона.

— Ты невыносим! — злится Карина. — Посмотри, что ты с ребёнком сделал! Выключи! Это уже не смешно!

Влад, испепелив жену взглядом, продолжает тыкать пальцем в сенсорный экран.

Электронный бегунок FM-радио доходит до цифры 66. В этот момент, к ужасу Карины, сквозь помехи радиоэфира прорывается странный, точно искажённый звуковыми фильтрами низкий голос, который медленно произносит:

Liberate… nos de… inferno…

Глава 5. Liberate nos de inferno

Влад тотчас вырубает радио, а Карина вздрагивает. Чувствуя, как по спине струится холодный пот, женщина резко отстраняется от мультимедийного экрана, будто от приборной панели исходит нестерпимый жар. Затем, округлившимися глазами смотрит на мужа. Облизнув пересохшие губы, Карина, запинаясь, спрашивает:

— Что… это… за язык?.. Итальянский?

— Латынь, — отвечает Влад.

— Латынь?! — переспрашивает Карина. — Это бред! Кто сейчас разговаривает на латыни? Какой это канал? Может быть, для изучающих иностранный и мы…

— Он сказал: «Освободи нас из ада» или, если точнее: «Избавь нас от ада, — обрывает жену Влад.

Женщина кривит рот.

— Ты уверен?

— Не забывай, я — медик, — продолжает Влад, — мы изучали латынь, когда учились. По крайней мере, мне кажется, что я перевёл фразу близко к исходнику.

— И?.. — Карина, дрожащими руками, достаёт из сумочки пачку сигарет. — Что всё это значит? Кто-то прикалывается? Или мы с тобой сошли с ума и принимаем долбанные помехи за слова?

— Ты своими ушами слышали эту фразу! — теряет терпение мужчина. — По двое с ума не сходят! Милая! — обращается Влад к дочке. — Ты слышала голос по радио?

— Тот который говорил на странном языке? — спрашивает девочка, утирая кулачками заплаканные глаза.

Влад кивает. Перегнувшись через подлокотник кресла, он гладит дочку по волосам.

— Ты только не плачь, хорошка, это — игра такая. Скажи нам, ты же слышала голос?

Яна задумывается.

— Да, и он мне не нравится!

— Чем? — спрашивает Карина.

— Он точно мёртвый! — кричит девочка. — И отстаньте от меня, надоели! Оба! Я устала и домой хочу!

Яна, насупившись, складывает руки на груди и отворачивается к окну.

— Доча! — Влад протягивает руку. — Извини меня! Всё будет хорошо!

— Нет не будет! — девочка бьёт отца по ладони и неожиданно выпаливает: — Мы все сдохнем!

— Яна! — опешив говорит Карина. — Что ты сказала? Извинись немедленно!

— Вот ещё! — злится девочка. — И, не подумаю!

— Карина, не время сейчас! — Влад берёт жену за руку.

— Да пошёл ты! — бросает Карина. — Благодетель выискался!

Женщина смотрит на дочь, затем переводит взгляд на мужа, достаёт из пачки сигарету, мнёт её в руках, закуривает, выпуская дым под потолок Киа с панорамной крышей.

— Карина! — повышает голос Влад. — Мы же договорились, не курить в машине!

— Отстань! Меня это успокаивает! — взрывается женщина. — Что дальше делать будем?

— Надо уходить отсюда, — отвечает Влад, — развернуться мы не можем. Машина зажата со всех сторон, значит, мы её бросаем. Пройдём пешком вперёд, обойдём пробку. Затем поймаем машину и поедем к маме. Дальше, видно будет.

— Влад! — начинает Карина. — А ты уверен, что нам в город надо? Может быть наоборот, лучше подальше от центра убраться? Давай, на ту строну МКАД перейдём, — Карина поворачивает голову, — обойдём пробку, поймаем тачку, заплатим там, сколько хотят, кому-нибудь и, домой?

— У тебя паранойя! — Влад смотрит на жену. — Нам просто надо уйти отсюда. К маме ближе ехать, чем обратно возвращаться! Смотри, — Влад вытягивает руку, указывая на противоположную сторону дороги, — машины не едут. Может быть, на внутренней стороне, где-то там позади, тоже аварии? И, что тогда, а?! Надо идти вперёд! На крайний случай, можно пешком до торгового центра «Ханой-Москва» дойти и там пересидеть, или в автосалон, какой-нибудь по этой стороне зайти. А обратно по дороге переться в неизвестность? Какой в этом смыл?

— Пап, я не хочу на мороз! — хнычет Яна. — Здесь тепло. Давайте останемся!

— Нет! — рявкает Влад на дочь так, что девочка вжимается в кресло. — Как я сказал, так и будет! Всё! Собираемся! Одеваемся, берём вещи и уходим.

— Хватит уже орать! — осекает мужа Карина. — Слушай! Опять, кто-то летит!

Мужчина поднимает голову и, явно расслышав звук работы вертолётного двигателя, выходит из кроссовера. Люди, также вышедшие из машин, смотрят вверх, показывая руками на приближающийся вертолёт, чем-то напоминающий гигантскую стрекозу, выкрашенную в красно-белый цвет.

— Это медицинский! — кричит мужик из толпы. — Наконец-то!

— Карина, ты слышала? — Влад, приоткрыв дверь, смотрит на жену. — Они прилетели! Значит, всё нормально. Я пойду, помогу им с погрузкой раненных и, вообще, узнаю, что как.

— Сиди здесь! — неожиданно визжит женщина. — Без тебя разберутся! Или, тебе чужие люди важнее, чем семья? — Карина сверлит взглядом мужа.

— Опять завелась! — орёт на жену Влад. — Там раненные! Это — моя работа!

— Если тебе на нас наплевать, тогда катись к чёрту! — взрывается Карина, чувствуя, как ощущение необъяснимой тревоги стискивает сердце когтями страха. — Впрочем, как ты обычно и делаешь!

В этот момент открывается дверца Патриота и из внедорожника вылезает Пётр. Бросив взгляд на Киа, мужик, смешно, с подворотом выбрасывая вперёд правую ногу, быстро направляется к месту посадки вертолёта.

— Не утерпел значит, — ухмыляется Яна. — Ишь, как припустил, а говорил, что сердце больное. Врал поди, чтобы в самое пекло не лезть.

— Чего? — переспрашивает Влад. — У кого сердце больное? У этого, из УАЗика?

— Салон выстудишь! — вместо ответа говорит Яна.

Влад, глухо выматерившись, садится в машину. Сложив руки на груди, он утыкается взглядом в лобовое стекло, следя за посадкой вертолёта.

Медицинская вертушка, размеренно моргая проблесковыми огнями, зависнув над МКАДом, медленно садится на обочину. Боковая дверь отъезжает назад, из вертолёта выпрыгивает два врача санитарной авиации. Держа в руках ярко-оранжевые носилки, медики бегут к машущей им толпе людей.

— Надо было мне тоже пойти, — шепчет Влад, — хорошо хоть бумажку со временем наложения жгута на ногу женщине оставил. А так…

— Ты чего там бормочешь? — обрывает мужа Карина. — С кем разговариваешь?

— Сам с собой! — огрызается Влад. — Интересно, почему они так долго летели?

— А ты позвони в службу спасения и спроси, — язвит Карина, — хоть сегодня в герои не рвись, лучше о семье подумай!

— Без тебя разберусь! — судя по голосу мужчина с трудом сдерживает ярость. — Вечно ты нос суёшь не в своё дело!

— Зато ты — добренький! — Карина явно теряет терпение. — Смотри, — женщина вытягивает руку к лобовому стеклу, — уже раненного в вертолёт грузят!

— А как мы без связи узнаем, что в Москве случилось? — Влад смотрит на жену. — Идти нам не идти, или здесь сидеть?

— Не тупи! — бросает Карина. — Пётр вернётся и узнаем у него, что да как. Думаешь, он раненых пошёл грузить. Ха! — смеётся Карина. — Уверенна, он разведать хочет, что в городе делается. Ушлый чертила!

— Тихо ты! — бурчит Влад. — Слышишь?

Карина хмурит брови.

— Нет, а что я должна услышать, или опять твои голо…

Женщина замолкает на полуслове, явственно услышав отдалённый грохот, напоминающий раскаты грома или канонаду.

— Влад, что это? — шёпотом спрашивает Карина.

— Не знаю, — Влад вытягивает голову, — похоже на…

В этот момент грохот раздаётся ближе, затем раздаётся страшный удар, машина подпрыгивает, а затем, словно с горки ухает вниз.

Карина и Яна визжат. Влад выскакивает из кроссовера, озирается по сторонам и замечает, как по мачтам освещения МКАДа проносятся синие всполохи. Покрутив головой и, не увидев разрушений, мужчина снова садится в машину.

— Хрень какая-то! — говорит Влад Карине.

— Что-то взорвалось? — испуганно спрашивает женщина.

— Нет, не похоже, — неуверенно отвечает мужчина, — вспышек не было. Больше похоже на землетрясение.

— Папа! Мама! — неожиданно кричит Яна. — Смотрите! Что это?

Карина и Влад приникают к окнам. Они видят, что снег перестал идти. Небо прояснилось. Воздух стал кристально чистым. Кажется, что до мерцающих звёзд можно дотянутся рукой, а главное — в бездонной черноте играют и переливаются огнями сине-зелёные всполохи.

Люди, задрав головы, выходят из машин.

— Это северное сияние? — восторженно тянет Карина.

— Здесь? В Москве?! — удивляется Влад. — Откуда?! У нас и звезд толком не видно, а это…

— Влад, надо снять это! Кому расскажешь, не поверят! — Карина хватает телефон и, выскочив из машины, запускает видеосъёмку.

Влад выходит вслед за женой. Заметив, что Яна тоже вышла из машины мужчина подхватывает её на руки и сажает на плечи.

— Удобно? — спрашивает Влад.

— Угу, — кивает девочка. — Красиво!

— Держись там! — мужчина крепче обхватывает дочь за ноги.

Заворожённые невиданным зрелищем Карина, Влад и Яна пропускают момент, когда медицинский вертолёт отрывается от земли. Винтокрылая машина, натужно ревя двигателем, медленно взмывает вверх. Набрав метров пятьдесят, вертушка разворачивается и, набирая высоту, летит в сторону города.

***

— Пап! Гляди! — Яна легонько ударяет отца пяткой. — Что это?

Влад видит, что всполохи устремляются к земле, окрашивая лица людей мертвенно-бледным сиянием. Мужчина поднимает руку вверх и замечает, что между растопыренных пальцев проскакивают едва заметные синие искры.

«Это, — что ещё за фигня?» — думает мужчина, видя, что разряды, чуть покалывая кожу, бегут по телу к земле. Снег искрится под ногами, и от этого кажется, что он пылает. Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе Влада. Мужчина крепко сжимает Яну, переводит взгляд на жену.

Карина, видимо почувствовав взгляд, оборачивается и, улыбнувшись, машет мужу рукой. Затем снова продолжает съёмку, уходя всё дальше от машины в сторону.

Неожиданно в голове Влада раздаются слова:

«Liberate… nos… de inferno… Liberate… nos… de inferno… Liberate… nos… de inferno…».

Точно, кто-то повторяет непонятное заклинание.

— Карина, живо в машину! — кричит Влад, замечая, что всполохи, изменив цвет на огненно-красный, начинают хаотично пульсировать.

Женщина отмахивается.

— Потом! Я снимаю!

— Я сказал быстро! — орёт Влад, не обращая внимание на внезапно заплакавшую Яну.

Быстро подойдя к жене, мужчина хватает её за локоть и рывком отбрасывает к машине. Карина ударяется коленом о крыло Соренто. Телефон выскальзывает у неё из рук. Она его поднимает.

— Придурок! — ярится женщина. — Совсем ополоумел!

Карина открывает рот, явно собираясь разразиться новым потоком брани. В этот момент, из-под земли раздаётся тяжкий протяжный стон. Кажется, ещё секунда и МКАД разверзнется под ногами, обнажив бездонный провал. В небесах громыхает так, что у людей едва не лопаются барабанные перепонки. Шквалистый порыв ветра валит с ног. Всполохи бледнеют, меняются на глазах, превращаясь в волну огня, которая бежит по воздуху, окрашивая небеса кровью.

Все автомобили, как по команде, глохнут. Гаснут фары и лампы на столбах освещения трассы. Городские огни мгновенно пропадают. Двигатель медицинского вертолёта, будто захлебнувшись, останавливается. Машина, в абсолютной тишине, продолжая по инерции медленно вращать лопастями, падает на дорогу метрах в пятистах от Киа, прямо на машины.

Удар! Слышится треск и грохот. У вертушки отваливается хвостовая балка. Несущие винты обламываются, корпус вертолета сминается, как бумажный. Машина заваливается набок и утыкается кабиной в капот Форда Мондео.

Бах!

Гулкое эхо взрыва разносится над дорогой, заглушая крики сгораемых заживо людей. Внезапно небеса, до самого горизонта, затягивает черными тучами. Они распластываются, закрывая собой малейший просвет. Бугрятся и МКАД погружается в абсолютную тьму, в которой слышится отчаянный крик тысяч людей, а откуда-то сверху доносятся нечеловеческие утробные завывания…

***

— Влад! У меня телефон сдох! Не могу включить фонарик! — вопит Карина, шаря руками по кузову машины. — Я ни черта не вижу! Где ты?! Яна с тобой?!

— Мы здесь! — отвечает Влад. — Живо в машину!

Из тьмы выныривает Карина. Мужчина хватает её за руку. Снимает Яну с плеча. Передаёт дочку жене. Влад дергает заднюю дверь. Карина запрыгивает в автомобиль.

Влад тяжело дышит, озирается по сторонам. Видимость почти нулевая. Силуэты машин расплываются на расстоянии одного-двух метров. Дальше начинается тьма. Кажется, что она шевелится. Смотрит на тебя, изучает.

Мужчина садится на водительское сиденье. Хлопает дверью. Влад, Карина и Яна слышат, как со всех сторон доносятся женские крики, плач, визг детей и мат мужчин. Единым стоном над МКАДом висит вопль:

— У кого-нибудь есть свет?!!!

Но ответа нет…

Глава 6. Страх

МКАД. Две минуты спустя после Падения Мира.

— Аккумулятор сдох! — Влад тупо смотрит на мертвую панель приборов машины. Ещё раз лихорадочно нажимает на кнопку запуска двигателя. Без толку. Мужчина поворачивается. В призрачном свете выглянувшей из-за туч луны, хорошо видно, как лихорадочно блестят его глаза. — Ты понимаешь?! — обращается Влад к жене, которая прижимает к себе плачущую Яну. — Новый совсем! — мужчина нажимает на брелке от Соренто клавишу блокировки дверей автомобиля. Характерного щелчка нет. — Дерьмо! — мужчина со всей дури лупит кулаком в руль. Карина вздрагивает. Еще крепче прижимает дочь к себе.

— Влад! — кричит Карина. — Ты пугаешь её!

— У нас же был фонарик! — выпаливает Влад, не обращая внимания на жену. От дергает крышку бардачка. — Чёрт! Где он? Ни хрена не видно! Почему, когда, что-то нужно, ничего нельзя найти!

— У меня есть зажигалка, — Карина протягивает мужу тускло блеснувшую в лунном свете Zippo.

Влад щёлкает колёсиком кремня.

Чирк.

Чирк.

Чирк.

Сыпятся искры. Затем вспыхивает пламя.

«А что, если теперь это будет единственным источником света?», — мужчина вздрагивает от этой мысли. Подсвечивая себе зажигалкой, Влад продолжает рыться в бардачке.

— А, вот он! — мужчина захлопывает крышку зажигалки и отдаёт её Карине. — Надеюсь, она больше не пригодится, — Влад нервно смеётся.

Выудив из недр бардачка фонарик, мужчина щёлкает кнопкой. Света нет. Глухо выматерившись, Влад снова жмёт кнопку включателя.

— Твою же мать! Батарейки недавно менял! — ругается мужчина.

— Влад! — окликает мужа Карина. — Влад, оставь!

— Почему? — мужчина смотрит на жену. — Я его сейчас разберу, может быть, контакты окислились.

— Влад! — кричит Карина. — Ты слышишь меня?! Сам подумай, света ни у кого нет. Посмотри! — женщина машет рукой указывая на близстоящие автомобили, в окнах которых тускло мерцает свет от зажигалок. — Мобильники не работают. В городе тоже всё потухло. Значит, случилось, что-то очень плохое!

— Если был высотный ядерный взрыв и нас накрыл электромагнитный импульс, — цедит Влад, — то вся электроника сдохла бы, но простой фонарик на батарейках должен работать!

— Ты слышишь, что я сказала! — Карина старается перекричать плач Яны. — Оглянись! Электричества просто нет! Везде! — Карина срывается на визг.

— Как?! — орёт Влад. — Нет такого оружия, чтобы вырубить свет по всей стране. Здесь, что-то другое! Начнись война, мы бы уже испарились!

— Ты сам видел, как упал вертолёт, — отвечает женщина, — у него просто на лету вырубился двигатель.

— Дура! — взрывается Влад. — Это потому, что у него всю электронику спалило!

— Я просто знаю и всё! — не унимается Карина. — Чувствую! И ещё… — женщина запинается, — я видела странную женщину она сказала, что мертвые восстанут и сон, где нас с тобой сожрало пламя. Это было, как предупреждение. Знак! Видение! Называй, как хочешь!

— Ты спятила! — кричит Влад. — У тебя паранойя! Всё, что случилось — это техногенная авария, или какие-то неудачные испытания. Не знаю. Ясно одно — помощи не будет. Двигатель у машины не заводится, печка не работает. Салон скоро остынет. На улице быстро холодает. Нам надо уходить и двигаться, как я и говорил, в город, пока дорогу снегом не замело и можно идти.

— Ты так в этом уверен? — орёт Карина. — С чего это?! И как мы пойдём в такой темени, а?!

— Заткнись! — рычит Влад. — Лучше успокой Яну и не истери, мешаешь!

Мужчина берёт дорожную сумку и складывает в неё документы, аптечку, мобильники, зарядники и видеорегистратор. Подумав, Влад лихорадочно рассовывает по карманам пару выуженных из бардачка упаковок с сухариками, шоколадку и свёрток леденцов.

— Влад! — дёргается Карина, замечая, что мимо машины, оживлённо переговариваясь, проходит несколько человек. Один из них — парень с бегающими глазами, бросает взгляд на Соренто и, что-то быстро говорит на ухо второму — сутулому мужику, сжимающему в руках монтировку.

— Не пялься на них! — рычит Влад. — Пойдём налегке, — продолжает мужчина, — берём только самое необходимое! Я ещё тряпки старые возьму. Если что, намотаем на палку и сделаем факел. Зарядки я, на всякий случай, тоже забрал, вдруг электричество появится. Карина, — мужчина смотрит на жену, — не забудь вещи, перчатки и термос с чаем! — мужчина крутит в руках «Осу». Подумав, он засовывает травмат во внутренний карман курки. Ставит на сиденье медицинский чемоданчик. — Вы готовы?

— Сейчас, Яну потеплее одену, — Карина торопится, её пальцы дрожат. Приговаривая: — Ну, давай моя хорошая, — женщина натягивает на хнычущую девочку шапку.

— Быстрее там! — подгоняет Влад. — Сейчас, остальные, тоже решат пёхом двигать, а мне, что-то не хочется идти в толпе. Долбанное стадо! — внезапно выпаливает мужчина.

Карина вздрагивает. Задумавшись она спрашивает:

— А может, так безопаснее, объединиться и идти всем вместе?

— Не будь дурой! — взрывается Влад. — Знаешь, что дальше будет? — мужчина испепеляет жену взглядом. — Сначала начнётся разброд и шатание, затем станут долго решать, кто главный, а потом, самые наглые займутся раскулачиванием тех, у кого одежда потеплее и кошелёк потолще. Видела тех двух хмырей, которые проходили мимо? — Карина кивает. — Уверен, они высматривали дорогие машины и, где сколько пассажиров. Это только начало хаоса, но мы, к тому времени, будем уже далеко отсюда.

— Так ты ещё и психолог, — холодно бросает Карина.

— Это суть человеческой породы! — усмехается Влад. — Теперь, готовы?

— Угу, — кивает Карина.

— Яна! — строго обращается Влад к дочери. — Ты же не обижаешься на меня? Не злишься? Извини, если я был резок. Ты же обещаешь мне хорошо себя вести в дороге? — в голосе мужчины звенят стальные нотки.

Девочка молчит, только хлопает широко раскрытыми глазами.

— Влад! — Карина смотрит на мужа. — Что с тобой? Ты пугаешь её!

— Я просто устал, — отвечает мужчина, — голова раскалывается. Наверное, давление подскочило.

— Дать таблетку? — Карина роется в сумочке.

— Не надо! — рявкает Влад. — Пойдём! — мужчина берётся за дверную ручку.

Неожиданно, за окном появляется лицо мужчины, запорошенное снегом. Слышится стук в дверь машины, от которого Влад и Карина вздрагивают. Затем хриплый голос произносит:

— Эй, на борту! Это я — Пётр. Можно к вам?

— Садись на место переднего пассажира! — отвечает Влад.

Мужик кивает. Обходит кроссовер, открывает дверь и плюхается на сиденье.

— Ого, я вижу вы уже собрались? — спрашивает Пётр, окидывая взглядом одетых в верхнюю одежду Влада, Карину и Яну. — Далеко?

— В город, — неохотно отвечает Влад, — ты тоже, как я посмотрю, время даром не терял, — мужчина кивает на бушлат Петра.

— Так, а чего здесь сидеть-то? Кого ждать? Никто к нам не придёт, — ухмыляется мужик, — электричества вообще нет. Это — плохо. Но мы всё ещё живы и дышим — значит — это не война. Это — уже хорошо. Если вы не возражаете против моей компании, то я к вам присоединюсь.

— Ты, что-то знаешь? — внезапно вмешивается Карина. — Ты же ходил на место аварии, когда вертолёт приземлился.

Пётр смотрит на Карину.

— Да, — отвечает мужик, — поэтому и пришёл к вам. Думал, предупредить, что уходить надо, а вы и сами допёрли.

— Продолжай, — цедит Влад, — чего узнал?

— Сам у врачей не спрашивал, просто рядом стоял, когда раненных грузили, — начинает Пётр, — услышал разговор, они были взволнованны, если не напуганы до чёртиков. Говорили, что перед тем, как связь пропала, в центре Москвы целый квартал под землю ушел, в какой-то огромный провал и, ещё, про странные электрические помехи и аварии по всей кольцевой. Поэтому, и летели так долго, без навигации сразу не разобрали, куда сначала садится.

— А про военных, что слышно? — горячится Карина. — Вертолеты и истребители куда летели?

— А хрен его знает! — рубит Пётр. — Не знаю, и врать не буду, но, — Петр понижает голос до шепота, — вы же слышали, перед тем, как здесь всё началось, далёкий грохот, а потом бабахнуло, как при громе?

Карина и Влад кивают.

— Это авиация отработала в городе! Кумекаете, что может быть, если Москву бомбить решили?!

При этих словах Карину бросает в жар. Женщина смотрит на мужа, затем на Петра.

— Думаешь, война началась? — выдавливает Карина.

— Нет, что-то другое, — мотает головой мужик, — не похоже. Я, хоть и давно в запасе, а… всё же думаю, оповещение, пока со связью проблемы не начались, они бы дать успели.

Люди часто дышат. Изо рта валит пар.

— Кстати, — говорит Пётр, — чувствуете, как резко похолодало? Перед тем, как всё вырубилось, было минус двадцать пять градусов, и температура продолжает падать. Останемся — замерзнем. Не костры же разводить?

Влад кивает.

— Согласен. Доходим до города или места, где есть власть и далее по обстановке.

— Тогда лады, — Пётр улыбается, обнажая ряд неровных пожелтевших зубов, — я сейчас смотаюсь за своими пожитками и уходим.

Мужик выходит из машины. Доковыляв до Патриота, из-под днища которого выглядывает красный баллон установленного на УАЗ газового оборудования, Пётр рывком распахивает заднюю дверь, хватает рюкзак и, как можно быстрее, возвращается обратно.

— Ну, и мороз! — выпаливает Пётр. — Прям цепляет! Вы дочку, как следует одели? — мужик смотрит на Яну. — Если что, у меня варежки есть. Ей конечно велики будут, но выбирать не приходится.

— Спасибо! — девочка выдавливает из себя улыбку. — Пока не замёрзла.

— Ты меня дядей Петей можешь называть, — мужик протягивает руку Яне.

— Её Яна зовут, — говорит Карина.

Пётр кивает.

— Красивое имя! У тебя оружие есть? — неожиданно спрашивает мужик у Влада.

Мужчина теряется, смотрит на Карину, затем на Петра и, нехотя выдавливает:

— Да… Только травмат. «Оса».

— Ну, хоть, что-то! — Пётр улыбается. — У меня вот чего, — мужик поворачивает рюкзак, с внешней стороны которого висит брезентовый чехол, из которого торчит деревянная рукоять с ременной петлёй.

— Это что, лопата? — удивляется Карина.

Пётр хмыкает.

— Это МПЛ-50, а точнее малая пехотная лопата, её обычно сапёрной зовут. Я её заточил, как следует.

Влад улыбается.

— Такой, и машину откопать, и дрова нарубить, и голову снести можно. Страшное оружие в умелых руках! Это, я как хирург говорю.

— А то, — Пётр смеётся, — надеюсь, ни от кого отмахиваться не придётся.

Карина, скосив глаза в сторону дочки, шипит на мужиков:

— Не при ребёнке!

— Глядите! — Яна, пропустив слова матери мимо ушей, вытягивает ручонку. — Сколько снега!

Карина, Влад и Пётр поворачивают головы и смотрят в окно, за которым падают тяжелые белые хлопья, больше похожие на комки ваты.

— Так, — торопится Пётр, — выдвигаемся, время не ждёт!

Но, едва мужик берётся за ручку двери, как Карина вопит:

— Стой! Смотрите! Что это?! — женщина вытягивает дрожащую руку вперёд, показывая на едва видимый во тьме серый сгусток, размером с ладонь, зависший над капотом машины.

— Чтоб меня! — Влад инстинктивно хватается за ручку двери. — Что это за хрень?! Откуда он здесь взялся?

— Мать твою! — Пётр, продолжая держать ручку, словно боясь, что тварь сможет открыть дверь, опускает рюкзак на пол. — Он точно вынырнул откуда-то. Ещё секунду назад там ничего не было!

Мужик протирает запотевшее стекло стараясь лучше рассмотреть нечто, медленно плывущее над дорогой против ветра.

— Там ещё один! — кричит Яна. — И ещё!

Взрослые крутят головами по сторонам, замечая, как прямо в воздухе образуется воронка и, из неё вылетает очередной сгусток, от которого исходит едва заметное свечение.

— Два, три, — шёпотом считает Влад.

— Пять, шесть, — добавляет Пётр.

— Десять, — продолжает Карина.

Женщина внезапно кривится от страшной головной боли. Карина смотрит на искажённые лица Петра и Влада и понимает, что они испытывают тоже, что и она.

«Неужели мы чувствуем одинаковую боль, — думает женщина, — разве это возможно? И, причина в этих тварях?».

Точно в подтверждении догадки, из других автомобилей раздаются вопли. Распахнув двери, из машин вываливаются люди. Схватившись за головы и отчаянно вопя, они катаются по снегу, надеясь, что холод загасит невыносимую боль, пожирающую их изнутри. Их крики уносит ветер. Над МКАДом стоит человеческий вой.

Карина переводит взгляд на Яну, которая, тихо вскрикнув, обхватывает затылок руками.

— Яна! — кричит Карина. — Что с тобой?!

Волна необъяснимого животного страха, перерастающего в первобытный ужас, захлёстывает женщину. Ей хочется забиться под сиденье и выдрать себе глаза, чтобы не видеть эти сгустки, от которых исходит странная сила. Хочется оглохнуть, чтобы не слышать шёпота в голове, который постоянно повторяет:

«Саптор! Саптор! Саптор!»

Карина чувствует, как необычный оберег, подаренный стариком, теплеет на груди. Металл жжет кожу. Боль смывает наваждение.

— Влад! — Карина с трудом поднимает голову. — Это что… галлюцинации?.. Может быть, мы надышались, каким-нибудь газом? Или, что-то выпили? Что это?!

— Я… я не знаю… — заплетающимся языком отвечает мужчина. — Пётр, — Влад обращается к толстяку, — у тебя тоже разваливается голова?

— Да… — шёпотом отвечает мужик, — и мне… это не нравится…

— Мама больно! — стонет Яна. — Голова… там точно кто-то живёт…

Карина рывком распахивает сумку. Находит болеутоляющие таблетки и, приговаривая: «Выпей их родная и всё пройдёт», — даёт девочке воды.

Яна проглатывает капсулу, затем ложится на сиденье дивана, закрывает глаза и сворачивается калачиком.

— Нам тоже дай, — говорит Влад, — башка просто разрывается!

— На, — Карина протягивает таблетки мужу и Петру.

Они запивают капсулы водой, чувствуя, как головная боль медленно отпускает, растворяясь в области затылка.

— Это было похоже на удар, — шипит Влад, — вроде психологической атаки, или… — нехорошая мысль заставляет мужчину вздрогнуть, — кем-то было применено оружие, вызывающее массовое помешательство. Типа психотропного!

— Откуда ты это знаешь? — спрашивает Пётр.

— Книжки умные в детстве читал, — пытается пошутить Влад, — я же врач.

— Вы тоже слышали голос в голове? — Карина гладит Яну по волосам, вполголоса напевая колыбельную.

Влад и Пётр кивают.

— А я думал, что схожу с ума, — Пётр тихо смеётся, — что же это за твари такие? — он выглядывает в окно. — Они всё ещё здесь, словно чего-то ждут.

— Только не вздумай выходить наружу! — взвизгивает женщина. — Вдруг эта штука залезет сюда!

Влад достаёт травмат.

— Оставь его пока, — Пётр смотрит на Влада, — мы не знаем с кем имеем дело.

— С кем? Они что, живые?! — переспрашивает Карина. — Да это долбаный ночной кошмар! Я чувствую! От них исходит зло!

— Мама! — Яна часто дышит. — Мне страшно!

Женщина смотрит на дочь.

— Всё хорошо милая, — Карина обнимает девочку, — мы просто устали, надо только дождаться утра и всё исчезнет.

Пётр качает головой. Наклонившись, он шепчет Владу на ухо:

— Мы не сможем просидеть в таком холоде до рассвета! Нам надо, что-то предпринять!

— Предлагаешь выйти и проверить, что это такое? — спрашивает Влад.

— Не думаю, что нам стоит это делать, — Пётр, едва заметно улыбнувшись, указывает пальцем на окно, — подождём добровольцев или, самых глупых…

Влад видит, что двери нескольких машин открываются и, из них, неуверенно выходят люди. У одного из мужиков — водителя фуры, в руках пылает самодельный факел — телескопический баллонный ключ, обмотанный тряпками. Второй — здоровенный детина под два метра, вылезший из Шевроле Тахо, сжимает бейсбольную биту, с трудом протискиваясь между плотно стоящими машинами.

Третий — парень, тот самый, которого Кристина назвала про себя «ковбоем», держит монтировку. Еще несколько человек стоят поодаль и оживлённо переговариваются. Остальные пялятся из окон автомобилей на смельчаков.

— Зуб даю, — шепчет Пётр, — было бы электричество, они бы стали снимать этих идиотов на телефоны.

— Тише вы там! — цыкает Карина. — Не дай бог они нас услышат!

— Кто? — удивляется Влад. — Люди?

— Нет, — отвечает женщина, — эти, — Карина переводит взгляд на сгустки и неожиданно добавляет: — Они!

— Чего? — переспрашивает Пётр.

Карина не отвечает. Волна необъяснимого первобытного страха зарождается у неё, где-то в желудке. Поднимается вверх по горлу, как живое существо цепляясь когтистыми лапками за податливую плоть.

Женщине хочется заорать, но она давится сухим кашлем и поспешно зажимает рот рукой, видя, как мужики и парень, медленно и осторожно приближаются к висящим над МКАДом сгусткам.

Существа перебирают щупальцами. Кажется, что они колышутся из-за ветра, но это впечатление обманчиво. Твари явно чего-то ждут, наблюдают, к чему-то готовятся и, люди, вместе с ними, тоже смотрят на них во все глаза, уткнувшись лбами в стекла автомобилей…

Глава 7. Жатва

— Обходи его справа! Да, справа, давай! Чего стоишь?! — кричит здоровяк с битой мужику с факелом. Здоровяк тяжело дышит. Из его рта вылетают клубы пара.

Факельщик не двигается с места, как заворожённый, глядя на сгусток, который висит в паре метров от него.

— Млять! Да посвети мне! Них…я не видно! — надрывается здоровяк, прислонившись к борту пустого чёрного автобуса с надписью на борту большими золотистыми буквами «Ритуальные услуги». — Хотя бы, помаши перед ним!

Факельщик, повернув бледное, как мел лицо в сторону здоровяка, кивает. Нехотя делает шаг вперёд. Поднимает руку с факелом. Языки пламени выхватывают из сумрака сгусток. Тварь втягивает щупальца, будто, пытаясь закрыться от яркого света.

— Смотрите, ему не нравится огонь! — кричит «ковбой», поудобнее перехватывая монтировку. — Давай! Жги его!

Мужик делает ещё один шаг вперёд. Застыв на мгновение и, не видя агрессии со стороны сгустка, он резко тычет факелом в тварь. Сущность, внезапно выбрасывает удлинившиеся щупальца, но, к удивлению людей, не отлетает, а, мгновенно увеличившись в размерах, насаживает себя на факел. Затем пролетает сквозь пламя, скользит по руке человека и обхватывает его щупальцами.

Водитель грузовика истошно кричит. Сквозь призрачное тело твари, видно искажённое болью лицо. Сгусток пульсирует. Уменьшается. Со стороны кажется, что он словно всасывается в голову человека, а затем… исчезает.

Вопль мужика резко обрывается, будто-то, кто-то, мгновенно, отключил звук.

Парень и здоровяк с битой переглядываются. Не двигаются с места. Стоят, как вкопанные. У остальных сдают нервы, и они разбегаются по своим автомобилям, продолжая смотреть наружу сквозь стёкла машин.

Люди видят, как мужик разевает рот. Нижняя челюсть сдвигается всё ниже и ниже, выходя за грань человеческих возможностей. Слышится хруст, кожа разрывается с треском рваной парусины и рот превращается в окровавленную пасть.

Из глотки мужика (или уже существа?) раздаётся утробный рёв, он сменяется пронзительным гортанным воплем, от которого кровь стынет в жилах.

Он заглушает истошный визг женщин и детский плач, который раздаётся из машин, застрявших на мкАДе…

***

— Влад! Влад! Ты видел это? — вопит Карина, закрывая руками глаза дочери.

Муж не отвечает. Он лишь шепчет, что-то неразборчивое одними губами, сжимая и разжимая кулаки.

— Глядите! — Пётр вытягивает руку, показывая на мужика. — С ним ещё, что-то происходит!

Карина смотрит на человека, которого атаковал сгусток. Мужик всё ещё держит факел. Он резко, как механизм, поворачивает голову. Женщина видит, что на неё пялятся уже залитые чернотой, нечеловеческие глаза, в которых бушуют красные огоньки пламени.

«Это — конструкт, — неожиданно раздаётся в голове Карины тихий голос. — Точнее — заготовка под будущую сборку».

— Чего? — удивляется женщина.

Брюнетка крутит головой по сторонам, стараясь понять, где находится незнакомец. Но в машине, кроме Влада, Петра и Яны, никого нет.

«Бойся их! — снова слышится в голове женщины. — И, не верь никому!»

«Это, — какой-то бред, — думает Карина, — я что, схожу с ума?!».

Словно в ответ, конструкт странно лыбится. Затем резко, рывком, будто кто-то быстро промотал плёнку, передвигается в сторону здоровяка и «ковбоя».

— Отойди от меня! — вопит мужик, размахивая битой. — Отойди!

Тварь продолжает наступать.

— Убей его! — внезапно кричит парень с монтировкой, не замечая, что над ним также завис сгусток. — Убей! Убей! Убей!

Здоровяк пятится, неуверенно оглядывается. Тварь идёт на него, как поломанная кукла. Дёргается. Разевает пасть. Шипит. Из глотки доносится клёкот. Факел проносится в нескольких сантиметрах от лица мужика. Он чувствует, как кожу обжигает пламя.

Бах!

Здоровяк, сделав шаг назад, что есть дури, наотмашь, лупит битой по голове твари. Раздаётся хруст. В морозном воздухе повисает облачко крови. Шея конструкта сворачивается набок. Нижняя челюсть вылетает и повисает на лоскуте кожи.

Человек механически смеётся, если так можно назвать гортанные звуки, вылетающие из глубины его глотки. В налитых чернотой глазах пылает ярость. Тварь резко выпрямляет голову, словно не было чудовищного по силе удара. Затем берёт рукой челюсть и пытается поставить её обратно.

— Он что… не чувствует боли? — шепотом спрашивает Карина у мужа.

— Не знаю, — Влад не сводит глаз с кошмара, разворачивающегося на улице, — может быть шок, или он пьяный или обдолбанный?

— Ты что, совсем дурак?! — взрывается Карина. — Ты же сам видел, как на него набросилась та тварь!

— Тише! Не ори! — шипит Пётр. — Смотрите!

Карина захлёбывается от злости. Открывает рот, но тут же затыкается, видя, как мужик, которого ударили, задолбавшись вправлять отваливающуюся челюсть, отрывает её и бросает в снег, а потом, замирает, вперившись в одну точку.

В этот момент здоровяк делает шаг вперёд и, с размаха опускает биту на голову мужика.

Бах!

Раздаётся хруст с, каким-то булькающим звуком. Голова человека лопается, как перезрелый арбуз, мозги валялся в снег, а бита ломается надвое.

Здоровяк продолжает стоять, сжимая рукоятку биты с острым отломанным концом, а мужик, который лишился почти половины головы, падет на спину и судорожно дёргает ногами, пока не затихает.

Карина чувствует, как к горлу подкатывает тошнотворный ком. Она, несмотря на крики Влада и Петра, распахивает дверь Киа и обильно блюёт в снег.

Мужик с битой, будто очнувшись от сна и, что-то истерично вереща, бросается к Тахо, но на его пути встаёт парень с монтировкой, который выпал из поля зрения людей, сидящих в Киа. Белки его глаз тоже залиты чёрным цветом, отчего кажется, что на их месте зияют провалы глазниц.

— Отойди! — орёт здоровяк, срывая голос. — Прочь!

Парень зловеще улыбается. Широко и с хрустом раззявливает рот, так, что кожа на щеках лопается и рот превращается в кровоточащую пасть.

— Ааа!.. — вопит здоровяк.

Он замахивается острым концом обломка биты. Парень, практически мгновенно перемещается вперёд. Карина видит, как «ковбой» замирает перед здоровяком, который возвышается над парнем, как гора.

Он стоит, не двигается, только лыбится, щёлкая зубами и щерясь окровавленными губами. Здоровяк, на секунду задумывается, а потом вонзает остриё биты, как пику в грудь «ковбоя» под углом сверху-вниз, прямо в область сердца.

Ширх!

Обломок входит в плоть с небольшим усилием. Парень вздрагивает. Опускает голову вниз, глядя на обломок биты и кровавое пятно, растекающееся по одежде, а затем, резко выдёргивает обломок рукоятки из тела. Ловко перехватывает его и, с нечеловеческой силой и скоростью втыкает обломок в живот здоровяка.

Слышится чавкающий звук. Парень вонзает деревянный обломок всё глубже и глубже, пока остриё не показывается из спины вопящего от боли здоровяка.

Он надрывно кричит. На снег текут струйки крови, растекаясь алым по белому. Парень лыбится. Облизывает губы. Раскрывает пасть так широко, что со стороны кажется, что его голова развалилась надвое. Затем, рывками, погружает руку по локоть в живот здоровяка и, с гортанным криком:

— Саптор! — поднимает его над дорогой, как на вилах.

Из машин раздаются крики ужаса. Тварь оборачивается, обводит безумным взглядом людей, забившихся в машины, точно выбирает очередную жертву. Затем, задерживается на Киа. Пристально смотрит на пассажиров. Улыбается от уха до уха.

«Ты! Сука! — раздаётся шёпот в голове брюнетки, — отдай его нам!»

Мир в глазах Карины темнеет. У неё кружится голова. Усилием воли она заставляет себя не потерять сознание. Женщина крепко прижимает к себе вопящую от ужаса Яну.

Она не слышит, что ей орут Влад и Пётр. Мужчины показывают в сторону парня, который, сдёрнув с руки труп здоровяка, идёт в сторону Киа Соренто сжимая в руке обломок окровавленной биты…

Глава 8. Конструкт

— Да стреляй ты в него! Чего ты телишься?! — кричит Пётр, дёргая Влада за руку. — У тебя же есть «Оса»!

Влад, дрожащими руками достаёт травмат. Пытается включить лазерный целеуказатель, чтобы навести луч на приближающегося к машине монстра. Он не срабатывает.

— Млять! Батарейка, что ли села?!

— Дай я! — горячится Пётр.

— Да пошел ты, мудак! — взрывается Влад. — Сам разберусь!

Карина молчит. Лишь крепче прижимает к себе Яну и тихо молится всем богам сразу, видя, как медленно, лыбясь и не мигая, к ним идёт «ковбой», или, точнее, существо, в которое он превратился.

Влад чуть приоткрывает дверь Соренто, так, чтобы в образовавшуюся щель, протиснулась рука с зажатым в кулаке пистолетом. Сгустки, висящие над землёй, вопли людей, плач дочери, пыхтение Петра и холод ушли на второй план. Все звуки исчезли. Время словно замедлилось. Мир сузился до узкого коридора, по которому, к машине, где находится семья Влада, размеренно вышагивает нечто, что явно собирается убить его жену и дочь.

Влад размеренно дышит. Вспоминает, как его учили обращаться с травматом на стрелковом полигоне.

«Стрелять в голову нападающего нельзя, — вспоминает Влад наставления инструктора по огневой подготовке, — это — гарантированная статья. Сядешь. Пали или по корпусу, или по рукам и ногам, если мудак прёт на тебя в зимней одежде. А потом, — инструктор усмехается, — сразу ищи себе хорошего адвоката, или, сматывайся и надейся, что тебя не найдут».

«Только сейчас, — думает Влад, — это — не обычный человек, не обдолбанный или пьяный, а — какая-то тварь!».

Решив про себя, что, когда существо поравняется с Тойотой Ленд Крузером, который стоит шагах в пяти, он сначала стрельнет в туловище, а если парень не остановится, то три остальных резиновых пули уйдут в голову.

«Десять шагов, — мысленно считает Влад, — семь, пять. Пора!»

Мужчина, неожиданно для себя, прежде, чем нажать на спусковой рычаг, кричит:

— Стой! Иначе я буду стрелять!

Тварь не останавливается. Идёт между машин и лыбится. Влад замечает, что с обломка биты свисают ошмётки кишок здоровяка, которого убил парень, а рукав рубахи пропитан кровью до локтя.

Мужчина с усилием жмёт на спуск и… ничего не происходит.

Влад рвёт спусковой крючок снова и снова. Ничего. Холодок ужаса ползёт по загривку мужчины. В голове проносится ворох мыслей, главная из которых: «Почему-то не сработала хвалёная, за свою надежность, электроника «Осы».

— Он, что, у тебя от батареек работает?! — орёт Пётр.

— Не…т, — тянет Влад, — там стоит магнитно-импульсный генератор, который, при нажатии на клавишу спуска, вырабатывает электри…

— Твою ж мать! — кричит Влад, захлопывая дверь Киа и, глядя на Петра, выпаливает: — электричества нет! Значит, его нет вообще! Нигде! Как это может быть?!

— Влад! — визжит Карина. — Осторожнее!

Пётр и Влад поворачивают головы. Смотрят на существо. Тварь застывает в метре от кроссовера. Пялится на людей, но дальше не идёт, будто его сдерживает невидимая граница или привязь, которую тварь выбрала на всю длину.

— Чего это он? — шепотом спрашивает Карина у Влада.

— Не знаю, может быть, чего-то ждёт? — отвечает мужчина, судорожно вцепившись в ручку двери.

— Если он сюда сунется, я его угощу вот этим!

Карина и Влад смотрят на Петра. Мужик едва заметно улыбается, ведя рукой по остро заточенным граням сапёрной лопатки, которую он уже успел расчехлить.

— Держи её при себе и не вздумай размахивать ей в машине! — злится Влад.

— Я сам решу! — шипит Петр.

В этот момент раздаётся удар. Люди вздрагивают. Смотрят на тварь, которая, судя по неимоверному усилию, заставила себя сделать еще один шаг, лупит обломком биты по передней части Киа.

Бах!

Левая фара разбивается вдребезги.

Бах!

Обломок проминает капот.

Бах!

От бампера отлетает кусок пластика.

Яна громко кричит.

— Мама! — хнычет девочка. — Я хочу домой! Отвезите меня домой! Домой!!!

Ребёнок срывается на визг.

— Не вздумай выходить наружу! — кричит Карина мужу, пытаясь успокоить дочь. — Оно специально этого добивается!

Тварь продолжает колотить по передней части машины.

— А если он разобьёт стекла! — Карина забивается в угол заднего дивана и обхватывает голову Яны руками.

— Если бы оно могло, то уже сделал бы это! — орёт Влад, слыша, как голове раздаётся тихий шепот: «Выходи! Выходи! Выходи!».

— Успокой Яну, — неожиданно взрывается Влад, — а то она меня уже задолбала!

— Иди нахер! — Карина становится похожа на разъярённую фурию.

Она чувствует, как крест, который ей дал странный старик, раскаляется на груди, обжигает кожу нестерпимым жаром. Жалит плоть, как калёное железо.

От боли хочется выть. Женщина порывается снять крест и, уже тянется к нему рукой, но заставляет себя терпеть пытку и дальше, догадываясь, что старик дал ей оберег — защиту, которая работает таким странным образом.

Карина скрипит зубами. Прикусывает до крови губу. Только бы не проронить ни звука, чтобы не напугать дочь.

Тварь всё не унимается. Продолжает разбивать машину, не пытаясь подойти ближе, открыть двери или расколотить лобовое стекло, будто, кто-то её держит на расстоянии. Яна кричит. В этот момент раздаётся выстрел.

Бах!

Голова твари дёргается вперёд. «Ковбой» поворачивается.

Бах!

Звучит второй выстрел. Пуля попадает в лоб твари.

Карина, Влад и Пётр видят, что, открыв водительскую дверь, в нападающего палит водитель Гелендвагена, который стоит во втором ряду от Киа.

Из внедорожника доносится истошный женский визг, в дверном проёме появляется блондинка, которая недавно разговаривала с Кариной:

— Арсен! Что ты делаешь?!

— Галина, отстань!

Седовласый мужчина с аккуратно постриженной бородой, небольшого роста, уже не слушает жену. Распахнув дверь гелика, он снова целится из Макарова в лицо твари.

Бах!

Третья пуля попадет в глаз «ковбоя». Он падает в снег.

Карина видит, как Арсен, глухо матерясь, осторожно выходит из машины. Коренастый и сутулый, чем-то похожий на главаря банды из фильма «Место встречи изменить нельзя» он, держа пистолет наготове, медленно идёт к лежащему на спине парню. Подходит к нему. Пинает носком ботинка ногу убитого. Тот не шевелится. Только пялится окровавленной глазницей в небо.

Сгустки всё также висят в нескольких метрах над землёй. Словно, чего-то ждут. Может быть, какого-то знака, а остальные люди, как заворожённые, молча сидят по своим машинам, боясь и вздохнуть.

— Арсен! — раздаётся визг из Мерседеса. Галина становится на подножку гелика. — Я кому сказала?! Живо в машину!

— А!.. — отмахивается мужчина. — Сиди там лучше! Не высовывайся, пока я не скажу! Вы, как там? — Арсен обращается к пассажирам Киа. — Живы?

Вместо ответа, Влад, чуть приоткрыв дверь машины, кричит:

— Беги!!!

Арсен, увидев расширенные от ужаса глаза Влада, медленно поворачивается. Он видит, как мужик, у которого здоровяк разбил голову, шевелится. До него несколько метров. Сначала он поднимает корпус, вращает тем, что осталось от головы — половиной черепа с начисто снесённой левой частью.

В провале видны остатки мозгов — серо-бурая каша вперемешку с осколками костей черепной коробки. Кровь сочится из раны и пропитывает одежду. Тварь смотрит единственным уцелевшим глазом налево, потом направо. Замечает Арсена. Рывком встаёт со снежного наста и делает уверенный шаг по направлению к человеку с пистолетом.

Арсен сглатывает ставшую вязкой и горькой слюну. Поднимает оружие и нажимает на спусковой крючок.

Бах!

Макаров выплёвывает четвёртую пулю. Она попадет в грудь твари и оставляет на курке аккуратную дыру. Тварь продолжает иди, как ни в чём не бывало.

Бах!

Арсен палит снова и снова, пока не выпускает оставшиеся пули в тварь.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Пули попадают по корпусу, по ногам, в единственный глаз монстра, пробивая голову навылет.

А мертвец идёт. Он двигается между машин, будто механизм. Медленно, неторопливо, неумолимо, как сам смерть. В снег падают крупные капли крови.

Арсен теряет самообладание и отступает, пятясь к гелику. Люди вокруг тупо сидят в машинах и смотрят, что произойдёт дальше, молясь только об одном, чтобы тварь не обратила на них внимания и прошла мимо.

Пусть она лучше убьёт, разорвёт и сожрёт этого мужика с пистолетом! Только не меня! Не меня!!!

Этот мысленный вопль десятков, сотен мужчин и женщин почти можно услышать, почувствовать. Большинство людей никогда не меняются. Стоит только возникнуть чрезвычайной ситуации, выходящей за привычные рамки, как всё человеческое вмиг улетучивается. Цивилизованность тоже идёт нахер, и ты становишься самим собой — разумным животным, которое сделает всё, ради собственного выживания.

Арсен прижимается в борту гелика. Лихорадочно нащупывает ручку двери. Рвёт её на себя и, буквально впрыгивает в салон под истеричные крики Галины, пытаясь, что-то быстро отыскать в машине.

Тем временем, мертвец, повернув в соседний ряд и, протиснувшись между грузовиком и легковушкой, доходит до капота Мерседеса. Останавливается и глядит сквозь лобовое стекло внутрь гелика пустой окровавленной глазницей.

Затем, тварь, непонятно как ориентируясь, направляется к дверце водителя. Она распахивается. Арсен становится на подножку гелика, целится в тварь из пистолета, явно успев его перезарядить, как раздаётся крик:

— Сюда! Живо!

Арсен поворачивает голову. Недоумённо смотрит налево. Он видит, что ему кричит ярко накрашенная и привлекательная брюнетка.

Карина вышла из Киа и машет мужчине рукой, стараясь привлечь его внимание. Её пытаются затащить внутрь машины два мужика, но она упирается и по-прежнему кричит, стараясь пересилить завывания ветра:

— Сюда! Бегите к нам! Быстрее!

Арсен кивает. Вытаскивает вопящую и упирающуюся Галину из гелика. Они бегут к Киа. Буквально влетают в распахнутую дверь и плюхаются на заднее сиденье к Карине и Яне, а по пятам за ними идёт тварь без головы.

— Закрывайте! — орёт Галина, забившись в дальний угол дивана машины, подмяв под собой плачущую Яну. — Закрывайте дверь!

Женщина срывается на визг. Арсен отвешивает ей пощёчину.

— Угомонись!

Мужчина хватается за ручку двери и тянет её на себя. Галина, получив пощёчину, впадает в ступор и сидит в углу, уставившись в одну точку. У неё раскрасневшееся лицо и остекленевшие, немигающие глаза, как у тронувшихся умом из-за страшного переживания.

Карина сажает Яну себе на колени и оказывается зажатой между Арсеном и его женой. Пётр и Влад тоже смотрят сквозь стекла кроссовера на идущего к ним мертвеца. Влад, до белизны в костяшках, сжимает рукоятку пистолета, хотя и понимает, что он не выстрелит, но оружие придаёт хоть, какую-то уверенность, а Пётр постоянно проводит пальцем по наточенной грани сапёрной лопатки, будто проверяя её остроту.

— Что дальше, мужики? — выпаливает Арсен. — Кто вы? Зачем ты нас позвала? — мужчина вопросительно глядит на Карину, опуская Макаров дулом вниз.

— Тсс!.. — шипит Карина и добавляет шепотом: — Смотрите!

Крест на её груди буквально пылает. Карина не сомневается, что на коже уже появился ожёг. Она, во все глаза смотрит на мертвеца и мысленно считает шаги, решив проверить свою догадку.

«Один»

«Два»

На счёте «три» мертвец останавливается в метре от Киа. Он глядит на людей окровавленной глазницей. Половина башки вращается из стороны в сторону. Тварь тянет носом воздух. Разевает пасть и исторгает из глотки протяжный вопль, от которого кровь стынет в жилах, но не идёт дальше. Стоя также, как и до этого «ковбой», словно дальше хода нет.

— Смотрите! — шепчет Карина. — Он не может к нам подойти! Понимаете? Не может!

— Почему? — удивляется Арсен. — Что его держит?

— Не знаю, — шепотом отвечает Карина, — не может и всё тут!

О том, что она думает, что мертвеца сдерживает оберег, который дал ей старик, Карина, предусмотрительно, решила умолчать.

— Так ты, поэтому нас сюда позвала, да? — не унимается Арсен. — Ты, что-то знаешь об этих тварях? Отвечай мне! — мужчина срывается на крик, брызгая слюной.

— Эй, ты! Полегче там! — взрывается Влад. — За языком следи!

— А то, что?! — Арсен, демонстративно, приподнимает пистолет на уровень груди.

— А вот, что! — цедит Влад, наставляя Осу в лицо Арсена.

Мужчина понимает, что он блефует, но, он уверен, что Арсен не знает, что травмат не выстрелит.

Глаза Арсена наливаются кровью. Он уже готовится выматериться и кладёт палец на спусковой крючок.

— Харе вам, мужики, сучиться! — вмешивается Пётр. — Там наш враг! — он машет рукой в сторону окна, за которым стоит мертвец. — Мы должны подумать, что делать дальше, чтобы выжить!

Арсен, нехотя, убирает пистолет. Влад тоже кладёт Осу в карман куртки.

— Так, — начинает он, — вдохнули, выдохнули. Обсудим? Хорошо?

Арсен кивает. Галина, по-прежнему, пялится в одну точку. Яна перестала хныкать и сидит, обхватим Карину руками, уткнувшись лицом в грудь матери.

— Расскажи нам, — обращается Влад к жене, развернувшись на водительском сиденье, — что ты знаешь? Почему ты была уверена, что мертвец к нам не подойдёт?

Карина открывает рот, лихорадочно соображая, говорить ли об крестике-обереге на шее, как её опережает, внезапно пришедшая в себя Галина.

Женщина истошно визжит. Протягивает руку и показывает дрожащим пальцем на что-то, что находится впереди машины.

Люди оборачивается. Арсен, Пётр, Влад и Карина видят, что у капота Киа стоит парень с прострелянной башкой и пялится на них единственным глазом сквозь лобовое стекло, сжимая в руке обломок биты.

Галина продолжает визжать, а Арсен готовится открыть огонь по твари, прямо из салона машины.

— Не надо! — Карина, сама от себя не ожидая этого, кладёт руку на пистолет и, медленно, заставляет Арсена опустить оружие. — Это нам не поможет!

— Пусти! Я убью эту тварь! — взрывается Арсен.

— Как и в прошлый раз, — ухмыляется Карина, — когда ты прострелил ему башку?

Арсен снова закипает, но, через мгновение, выдыхает:

— Рассказывай!

— Я не знаю, кто они, или что, — начинает Карина, — уверена только в одном, сюда они не залезут, но и выйти мы не можем.

— Почему они не умирают?! — взвизгивает Галина. — Это, — что, ожившие мертвецы?!

Арсен хмурится, и, почти орёт на жену:

— Ты, что, совсем дура?! Фильмов на ночь пересмотрела или, бухнула, как обычно?! Какие ещё нахрен мертвецы, а? Тупая овца!

Галина тихо плачет, размазывая потёкшую тушь по щекам, а Влад и Пётр вопросительно глядят на Карину.

— Нет, — отвечает женщина, — они — не зомби.

— Откуда ты это знаешь? — спрашивает Влад.

— Ниоткуда, — режет Карина, — просто знаю и всё!

Женщина, чуть приподнимает голову и с вызовом смотрит на мужчин.

— Знаю!

Карина маскирует свой страх под маской напускной бравады. А ещё она прислушивается к голосу извне, который нашёптывает ей прямо в мозг:

«Убей всех, спаси себя!»

Глава 9. Первая жертва

«Чего? — мысленно переспрашивает Карина, — Что ты сказал? Повтори!»

Но ответа нет. Женщина вслушивается в чехарду мыслей. Пытается вычленить их хаоса единственно правильную догадку. Всё впустую. Голос молчит и ответа нет.

— Карина! Эй! Ты чего? — Влад трясёт жену за плечо. — Уснула?

Карина вздрагивает, будто её пробудили от глубокого сна. Удивлённо смотрит на мужа, а потом машет головой.

— Нет, задумалась, — отвечает брюнетка.

— Ты весь день сама не своя! — злится Влад. — Что с тобой случилось?

— Ничего! — режет Карина.

— Тогда ответь нам, почему ты сказала, что они, — Влад кивает в сторону окна, за которым стоит два порождения ада, — почему это не ожившие мертвецы, как бы это по-идиотски не звучало?! Тем более, для меня — хирурга! Я же знаю, что после таких ранений не выживают! Но они-то, как-то выжили и двигаются!

— А многих зомби ты видел? — с вызовом в голосе отвечает Карина. — Особенно тех, кто ходит после попадания в голову, без мозга, а? Что на это скажет твоя медицина? А ещё, — брюнетка, с вызовом, обводит взглядом всех в машине, — вы же все смотрели кино, зомби, после выстрела в голову, должны сдохнуть! А эти — живее всех живых!

— Мама! — подаёт голос Яна. — Не говори так, мне страшно!

— Прости меня, золотце, — шепчет Карина на ухо дочери. — Не бойся, я с тобой! Надень наушники и не слушай разговор взрослых! Вот так!

Брюнетка вставляет капельки наушников в уши дочери.

— Но… — тянет девочка, — они же не работают!

— Ну… и что? — ласково отвечает Карина. — Это же игра! Представь, что ты слушаешь музыку, только мелодия играет не из планшета, а прямо у тебя в голове. Вот так.

Карина вынимает наушник из левого уха Яны и, наклонившись к дочери, тихо ей напевает:

Спи, моя радость, усни.

В доме погасли огни,

Птички притихли в саду,

Рыбки уснули в пруду.

Месяц на небе блестит,

Месяц в окошко глядит.

Глазки скорее сомкни,

Спи, моя радость, усни.

Карина накрывает курткой голову девочки и крепко прижимает её к себе, чувствуя, как ребёнок засыпает под биение её сердца.

— Прошу всех, — Карина зло смотрит в глаза Арсена, — говорить потише и не орать, чтобы не разбудить её! Договорились? А то, — брюнетка чеканит слова по слогам, — нервы у меня сейчас ни к чёрту, а терять мне есть, что. Могу разозлиться так, что всех святых выносить придётся вместе с вами на улицу! Ведь так, Влад?

Карина яростно сверкает глазами, которые вспыхивают, будто два изумруда. Судя по выражению лиц людей, сидящих в салоне авто, её предупреждение подействовало.

— Мне, лично, — пох…й, — громко начинает Арсен, но, словно спотыкается, заметив взгляд Карины. Он переходит на шепот, — зомби они или нет, вопрос в другом, что нам делать дальше? Сидеть здесь и ждать, когда температура на улице опустится ниже минус тридцать, а мы околеем?

Из его рта вырываются клубы пара. В горячке, все позабыли, что мороз крепчает и скоро машина превратится в морозильник.

— Да! — злится Карина. — Мы будем сидеть здесь и ждать!

— Сколько? — подаёт голос Галина. — Час, два, три, сутки? Я уже замёрзла! Ног не чувствую!

— Сколько я скажу! — Карина теряет терпение.

— Да… кто… ты… такая… — взвизгивает Галина, — чтобы мы тебя слушали?!

— Видящая! — внезапно выкрикивает Карина, буквально выплюнув слово, которое ей неожиданно подсказал голос в голове.

— Кто? — удивляется Влад.

— Что слышал! — ярится Карина, чувствуя, как волна бешенства поднимается, откуда-то из глубины нутра.

— Ты, вроде… — Пётр тщательно подбирает слова, — типа ясновидящей или предсказательницы, что ли? Как по телеку показывали, ну… как там… в этой передаче?

— Битве экстрасенсов? — со страхом в голосе дополняет Галина.

— Типа, — врёт Карина, не моргнув и глазом, — наследственный дар! От бабки! Да… Влад?

Карина так посмотрела на мужа, что он, поспешно подыграл жене, добавив:

— Да, ну… там… — Влад придумывает на ходу, развивая враньё жены, понимая, что она, что-то задумала, — вещи отыскать или будущее предсказать может.

Карина мысленно ликует:

«Молодец! С полуслова ухватил, что надо сказать!»

В этот момент, крестик на груди брюнетки запылал ещё сильнее, заставив Карину едва не завопить от боли.

— Ну… раз ты такая прошаренная, — в интонации Арсена сквозит недоверие, — скажи нам, что случится дальше и, почему остальные сидят в машинах, а эти… — Арсен кивает в сторону мертвяков и сгустков, висящих над дорогой, — на них не нападают? Мы, что — избранные?

Карине хочется ответить «Да», но она, почувствовав мысленный толчок и слабый приказ в голове, похожий на эхо, повторяет только одно слово:

— Смотрите!

Арсен, Пётр, Галина и Влад приникают к окнам. Сквозь сумрак видно плохо, но люди замечают, как по сгусткам проносятся синие всполохи. Они приходят в движение. Шевелят щупальцами. Уменьшаются или увеличиваются в размерах и, будто выбирают жертву, глядя сверху на людей, которые тихо, как мыши сидят по своим автомобилям.

— Что происходит? — шепотом спрашивает Влад у Карины.

Брюнетка, слово в слово пересказывая то, что ей нашептывает незримая сущность, глухим голосом отвечает:

Когда тьма падёт на землю, а воздух превратится в лёд.

Когда мир рухнет и придут жнецы, тогда люди ответят за свои грехи!

Каждый, той мерой, что он до этого других мерил и не будет им спасения ни под землёй, ни на небе, ни в море.

Кровь станет силой. Кости — основой. Плоть — наполнением. Душа — звонкой монетой, а жизнь — ломаным грошом.

Жнецы соберут свою дань, а те, кто останутся, проклянут тот день, когда появились на свет.

И крик их услышат небеса, но промолчат, ибо пробил час расплаты за скверну, охватившую разум.

Но будут и те, кто возвысятся. Станут над остальными.

О таких, потомки, сложат легенды и назовут…

Карину прерывает сдавленный вопль Галины:

— Это, — что — конец света?!

— Нет, — медленно отвечает брюнетка, — это — всего лишь начало!

— Чушь собачья! — ярится Арсен. — Ты разводишь нас! Дуришь бабкиными сказками! Скажи, ты же это придумала на ходу, да?

Карина смотрит на Арсена холодным взглядом, отвечает ему, будто харкает:

— И, это — тоже?

Брюнетка показывает рукой на сгустки, которые, как по команде врываются в машины, стоящие на МКАДе, пролетая сквозь металл, стекла и кузова легковушек, грузовиков и джипов.

Над дорогой повисает крик. Вопль тысяч людей сливается в единый вой, от которого хочется убежать, заткнуть уши и, никогда этого больше не слышать.

Так, наверное, могут кричать только души в аду, когда их поджаривают или варят в чанах с кипятком.

Многие выбегают из машин на мороз. Люди катаются по снегу. Вопят и пытаются содрать с себя сгустки, которые обхватывают их головы и медленно всасываются в черепные коробки.

Влад, Арсен, Галина, Пётр и Карина во все глаза смотрят на тот ужас, что происходит снаружи и, не могут поверить, что это происходит на самом деле, а не в кошмарном сне.

Рты людей, атакованных сгустками, раскрываются до тех пор, пока кожа на щеках не рвётся, и они превращаются в кровоточащие пасти. Глаза заливает тьма. Руки и ноги выкручивают судороги. Изменённые издают гортанные звуки и вращают головами в поисках жертв.

А таких, не подверженных трансформации, тоже оказалось немало. Люди пытаются убежать. Мужчины и женщины несутся вдоль машин. Их лица перекошены испугом и ужасом.

Их быстро настегают изменённые и валят в снег, а затем рвут зубами их горло и лакают кровь, как псы. Над МКАДом стоит смертный крик. В этой свалке уже не понять, кто человек, а кто уже тварь.

Изредка слышны выстрелы. У кого есть оружие пытаются застрелить тварей. Кто-то отбивается битами или монтировками. В ход идёт всё, что есть под рукой.

Таких смельчаков твари рвут с удвоенным остервенением, набрасываясь на них толпой. Отрывая конечности и разрывая грудины. Вытаскивая из растерзанных тел кишки и сердца.

Снег быстро темнеет от крови. Слышится чавканье, уханье и гортанные вопли, будто время повернуло вспять и мир вернулся в первобытную эпоху, когда царил только один закон: «Слабый сдохнет первым!».

Неожиданно, в окно Киа, со стороны водителя, заглядывает девушка. Красивая, высокая, стройная. Её лицо окровавлено. Губы дрожат. Свитер разорван на плече, а длинные светлые волосы размётаны по плечам. В глазах блондинки застыл ужас. Она барабанит по стеклу и орёт:

— Впустите меня! Умоляю! Впустите!

Влад, делает инстинктивное движение рукой, чтобы приоткрыть дверь машины, но его останавливает окрик Карины:

— Не смей! Держите двери!

— Да! — визжит Галина. — У нас нет места! Уходи! — женщина машет руками, будто старается отогнать просящую об убежище.

Влад поворачивает голову и смотрит на жену. В его глаза читается немой вопрос: «Почему?»

Карина, глядя мужу в глаза, тихо, шепотом, одними губами, отвечает:

— Ради неё! — брюнетка скашивает глаза вниз и смотрит на часто дышащую Яну, которая, прижавшись к матери, закрывает уши руками. — Понял?

Влад кивает. Вцепившись в ручку двери так, что побелели костяшки, он кричит девушке:

— Уходи! У нас нет места для ещё одного человека!

Блондинка не унимается:

— Впустите меня! Умоляю!

Она оборачивается. Смотрит на свалку из тел, из центра которой раздаются приглушённые крики человека, которого заживо жрут изменённые.

Одна из тварей — дюжий лысый мужик, поднимает окровавленную морду. Клацает разорванной челюстью, стуча зубами. Рычит. Затем поднимается и направляется к девушке, стоящей рядом с Киа.

Блондинка истошно визжит. Колотит руками об стекло. Царапается в дверь. По её лицу текут слёзы. Капли застывают и превращаются в кристаллики льда.

Влад, снова, умоляюще смотрит на жену, но лицо Карины похоже на кремень. Она сидит, прижимает к себе Яну, мотает головой, шипит:

— Я тебе запрещаю! — и, глянув за плечо мужа в окно, неожиданно, выкрикивает: — Пошла нахрен отсюда, сука!

Увидев глаза Карины, девушка отшатывается от машины. Отходит на пару шагов и, безвольно ждёт, когда к ней подойдёт тварь, еще несколько минут назад бывшая человеком.

Влад, Пётр, Арсен и Галина смотрят на Карину, затем переводят взгляд на блондинку. Та закрывает лицо руками, будто пытается так спрятаться от идущей к ней смерти.

Карина прислушивается к голосу извне. Прижимает к себе Яну ещё крепче. В голове брюнетки царит хаос из мыслей. Одна её часть кричит: «Где же твоё милосердие?! Ведь ты же знаешь, что можешь спасти её от этих тварей!». А другой голос, тихий и проникновенный, нашептывает: «Ты всё правильно сделала! Ресурсов на всех не хватит! Ты должна выбрать сторону и спасти дочь любой ценой!».

К голосам присоединяется ещё один, тот самый который сказал, что, чтобы спастись самой, нужно убить всех. Он говорит Карине:

«Я принимаю эту жертву! Мой хозяин будет доволен! Смотри, что будет дальше и запоминай всё, это тебе ещё пригодится…»

И Карина смотрит, широко раскрыв глаза. Она видит, как к девушке подходит мужик с разорванным ртом. Он не нападает. Стоит рядом с блондинкой, глядит на неё затянутыми мраком глазами.

Мужик протягивает руку. У него странные пальцы — слишком узловатые для человека, будто состоящие из нескольких суставов.

Он подходит к девушке ещё ближе. Кладёт ей руку на плечо. С силой обхватывает его и притягивает блондинку к себе. Обнюхивает, втягивая широко раздувающимися ноздрями несчастную. Облизывает девушку, оставляя на щеке девушки след из розовой слюны, а затем, намотав прядь волос на кулак, гортанно, будто внутри него кто-то сидит, произносит:

— От тебя пахнет страхом! Вкусно пахнет! Ты им смердишь! Выбираю тебя!

— Что происходит? — спрашивает Влад у Карины.

— Не знаю, — отвечает брюнетка. — Что-то необычное.

В это момент мужик поворачивает голову. Пристально, не мигая, глядит на Карину, буквально пожирая её глазами сквозь стекла автомобиля.

Крики, шум, гам, вопли, всё уходит на второй план. Граница между ним и Кариной словно исчезает. Брюнетка остаётся одна на один с существом, которое, медленно шевеля губами произносит прямо в голове у Карины:

«Ты выбрала первую жертву! Сиди и смотри!»

Мужик отталкивает от себя блондинку, и она падает в снег на подломившихся ногах. Лысый, в два движения срывает с себя куртку, свитер и футболку. Тварь стоит на морозе. Его грудь ходит ходуном, будто изнутри сейчас вырвется чужой.

Мужик, с хрустом, запрокидывает голову назад, так, что затылок почти касается лопаток.

Сгибает руки в локтях. Резко, с нечеловеческой силой вонзает скрюченные пальцы себе в грудину и, с криком: «Саптор», разрывает её, раскрыв рёбра наружу.

Во все стороны брызжет кровь. Грудь распахивается от ключиц до паха. Тварь разжимает пальцы. В снег падают внутренности, лёгкие и сердце. Обломки рёбер внезапно удлиняются, деформируются, выступают наружу, как клыки.

Грудина твари раскрывается всё больше и больше. Рёбра клацают друг об друга обломками костей. Существо наклоняется над девушкой. Та истошно орёт. Пытается закрыться руками.

Тварь хватает её. Поднимает над землёй. Прогибается назад и засовывает девушку, головой вперёд, себе в грудину.

Блондинка упирается руками в грудину мужика. Сопротивляется. Он поднимает руки вверх и, с силой, одним махом опускает их вниз, ломая предплечья девушки. Затем, обхватив девушку за талию, рывком, будто надвигает себя на неё.

Слышится сдавленный вопль. Он переходит в захлёбывающиеся звуки. Блондинку пытается орать, находясь там, внутри туловища существа.

А мужик продолжает запихивать девушку вглубь грудины. Рёбра впиваются в тело жертвы. Протыкают её, удерживают, как жвалы у насекомых.

По туловищу существа течёт кровь. Алое пятно растекаются по снегу. Тварь запихивает истошно орущую блондинку всё глубже и глубже, будто в бездонную глотку.

Влад и Пётр сидят с открытыми ртами. Арсен часто дышит с сжимает и разжимает рукоятку пистолета. Галина, зажав рот рукой, делает несколько судорожных движений, отворачивается, сгибается и обильно блюёт на дверцу машины, под гневный окрик мужа: — Только не здесь, дура!

Галина утирает рот рукой. Смотрит на людей в Киа. Виновато улыбнувшись, она тихо произносит:

— Теперь нам пизд…ц!

— Да заткнись, ты! — орёт на неё Арсен.

— Тише, вы! — шикает Карина, показывая рукой в окно. — Смотрите!

Влад, Арсен и Пётр глядят наружу. Люди видят, как тварь, продолжая заглатывать уже замолчавшую девушку, поворачивается, будто хочет показать им всё в мельчайших подробностях.

Рёбра мужика раздаются в стороны. Карина и остальные в машине видят, что грудина твари заполнена тьмой.

Тьма шевелится, подрагивает, по мере того, как в неё погружается тело блондинки. Жертва словно тонет в ней, как в пасти удава, пока не исчезает внутри туловища твари целиком.

— Млять! — выдыхает Влад. — Что это было?!

— Начало нового мира! — отвечает Карина, указывая пальцем на существо. — В котором простым людям нет места.

— Чего? — переспрашивает Арсен.

— Глядите! — Пётр приникает к лобовому стеклу.

Мужчина часто дышит. Он протирает лобовуху от выступившей изморози и видит, как из центра грудины твари, прямо из тьмы, выгнув её словно туго натянутую кожистую мембрану, показывается пара небольших конечностей, похожих на две лапы.

Когти взрезают мембрану. Руки прорываются наружу, а вслед за ними показывается существо, отдалённо напоминающего уродливого младенца, покрытого слизью.

Новорожденное существо выползает из грудины лысого, опираясь ручонками на её окровавленные края. Выталкивает себя наружу и валится в снег. Вслед за ним падает и тварь, поглотившая девушку.

Мужик судорожно дёргает руками и ногами. Его тело дрожит. Рёбра закрываются и открываются. Он поворачивает голову, развевает пасть так широко, как может и, из неё, вылетает сгусток, и лысый, тотчас, прекращает свою пляску безумца.

Сгусток шевелит щупальцами. По нему проносятся синие всполохи. Он поднимается на пару метров на землёй. Поворачивается из стороны в сторону, а затем, мгновенно исчезает, словно его извлекли из нашего мира за долю секунды.

Тем временем, существо, выползшее из грудины, разрывает кокон из слизи. У него серая кожа, сквозь которую просвечивают внутренности. Морда похожа на собачью с вытянутым носом и остроконечными ушами.

Существо поворачивается набок, и Карина замечает, что за его спиной сложены крылья, напоминающие два куцых обрубка.

Тварь подползает к телу, из которого она появилась. Разевает пасть и начинает быстро пожирать плоть, отрывая куски мяса от туловища и запихивая их себе в рот.

Карина давит в себе приступ тошноты и продолжает смотреть на картину, словно вышедшую из глубин ада.

Существо жрёт и жрёт. Невозможно поверить, что в это тщедушное тельце может поместиться столько мяса. Обрубки крыльев за спиной трепещут. Увеличиваются на глазах в размерах, а вместе с ними и растёт существо.

Размером оно уже напоминает ребёнка лет трех. Затем пятилетнего. Кожа из серой, приобретает грязно-бурый оттенок. Крылья расправляются. Обрастают перьями цвета воронова крыла.

Существо разевает пасть. Клацает иглами острых зубов и поднимается на вывернутых в коленях назад лапах. Обводит злобным взглядом машины. Сверкает огненными глазами. Раскрывает крылья и, взмахнув ими, взлетает вверх, мгновенно растворившись в тёмных небесах.

Карина выдыхает. Ловит на себе взгляд Влада. Муж её спрашивает:

— Кто это? — мужчина выдерживает паузу и шепотом произносит чуть ли не по слогам: — Демон?

Карина мотает головой и отвечает:

— Нет. Ангел!

Глава 10. Падшие

— Этого не может быть! Этого не может быть! — причитает Галина, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону.

— Да, заткнись ты уже! — не выдерживает Арсен. — Заманала ныть! И без тебя тошно!

— Что ты сказала, повтори! — говорит Пётр, обращаясь к Карине. — Почему ты назвала эту тварь ангелом? Как по мне, так это — чистый чёрт с крыльями!

— Это был ангел, — настаивает Карина, — точнее — падший ангел, но суть от этого не меняется!

— Ты настаиваешь, что это существо…

— Обожди! — Влад перебивает Петра. Мужчина смотрит в глаза жены. — Ты хочешь сказать, то, что мы видели, пришло к нам из ада? Тогда, — Влад набирает полную грудь воздуха и выпаливает: — Настал апокалипсис? Судный день или, что там должно было случится в конце времён?

Карина снова мотает головой:

— Нет, не совсем так. Мир изменился, но это — не судный день или точнее ночь. Это — начало нового мира!

— Ты несёшь, какой-то бред! — не выдерживает Влад. — Как это понимать? Ты представляешь, столько людей погибло! А по всему миру, а?!

— Но, мы-то, живы! — злится Карина. И тихо добавляет: — Всех не спасти.

Влад открывает рот. Хочет, что-то произнести, но его опережает Пётр:

— Слышите! — мужик вытягивает голову. — Где-то идёт бой!

Люди в машине обращаются в слух. Галина тоже перестаёт причитать. Ветер приносит звуки пальбы и гулкое уханье взрывов.

— Палят из автоматов, — говорит Пётр. — А вот это уже пулемёт, — мужик вертит головой. — Крупнокалиберный. Со стороны Москвы идёт. Ещё гранатомёты слышу.

— Ты — военный? — спрашивает Арсен.

— Бывший, — нехотя отвечает Пётр. — Давно на пенсии уже.

— Смотрите! — Влад поднимает руку. — Они уходят!

Люди видят, как большинство изменённых ломанулись в сторону столицы, явно среагировав на звуки выстрелов. Твари бегут по МКАДу кучно, единой толпой, больше похожей на стадо.

Мужчины, женщины и, даже дети, несутся в полном молчании, не дыша, без привычных всем криков и ора и, от этого, становится намного страшнее, едва до тебя доходит, что они — уже не люди, а лишь оболочка, в которой находится, что-то совершенно чуждое нашему разуму.

— Смотались? — Арсен крутит головой по сторонам.

— Почти все, — отвечает Пётр, — видимо, за новыми жертвами.

— Телами, — добавляет Карина.

— Что? — переспрашивает Влад. — Телами?

— Угу, — кивает брюнетка, — и порталами для переноса падших.

— Ты можешь говорить по-человечески?! — взрывается Влад.

— Сейчас, — Карина успокаивает Яну, что-то нежно шепча ей на ушко и, проснувшаяся девочка тут-же засыпает, находясь посреди ужаса из ночного кошмара. — Холодно! — брюнетка засовывает руки под куртку. Из её рта клубами вылетает пар. Лицо бледное. Губы обескровлены. Только сверкают зелёные колдовские глаза.

— Прижмитесь друг к другу! — говорит Влад Арсену, Галине и Карине. — Так вы сохраните тепло!

— Нам бы до утра продержаться! — Пётр натягивает на голову капюшон куртки. — Надеюсь, что солнце взойдёт!

— Посмотрим! — уклончиво отвечает Карина. — Готовы? — голос брюнетки дрожит. Карина, опять, словно прислушивается к голосу извне и начинает: — То, что мы видели это — лишь начало. Дальше будет только хуже. Те сгустки — это хранилища, хмм… — брюнетка задумывается: — для демонов, пусть будет так. — видя, что её внимательно слушают, женщина продолжает: — Они используют тела, как форму, в которую они могут войти в нашем мире и перекроить её по собственному усмотрению, будто собрать модель из деталей конструктора.

— Для чего? — вворачивает Влад хриплым голосом.

— Для сбора душ! Человеческих душ! — добавляет Карина. — Всё просто. Они проникают в наш мир. Занимают тело человека и выбрасывают его душу наружу. Представляете, все кто недавно погиб, их души, всё ещё тут, среди нас. Стоят недалеко, смотрят на живых и завидуют нам.

Карина демонстративно оглядывается по сторонам, будто она может видеть эти души.

У Влада, Петра, Арсена и Галины отвисают челюсти. Трое мужчин и женщина, судя по её дрожащим губам и рукам, явно находящаяся на грани нервного срыва, во все глаза смотрят на Карину, чувствуя, как по их спинам струится холодный пот.

Брюнетка, мысленно упиваясь своим превосходством, продолжает:

— Пока души находятся здесь, часть из изменённых или, если вам удобно — конструктов, становятся живыми порталами. Для активации портала им нужна жертва — человек, чей страх перед смертью особенно велик. Они чуют это по запаху. Вы уже видели, что происходит дальше. Из портала выходит ангел — падший. Он питается человеческим телом, которое оставляет ему демон. Быстро вырастает и улетает, а затем становится…

— Кем? — с трудом выдавливает из себя Влад.

— Жнецом! — отвечает Карина. — Собирателем душ, которые, затем, он отправит в…

— Ад? — перебивает Галина.

— В Лусус, — отвечает Карина. — Так, правильно, называется это место. Оно находится не под землёй, ни под раем на небе, а где-то далеко, в другом измерении. Да, и вообще, ад ли это в привычном для нас понимании? Кто знает? Нам этого не понять.

— Откуда ты всё это знаешь? — спрашивает Арсен.

— Мне это рассказали, — говорит Карина, дрожащим от холода голосом.

— Кто? — не унимается Арсен.

— Кто-то, — уклончиво отвечает Карина.

— А что будет с нами? — Галина хватает Карину за руку и заглядывает ей в глаза. — Скажи мне, мы все умрём?

— Этого я не знаю, — брюнетка пожимает плечами, — видно будет.

— А почему они не тронули нас? — Галина косится в окно машины, заметив, что недалеко от неё, на противоположной стороне МКАДа стоит конструкт — окровавленный мужик в куртке «Аляске».

Он стоит и не шевелится. Не дышит. Со стороны он похож на истукана или замёрзшего насмерть.

— У меня, кое-что есть, — хвастается Карина, — защита, поэтому они к нам не могут подойти.

— Покажи, что это! — настаивает Арсен и его интонация до жути не понравилась Владу.

— Не могу, это — нечто нематериальное, — врёт Карина, — действует только вместе со мной.

Влад не понимает, к чему ведёт жена, но в одном он уверен точно, Карина знает намного больше, чем она, только что рассказала. Влад бы сейчас отдал бы многое на свете, лишь бы оказаться с женой наедине, хоть на пару минут и расспросить у неё о демонах, конструктах, падших и их будущем.

Но, в текущей ситуации это — невозможно. Остаётся только догадываться и улавливать скрытый смысл в словах Карины, читая между строк.

— А ты спроси у своего консультанта, — предлагает Арсен, — их можно убить? Хотя бы вон того, — Арсен кивает в сторону конструкта, стоящего недалеко от машины, — а?

Карина, едва заметно, улыбается:

— Вы не понимаете, — то, что вы видите снаружи — это, — всего лишь оболочка! Вы можете стрелять в неё без перерыва, но не причините демону в ней ни малейшего вреда. В крайнем случае, он найдёт себе другое тело, только и всего.

— А… — начинает Пётр, — как убить демона?

— Этого я не знаю, — брюнетка пожимает плечами, — мне не рассказали.

— Так, — Влад хмурит лоб, — а если зайти с точки зрения медицины и хирургии? Представим, что всё, что ты нам рассказала, правда, и демоны занимают тела людей. Стрелять в голову им бесполезно. Они — не зомби. Мы все это видели. Но, если, лишить этих тварей конечностей, например, руки или ноги, или расчленить тело пополам, а? Тогда они не смогут бегать и хватать. Как минимум, это их замедлит. Что скажите?

— И как ты это сделаешь? — оживляется Пётр.

— Ну… — начинает Влад, — допустим, можно отрубить руку или ногу топором.

— Или мечом, — предлагает Пётр.

— Или отстрелить её нахрен! — вворачивает Арсен.

— Вопрос лишь в том, чем? — Пётр смотрит на Влада и Арсена. — У кого-нибудь из вас есть подходящее оружие?

Мужчины молчат.

— Бензопила отлично бы подошла, — предлагает Арсен.

— Ну, бензопилы у нас нет, — отвечает Влад, — и она не будет работать. Электричества же нет!

— Что, совсем нет? — удивляется Арсен. — А как же ты собирался стрелять из своего резиноплюя? — мужчина удивляется. — Никак?

— Матом крыть! — злится Влад, поняв, что теперь Арсен знает, что его Оса бесполезна и, единственный, у кого в машине есть оружие это — Арсен.

— Конструктов ещё можно сжигать! — не унимается Пётр. — Как говорится, нету тела, нету дела. Зуб даю, что демон не останется в горящем человеке и, выйдет из него, как из повреждённой и, ни на что негодной оболочки.

— У тебя есть огнемёт? — Влад вопросительно смотрит на толстяка.

— Нет, — смущается Пётр, — но в багажнике моего «козла» есть пара канистр с бензином. Взял на всякий случай, про запас. Вот и пригодятся. Сделаем факелы —намотаем тряпки на баллонные ключи. Пропитаем их бензином, чем не факел, а? А ещё у меня завалялся ранцевый садовый опрыскиватель на пятнадцать литров. С осени катаю, всё никак в бытовку на даче не закину. Можно в него налить бензин. Подкачать помпу, чтобы создать давление. Подкручиваем насадку-распылитель на брандспойте и получаем струю бензина, которая бьёт на несколько метров. Остаётся только залить горючим тварь и, как-то её поджечь.

— Стрельнуть в неё из петарды, — предлагает Карина. Видя недоумённый взгляд Петра, брюнетка поясняет: — У дочки день рождения, хотели запустить салют вечером на участке, вот и купили заранее.

— Ого! — присвистывает толстяк. — Дельная мысля!

— Но, для этого, тебе придётся выйти наружу! — говорит Влад, обращаясь к Петру. — А там бродят конструкты. Они тебя вмиг разорвут!

— Тогда, нам придётся действовать очень быстро! — Пётр явно вошел в раж. Сказывается старая армейская закалка, видимо, ещё со времён СССР. — Надо действовать двойкой! Пока я буду доставать канистры, второй меня будет прикрывать с тыла.

— Чем? — Влад снимает покрытые инеем очки и протирает стёкла.

— Так, — мужик задумывается, — нам бы пригодилось нечто вроде длинных пик, чтобы держать тварей на расстоянии!

— А ещё средневековый шлем и доспех! — злится Влад. — Фантазии — это, конечно замечательно, но надо быть реалистами! У нас нет копий и щитов. Нам придётся защищаться тем, что уже у нас есть! А выбор невелик. Один пистолет и, всё!

— У меня ещё есть «Вепрь» двенадцатого калибра, — неожиданно говорит Арсен. — Лежит в багажнике гелика и несколько десятков патронов к нему, в уже снаряженных магазинах.

— Ого! — присвистывает Пётр. — Убойная машинка на короткой дистанции. Можно отстреливать конечности этих тварей на раз-два. Картечь или пули?

— По-разному, — нехотя отвечает Арсен. — Покупал карабин для пострелушек на полигоне, типа — тактическая работа. Так, баловство для души. Хорошо, что не выложил его из багажника.

— Ты, что! — внезапно оживает Галина. — Пойдёшь за оружием в машину?! Не смей! Не пущу! Сиди тут, со мной!

Арсен смотрит на жену злобным взглядом.

— Тебя забыл спросить! Если надо, то пойду!

— Да… ты… Как ты… — теряется женщина. Она открывает рот, видимо намереваясь выматериться, но, внезапно, машет рукой: — А… делай, что хочешь!

Галина отворачивается к окну и закутывается в пальто с ног до головы, натянув капюшон по самый подбородок.

— Нам надо действовать сообща, — начинает Влад, — и разработать план. — видя, что его слушают, мужчина продолжает: — Помощи ждать неоткуда. Никто к нам не придёт. Сидеть здесь и ждать рассвета, — тоже не вариант. С каждым часом становится всё холоднее. К утру мы можем замёрзнуть насмерть. А главное — что изменится, если мы дотянем до утра? Эти твари, скорее всего, также будут здесь ошиваться. Запалить костёр мы не можем. В машине не согреться. Мы должны уходить. Побежим по трассе, по накатанной колее назад. Женщины в середине группы. Мы их прикрываем. Недалеко отсюда, прямо по нашей стороне, находится придорожный ресторан. Там мы сможем забаррикадироваться. Даже костёр разведём, где-нибудь в центре зала. Мебель поломаем на дрова. Глядишь, сварганим, что-то из оружия. Там же есть кухня, а значит должны быть ножи, может и топорами разживёмся. Разберёмся на месте!

— И как ты предлагаешь это сделать? — спрашивает Пётр.

Влад набирает полную грудь воздуха. Смотрит на молча сидящую жену, которая внимательно следит за ним одними глазами и, одновременно, как показалось мужчине, находится, где-то далеко, отвечает:

— Выходим вдвоем — я и Арсен. Я беру из багажника телескопический баллонный ключ. Всё лучше, чем ничего. Будет типа дубинки. Женщин и тебя оставляем в машине. Ты отдаёшь мне ключи от своего УАЗика. Сначала мы с Арсеном бежим к его гелику. Он достаёт свой карабин. Я его прикрываю. Затем мы бежим к твоему Патриоту. Я забираю канистры с бензином, опрыскиватель, а Арсен прикрывает меня. Затем, надеюсь, возвращаемся сюда.

— А я почему остаюсь? — удивляется Пётр. — Я тоже пойду!

— С твоей ногой? — удивляется Влад. — Ты же сам, недавно, когда я сидел у тебя и мы слушали радио, жаловался на своё ноющее колено, которое ты, когда-то повредил во время службы. Много ты набегаешь? А я думаю, что побегать нам придётся. И с женщинами надо, кого-то оставить!

— Значит, ты меня уже в бабы записал?! — злится Пётр. — Типа я, ни на что не годен, как только на жопе ровно сидеть, да?!

— Остынь! — Арсен кладёт руку на плечо толстяка. — Он дело говорит! И план подходящий. — мужчина поворачивает голову. Смотрит на Влада. — Стрелять умеешь?

— Немного, — отвечает Влад. — Пробовал в тире, как-то пару раз.

— Из чего? — не унимается Арсен.

— Да, стандартное — Макаров и помповое ружьё.

— Ну, хоть не из рогатки! — Арсен широко улыбается. — Как добежим до моего гелика, я отдам пистолет тебе, а себе возьму «Вепря». Договорились?

— Да, — Влад протягивает руку Арсену. — Ну, что, готовимся?

— Угу, — Арсен застегивает куртку на всю длину молнии.

— Карина, — обращается Влад к жене, — ты сможешь перегнуться за сиденье и достать баллонный ключ? Он, как раз за тобой, в кейсе валяется.

Брюнетка кивает. Придерживая спящую Яну, она достаёт пластиковый кейс с раздвижным баллонным ключом. Оружие, конечно, так себе, но в подобной ситуации, хоть, что-то.

Брюнетка передаёт ключ мужу. Задумывается, а затем говорит:

— План, конечно, хороший, но в реале — дерьмо.

— Почему это? — Влад повышает голос.

— Как только вы выйдите из машины, вас разорвут. Конструкты только этого и ждут. Вы не пройдёте и пяти метров и, тем более, не дойдёте до машин.

— Откуда ты это знаешь? — грубо спрашивает Арсен.

— Знаю и всё тут, — парирует Карина. — Я же — видящая!

— А мы типа все барахло, так? — закипает Пётр.

— Нет, — Карина выдавливает улыбку, — вы просто так и не поняли, с чем мы имеем дело. Мир уже изменился и, никогда больше не будет прежним. Правила изменились, а вы пытаетесь их обойти, грубо, без выдумки, словно имеете дело, с какими-то дикими животными.

— А ты, типа, самая умная, да? — визжит Галина.

Карина смотрит на женщину холодным взглядом.

— Нет, я просто заглянула за горизонт событий и увидела, что нужно сделать.

Ну, и?.. — тянет Влад.

— Сначала выйду я, — отвечает Карина. — Меня они не тронут, как не тронули нас всех в машине, потому, что вы сидите со мной.

— Ты в своём уме?! — закипает Влад. — Тебе что, жить надоело?!

— Нет, — режет Карина, — не надоело. Мы должны уходить, иначе замёрзнем, но надо всё сделать по уму. Хитрее.

— Подожди! — тараторит Пётр. — Допустим, твари на нас не нападают, потому что у тебя есть, что-то, что их отпугивает, но если ты выйдешь из машины, мы все останемся без твоей защиты и эти существа на нас нападут, так?

— Бинго! — смеётся Карина. — Наконец-то, дельная мысль! А то я уже заждалась. Правда, я не знаю радиус действия моей защиты. Полагаю, она не больше пяти метров, если судить по тем двум конструктам, которые не смогли подойти к машине.

— Я тебе запрещаю выходить из машины! — злится Влад. — Слышишь, запрещаю! Если ты не думаешь о себе, то подумай о дочери!

— Нет, пусть она идёт! — визжит Галина. — Вы, что, до сих пор не поняли?! Она же заодно с этими тварями! Она, что-то скрывает от нас! Правда? — женщина дёргает Карину за плечо и заглядывает её в глаза. — Ты же — ведьма! Я вижу это! Таких как ты раньше сжигали на кострах и…

Галина не успевает договорить. Слышится хлёсткий шлепок. Карина бьёт женщину ладонью по щеке. Сильно. Наотмашь.

На бледной коже Галины появляется красный след от удара.

— Заткнись! — шипит Карина. — Или, клянусь богом я вышвырну тебя из машины на улицу и буду слушать, как ты голосишь там, когда тебя начнут жрать!

— Эй! — Арсен окликает Карину. — Не смей так разго…

Брюнетка поворачивает голову и взглядом испепеляет мужчину так, что он замолкает на полуслове и отстраняется от брюнетки, будто увидел ядовитую змею.

— Я хочу выжить! — говорит Карина. — А для этого, мы должны действовать заодно, без истерик глупых баб! Поняли?!

Арсен и Галина кивают, сами не ожидая этого от себя, чувствуя, как от брюнетки исходит странная сила, которая заставляет их подчиниться её воле.

— И, как мы поступим? — спрашивает Влад, намереваясь разрядить обстановку. — Двинем толпой, сбившись в кучу, не зная наверняка, как действует твоя защита? И, действует ли она вообще?!

— Толпой, — тоже не вариант, — Карина кривит рот. — Я выйду одна, и дам тварям, что-то, что их отвлечёт. Например, принесу, кого-нибудь им в жертву, а пока они будут её жрать, вы смотаетесь до машин.

Брюнетка выразительно смотрит на Галину. Лица людей вытягиваются. Влад с Петром теряют дар речи. Арсен тихо матерится, а Галина, взвизгнув, хватается за дверную ручку авто и сжимается в комок.

— Ты, это серьёзно? — спрашивает Влад. — Или, пошутила?

— А разве сейчас время для шуток? — в голосе Карины появляются стальные нотки.

Влад замечает, как яростно блестят глаза Карины.

«Она сильно изменилась, — думает мужчина, — сильно. Будто в ней, ещё кто-то сидит. Но этого не может быть, — продолжает размышлять Влад. — Мы, всё это время находись вместе. Никто в неё не мог вселиться. Или… всё-таки смог?»

От этой мысли мужчина холодеет, чувствуя, как червь сомнений начинает пожирать его изнутри. Влад снова внимательно смотрит на жену. Он словно пытается заглянуть внутрь неё, ища там ответ, человек ли она ещё, или уже находится во власти демона…

Глава 11. Фурия

За несколько минут до жесткого разговора Карины с Галиной, Арсеном, Петром и Владом

«Карина! Карина! — голос появляется в голове брюнетки внезапно, как удар молнии. — Ты слышишь меня? Ответь!»

«Да, — мысленно говорит Карина, — Кто ты?»

«Неважно! — шипит сущность. — Важнее, — кем станешь ты!»

«Чего ты хочешь?» — спрашивает Карина.

Одновременно до брюнетки, будто издалека, доносятся голоса людей, сидящих в машине, но она их не слушает. Карина словно раздвоилась. Одна её часть находится в Киа, а другая, где-то далеко от этого места.

«Так, чего же ты хочешь? — повторяет вопрос Карина. — А?»

«Спасти тебя!» — отвечает сущность.

«Как?» — Карина уходит в себя ещё глубже.

«Силой крови! — шипит сущность. — Твоей крови! Это — единственная надежда для тебя — кровь!»

«Что это значит?» — Карина чувствует, как её бьёт частая дрожь.

«Твоя кровь отличается от других людей! Для них, — сущность будто кивает в сторону конструкта, стоящего на улице на противоположной стороне МКАДа, — это великая ценность! Лакомство! Используй её, но только, в самом крайнем случае! Береги, каждую каплю, будто это — золото! Поняла?»

«Да» — отвечает Карина, — ловя себя на мысли, что её кровь можно использовать, как приманку или, отвлекающий элемент. Вопрос лишь в том, как это сделать?

«И, ещё, — добавляет сущность, — сила твоей крови работает в обе стороны. Для блага и для погибели! Подумай трижды, прежде, чем принять решение!»

«Скажи мне, — Карина сглатывает вязкую слюну, — ты — один из них? Демон? Или, кто?..»

«Я уже отвечал, — по голосу сущности понятно, что она злится, — это —неважно! Запомни! Ты слишком важна, чтобы мы тебя потеряли! Ты должна быть над! И, ещё, помни, что твоя сила, а она скоро проявиться, имеет и оборотную сторону. Каждое её проявление потребует от тебя принести жертву. Ничего не даётся даром! Таковы правила. Не мы их установили, не тебе их менять!»

Сквозь пелену мысленного диалога с неизвестной сущностью до Карины долетает смысл разговора в салоне Киа. Она слышит, как, словно из тумана, доносятся обрывки голоса Влада:

— Недалеко отсюда… находится придорожный ресторан… Там мы сможем забаррикадироваться… Костёр разведём... Мебель на дрова… Оружия… Должны быть ножи… Топорами разживёмся…

Появляется голос Петра. Он звучит уже гораздо чётче:

— И как ты предлагаешь это сделать?

Влад отвечает:

— Выходим вдвоем — я и Арсен. Я беру из багажника телескопический баллонный ключ. Будет типа дубинки.

Карина пытается отвлечься от разговора мужчин. Снова обращается к сущности:

«А почему я так важна? И, кто такие «вы»?»

Сущность молчит. То, что она всё ещё рядом, Карина понимает по лёгкому покалыванию в затылке. Ощущение, будто кто-то прикоснулся к голове ледяными пальцами.

«За тобой будущее, — нехотя отвечает сущность. — Но оно пока не предопределено. Всё, как в тумане. Не могу заглянуть так далеко. Скажу одно — будь сама собой, а ещё, не вини себя за погибших в той чёрной машине. Чаша, уже была переполнена. Не с тебя это началось, но тобой продолжится».

Покалывание в затылке прекращается, и Карина снова ощущается себя человеком, запертым в ледяной металлической банке, из которой он должен выбраться любой ценой.

Карина слышит, как к ней обращается муж и просит её передать ему баллонный ключ. Брюнетка делает это машинально, думая, как поступить и, как заполучить оружие и бензин в канистрах, но не стать кормом для тварей снаружи.

Внезапно Карину осеняет. Мысль появляется в голове, как вспышка молнии. Все идеи выстраиваются в одну линию.

— Ваш план — дерьмо, — говорит брюнетка, или, как ей показалось, что она так сказала.

Дальше всё катится по нарастающей. Время уплотняется, проматывается рывками, словно киноплёнка.

Карина заявляет, что наружу выйдет она и конструкты её не тронут. Она спорит с Владом и Петром. Из равновесия брюнетку выбивает визжащая Галина и её предположение, что Карина действует заодно с тварями.

В этот момент брюнетку захлёстывает такая ярость, что ей захотелось разорвать Галину голыми руками, но, вместо этого, она даёт ей пощечину и, заодно затыкает Арсена одним только взглядом.

Карина чувствует, как внутри неё растёт ненависть. Ненависть становится топливом, а оно питает её силу. Страх, холод, боль, уходят на второй план. Остаётся только чистая энергия, которую нужно направить в правильное русло.

Карине хочется, кого-нибудь принести в жертву. Она об этом прямо говорит и видит, как подействовали её слова на Арсена, Петра и Галину. Карине нравится их реакция. Она чувствует их страх.

Брюнетка облизывает пересохшие губы и ловит себя на мысли, что страх людей её чертовски возбуждает, как в момент близости с Владом, когда его губы касались её груди, а пальцы скользили по бархатной коже всё ниже и ниже, пока не ныряли под трусики, чтобы там, нежно прикоснуться к…

Карина гонит сладостное ощущение прочь. Сейчас не до этого, не до воспоминаний. Ей надо выжить, выжить любой ценой, чтобы спасти мужа и дочь.

Брюнетка чувствует, как внутри неё зарождается чудовищная сила. Ощущение, что она может убить любого только подумав об этом. Выдавить человеку глаза. Вцепиться зубами в горло и прокусить его, чтобы напиться крови, а потом…

Карина давит рвущийся из груди стон. Она должна срочно, что-то сделать, чтобы выпустить эту силу наружу. Иначе она её разорвёт на части или сведёт с ума.

— Дай мне нож! — внезапно говорит Владу Карина. — Он вон там, в нише в двери, такой, обычный, канцелярский.

В голосе брюнетки чувствуется такая власть, что муж, сразу же тянется вниз, одновременно спрашивая:

— Что ты задумала?

— Скоро увидишь! — шипит Карина.

— Ты! — брюнетка перевод взгляд на Арсена. — Приготовься!

Влад протягивает нож жене. Карина сдвигается, кладёт всё ещё крепко спящую Яну на сиденье. Смотрит на Арсена, Галину и Петра.

— Я оставлю её здесь! Если кто-то из вас посмеет к ней только прикоснуться, убью! Влад! — Карина кладёт руку на плечо мужа. — Следи за ними! Как только я скажу, вы с Арсеном бежите за ружьём и бензином! Ничего не бойтесь! Твари вас не тронут! Им будет не до этого, — Карина едва заметно усмехается, — гарантирую.

Брюнетка пересаживается через Галину поближе к двери. Делает два глубоких вдоха и выдоха, как перед прыжком со скалы, снимает перчатку с левой руки и выходит из машины, громко хлопнув дверью.

Вокруг царит мрак, но не обычный, а — другой. Словами это сразу не описать, это надо увидеть и прочувствовать. Мрак похож на живое существо. До него можно дотянуться рукой, и он сразу же реагирует на твоё прикосновение. Отстраняется. Пытается мягко пружинить, чтобы, через мгновение, оттолкнуть твою руку. Сам воздух стал плотнее. Карине тяжело дышать. А ещё ей безумно холодно.

Женщина не испытывала такого холода никогда в жизни. Ветер царапает лицо ледяными когтями. Забивает снежным крошевом глаза. Норовит забраться под куртку и дорваться до нежной плоти.

Карина, прикрыв глаза руками, всматривается во мрак. На дороге лежат тела людей, растерзанных конструктами. Оторванные конечности, раззявленные рты, раскрытые в немом крике, навечно застывшем на окровавленных губах. Трупы заметает снег, накрывая их белым саваном.

Крестик на груди Карины пылает, хоть чуть-чуть согревая тело. Брюнетка ощущает, как из сумрака на неё пялятся злобные глаза. Тварей ещё не видно, но они уже здесь, рядом, недалеко.

— Давай, давай! — шепчет Карина. — Я жду вас!

Чувство её не обмануло. Из сумрака выныривает первый конструкт — тот самый — с половиной башки. Значит, остался здесь. Не побежал к Москве, как остальные. За ним, странно, рывками, идёт парень, глаз которому прострелил Арсен.

Твари клацают зубами. Развевают рты. Из их глоток доносится яростное клокотание.

Женщина хочет дать дёру. Вся её бравада мигом улетучивается, едва она остаётся одна на одна с этими двумя порождениями ада. Если она ошиблась насчёт своей защиты, то через несколько секунд её разорвут или сожрут заживо.

В этот момент, крестик на груди Карины начинает пульсировать. Он пульсирует всё быстрее и быстрее, как маленькое сердце. Жжёт. Буквально расплавляет кожу насквозь, вонзаясь в плоть.

Твари идут. Двадцать шагов, пятнадцать. Сердце Карины выскакивает из груди, а вместе с ним учащается и пульсация крестика.

В этот момент открывается водительская дверь и наружу выходит Влад.

— Карина! — зовёт он, прикрывая рукой глаза от пронизывающего ветра. — В машину, живо я сказал!

— Назад! — шипит брюнетка, как разъярённая кошка. — Не мешай! Отвлекаешь!

Карина переводит взгляд на мужа, и он отшатывается, заметив, как в глазах жены загорается красноватый огонёк, похожий на два тлеющих уголька.

Влад садится в машину. Карина стоит.

Десять шагов!

Крестик буквально рвётся наружу из-под одежды женщины.

Карина стоит. Не двигается. Её губы, что-то шепчут, что-то похожее на молитву.

Господи! — произносит Карина первое, что ей пришло на ум. — Иже еси на небеси! Да святится имя Твое! Да придёт Царствие Твое! Да будет воля Твоя, на земле, как на небе!

Конструкты вслушиваются в речь. Крестик уже не пульсирует, он дрожит, как туго натянутая струна.

— Стоять! — Карина поднимает руку! — Я кому сказала, стоять!

Твари замирают. Пытаются сделать ещё одни шаг к женщине, но, будто натыкаются на невидимую преграду.

Карина выдыхает.

«Работает! — думает она. — Работает, чтоб вас! Вопрос лишь в том, как долго это продлится?»

В этот момент позади брюнетки раздаются шаги — звук ходьбы по снежному насту.

Ширх, ширх, ширх.

Карина чуть поворачивает голову, скашивает глаза и видит, что со спины к ней приближается ещё один конструкт — тот самый окровавленный мужик в куртке «Аляске», который стоял на противоположной стороне МКАДа.

Тварь тоже останавливается в десяти шагах от брюнетки. Пожирает её взглядом чёрных глаз. Пасть открывается и закрывается. Руки вытянуты. Пальцы скрючены. Конструкт хочет подойти к Карине, но, не может.

«Значит, — думает брюнетка, — крестик создаёт защитный круг радиусом не более пяти метров. Остаётся только понять время сдерживания этих тварей. А вдруг, — Карина холодеет от этой мысли, — мой оберег имеет срок годности? Что, если, я его пережгу, спалю раньше времени запас силы, который в нём заключён? Как его восполнить? Как?!».

Ответов нет. Карина дрожит от холода и безумного страха, который отзывается ноющей болью внизу живота, как при начале месячных. Не сводя глаз с первых двух конструктов, брюнетка садится на корточки. От того, сработает ли её задумка, зависит жизнь её семьи. Женщина надеется, что сущность ей не наврала и, её кровь имеет ценность для этих тварей.

«Одержимых, — добавляет брюнетка про себя, — адово отродье!»

Ненависть, страх и злость, перемешавшись друг с другом придают Карине решимость. Она выдвигает лезвие канцелярского ножа и, прижав лезвие к левой ладони, резко проводит сталью наискось по коже.

Лезвие легко рассекает плоть, оставляя после себя тонкую полосу разрезанного мяса. Боли нет. Её поглотил холод. Карина сжимает кулак. В снег падает первая капля крови.

Твари тянут воздух носом. Оживляются. Разевают челюсти и глухо рычат. Их глаза расширяются. Они пытаются сделать шаг вперёд, но, стонут от боли и, отходят на прежнее место, пожирая Карину взглядами полными бешеной ярости.

Кап, кап, кап.

Капля падает за каплей в снег, пропитывая его кровью. В сумраке кровь кажется чёрного цвета. Подождав, пока снег, как следует пропитается, брюнетка сгребает снег в ладони. Лепит из него снежок. Встаёт. Смотрит сквозь окна машины на Влада и Арсена, кричит им:

— Как только я скажу, бегите!

С этими словами Карина, размахнувшись, бросает снежок, как можно дальше от себя на противоположную сторону МКАДа.

Конструкты, в ту же секунду срываются с места и бегут за снежком, как голодные псы, которым бросили кость. Один из них подбирает снежок, пропитанный кровью Карины.

Конструкт разевает пасть и, уже хочет его сожрать, как на него налетают ещё две твари, каждая из которых пытается отобрать снежок, уже превратившийся в кусок льда.

Одержимые рычат и дерутся. Рвут друг друга руками. Кусаются и пытаются разорвать. Увидев, что её задумка сработала, и конструкты пришли в неистовство, брюнетка кричит мужчинам в машине:

— Пошли, живо!

Влад и Арсен открывают двери Киа. Арсен держит в руке пистолет. Бросив короткий взгляд на Карину, они бросаются к Гелендвагену.

Брюнетка смотрит им вслед. Сейчас в ней сражаются друг с другом две сущности. Одна хочет броситься за мужем и, если что-то пойдёт не так, защитить его с помощью крестика. Другая заставляет её стоять на месте, говоря о том, что в машине осталась дочь, и именно её нужно защитить в первую очередь.

Карина колеблется. Лихорадочно думает, провожая взглядом Арсена и мужа, уже добежавших до гелика. Мать побеждает жену.

Брюнетка открывает дверь Киа и плюхается на заднее сиденье. Сразу же прижав к себя Яну, которая, так и не проснулась, и тихо сопит, крепко закрыв глазки.

«Давайте, быстрее! — говорит Карина, машинально бросив окровавленный нож на пол машины. — Возвращайтесь скорее!»

— Ты, как? — тянет Пётр, отворачиваясь к окну и наблюдая за Арсеном и Владом.

— Нормально! — отмахивается Карина. — Всё потом!

Брюнетка смотрит в одну точку. Едва заметно раскачивается взад-вперёд. Карина не замечает, как Галина, бросив на неё косой взгляд, наступает ногой на нож и подталкивает его к себе. Затем, сделав вид, что она поправляет сапог, Галина нагибается и поднимает нож, незаметно положив его себе в карман пальто.

Глава 12. Ангел ада

— Живо! Жмём! — подбадривает Влад Арсена.

Мужчины бегу по свежему снегу, заметно проваливаясь в рыхлую массу.

Сердца готовы выскочить из груди. Влад и Арсен задыхаются, каждую секунду ожидая, что они услышат позади себя рычание конструктов. Ощущение, что они бегут на высоте в пять тысяч метров, где-нибудь высоко в горах.

Каждый шаг даётся с трудом, с отдышкой, а ноги будто налиты свинцом. Им явно не хватает кислорода. Вопрос лишь в том, а куда он делся?

Мужчины подбегают к гелику. Арсен рвёт на себя дверцу багажника. Оборачивается, говорит Владу, протягивая ему пистолет:

— На… Прикрывай! С предохранителя снял. Пали во всё, что движется!

Арсен ныряет в нутро гелика и роется там среди сумок и пакетов с едой. Влад стоит сзади, внимательно наблюдая за каждым сантиметром открытого пространства.

Взгляд цепляется за машины, фуры, опять машины, трупы, снова машины и опять трупы людей. Ветер хлещет по глазам. Сквозь сумрак, метрах в тридцати, Влад видит возню конструктов.

Твари, по-прежнему, дерутся между собой за снежок, пропитанный кровью Карины. Со стороны они похожи на дикарей, впервые увидевших золотую побрякушку. Существа рвут друг друга, но, никто не может одержать верх.

«Кем же ты стала? — думает Влад о Карине. — Ты, всё ещё одна из нас или, уже не человек?»

От мыслей мужчину отвлекает окрик Арсена.

— Готово! Двинули!

Влад оборачивается. Присвистывает от удивления. Он видит, что в руках Арсен держит «Вепрь».

Крутая пушка! Укороченный ствол. Телескопический приклад. Планки для крепления тактического фонарика и коллиматорного прицела. В нижней части цевья закреплена складывающаяся тактическая рукоятка, для лучшего удержания оружия. На дуло ружья навинчен массивный пламегаситель, больше похожий на приблуду со ствола от крупнокалиберного пулемёта.

— Нехилая у тебя ружбайка! — говорит Влад. — Вложился по полной!

— Да, так, — тянет Арсен, — баловство одно! Игрушка, чисто на стрельбище покрасоваться. По мишеням пошмалять.

Арсен уже рассовал по карманам куртки магазины с патронами к ружью и ещё два магазина мужчина протягивает Владу.

— На, держи! Запомни! В каждом, по десять патронов. На всякий случай! Мало ли, что может случиться. Хоть у тебя запас будет, а не только у меня все маслята.

— Угу, — кивает Влад.

Мужчины глядят на дерущихся конструктов. Обмениваются взглядами и, одновременно, говорят друг другу:

— Успеем?

Не отвечая, они стремглав несутся к «козлу» Петра. На этот раз Влад дёргает калитку багажника, ныряет в его недра, а Арсен его прикрывает.

— Ну, где вы там? Млять! — ругается Влад, пытаясь отыскать среди коробок, видавших виды клетчатых сумок аля «черкизон», обрезков досок, мотков проволоки, кусков ржавого металла и, всякой-всячины канистры с бензином и садовый опрыскиватель.

— Быстрее! — подгоняет его Арсен. — Чего ты там возишься?

— Да… — злится Влад, — хрен его разберёшь, что, где! Всякого дерьма навалил сюда! А! Вот оно!

Влад натыкается на две металлические канистры и садовый опрыскиватель, завернутый в мешковину, в самом конце багажника, перед сложенным сиденьем.

Мужчина достаёт предметы.Чертыхаясь вылезает из багажника «Патриота».

— Вот! — Влад ставит канистры в снег, а опрыскиватель закидывает за спину, повесив его на ремне. Поднимает канистры. Держит их левой рукой, в правой пистолет. — Двинули!

Влад глядит на Арсена.

— Время не ждет!

— Погнали! — Арсен кивает. — Ты впереди, я тебя прикрываю!

— Хорошо!

Влад срывается с места. Арсен бежит за ним, держа на изготовке «Вепрь». Мужчины петляют между машин, выбрав не самый близкий путь до Киа, не рискуя оказаться на открытом пространстве.Автомобили, дают, хоть призрачную защиту.

До убежища не больше десяти метров. Сквозь окна Киа уже виды лица Карины, Петра и Галины.

Влад бежит изо всех сил. Пальцы примёрзли к канистрам. Впопыхах он забыл надеть перчатки. Арсен не отстаёт, хотя и задыхается. Конструктов не видно. Непонятно, где они.

Внезапно, Влад замечает, как меняются лица Петра и Галины в Киа. Из напряжённых они становятся испуганными, кроме Карины. Она отчаянно кричит и показывает на, что-то, что находится за спиной у мужа.

Влад поворачивает голову. Он не сразу замечает, что за ними, в одной из машин, притаился конструкт — тот самый, с наполовину снесённой башкой.

Тварь распласталась на крыше огромного, чёрного пикапа — Додж РАМа. Затаилась открытом кузове, явно поджидая бегунов в засаде, а теперь, поднимается, цепляясь руками за кромку крыши внедорожника.

Влад кричит Арсену: — Сверху! — и стреляет из пистолета, целясь в колено твари.

Бах!

Выстрел звучит, как щелчок хлыста. Тварь рычит. Пуля попадает в бедро и не оказывает никакого эффекта.

Конструкт прыгает. Приземляется в паре метров от Арсена. Мужчина, не целясь, чуть опустив ствол «Вепря» нажимает на спусковой крючок.

Бах!

Выстрел из самозарядного ружья двенадцатого калибра напоминает раскат грома.

Картечь «восьмёрка» летит в сторону твари. Сноп из свинцовых шариков попадет в колено конструкта и, почти отрывает левую ногу твари. Крови нет. Конструкт рычит, падает. Пытается встать.

Пока тварь этого не успела сделать, Арсен подбегает к одержимому. Хладнокровно и методично расстреливает его в упор, расчленяя тело картечными залпами.

Бах!

Правая нога ломается в лодыжке.

Бах! Бах!

Картечь отрывает руки твари. Перед Арсеном лежит остаток от человека. Конструкт всё ещё жив, шевелится, судорожно дёргая обрубками рук и ног, но уже не может встать. Арсен глядит на тварь. Наставляет дуло «Вепря» в лицо конструкта, точнее то, что от него осталось.

Арсен несколько секунд смотри на тварь, произносит: — На, сожри это, сука! — и нажимает на спусковой крючок.

Приклад ружья толкает в плечо.

Бах!

Пятый выстрел начисто сносит голову твари, выплеснув кроваво-серую кашу мозгов в снег.

— Вот так будет с каждым из них! — кричит Арсен Владу. — С каждым!

Влад кивает. В этот момент, сбоку, из сумрака, выныривают ещё два конструкта. Они раскрывают пасти. Двигаются быстро, но не бегут, оставаясь под прикрытием машин и, петляя между кузовов.

Они приближаются. Арсен и Влад пятятся, всё дальше отходя от Киа, всё ближе к бетонному разделителю.

— Прижмемся к отбойнику! — кричит Арсен Владу, стараясь перекричать шум ветра. — Чтобы спину прикрыть! Там машин меньше. Как только они выйдут на открытое пространство, стреляем и, — Арсен смотрит Владу в глаза, — постарайся попасть им по ногам, чтобы выиграть время!

— Хорошо!

Влад продолжает пятиться. Ему страшно. Страшно до усрачки. До дрожи в руках и ногах. А ещё он не надел очки. Побоялся потерять или разбить в горячке вылазки.

Из-за этого, всё, что дальше нескольких метров, размывается и превращается в серо-белые пятна, которые можно разглядеть, только сощурив глаза.

Твари наступают. Они движутся странными движениями, напоминающими птичьи. Резкие, отрывистые шаги. Быстрые повороты головы. Фиксация. Снова поворот и фокусировка на жертве.

Глаза конструктов заживо пожирают людей. Ноздри раздуваются. Они чуют страх. И, чем ближе они приближается, тем сильнее этот страх бьёт по обонянию. Он буквально сводит одержимых с ума. Из раскрытых пастей течёт слюна. А ещё они чуют кровь. Слышат стук сердец и учащённое дыхание, мгновенно реагируя на малейшее изменение вибрации воздуха.

— Готовсь! — говорит Арсен Владу, целясь из «Вепря» в конструктов. — Сейчас начнётся!

Влад кивает. Делает вдох и выдох. Знание, что он должен выжить ради Карины и Яны и принести горючее в машину, придаёт ему сил. Мужчина целится из пистолета в тварей.

Мозг, помимо воли, запускает обратный отсчёт. Цифры, будто бегут перед глазами:

«10, 9, 8, 7… 3, 2…»

Когда до тварей остаётся не больше пяти метров, и они будут вынуждены выйти из-за прикрытия кузовов машин, одержимые, внезапно останавливается. Замирают. Их ноздри раздуваются ещё сильнее. В глотках клокочет сдавленный рык.

Конструкты поднимают головы. Глядят вверх. Затем пятятся, не сводя глаз с небес.

Люди, машинально, тоже поднимают глаза. В сумраке толком ничего не разглядеть. Звёзд и луны не видно. Их скрывают тяжелые свинцовые тучи, низко стелящиеся над землёй.

Со стороны Москвы слышны звуки пальбы и гулкое эхо взрывов. Уже не такое сильное, как некоторое время назад. Затихающее, как последний вздох умирающего человека.

Вдруг, сверху, раздаётся свист. Влад, краем глаза замечает, как с небес, камнем падает чёрная тень. Мгновение и, позади Арсена, вырастает нечто.

Что-то большое, со сложенными за спиной крыльями, отдалённо напоминающее человека из кошмарного сна с собачьей головой. С пастью, острыми зубами и остроконечными ушами.

Существо расправляет крылья. Хватает Арсена когтистыми лапами сзади за плечи и мгновенно уносится вверх. Раздаётся отчаянный вопль. Он, сразу же обрывается, словно по туго натянутой струне рубанули мечом. Затем раздаётся могучий рык, переходящий в чавкающий звук.

Влад продолжает пялится вверх, толком ещё не поняв, что произошло, как оттуда падает оружие Арсена.

Заляпанный кровью «Вепрь» с глухим металлическим стуком шмякается на капот стоящего рядом с Владом автомобиля, оставляя в нём вмятину.

Мужчина бросает канистры с бензином, засовывает пистолет в карман куртки, хватает ружьё. Приставляет приклад к плечу и водит стволом из стороны в сторону, выцеливая конструктов и тварь, прилетевшую с неба.

Конструкты стоят, не двигаются с места. Они явно, кого-то ждут. Кого-то более страшного и сильного, чем они сами. Падшего ангела — ангела ада.

Влад снова слышит свистящий звук. Он задирает голову. Поднимает ружьё, но не видит в кого стрелять.

Мужчину обдаёт поток ветра. Рядом с ним, напротив бетонного отбойника, приземляется падший — существо, будто вышедшее из ночного кошмара.

Влад смотрит на него и не может поверить в то, что он видит. Падший складывает огромные крылья, напоминающее крылья орла с иссиня-чёрным оперением.

Рост существа превышает два метра. Это хорошо заметно в сравнении с крышами внедорожников, над которыми возвышается голова ангела ада. Под кожей грязно-багрового цвета бугрятся могучие мышцы. Они похожи на живые доспехи, закрывающее всё тело с головы до пят.

Снаружи торчат костяные наросты. Они опоясывают грудную клетку и заходят за спину.

Влад скользит взглядом по падшему. Холодный пот струится по его спине. Существо делает шаг вперёд, впечатывая в снег птичьи лапы в виде трёхпалых конечностей с коленями, повёрнутыми назад.

Влад кладёт палец на спусковой крючок. Падший замирает. Всматривается в человека красно-желтыми глазами. Кажется, что они пылают во тьме.

Влад нажимает на спуск. Грохает выстрел. Падший мгновенно перемещается в пространстве, будто он предвидел этот выстрел. Мужчина снова нажимает на спуск.

Бах!

Пороховой дым уносит ветер. Падший снова уходит с линии огня. Скорость его реакции невероятна! Она за гранью движений, которые способен уловить человеческий глаз.

Падший останавливается. Смотрит на Влада. Человек тоже смотрит на тварь, понимая, что он перед ней беззащитен, даже несмотря на наличие оружия. Оно бесполезно против существа, которое словно угадывает мысли человека.

Внезапно, ангел делает резкое движение правой лапой в сторону, будто хочет, кого-то поймать. Влад видит, как пальцы падшего проваливаются, в какую-то чёрную дыру в пространстве.

Ангел погружает лапу дальше, засунув её в портал по локоть. Дыра похожа на неровную окружность, затянутую жижей угольного цвета. Она гудит, чавкает, светится изнутри призрачным сиянием.

Падший скрипит зубами. Его лапа дёргается, словно кто-то хочет с той стороны затянуть ангела в дыру. Падший упирается. Мышцы бугрятся от напряжения.

Ангел сопротивляется и начинает, сантиметр за сантиметром, вытаскивать лапу из портала. Влад, перестав тупить и, вспомнив, что у него в руках оружие, не целясь, жмёт на спуск.

Бах!

От грохота выстрела можно оглохнуть. На этот раз падший не перемещается — мешает лапа, погружённая в дыру. Он закрывается крыльями мгновенно сложив одно их них перед собой и закрыв тело с ног до головы.

Картечь попадает в крыло и отскакивает от него, словно оно сделано из металла.

Раздаётся рычание. Ангел складывает крыло за спиной. С огромным усилием вытаскивает лапу из портала. Влад видит, что пальцы твари сжимают рукоятку странного оружия — меч — не меч, сабля — не сабля.

Оружие похоже на средневековый клинок. Немного изогнутый, с зазубренными краями, покрытый светящимися рунами и, словно сделанный из пожелтевшей от времени кости.

Лезвие клинка запятнано свежей кровью. Она бежит по его поверхности и всасывается в гарду меча.

Падший полностью извлекает меч из портала. Дыра в пространстве схлопывается и затягивается, словно края застарелой раны, оставляя в воздухе небольшой рубец, который исчезает на глазах.

Ангел поднимает меч над головой. Расправляет крылья. Влад ждёт, что же будет дальше. Мысленно, он уже попрощался с жизнью, но решил продать её подороже, решив подпустить тварь поближе и выстрелить в неё в упор.

— Давай! Ну, иди! — кричит Влад. — Чего же ты ждешь?! Вот он я! Иди и убей меня!

Падший не двигается с места. Он внимательно смотрит в глаза человека, будто пронизывает его насквозь, пожирает изнутри, выжигая плоть калёным железом.

Конструкты тоже не двигаются с места. Стоят. Чего-то ждут. Падший взмахивает мечом. Воздух гудит. Клинок оставляет после себя призрачный след, похожий на шлейф от затухающего пламени.

Падший поворачивает башку. Смотрит в сторону Киа. Разевает пасть. Затем, делает, практически невидимое движение в сторону Влада, мгновенно оказываясь рядом с ним и втыкает острие меча ему в правое плечо.

Мужчина вопит от боли. Руки сразу становятся слабыми. Пальцы сами собой разжимаются, и Влад выпускает «Вепрь». Ружьё падает в снег. Человека пригвождает к бетонному отбойнику.

Перед глазами всё плывёт. Серые пятна налетают на белые и, из этой чехарды выплывают огненные глаза ангела ада, который, не вынимая меча из раны, тихо, но отчётливо говорит Владу:

— Зови её! Зови свою суку или я сожру твою душу!

Мужчина мотает головой. Смотрит на нависающую над ним тушу снизу-вверх, краем глаза замечая, в какое неистовство пришли конструкты.

Влад, незаметно, опускает левую руку в карман куртки. Пальцы нащупывают пистолет. Обхватывают рифлёную рукоять.

Мужчина понимает, что у него только одна попытка выстрелить ангелу прямо под нижнюю челюсть, чтобы пуля пробила нёбо и застряла в черепе, прямо в мозгу этой долбанной твари! Не может же быть он пуленепробиваемым? А пуля в голове ещё никому не шла на пользу. Будь он хоть трижды восставшим из ада!

Влад знает, у него один шанс на миллион, но он, всё-таки есть. Это — лучше, чем ничего. Человек, осторожно, вытаскивает пистолет из кармана куртки.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Перед смертью не надышишься. Боль в плече уходит на десятый план. Остаётся лишь падший, которого нужно убить любой ценой, даже если это — твоя жизнь.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Влад готов. Его палец удобно ложится на спусковой крючок Макарова. Влад резко вскидывает руку с пистолетом и…

Глава 13. Плата за смерть

Дуло пистолета упирается под челюсть ангела ада. Влад рвёт спуск.

Бах!

Макаров выплёвывает пулю, а Влад получает по руке от отдачи. Мужчина глядит на падшего. Сквозь пелену боли, застилающую глаза, он видит, что пуля не причинила твари ни малейшего вреда.

Она сплющилась и отрикошетила, будто кожа твари сделана из стали. Ангел резко выдёргивает меч из плеча Влада. Смотрит на него сверху-вниз. Бьёт по руке с пистолетом лапой.

У Влада возникает ощущение, что его ударили молотом. Падший выбивает пистолет. Рука человека плетью повисает вдоль туловища.

В следующий момент, падший хватает Влада за шею и поднимает его над дорогой. Смотрит ему прямо в глаза, шипит, буквально выдавливая из себя слова:

— Ты!.. Глупец!.. Меня не убить вашим оружием! То, что ты видишь — всего лишь внешняя оболочка! Теперь я сожру твою душу, а тело брошу на съедение этим псам!

Ангел ада смотрит в сторону конструктов. Усмехается:

— Не бойся! Они не сожрут всё! Кое-что оставят для сборки!

Падший разевает пасть. Она становится всё больше и больше, напоминая провал в ничто, в котором чернеет тьма. Она шевелится. Тянет к человеку липкие щупальца и смотрит на него провалами бездонных глазниц.

Ангел ада сжимает пальцы. Влад хрипит. Болтает ногами над землёй. Он задыхается, а вместе с жизнью его покидает душа — серая тень, чей контур напоминает размытую фигуру человека. Она уже готова покинуть тело, как её останавливает женский крик:

— Отпусти его!

Падший поворачивает башку. Скалится. Конструкты дрожат от нетерпения. По их телам пробегают судороги. Они видят Карину.

Брюнетка стоит в нескольких метрах от тварей. Её волосы развеваются по ветру. Глаза горят. В вытянутой и поднятой вверх правой руке она держит крестик.

Он раскачивается из стороны в сторону и, кажется, светится в сумраке едва заметным сиянием ярко-красного, почти кровавого цвета.

Твари смотрят на Карину. Не нападают. Ангел ада, продолжая держать Влада, чуть разжав пальцы, чтобы мужчина окончательно не задохнулся, глядя на крестик, гортанно произносит:

— Отдай… его… мне! И я обещаю, я отпущу вас живыми!

— Даёшь слово? — выкрикивает Карина.

— Да! — шипит падший. — Клянусь именем Саптора, а ты знаешь, о ком я говорю!

Карина усмехается:

— Знаю! И, поэтому, приказываю тебе, отпусти его!

— Нет! — рычит падший! — Отдай то, что по праву принадлежит нам и, тогда, я сохраню вам жизни! А иначе… — ангел ада снова сжимает пальцы, и Влад начинает синеть, — я задушу его и поглощу его душу!

— От...пус…ти… его! — произносит практически по слогам Карина.

Женщина подходит всё ближе и ближе к падшему. Её заметно качает из стороны в сторону, будто она тащит на себе неподъёмную ношу.

Крестик тоже раскачивается на ветру. Карина, с трудом, идёт по глубокому снегу. На неё страшно смотреть. Глаза безумны. Губы искусаны до крови.

Падший отступает, словно его жжёт сила, исходящая от оберега женщины. Конструкты идут вслед за брюнеткой, но не пытаются приблизиться, соблюдая дистанцию метров в пять.

— Отпусти… его… — Карина уже не кричит, а тихо говорит, глотая вязкую и колючую слюну. — Отпусти! Иначе я отправлю тебя обратно в ад!

Женщина наматывает шнур от крестика на ладонь и достаёт из кармана Осу. Падший усмехается, если так можно назвать его оскал.

— Меня не убить вашим оружием! — шипит ангел ада.

— Зато, можно моим! — отвечает Карина.

Она резко сжимает и разжимает левую руку в кулак. Заставляя кровь быстрее бежать по закоченевшим пальцам. Порез на ладони раскрывается. Из раны сочится кровь.

Карина чувствует, как с каждой каплей из неё словно выходит сама жизнь. Видя кровь, конструкты приходят в неистовство. Они рвутся вперёд, но не могут перейти невидимую черту.

Падший скалится. Глухо рычит. Продолжает держать Влада на вытянутой руке. Смотрит на Карину и расправляет крылья, явно готовясь взмыть вверх.

Женщина поднимает травмат стволами вверх и сжимает рукоятку оружия с такой силой, что крестик на ладони до боли впивается в кожу.

Карина заносит левую руку над травматом и, по очереди вливает по несколько капель своей крови в каждый из четырёх стволов Осы.

А ещё брюнетка прислушивается к шепоту неведомой сущности, чей голос раздаётся прямо у неё в голове. Она говорит:

«Доверься мне! Твоя кровь — это твоё оружие! Она — драгоценна! Ты можешь менять её силу по своему усмотрению! Всё — в твоей голове! Но знай, каждую твою кровопотерю придётся восполнять новой жертвой, чтобы уравновесить чашу весов. Таковы правила. Помни об этом!»

Карина едва заметно кивает. Она не верит, что всё это происходит на самом деле, а не кошмарный сон. Но выхода нет. Надо действовать, даже через страх и ужас, которые сковывают всё её тело.

Карина целится в падшего. Она не знает, как подействует её кровь на травматические заряды, а главное, как выстрелить из травмата, если нет электричества? Или, электричество есть, но его нужно добыть, как раньше добывали огонь? Как это сделать?!

Нет времени думать об этом! Страх превращается в ненависть, а ненависть в силу. Она выжигает женщину изнутри. Рвётся наружу, как пламя.

Карина задерживает дыхание и нажимает на спуск, целясь из Осы в грудь падшего, стараясь не смотреть на его ухмыляющуюся морду.

За мгновение до выстрела брюнетка представляет, как из её ладони вырывается электрический разряд — биоэлектричество, вырабатываемое телом человека. Он проходит сквозь крестик. Усиливается и вливается в корпус Осы, проскакивая между контактами травмата и капсюлем-воспламенителем.

Бах!

Раздаётся выстрел. Карина, точно в замедленной съёмке видит, как из ствола вылетает резиновая пуля, объятая призрачным пламенем. Пуля летит в сторону падшего, а пламя увеличивается в размерах.

Через мгновение пуля становится похожа на искрящуюся шаровую молнию, размером с теннисный мяч. Она попадает в грудь ангела ада. Взрывается, как фейерверк, а… дальше, время обретает привычный ход.

Заряд отбрасывает падшего на несколько метров назад, будто в него попало пушечное ядро. Тварь выпускает Влада. Падает в снег и катится по дороге, впечатываюсь в кузов машины с глухим звуком сильного удара.

На двери авто остаётся глубокая вмятина. Падший рычит и пытается встать. Он задыхается. Бьёт крыльями по снегу, машине, чувствуя, как по телу разливается огонь и невероятная слабость.

Карина, видя, что оружие работает, да ещё таким образом, резко разворачивается и, по очереди палит в конструктов.

Бах! Бах!

Два выстрела сливаются в один. Пули в виде шаровых молний попадают в конструктов, практически, одновременно и их разрывают на части, как будто бы они были начинены взрывчаткой. Руки летят в одну сторону, ноги в другую, тела выворачивает наизнанку.

Карина открывает рот от удивления. Затем приходит в себя. Подбегает к Владу. Видит, что он жив и решает добить падшего, но тварь уже взмывает вверх, как ракета, растворившись в черноте небес.

Карина, краем глаза замечает, что из разорванных тел конструктов вылетают два чёрных сгустка — души демонов. Они, на мгновение замирают, а потом улетают, низко стелясь над снежными заносами.

Женщина склоняется над мужем. Зажимает рану на его плече рукой. Кричит:

— Вставай! Вставай! Нам нужно уходить! Яна осталась в машине! Быстро!

Влад стонет, опирается на левую руку. Поднимается.

— Надо забрать оружие! — хрипит Влад. — Помоги!

Мужчина, держась за плечо жены, подбирает с дороги Вепрь и отыскивает в снегу пистолет. Передаёт его жене.

— Пусть будет у тебя, на всякий случай.

Карина кивает, засовывает пистолет в карман куртки, берёт канистру с бензином. Влад вторую и садовый опрыскиватель, который слетел у него с плеча при нападении падшего.

Влад и Карина уходят в сторону Киа. Медленно продираясь сквозь снег, который только усилился.

Снег валит непрерывно. Слепит глаза. Застилает дорогу. Вскоре Карина и Влад вваливаются в машину. Хлопают дверьми.

Влад плюхается на водительское сиденье, Карина на задний диван. Вепрь и опрыскиватель они передают Петру. Яна по-прежнему крепко спит, лёжа на руках толстяка, как её и оставила Карина, когда решила выйти из машины, чтобы спасти мужа.

Пётр отдаёт девочку матери и, щёлкнув зажигалкой, бросается осматривать рану Влада. Брюнетка сажает Яну себе на колени и укрывает её курткой.

Все тяжело дышат. Из рта людей вылетает пар. В машине стало холодно, чертовски холодно, даже если застегнуться на все пуговицы, молнии и натянуть шапки и капюшоны по самые глаза.

— Прокладки есть? — неожиданно спрашивает Карину Пётр.

— Ну… да… в пакете в багажнике должны быть, — чуть смущённо отвечает Карина.

— Давай сюда! — торопится толстяк. Видя недоумённый взгляд брюнетки, он поясняет: — Они кровь хорошо впитывают, бинтов-то у нас нет!

— Ааа… — тянет Карина. Она перегибается через спинку заднего сидения. Роется в пакете с покупками из супермаркета. — На, — брюнетка протягивает упаковку прокладок Петру.

Толстяк, заметно раскрасневшись, хватает её и суетится с Владом, затягивая рану на плече мужчины ремнём, заранее подложив под него прокладку.

Пока Пётр латает Влада, Галина с минуту смотрит на Карину остекленевшими глазами. Женщина не мигает. Со стороны она напоминает куклу с потёкшей тушью и размазанной на губах помадой.

Внезапно она приходит в себя. Моргает. Кривит губы и набрасывается на Карину с кулаками:

— Сука! Тварь! Мой муж погиб из-за тебя! Убью!

Блондинка хватает Карину за волосы и пытается её ударить. Брюнетка, не говоря ни слова, бьёт Галину кулаком в нос. Сильно. Коротким ударом.

Хрясть!

Слышится сухой треск. Из ноздрей Галины брызжет кровь.

Блондинка опешивает. Отцепляется от Карины и закрывает лицо руками. Затем убирает руки, смотрит на ладони, заляпанные кровью. Сквозь слёзы и шмыганье доносится сдавленный визг:

— Сука! Ты мне нос сломала! Знаешь сколько будет стоить операция по его восстановлению?!

Кажется, что смерть Арсена ушла для женщины на второй план по сравнению с расквашенным носом. Или, она немного тронулась от переживаний если всё ещё думает, что жизнь вернётся в привычное русло.

Галина достаёт салфетки, затыкает ими ноздри, откидывает голову назад и забивается в дальний угол дивана Киа.

— Ещё слово, убью! — шипит Карина. — Поняла?!

Брюнетка смотрит на Галину взглядом полным ненависти.

— Угу, — кивает блондинка, глотая слёзы и, машинально размазывая кровь по щекам.

— Что с ним? — спрашивает Петра Карина.

— Жить будет, — толстяк поворачивает голову, — болевой шок. Я ему затянул плечо ремнём, как мог, чтобы кровь не шла, но… — мужик тянет слова, поглядывая на сидящего с закрытыми глазами Влада.

— Ну? — Карина теряет терпение.

— Мне не нравится его рана, — отвечает Пётр, — чем его так?

— Мечом, — отвечает Карина, — пырнула та тварь с крыльями.

— Мечом? — удивляется мужик. — Ты знаешь, я многое повидал в жизни, но ещё никогда не видел, чтобы проникающее ранение острым предметом оставляло после себя ожог с обугленными краями.

— Продолжай! — Влад приходит в себя. — Я всё слышал.

— Я уже сказал, — смущается Пётр, — тебе надо в больницу, чтобы тебя посмотрел врач.

— Больницу? — удивляется Влад. — Где теперь эти больницы? Я же сам хирург! — мужчина морщится от боли. — Жжёт! — добавляет он. — Сильно жжёт!

— Где? — спрашивает Яна. — В ране?

— Внутри! — отвечает Влад. — Всё горит! Я словно хлебнул расплавленный свинец!

Карина кладёт ладонь на лоб мужа. Её зрачки расширяются, едва она почувствовала, что лоб Влада словно пылает. Глаза мужчины налиты кровью, а вены под кожей взбугрились и стали похожи на сетку из толстой проволоки.

Влад, поймав взгляд жены, смотрит на себя в зеркало заднего вида. В сумраке он видит своё лицо, больше похожее на раздувшуюся восковую маску.

Сними повязку! — хрипит Влад, глядя на Петра. — Я должен увидеть это собственными глазами!

Мужик кивает. Расстёгивает ремень. Убирает прокладку, раздвигает края разрезанной одежды.

— Свет! — выдыхает Влад. — Мне нужен свет!

Пётр подносит зажигалку к ране. В свете пламени Влад видит, что разрез над ключицей похож на след, оставленный острым раскалённым предметом или прожжён кислотой.

Края раны покрыты коркой запекшейся крови. Плоть словно обуглилась, а от краёв разреза тянуться дорожки, похожие на концентрические круги паучьей паутины.

Они пульсируют. Расширяются и тянуться дальше, ныряя в область груди и живота.

— Что это за хрень? — шепотом спрашивает Пётр.

— Не знаю, — отвечает Влад, — никогда такого не видел! Кровь уже запеклась, а чувство, будто меня поджаривают изнутри.

Пётр гасит зажигалку. Лица людей окрашивается сумраком в серый цвет.

— Что дальше? — спрашивает Пётр.

— Затяни рану потуже! — говорит Влад.

Пётр возвращает прокладку на место и затягивает ремень, обернув его вокруг плеча Влада.

— Вы должны уходить! — Влад смотрит на Карину. — Выхода нет!

— Почему «вы»? — спрашивает брюнетка.

— Я остаюсь, — отвечает мужчина, — если пойдём все вместе, я буду вас тормозить, а вы должны бежать, чтобы дойти до укрытия — ресторана, о котором мы говорили.

— Я тебя не брошу! — кричит Карина. — Слышишь?! Не брошу! Или вместе, или я остаюсь!

— Ты сама не веришь, в то, что говоришь, — Влад грустно улыбается, — у вас есть оружие, бензин. Сделайте огнемёт и, бегите. До утра здесь никто не доживёт. Мы уже замерзаем. С каждой минутой шансы на выживание уменьшаются.

— Ты слышишь меня? — Карина кладёт Яну на сиденье и обнимает мужа. — Вместе до конца! Ты же помнишь, так ты мне сказал, когда мы только поженились!

— Соврал, наверное, — Влад едва заметно улыбается и гладит жену по мокрой от слёз щеке, — вы теряете время. Собирайтесь!

Карина смотрит на Петра. Он отводит глаза и делает вид, что проверяет оружие.

— Нет, — Карина утирает слёзы. — Ты не знаешь, на что я способна и… — брюнетка подбирает слова, — кем я теперь стала! Я вытащу тебя отсюда, только помоги мне и, вместе, мы… — Карина затыкается, едва она услышала, как у неё за спиной раздаётся шипение Галины:

— Отдай его мне!

Карина оборачивается. Бешеная ярость застилает ей глаза, едва она видит, что Галина, схватив сонную Яну, находящуюся будто под действием снотворного и, закрывшись ей, приставила к горлу девочки лезвие канцелярского ножа, который она недавно незаметно подобрала с пола машины.

— Клянусь! — шипит блондинка. — Я перережу ей горло, если ты не отдашь мне свой оберег! Отдай его мне, и я уйду! А вы оставайтесь и решайте, кто с кем и, как!

Карина краем глаза замечает, как Пётр тянется рукой к ружью, а Влад меняется в лице и пытается перелезть назад с водительского сиденья.

Брюнетка останавливает мужа, а глазами даёт понять Петру, чтобы он не вздумал применить оружие. Карина поворачивается в пол оборота к Галине. Смотрит ей прямо в глаза, говорит:

— Ты, уверена, что хочешь это сделать?

— Да! — шипит блондинка. — Давай мне его! Живо! Мне нечего терять, а с вами можно только сдохнуть!

Кровь закипает в жилах Карины. Она, едва сдерживает свою ярость, которой бы хватило, чтобы сжечь Галину заживо и превратить её в пепел.

Внутренний голос подсказывает ей, что надо действовать хитростью. Брюнетка поднимает руки, так, чтобы Галина их хорошо видела в сумраке.

— Твоя взяла! — приторно сладким голосом произносит Карина, понимая, что она имеет дел со свихнувшейся от ужаса бабой. — Я отдам тебе мой оберег, только не трогай дочь, лады?

Блондинка кивает.

— Давай!

Карина расстёгивает молнию на куртке и снимает с шеи, через голову крестик, который она спрятала, как только выстрелила в тварей. Оса, всё также лежит в кармане и в её стволе остался только один патрон.

Карина протягивает крестик Галине, держа его за шнур.

— Вот он. Я отдаю его тебе! Отпусти мою дочь! — Карина произносит последнее слово в приказном тоне.

Галина, чуть ослабляет нажим лезвия на шею девочки. Блондинка, как заворожённая смотрит на крестик, который, как ей кажется, светится в темноте красным цветом.

Женщина протягивает руку. Убирает нож от Яны и, сразу же хватает крестик за его металлическую часть.

Раздаётся шипение и отчаянный крик. Сталь прожигает кожу Галины до кости. Она, продолжая голосить, разжимает пальцы, но не может выронить крестик, который словно прикипел к её коже. В салоне авто повисает тошнотворный смрад сгоревшего мяса.

Сонная Яна сползает на сиденье машины, а Карина, не сомневаясь ни секунды выхватывает из кармана Осу и, придвинувшись к Галине вплотную, приставляет дуло травмата к глазу Галины.

— На, жри это! — Карина давит на спуск, снова выпуская из себя электрический разряд.

Грохает выстрел. Галина вскрикивает, сразу же обмякает и валится на пол машины с кровавой дырой на месте выбитого пулей глаза.

Карина нагибается. Выдёргивает крестик из руки Галины. Пристально смотрит на труп и говорит:

— Это — моё! А теперь, пошла отсюда, падаль! — Карина распахивает дверцу машины и ногой выпихивает бездыханное тело женщины в снег.

Брюнетка берёт Яну на руки, осматривает её шею, на которой нет и царапинки. Прижимает её к себе и целует дочку, нашептывая ей на ухо: — Ничего не бойся! Я с тобой, навсегда! Хранители с нами!

Затем Карина переводит взгляд на Влада и Петра. Муж молчит, только тяжело дышит, а толстяк произносит:

— А ты умеешь за себя постоять, женщина! — выдавливает из себя Пётр.

— Обстоятельства заставляют, — рубит брюнетка, — приходится убивать, чтобы выжить!

— И выжить, чтобы убивать, — неожиданно добавляет Влад.

Карина удивлённо смотрит на мужа, спрашивает его:

— Ты это сам придумал или, кто-то подсказал?

— Так, в голову пришло, — тихо отвечает Влад, — сам не знаю почему я так сказал. — мужчина пристально смотрит на жену и спрашивает: — А как сработала Оса, электричества же нет?

Пётр, хлопнув себя ладонью по лбу, тоже недоумённо глядит на Карину.

— Она сработала в моих руках, как точно это происходит, я не знаю, — отвечает брюнетка. — Да это, сейчас, и не важно, не так ли? — в голосе Карины звенит сталь.

— Так, — Пётр резко меняет тему разговора, — что будем делать дальше?

— Готовиться к отходу, — цедит Карина, — все вместе, ведь так, Влад?

Брюнетка смотрит на мужа.

Мужчина, нехотя кивает.

— Да, вместе.

— Тогда нам нужно подготовиться! — добавляет Пётр. — Собрать оружие, огнемёт, а… — толстяк смотрит на Яну, — твоя девочка так и будет спать? Если что, я смогу её нести на руках.

— Я разбужу её, когда настанет время! — злится Карина. — Покажешь мне, как из этого стрелять? — брюнетка смотрит в сторону Вепря.

Пётр кивает.

— А ты изменилась, — тихо говорит Влад.

— Все мы изменились вместе с этим миром, — отвечает Карина, — прошлого не вернуть, а будущее зависит от нас. Ты лучше посиди спокойно! Тебе сейчас вредно разговаривать! Силы экономь, нам ещё придётся идти по глубокому снегу.

— Да, — Влад закрывает глаза.

Пока Пётр заливает бензин в садовый опрыскиватель, Карина перезаряжает Осу, засовывая патроны в каморы травмата. В кармане лежит ещё одна пачка патронов — последняя. А ещё брюнетка не отдала Петру Макаров, оставив его у себя, твёрдо решив, что, если их вылазка обернётся провалом, она не позволит вселиться в себя, мужа или дочку этим тварям, чтобы стать одержимым — гниющим куском мяса, которым управляет демон.

Три патрона, три выстрела — такова плата за смерть. Карина нащупывает рукоятку Макарова. Она уверена, ей хватит духа лишить жизни Влада и Яну, а потом пустить пулю себе в лоб. Но, прежде, она будет сражаться, биться изо всех сил за свою семью, даже если ради этого ей придётся принести этому долбанному миру очередную жертву, это — её не остановит.

Карина переводит взгляд на Петра. Кто будет следующим в этой безумной гонке на выживание, а?

Ответа нет. От невесёлых мыслей брюнетку отвлекает шум снаружи, похожий на птичий клёкот. Она поворачивает голову. Протирает рукой стекло на дверце Киа и прижимается лбом к ледяной поверхности.

За окном свистит ветер. Снег быстро заметает труп Галины. Женщина лежит лицом вниз, раскинув руки, после того, как Карина выкинула её из машины.

Карина скашивает глаза в сторону. Она замечает, как в сумраке мелькает серая тень. Она похожа на человека — дымчатый размытый контур, стоящий на ветру. В этом контуре угадывается Галина.

Душа смотрит Карине прямо в глаза. Брюнетка смотрит в ответ, не мигая, без страха и сожаления, будто в ней, что-то умерло за те часы, что она провела на МКАДе.

Клёкот усиливается. Этот шум привлекает внимание Петра. Он перестаёт качать помпу опрыскивателя, чтобы поднять давление в ёмкости с бензином. Мужчина смотрит в окно, скашивает глаза на Карину и шепчет ей:

— Твой оберег, он всё ещё работает?

— Должен, — тоже шепотом отвечает брюнетка, холодея от мысли, что крестик, который она снова повесила себе на шею, мог потерять свою силу и оставить её беззащитной перед силами ада.

В этот момент, сбоку, из-за машин вылетает, что-то большое, похожее на слепленных из кусков человеческих тел существо, у которого остатки одежды изорваны и забрызганы бурыми пятнами, а плоть висит лоскутами.

Тварь движется рывками, как животное, на четвереньках, по собачьи переставляя две пары рук и ног, поднимая вокруг себя клубы снега.

Большего люди не успеваю разглядеть. Существо проносится мимо Киа. Хватает труп Галины и утаскивает его за собой в темноту.

Единственное, что ещё успела высмотреть Карина, у существа была повёрнутая на сто восемьдесят градусов огромная голова, поэтому рот, а точнее пасть, оказалась со стороны спины. И глаза, они были красного цвета, из-за налитой в них крови.

— Что… это… было?.. — дрожащим от волнения голосом спрашивает Пётр.

— Не знаю, — тихо отвечает Карина, стараясь не показывать, что ей безумно страшно, — какая-то новая тварь, которую мы раньше не видели!

Женщина, мысленно, зовёт сущность, которая раньше с ней разговаривала, чтобы спросить у неё, что ей делать дальше, и может ли она убить это существо. Но ответа нет.

Вместо него, по ходу движения МКАДа к Москве, доносятся гортанные крики конструктов. Они приближаются к Киа. Приближаются быстро. А вслед им несётся вой, и в этом вое слышится вызов.

Глава 14. Модель для сборки

Пётр смотрит на Карину. Брюнетка смотрит на него.

— Нам пизд…ц! — внезапно выдыхает толстяк. — Живым они меня не возьмут!

Мужик начинает лихорадочно вставлять магазин с патронами в горловину шахты-приёмника Вепря.

— Подожди! — шипит Карина.

Она подбирает с пола нож и быстро проводит лезвием по ладони наискосок прежнего пореза, так, что специально или нет, получилась рана в форме буквы Х. На коже выступает кровь.

— Дай мне патроны от ружья! — приказывает Карина. — Живо!

— Накой?! — удивляется мужик.

— Быстро, я сказала! — Карина напоминает разъярённую фурию.

Пётр подчиняется и, вынув магазин из ружья, быстро выщёлкивает из него десять патронов.

Карина берёт их по очереди, сжимает гильзы в кулаке, и цедит в каждую по несколько капель крови, так чтобы она затекла в каждый патрон со стороны картечи.

— Давай от второго, а эти засунь обратно в магазин!

На брюнетку страшно смотреть. У неё побледнела кожа, а руки дрожат.

— Что за херней ты занимаешься? — шепотом спрашивает Пётр. Он ловко снаряжает магазин, защелкивая патроны один за другим.

— Потом объясню! — отмахивается от него Карина.

С каждой потерянной каплей крови у Карины возникает чувство, что из неё выкачали жизнь. Перед глазами всё плывёт, её мутит, тело заполняет нереальная слабость, будто она потеряла уже больше литра крови.

Брюнетка заполняет кровью патроны от второго магазина Вепря. Протягивает их Петру, говорит:

— Покажи мне, как с ним обращаться! — Карина смотрит на Вепрь.

— Зачем? — у Петра округляются глаза.

— На всякий случай! — отвечает брюнетка. — Быстрее! У нас мало времени!

— А ты умеешь стрелять? — мужик, нехотя, разворачивается на сиденье и направляет ружьё стволом вверх.

— Да, так, — начинает Карина, — ездили с мужем несколько раз в тир и на стрельбище. Палили из помпового ружья и пистолета. Ну, и из Осы, как ты видел, я тоже могу стрелять и, даже убивать.

Глаза брюнетки сверкают во тьме.

— Давай, рассказывай! Я быстро учусь!

— Заметно, — Пётр выдавливает из себя фальшивую улыбку. — Смотри, он разворачивает ружьё, держа его на весу. — Всё просто. Вставляешь магазин до упора в эту горловину, — мужик отсоединяет магазин от Вепря и засовывает его обратно. — Затем ударяешь ладонью, вот так, — мужик бьёт по торчащей из Вепря части магазина, — как бы защелкиваешь его.

— А, как ты его вытащил? — спрашивает Карина.

— Вот так, — Пётр показывает на лапку, торчащую под небольшим углом в основании горловины приёмника магазина, — нажимаешь на неё и вытаскиваешь магазин. Проще простого.

— Что потом? — торопит брюнетка.

— Снимаешь ружьё с предохранителя, — мужик нажимает на рычаг с правой стороны ствольной коробки ружья и опускает флажок вниз до упора. — Передёргиваешь затвор, тянешь вот эту скобу на себя, — Пётр лязгает механизмом, — досылаешь патрон в патронник, держа оружие за тактическую рукоятку, а приклад упираешь в плечо и прижимаешься щекой вот к этому валику на прикладке — нащёчнику. Прицеливаешься, нажимаешь на спуск и стреляешь. Поняла?

Карина кивает, хотя не всё усвоила, но женщина решает соврать:

— Дай его мне! Теперь я попробую сама, а ты смотри!

— Хорошо… — мужик, нехотя соглашается. — Только запомни, не клади палец на спусковой крючок, если не собираешься стрелять! Для безопасности, держи его на скобе или ствольной коробке, вот так, — Пётр кладёт палец чуть выше спускового крючка. — Ещё смотри, — мужик явно вошёл во вкус, объясняя красивой женщине премудрости огнестрельного оружия, — сейчас в патроннике остался патрон. Я его должен вытащить. Для этого делай вот так, — Пётр отсоединяет магазин и резко отводит затвор назад, ловко поймав выскочивший из патронника патрон рукой.

Мужик снаряжает патрон в магазин и передаёт Вепрь Карине.

— Пробуй! Только направь дуло в сторону от меня, Влада и себя, в окно, на всякий случай.

— Ууу… тяжёлый какой!

Брюнетка несколько секунд смотрит на ружьё, мысленно повторяя то, что ей показал Пётр. Затем кладёт его себе на колени, стволом в сторону двери. Едва не обломав ногти, переводит рычажок предохранителя вверх. Вставляет магазин в горловину шахты приёмника. Опускает рычажок предохранителя вниз и, с явным усилием, немного коряво, передёргивает затвор.

— Готово! — Карина приставляет приклад к плечу, не касаясь пальцем спускового крючка. — Пойдёт?

— Неплохо! — Пётр тихо присвистывает. — Ухватила с первого раза!

— А то! — Карина едва заметно улыбается. Манипуляции с оружием её успокаивают, помогают отвлечься от действительности, а ещё — придают уверенности. Пусть и призрачной, но, зато, брюнетка, держа Вепрь в руках, чувствует себя не такой беззащитной, как раньше. Как говорится, с помощью доброго слова и пистолета можно добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом.

— Да, ещё! — Пётр хлопает себя ладонью по лбу. — У этого ружья ещё есть затворная задержка.

Карина смотрит на толстяка, как если бы он стал рассказывать ей об устройстве атомной бомбы.

— Ну… и?.. — тянет Карина.

Мужик теряется, задумывается, решая, как лучше объяснить женщине, что такое «затворная задержка».

— Ну… смотри, — Пётр берёт ружье из рук Карины, прицеливается в лобовое стекло, — представь, что ты стреляешь, вот так, бах, бах, бах! — мужик делает вид, что ему в плечо бьёт приклад ружья. — Как только ты отстреляла весь магазин, все десять патронов, затвор фиксируется в заднем положении, — толстяк сбрасывает магазин и отводит затвор назад, — видишь?

Карина кивает.

— Теперь ты вставляешь новый магазин, допустим вот этот, — Пётр вертит магазин перед глазами Карины, — и нажимаешь вот на эту клавишу снизу, — мужик показывает на небольшую кнопку справа, чуть позади спускового крючка, — тогда затвор уходит вперёд и досылает патрон в патронник, и ты сразу можешь стрелять. Усекла?

Карина кивает.

— Да, если что, в процессе разберусь.

— Здесь главное понять, что за чем нажимать и двигать, — Пётр вставляет магазин в шахту приёмника. — Если что непонятно, спрашивай, я подскажу.

— Конечно! — язвит Карина.

Пока Пётр и Карина возились с оружием, из их внимания ускользнуло, что крики тварей стали намного ближе. Люди обращаются вслух.

Брюнетка поворачивает голову туда-сюда, стараясь уловить, с какой стороны приближаются конструкты. Ей кажется, что гвалт доносится со всех сторон.

Пётр уже открывает рот, чтобы, что-то сказать, но его опережает Карина:

— Когда они к нам придут, стрелять в них будешь, только если я скажу! Понял?

Мужик кивает.

— А… — тянет Пётр, — их вообще можно убить и, для чего ты заляпала кровью все патроны?

— Убить? — брюнетка задумывается. — Правильнее сказать — лишить оболочки. Как уничтожить демона, я, пока, не знаю. Я не знаю, как это работает, но моя кровь усиливает воздействие картечи в несколько раз. Типа, ты стреляешь по ним разрывными пулями со взрывчаткой.

Видя недоумённый взгляд Петра, брюнетка поясняет:

— Ну, типа, они проглотили гранату. Эффект такой, понимаешь? Тело разрывает и тварь не может на тебя напасть! Только против того здоровяка с крыльями это не работает. Его просто отбрасывает и оглушает на время.

— Ааа… — тянет Пётр, делая вид, что он понял Карину, хотя он смотрит на женщину, как на сумасшедшую.

Но брюнетке, судя по её выражению лица, уже похер на его мнение. Она капает кровь в стволы Осы. Затем пронзительно смотрит в глаза Петра и, с нажимом, произносит:

— Это — работает!

Карина смотрит на мужа. Влад сидит в водительском кресле полулёжа, закрыв глаза. Судя по его учащённому дыханию и выступившему на лбу поту, ему хреново, очень хреново.

Брюнетка кладёт ладонь на лоб мужа. Он просто пылает, несмотря на мороз, царящий в салоне Киа.

Карина не решается беспокоить Влада. Она кладёт Яну на сиденье машины, так чтобы дочка лежала, свернувшись калачиком. Натягивает на голову Яны капюшон куртки, поправляет её рукавички и мысленно запускает обратный отсчёт, слыша, как к машине приближаются конструкты.

Чем ближе твари, тем сильнее Пётр вжимается в сиденье. Его пальцы стискивают Вепрь. Мозг отказывается верить в происходящее, но тело хочет выжить, выжить и победить, как тогда, в Афгане, когда духи лезли со всех сторон, а он отстреливался из пулемёта Калашникова пока не опустел коробчатый магазин.

Что было дальше Пётр предпочитал не вспоминать, нигде и никогда. Но он выжил тогда, когда веры уже не было, а значит, должен выжить и сейчас.

— Что мне делать? — шепотом спрашивает мужик у Карины.

— Ждём! Не стреляем! — отвечает брюнетка. — Будем палить, только в самом крайнем случае! Сейчас я должна понять, с чем мы имеем дело.

Пётр кивает. Не в его правилах соглашаться с бабой, но эта, точно знает гораздо больше, чем говорит. А значит, шансы повышаются.

Рёв приближается. Заполняет всё пространство. Гортанные крики всё ближе и ближе.

Люди ждут, до рези всматриваясь во мрак. Карина снова пытается заговорить с сущностью, но та не отвечает. Молчит.

Страх запускает ледяные щупальца в сердца людей. Выворачивает душу наизнанку. Отзывается тянущим чувством внизу живота.

Внезапно, из-за туч, выныривает луна. Бледный диск глядит с небес на обновлённый мир оскалом мертвеца.

— Вот они! — шепотом кричит Пётр. — Смотри!

Карина облокачивается на спинку переднего сиденья, вглядываясь сквозь лобовое стекло и видя, как из сумрака, один за другим выныривают твари. В основном другие, не такие, как прежние — словно вышедшие из самого страшного кошмара или сна безумца.

— Один, два, три… — считает Карина.

— Шесть, семь, восемь, девять… — добавляет Пётр.

— Десять, одиннадцать, двенадцать… — взгляд брюнетки выхватывает новых тварей.

— Двадцать, двадцать один, двадцать два… — зрачки Петра расширяются. — Что это? — он показывает пальцем на новых конструктов, стоящих за бензовозом с надписью «ОГНЕОПАСНО» на рыжем борту цистерны топливозаправщика.

У Карины перехватывает дыхание, едва она замечает, что в толпе находятся… Как бы вам это описать?.. Монстры?.. Существа из другого измерения — извне, где не действуют человеческие законы?..

Нет. Всё не подходит!

Женщина видит новую форму жизни, созданную на основе человеческого тела, которое изуродовали, искромсали, бросили в мясорубку, прокрутили через шнек, а потом из этого фарша слепили существо, придав ему внешнюю схожесть с гуманоидом, в реальность которого отказывается верить разум человека.

Две руки, две ноги, одна голова. Но этом сходство заканчивается. Глаз фокусируется, и ты видишь, что вместо ног лапы, вывернутые в коленях назад. Вместо одежды — лохмотья, порванные куртки, шубы, джинсы и брюки, заляпанные кровью.

Сквозь лохмотья выступают обломки костей, рёбер, обрывки кожи и вывернутые наизнанку внутренности, которые напоминают шевелящие клубки змей с лоснящейся кожей.

У нескольких тварей вместо оторванных по предплечья рук вставлены куски железяк с рваными краями и заточенными до остроты бритвы.

Рты разорваны до ушей. Глаза вылезают из орбит. На телах большинства существ видны следы от пулевых ранений, осколков или подпаленные отметины от близких взрывов.

Среди всех выделяются несколько существ. Они выше на голову остальных. Крупные, широкоплечие, слепленные из нескольких тел, собранных в единый организм, который непонятно, как живёт и дышит.

— Ты видишь тоже, что и я? — спрашивает Пётр Карину.

— Да, — тихо отвечает брюнетка.

— Это — происходит на самом деле? — мужик протирает лобовое стекло рукой, чтобы оттереть его от изморози.

— Почему они не нападают на нас? — Петр поворачивает голову и смотрит на Карину. — До них, метров двадцать пять – тридцать. Твой оберег теперь действует на большем расстоянии?

— Не думаю, — отвечает Карина, — они, чего-то ждут!

Пётр снова смотрит сквозь лобовое стекло на толпу тварей.

— Гляди! — мужик сжимает рукоятку Вепря с удвоенной силой. — Вот оно!

Карина замечает, как сбоку, снова вынырнув из-за машин выползает то существо, которое утащило труп Галины. Тварь замирает возле толпы конструктов. Поднимается, чем-то напоминая гусеницу.

В передней паре рук она сжимает тело Галины. Вторая пара упирается в дорогу. Ноги подгребают под собой снег.

Люди видят, что тварь собрана из двух человеческих тел, будто склеенных друг с другом спинами. Голова верхнего тела смотрит в небо. Нижнего, вывернута в шейных позвонках и глядит вперёд.

— Теперь ты понимаешь, что они создают этих существ из человеческих тел? — говорит Карина Петру. — Они собирают их по своему усмотрению! Конструируют новые формы жизни, извращенные, ужасные, но дьявольски эффективные для убийства. А жизнь в них вдыхают те сгустки, которых мы видели — души демонов. Они забираются в эти тела и заставляют их двигаться!

Голос Карины дрожит. К горлу подкатывает тошнотворный ком. Хочется блевануть, но нечем. Желудок пуст. Только горло раздирает спазм, а во рту сухо, как в пустыне.

Конструкты, по-прежнему, стоят за бензовозом. Толпой. Ждут.

— Вот он! — Карина подаётся вперёд. — Та тварь, которая воткнула меч в плечо моего мужа и убила Арсена!

Пётр смотрит во все глаза. Замечает, как сверху, прямо с небес падает тень. Возле земли она расправляет крылья и мягко приземляется на птичьи лапы.

Ангел ада складывает крылья за спиной. Делает неразличимое для человеческого глаза движение рукой и извлекает из воздуха костяной меч.

У Петра отвисает челюсть. Мужик поворачивается к Карине. Спрашивает:

— Его можно убить?

— Не знаю, — брюнетка пожимает плечами, — по крайней мере, с нашим оружием.

Тем временем, падший, взмахнув мечом, оставляющим после себя огненный след в воздухе, подходит к твари-гусенице. Берёт из её рук труп Галины. Поднимает его на вытянутой лапе, держа за шею, повернув лицом в сторону Киа.

У Карины и Петра перехватывает дыхание. Ангел ада выдерживает паузу. Пристально всматривается в тёмное лобовое стекло машины. Во мраке хорошо видно, что его глаза пылают огнём.

Падший в два приёмы срывает с Галины верхнюю одежду, оставляя на теле женщины глубокие борозды от когтей. Поднимает труп ещё выше, так, чтобы все его могли увидеть.

Через мгновение в воздухе появляется сгусток. Он летит против ветра, едва заметно шевеля щупальцами. Сгусток подлетает к трупу. Замирает напротив его головы, а затем, резко, с усилием совершает рывок и обхватывает голову Галины щупальцами, медленно всасываясь в её череп.

— Что они задумали? — спрашивает Карину Пётр.

— Смотри! — отвечает брюнетка, догадавшись от том, что сейчас произойдёт.

Проходит несколько секунд. Труп дёргается, будто к нему подключили электрический ток. Руки и ноги Галины шевелятся. По телу пробегает судорога. Она наклоняет голову набок и, к ужасу Карины, открывает не выбитый пулей травмата глаз, вперясь им в Киа.

Труп разевает рот.

Хрясть!

Щёки разрываются от уголков губ до ушей. Галина запрокидывает голову назад и исторгает протяжный вопль, от которого хочется сдохнуть.

Карину пронзает дрожь. Она только что видела, как труп ожил, стал одержимым, но интуиция ей подсказывает, что это — не конец.

— Гляди! — Пётр смотрит левее, за машины у бетонного разделителя. — Кого-то ведут!

Карина поворачивает голову. Сумрак будто приходит в движение и, из него выныривает конструкт — дюжий мужик в рабочей одежде, изрешечённой пулями. У него простреляна башка, практически начисто снесена левая часть, как после выстрела в упор из крупнокалиберного оружия, например, дробовика или пулемёта.

Воздух оглашает человеческий крик. Тварь волочит по снегу, держа за волосы, подростка — пацана не старше пятнадцати лет. Парнишка орёт, плачет, упирается ногами и тщетно пытается вырваться из хватки конструкта.

Пацана подтаскивают к ангелу смерти. Тварь швыряет его под ноги падшего. Ангел ада глядит на парнишку. Тот стоит на коленях и трясётся от ужаса, не смея поднять глаза.

Пётр дёргается. Хватается за ручку двери, чтобы выйти из машины, но его останавливает Карина.

— Ему не помочь! — тихо говорит брюнетка. — Ты не пройдёшь и пары метров, как тебя разорвут или превратят в одного из них, — Карина кивает в сторону конструктов, — теперь нас с этим жить. Если не можешь, не смотри, но мы должны понять, для чего он им нужен.

— Сидеть здесь и глядеть, как его убивают?! — взрывается мужик.

— Да, — усталым голосом отвечает Карина, — сидеть и смотреть. Твоя смерь его не спасёт! Если мы переживём эту ночь, то сможем рассказать и другим, как бороться с этими тварями! Если есть такие, как я, то значит — есть и другие выжившие!

Пётр нехотя кивает. Он, как-то обмякает и сразу же становится лет на пять-десять старше своих лет — осунувшееся лицо, бледная кожа, обострившиеся морщины, лихорадочный блеск в глазах, как у душевнобольного.

Падший опускает тварь, в которую превратилась Галина, рядом с пацаном. Мальчишку трясёт. Конструкт смотрит на жертву. Сгибает руки в локтях и скрючивает пальцы.

Затем происходит то, что Карина уже видела. Тварь раздирает себе грудную клетку и превращает её в пасть — живой портал в ад, в который она запихивает отчаянно вопящего парнишку.

Ангел ада, в это время, что-то шепчет. Делает сложное движение мечом в воздухе, вычерчивая странные знаки, похожие на руны, которые светятся в темноте алым цветом и висят в воздухе.

Проходит меньше минуты и из распахнутой грудной клетки твари остаются торчать только ноги мальчишки. Вскоре исчезают и они. Их поглощает тьма, из которой, секунд через тридцать, вылезает нечто невиданное в нашем мире.

Пётр и Карина смотрят во все глаза, боясь и вдохнуть, видя, как конструкт падает на колени. Из его грудной клетки показывается огромная когтистая лапа существа, похожая на конечность животного, с которого содрали кожу.

В снег падают крупные капли крови. Грудина раздаётся в стороны и Галину выворачивает наизнанку.

Вслед за лапой из конструкта показывается туловище, покрытое грязно-белой костяной бронёй, словно вросшей в плоть существа. Вторая лапа. Пара когтистых рук и голова, напоминающая башку быка с зубастой пастью и чёрной пластиной в виде личины средневекового шлема с прорезями для глаз.

Существо сдирает с себя остатки тела конструкта, будто избавляясь от трухлявой одежды. Выпрямляется во весь рост на кривых ногах с вывернутыми назад коленными суставами. Ростом оно выше на две головы ангела ада.

Тварь осматривает конструктов, задерживает взгляд на падшем и, к ужасу Карины и Петра, громко спрашивает его гортанным голосом:

— Зачем ты меня позвал?

Падший опускается на одно колено. Втыкает острие меча в дорогу, склоняет башку и отвечает:

— Я нашёл её, Аш-Зар! Как и было предсказано!

— Ты вкусил крови избранной?! — в голосе существа мелькают нотки гнева.

— Да, мой владыка! Нет сомнений — это она!

Ангел ада поднимает голову и протягивает лапу в сторону Киа.

— Она — там! Но с ней крест Аш-Гула! Этого мятежника! Только архидемоны могут совладать с его силой!

Аш-Зар глухо рычит. Говорит падшему:

— Тогда я заберу его, а потом вырву её сердце, сожру его, а душу отдам жнецу, чтобы он затащил её в Лусус и подарил Саптору!

— Да будет так! — рычит ангел ада.

— Встань! — приказывает Аш-Зар.

Падший поднимается.

— Кто ещё из архидемонов здесь? — спрашивает падшего Аш-Зар.

— Вы — первый, кого я позвал, — ангел ада склоняет башку, — я помню, что вы сделали для меня! Теперь, эта часть этого мира — ваша!

— Я знал, что могу на тебя рассчитывать!

За спиной Аш-Зара раскрывается багрово-алый плащ, чем-то напоминающий два огромных крыла. Он развивается по ветру, будто материя, сотканная из обрывков тьмы, хотя Карине и Петру кажется, что плащ архидемона сшит из кусков человеческой кожи.

Аш-Зар пристально смотрит в сторону Киа. Из-под личины шлема смотрят два ярко-огненных глаза. Архидемон запрокидывает голову, разевает пасть и исторгает из глотки протяжный рёв.

Затем, тварь наклоняет башку, проводит когтистыми пальцами по черепу, оставляя на бугристой коже две глубокие борозды. Из ран течёт кровь.

— Что происходит? — дрожащим голосом спрашивает Пётр Карину.

— Я не знаю, — шепотом отвечает брюнетка, — не знаю! Сиди и смотри!

И люди смотрят, видя, как под рычание архидемона его башку там, где он провёл когтями, взламывает ослепительно белая кость. Она утолщается, загибается, удлиняется на глазах, пока не превращается в пару роскошных рогов, ложащихся на спину твари.

Архидемон скалится. Рычит, произносит непонятные слова, похожие на латынь и, между его рогов, прямо над головой загорается огненный знак, похожий на литеру あ.

«Это — глиф, — Карина вздрагивает из-за голоса сущности, неожиданно раздавшегося в голове. — Отличительный знак его рода — высшей касты демонов Лусуса!»

Затылок женщины сдавливает ледяной обруч.

«Как его убить? — спрашивает Карина. — Как?»

«Никак, — отвечает сущность, — никому в этом мире это — не по силам, по крайней мере, пока. У вас нет такого оружия. Эта тварь выживет даже в пламени ядерного взрыва. Всё, что ты можешь, — это — бежать! Бежать без оглядки, надеясь, что силы твоего оберега хватит, чтобы задержать эту тварь!»

«А кто такой Аш-Гул? — не унимается Карина. — Как мне раскрыть силу его креста и, почему, он оказался у меня?»

«Ты задаешь слишком много вопросов, — отвечает сущность, — нет времени отвечать! Помни — у тебя сильная кровь, но за всё нужно платить! Выбери очередную жертву и, может быть тогда, ты уцелеешь».

«Ответь, — умоляет Карина, — почему всё свалилось только на меня? Почему я?! Почему я — избранная?»

«Ты — не единственная, — сущность чуть усмехается, — почему ты решила, что мы поставили только на тебя? Есть и ещё такие, как ты. Если ты погибнешь, этот мир ничего не потеряет и мы тоже. Просто, одна из карт будет бита, а твоя душа отправится в Лусус. Как тебе такая мотивация, а?»

Карина холодеет. Её душа уходит в пятки и, не хочет оттуда возвращаться. От беспомощности хочется выть. Брюнетка старается взять себя в руки. Ей хочется заорать: «Ах, ты… сука!», но вместо этого она говорит сущности:

«Я вам докажу, что вы сделали правильный выбор!»

«Надеюсь… — эхом отзывается сущность, — ведь от этого зависит твоя жизнь!»

Холодок в области затылка исчезает, а архидемон, будто в доказательство своего могущества, прямо из воздуха извлекает странное оружие, похожее на огромную чёрную косу, перевитую жгутами мышц и сухожилий с зазубренным костяным лезвием.

Мышцы и сухожилия сокращаются. Коса, будто живая, судорожно дёргается в лапе Аш-Зара. Архидемон делает шаг вперёд, держа косу лезвием вниз. Вслед за ним идут конструкты и ангел ада.

Они приближаются к Киа. Медленно, не спеша, словно ступая по минному полю.

— Ну, а теперь, нам точно пизд…ц или ещё нет? — Пётр с трудом заставляет себя не рассмеяться. — А? — толстяк поворачивается к брюнетке. — Ты же у нас ведьма!

Карина поджимает губы. Смотрит на смертельно бледного Влада, и крепко спящую Яну, а затем переводит взгляд на Петра. Крестик на её груди снова пылает. Толкается, как живое существо.

«Мне срочно нужна новая жертва! — думает брюнетка, недобро глядя на толстяка. — Почему бы не использовать его?»

Карина усмехается, засовывает руку в карман куртки и нащупывает пистолет. Рукоятка удобно ложится в руку. Брюнетка делает глубокий вдох и выдох. Резко выдёргивает Макаров из кармана и наставляет ствол на Петра, замечая, как он меняется в лице.

Страх исходит от толстяка волной. Его глаза расширяются от ужаса. Карине нравится это ощущение — ощущение превосходства над обычным человеком, чья жизнь находится у тебя в руках.

И ради этого потрясающего ощущения можно убить. Убить, чтобы выжить и выжить, чтобы убивать и дальше…

Глава 15. Выбора нет

Карина впитывает страх Петра. Чувствует, как он проникает в каждую клеточку её тела, отзываясь, где-то в глубине нутра, чуть ниже живота, приятной истомой.

Человеческий страх пьянит, как хмель. Ударяет в голову, как крепкое вино. Дарит энергию, силу и… власть!

— Ты… Чего?.. — тянет Пётр, косясь то на Карину, то на конструктов и демонов.

— Отдай мне ружьё! — цедит сквозь зубы брюнетка. — Живо!

— Зачем?

Мужик вцепляется в ствол с такой силой, будто он висит на нём над пропастью.

— Я сказала, — злится Карина, — быстро!

Женщина кладёт палец на спусковой крючок Макарова и, слегка его придавливает.

Пётр судорожно сглатывает, заметив, как в глазах брюнетки загораются искры безумия или… одержимости? Кто знает!

— На, — мужик, нехотя, протягивает Вепрь Карине, — зачем он тебе?

— Увидишь! — женщина недобро усмехается и, чуть поворачивает голову, словно прислушиваясь, к чьему-то голосу извне.

Карина берёт ружьё. Смотрит на Яну, лежащую на сиденье, затем на учащённо дышащего Влада. Он, по-прежнему сидит с закрытыми глазами. Его лицо напоминает восковую маску белого цвета и, если бы он не дышал, можно было бы подумать, что он уже мёртв.

— Следи за ними! — женщина опускает пистолет в карман куртки. — Если я не вернусь, то…

— А мне-то, что делать? — перебивает Карину Пётр. — Чем воевать с этими тварями?! Матом, что ли их посылать?!

Карина одаривает мужика ледяным взглядом и холодно отвечает:

— Можешь молиться, если, ты, конечно, в это веришь.

Женщина передвигается на сиденье, открывает дверь и выходит из машины громко хлопнув дверью.

Пётр выдыхает и, тут же вздрагивает, почувствовав, как ему на плечо ложится рука. Мужик поворачивает голову. Он пересекается взглядом с Владом. Мужчина неожиданно пришел в себя и говорит, еле шевеля языком:

— Ты… знаешь, как… из этого… слить бензин?

Пётр следит за взглядом Влада и утыкается в цистерну топливозаправщика.

— Ну… там ничего сложного. Сначала нужно открыть ящик с оборудованием слива топлива. Он находится в середине цистерны, такой здоровый прямоугольник из металла, не перепутаешь. Затем разблокировать донный клапан одной из секций и открыть кран, потянув рычаг на себя. В такой бандуре, скорее всего, четыре или пять отсеков для топлива. Обычно заливают бензин и дизель, — тараторит Пётр, явно скрывая за скороговоркой свой страх, — допустим, три отсека под «девяносто пятый» и «девяносто второй» и пару отсеков для соляры. А тебе зачем? — внезапно спрашивает Пётр. — У нас же есть бензин. Канистры заполнены. А если там только дизель, то его хрен зажжёшь!

— Надо, — шепчет Влад, взглядом провожая жену, которая, перестав стоять на месте, обходит впереди стоящий пикап «Мицубиси Л200» и направляется в сторону конструктов, идя вдоль цистерны. — Дай выпить, — неожиданно просит мужчина Петра. — Я знаю, у тебя есть во фляжке.

— Ну… — толстяк мнётся, — на, держи.

Пётр засовывает руку за пазуху. Демонстративно роется во внутреннем кармане и протягивает Владу небольшую, плоскую, металлическую флягу.

— Спасибо! — Влад берёт фляжку. Отвинчивает дрожащими пальцами крышку и приникает к горлышку, делая подряд два глубоких глотка.

— Эээ! Полегче на поворотах! Мне оставь! — злится Пётр. — Коньяк-то, не резиновый!

Влад кивает. Завинчивает крышку. Отдаёт фляжку Петру. Откидывает голову на подголовник сиденья, закрывает глаза, чувствуя, как по жилам несётся чистый огонь. Боль в плече и грудине отпускает. Уходит на второй план. Или, может быть, это только самовнушение?

— А теперь, что? — Пётр теряет терпение. — Что ты задумал, а?

Вместо ответа раздаётся выстрел из Вепря.

Бах!

Пётр вздрагивает. Смотрит наружу. Карины уже не видно. Женщину скрывает мрачная громада бензовоза.

Бах!

Второй выстрел похож на раскат грома. В ответ раздаётся рёв и рычание конструктов.

— Млять! — мужик вжимается в кресло.

Звук пальбы, эхом разносится по МКАДу.

— Пора! — говорит Влад, не мигая, глядя сквозь заиндевевшее лобовое стекло Киа.

Из его рта вылетают клубы пара. Мужчина почти не чувствует рук и ног. Они окоченели и напоминают деревяшки.

Влад открывает сумку Карины и начинает лихорадочно в ней рыться. Он бросает на пол машины салфетки, косметичку, наушники, батончик «Гематогена», упаковку жвачки с ментолом.

Чёрт! Твою мать! — ругается Влад. — Карина! Где она? Почему, когда надо, у тебя ничего нельзя найти?!

— Ты чего? Потерял, что-то? — Пётр чиркает зажигалкой и подносит трепещущее пламя к лицу Влада.

— Да, млять! — злится мужчина. — Зажигалку жены! Отдай её мне!

В голосе Влада звучит сталь или, даже, угроза.

Пётр отдаёт «Зиппо». Влад почти захлопывает крышку зажигалки, как его внимание привлекает небольшая красочная картонная упаковка с сине-розовой волной на лицевой части и крупными буквами над ней.

Влад раскрывает сумку Карины шире. Запускает внутрь руку, поворачивает коробочку и светит себе зажигалкой, читая про себя надпись на блистере: «Экспресс-тест для определения беременности».

— Что там? — не выдерживает Пётр.

Влад выдёргивает руку из сумочки Карины, как ошпаренный и захлопывает её, сразу же гася зажигалку.

— Ничего! — взрывается Влад. — Не твоё дело!

А сам думает: «Карина беременна?! Почему она мне ничего не сказала? Зачем скрыла? Или, она ещё сама не уверенна, вот и не стала мне ничего говорить?»

Влад бы отдал сейчас многое на свете, только бы узнать, что показал тест, одну или две полоски.

«А может быть она ещё не проверяла, а только собиралась?» — Влад хватается за догадку, как за утопающий за соломинку.

Вихрь мыслей захлёстывает мужчину. Он ещё раз смотрит на бензовоз, затем на Яну и на Петра.

Толстяк по глазам понимает, что задумал Влад.

— Не смей этого делать! — тараторит Пётр. — Если ты погибнешь, как быть с вашей дочерью?!

Влад усмехается одними губами.

— Карина сейчас вернётся. Как придёт, бегите! Бегите, что есть духа, а я попытаюсь выиграть вам немного времени.

Не дождавшись ответа Влад выходит из машины и, покачиваясь, еле переставляя ноги по снегу, бредёт к цистерне. В этот момент раздаётся ещё один выстрел, вслед за ним слышится раскатистый рёв, от которого дрожат стёкла автомобиля.

Пётр провожает его взглядом и, что-то шепчет одними губами, что-то похожее на молитву…

***

МКАД. За две минуты до выстрелов.

Карина выходит из машины. Она смотрит на конструктов, архидемона и ангела ада. До них не больше тридцати метров. Даже меньше. Вроде, не идут дальше. Остановились. Зрение играет злую шутку, искажая действительность, будто видишь миражи.

Снег слепит глаза. Карина делает шаг вперёд. Обходит пикап. Проходит вдоль бензовоза.

Крестик трепещет на её груди. Жжёт, но, по-другому, не как в прошлый раз. Словно в кожу, раз за разом, впиваются иголки.

Странно, но Карина не чувствует страха, только охотничий азарт. Желание убивать. Муж, и даже дочь, уходят на второй план.

Карина ещё никогда в жизни не испытывала подобное ощущение. Она словно зарядилась, напитавшись страхом Петра. Он действует, как стимулятор, энерджайзер, заставляя позабыть в себе всё человеческое, убить жену и мать и стать… Кем? Демоном? Одержимым?

Женщина не знает ответов на эти вопросы. Она только делает то, что ей говорит внутренний голос, или… это ей, кто-то нашептывает на ухо.

«Убей! Убей! Убей!»

Оружие придаёт уверенности. Карина проходит вдоль топливозаправщика. Останавливается чуть дальше кабины.

Конструкты и демоны тоже стоят. Не идут дальше. Значит, ей это не показалось.

Карина упирает приклад в плечо. Вепрь снят с предохранителя. Дуло смотрит прямо на архидемона. Теперь крестик прожигает кожу. Боль усиливает его действие. Женщине кажется, что вокруг неё вырастает защитный круг, стена из непонятной силы, чуждой человеку, но родственной демонам.

Женщина удерживает этот круг энергией полученной из страха Петра. Карина уверена в этом абсолютно точно. Человеческий страх — это сила, которая работает в обе стороны.

Им можно наслаждаться, зарядиться, питаться, как пищей, или использовать, как топливо, чтобы подпитывать ту силу, что скрыта внутри неё.

Карина делает шаг вперёд. Конструкты стоят на месте. Пожирают женщину глазами, но не пытаются напасть.

Демоны тоже стоят. У них другие взгляды. Если конструкты смотрят, как животные или безумцы, то ангел ада и архидемон, хотя и в ярости, не скрывают своего любопытства.

До Карины доходит, что эти двое, скорее всего, впервые в жизни видят человека, который их не боится.

Стоп!

Карина не уверена, она сама догадалась или… ей, кто-то внушил эту мысль?

Тогда, вырисовывается такая тактика — нужно напитаться страхом человека, зарядиться от него и переплавить его в новую силу — силу, способную задержать конструктов.

«А, что, если… — Карина, мысленно хлопает себя по лбу рукой, хотя и держит конструктов на прицеле. — Напитаться страхом конструктов? Могут ли демоны бояться? А если и могут, то, чего?»

Карина едва не кричит от догадки. Вопрос лишь в том, а могут ли демоны испытывать страх? Явно им пофиг на потерю тела, в котором они находятся. Хотя…

Карина смещает ствол Вепря и давит на спуск.

Бах!

Приклад, с силой, толкает в плечо. Затвор лязгает, выбрасывая в снег, дымящуюся гильзу.

Женщина вкладывает в выстрел всю свою ненависть, всю злость на этих существ, превратившись её привычный мир в ад.

Заряд картечи, искрясь и пылая, летит в сторону одного и конструктов. Карина, снова видит всё, как в замедленной съёмке.

Картечь попадает в грудь конструкта и разрывает его на части, оставляя в воздухе лишь душу демона, которая сразу же срывается вверх со скоростью пули.

Конструкты ревут. Ангел ада и архидемон исторгают из глоток сдавленный рык ярости.

Брюнетка сразу же переводит ствол ружья левее и нажимает на спуск второй раз.

Бах!

Ещё один конструкт исчезает в огненной вспышке. Руки и ноги разлетаются в стороны, а в снег падает разорванное тело, в котором уже не узнать человека.

Архидемон взмахивает косой, вычерчивая в воздухе замысловатую фигуру. Костяное лезвие оставляет после себя пламенный след, похожий на знак бесконечности. Глиф над головой архидемона ярко вспыхивает и тварь делает шаг вперёд.

Карина чувствует, как её защитный круг трещит по швам. Разрывается. Ещё немного и, тварь его разрушит.

Тело обдаёт жар. Он исходит от Аш-Зара. В голове женщины раздаётся его голос:

«Отдай мне крест! Отдай! И я сохраню тебе жизнь!»

«Нет! — мысленно отвечает Карина. — Провались в ад!»

Женщина нажимает на спуск Вепря в третий раз. Приклад больно отдаёт в плечо, а над МКАДом повисает раскатистое эхо, похожее на пушечную канонаду.

Бах!

Заряд картечи, объятый пламенем, попадает в голову архидемона. Аш-Зара отбрасывает назад. Он пригибается и опирается на комель косы, чтобы не упасть в снег. Рычит. В прорезях шлема видны горящие глаза.

Архидемон поднимается во весь рост. Разводит лапы в стороны. Алый плащ развевается за его спиной. Аш-Зар запрокидывает рогатую башку и исторгает такой рык, что от него начинает дрожать земля.

«Ты сделала свой выбор! — раздаётся в голове Карины. — Теперь я сожру твою душу!»

Архидемон оборачивается. Смотрит на одного из конструктов и притягивает его к себе косой. Резкий взмах. Лезвие свистит в воздухе. Кость разрубает конструкта над две части.

Разваленное надвое туловище, с дымящимися краями ран, валится в снег. Над дорогой застывает темный сгусток — душа демона. Аш-Зар делает неразличимое для человеческого глаза резкое движение лапой. Хватает сгусток и разевает пасть, проглатывая душу одним махом.

Карина смотрит на это действо и, не может понять, что задумал архидемон.

«Так, он усиливает себя, — неожиданно раздаётся в голове женщины голос сущности. — Впитывает силу души демона, чтобы не тратить свои ресурсы. Как тебе такой каннибализм, а?»

Карина вздрагивает. Продолжает целится в Аш-Зара, затем переводит ствол ружья на ангела ада и спрашивает у сущности:

«А что делать мне?»

«Помнишь, — в голосе сущности чувствуется едва заметная усмешка, — я говорил тебе о жертвах и силе, что в них сокрыта и, что тебе придётся делать нелёгкий выбор, помнишь?»

«Да», — нехотя отвечает брюнетка.

«Пришло время усвоить ещё одно правило, — продолжает сущность, — запомни, что не всегда ты выбираешь жертву. Случается так, что жертва выбирает сама себя».

По затылку Карины снова пробегает ледяной холод. Женщина уже хочет мысленно заорать: «Что всё это значит?!», как её привлекает металлический лязг за спиной.

Брюнетка чуть поворачивает голову. Скашивает глаза и видит, что позади неё, метрах в десяти, стоит Влад. Мужчина раскачивается на ветру из стороны в сторону. Он стоит напротив цистерны бензовоза, рядом с распахнутым кожухом ящика с оборудованием для слива топлива.

Влад держит руку на рычаге крана одной из секций. В другой руке он держит зажигалку.

— Карина! — кричит Влад. — Уходи!

До женщины доходит, что задумал её муж. Она меняется в лице. Бледнеет и орёт Владу.

— Назад! Назад! В машину!

— Поздно! — отвечает мужчина. — У нас нет выбора! Я их задержу! Хватай Яну и бегите с Петром, куда мы договаривались!

— Влад! — злится Карина. — Сейчас нет времени спорить! Ты… — женщина не успевает договорить, как на неё обрушивается волна нестерпимого жара.

Карина смотрит вперёд и видит, как архидемон, взмахнув косой, будто вспарывая воздух, рывками, с явным усилием идёт вперёд, словно продираясь сквозь болото, с трудом выдирая лапы из снега.

Женщина чувствует, что защитный круг прорван, и в эту брешь, за Аш-Заром идут конструкты и ангел ада с мечом в руке.

Карина отступает. Расстояние сокращается. Пятнадцать метров. Десять.

Защита уже не может сдерживать демонов, и женщина открывает огонь из Вепря.

Бах! Бах! Бах!

Затвор ходит вперёд и назад. Заряды рвут конструктов на части, но тварей слишком много. Слишком много, для одного человека с ружьём.

Бах! Бах! Бах!

Карина палит картечью, усиленной её кровью, страхом, ненавистью и яростью.

Бах!

Десятый выстрел. Затвор замирает в заднем положении. Карины сбрасывает пустой магазин. Ловко вставляет новый, будто делала это всю жизнь. Нажимает на кнопку выключения затворной задержки и механизм, с лязгом, досылает патрон двенадцатого калибра в патронник.

— Беги! У тебя мало патронов!

Влад стоит рядом. В запаре боя Карина не заметила, как поравнялась с мужем.

— Ты должна жить! — Влад пристально смотрит в глаза жены. — Ради Яны и… — мужчина, собравшись с силами, выпаливает одним махом, почти не надеясь попасть в десятку, но, решив использовать последний аргумент, чтобы переубедить упрямицу, — нашего нерождённого ребёнка!

Карина вздрагивает. Внутри неё всё опускается. В голове взрывается крик:

«Откуда он узнал?!»

Эту мысль перебивает вторая.

«Как вообще я умудрилась забеременеть, если…»

Женщина не успевает закончить мысль. Влад, рывком отбрасывает её от себя в сторону Киа, почти в конец цистерны, и тянет на себя рычаг крана слива топлива.

— Беги! Карина! Беги! — орёт мужчина. — Выбора нет!

Влад открывает кран. Из него, тугой струёй, льётся горючка. Судя по запаху, бензин.

Топливо обдаёт Влада. Лупит его по ногам и заливает снег.

Мужчина открывает все краны бензовоза. Оборачивается. Смотрит на Карину. Шепчет одними губами: «Беги!»

Женщина мотает головой. Почти срывается на крик, но проглатывает рвущийся из груди вопль.

На щеке Карины кристаллом льда застывает слеза. Она разворачивается и, что есть духа, бежит к машине. Влад провожает её взглядом и улыбается. Затем разворачивается. Видит, как к нему приближаются конструкты во главе с ангелом ада и архидемоном.

Твари идут толпой. Молча. Подчиняясь только им известной мотивации. Прут прямо на Влада, нисколько не опасаясь разлитого топлива и, от этой нереальности происходящего и полного пренебрежения к собственной жизни (или её видимости) становится по-особенному жутко.

Десять метров. Девять. Восемь. Семь.

Влад оборачивается и видит, как из Киа вылетают Пётр и Карина. Пётр держит на руках Яну. На плече толстяка болтается садовый опрыскиватель, заправленный бензином. Карина его подгоняет, что-то кричит, но Влад уже не разбирает, что именно.

Карина и Пётр бегут вдоль бетонного разделителя. Женщина сжимает в руках Вепрь, за спиной рюкзак и сумка. Она оборачивается. Кидает быстрый взгляд на мужа и бежит дальше, уже не останавливаясь и, не оглядываясь.

До тварей не больше пяти метров. Влад с наслаждением вдыхает пары бензина и чиркает зажигалкой. Раз, другой, третий, пока не вспыхивает пламя, которое мгновенно превращается в огненный вихрь, перерастающий в мощный взрыв.

Тело человека, конструкты и демоны исчезают в море огня. Цистерна взлетает на воздух. Рядом загораются машины. У них взрываются бензобаки. Один за другим, по очереди.

По МКАДу, в обе стороны, несётся очищающий огонь, который подарил этому проклятому миру новый Прометей.

Пламя освещает бегущие по МКАДу фигурки — Петра и Карины. Они несутся так быстро, как позволяет глубокий снег. Пётр даже перестал хромать. Он держит на руках Яну. Ребёнок, по-прежнему крепко спит.

Сзади бежит Карина. Она несколько раз озирается, держа на прицеле дорогу. С тыла — никого. Только зарево пожара освещает МКАД.

Глаза Карины сухи. Слёз нет, выплакала. Нутро пожирает ярость и жажда убийства. Женщина хочет отомстить за смерь мужа и отправить всех демонов обратно в ад и даже отправиться туда самой, чтобы пытать этих тварей. Раз за разом вынимая из них души и разрывая их на части. Целую вечность. Она спрашивает, как это сделать сущность, но та молчит.

Карина глухо матерится. Бежит дальше, не подозревая, что за ней наблюдает пять пар глаз. Цепких глаз вооружённых до зубов мужчин, спрятавшихся в лесополосе, проходящей рядом с МКАДом.

Глава 16. Отряд

МКАД. Лесополоса. Несколько секунд спустя подрыва бензовоза.

— Ты гляди, на!.. Как бегут, на!.. Красота! Прям спринтерский забег, на!.. — бубнит сквозь балаклаву здоровяк с «Печенегом» и массивным коробом на спине, от которого к пулемёту тянется рукав для подачи патронов. Боец в камуфляже и бронежилете с разгрузкой лежит, растянувшись во весь свой огромный рост на снегу, предварительно подложив под себя каремат из вспененного полиуретана.

— Курган! Заткнись! Чтоб тебя! Заманал уже со своей присказкой! — к здоровяку, отложив бинокль, поворачивается рослый мужчина в маске с рисунком черепа и щелью для глаз. Даже под балаклавой угадываются строгие, словно выбитые из камня черты лица — орлиный нос, как у древнеримских полководцев и квадратная челюсть. Взгляд у него злой, как у питбуля. Оружие — АК-74М с подствольным гранатомётом и толстой банкой пламегасителя, прикрученной на ствол. Человек продолжает: — В отличии от тебя, они явно знают, куда бежать! А ещё — они до сих пор живы! Вы все видели, как эта баба палила из «Вепря» по этим ходокам с демонами! Непростая сучка!

— Святой! Глянь! — в разговор вступает третий боец с АК-74М и поясной сумкой камуфляжного цвета с красным крестом посередине и надписью: «Док». Он тоже в маске с черепом и показывает пальцем на Мкад. — Что это?

Человек с каменным лицом поворачивает голову и снова приникает к биноклю. Рядом с ним лежит ещё один боец в камуфляже с грязно-белыми пятнами. В отличие от Святого, он — небольшого роста, коренастый, точно вытесанный из куска дерева. На голове капюшон накидки, а лицо закрывает балаклава грязно-зелёного цвета. Он лежит на каремате и смотрит на дорогу через снайперский прицел укороченной винтовки, стоящей на сошках, с длинной банкой пламегасителя и рукояткой, которая находится перед коробчатым магазином.

— Тунгус, — обращается Святой к снайперу, — ты видишь тоже, что и я?

Боец, не отрываясь от наглазника прицела, едва заметно кивает.

— Тогда, — продолжает Святой, — их невозможно убить!

Боец всматривается в Мкад и видит, как из пламени пожара, один за другим выходят твари, которых подорвал Влад.

Первым идёт архидемон. Рядом с ним падший. За ними — одержимые. Одежда на них пылает. В снег падают куски дымящейся плоти.

Одержимые идут, как горящие факелы. Без криков, без стонов. Они переставляют ноги, словно механические существа, пока плоть не прогорает до костей. Затем они валятся в снег, превращаясь в кучу падали, от которой исходит тошнотворный смрад обгоревшего мяса.

Из трупов вылетают сгустки — души демонов. Они покидают, ставшими ненужными оболочки, и разлетаются в разные стороны в поисках новых жертв.

— Видимо у них прогорели мышцы и сухожилия, — произносит Святой, не отрываясь от бинокля, — вот они и не могут идти.

— Вот бы их всех разом накрыть! — снова бубнит Курган. — Красота!

— Зато эти тебя потом разом схарчат, — вворачивает Док. Он показывает на сгустки, которые вылетают из догорающих тел. — Ты же помнишь, что случилось с Морзом и Скифом, когда мы отходили из Москвы?

Курган кивает.

— Во-во! — продолжает медик. — А там контакт был, всего ничего, а они уже успели обратиться! Дерьмовая смерть! — боец, как бы невзначай, хлопает себя по левому плечу, проверяя, на месте ли в подсумке граната с ребристым корпусом.

— Эй, там! — злится Святой. — Вечер воспоминаний закрыт! Выдвигаемся! Идём вслед за той двойкой — мужиком и бабой. По дороге не пиз…ть! Смотреть в оба! При контакте с тварями работаем, как условились. Палим короткими по конечностям! Тунгус идёт первым. Я за ним. Курган за мной. Док следом. И, кто-нибудь… — Святой смотрит на пятого бойца, который лежит на каремате и, кажется, что он спит, — разбудите Беса!

Медик, от души, пихает бойца кулаком в бок. Тот резко поворачивает голову и смотрит на него не мигая. В темноте, из прорезей в маске, сверкают злые глаза. Боец поправляет автомат и гранатомёт, похожий на огромное помповое ружьё с откидным прикладом и будто дутым рифлёным цевьем, длиной от пистолетной рукоятки оружия до среза ствола.

— Ещё раз так сделаешь… — огрызается Бес, — и тебе пиз…а!

— Ах, ты, пёс! — взрывается медик. Док, направляет ствол автомата в сторону Беса.

— Эй! — рявкает Святой. — Харэ вам сучиться, черти! Заманали уже! Там наш бой! — он показывает рукой в сторону Мкада. — Как дойдём до точки эвакуации, я лично каждому из вас все зубы выбью, поняли?!

Бойцы кивают. Быстро поднимаются. Скатывают карематы и уходят в ночь, идя след в след, друг за другом. Последним идёт Бес. Он оглядывается. В его глазах отражаются огненные всполохи, пылающих на Мкаде машин, окрашивая зрачки в алый цвет.

Боец, расстёгивает отворот куртки и запускает руку в тактических перчатках за пазуху. Его пальцы нащупывают деревянный крестик, заключённый в металлический круг и висящий на простом плетёном шнурке.

Кожу обжигает нестерпимый жар. Бес улыбается и спешит за остальными, целясь во тьму из автомата, а вслед ему доносится тихий голос: «Найди её и спаси!».

***

МКАД. Полчаса спустя.

— Карина! — кричит Пётр. — Карина! — мужик задыхается. — Обожди! Я уже не успеваю за тобой!

Женщина оборачивается. Она держит на руках Яну, замотанную в ещё одну куртку и перевязанную шарфом. «Вепрь» болтается за спиной. Толстяк еле-еле ковыляет метрах в пятнадцати. Тяжело дышит. Из его рта клубами валит пар. Он оправляет шапку и капюшон куртки. Сбрасывает с плеча в снег рюкзак и садовый распылитель, доверху заправленный бензином.

— У меня сейчас сердце разорвётся! — Пётр останавливается, пытается отдышаться. Чуть наклоняется и упирается руками в верхнюю часть бедра. — Я сейчас! Дай мне перекурить хотя бы минуту!

— Быстрее! — торопит его Карина. — Мы не можем ждать! Они идут за нами! Я их чувствую!

— Уже! — Пётр пытается бежать, но может только идти, ковыляя по глубокому снегу.

Карина испепеляет его взглядом. Затем смотрит вперёд. Обжигающе холодный ветер жалит её лицо ледяными когтями. Треплет куртку, волосы, пытается вырвать дочку из рук.

— Мы почти дошли! — кричит Карина Петру и показывает рукой в сторону здания с куполом, которое находится метрах в ста от них.

Мужик кивает. Закидывает за спину рюкзак и лямку с садовым опрыскивателем, и спешит за женщиной.

Над дорогой разносится тяжелое дыхание людей. Карине кажется, что с каждым шагом Яна становится тяжелее килограмм на десять. Женщина хрипит. Губы искусаны в кровь и покрыты коркой заледеневшей слюны.

«Ещё один шаг! — думает Карина. — Ещё один! Второй! Третий! Давай! — подгоняет она сама себя. — Давай, грёбанная сука! Ты можешь! Ты должна это сделать!»

Ствол «Вепря» бьёт её по бедру. Карине хочется бросить оружие, но она заставляет себя его тащить, кляня себя и мир последними словами.

Крестик уже не пылает на её груди. Он лишь дарит немного тепла и даёт надежду, что все усилия и жертвы были не напрасны и она встретит вместе с дочкой рассвет.

Словно в ответ, в отдалении раздаётся раскатистый грохот, от которого вздрагивает земля, и по хмурым небесам пробегают багровые всполохи, словно сквозь прорехи в тучах пронёсся огонь.

Карина, останавливается, поднимает голову и смотрит вверх. Её догоняет Пётр. Мужик спрашивает:

— Ты знаешь, что это было?

Женщина мотает головой.

— Нет. Даже не представляю. Хрень, какая-то.

— Ты знаешь, — Пётр наклоняется к Карине и орёт ей в ухо, стараясь перекричать завывания ветра, который уже разошёлся в полную силу, — я грешным делом подумал, что они… — мужик поднимает глаза вверх, — решили отработать по Подмосковью тактическим ядерным оружием, — Пётр нервно улыбается, — ну… типа… зачистить периметр, выжечь эту заразу и остановить её дальнейшее распространение.

— А разве такое возможно без электричества? — удивляется Карина.

— Нет… наверное… — неуверенно отвечает Пётр, — да хрен его знает, как оно может быть! Случись такое, мы бы уже превратились в пепел!

— Да и толку от этого! — кричит Карина. — Это случилось везде! Понимаешь? Во всём мире сразу!

— А ты откуда знаешь? — удивляется Пётр.

— Знаю, и всё! — режет женщина. — Сорока на хвосте принесла! Идём! — Карина делает шаг в сторону здания. — Мы почти пришли!

Люди сходят с Мкада и медленно бредут по стоянке, на которой стоят легковушки, здоровенный пикап «Тойота Тундра», пара грузовиков и микроавтобус.

Здание, словно по частям, вырисовывается из темноты. Сначала глаза выхватывают отдельные детали, которые складываются в единую картинку, а потом уже переключаются на лес.

— «Придорожное заведение», — читает Карина название трёхэтажного ресторана с куполообразной застеклённой крышей и входом посередине.

— «Открыто 24 часа», — вслух произносит Пётр надпись на вывеске.

— «Шашлык на углях», «Плов», «Европейская и азиатская кухня», «Живая музыка», — продолжает читать вывески на ресторане Кристина.

Пара застывает перед главным входом. Сверху находится навес. Двустворчатые деревянные двери распахнуты настежь и хлопают на ветру. Здание словно пялится на пришельцев из тёмных окон. Рассматривает их, изучает, как хищник оценивает свои жертвы.

— Ну, — неуверенно произносит Пётр, — заходим?

Карина кивает. Отдаёт, всё ещё крепко спящую Яну Петру, а сама сдёргивает с плеча «Вепрь». Упирает приклад в плечо.

— Я иду первой. Ты — за мной! — приказывает Карина.

— Обожди! — Пётр хватает женщину за руку. — Оглянись! — мужик осматривается. — Ничего не замечаешь?

Карина озирается и пожимает плечами.

— Нет!

— А ты посмотри внимательнее! — шипит Пётр. — Здесь нет ни одного тела! А они должны быть! Это же — ресторан! Где все? Зуб даю, как только всё началось, на стоянку выбежали бы десятки человек, а когда их накрыло бы, тут валялись бы разодранные тела! А их нет!

— Ты хочешь сказать, — Карина осторожно косится на вход в ресторан, — они все находятся там?

— Я ничего не хочу сказать, — мужик переходит на шепот, если так можно назвать его попытку перекричать ветер и не выдать себя слишком громким голосом, — только у тебя есть оружие, а у меня, кроме сапёрной лопатки, ничего нет! Дай мне пистолет!

Карина задумывается. Окидывает мужика взглядом с ног до головы.

— Мы же в одной лодке! — настаивает Пётр. — Давай!

— На, — женщина нехотя протягивает Макаров мужику, вытащив его из кармана. — Там, вроде, ещё остались патроны. Запасного магазина у меня нет, так что, — Карина пытается выдавить из себя улыбку, — ты палишь в живых, а я в тех, кто уже не очень. Договорились?

— Лады! — мужик, явно довольный, берёт пистолет и снимает его с предохранителя. — А у тебя сколько патронов осталось в твоей ружбайке?

Карина ухмыляется:

— Негусто! Десять в магазине. Ещё есть запасная пачка патронов для «Осы» и четыре уже заряженных.

Пётр кривит губы, тянет:

— Да, ужж… Хрень, а не боекомплект! С таким много не навоюешь!

— Что есть! — злится Карина. — Двигаем!

Пётр смотрит на женщину, как на тупую. Говорит:

— А ты там, во тьме, наощупь будешь шарится? Фонари-то не работают!

— А, чёрт! — Карина хлопает себя ладонью по лбу. — Забыла совсем!

— Ничего! — Пётр перекидывает рюкзак на живот. Развязывает тесёмку и выуживает из рюкзака старое засаленное полотенце, покрытое масляными разводами и телескопический баллонный ключ. — Знал, что пригодятся!

Мужик плотно обматывает баллоник полотенцем. Рвёт его концы и завязывает на узел. Затем, сделав пару качков рычагом садового опрыскивателя, поливает полотенце из распылителя бензином.

— Готово! — Пётр поднимает импровизированный факел над головой. — Хватит, чтобы войти и осмотреться, а там, внутри, уже, что-нибудь запалим.

Карина едва заметно улыбается, говорит:

— А зажигалка у тебя есть!

— Конечно! — мужик открывает боковой карман рюкзака и достаёт из него обычную пластиковую зажигалку с ярко красным корпусом.

Отворачивается, чтобы на него не дул ветер. Нажимает на клавишу и подносит трепещущее пламя к пропитанному бензином и маслом полотенцу.

Факел ярко вспыхивает, разгоняя тьму на несколько метров вокруг. Огонь рвётся из стороны в сторону, как живое существо. По парковке, словно призраки, бегут тени и исчезают во мраке.

Огонь внушает людям уверенность, как, когда-то первобытным людям, которые пламенем костра ночью отгоняли хищников от входа в пещеру. Только сейчас, всё наоборот, Карина и Пётр должны шагнуть в неизвестность, в мире, изменившимся раз и навсегда.

— Пошли! — Карина целится в дверной проём из «Вепря». — Держись, как можно ближе ко мне! За Яну отвечаешь головой! Понял?

Женщина оборачивается, пристально смотрит в глаза Петра, а затем добавляет:

— Я там никого не чувствую! Ни мёртвых, ни живых, ни демонов.

— И это, хорошо, — мужик пытается пошутить, но вместо этого по его спине начинает струиться холодный пот, едва он вспомнил, что Карина сделала с Галиной.

— Заходим!

Женщина осторожно наступает на первую ступеньку бетонной лестницы, ведущей ко входу. Мужик идёт за ней. Левой рукой он прижимает к себе Яну, а в правой сжимает факел. Пистолет лежит в кармане, и Пётр надеется, что он успеет им воспользоваться, если до этого дойдёт дело.

***

Карина поднимается по ступенькам лестницы, ведущей в ресторан.

Шаг.

Остановка.

Ещё один шаг.

Снова остановка.

Её колотит, как в лихорадке. Она оборачивается. Смотрит на Петра и видит, что при свете огня у него смертельно бледное лицо. Карина переводит взгляд на Яну. Девочка крепко спит. Из капюшона видны только крепко закрытые глаза и брови с ресницами, запорошённые снегом.

Женщина делает глубокий вдох, выдыхает, поворачивается и снова идёт вперёд, веря в свою удачу и защиту оберега, висящего на груди.

Снег предательски скрипит под ногами.

Хрум, хрум, хрум.

Створки двери раскрыты настежь и бьютсяо стены. Они напоминают Карине челюсти зверя, который хочет её сожрать и, чтобы пройти дальше, нужно победить свой страх.

Карина, целясь из «Вепря» заходит в ресторан. Её встречает просторный вестибюль с зеркальными стенами.

Пётр заходит следом и, по стеклу, бегут огненные всполохи. Женщина старается не смотреть на своё отражение. Она оглядывается.

Слева от неё находится гардеробная, где висит верхняя одежда посетителей —куртки, пальто и шубы. Справа начинается коридор, который ведёт в зал. Все стены обшиты обожжённым деревом, а под потолком висят люстры, стилизованные под деревянные колёса телег.

Карина думает, куда ей идти дальше. Впереди маячит просторная лестница, ведущая на второй этаж. Ещё дальше во тьме теряется ещё один проход, как предполагает женщина, там находится кухня.

— Ну, и куда нам идти? — спрашивает Карина и Петра.

Мужик озирается по сторонам. Внезапно, он меняется в лице и хватает женщину за плечо.

— Смотри! — мужик поднимает факел, как можно выше.

Карина смотрит, куда показывает толстяк и видит, что стена справа от неё густо заляпана грязно-бордовыми пятнами, а чуть дальше виднеется смазанный алый шлейф, будто по стене размазали окровавленное тело.

Женщина кивает. Делает пару шагов вперёд. Пётр идёт вслед за ней. Подходит к стене и перекинув факел в левую руку, проводит по ней рукой в перчатке. Затем подносит руку к глазам и что-то растирает между пальцами.

— Это — кровь! — шипит Пётр Карине. — И, совсем свежая!

У женщины перехватывает дыхание. Она кивает. Заставляет себя не дать дёру. Идёт дальше. Заходит в зал ресторана. Кидает взгляд вправо, влево. Глаза выхватывают различные детали, которые, как в калейдоскопе, складываются в одно полотно.

Низкий потолок. Барная стойка. Деревянные столы и стулья. Панорамные окна. Всё вокруг перевёрнуто. Сдвинуто. Искорёжено. Посуда вдребезги разбита. Часть мебели сломана. Некоторые окна высажены и, через них, в помещение со свистом залетают порывы ветра.

Всё указывает на то, что в момент падения мира, здесь воцарился настоящий хаос. Но тел нет. Ни одного!

— Куда они могли подеваться? — удивляется Пётр. — Не могли же они испариться?

— Смотри! — Карина тыкает стволом «Вепря» в дальний конец зала ресторана, где находится дверь с надписью: «Служебный вход». — Похоже, что туда, кого-то тащили!

Мужик следит взглядом за оружием и натыкается на раскиданную в стороны мебель, кровавые разводы на плитке и внутренности, втоптанные ногами в пол.

— Пойдём отсюда! — шепотом говорит Пётр Карине. — Здесь пахнет смертью!

Женщина мотает головой.

— Мы не можем отсюда уйти! Ещё час и мы околеем на улице! А здесь мы сможем развести костёр, согреться, найти еды и дождаться утра!

— А оно будет, твоё утро?! — злится Пётр.

— Я тебе уже сказала, — взрывается Карина, — здесь нет демонов или одержимых!

— А что будет, — не унимается Пётр, — когда сюда припрутся эти, — мужик скашивает глаза в сторону улицы, — те две твари с крыльями! Как ты их остановишь, а?

— Не твоего ума дело! — ярится Карина. Она поднимает глаза вверх и пару секунд пялится в потолок, словно прислушиваясь к кому-то, или заметив там некую невидимую сущность. — Мы остаёмся! Точка!

— Да ты сошла с ума! — Пётр делает два шага назад, но замирает, заметив, что Карина направляет в него ствол «Вепря».

— Стоять! — цедит Карина. — Я кому сказала!

Мужик видит, что в глазах женщины загораются два красных огонька. Пётр списывает это на свет факела, хотя и не уверен в этом.

«А что, если, она тоже одержимая? — задаёт себе вопрос мужик. — Или, спятила от страха? Или… — к горлу толстяка подкатывает тошнотворный ком, а ноги становятся ватными, — она притащила меня сюда, чтобы принести в жертву, зарезать, как свинью!»

Пёрт хочет бежать, что есть духа отсюда подальше. От этой странной женщины и её непонятных приказов.

— Я… — начинает Пётр, — оставлю твою дочку здесь, на столе, — мужик смотрит на массивную деревянную столешницу, — а сам уйду, хорошо? Даже пистолет не возьму!

Пётр делает шаг в сторону и кладёт Яну на стол, как замечает, что Карина, резко вскинув голову и, широко раскрыв глаза, смотрит на что-то за его спиной.

Сердце толстяка уходит в пятки. Он боится повернуться, как слышит позади себя тихие шаги и громкий, хриплый окрик:

— Всем лежать! Мордой в пол! Живо!

Пётр поворачивается на голос. Замечает впереди себя, какую-то рослую тень. В следующую секунду воздухе мелькает приклад автомата. Раздаётся глухой удар, и толстяк, широко раскину руки и выронив факел, падает на спину с расквашенным носом.

— Ну, а ты, сучка, — продолжает тень, — медленно, без резких движений, кладёшь ружьё на пол и делает три шага назад, — усекла?

Карина смотрит на рослого бойца в камуфляже и в бронежилете с автоматом в руках, который стоит от неё в нескольких метрах. Он держит её на прицеле оружия, сгруппировавшись в боевую стойку и выставив вперёд правую ногу. Его лицо закрыто маской с рисунком черепа. Глаза злые, как у бойцового пса. На голове капюшон.

— Шевелись! — голос звучит, как удар хлыста.

Женщина переводит взгляд на стол, на котором лежит спящая Яна. Глубоко вздыхает и, кивает. Не торопясь, так, чтобы боец видел каждое движение, Карина кладёт «Вепрь» на пол. Делает два шага назад и чувствует, как упирается спиной в ствол оружия.

Женщина скашивает глаза в сторону. Слышит за собой тихий смех и шаги нескольких пар ног.

— Вот ты и допрыгалась, овца, на! — раздаётся над головой Карины могучий бас, словно это произнёс великан.

Женщина сглатывает вязкую слюну, поворачивается, видит перед собой здоровенного бойца с пулемётом, ростом под два метра, пытается, что-то ему сказать, как сразу же получает удар пудовым кулаком в голову, под хриплый окрик: — Курган, какого хера?!

Перед глазами брюнетки взрывается огненный фейерверк. Карина падает, но не отключается. Сквозь муть, застилающую ей глаза, она замечает, как к ней подходит неясная тень. Затем ещё одна и ещё, и ещё, пока их не становится четыре.

Тени смотрят на неё, разговаривают между собой. До Карины, словно издалека, доносятся обрывки разговора:

— Красивая сучка, на!

— Что дальше?

— Кончаем её или... на?..

— Обожди!

Одна из теней садится на корточки. Руки, хорошо отработанным движением быстро расстёгивают молнию на куртке женщины. Карина чувствует, как сильные и холодные пальцы ныряют за отворот её свитера. Грубо шарят по груди в лифчике. Сначала по левой, затем по правой. Натыкаются на крестик. На мгновение останавливаются и, выныривают обратно.

— Бес, что там?

— Классные сиськи! Трёха, не меньше!

Раздаётся смех.

— Тогда, она нам может ещё пригодиться! Так, веселей будет подыхать!

Смех переходит в гоготание, который резко обрывается, едва снаружи раздаётся гулкий взрыв, переходящий в стрельбу короткими очередями…