Лживые иллюзии праведников

Пролог

Иллюзии привлекают нас тем, что избавляют от боли, а в качестве замены приносят удовольствие. За это мы должны без сетований принимать, когда, вступая в противоречие с частью реальности, иллюзии разбиваются вдребезги.

Зигмунд Фрейд

Ведь если я гореть не буду, и если ты гореть не будешь, и если мы гореть не будем, так кто же здесь рассеет тьму?

Назым Хикмет

Низкое черное кожаное кресло с высокой спинкой стояло в самом центре огромного кабинета. Отделанное деревом по краям и в изголовье, с причудливыми узорами, вырезанными на поверхности, и с широко расставленными ножками. Его подлокотники выдавались вперед, выходя за пределы сиденья, и оканчивались острыми широкими шипами, направленными вниз. Удобное, но опасное. Вычурное, но со вкусом. Элегантное, но с элементами грубости.

Такое же, как и мужчина, сидевший в нем.

Высокий, статный. Его волосы, которые на фоне темной комнаты выглядели еще более черными, угольными, словно обсидиан, были почти идеально зачесаны назад, но лишь почти. Несколько коротких прядей выбивалось на висках, отчего при беглом взгляде казалось, что у мужчины есть рога. Знающие его близко люди сказали бы - да, они определенно есть, рога самого дьявола.

Острые черты лица, высокие скулы, и, внезапно, глубокие синие глаза, насыщенные, яркие. Они были бы красивы, если бы в них не сквозил ледяной холод, сковывающий каждого, кто изволил столкнуться с их владельцем взглядом. Черные дуги бровей с резким изгибом, прямой острый нос, и красивая линия тонких губ, сейчас изогнутая в усмешке.

Мужчина был совершенно расслаблен. Он вытянул вперед длинные ноги в классических брюках с идеально ровными стрелками, закинув одну на другую, его руки были сложены на плоском животе, обтянутом темно-синей тканью рубашки, глаза чуть прикрыты, из-за чего взгляд казался хищным, животным, а усмешка делала его плотоядным. Казалось, мужчина следит за своей добычей, за жертвой, которая попала в его капкан и обречена стать обедом.

- Госпожа Джонс, как отрадно вас видеть, - обнажив белые зубы, медленно и тягуче произнес он.

Тяжелая черная дубовая дверь закрылась за нежданной гостьей, медленно и бесшумно, словно не весила ничего. В помещении воцарилась полная тишина, не нарушаемая ни единым звуком.

Темно-алое, почти бордовое платье в пол, из тончайшего шелка, переливающегося при белом свете изысканной люстры, свисающей ровно над креслом, фокусирующей на мужчине еще большее внимание. Длинный разрез платья, сбоку, от пола до талии, обнажал изящное женское бедро, оголял икры с перекатывающимися под кожей мышцами. Глубокое декольте подчеркивало упругую округлость груди, тонкие бретельки открывали взору острые бледные плечи с россыпью веснушек на них. Красный цвет платья оттенял ярко-рыжие волосы, делая их огненными, пламенными, горящими, как костер. Они волнами струились по спине и заканчивались чуть ниже лопаток. Девушка стояла прямо, высоко вскинув подбородок, смотрела внимательно из-под черных длинных ресниц и таких же черных, как смоль, бровей. Ее лицо было бледным, но губы - алыми, под цвет платья, яркими, как их обладательница, и сейчас они были плотно сжаты в ровную линию. Острый, чуть вздернутый нос был тоже покрыт веснушками, а глаза, серьезные, напряженные, но при этом потрясающе теплого медового оттенка, буквально искрились ненавистью.

Гостья была бы совершенно обычным посетителем этого кабинета, типичным представителем многочисленных девушек, которые его посещали, если бы не одна важная маленькая деталь.

В руках она сжимала пистолет.

- Господин Главнокомандующий Терренс, - ровным голосом произнесла девушка, сжала крепче оружие, а потом аккуратно надавила большим пальцем на курок.

Раздался щелчок, но лицо мужчины даже не дрогнуло. Он чуть наклонился в сторону, к стоящему рядом проигрывателю, и уверенным жестом перевел иглу на виниловую пластинку.

- Вы любите музыку? - спросил Главнокомандующий, откидываясь обратно на спинку кресла и снова переводя взгляд на девушку.

Лицо гостьи не дрогнуло, указательный палец уверенно лежал на спусковом крючке, готовый нажать на него в любой момент. Руки крепко обхватывали черную матовую рукоять пистолета, а его серебряный длинный ствол сиял под ярким светом, как драгоценный камень.

Не дождавшись ответа, мужчина продолжил:

- Я очень люблю музыку. Классическую, конечно. Сейчас играет седьмая симфония Родерри, моя любимая.

Зазвучала скрипка, сначала мягко и мелодично, спокойно. Постепенно нарастая, звук становился громче, агрессивнее. В какой-то момент стало казаться, что музыкант хочет разорвать струны своего инструмента - так нещадно они звучали. Мелодия становилась все выше и выше, напряжение нарастало, мужчина покачал головой в такт, вытянул шею, а потом музыка резко оборвалась, сорвалась вниз, как поток водопада, и упала. На смену скрипке пришел контрабас, низкий, медленный, будто хрипящий, надрывающийся, при смерти.

- Это моя любимая часть, как вам? - мужчина цепким взглядом обвел тело девушки и остановился на ее глазах.

Она молчала. Застыла, как каменное изваяние, только грудь медленно вздымалась под платьем при каждом вдохе.

Музыка продолжалась, теперь лишь на низких нотах. Контрабас завладел всей территорией мелодии, заполнил своим звучанием всю комнату. Музыкант вырывал из струн ноты, заставлял их скрипеть и стонать, и вот темп стал совсем быстрым, более рваным, звонким. И вновь резко сорвался, затих.

- Седьмая симфония Родерри, также известна, как "На смертном одре", считаю ее вершиной искусства - богом музыки, - глаза мужчины сверкнули, - или, быть может, дьяволом. Кого вы предпочитаете, госпожа Джонс?

Нога девушки элегантно выглядывала из разреза платья - она отставила ее чуть в сторону, чтобы поза была удобной для стрельбы. Тяжелый пистолет все так же ровно лежал в ее руках, и его дуло смотрело уверенно и прямо.

- Смит-Вессон под патрон Магнум 500, если не ошибаюсь? - мужчина чуть наклонился вперед, согнул ноги в коленях, элегантно оттолкнулся руками от кресла и поднялся с него, продолжая свой монолог, - убойный револьвер для охоты.

Главнокомандующий сделал пару шагов, оказываясь в метре от девушки. Дуло пистолета было направлено прямо ему в грудь, и при выстреле разорвало бы сердце. Мужчина даже не смотрел на оружие, взгляд был прикован к гостье, сжимающей его в своих руках.

- Вес - около двух килограммов, длина ствола - почти двадцать сантиметров... Госпожа Джонс любит подлиннее и потяжелее? А зная его отдачу, очевидно, еще и пожестче, - вкрадчиво произнес мужчина своим низким бархатистым голосом.

Его ледяной взгляд синих глаз неотрывно следил за лицом девушки. Оно все еще было бесстрастным и сосредоточенным. Тогда мужчина сделал еще шаг к ней навстречу - теперь дуло было в паре сантиметров от его груди - и насмешливо улыбнулся, продолжая монолог:

- Потрясающее платье, очень вам идет. Алое, цвета крови, цвета войны, смерти и жизни, любви и страсти. Отличный выбор, должен заметить. И такой вырез... - он окинул тело девушки плотоядным взглядом сверху вниз, а потом приблизился к ней, уткнувшись грудью в револьвер, - даже не знаю, чего я хочу сейчас больше, - голос мужчины стал тише, с хрипотцой, проникновенным, - сломать вам шею или сорвать с вас одежду и взять сзади прямо здесь, на своем письменном столе...

Челюсть девушки дрогнула, еле-еле, но он заметил. Ее зрачки расширились от злости и ненависти, переполняющей изнутри, в глазах вспыхнуло пламя. Главнокомандующий улыбнулся вновь насмешливо, сунул руку в карман и извлек из него пачку сигарет. Он медленно закурил, ровно над дулом пистолета, глубоко затянулся, не отрывая глаз от девушки.

- Слышал, вы прибрали к рукам моего сына? И как он вам? Я, честно сказать, в нем несколько разочарован, - мужчина недовольно цокнул языком, - но он пошел в мать, понимаете ли... Думаю, отлично понимаете.

Главнокомандующий тихо рассмеялся своей собственной шутке. Девушка плотнее обхватила руками рукоять пистолета. Ее дыхание ускорилось, о чем свидетельствовала быстро вздымающаяся грудь. Указательный палец лежал на крючке, готовый нажать на него в любой момент.

- Что ж, госпожа Джонс, - Главнокомандующий лукаво прищурился, а затем улыбка сползла с его лица и оно приобрело свое истинное хищное и опасное выражение, - вот мы с вами, наконец, и остались одни. И как вы поступите - лишите страну будущего или пожертвуете собственным братом?

Громкий звук выстрела разорвал воцарившуюся на секунду тишину.

Пластинка продолжала вращаться, заставляя скрипку звучать снова и снова. Вновь медленный и тягучий контрабас, а следом взрыв и падение, постепенное затихание, и конец. Симфония "На смертном одре" завершилась.

Глава 1

Восемнадцать лет назад

Две маленькие рыжеволосые головки мирно посапывали, склонившись друг к другу. Их плечи медленно поднимались и опускались в такт размеренному дыханию. На вид детям нельзя было дать больше пяти лет. Они были удивительно похожи внешне - насыщенно черные длинные ресницы, чуть приоткрытые яркие губы, очень бледная кожа, выделяющаяся на фоне пламенных прядей. Одно лишь было отличие - волосы. У ребенка справа они были длинные, чуть вьющиеся, а у малыша слева во все стороны торчали короткие непослушные вихры. Справа была девочка, слева был мальчик.

Дети сидели на заднем сидении старой машины. На вид она была совсем непригодной для использования - потрепанные кожаные сидения с торчащими пружинами, трещины на стеклах, затхлый запах и странный стук, сопровождавший поездку. Однако, машина ехала, а значит - работала. За рулем сидела статная женщина, которая совершенно не вписывалась в антураж. Ее волосы были огненно-красного цвета, еще ярче, чем волосы детей, а янтарные глаза излучали решительность и твердость. Ее осанка и вздернутый вверх подбородок говорили о внутренней уверенности и чувстве собственного достоинства. Тонкая линия сжатых губ и нахмуренные брови добавляли женщине лет - более детальное изучение ее внешности открыло бы зрителю, что она была совсем юной. Жизнь наложила свой отпечаток. Женщина сжимала пальцами руль и ежесекундно поглядывала в мутное зеркало заднего вида, проверяя детей. Мимо быстро проносились желтые огни города и силуэты машин, которые тут же скрывались позади. Стрелка спидометра неуклонно ползла вверх, пересекая цифры одну за другой. Женщина вдавливала педаль газа с такой силой, что вместе с ногой напрягались все мышцы тела.

Внезапно с ней поравнялся красный автомобиль. За тонированными стеклами не было видно водителя, но женщина и не пыталась его разглядеть. Она продолжала вжимать педаль в пол, пока не почувствовала слабеющую тягу, раздался прерывистый рев - сработала отсечка. Женщина ловко переключила скорость и вновь вдавила педаль. Стрелка спидометра сначала застыла, дернулась вниз, а потом снова подскочила вверх. Машина обогнала красный автомобиль и оказалась далеко впереди.

- Мама? - раздался тонкий голосок с заднего сиденья.

Девочка проснулась от странного шума и дерганой езды. Она сонно потерла маленькими ручками глазки и зевнула, а потом уставилась на женщину в зеркало заднего вида.

- Все хорошо, милая, спи, - ровным голосом ответила мать.

- Когда мы приедем?

- Скоро, - отстраненно сказала женщина, задумчиво вглядываясь в дорогу.

Малышка закрыла глаза и прижалась своей головой к макушке брата, который продолжал посапывать на ее плече. Женщина сильнее сжала руль, отчего ее костяшки побелели, и сосредоточилась на дороге. Краем глаза она заметила в боковом зеркале красное пятно, которое вновь приближалось. С другой стороны возник черный джип. Женщина понимала, что по скорости вряд ли сможет с ними сравниться, а еще один набор оборотов до отсечки грозил неприятными последствиями. Она бросила взгляд в одну сторону, затем в другую, а потом резко сбросила скорость и круто развернулась посередине шоссе. Догонявшие ее автомобили по инерции продолжили путь и исчезли впереди. Женщина крутанула руль, снова вдавила педаль в пол, и, подрезав проезжавший мимо автомобиль, съехала с дороги.

Машина оказалась на пересеченной местности, которая была непригодна для езды - мокрая грязь вперемешку с камнями, а впереди только темный лес. Женщина остановила автомобиль, отстегнула ремень безопасности и обернулась к детям.

- Хейзел, милая, разбуди своего брата, нам пора выходить.

Девочка открыла глаза и взглянула на мать. Она не задала никаких вопросов, повернулась к мальчику и потрясла его за плечо. Малыш открыл глаза и зевнул, непонимающе оглядываясь по сторонам.

- Мама...где мы? - он удивленно воззрился на возвышающийся над ними лес.

- Выходи, - девочка открыла дверь автомобиля и потянула брата за собой.

Женщина вышла из машины, дети вылезли следом. Она огляделась по сторонам, а потом уставилась на дорогу, высматривая вдалеке знакомые автомобили. Потом женщина взяла детей за руки и потянула за собой в сторону леса. Девочка молча пошла следом, а мальчик оглядывался и периодически задавал вопросы:

- Мама, тут страшно. Где мы? Куда мы идем?

Женщина молчала. Девочка повернулась к брату и прошептала:

- Перестань! Иди молча, - и мальчик притих.

За их спинами раздался рев мотора, а потом визг тормозящих шин. Женщина нервно обернулась и увидела знакомые автомобили. Они остановились напротив ее машины и из них вышли три человека. Каждый был одет в черный костюм и черные очки. Издалека они казались клонами друг друга - лысые, высокие, подтянутые.

- Госпожа Джонс, немедленно остановитесь! - раздался громкий голос из рупора.

Женщина подхватила на руки мальчика и прошептала девочке:

- Беги за мной, скорее!

Малышка кивнула, и они побежали. Деревья обступали их плотным кольцом, но из-за отсутствия листвы они все равно оставались видимы чужому глазу. Опавшие листья неприятно хрустели под ногами, а мокрая земля под ними засасывала ботинки, затрудняя движение. Времени обернуться и проверить, бегут ли за ними преследователи, не было. Девочка сбивчиво дышала, но не замедляла скорость. Женщина иногда поглядывала на дочь, проверяя, рядом ли она.

- Госпожа Джонс, именем Главнокомандующего приказываем вам остановиться! - вновь раздался громогласный голос сзади.

Мальчик на руках женщины испуганно заплакал. Мать прижала его крепче к груди и ускорилась, но через несколько секунд вдруг остановилась. Шумные шаги преследователей становились все ближе, а малышка Хейзел не могла бежать быстрее. Женщина опустила на землю мальчика и присела перед детьми на корточки.

- Хейзел, - начала она вкрадчиво и потрепала девочку по голове, - бери брата за руку и беги. И не оборачивайся, что бы ни случилось. Поняла? Я буду бежать за вами следом.

Малышка открыла было рот, но закрыла, а затем серьезно кивнула и послушно взяла за руку мальчика. Мать быстро стиснула их в объятиях и крепко прижала к своей груди, а потом отпустила и подтолкнула в сторону чащи.

- Я вас очень сильно люблю. Всегда помните об этом, - сдавленно сказала женщина и через силу улыбнулась, - бегите.

И дети побежали.

Хейзел крепко сжимала руку брата и тянула за собой. Он плакал и повторял какие-то неразборчивые слова, но все же бежал следом. Девочка понимала, что матери за ними нет - своими объятиями она с ними прощалась. Громогласный голос снова разнесся по лесу:

- Госпожа Джонс, мы будем вынуждены применить меры, если вы не выполните наш приказ.

Хейзел очень хотела обернуться, но не могла - мама не разрешила, а мама всегда была права. За спиной раздался шум, какая-то возня, а потом все резко оборвалось.

- Мама! Мы оставили маму! - рыдал мальчик.

- Тише, прошу, - зашипела девочка, чувствуя, как к глазам предательски подступают слезы.

Плакать нельзя. Слезы - это слабость. Хейзел сжала свободную руку в кулак и уставилась в темную чащу. Бежать, бежать вперед, и не оборачиваться.

Внезапно ладонь брата выскользнула из ее руки, и раздался крик. От неожиданности и испуга девочка остановилась и обернулась. Мужчина в черном костюме схватил мальчика за талию и перекинул через свое плечо, а потом потянулся к Хейзел.

- Иди сюда, маленькая, все будет хорошо, мы вам поможем, - мягко заговорил он, но девочка не поддалась.

Она ударила его по руке, а потом закричала. Хейзел хотела бы убежать, но не могла бросить брата. Она схватила его за маленькую ножку и потянула на себя - безуспешно.

- Чего ты возишься? - раздался грубый голос за спиной мужчины.

Из-за него вышел еще один лысый преследователь в костюме. Он ловко ухватил Хейзел поперек живота и пошел в сторону дороги.

- Вот и все, попались, мелкие засранцы, - сказал он довольным тоном, сквозящим опасностью, а потом повернулся к первому мужчине, - Швец, идем. Старшая Джонс у нас, отпрыски ее тоже, миссия выполнена.

Хейзел махала руками и ногами безуспешно пытаясь вывернуться из крепкой хватки. Мужчина лишь смеялся над ее попытками.

- Смотри-ка, вся в свою мамашу, да? Такая маленькая и уже такая непослушная, - тут девочка извернулась и впилась зубами в его руку, - ах, черт! Вот ты сука малолетняя! - мужчина крепче стиснул малышку поперек живота и свободной рукой залепил ей смачную пощечину, - доиграешься.

Хейзел поморщилась от боли, но не издала ни звука. Через пару минут детей закинули на заднее сиденье машины и повезли неизвестно куда. Свою мать они не видели.

Глава 2

Спустя десять лет. Хейзел пятнадцать.

Широкий белый коридор, отделанный кафельной плиткой, высокие статные потолки с лепниной, большие окна в начале и конце, высотой от пола до потолка. Помещение волей не волей внушало к себе уважение, и это была лишь внутренняя отделка - снаружи здание было еще более вычурным и великолепным. Как и все здания подобного рода в каждом квартале.

В центре коридора, возле огромного черного экрана, на котором одна за другой появлялись бегущие зеленые строки, очень быстро собиралась толпа. Пятнадцатилетние подростки торопились со входа, расположенного по лестнице ниже, быстрее попасть к самому важному месту в их жизни, к тому, что определит их будущее. Никто не шумел, было тихо, только напряженное дыхание слышалось тут и там из толпы.

- Нашел. Есть, - выдохнул белобрысый мальчишка с коротким ежиком волос, и тут же выскользнул из толпы.

Следом за ним вышла девочка, потом еще пара мальчиков. Вместо них места сразу заняли другие ожидающие.

- Готово.

- Да, отлично.

- Нашел.

Один за другим - спокойные голоса, не выдающие эмоций. Каждый мирно принимал свою судьбу и довольно уходил прочь.

Наконец, к доске пробрались двое рыжих подростков. Волосы девочки были не просто рыжими, а отливали золотом и огнем, рвущимся пламенем. Ее лицо было напряжено, брови опущены, губы сжаты. Она сложила руки на груди и внимательно окинула взглядом список сверху вниз. Мальчишка выглядел в точности, как девочка, но его волосы отливали медью. Два металла - один благородный и яркий, сияющий, а другой - общедоступный, простой, словно тень первого. Мальчик был расслаблен, держал руки в карманах, разглядывая список, и скучающе постукивал пяткой.

- Нет. Нет-нет-нет, - прошептала девочка, сжимая челюсти, - нет, только не это.

Мальчик нашел в списке себя, пожал плечами, а потом нашел сестру, тут же, под своим именем. Он понял ее отрицание, взглянул на девочку с состраданием, а потом положил руку ей на спину.

- Ройс, все пропало, - тихо произнесла она, передернув плечами и скинув его руку, - это конец...

Девочка сделала судорожный вдох, ее глаза загорелись злостью, яростью, но прежде, чем дать ей выход, она развернулась на пятках и ринулась к выходу.

- Хейзел, стой! - крикнул вдогонку сестре Ройс, но она уже исчезла за дверями.

На доске продолжали бежать строки. Мальчик проследил за своей: "Рейнольд Джонс: сфера - творец; направление - архитектор", ниже вторая строка: "Хейзел Джонс: сфера - гуманитарий; направление - психолог". Он поджал губы, читая текст, а потом устало вздохнул.

Тяжелые высокие двери тридцатидвухэтажного здания, размером с его окна, захлопнулись, но тут же вновь открылись, впуская и выпуская других учащихся. Хейзел, оказавшись на улице, вскочила на бетонные поручни вдоль ступеней, сбежала с них вниз, а потом ловко спрыгнула на землю с высоты полутора метров. Она коснулась ладонью асфальта, удерживая равновесие при приземлении, а потом поднялась, выпрямилась, и побежала прочь. Ее рыжие волосы вихрем развивались за спиной, а ноги двигались так быстро, что никто и не подумал бы попробовать ее догнать.

Хейзел бежала, пока в ее легких не кончился воздух и они не начали гореть, а грудь не стянуло болью. Она рухнула на траву возле большого пышного дерева и закрыла глаза, перекатившись на спину. Хейзел тяжело дышала, чувствовала боль во всем теле, ощущала, как завтра будут ныть мышцы, и все равно не чувствовала морального облегчения.

Птицы весело щебетали на деревьях, скакали по траве и кустам, раздражая девушку своей чрезмерной и неуместной радостью. Она громко фыркнула и уставилась на яркое слепящее солнце. Глаза сразу же заболели, весь остальной мир померк, превратившись в одну горящую белую точку. Через пару минут на Хейзел упала тень, а еще через несколько секунд Ройс рухнул на землю рядом. Многолетние тренировки с сестрой давали свои плоды - он мог бегать даже быстрее нее. Пока что.

- Зачем же так убегать? - задыхаясь, спросил парень, и улегся рядом с девушкой лицом к небу.

Хейзел не ответила. Она глубоко ушла в свои мысли и даже не слышала брата. Ее веки и ресницы трепетали от яркого света, волосы рассыпались по зеленой траве, черная классическая юбка задралась сейчас до середины бедра и открывала взору редких прохожих острые девчачьи коленки, а закатанные рукава белой рубашки открывали такие же острые локти. Хейзел дернула воротник, со скрипом отрывая верхние пуговицы, и на ее оголившейся шее сверкнул голубой камень в серебряной оправе.

- Разве так пристало выглядеть истинной леди? - дразнясь, спросил Ройс, поворачиваясь набок и опираясь на локоть.

Хейзел перевела на него взгляд - ее брови нахмурились, правый глаз задергался - и открыла губы, уже собираясь выдать очередную колкость, но мальчишка махнул рукой и проронил раньше, чем она успела издать хоть звук:

- Шутка.

Хейзел поджала губы и тяжело вздохнула, возвращаясь к созерцанию небесной поверхности.

- Я не знаю, что делать дальше, - внезапно сказала девушка, и ее слова прозвучали искреннее обычного.

Ройс сорвал травинку, сунул ее между губ и медленно пожевал зубами. Сказать ему было нечего. В их семье с проблемами разбиралась Хейзел - он лишь плыл по течению этой жизни.

- Психолог, Ройс... Я, и психолог. Мда, - Хейзел уныло хмыкнула, а потом вновь нахмурилась, - черт... Что же делать...

- А что, есть какие-то варианты? - скептически спросил мальчик, рассматривая землю и выбирая новую травинку.

Девочка пожевала губы, потом тяжело выдохнула и повернулась набок, лицом к брату. Он был очень сосредоточен на своем занятии.

- Должны быть. Неужели не было прецедентов? Наверняка были недовольные своим направлением, которые смогли его изменить... - горячо и возбужденно заговорила Хейзел, - неужели за столько лет...ни один... Нет, что-то должно быть, - и она снова откинулась спиной на траву.

- Ага. Есть вариант. И ты знаешь, какой именно, - проговорил Ройс, понизив голос, - но он тебе, очевидно, не нравится.

- Стать Неугодным? Кому это вообще может понравиться? - вспылила девочка в ответ, произнося слова, наоборот, слишком громко.

Мальчик шикнул на нее, огляделся, проверяя нет ли поблизости чьих-то ушей, а потом поднялся и сел. Он одернул юбку Хейзел, похлопал ее по коленке, и сказал:

- Варианты есть всегда, но вопрос - подходящие ли? Подожди, осмотрись, может все будет не так уж плохо.

Девочка лишь недоверчиво фыркнула в ответ, тоже принимая сидячее положение. Она упрямо посмотрела вперед, на снующих по улице людей, и нервно сдула прядь рыжих волос с лица. Ройс поднялся и протянул сестре руку.

- Пойдем, не время рассиживаться. Скоро начнется курс и введение, мы обязаны присутствовать, ты же знаешь.

Хейзел поморщилась, но помощь приняла и с земли встала. Уж чего-чего, а идти на посвящение она точно не хотела.

- Представляю, с кем мне придется учиться, - с отвращением выплюнула девочка, - жалкие бесполезные психологи. Боже!

Ройс покачал головой, понимая, что не в силах заставить Хейзел говорить тише - она всегда все делала наоборот. Но, слава богу, людей было слишком мало, и они были достаточно далеко от их укромного места. Вечнозеленое дерево раскинулось в самом дальнем и заросшем углу центрального парка, и стало отличным прибежищем для брата и сестры с самого детства. Что бы ни случилось - они всегда могли найти друг друга здесь.

Глава 3

Спустя четыре года. Хейзел девятнадцать.

- До следующей недели, - устало проронила на прощание Хейзел, и темноволосая девочка выскользнула из белого кабинета.

Он весь был слишком белым - белая плитка на полу, стены, покрытые белой краской, и белый потолок, на который сейчас уставилась рыжая девушка.

Прием закончился, как всегда, минута в минуту. Лишь час - ни больше, ни меньше. Все должно быть по правилам. Хейзел перевернула страницу ежедневника, который ей пришлось завести, чтобы перестать забывать про встречи, и провела пальцем по ровному столбику цифр. Девятьсот девяносто девять. Один человек - и она может справлять юбилей. Тысяча принятых пациентов. Можно было гордиться, но Хейзел лишь пришла в ужас: и что, теперь так будет всю жизнь? Один за другим, тысячи людей, проходящих через ее руки. Десятки тысяч проблем. Детских проблем. Их страданий и боли. Переживаний, которые не трогали Хейзел совершенно.

- Наверное, мне самой нужен психолог, - сказала она как-то брату на ежемесячной встрече, - иначе, как объяснить то, что все вокруг счастливы и довольны, а я не могу принять ни одной частички свой жизни? Объясни мне, Ройс, почему тебя устраивает твоя жизнь?

Парень помешал ложкой кофе, в который только что добавил сахарозаменитель, и посмотрел в окно. Его волосы отросли, были все такими же медными, но на тон темнее. Они в неряшливом беспорядке торчали в разные стороны, но при этом выглядели потрясающе. Ройс вырос великолепным красавцем. Его глаза цвета охры сияли счастьем и излучали солнце. Белая рубашка и черные брюки подчеркивали крепкую высокую фигуру, а на лице постоянно бродила улыбка.

- Я люблю свою работу, люблю архитектуру. У меня есть квартира, есть любимая женщина. Я могу сидеть здесь с тобой в обед, пить чудесный кофе и радоваться теплому дню. Почему меня что-то должно не устраивать? - спокойно спросил Ройс.

Его взгляд не нравился Хейзел, под ним она чувствовала себя маленькой глупой девочкой, над которой потешаются.

В последние годы брат сильно изменился. Он всегда был в этой системе в отличие от нее, но теперь словно слился с ней воедино еще крепче. И его новая девушка, Мерили, лишь усугубляла положение.

Хейзел почувствовала укол ревности в сердце - не ревности к человеку, а ревности к счастью. Она не смогла бы выразить это иначе, но принятие братом реальности было для нее сходни предательству. Он никогда не был до конца на ее стороне, но после перехода в сферу отдалился совсем.

Через год будет окончательное утверждение специализации, а еще через пять лет - переход. И Хейзел начинала думать, что вскоре останется совсем одна.

Ройс бросил осторожный взгляд на свои часы, стараясь сделать это незаметно, но сестра знала его повадки слишком хорошо.

- Да, ладно, мне пора, - сказала она прежде, чем парень успел открыть рот, - скоро следующий пациент.

С тех пор они не виделись уже три месяца. Хейзел сама не предпринимала попыток, а Ройс не спешил делать первый шаг.

Девушка крутанулась на дешевом пластиковом стуле, который, на удивление, был не белым, а красным, и перевела взгляд на окно за своей спиной. Кабинет располагался на шестом этаже - последнем этаже здания - и из него открывался вид на ровную улицу, застроенную точно такими же домами. Квартал Здоровья. Хейзел повезло - ее после учебы отправили в один из привилегированных районов страны, но девушку это мало обрадовало. Система продолжала медленно ее пережевывать, пока она, на последнем издыхании, пыталась выжить. Ройс говорил, что станет лучше, ведь это простая логика - ты проходишь тесты, а они выдают результат, который тебе подходит. Наука. Она не могла совершить ошибку.

Хейзел не верила в науку, не верила в логику, зато верила в свои чувства - и они говорили, что ей тут не место.

- Доктор Джонс, можно? - из-за приоткрывшейся двери показалась пара испуганных темных глаз.

- Пожалуйста, заходи, Изабелла.

Милая девочка. Ей было всего тринадцать лет. Она была скрытной, но доброй и очень вежливой. Каждый ребенок до восемнадцати лет обязан был посещать психолога для разрешения возможных внутренних конфликтов. Сама Хейзел в свое время всегда избегала любых врачей, поэтому, когда она узнала, что ей придется стать одной из них, да еще и "мозгоправом", она пережила самый сильнейший кризис в своей жизни. Система, которая ее не устраивала, заставляла ее же помогать другим принять этот мир. Вы сомневаетесь в государстве? Сходите к психологу - он расскажет вам, почему вы не правы. Соврет вам, соврет хорошо и сладко, заставит поверить в эту ложь и обрести желанное счастье.

Хейзел вздохнула, придвинулась к столу, усаживаясь удобнее, и подняла глаза на девочку.

- Расскажи мне, как прошла твоя неделя?

Изабелла чинно сложила руки на коленях, расправляя школьную юбку, и отвела взгляд в сторону. Она заговорила через минуту, вяло повествуя о том, как проходит ее учеба, какие все вокруг хорошие и как ей все нравится. Во время этого монолога она сохраняла невозмутимо унылое выражение лица, а ее глаза упрямо смотрели в окно за спиной Хейзел. Последняя чувствовала в этой девочке некую родственную душу, она ощущала, что та не так проста, как хочет казаться, но не предпринимала никаких попыток давления.

- Мэтт сегодня сказал, что у меня красивые волосы, это меня обрадовало. Наша учительница математики говорит, что нужно делать комплименты, чтобы люди чувствовали себя счастливыми, поэтому я сказала Мэтту, что мне нравится его нос, - ровным голосом говорила Изабелла.

- Значит тебе нравится нос Мэтта? - стараясь сохранять спокойствие, переспросила Хейзел, которая внезапно ощутила приступ смеха, но активно с ним боролась.

Изабелла на секунду нахмурилась, удивившись вопросу, а потом нерешительно кивнула.

- Да, у него неплохой нос.

Хейзел поднесла руку к лицу, делая вид, что у нее зачесался подбородок, а на самом деле пытаясь скрыть рвущуюся наружу улыбку.

- Он улыбнулся в ответ, так что, я думаю, что ему понравился мой комплимент, - равнодушно оценила Изабелла.

Она всегда была такой отстраненной, будто несколько фальшивой, но Хейзел работала с ней уже пять месяцев и успела привыкнуть. Девочка отличалась от других - остальные были искренне веселые и радостные, а Изабелла - нет. Она скептически оценивала происходящее вокруг, с долей цинизма и усталости, будто ей было уже очень много лет. При этом никогда ни на что не жаловалась и даже спустя довольно большое количество встреч Хейзел так и не узнала ничего конкретного о ее жизни.

- Тебе нравится делать людям комплименты?

Изабелла пару секунд задумчиво молчала, обдумывая свой ответ - она всегда делала это с ужасно деловым видом, от которого Хейзел становилось не по себе - а потом сказала:

- Это необходимо. Необходимость нельзя оценивать. Она безапелляционна и не терпит обсуждений.

Взгляд девочки замер на окне, а потом медленно переместился на Хейзел, и у последней по спине пробежали мурашки. Серые глаза смотрели холодно и серьезно, пронизывали насквозь. Ее светлые волосы, почти белоснежные, сейчас казались пугающе блеклыми, даже розовая кожа лица будто стала внезапно серой. Хейзел заставила себя встретить цепкий взгляд пациентки, после чего медленно откинулась на спинку стула, старательно контролируя свои движения, и сложила руки на груди.

- Что ты подразумеваешь под необходимостью комплиментов? - медленно произнесла девушка, слегка вытягивая гласные - бессознательно у нее прорезался легкий акцент.

Изабелла коротко улыбнулась, слегка насмешливо, тут же преобразившись из милой тихони в нечто опасное. Девочка закинула ногу на ногу и снова отвела взгляд, когда начала говорить.

- Комплименты - они, как игра. Наша жизнь - игра на выживание. Приспособился - будешь жить, нет - исчезнешь. Делай комплименты, если не хочешь исчезнуть.

Хейзел замерла на своем стуле, словно каменное изваяние. Изабелла говорила вещи, которые нельзя было произносить вслух, и никогда еще девушка не слышала подобного из чьих-то уст. Только в своей голове.

В кабинете повисла мертвая тишина, нарушаемая только неровным дыханием Хейзел. Ее сердце колотилось слишком быстро, и она никак не могла взять себя в руки и начать его контролировать.

- Изабелла... - охрипшим голосом произнесла она, а потом кашлянула и продолжила более четко, - мне не кажется, что это верно.

Хейзел говорила слишком тихо и неуверенно для человека, который хотел изменить точку зрения собеседника.

- Неужели? - скептически переспросила девочка, - вы со мной не согласны, доктор Джонс?

Хейзел так называли каждый день, много раз, дважды в час, как минимум, и она думала, что привыкла, но внезапно тон Изабеллы и пренебрежительное наименование "доктор" перед ее фамилией показались ей отвратительными. Собрав в кулак все свои силы, девушка заставила себя проговорить:

- Нет. Я не согласна. Тебе стоит подумать о том, что ты сказала, и изменить мнение. Иначе это чревато последствиями.

Она сама не верила тому, что произносила - как ей могла поверить эта маленькая девочка?

Изабелла снова поправила свою юбку - точно такую же, какую носила Хейзел всего год назад - убрала волосы за уши, а потом вдруг тепло улыбнулась. Ее серые глаза изучающе осмотрели черты лица девушки перед ней.

- Спасибо за прием, доктор Джонс, - она сделала акцент на двух последних словах, а потом поднялась со стула, - до следующей недели.

- До следующей недели, - эхом прошелестела в ответ Хейзел.

Когда дверь за пациенткой захлопнулась, девушка склонилась над столом и прижалась лбом к его гладкой поверхности. Она буквально физически ощущала отвращение к себе. Ройс всегда убеждал ее, что будет лучше, что надо просто подождать. Но лучше не становилось. Лишь пустота разрасталась в ее душе.

Через час Хейзел встала из-за стола, в полной тишине собрала свои малочисленные вещи: телефон, ключи, наушники, маленький желудь из-под дуба, под котором они проводили время с Ройсом. Она провела рукой по ежедневнику, а потом скинула его со стола в мусорную корзину, сняла с себя белый халат и вышла из кабинета.

- Доктор Джонс, добрый... - начал было мальчик, сидящий на диване у дверей, но тут же осекся, когда девушка прошла мимо, не обратив на него внимания.

Хейзел преодолела длинный белый коридор, спустилась на первый этаж по лестнице, перепрыгивая ступеньки, и выскользнула незамеченной на улицу.

Свежий воздух тут же ударил в нос, ветер растрепал непослушные рыжие волосы, а солнце ослепило глаза. Девушка на секунду замерла на пандусе, наполняя легкие уличной прохладой, окинула взглядом одинаковые домики, жмущиеся друг к другу вдоль улицы, а потом оттолкнулась от перил и побежала.

Глава 4

"Неугодные" - так их называли. Люди, выпавшие из системы. Обычный человек мог никогда с ними и не встретиться, если жил обычной жизнью. Они прятались по углам городов, по заброшенным кварталам, на узких улицах, под мостами, в полях - там, где не ступала нога человека. Кочевники, выбравшие свободу вместо следования законам.

С самого детства девушка презирала эту касту. С самого детства ей внушали, что люди, вышедшие за нормы системы, вырвавшиеся из ее оков, выбравшие другую судьбу - отвратительны.

Но теперь она не видела другого варианта. И думала, что сможет стать одной из них.

- Герц, ты не понимаешь, - шептала она в пластиковую красную трубку уличного таксофона.

Никто не обращал внимания на невзрачную девушку - Хейзел постаралась на славу. Ее волосы были собраны в тугой пучок, простые бежевые брюки из льна говорили о принадлежности к низкому классу, а обычная белая футболка позволяла ей полностью слиться с толпой.

- Я все прекрасно понимаю, куколка, - снисходительно ответил собеседник, - но с ними сейчас нет связи. Не выходят. Возможно, забрали. Понимаешь? Такое часто случается.

Герц девушку раздражал. Немного грубый, слегка неряшливый и очень нахальный. Но он был полезен.

- Черт, - вырвалось у Хейзел непроизвольно, - и что мне прикажешь делать? Уже месяц прошел.

Собеседник промолчал. Девушка уткнулась лбом в стекло таксофона и тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Уже прошло два месяца с тех пор, как она сбежала с работы и не вернулась. Пять долгих месяцев с последней встречи с братом.

Ройс.

По Ройсу Хейзел скучала. Но не по тому человеку, которым он стал сейчас, а по своему замечательному брату, который готов был бежать за ней на край света. Теперь их пути разошлись. Хейзел ждала чего-то подобного. Ее семья покинула ее один за другим - отец умер до ее рождения, и они с Ройсом так и не смогли узнать его; мать забрали, как преступницу и нарушительницу; теперь и брат ушел. Возможно, он искал ее, звонил, приходил, но не смог найти. Хейзел не оставила после себя ни следа, в чем ей внезапно помог бывший одноклассник.

Они с Герцом никогда не дружили, но через день после побега девушки встретились в Отеле - единственном месте, которое находилось посреди всего. Не принадлежало ни области Молодости, ни области Становления, ни области Покоя. Удивительное, непризнанное место, само существование которого не подчинялось нормам реалий современного мира и установкам системы. О нем слагали легенды ученики школ, о нем говорили на уроках социализации, как о самом опасном, его не освещали в новостях. Но каждый знал, что, если ищешь опасность - туда тебе прямая дорога. И, когда Хейзел сбежала, ноги сами привели ее в Отель.

Герц еще со времен школы во всеуслышание заявлял, что не хотел становиться кем-либо вообще. Он плохо учился, прогуливал, пропадал целыми днями. При этом парень никогда не вступал в споры и не ругался, его вообще редко было слышно. И теперь оказалось, что тесты определили его в физики. В ядерные физики. Специализация, открывающая доступ в Идеализм - профессии государственного толка. Будущие помощники правительства. Подтвержденные гении, совмещающие в себе все сферы развития.

Герц отлично устроился. Он имел много связей, все также был не особо болтлив, но при этом обаятелен. И близко общался с военной подпольной разведкой - в простонародье "Вепрь". Она была секретной, но о ней знали все. Элитные шпионы правительства, выполняющие задания самого Главнокомандующего. Специальное подразделение военнослужащих.

Хейзел узнала это случайно, увидела сообщение на ноутбуке парня утром после бурной ночи. Она легко сложила два и два, задала пару наводящих вопросов, на которые Герц равнодушно ответил согласием, и так создала себе новый важный контакт.

- Месяц - это очень маленький срок в нашем деле, - скучающе ответил собеседник, - многие ждут годами.

- Ты обещал мне помочь! - с надрывом воскликнула Хейзел.

У нее не было других вариантов, не было союзников, не было ничего. Сначала побег казался путем к свободе, но чем больше проходило времени, тем больше девушка начинала сомневаться в своем выборе.

- Герц, прошу... - обреченно простонала Хейзел, сдаваясь.

Она ненавидела просить кого-либо о чем-то. Но в этом мире нельзя было выжить в одиночку. Все были разделены, но никто не мог выжить без всех. Вот такой вот парадокс.

Герц замолк на некоторое время, и девушка уже было подумала, что связь оборвалась, но вдруг парень заговорил:

- Приходи завтра в отель, - его голос звучал странно, - в котором мы развлекались.

Хейзел почувствовала, как ее сердце пропустило удар и все тело похолодело. Это предложение не сулило ничего хорошего, но... Выбора не было.

- Хорошо, - пробормотала она, после чего тут же услышала короткие гудки.

Хейзел вышла из кабинки таксофона и огляделась - никто не обратил на нее внимания. Очередная простушка - вот, кем девушка была в глазах окружающих. На деле все было еще хуже - в своих глазах она была просто никем.

Глава 5

Ночью Хейзел не удалось сомкнуть глаз. Она сидела на своем тощем мятом матрасе в маленькой каморке с такими же потерянными. Это было временным убежищем - все они были временными. Если свернуть в любой двор любого дома и поискать самые темные и грязные углы, всегда можно было наткнуться на подобное пристанище. Через пару недель их находили Псы - государственные стражи порядка - и благополучно прикрывали. Тех, кому не удавалось убежать, больше никогда не видели.

Это было уже пятое место Хейзел за время ее "побега". Сначала она думала, что найдет здесь единомышленников, но быстро поняла, что эти люди являются ее полной противоположностью. Они бежали от системы, потому что не хотели делать вообще что-либо, не хотели работать, не хотели учиться. Хейзел же, наоборот, готова была делать все, что угодно, если бы это сулило ей то светлое будущее, о котором девушка мечтала.

Матрас был влажным, жестким, с неприятными комками пуха внутри, и вызывал отвращение с первого взгляда. Хейзел села на него, прижала колени к груди, а спиной прислонилась к стене, и задумалась. Она знала, что не уснет, и даже не стала пытаться.

Девушка прокручивала в голове возможные варианты развития завтрашних событий и чувствовала, что боится. Герц не был хорошим парнем, как и его знакомые. И, хотя они переспали при первой встрече, и все было вполне безобидно, разве что, чуть жестковато - девушка чувствовала, что этот парень опасен. Очень опасен. И еще Хейзел знала, что, если что-то случится, никто ее не найдет.

- Есть что пожевать? - подозрительного вида парень материализовался над девушкой, внимательно разглядывая ее лицо. Он был в грязной белой футболке и темных джинсах, а его волосы, пропитанные грязью и жиром, были собраны в неряшливый хвост.

При первом взгляде, из-за щетины и усталых глаз, незнакомец показался старше своих лет - Хейзел дала бы ему навскидку лет сорок - но вглядевшись более пристально, она поняла, что парень ничуть не старше нее.

- Пожевать есть? - тупо повторил он, переступая с ноги на ногу.

Хейзел достала из сумки яблоко и засохшую булку - она собиралась ими сегодня обедать, но забыла - и протянула парню. Тот удивленно округлил глаза, быстро выхватывая из рук девушки эти сокровища, и нервно огляделся. Через секунду он сорвался с места и исчез в темноте ночи.

- На здоровье, - одними губами прошептала Хейзел, равнодушно глядя парню вслед.

Рассвет прорезался из-за горизонта резко и неожиданно. Девушка наблюдала за небом всю ночь, ожидая наступления утра, но в итоге оказалась совершенно к нему не готова. Она огляделась, окидывая взглядом свое отвратительное пристанище, и подумала, что надеется сюда больше никогда не вернуться. Что бы ни ждало ее дальше - оно было лучше того, что было в моменте "сейчас".

Когда Хейзел собрала свои немногочисленные пожитки в рюкзак и уже собралась уходить, в нее прилетел непонятный предмет. Он с глухим стуком ударился о ее живот, а затем упал на пол. Девушка огляделась в поисках виновника происходящего и наткнулась взглядом на парня, которому вчера отдала булку. Он напряженно смотрел на нее из-под нахмуренных бровей, засунув руки в карманы и привалившись к кирпичной стене. Его волосы, судя по всему, когда-то были светлыми - это стало заметно только сейчас, в лучах рассветного солнца. Черты лица парня могли бы быть привлекательными, если бы не его выражение. Злость, ненависть, агрессия, напряжение и...страх. Последнее превалировало.

Хейзел наклонилась и подняла с земли сверток. Нечто было завернуто в крафтовую бежевую бумагу, потрепанную временем и грязью. Наощупь вещь была небольшой и твердой. Хейзел аккуратно развернула упаковку и ее глазам предстал серый плоский прямоугольник и тонкий провод, тянущийся от него. Проигрыватель для аудиокассет и наушники. Девушка погладила пальцами вещь и коротко улыбнулась. Она никогда вживую не видела таких проигрывателей, это было что-то из старых годов, еще до событий Великого падения, и такие можно было увидеть только на картинках в школьных учебниках. Хейзел аккуратно надавила на черную пластиковую кнопку и механизм со скрипом заработал. Она надела наушники на голову, неосознанно задерживая дыхание, и тут же услышала медленную скрипучую мелодию. Струнный оркестр, но совсем не такой, какие существовали в нынешнее время. Мелодия была странная, тихая и спокойная, она словно проникала в голову и изгоняла из нее все мысли. На секунду Хейзел отключилась, прикрыла глаза и дала музыке пройти через себя.

В этот момент весь мир вокруг исчез. Исчезли проблемы, исчезли люди, исчезли здания и дороги. Все. Осталась только белая пустота. Хорошая пустота, очищающая и мирная.

Хейзел заставила себя открыть глаза и посмотреть на незнакомца, передавшего ей такой внезапный подарок. Он по-прежнему стоял у стены и не сводил с нее напряженного взгляда. Девушка медленно кивнула в знак благодарности, и сразу после этого парень развернулся и скрылся за забором. Хейзел проводила его взглядом, сняла наушники, закрутив провод вокруг устройства, и положила во внутренний карман куртки. Подарок грел сердце.

Глава 6

Хейзел долго крутила педали прежде, чем добралась до нужного здания. В первый раз жизнь забросила ее сюда вынужденно, по воле случая, и тогда путь не казался таким долгим. Сейчас же, казалось, он занял целую вечность.

Совершенно обычное и ничем не примечательное снаружи здание, внутри поражало своей обшарпанностью - в современном мире такое редко встречалось. Обычно даже самые дешевые места жительства внутри были вылизаны и обновлены. Государство старательно следило за своим обликом.

Пройти в Отель не составило труда - все знали, что тут творятся незаконные дела, проходят подпольные тусовки и люди творят вещи, которые хотели бы спрятать от чужих глаз, и это спускалось с рук. Никому не стоило открывать двери в незнакомые номера, потому что можно было стать свидетелем событий, которые в последствии хотелось бы забыть или, что хуже, увидеть то, чего видеть не следовало, и получить за это пулю в лоб.

Хейзел поднялась на второй этаж и уверенным шагом устремилась прямо по коридору. Нужная ей дверь номера находилась в самом конце. Однако, чем дальше девушка продвигалась, тем сильнее ее сковывал страх.

Дверь, к которой Хейзел направлялась, не имела номера. Простая коричневая дверь, ничем непримечательная, окрашенная под дерево. На секунду девушка замерла в нерешительности. Когда ее пальцы соприкоснулись с холодным металлом дверной ручки, по всему ее телу пробежала волна дрожи. Сердце резко ухнуло вниз, куда-то в желудок, заставляя грудную клетку испуганно сжаться. Хейзел замерла, сделала глубокий вдох, стараясь выбросить из головы все лишние мысли, и решительно распахнула дверь.

Высокий и тощий Герц расслабленно сидел на подоконнике ровно напротив входа, поэтому на нем девушка остановила свой взгляд первым. Парень сжимал губами короткий тлеющий окурок, от которого ровной струйкой поднимался под потолок сигаретный дым. Герц был не один. Крепкий коренастый мужчина на вид лет тридцати. Легкая седина на висках визуально делала его старше, но глаза у него были молодые и нахальные - ровно такие были у одноклассников Хейзел в школе. Было неожиданно видеть взрослого мужчину, которому явно перевалило за двадцать пять - возраст перехода в область Становления. Прежде Хейзел встречала таких людей только в качестве своих учителей, воспитателей или среди Псов, патрулирующих улицы, а также видела в новостях. Государство четко следило за возрастным распределением.

- Здравствуй, куколка, - Герц расплылся в мерзкой улыбке и сполз с подоконника направляясь в сторону гостьи.

Хейзел с удивлением поймала себя на мысли, что сейчас не может понять, как согласилась с ним переспать. Парень был ей отвратителен. Герц, в свою очередь без стеснения раздевал девушку взглядом, явно предвкушая то, что по плану должно было произойти дальше.

- Привет, - не очень уверенно поздоровалась Хейзел, окидывая взглядом второго мужчину.

Он пару секунд молча стоял, глядя девушке прямо в глаза, а потом сделал пару шагов и кивнул:

- Дик. Рад знакомству. Хейзел.

Он выделил интонацией ее имя и девушка вздрогнула - она его не называла. Герц улыбнулся еще шире, мягкой кошачьей походкой преодолел расстояние до девушки, и аккуратно положил ей руку на плечо. Хейзел дернулась, но не отошла. Она понимала, что сейчас лучше быть смирной и послушной. Пальцы парня обхватили плечо и сжали чуть сильнее. Герц наклонился к ее лицу, все так же улыбаясь. Хейзел всеми фибрами души ощутила страх мгновенно разлившийся по всему телу. Она здесь одна, никто не поможет.

- Ну что, насколько сильно твое отчаяние? - тихо спросил Герц.

Хейзел ощутила, как капелька слюны из его рта прилетела ей на щеку и к горлу тут же подступил рвотный позыв. Захотелось немедленно вытереть инородную жидкость, но пошевелиться девушка боялась. С трудом она приоткрыла пересохшие губы и ответила:

- Я готова на все.

Герц протянул свободную руку за спину девушки. Послышался металлический скрип и щелчок - дверь закрылась, отрезая Хейзел путь к побегу.

Тот день девушка заставила себя забыть навсегда.

Сделка принесла свои плоды, и через неделю Хейзел уже мчалась на своем велосипеде к месту назначения, заткнув уши музыкой, которая теперь стала ее постоянным спутником. Оливковые луга. Два слова, которые сообщили по телефону. И дату. Больше ничего. Прежде, чем поехать, Хейзел пришлось долго искать, что же это такое и где именно - название было ей незнакомо.

Оливковыми лугами оказалось огромное поле, раскинувшееся посреди шоссе. Пустынное поле. Возле дороги бежала узкая зеленая полоса свежей травы, которая продолжалась желтыми засохшими пучками старой жухлой растительности. Это было одно из давно заброшенных мест. Их было множество по всей стране - забытых, ненужных, медленно умирающих. Возможно, до Великого падения здесь выращивали овощи или зерно - Хейзел немного читала об этом в учебниках. Про прошлое в школе говорили мало, они изучали Новую историю, которая отвергала все старые устои и продвигала единственно верный и правильный путь, которым сейчас шла страна.

Девушка остановила велосипед и ловко спрыгнула с него на твердый асфальт. Она огляделась, пытаясь увидеть какое-то жилище или людей вокруг, но ничего не было. Лишь безмолвная дорога, поле и чистейшее голубое небо без облаков. Время было за полдень, поэтому солнце начинало печь все более нещадно. Хейзел чувствовала, как покалывает кожу, как медленно выделяется сквозь нее пот. Капля стекла по лбу и застряла в волосках брови. Еще одна скатилась по виску. Девушка потерла руками лицо, стараясь избавиться от неприятных ощущений, и снова огляделась. Ничего нового не появилось. Хейзел скатила велосипед с дороги, завезла его в высокую траву и аккуратно опустила на землю. Дальше продвигаться с транспортом не представлялось возможным.

Сухая колючая трава доходила девушке почти до талии. Она неприятно царапала оголенную кожу рук и ног, и Хейзел сразу же пожалела, что не надела что-то длиннее. Сейчас на ней были просторные шорты цвета хаки и черная футболка - не лучший выбор. Девушка было рванулась вперед, сквозь сухие заросли, а потом замерла. Куда она могла пойти? Вокруг не было ни одного ориентира. Только фонарный столб у шоссе, возле которого она и бросила велосипед. Тишина вокруг. Ни звука. Ни ветра, ни шелеста травы, не шума машин. Хейзел почувствовала подступающую панику и отчаяние. В последнее время это были ее две самые яркие эмоции. И почти единственные.

Жизнь никак не налаживалась. Хейзел все шла и шла куда-то, но казалось, что не двигалась с места, словно утопала в болотной трясине и безуспешно пыталась всплыть на поверхность. Коленки подвели хозяйку, дрогнули, подогнулись, и тут же девушка рухнула вниз, в колючую траву. Ноги тут же обожгло болью - через секунду появятся царапины и проступит кровь. Хейзел не обратила на это внимания. Она беспомощно обвела взглядом окрестности, но теперь перед ее глазами была только трава.

Внезапно раздался звонкий свист. Девушка вздрогнула, подскочила. Ее секундное замешательство тут же исчезло. Теперь Хейзел интересовал только источник звука. Она огляделась, крутя головой по сторонам, высматривая кого-то или что-то, и тут же наткнулась взглядом на молодого парня, стоявшего на шоссе ровно возле столба. Незнакомец вскинул руку в приветственном жесте, а потом махнул ей, подзывая девушку к себе. Хейзел ринулась к нему, внезапно осознав, что не испытывает страха. Хуже ее жизнь стать уже не могла, а этот незнакомец давал ей надежду.

Очутившись возле парня, девушка замерла, ожидая, что он заговорит первым, но тот лишь кивнул в сторону ее велосипеда, а потом развернулся и вскочил на миниатюрный зеленый скутер, который Хейзел сначала не заметила, сфокусировавшись на незнакомце. Транспорт был не просто зеленым, а ярко-салатовым, и, казалось, почти светился на солнце. Девушка замерла, засмотревшись - она всегда мечтала о таком, но в городе было ограничение по уровню шума - не более пятидесяти децибел в дневное время и не более сорока в ночное. Скутер превышал все допустимые нормы.

Незнакомец, не дожидаясь, пока Хейзел заберется на велосипед, рванул по шоссе, поднимая за собой вихрь из пыли и создавая такой шум, что по спине девушки пробежали мурашки. Это были хорошие мурашки. Мурашки восхищения и зависти.

Хейзел торопливо подняла свой велосипед, встала на педали и помчалась следом за ревущим скутером, который яркой зеленой точкой замер вдалеке.

Поездка заняла действительно много времени. Ноги Хейзел устали от долгой езды, мышцы ныли, как никогда раньше, а ягодицы по ощущениям приняли вид сиденья. За мопедом было нелегко угнаться, а незнакомец, казалось, и не замечал, что спутница запаздывает. Он даже не снизил скорость.

Закончилось поле, шоссе сменилось грунтовым покрытием, вокруг образовался густой лес. Пахнуло прохладой. Солнце наконец скрылось за зелеными кронами, давая Хейзел передышку от жары. Она чувствовала, как намокла на спине футболка, как ручейки пота стекают по груди и по лбу, а ладони так и норовят соскользнуть с руля велосипеда. Крепче стискивая пальцами резиновое покрытие и сжимая зубы, Хейзел толкала педали снова и снова. Наконец кончился лес, и скутер съехал с главной дороги на обочину. Вокруг все еще не было признаков человеческого существования, только зеленые лохматые кусты и проплешины с торчащими буграми из мелкого песка. Скутер, уверенно маневрируя, снизив скорость, вписался между растительностью. Хейзел зарулила следом, рассеянно оглядываясь по сторонам. Через минуту они выехали на узкую тропу, засыпанную песком. А через пять минут, за строем молодых берез, девушка увидела металлическую сетку забора. За ним кучкой примостились небольшие деревянные домики. Это место никак не просматривалось с дороги, потому что естественный наклон земли идеально скрывал его, представляя взору любопытствующих лишь кусты, деревья и пустую землю. Хейзел остановила велосипед у забора, огляделась, а потом перевела глаза на незнакомца. Парень улыбнулся, поймав ее взгляд, и жестами призвал следовать за ним. Девушка отметила, что за все время он так и не произнес ни слова.

Они проследовали вдоль забора пару метров, оказались у хлипкой жестяной калитки, и через нее попали на территорию. Вокруг не было ни души. Домики стояли один за другим, совершенно одинаковые, одноэтажные, с простыми окнами и покрытыми алюминиевыми листами крышами. Парень уверенным шагом подошел к первому от входа зданию и стукнул три раза кулаком по двери. Она тут же отворилась и из-за нее высунулось добродушное лицо с лохматой бородой и взъерошенными кудрями темных волос.

- Спартанец, здравствуй! Привел новичка? - пробасил мужчина, оглядывая пришедших.

Он довольно сильно картавил, отчего "спартанец" в его исполнении стал "спагтанцем". Хейзел сдавленно усмехнулась. Обычно она не посчитала бы такое смешным, но нервы сдавали.

Ее сопровождающий взмахнул руками и его пальцы быстро зашевелились в воздухе. Губы парня открывались и закрывались, но из них не вылетало ни звука.

- Замечательно, - кивнул бородатый, внимательно следя за руками собеседника.

Теперь Хейзел поняла, почему незнакомец всю дорогу молчал. Он был немым. В современном мире такое явление было большой редкостью и за свою жизнь девушка впервые видела вживую человека с таким отклонением. Хейзел завороженно следила за его изъяснениями жестами - это казалось какой-то магией. Она не понимала ни слова, но осознала, что очень хотела бы понять. Бородач хмыкнул, потом рассмеялся, и Спартанец в ответ ему улыбнулся. Они переглянулись, а потом перевели свои взгляды на Хейзел.

- Прошу прощения, что не сразу представился, - мужчина протянул большую загорелую ладонь, - я Миха.

Рука была сухой и теплой, и оказалась очень приятной. Хейзел поймала себя на том, что улыбается и не сводит глаз с нового знакомого. Весь он светился, казался родным и уютным, располагающим, и очень сильно отличался от взрослых людей, с которыми ей доводилось встречаться прежде. Девушка задумалась - может люди возраста области Становления были не так уж и плохи. Это было первым впечатлением.

- Хейзел, - коротко ответила девушка.

- Этот болтун - Спартанец.

Миха хохотнул и положил свою большую ладонь на плечо паренька. Под ее весом тот слегка согнулся, но виду не подал. Он явно избегал встречи с глазами Хейзел и смотрел только на мужчину.

- Рада знакомству, - нерешительно ответила девушка, протягивая руку для пожатия.

Обычно она избегала близких контактов, но этих людей хотелось касаться. Хотелось заразиться их внутренним светом и наполненностью, которой ей самой не хватало.

Спартанец скользнул пальцами по ладони Хейзел, быстро и едва ощутимо, потом развернулся на пятках и направился в противоположную от дома сторону. Девушка бросила взгляд ему вслед, потом на Миху, сразу же теряясь, и замерла. До этого она следовала за парнем, но сейчас ощущала, что он здесь далеко не главный, и теперь не знала, с кем оставаться.

- Расслабься, Хейзел, - имя прозвучало в устах Михи странно, непривычно и не то, чтобы неприятно, но сердце слегка кольнуло.

Девушка так долго ждала этого момента, возлагала на него столько надежд, что сейчас просто испугалась, что действительность не будет соответствовать ее мечтам. Цель достигнута, она здесь - что дальше?

- Можешь прогуляться и походить по домам. Мы не кусаемся. К закату у нас будет вечеринка в центральной избе. Ты сразу ее увидишь, если пройдешь прямо по тропе, - Миха махнул рукой на дорожку, покрытую песком, а потом шагнул вглубь своего жилища, - чувствуй себя, как дома, - и дверь захлопнулась.

Хейзел почувствовала, как теряется в своих эмоциях. Томление в ожидании, предвкушение, радость встречи, а теперь - неизвестность и одиночество. Снова она одна. Фигурка Спартанца уже скрылась вдалеке и догнать ее не представлялось возможным. Хейзел огляделась, осматривая поселение. В городе, в ее квартале, стояли одинаковые белые здания, а здесь стояли одинаковые коричневые домики. Ничего примечательного.

- Привет, новенькая? - раздался высокий голос сзади, и Хейзел обернулась.

Женщина лет сорока, в легком ситцевом платье голубого оттенка. В руках она держала корзину, накрытую полотенцем. Незнакомка широко улыбнулась, окидывая девушку взглядом.

- Пойдем, - женщина решительно двинулась по тропинке, не оборачиваясь, - меня зовут Пэм. Я здесь уже два года живу. Перешла с Синих вод вместе с Гейлом, это мой муж. Уже двадцать третья станция. Тут неплохо. Вот грибы собираю, любишь грибы?

Она приоткрыла корзину и взору Хейзел предстали цветные красавцы: лисички, белые, опята, подберезовики. Тут было все. Девушка собралась ответить, но Пэм уже продолжила монолог:

- Гейл очень любит грибы, но не всегда есть рядом подходящее место для их роста. На прошлой станции такого счастья не было. Но ничего. Там выращивали клубнику. Я люблю клубнику, - женщина хихикнула, - а до этого были огурцы...

Через мгновение Хейзел отключилась от беседы, потому что спутнице, казалось, ответы и не требовались, и просто смотрела по сторонам. Других людей не было видно. Окна были завешены плотными шторами, двери закрыты - избы не выглядели жилыми. Они скорее пугали.

- Вот и мой дом, - Пэм остановилась у одного из домишек и всучила корзину Хейзел. Три удара кулаком в деревянную дверь, минута ожидания, и она распахнулась, - Патрик! Смотри, кого я привела! - воскликнула женщина.

Показалась белобрысая голова, а следом короткое скрюченное туловище - проход был слишком низким для жителя, поэтому он мог стоять только так. Первое, что бросилось в глаза - лицо парня. У него не было правого глаза, на его месте зияла дыра. Он с подозрением взглянул на Хейзел, а потом посмотрел на Пэм.

- Это кто?

- Это... - женщина нахмурилась и взглянула на девушку, - прости, как ты сказала тебя зовут?

Хейзел подумала, что не говорила. И почувствовала себя некомфортно. Но тем не менее ответила:

- Хейзел.

Патрик оглядел ее с головы до ног, явно оценивая, остановился на груди и бедрах чуть дольше необходимого, а потом кивнул. От его взгляда по телу пробежала холодок.

- Красивое имя. Я Патрик.

- Заходи, - подтолкнула ее в спину Пэм, заставляя переступить порог дома.

Патрик отошел вглубь, пропуская гостью, и Хейзел очутилась внутри.

Вдоль стен стояло пять кроватей, а посередине висела занавеска, прикрывающая проход во вторую половину дома. Было тесно и душно. На трех кроватях лежали люди. Судя по всему, они спали.

- Отсыпаются перед пьянкой, - доверительно шепнула на ухо девушке Пэм, - у окна Гейл, мой муж, рядом Фиби, а возле нее Зондер. Кровать у входа свободна, можешь ее занять. За шторой кухня, ванная. И еще одна комната, но туда не ходи. Там спит Роман, он всегда не в настроении, - женщина фыркнула, - хотя можешь ему его поднять, если есть желание. Он любитель... - она многозначительно приподняла брови, - ну ты понимаешь.

- Хватит забивать девочке голову своими сплетнями, - Патрик обхватил Хейзел за плечи и привлек к себе, словно закрывая от назойливой соседки, - не слушай ее. Пэм только бы поболтать. Так значит, Хейзел, ты новенькая? И как тебе тут?

Девушка бросила хмурый взгляд на его руку, лежащую слишком близко к груди, и качнула головой. Воздуха в помещении не хватало. Это место было явно мало для такого количества человек. Она взглянула на предложенную кровать и представила себя среди жителей. Комната, предоставленная в детстве школой, сразу стала гораздо более приятной, чем раньше. Даже матрас в каморке среди странного вида незнакомцев сейчас был симпатичен. Однако, это лишь первое впечатление. Первое впечатление. Девушка повторила эти мысли про себя пару раз. Хейзел решила дать этому месту шанс, может все не так уж плохо, как кажется. Просто дискомфорт, вызванный незнакомцами и новой информацией. Страх перед неизвестностью.

Девушка сделала глубокий вдох, затем выдох.

- Отлично. Расскажите мне все.

Патрик стиснул ее крепче, Пэм снова заговорила.

Глава 7

- Братья и сестры, сегодня у нас событие - новый беженец в наших рядах.

Голос Михи был звучным, раскатистым, долетел до каждой пары ушей. Его невозможно было не слушать. Широкая улыбка не сходила с лица мужчины, глаза его светились, широкие плечи заполняли собой всю импровизированную сцену - деревянный выступ на пригорке. Пэм склонилась к уху Хейзел, прижимаясь всем телом к ее боку, и защебетала:

- Какой же он потрясающий, ты видишь? Никогда не встречала таких мужчин. В нем столько энергии, столько сил.

После заката все жители выбрались из своих домов. Их было много, очень много, в последний раз столько людей в одном месте Хейзел встречала на Распределении. Все улыбались, смотрели молча на Миху, иногда перешептывались. Пэм нарядилась в цветочное платье и пыталась всучить такое же Хейзел, но девушка отказалась. Остальные женщины были одеты похоже. Яркие, воздушные, с распущенными волнами волос. Они стройными рядами стояли по правую руку от Михи и смотрели на него раскрыв рты. Другую половину занимали мужчины. Они были одеты проще, шорты и футболки разных цветов, волосы растрепаны. Явно не пытались быть красивыми.

Вдоль сцены стояли деревянные ящики, заполненные бутылками. Хейзел с подозрением их оглядела, вспоминая слова Пэм о пьянке, и поморщилась. Она никогда не пила алкоголь, это не было принято в современном обществе, так делали только самые низшие слои - потерянные. И один вид пузатых склянок инстинктивно вызвал раздражение.

- Представляю вашему вниманию Хейзел - новоприбывшую! - торжественно объявил Миха, уставившись на девушку.

Толпа повернулась, следуя его взгляду, расступилась, пропуская Хейзел вперед. Она нерешительно сделала шаг, но тут же остановилась. Все это казалось очень странным представлением, плохой актерской игрой. Но люди вокруг были так возбуждены, что Хейзел начала сомневаться в себе - может она просто пока чего-то не понимала?

Миха медленно спустился со своего "пьедестала" и подошел к девушке. Вокруг зашептались: "он идет к ней", "он спустился сам", "вот это честь". Улыбка светилась на лице мужчины, расползаясь тонкими линиями морщинок. Он поднял руки и опустил их девушке на плечи. Ладони оказались действительно тяжелыми, сильными, они словно прибили Хейзел к месту.

От происходящего закружилась голова, а тело перестало слушаться. Девушка не знала, как реагировать, и чувствовала только растерянность.

- Добро пожаловать в новый мир, Хейзел. Отныне ты наша новая сестра. И мы всегда будем с тобой.

Миха пытливо заглянул девушке в глаза, выискивая что-то, а потом поднял одну руку вверх.

- Долой разделение и правила! - вскричал он.

- Долой! - эхом откликнулась толпа.

- Долой правительство и образование!

- Долой!

- Долой труд и работу!

- Долой! - каждый крик был громче предыдущего.

Толпа бушевала, визжала, свистела, распаляясь не на шутку.

- Отныне Хейзел свободна!

- Свободна! - на все голоса закричала толпа, и все тут же кинулись обнимать девушку.

Люди хватали ее за руки, за талию, бедра, кто-то ухватился за грудь, а кто-то ткнул пальцами в лицо. Сердце Хейзел колотилось, как сумасшедшее. В горле застрял ком, паника охватила все ее естество. Слишком много незнакомых людей, слишком много прикосновений, слишком много всего.

Она закричала, но ее крик не был слышен в шуме толпы. Смеющиеся, улыбающиеся лица появлялись перед глазами одно за другим. Кто-то попытался поцеловать Хейзел в губы, но она увернулась. Сумасшествие продолжалось. Люди обнимались друг с другом, целовались. И вот уже несколько голых тел появилось в толпе. Пэм и Гейл срывали друг с друга одежду. Патрик тянул руку к ягодицам Хейзел. Незнакомые люди.

Девушка подняла голову и увидела, что Миха стоит на подиуме, убрав руки за спину, и молча взирает на происходящее. Сейчас он не улыбался. Его лицо казалось отстраненным и сосредоточенным. На секунду их взгляды встретились. Окружающий мир тут же померк. В глазах Михи было что-то такое, что заставляло желать в них смотреть. Что-то притягивающее. Мистическое. Скрытое. Дьявольское. Губы мужчины слегка дрогнули, обозначая улыбку, и вдруг он подмигнул. Глаза Хейзел удивленно расширились. Мужчина тут же развернулся и скрылся в вечерней темноте, словно ничего и не было.

Хейзел будто очнулась от сна. Она огляделась, воспринимая мир вокруг, как в замедленной съемке. Блеск стеклянных бутылок, заполненных жидкостью. Горький запах спирта. Тела, голые тела, крики, стоны. Незнакомый парень лежал на спине на сырой земле, присосавшись к бутылке, на его бедрах скакала обнаженная женщина. Ее грудь ритмично подпрыгивала вверх и опускалась вниз, со шлепком ударяясь о тело. Рядом две девушки на коленях ублажали мужчину. Его глаза закатывались от наслаждения. Одной рукой он крепко держал девушек за волосы, настраивая на нужный темп, а другой сжимал бутылку с алкоголем, периодически прикладываясь к ней губами. Пэм, Гейл, Патрик, несколько незнакомцев, их руки и ноги переплетались настолько тесно, что нельзя было разобрать какая кому принадлежит. Они предавались утехам с какой-то животной страстью, словно дикие звери, забывшие о человечности.

Хейзел безмолвно разглядывала происходящее, замерев, как каменное изваяние. Во рту стало мерзко и кисло, живот скрутило от судорог. Через секунду она развернулась, согнулась пополам и ее вырвало. Девушка упала на колени, упершись руками во влажную землю. Новый позыв. И еще, и еще. Чья-то рука коснулась спины девушки, и она отпрянула, как ошпаренная. Спартанец.

Парень был одет, трезв и спокоен. Он помахал рукой, призывая Хейзел подняться и следовать за ним, а потом развернулся и пошел прочь. Девушка вскочила, стараясь не смотреть по сторонам, и кинулась следом. Все, что угодно, лишь бы не оставаться здесь.

Следуя за Спартанцем, Хейзел дошла до крайнего дома в глубине поселения. Он располагался на отшибе и был чуть меньше остальных. Парень толкнул входную дверь, и та со скрипом поддалась, открываясь и впуская хозяина. Девушка скользнула следом. Зажегся свет. Он резко ударил по глазам, привыкшим к темноте, заставил жмуриться, тереть веки. На секунду Хейзел потеряла ориентацию, но постепенно зрение восстановилось.

Дом представлял собой одну маленькую комнату, разделенную двумя ширмами. За одной, в самом углу, виднелась импровизированная душевая лейка, а другая закрывала кровать в противоположном конце помещения. Сбоку от входа стоял небольшой деревянный стол, заваленный бумагами, а из-под него выглядывала круглая табуретка. Плотные шторы закрывали окна, расположенные на стенах напротив друг друга. Пара обуви у стены, и никаких других вещей.

Спартанец остановился в середине комнаты и сложил руки на груди, наблюдая за Хейзел. Лампа под потолком мерцала, отбрасывая тени на лицо парня. Девушка отметила, что он кажется старше. Серьезнее. Обозначились складки и морщины на коже, которых не было видно раньше, а под глазами залегли темные круги. Либо мальчишка, повидавший многое, либо мужчина, выглядевший моложе своих лет. Точно нельзя было сказать.

- Что тут, черт возьми, происходит? - прошипела девушка, вырываясь из своего оцепенения и делая шаг в сторону парня.

Он нахмурился, а потом его лицо разгладилось, расслабляясь, и он коротко улыбнулся, вскидывая руки в виноватом жесте. Хейзел огляделась, увидела на столе бумагу и решительным шагом направилась к ней.

- Пиши! - потрясая белым листом в воздухе, угрожающе сказала девушка.

Спартанец пожал плечами и подошел ближе. Хейзел напряглась, но он лишь взял бумагу и присел за стол. Вопросительный взгляд серых глаз, спокойное выражение лица. Девушка сложила руки на груди так же, как минуту назад сделал парень, и поджала губы. Спартанец ждал. Когда через минуту Хейзел все еще молчала, он помахал руками в воздухе, привлекая внимание.

- Что за дерьмо снаружи? - наконец с отвращением выплюнула девушка.

Спартанец моргнул, перевел взгляд на окно, потом на листок. Его рука нерешительно замерла в воздухе, а потом карандаш коснулся бумаги и побежал ровной дорожкой. Три строчки, и парень протянул записку девушке.

"Вечеринка. Люди развлекаются, празднуют свободу. Думаю, тебе не надо объяснять, что такое секс и выпивка. Верно?"

Хейзел фыркнула, бросила бумагу обратно на стол, напряженно посмотрела на Спартанца. Он просто смеялся над ней. Парень озорно улыбнулся, сверкнув глазами, и покрутил пальцами карандаш.

- Ха-ха, очень смешно. Спасибо за объяснения, - язвительно сказала Хейзел, разворачиваясь, чтобы уйти.

Но Спартанец не дал ей открыть дверь. Парень схватил девушку за руку, останавливая, и когда она развернулась, снова застрочил на листе.

Какое-то время было тихо, слышен был только скрип карандаша по бумаге. Хейзел стояла вполоборота, напряженная, прямая, как натянутая тетива лука, готовая в любую секунду уйти, но ее врожденное любопытство было сильнее страха и отвращения. Да и идти ей особо было некуда. Возвращаться к Пэм Хейзел точно не планировала. Спартанец вновь протянул бумагу, внимательно всматриваясь в лицо девушки, наблюдая за ее губами.

"Каждый вечер люди здесь празднуют свободу, предаваясь плотским утехам. Пьют, танцуют, делают, что хотят. Днем спят, ночью бодрствуют. Живут, как им нравится. Это местная норма."

Хейзел моргнула. Нахмурилась, подняла глаза на парня, он посмотрел в ответ.

- Миха не веселится со всеми, - она хотела сказать многое, гораздо больше, неоднозначные чувства раздирали все ее существо, но в слова сформировалось лишь это.

Спартанец покачал головой. Он изобразил рукой непонятный жест в воздухе, а потом просто отмахнулся. Хейзел положила бумагу и присела на край стола. Она уставилась в пол, стараясь переварить увиденное сегодня. В голове был кавардак. Ее не учили на такое реагировать. Девушка раньше не задумывалась, что для многих понятие свободы было иным, чем в ее понимании.

- То есть вы веселитесь так каждый день и больше ничего не делаете? - уточнила она у парня.

Спартанец пожал плечами, а потом кивнул в знак согласия. Он не был похож на человека, которому нравилось такое времяпрепровождение. Хейзел окинула его подозрительным взглядом.

- А ты...тоже?

Спартанец хитро улыбнулся, откидывая со лба пшенично-русые волосы, и склонил голову набок, не ответив. Усталое лицо, острые черты, тонкий нос. Волосы горели золотом под светом лампы. Хейзел кашлянула, прочищая горло, не отрывая взгляда от смеющихся глаз. Они блестели. Девушка задумалась, могут ли немые смеяться.

- Ты не кажешься человеком, прожигающим жизнь таким образом, - наконец, заметила она.

Спартанец поднялся с табуретки и подошел к девушке ближе. Это было неожиданно и Хейзел даже не успела отпрянуть, не подумала об этом. Застыла на своем месте, всматриваясь в необычного незнакомца.

Дыхание Хейзел участилось, сердце забилось быстрее. Ее тело неожиданно ярко отреагировало на Спартанца - затрепетало под мистическим взглядом его глаз, вздрогнуло, отзываясь ноющим чувством в нижней части живота. Парень оказался так близко, что, казалось, можно было ощутить тепло его кожи. Он положил руку девушке на плечо, потом коснулся кончиками пальцев шеи, провел по щеке. Хейзел замерла, боясь шелохнуться, судорожно втянула носом воздух. От Спартанца пахло деревом, мокрой старой травой и свежестью. Он вел себя странно, непредсказуемо, а молчание делало его еще более загадочным, волшебным. Хейзел поймала себя на мысли, что не против этих прикосновений. Рука парня была чуть шершавой, но мягкой. Его взгляд был внимательным и цепким, словно смотрел в самую душу.

Поддавшись внезапному порыву, Хейзел наклонилась вперед и несмело коснулась губами губ парня. Спартанец не отпрянул, даже не замешкался, сразу ответил, увлекая девушку во влажный горячий поцелуй. Мягкие губы, теплый язык, прерывистое дыхание. Ощущения так сильно отличались от испытанного с Герцем и в первый раз, и потом, что Хейзел задохнулась от яркости чувств и положительных эмоций. Она не могла объяснить свои действия, но всеми фибрами души ощущала в них необходимость. Усталость от долгих скитаний, одиночество, неясное будущее или что-то иное - но Спартанец будто своим касанием активировал спящий вулкан внутри Хейзел. И лава изверглась из жерла, все сдерживаемые чувства выплеснулись наружу, выливаясь в резкие, жадные, горячие движения.

Руки опускались все ниже, касания становились интимнее, смелее. Воздух вокруг заискрился, заполыхал, заставляя пару растворяться в нем, таять. Одежды становилось все меньше, все больше голой кожи соприкасалось друг с другом. Тело девушки дрожало, податливо отвечая на прикосновения парня.

И Хейзел заставила себя полностью отключить разум, отключить внутренние крики, страх и отчаяние. Погрузиться в момент "сейчас".

Глава 8

Плотные шторы не давали солнечным лучам проникнуть в помещение, поэтому Хейзел привычно приподняла ткань и юркнула под нее, прижавшись лбом к окну. Стекло было гладким, прохладным и приятно пощипывало разгоряченную после сна кожу. За ним была лишь бескрайняя зелень с редкими полосатыми стволами берез. Поле простиралось прямо до самого горизонта, соединяясь с голубым небом. Ни души на много миль вокруг: ни птиц, ни животных, ни людей. Девушка задумчиво глядела вдаль, погруженная в свои мысли.

Ткань шторы зашевелилась, талию Хейзел обхватили крепкие мужские руки, прижимая к себе. Девушка обернулась и встретилась взглядом с темными властными глазами.

- Я просил не стоять у окна. Могут заметить.

Голос Михи был спокойным, но девушка знала, что он снова раздражен. Не любил непослушание. Мужчина силой вытянул ее из-под шторы, увлекая обратно в комнату.

- Кто? Тут никого нет. Ни одной живой души.

Хейзел вывернулась из его хватки и ушла в другую комнату. Она скинула с себя ночную рубашку, переступила низкий порожек и сняла со стены лейку. Прохладная вода слабым потоком хлынула по телу. Девушка закрыла глаза и подставила лицо под тонкие струи.

Снова руки на талии, теперь более нетерпеливые, влажные от воды, они скользнули по животу вниз. Хейзел открыла рот от возмущения и тут же набрала в него воды. Одна рука скользнула по спине, сжала ягодицы, сзади прильнуло горячее тело.

- Перестань, - девушка резко развернулась и толкнула мужчину руками в грудь, - я не хочу.

Глаза Михи сузились, опасно сверкнули зрачки. Вспыльчивая натура, он быстро выходил из себя. Хейзел сделала шаг назад, готовясь к побегу, но мужчина не стал продолжать. Он молча разглядывал ее обнаженное тело, но не похотливо, как обычно, а совершенно иначе. Девушка ощутила, как засосало под ложечкой от волнения, зародившегося глубоко внутри. Миха не сказал ни слова, вышел из комнаты и скрылся с глаз. Хейзел пару минуту постояла, прислушиваясь к звукам, потом взяла мыло и нервно потерла им места, которых мужчина касался.

Уже полгода, как она жила в Оливковых лугах. Все было точно так, как и говорил Спартанец: бесконечные тусовки, веселье, танцы. И, конечно, постоянная смена половых партнеров. Для здешних жителей не существовало понятия "завтра".

Это было полной противоположностью всему, что Хейзел изучала с детства. Но не той противоположностью, к которой она стремилась.

Закончив мыться, девушка вышла из импровизированного душа и осторожно заглянула в другую комнату. Миха сидел за столом и сосредоточено писал в своих бумагах. Он проводил так многие часы, но никогда не давал Хейзел взглянуть. Почувствовав ее присутствие, мужчина глухо спросил:

- Хочешь пойти по стопам своего дружка?

Девушка стиснула зубы. Это повторялось снова и снова.

Спартанец пропал уже четыре месяца назад, и никто не знал, что с ним случилось. Просто парень однажды ушел за очередным "новеньким" и не вернулся. Все были уверены, что это была засада, и он просто попался. Такое часто случалось. В первые дни люди ожидали, что придут и за ними. Прятались дольше обычного, не выходили из своих домов, некоторые из-за паники покинули места и ушли в неизвестном направлении. Они боялись. Ходило множество слухов, но никто по-настоящему не знал, что бывает с теми, кого хватают Псы.

- Не говори про него, - прошипела в ответ Хейзел.

Миха хмыкнул, не поднимая головы. Он специально выводил девушку на эмоции, она это знала, но не могла не реагировать. Каждая мысль о Спартанце отзывалась в сердце ноющей болью. Еще один человек, которого Хейзел потеряла. Она не знала, сколько еще сможет выдержать. Это было слишком много для ее девятнадцати лет.

Все произошло быстро. Отношения, начавшиеся сексом, внезапно переросли во что-то большее. Молчаливость Спартанца притягивала. Он был умен, спокоен, сообразителен и сильно отличался от остальных людей на станции. Хейзел много раз спрашивала его, почему он здесь, но парень всегда отмалчивался, расплываясь в своей лукавой улыбке. Девушка и не думала оставаться в этом месте - первая ночь произвела на нее неизгладимое впечатление, и не в положительном ключе. Но спокойствие Спартанца передалось и ей. Они не принимали участие в вакханалиях, не сходили с ума с остальными, наслаждаясь только друг другом вдали от чужих глаз. Парень учил Хейзел языку жестов, водил в лес, показывая красивые места, и крепко держал за руку.

- Какая ты глупая, - насмешливо сказал Миха, наблюдая за лицом девушки.

Хейзел подумала, что глупцом здесь был только он.

Не участвуя в вакханалиях, она провела много времени, изучая поведение мужчины. Он всегда лишь смотрел на все происходящее свысока. Пару минут. Потом уходил, исчезая с глаз. Это выглядело подозрительно, но никого из жителей абсолютно не волновало. Даже Спартанец просто пожимал плечами, когда Хейзел замечала, что поведение мужчины очень странное, и за его постоянными исчезновениями крылась какая-то тайна. Она это чувствовала. И привыкла доверять своей интуиции.

Через пару недель после своего появления здесь Хейзел за ним проследила. Мужчина незаметно скрылся по тропе, ведущей к главной дороге, и исчез из виду. Она пробовала много раз пройти за ним до конца, но всегда теряла, не решаясь рискнуть и подойти ближе. После исчезновения Спартанца девушка стала менее осторожной. Она стала ходить ближе, старательно высматривая свою цель, стала следить за мужчиной и днем, и утром. И однажды попалась.

Миха схватил ее со спины точно так же, как хватал потом каждое утро. Пальцы впились в женскую талию, до боли сжимая чувствительную кожу. Он легко приподнял девушку, отрывая от земли, и развернул к себе лицом.

- Ну здравствуй, моя преследовательница.

Хейзел не придумала ничего лучше, чем прикинуться влюбленной дурочкой, желающей отдаться мессии. В конце концов, все женщины станции этого хотели.

Миха поверил, или сделал вид. Он взял ее на месте, в колючей траве среди кустов. Жестко и грубо, вжимая лицом во влажную землю и оставляя на теле красные следы и синяки. Хейзел заставила себя молчать, стиснула зубы, зажмурилась, осознавая, что в данной ситуации поступить именно так будет проще всего. Безопаснее.

Когда мужчина ее отпустил, девушка еще долго лежала на животе, бездумно вглядываясь в пустоту.

Удивительно, сколь многое человек может вынести, если на кону его жизнь.

Каждый день план Хейзел продолжал зреть.

Прежде, чем попасть в святую святых, в избу Михи, ей пришлось вынести далеко не один половой акт. Иногда они были жестче, иногда нежнее. Хейзел задавалась вопросом - всегда ли так должно быть? Почему для достижения своих целей ей приходилось идти именно таким путем? И цели эти пока себя не слишком оправдывали.

С другой стороны, она могла винить в этом только саму себя. И, возможно, тот факт, что природа создала ее женщиной. Мужчинам было проще. Поэтому свои слабости Хейзел оборачивала в свою пользу. Прикидывалась глупой наивной девочкой, использовала свое тело, и мило улыбалась, зная, что мужчинам это нравится.

Через месяц Миха привык к девушке, стал подпускать ее ближе. Он впустил ее в дом, позволял оставаться все чаще, пользовался, когда хотел. А Хейзел старалась сохранять молчаливый и податливый вид.

Остальные женщины оказались не очень довольны, когда стали замечать девушку в доме своего мессии. Даже Пэм стала относиться к Хейзел с прохладой. И возраст девушки не улучшал ситуацию.

- Зачем ему эта малолетка? Она жизни не знает.

- Что ему может дать эта девчонка?

- На ее месте должна была быть я.

В один день Миха пресек все слухи, объявив во всеуслышание, что Хейзел отныне нарекается его невестой. И избрана им самим. Свадьбу запланировали на какой-то праздник, о котором Хейзел впервые слышала. С девушкой мужчина не посоветовался.

Так, за каких-то шесть месяцев, Хейзел проделала путь от наивной новенькой до возлюбленной самого мессии. И получила доступ почти ко всему. Кроме бумаг.

Чем дольше и усерднее Миха старался скрывать от нее свои дела, тем настойчивее девушка становилась.

- Ты глупая, - повторил мужчина, не отрываясь от записей.

- Однако, я здесь, - парировала Хейзел.

Миха поднял голову, развернулся на табуретке и взглянул на собеседницу. Он улыбался.

- Именно поэтому ты и здесь.

Хейзел почувствовала, как его взгляд блуждает по ее голому телу, но не отвернулась. Сейчас она не даст себя коснуться. Пусть верит в ее глупость. Пока это так - сила на ее стороне.

Глава 9

Этой ночью было особо шумно. Беспокойство после исчезновение Спартанца сходило на нет. Никто не пришел за остальными, и люди постепенно расслабились, вернулись к своим привычным делам - к праздному поведению. Выпивки было больше - Миха об этом позаботился. Он всегда доставал алкоголь в огромных количествах, но никто не знал точно откуда, лишь слухи.

Когда время перевалило за полночь, а жители станции достаточно напились, чтобы предаться разврату, Миха исчез.

На этот раз Хейзел не пошла за ним, она пошла в дом. Ее интересовали бумаги, лежащие на столе, которые мужчина так оберегал. Днем он убирал их в ящик в углу и почти никогда не оставлял без присмотра. Хейзел воровато огляделась, чтобы убедиться, что никто за ней не наблюдает, и направилась в сторону избы. Темнота отлично скрывала ее от чужих глаз. Добравшись до дома, она еще раз осмотрелась, а потом юркнула внутрь. Привычный аромат влажного дерева наполнил ноздри.

Хейзел, не задерживаясь, бросилась к столу. Свет она включать не стала, чтобы не привлекать внимания. Ориентироваться в темноте девушка могла без проблем, но не была уверена, что сможет прочитать текст.

Хейзел потянула на себя верхний ящик, и он мягко поддался, открываясь. Зашуршала бумага, потревоженная вторжением. Стопки белых листов, аккуратно сложенные друг на друга. Некоторые были связаны нитями, какие-то лежали отдельно. Хейзел взяла самый верхний, последний, который сегодня убирал Миха, и подошла к окну. Отодвинув шторы на пару сантиметров, подставив бумагу под бледный свет луны, девушка прищурилась, старательно разбирая слова.

Имена, цифры, неровные заметки рядом.

"Ракель Эриксон, ж., 28 л., гум., жур., 35%, дата поступления: 02.03.211 после в.п., брат, мать. Поддается средне, недоверчива, на контакт пошла на третий месяц.

11.06.211 первая доза, последствий нет, наблюдение;

13.07.211 вторая доза, побочный эффект, галлюцинации, последствий нет..."

Хейзел пробежалась глазами по тексту несколько раз. Строчки за строчками, все схожего содержания, но все одинаково непонятные. Она перевернула лист. На другой стороне таблица продолжалась, однако, в середине все обрывалось и стоял жирный крест. "Готова" - надпись ниже. Хейзел ощутила, как в грудной клетке подрагивают сердце и внутренности. Умом она еще не могла понять, что именно нашла, но в глубине души возникало призрачное осознание, и вместе с ним страх.

Девушка вернулась к ящику, аккуратно положила лист бумаги на стол и взяла следом целую стопку. В тишине дома шелест страниц казался оглушающим, и Хейзел занервничала сильнее. Она вернулась с бумагами к окну и вновь взялась за чтение. Действовать нужно было аккуратно, но быстро - Миха мог вернуться в любой момент.

Снова имена, одно за другим, на каждой странице. Основная информация, ровная таблица с записями, корявые заметки по бокам. Под некоторыми пустота, на некоторых "Готов", а под какими-то "Ликвидирован". Наконец, взгляд зацепился за знакомое имя.

"Алекс Берроуз (выше приписка «Спартанец», м., 21 г., тех., нет, 85% (зачеркнуто, рядом надпись 15% и дата 10.10.212), дата поступления: 25.09.209 после в.п., нет. Поддается хорошо (зачеркнуто, рядом "плохо"), доверчив (зачеркнуто), на контакт пошел в первый же день."

У Хейзел задрожали руки и текст тут же поплыл перед глазами. Видеть знакомое имя на бумаге оказалось тяжелее, чем она могла себе представить. Все, что осталось от Спартанца - этот лист непонятной информации. И Хейзел чувствовала, что записи были причастны к его исчезновению.

"30.05.209 первая доза, положительно;

25.06.209 вторая доза, положительно;

20.07.209..."

Цифры, как и на других листах, ползли один за другим. Здесь записи не особо отличались друг от друга. Хейзел перевернула лист и в глаза снова бросился жирный яркий крест. На этот раз линии были толще - казалось, кто-то с агрессией вывел его на бумаге, вымещая злость. Под крестом надпись "Неизвестно".

Бумажные листы посыпались из рук девушки на пол, разлетаясь вокруг. Они беспокойно шелестели и шуршали в воздухе, пока все не улеглись ровным слоем на деревянных досках. Хейзел дрожала все сильнее и сильнее, сжимая пальцами единственный оставшийся лист. Имя парня упрямо смотрело на нее.

За дверью послышался шум, и девушка вздрогнула, вырванная из своих мыслей. Она бросилась на колени и принялась судорожно собирать записи. Сложить их по порядку теперь не представлялось возможным, а значит Миха мог все понять. Хейзел собрала листы в ровную стопку, в два шага оказалась возле ящика и положила их внутрь. "Спартанец" остался в ее руках. Надо было вернуть его на место, но все нутро Хейзел сопротивлялось этому. Девушка, не мешкая, сложила бумагу вчетверо и сунула в карман.

Шум за дверью прекратился, никто не вошел, но дрожь и волнение не позволяли остаться. Хейзел осторожно приоткрыла дверь и выскользнула в темноту.

Ночь закончилась, Миха незаметно вернулся, очутился в толпе, похлопал по спинам нескольких жителей, которые подходили к нему на пару слов. Мужчина улыбался, выглядел приветливо и радушно, но Хейзел не верила ни единому выражению на его лице. Она стояла в стороне, наблюдая, чувствуя, как сложенный лист бумаги прожигает карман.

Когда все разошлись, Миха подошел к девушке и приобнял за плечи.

- Веселишься?

- Ага, - рассеянно ответила Хейзел.

И только через полчаса она обнаружила, что ее небесно-голубой кулон, обычно висящий на шее, - единственное, что осталось от матери - исчез.

Все утро девушка не могла сомкнуть глаз. Сон не шел. Миха раздражающе похрапывал в постели рядом, крепко обхватив Хейзел за талию. По ее подсчетам он должен был проснуться через три часа. Ожидание убивало. Хейзел повернула голову и внимательно оглядела лицо мужчины. Сейчас оно было спокойным и расслабленным, кожа разгладилась, губы были слегка приоткрыты. Девушка провела пальцем по его шее, по коротким колючим волоскам. В этот момент Миха был беззащитен.

Когда Хейзел вышла из душа, мужчина сидел за столом. Он ничего не сказал и не подал виду, что что-то не так. Девушка исподтишка наблюдала за его поведением. Шелест бумаг, скрип ручки. Миха поднялся, открыл ящик и внимательно оглядел его содержимое. Ни одной эмоции не отразилось на его лице. Однако, наивно было полагать, что мужчина, педантично складывающий свои записи в ровные стопки, не заметит, что порядок изменился. Миха достал пару листов и вернулся за стол. Тело Хейзел сковывало напряжение из-за ожидания реакции, из-за неизвестности.

Дни шли за днями, но мужчина так ничего и не сказал, и не спросил. Его поведение вроде бы не изменилось - Хейзел подумала, что его мнение о ней, как о глупышке, могло сыграть свою роль. Возможно, он не мог и предположить, что девушка способна что-то разнюхивать.

Через неделю Хейзел повторила вылазку. Сделала все точно так же, однако, в этот раз потерпела поражение. Бумаги исчезли.

Ни следа записей в ящиках, ничего. При том, что девушка по-прежнему видела, как каждый день мужчина делал заметки. У нее засосало под ложечкой. Миха что-то подозревал. Как только Хейзел задвинула ящик, щелкнул замок и скрипнула дверь. Но свет не зажегся.

Девушка замерла. Ладони тут же вспотели, все тело похолодело, по позвоночнику пробежала дрожь. Дверь со скрипом захлопнулась за вошедшим. Хейзел боялась повернуть голову, зная, что вряд ли сможет выбраться из этой ситуации без потерь. Теперь Миха точно все поймет.

Мягкая рука коснулась плеча. Нежно. Совсем не так, как раньше. Тепло тела, длинные тонкие пальцы, спокойное дыхание.

Не веря своим ощущениям, не веря своему сердцу, которое на самом деле уже все осознало, Хейзел резко развернулась, тут же врезавшись в темный силуэт. Без света ничего не было видно.

Запах дерева, мокрой травы, свежести, и чего-то еще. Нового. Ошибки быть не могло.

Человек провел рукой по плечу девушки вниз и крепко сжал ее ладонь. Пальцы привычно переплелись, и это был такой родной, такой нежный жест.

- Это ты... - прошептала она недоверчиво.

Молчание было ответом.

Глава 10

Человек развернулся, крепко удерживая руку девушки, и потянул ее за собой к двери. Пара тихо покинула помещение, оказавшись в темноте улице. Теперь Хейзел могла убедиться, что это не обман, не видение, это действительно был он. Силуэт Спартанца уверенно вышагивал перед девушкой, уводя ее за собой к лесу.

Дорога была долгой и тихой. Хейзел молчала, ожидая, когда парень остановится и все объяснит. Хотя не была уверена, что ей нужны были объяснения.

Они остановились, когда солнце уже поднялось высоко в небо. Судя по всему, было что-то около полудня. Миха точно уже знал, что Хейзел исчезла. А с исчезновением бумаг назад дороги не было.

Лес, поле, лес, дорога, знакомое шоссе, снова лес. Наконец, Спартанец остановился возле зеленой опушки и свернул в высокие кусты, жестом показывая девушке ждать его на месте. Через минуту раздался рев, а потом на шоссе выкатился знакомый зеленый скутер. Парень затормозил возле Хейзел, обхватил ее обеими руками за талию и легко усадил на сиденье за своей спиной. Он уже собирался развернуться, чтобы продолжить путь, но девушка его остановила, притянула к себе за шею и прикоснулась губами к губам. Медленный тягучий поцелуй, мягкий и чувственный, наполненный тоской и долгим ожиданием встречи. И они помчались по шоссе в сторону сияющего солнца.

Въехали они рано утром. Город казался старым знакомым и вместе с тем совсем неизвестным. Хейзел отвыкла. Нет маленьких избушек вокруг, нет полей, травы, диких деревьев. Аккуратные чистые здания, ухоженные улицы. Даже воздух здесь был другой. В утренние часы на улице еще было малолюдно. Однако, яркий шумный скутер тут же вызвал определенный интерес. Хейзел напряглась, ловя на себе внимательные взгляды прохожих - нарушители были редкостью.

Спустя пару минут Спартанец зарулил в один из дворов, и они оставили мопед в незаметном укромном месте. Очевидно, парень был здесь не в первый раз. Транспорт скрылся в тени стены и раскидистого зеленого куста, прячась от посторонних глаз. Парень слез на землю и помог девушке спуститься.

Полгода казались вечностью. Хейзел ощущала, что покинула город сотни лет назад, хотя он и не изменился, но изменилась она сама. Она молчала всю дорогу и сейчас тоже не сказала ни слова. Спартанец взял ее за руку и повел за собой по тесным закоулкам. Он шел уверенно, знал этот путь, и Хейзел задалась вопросом, не был ли парень тут все то время, что отсутствовал на станции.

Дворы сменяли друг друга, в центр города пара не выходила, и через полчаса они остановились возле белой коробки хозяйственного здания. Обычно такие места занимали уборщики и чистильщики - персонал, следящий за порядком на улицах. Люди, направление которых ничего не выдало. Ненужные обществу, они занимались самой простой работой. Ими пугали в школе тех, кто не учился, их презирали, с ними не говорили. Спартанец огляделся, потом толкнул металлическую дверь и втянул девушку внутрь.

Пахнуло затхлостью и влажной пылью. Хейзел раньше никогда не бывала в таких зданиях - это было запрещено. Но внутри все оказалось не так, как девушка себе представляла. Серые бетонные стены и пол, от которых веяло холодом, ворох одеял в углу, пустые банки от быстрых обедов, одежда, разбросанная по полу, и бумаги. Множество бумаг. Они были везде: на стенах, на вещах, в углах. Всюду белые исписанные листы. Разложенные на полу, сложенные в стопки, лежащие кучками, смятые, рваные, ровные и чистые. Записи Спартанца.

- Что... - раскрыв рот, вымолвила Хейзел.

Голос охрип после долго молчания, и она закашлялась.

Парень развернулся и внимательно посмотрел на девушку. Он поднял футболку и выудил из-под нее еще один ворох бумаг. Имена, цифры, строчки одна за другой.

- Это... - Хейзел выхватила бумаги из его рук, впилась глазами в текст, изучая, - это записи Михи...

Спартанец кивнул, прошел вглубь помещения, стянул с себя футболку, отбросил в угол, поднял с пола бутылку воды и залпом выпил все содержимое.

Хейзел зачарованно листала бумаги. Она опустилась на колени, огляделась, схватила первый попавшийся лист с похожим содержанием. Потом еще один и еще. Другой почерк, но такая же информация. О других людях и местах, с другими подписями. Имена и цифры замелькали перед глазами. Хейзел несколько минут читала содержимое, а потом подняла голову и уставилась на Спартанца, который все это время стоял, сжимая бутылку в руках, и наблюдал за ней.

- Кто ты такой? - прошептала девушка одними губами, сжимая пальцами тонкие листы.

Парень отбросил бутылку на пол, опустился на корточки, взял чистую бумагу, карандаш, и застрочил. Хейзел замерла, наблюдая за его мелькающей рукой, быстро выводящей текст. На станции они уже немного общались жестами, но ее понимания еще было недостаточно для всего, поэтому важные мысли Спартанец предпочитал ей писать. Через секунду он протянул бумагу Хейзел.

"Оливковые луга - не первая моя станция. Я давно слежу за Неугодными. Пять лет назад я нашел первые записи и понял, что здесь что-то нечисто. Уже тогда я был Собирателем - собирал новеньких для станций. Молодой глухонемой мальчик привлекал меньше внимания, и главные больше мне доверяли, ведь я ничего не мог рассказать. Первый начал что-то подозревать, я украл его записи и сбежал. Потом, через год, повторил то же на другой станции. Все это время я собирал информацию, стараясь разобраться в происходящем, исчезая, когда понимал, что дольше оставаться опасно. Так же было и в этот раз."

Пока Хейзел читала, Спартанец взял другой лист и застрочил на нем, а потом протянул девушке и его.

"Я думаю, что правительство знает о Неугодных, а главные, такие, как Миха, собирают для них необходимую информацию. Со станций всегда периодически пропадают люди, но никто не придает этому значения, ведь все осознают, что прячутся и находятся в опасности, но за эти годы я увидел закономерность. Люди, отмеченные в записях «восприимчивыми», потом оказываются «готовыми», и пропадают, а есть «ликвидированные», и это люди, которые после «доз» - «отрицательны». Я еще не во всем разобрался, но мне кажется, что на людях на станции ставят эксперимент. Что-то дают, разжижающее мозг, делающее их подконтрольными."

Хейзел отложила записку и вытянула из-под футболки сложенный лист. Она протянула его Спартанцу, внимательно наблюдая за тем, как парень его открыл и начал читать. На его лице не отразилось никакого удивления, только легкий интерес, когда он понял, что там написано его имя. Дочитав, парень поднял глаза, встречаясь взглядом с девушкой, и медленно кивнул.

Они смотрели друг на друга несколько мгновений, общаясь будто на другом уровне, внутреннем. В этих взглядах было понимания больше, чем в любых словах.

Спартанец взмахнул руками и на этот раз показал жестами: "ты первая, кому я показал".

Сердце Хейзел громко стучало в груди. Ее глаза расширились, губы задрожали, дыхание стало прерывистым. Девушка нерешительно подняла руки в воздух, изобразила жестами "спасибо", а потом на коленях подползла к парню и толкнула его на пол, забираясь сверху. Холодные губы, худое жилистое тело, ловкие руки. Одежда полетела в сторону. Спартанец схватил ее так крепко, будто от этого зависела их жизнь, и они отдались друг другу так, словно завтра был их последний день.

Подсознательно Хейзел чувствовала, что жизнь только что развернулась на сто восемьдесят градусов, и больше никогда не будет прежней.

Глава 11

Спартанец приносил воду и еду по ночам, пока Хейзел перечитывала все бумаги и раскладывала их по стопкам, записывая замеченные закономерности. Дозы, пометки, "готов", "ликвидирован", "неизвестно". Не было ясно, что за дозы и каким образом это нечто, что, как парень с девушкой подозревали, было неким лекарством, попадало в жителей станции, но ясно было одно. Миха работал не один, как и все другие главные. Не было никаких доказательств, но Хейзел думала, что они работали на правительство. Главным вопросом было - куда девались эти исчезнувшие люди? В каких целях проводились опыты? Не имея никаких подтверждений, пара могла лишь делать предположения.

"Если Миха работает на них, и ты исчезла в тот же момент, что и бумаги, значит ты в большой опасности".

Хейзел это знала, но не испытывала страха. Она впервые чувствовала, что идет верным путем. Впервые ощущала свою важность. Теперь она разыскивалась не только правительством, которое после побега внесло ее в списки пропавших, но и главой Неугодных, который мог на него работать. А значит - становилась угрозой общественному порядку.

Через месяц Спартанец вернулся с улицы не таким, как обычно. Он был явно взволнован и напуган.

"За мной следят", - показал парень жестами. Он рассказал, что весь день за ним следовал неопознанный автомобиль, без красной линии, которой обозначался транспорт государственных служащих, что выглядело еще более подозрительно. И только затерявшись во дворах, он смог от него скрыться.

Через неделю Спартанец пришел с пистолетом. Он не рассказал, где смог его достать, хотя рассказывал девушке все. Только вручил в руки Хейзел. Небольшой, черный, легкий.

"Вальтер П99", - написал Спартанец.

Девушка впервые видела оружие. Но оно пробудило воспоминания детства. Мать, лысые мужчины в костюмах, опасность, лес, страх. Она плохо помнила, что именно тогда случилось, но после прикосновения к холодному дулу пистолета постепенно воспоминания стали возвращаться во снах. Отрывочные и непонятные, слишком смутные, чтобы разобраться. Хейзел все записывала на бумаге, возвращалась, дополняла, стараясь воссоздать те события. В детстве их с братом записали на ежедневные походы к психологу, и такая обработка послужила хорошей блокировкой воспоминаний. Пятнадцать лет Хейзел почти не думала о том случае, только чувствовала, что внутри нее есть что-то, что она не понимает. А теперь все это медленно выплывало наружу.

Спартанец научил ее держать пистолет в руках, научил разбирать, показал кнопку снятия ударника с боевого взвода, объяснил, что такое предохранители, и вручил патроны. А однажды ночью увез девушку в поле и показал, как стрелять.

Он стал рассказывать меньше, стал пропадать из дома на больший срок, и приносить более ценную информацию. Несмотря на то, что Хейзел просила все ей рассказывать, просила быть осторожнее, Спартанец не слушал. И девушка всеми фибрами души ощущала приближение опасности.

Однажды парень сказал, что нашел одного из Неугодных, которого встречал четыре года назад на второй станции. По бумагам он был "готов". Мужчина, 42 года, восемьдесят пять доз. На него парня вывел информатор, которого он нашел в одной из подворотен - таких, в которых раньше жила сама Хейзел после ухода с работы. Девушка, еще в начале их со Спартанцем пути, подумала, что эти группы людей, вышедших из системы и снующих в задворках города, могли оказаться полезны и рассказать больше, так как не были скованы общепринятым мышлением. Парень проверил - и теория подтвердилась.

Сначала на вылазки они ходили вместе, потому что Хейзел могла говорить, а Спартанец - нет, но однажды, чуть не попав в лапы Псов, собирающихся забрать очередных нарушителей порядка, парень запретил девушке ходить с ним. Он ее чересчур оберегал. И, хотя Хейзел это злило, она слушалась, потому что осознавала, что совершать вылазки вдвоем действительно опаснее. Поэтому теперь Спартанец ходил один и использовал технологию, которую девушка ранее достала через одного из связных - преобразователь текста. Парень мог писать все, что хотел сказать, и озвучивать механическим голосом.

Постепенно связей становилось больше, сеть расширялась, информаторы сами давали наводки друг на друга, рассказывали слухи - делились всем, что узнавали, за пару смятых бумажек или булку хлеба. Они были непривередливы. Но действительно годной информации было мало. Кто-то рассказывал про потерянных знакомых, кто-то видел трупы, но не мог это подтвердить. Безосновательные слухи по большей части. Однако, пара не сдавалась - если долго копать, то что-то найдется.

Спартанец рассказал, что найденный им Неугодный сейчас был другим человеком.

"Он меня не помнит. Не помнит своего имени. Работает уборщиком через пять кварталов. Ты бы видела его лицо, - писал Спартанец, - они что-то сделали с ним, я не знаю..."

Хейзел видела в глазах парня страх, но вместе с ним новое осознание. Чувство, что догадки подтверждаются, что они становятся ближе к неизвестным тайнам, которые только намечались все это время.

Хейзел занималась записями и сортировкой информации, хотя и хотела бы "работать в поле", но Спартанец не позволял ей выходить надолго на улицу, потому что все, кто выпадал из системы, попадали в базу Псов, и это грозило опасностью. А то, чем они занимались, было еще страшнее. И одна возможность того, что Хейзел поймают и сделают из нее то же, что стало с Неугодным, приводила Спартанца в ужас.

"Я не хочу тебя потерять", - показал парень.

- Но я тоже не хочу тебя потерять! - злилась девушка, упрямо глядя на Спартанца.

Они ругались, Хейзел кричала, но все повторялось. Девушке было плохо. Но она не нарушала запрет парня. Вместо этого занялась своими воспоминаниями. Когда она рассказала Спартанцу про детство и мать, тот был крайне возбужден. Раньше девушка никому не говорила о странных снах, смутных догадках и подозрениях, боясь, что люди не поймут. Так научил ее психолог. Подстраиваться, говорить то, что хотят услышать, скрываться. Внушил, что это необходимо для ее собственного блага. Тем более, что воспоминания были слишком расплывчатыми, они больше представляли из себя образы и чувства, чем какую-то конкретику.

Спартанец сказал записывать все, что девушка вспомнит, каждую деталь, даже самую незначительную. И она так и делала.

"Тот Неугодный стал овощем. Он больше не человек. Просто робот в теле человека. Слепой исполнитель указов, - писал Спартанец после очередной встречи с "контактом", - я пытался с ним говорить, просто о погоде, но он только улыбался и молчал. Я рассказал про станцию, а он не отреагировал..."

- Это слишком опасно, так в открытую распространяться про станции, - заметила Хейзел.

"Мы топчемся на месте, - рваным почерком вывел Спартанец, его руки дрожали, - я хочу двигаться дальше."

Хейзел стиснула зубы, но промолчала.

Прошли месяцы, и с каждым днем парень становился все более нетерпеливым.

Хейзел привычно приняла ночью душ - спать она стала совсем плохо, получалось только днем, когда Спартанец был дома, поэтому распорядок дня стал совсем другим - и вытерлась тонким потертым полотенцем. Она пару секунд рассматривала свое отражение в зеркале, а потом прислонилась к нему лбом и закрыла глаза. Беспокойство в груди росло. Спартанец еще спал в комнате, отдыхая после вчерашней вылазки, но уже через пару часов, как всегда, открыл бы глаза и снова ушел.

Девушка расчесала мокрые волосы, отбросила влажное полотенце и взяла с раковины свежую постиранную футболку.

За стеной послышался шорох, потом на секунду стало тихо. Хейзел подумала, что парень проснулся и начал собираться, и уже хотела выйти, но резкий грохот заставил замереть ее на месте. Громкий, звучный, слишком непривычный - пара всегда соблюдала тишину, чтобы не привлекать внимание. А через секунду послышался звонкий хлопок. Удар. Тишина. Девушка окаменела. Сердце ушло в пятки, желудок свело от отвратительного предчувствия беды, а во рту возник металлический привкус.

Хейзел, не двигаясь, вытянула руку и достала из-под раковины пистолет. Холод ствола дрожью отозвался в ладони. Или это дрожала сама девушка. Оружие пугало, но тишина, воцарившаяся после грохота снаружи, пугала еще больше.

Хейзел бросила взгляд на свое отражение - лицо было белее мела, белее стен в ее кабинете психолога, а обычно светло-карие медовые глаза сейчас казались огромными и темными. Девушка медленно поднесла пистолет к себе, так же медленно потянула на себя затвор - оружие всегда лежало заряженное - и дождалась щелчка, а потом медленно отпустила. Во рту пересохло, в ушах звенело.

За дверью послышался низкий голос и Хейзел рвано выдохнула. Сомнений быть не могло - это не Спартанец.

Девушка прислонилась голой спиной к стене, сделала глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание и унять дрожь, а потом резко зажмурилась и стиснула зубы. Страх сковывал все ее естество, но с ним надо было бороться. Надо было успокоиться, мыслить, чувствовать. Словно хочешь увидеть противника сквозь стену. Именно так учил ее Спартанец.

Хейзел обхватила рукоять пистолета обеими руками, сильно, до боли сжимая, толкнула дверь ногой, оставаясь возле стены, и устремила взгляд в зеркало.

Тихий шорох, легкое дуновение ветра. Через секунду в отражении показался силуэт. Чужой силуэт у противоположной стены. Обзор был слишком мал, но цель была видна. Этого было достаточно. Шаг в сторону, разворот. Хейзел выбросила руки вперед, упрямо вглядываясь широко распахнутыми глазами в полутьму, и тут же встретилась взглядом с глазами напротив. Девушка не видела его зрачков, но чувствовала, что он смотрит.

Мужчина. Весь в черном.

Мертвая тишина. Давящая и жуткая.

Прошлое вспышками взорвалось в сознании Хейзел. Она ощутила на талии руки преследовавших их с матерью и братом мужчин, почувствовала крепкие удары на теле, прохладу леса, мокрую грязную землю, крики. Звуки рыданий Ройса, выдергивающего свою ладонь из ее рук. Лицо матери, склонившееся к ней и шепчущее слова прощания.

Инстинктивный и неосознанный шаг вперед и девушка наткнулась на преграду. Разум еще не успел сообразить и дать сигнал в мозг, а руки уже делали свою работу. Страх, накапливаемый месяцами, дал о себе знать.

Все произошло за доли секунды. Пальцы дернули спусковой крючок. Щелчок. Следом грохот чужого оружия, перекрывающий Вальтер. Оглушающий, давящий, заполняющий собой все пространство. Хейзел ощутила удар в грудь, слишком сильный, чтобы суметь удержаться на ногах, а следом за ним - адское жжение.

Девушка отлетела назад, падая в проход ванной комнаты. В глазах потемнело, но пальцы судорожно и упорно сжимали рукоять пистолета, нажимая на спусковой крючок снова и снова. Щелчок за щелчком, выстрел за выстрелом. И только после того, как кончились патроны, мозг девушки дал сигнал о боли.

- Твою мать! - заорала Хейзел, корчась и извиваясь на полу.

Все тело горело, а грудь болела так, что, казалось, секунда, и девушка просто отключится. Стало тяжело дышать, в горле сформировался ком, рот наполнила горячая жидкость. Вяжущий вкус металла. Лицо Хейзел исказилось в гримасе отвращения, но она силой заставила себя открыть глаза, моргнуть, ведомая инстинктом самосохранения, и посмотреть прямо - на то место, где только что стоял незнакомый мужчина.

Теперь он лежал. И не он один.

Глаза Хейзел, привыкшие к полутьме, сейчас видели все четко, и теперь, наконец, остановились на преграде, помешавшей пройти. Мозг еще не передал сигнал зрительного восприятия, и секунду девушка бессознательно взирала на неподвижный силуэт.

Сейчас Спартанец казался спокойнее, чем во все последние дни. Его лицо было расслаблено, словно во сне, но глаза открыты. Стеклянный взор был обращен к потолку. Теперь парень выглядел совсем юным - точно таким, каким его впервые встретила Хейзел у полей на шоссе. Последние напряженные месяцы постоянных поисков и внутренней борьбы добавили морщин, а вместе с ними - десяток лет.

Больше Спартанцу не надо было беспокоиться, бежать и сражаться. Теперь это был просто Алекс, двадцатиоднолетний парень, жизнь которого сегодня закончилась.

Глава 12

Алое пятно расплывалось по светлой футболке парня, вытекая из-под спины. Запах крови ворвался ноздри, вкус заполнил рот. Жидкость медленно растекалась по бетонному полу, впитываясь в пористый материал.

Хейзел дрогнула, почувствовала, как скрутило живот и это отозвалось болью в груди, а потом сжалась в комок, повернувшись набок, и извергла из себя красную жидкость вперемешку с желудочным соком.

Девушка опустила веки и позволила себе расслабиться. Лишь на одну секунду. Глаза заполнились слезами. Все чувства: боль, отчаяние, страх. По кругу. Стеклянный взгляд Спартанца стоял перед глазами и смотрел укоризненно.

Хейзел тяжело дышала, кусала губы, сжимала зубы, стараясь отвлечься от режущей боли в груди. Казалось, в теле взорвалась бомба, разорвала его изнутри, задевая все внутренности. Девушка ждала, что сейчас отключится и больше не очнется, но желанная темнота не наступала. Мозг продолжал работать, обрабатывать информацию, несмотря на то что хозяйка этого не хотела.

Она не знала, сколько прошло времени, но тишина стала невыносимой. Ни одного звука.

Хейзел поставила ладони на шершавый пол, оперлась на них всем своим весом, и приподняла тело. Царапая ногтями серый бетон, она доползла до Спартанца и тяжело упала на его грудь. Кровь девушку не волновала. Она лишь хотела услышать признаки жизни, дыхание, биение сердца, хоть что-нибудь, хотя мозг давно осознал, что это тщетные попытки. И снова тишина. Лицо Хейзел некрасиво сморщилось, тело сжалось, из груди послышались хрипы вперемешку с истеричным рыданием. Сначала тихие, всхлипы постепенно перешли в животный стон и рык. Переполняющие эмоции не могли найти выход, вырываясь всеми возможными звуками, и слезы полились из глаз непрерывным потоком. Пальцы девушки еще долго беспомощно сжимали бездыханное тело, а организм боролся с заполняющей все естество болью в груди.

И, наконец, Хейзел отключилась. На нее снизошла желанная темнота.

Девушка открыла глаза лишь спустя многие часы. Она не могла поверить, что все еще жива, потому что отключалась в полном осознании того, что больше никогда не очнется.

"Что бы ни случилось - продолжай бороться. Ты сильнее, чем думаешь, моя милая. Эта сила - она в тебе, внутри, она всегда с тобой. Нужно лишь вспомнить про нее и поверить, и ты сможешь все, что угодно".

Слова матери внезапно отчетливо всплыли в голове. Хейзел вспомнила, как женщина села на край ее постели среди ночи и странно заговорила. В детстве эти слова не были понятны, не имели большого значения - девочка только знала, что мама всегда была права.

"Бери брата за руку и беги".

Мама всегда говорила Хейзел защищать Ройса. Мама всегда говорила, что верит в дочь. Со временем слова стерлись из памяти, и Хейзел забыла, за что изначально хотела бороться. Забыла все, о чем ей твердили в детстве. И сейчас все эти мысли одна за другой всплывали в ее голове.

Защитить брата; узнать, что стало с матерью; найти себя. Именно в таком порядке. Эти фразы Хейзел записывала каждый день, как мантру, когда еще училась в школе.

А теперь она потеряла себя, потеряла все. Лежала голая на бетонном полу с двумя трупами, готовая сдаться и умереть. Забыла о Ройсе, забыла о маме, забыла обо всех обещаниях, которые дала самой себе.

"Я подвела тебя, мама, - подумала девушка, вглядываясь в темноту комнаты, - но, кажется, жизнь решила дать мне второй шанс, и заставила вспомнить, кто я есть на самом деле".

Через полчаса Хейзел была на ногах. Двигаться она могла только опираясь на стены. Очень медленно и неуверенно. Девушка опустилась на колени возле Спартанца, убрала непослушные пряди волос с его лба и коснулась холодной кожи губами.

- Ты навсегда останешься в моем сердце, любимый молчаливый друг, - шепнула Хейзел в темноту, - прощай.

Она поднялась на ноги и подошла к мужчине, лежащему у входной двери, склонилась над ним, внимательно осматривая лицо и тело. В руках незнакомец сжимал сияющий серебряный пистолет. Длинный ствол, пузатый выпирающий барабан, внушительные размеры - оружие казалось действительно опасным. Хейзел осторожно вытянула пистолет из окоченевших пальцев, протерла покрытую кровью прорезиненную рукоять курткой мужчины, и поднесла оружие к глазам.

Револьвер был красив. Смертельно красив.

Глава 13

Хейзел натянула широкополую шляпу ниже и опустила солнцезащитные очки на кончик носа. Короткое легкое платье травянистого цвета оттеняло ярко-рыжие волосы, переливающиеся на свету. Девушка стояла напротив здания из красного кирпича и внимательно следила за входом. Шикарные дубовые двери с вырезанными цветочными узорами, перила в такой же стилистике, крашеные темные ступени из камня - весь этот квартал был наполнен такими домами. Квартал Творчества.

Над входом висела черная табличка с крупными золотыми буквами "Архитектурный корпус №14".

Хейзел наклонилась, не отрывая взгляда от дверей, сорвала травинку с зеленой зоны возле тротуара и сунула ее в рот.

В этот момент из здания на лестницу вышла нужная девушке цель. Медные аккуратно зализанные волосы, уложенные на ровный пробор, прямая спина, острые плечи - прямо, как у нее - длинные ноги, руки в карманах. Хейзел улыбнулась, не двигаясь с места. Парень сбежал по ступеням вниз, повернул направо и направился в сторону парка. Девушка проследила за ним взглядом, а потом медленно пошла следом, сохраняя дистанцию. Цель остановилась возле кофейни и уставилась на меню возле входа. Лицо парня было задумчиво - видимо, выбирал себе обед. Хейзел пару секунд за ним наблюдала, а потом подошла со спины и положила руку на плечо. Парень вздрогнул, повернулся, расплываясь в дежурной улыбке, и опустил глаза на девушку. Секундное замешательство, непонимание, во взгляде появился вопрос и искра узнавания. Хейзел сняла очки и подняла голову.

- Здравствуй, Ройс.

Улыбка медленно сползла с лица парня. Его глаза расширились от удивления, брови хмуро поползли вниз - смешанные эмоции, смешанные чувства, все это отражалось на лице парня.

- Хейз..?

- Я пришла за тобой, - уверенно сказала Хейзел и взяла Ройса за руку, крепко сжимая его теплую ладонь.

Глава 14

Девушка понимала, что просто не будет. Ройс глубоко погряз в современной системе, а спустя год, который они не виделись, мог стать и хуже. Но той реакции, которая была на самом деле, Хейзел никак не ожидала.

- Ты пропала на целый год, от тебя не было ни слуху, ни духу, а теперь заявляешься и говоришь, что я должен идти с тобой? И куда? Бороться с чем? С заговорами, которые ты сочинила в своей голове?

Ройс почти кричал. Он был зол, раздражен и смотрел на девушку с ненавистью и отвращением. Хейзел поморщилась, шикнула на него, сунула ключ в замочную скважину и толкнула металлическую дверь. Почти всю дорогу она молчала, не отвечая на многочисленные вопросы брата, но в безлюдных дворах, наконец, заговорила. Тихим шепотом. Рассказала ему коротко все, что знала. Рассказала о станциях, о записях, о пропавших людях и о том, что власти с ними делают. Рассказала о Михе, о ночных плясках Неугодных, о дозах и цифрах. Только не упомянула Спартанца - эти воспоминания она хотела оставить только для себя.

- У меня есть бумаги и доказательства, есть информаторы, есть настоящие сведения, многие вещи я видела своими собственными глазами, - стараясь сохранять спокойствие, проговорила девушка.

Она прошла в помещение, дождалась, пока Ройс войдет следом, и закрыла дверь, убедившись, что снаружи их никто не видел.

- Ты знаешь, во что вляпалась? - продолжал орать парень, стоя посреди комнаты, - тебя здесь не было, когда ко мне приходили госслужащие и задавали вопросы, и смотрели на меня, как на подозреваемого. Говорили, что ты сбежала посреди рабочего дня. Что ты вела себя странно и, скорее всего, тебе нужна психологическая помощь. Тебя не было, когда я искал тебя во всех известных мне местах. Не было, когда Мерили каждое утро твердила, что не может меня узнать. А потом пришли они... Госслужащие. Они сказали, что провели поиски, изучили все базы, выслеживали тебя многие месяцы, и за это время не смогли найти ни намека на твое существование. И через шесть месяцев мне пришло извещение, что тебя признали умершей за неимением каких-либо доказательств обратного. По закону.

- И ты им поверил? - фыркнула Хейзел, - просто на слово?

- А почему нет? У нас честное государство, честная власть, открытая. Правительство заботится о людях. Они постоянно звонили и спрашивали, как я; докладывали, что нет новостей. Сочувствовали. А где была ты? Где?

Хейзел сделала глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Ее трясло.

Брат, перешагнув порог, встал, где стоял, сложил руки на груди, и бросался в нее обвинениями. Никаких радушных объятий и счастливых улыбок, радости встречи. И больше всего девушку раздражало, что его слова отчасти были правдивы. Она о нем не подумала, когда ушла.

- Как Мерили? - перевела тему Хейзел, лишь бы брат замолчал.

Ройс поджал губы, смерив ее ледяным взглядом. Впервые девушка видела его таким. Все его движения буквально сквозили яростью.

- Мы расстались.

Прошли месяцы с тех пор, как умер Спартанец, но привыкнуть к одиночеству было все еще трудно. Сначала девушка пыталась убрать все воспоминания, которые о нем напоминали, спрятать глубоко и далеко, выбросить из головы - но не смогла. Нельзя было избавиться от того, что стало частью ее самой. Поэтому Хейзел медленно, маленькими шажками, старалась изменить свое отношение. Все это: эта новая каморка, старые бумаги, его одежда, которую девушка всегда носила, и...револьвер, было напоминанием о том, ради чего она все еще была здесь.

Хейзел пришлось найти себе новое пристанище, и это заняло больше времени, чем она предполагала. Но, наконец, ей повезло. За небольшую плату удалось найти забытый домик уборщиков, который почему-то не использовался, точно такой же, в котором она жила со Спартанцем до этого. И самой большой удачей стало его расположение - в квартале Творцов.

Хейзел зажгла настольную лампу и выключила верхний свет. Теплый свет рассеялся по комнате, отбрасывая по углам причудливые тени. Под лампой лицо Ройса стало другим - менее жестким и озлобленным, менее хмурым, и больше - усталым. Он потер переносицу и вздохнул. Хейзел прислонилась к столу, стоящему возле противоположной от выхода стены, оперлась на него ладонями и посмотрела в пол. После вспышки эмоций в душе воцарилась пустота. Ожидание оказалось лучше самой встречи, и теперь девушка не знала, что делать дальше. Казалось, Ройс не был готов ее выслушать, да и не хотел.

- У тебя есть еда? - внезапно поинтересовался парень, - я собирался обедать. И мне надо вернуться на работу.

Хейзел пересекла комнату и взяла с низкой тумбы открытую картонную коробку готовой еды и бутылку газировку, после чего вернулась на место и протянула их брату.

- Питание у тебя так себе, - с сомнением проговорил Ройс, - на что ты вообще покупаешь еду? Ты работаешь?

Девушка открыла верхний ящик стола и извлекла из него стопку бумаг. Она перебрала пару листов и разложила их друг за другом, потом достала конверт и извлекла фотографии.

- И почему ты в подсобке чистильщиков? Это ты называешь пригодным для жилья домом? Надувной матрас в углу, стол, стул и все? У тебя хотя бы есть ванна? - продолжал сыпать вопросами Ройс, не получая на них ответа.

Хейзел закатила глаза, подвинула лампу ближе к бумагам и уселась на стул, закинув ногу на ногу.

- Замолчи и подойди, - повелительным тоном сказала девушка, взглянув на брата.

Он отставил нетронутую коробку с едой и бутылку в сторону, и послушно сделал пару шагов в сторону Хейзел. На его лице отразилось высокомерие, и девушка еще больше начала жалеть, что вообще решила с ним встретиться. Этот человек больше не был похож на ее брата. Но мама просила за ним присмотреть. И она должна была попробовать.

- Что это? Что за фотографии? Что ты хочешь мне показать? И что за...

- Ты можешь на секунду заткнуться? - рявкнула Хейзел, не сдержавшись, и хлопнула ладонью по столу.

Ройс вздрогнул, отступил на шаг, испуганно посмотрел на сестру. Впервые за время встречи на его лице появились какие-то эмоции кроме негативных. На секунду девушка разглядела в нем того маленького пятилетнего мальчика, маму которого только что забрали на его глазах. Она улыбнулась, потом из ее горла вырвался короткий смешок, а следом громкий нервный хохот. Эхо разлетелось по полупустому помещению, наполняя его непривычными звуками. Хейзел очень давно не смеялась.

- Чего? - ошарашенно спросил Ройс.

- Ты бы видел свое лицо. Ну ты и трус. Чего такой нервный? Разве у тебя не должна быть идеально спокойная жизнь без стресса и все такое? - сквозь смех проговорила девушка.

Парень нахмурился, потом скривился.

- Была. Пока ты не появилась из ниоткуда нежданно-негаданно, - парировал он.

Хейзел перестала смеяться и перевела взгляд на стол. На разложенные фотографии и бумаги, многие из которых были исписаны не ее рукой. На людей на снимках, многие из которых давно пропали. На цифры и буквы, ровными строчками бегущие по листам. Заметки на полях другими чернилами, наброски, схемы. Она поняла, что этот мир был слишком далек от Ройса, а она пыталась потопить его в нем. Без спроса.

- Извини. Я пойму, если ты уйдешь. И не захочешь иметь ничего общего с тем, чем я занимаюсь. Наверняка твоя жизнь получше моей, - криво улыбнулась Хейзел.

Ройс открыл рот, чтобы ответить, но его перебил внезапный стук в дверь. Три коротких четких удара.

Девушка действовала молниеносно. Свет лампы тут же погас, помещение погрузилось во тьму, и через секунду сестра повалила брата на пол и за шкирку затащила под стол. Она оторвала от низа столешницы пистолет, дернула затвор и прижала оружие к груди. Все это произошло за одно лишь мгновение.

- Что... - начал парень, но Хейзел ладонью зажала ему рот.

- Ни звука, - прошептала она.

Стук повторился. На этот раз более настойчиво.

Ройс, услышав щелчок затвора, окаменел. Уставился туда, где, по его мнению, были руки сестры, и часто заморгал, стараясь привыкнуть к темноте. Девушка слышала, как гулко и быстро стучит его сердце. Как и ее.

Вновь стук. Раз. Два. Три. Удар, дверь сорвало с петель, и она рухнула на пол.

- Госпожа Джонс?

Хейзел ударом локтя откинула Ройса назад, за спину, выпрямила руки, удерживая пальцами рукоять пистолета, и выстрелила. Она не медлила. У нее больше не было права на ошибку.

Девушка вновь схватила брата за шкирку, вытаскивая из-под стола, и быстро встала, хватая бумаги и фотографии. Она сунула их в лиф платья - все, что смогла ухватить, и повернулась к Ройсу.

- Бежим! - крикнула Хейзел и рванула к выходу.

Тело мужчины неподвижно лежало на полу. Он был лысый, в простой черной футболке и джинсах, но пистолет, лежащий рядом с ним на полу, говорил о том, что это не обычный прохожий. А еще он знал имя Хейзел.

- Что за дерьмо? - завопил Ройс, устремляясь за сестрой, - твою мать, Хейзел! Твою мать! Черт!

Девушка не обращала внимания на его крики, главное - он бежал следом. Хейзел физические нагрузки давались легко, а вот парень через пять минут стал отставать. Во дворах и закоулках, которыми они передвигались, можно было запросто потеряться, поэтому девушке пришлось остановиться. Ройс хотел что-то крикнуть, но сбивчивое дыхание не дало ему этого сделать, и он сдался, махнув рукой.

- Нам надо бежать дальше, - сказала Хейзел, погладив брата по плечу, - прости, но тебе придется бежать со мной.

Она испытывала вину за то, что втянула Ройса во все это. Теперь у него не было выбора, который был пять минут назад. Возможно, теперь у него вообще не было иного пути, кроме как вечно скрываться с ней. Все зависело от того, кем подослан был тот человек.

- Госпожа Джонс... - задыхаясь, эхом прошелестел Ройс, - он сказал... Госпожа Джонс...

- Пожалуйста, бежим, - попросила Хейзел, - прошу тебя.

Парень поднял на нее глаза и девушка увидела в них что-то новое, чего до этого момента не было. Он тоже вспомнил.

Хейзел взяла руку брата в свою и потянула в сторону улицы. На этот раз он поддался и побежал, крепко сжимая пальцами ее ладонь в ответ.

Глава 15

Остановились они лишь на окраине города. Хейзел вытащила из кустов зеленый скутер, завела мотор и кивнула Ройсу. Он послушно залез на сиденье и обхватил девушку за талию. Чувствовать теплые руки на своем теле впервые за долгое время оказалось приятно. Хейзел нажала тормозную ручку и щелкнула стартером. Пара холостых оборотов, толчок и скутер двинулся с громким ревом вперед. Девушка выкрутила ручку газа, ускоряясь, и помчалась вперед по шоссе.

- Мне нужны чертовы объяснения! - снова кричал Ройс, как только они зашли в номер Отеля.

Это был тот самый Отель, в котором Хейзел встречалась с Герцем. Единственное место, которое сейчас казалось безопасным, хотя для обычного человека было опаснее, чем все остальные места.

- Ты убила человека! - прошипел Ройс, переходя на шепот, - убила! Откуда у тебя пистолет!?

Хейзел осмотрела номер, проверила углы и ванную комнату, а потом упала спиной на кровать. Голова раскалывалась. Девушка поморщилась, потирая ладонями лицо, и издала усталый стон.

Ройс беспокойно ходил из угла в угол, продолжая шептать - понял, что кричать небезопасно.

- И часто ты убиваешь людей? Кто это был? И он назвал тебя... - парень сделал паузу, - так же, как мужчины в костюмах назвали нашу мать пятнадцать лет назад.

В коридоре раздался шум и Ройс замолчал. Минутная тишина дала Хейзел короткую передышку. Брата было слишком много. Кровать прогнулась под тяжестью тела - Ройс присел рядом с девушкой и уставился на нее.

- Ты все-таки получила, что хотела, да? Интриги, секреты, расследования...

- Нет, Ройс. Я этого не хотела, - резко ответила Хейзел, - я не хотела никого убивать, не хотела уметь пользоваться оружием и держать его в руках, не хотела видеть, как убивают любимых людей, не хотела бросать тебя, не хотела переживать насилие, но... - она тяжело сглотнула, - именно так сложилась моя жизнь. И теперь это мой путь.

Ответом ей была тишина.

Потолок номера был криво окрашен побелкой, кое-где виднелись пузыри и трещины, плохо замазанные дыры, наверняка от пуль, темные пятна, шероховатые неровности. Хейзел осматривала его изъяны, находя в этом странное успокоение.

Через минуту теплая рука брата коснулась ее плеча, а потом он поднял девушку и притянул к своей груди.

- Мне очень-очень жаль, что все так сложилось, - с надрывом проговорил он ей в самое ухо, - я правда скучал, мне тебя не хватало.

Хейзел молча сжала ткань рубашки на его спине, стискивая ее пальцами. В горле образовался ком от подступивших слез, но плакать было нельзя. Девушка запретила себе это делать после того, как сутки прорыдала после потери Спартанца. Она обещала себе, что это был последний раз, когда слезы лились из ее глаз.

- Я убила второй раз, - проговорила шепотом девушка, и Ройс вздрогнул, - в первый раз я убила того, кто убил близкого мне человека. Второй раз, сегодня, того, кто мог убить другого близкого мне человека - тебя. И я сделаю это снова, если потребуется. Без промедления.

Парень крепче сжал Хейзел в своих объятиях. Он уткнулся носом в ее плечо и задрожал.

- Этого не должно было с тобой случиться.

- Это не так, - девушка грустно улыбнулась, - именно это и должно было. Наша мать...мама... Случившееся той ночью, пятнадцать лет назад, навсегда нас изменило, хотели мы того или нет. Я скучала по ней каждую минуту с тех пор. И сейчас я наконец чувствую, что она рядом.

Брат ничего не сказал, но Хейзел знала, что он ее понимает, и в эту секунду не было ничего лучше в этом мире, чем ощущение, что кто-то может полностью разделить твои чувства.

Глава 16

Спустя два года

Пронизывающий до костей ветер забирался под плащ и старательно сдирал с головы капюшон. Воздух словно застыл вокруг в ожидании, он душил и стягивал грудную клетку, мешая движениям. Костлявые лапы деревьев под мутным желтым светом уличных фонарей усугубляли ощущение опасности, делая его еще более явным. Белое, словно бумажное полотно, лицо с порозовевшими от бега щеками выглядывало из-под темной ткани. Огненно-рыжие пряди волос пытались вырваться из сдерживающего их черного шелка, но хозяйка снова и снова натягивала капюшон обратно, заталкивая их нервными движениями внутрь.

Хейзел бежала.

Псы сели ей на хвост полчаса назад, когда девушка пробралась на заброшенную базу военной подпольной разведки, чтобы разнюхать сведения, на которые указал последний информатор. Это оказалось ловушкой.

Пара государственных преследователей с автоматами поджидала ее у входа, а теперь гналась следом. Если бы не жилой квартал, Хейзел уже давно лежала бы трупом на асфальте, но тут они стрелять не могли. Поэтому девушка сейчас мчалась изо всех сил, стараясь оторваться и скрыться в подворотнях.

Ежедневные тренировки с самого детства безусловно давали преимущество, но она ощущала, как в грудной клетке разгорается пожар. Сиплое дыхание вырывалось из горла, а ступни ног, казалось, силились слиться землей, так что каждый шаг давался все с большим трудом.

Топот ног позади приближался, а скорость Хейзел все уменьшалась.

Она давно готова была умереть и не испытывала страха. Но только не так. Не в темной подворотне, не в ловушке неизвестного информатора, не с пустыми руками.

Из горла вырвался булькающий стон - силы были на исходе.

Серые здания, скрытые густой темнотой, становились все менее отчетливыми, перед глазами плыло. Хейзел часто моргала, отгоняя возникающие черные круги, и упрямо смотрела в пустоту улицы перед собой. Она больше не контролировала свое тело и ноги будто двигались отдельно от него, по инерции. Послышался характерный щелчок затвора и Хейзел беспомощно скрипнула зубами. Еще пара минут и жилой квартал кончится, а там ее быстро достанут.

Здания заводов вокруг безмолвно смотрели черными квадратами окон, равнодушно провожая бегущую девушку взглядом. Позади послышался короткий крик - кто-то отдал приказ.

Хейзел судорожно выдохнула, напрягая все мышцы, готовясь к последней паре метров. Если бы только она успела пробежать нейтральную зону и попасть в темноту, тогда она перестала бы быть видимой мишенью и при удачном стечении обстоятельств, возможно, могла бы спастись. Но шанс был мал. Вооруженным преследователям, подготовленным к работе в любых условиях, в силах девушка явно проигрывала.

Крайнее здание, последние секунды до решающего момента.

Хейзел сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она вспомнила всех, кого оставила в бункере. Всех, кто ждал ее. Всех, кого потеряла, и, вложив все оставшиеся силы, рванула в темноту.

Дверь заднего входа последнего здания распахнулась, мелькнул силуэт, длинная рука схватила Хейзел за шкирку и затянула внутрь, резко отбрасывая девушку на пол, как куклу. Она кубарем откатилась к стене и впечаталась затылком в стеллаж. Дыхание перехватило. Ощущения были такие, словно металлический раскаленный прут вонзился в легкие. Хейзел перевернулась на живот, уткнулась лбом в пол и часто задышала, выпуская вместе с воздухом из груди свистящие хрипы. Мозг отказал и перестал обрабатывать информацию. Девушка не понимала, что произошло, и не пыталась понять. Сейчас главным было снова начать дышать.

- Здесь они тебя не найдут, - раздался бодрый голос с певучим нотками с противоположного конца помещения.

Во тьме нельзя были ничего разглядеть, на первом этаже здания даже не было окон, и Хейзел беспомощно упала на пол, прижавшись к холодной кафельной плитке горячей щекой.

- Привет.

Человек пошуршал в своем углу, а потом помещение пронзил желтый луч фонаря. Хейзел прищурилась, стараясь разглядеть говорящего, но ничего не видела против света.

- Я Макс. И я только что спас тебе жизнь, Хейзел Джонс.

Парень самодовольно усмехнулся и, положив фонарь на пол, подошел к обессиленной девушке.

Он был, возможно, чуть старше Хейзел, но слащавая улыбка на лице делала его почти мальчиком. Пара светлых прядей болталась перед его глазами, а остальная часть волос была убрана в хвост на затылке.

Парень присел перед девушкой на корточки и заглянул ей в глаза.

- Ну что, жива?

Хейзел тяжело перевернулась на спину - капюшон тут же сполз с ее головы - а потом приподнялась и прислонилась к стене.

- Кто ты, черт возьми, такой? - прохрипела она и тут же зашлась тяжелым кашлем.

- Разве так полагается девушке общаться со своим спасителем? - парень театрально всплеснул руками, - я же только что представился. Меня зовут Макс. Максвелл О'Коннел, если быть до конца точным. Но все зовут меня Макс.

Только сейчас Хейзел обратила внимание, что больше не слышит топот ног. Стены здания казались звуконепроницаемыми, и звенящая тишина давила на барабанные перепонки. Тело активно разгоняло по органам кровь, стараясь максимально быстро восстановить потери, вызванные чрезмерными физическими нагрузками. Каждый удар сердца начинался в горле, перекликался с грудной клеткой и эхом отражался в желудке. Кровь пульсировала в ногах, отчего они ощущались ватными и бесформенными. Хейзел очень захотелось закрыть глаза и отключиться, но в присутствии незнакомца она не могла себе позволить такую роскошь.

- Где мы? - скрипуче спросила она, силясь подняться, опираясь руками на стену позади себя.

- Это книжный цех. Чувствуешь запах? - парень шумно втянул носом воздух, - запах типографской краски, теплой бумаги и раскаленного металла станков.

По мнению Хейзел воздух отвратительно пропах свинцом, а не теплой бумагой, но она ничего не сказала. Сейчас для нее не имело значения, чем дышать.

Парень распрямился и навис над ней с улыбкой на лице.

- Помочь встать?

Он протянул руку, но Хейзел поджала губы и сосредоточено продолжила ползти вверх по стене. Ноги не слушались. Икры гудели, колени подкашивались, а ступни словно расплывались по полу. Девушка выдохнула сквозь зубы, принимая, наконец, вертикальное положение, и тяжелым взглядом уставилась на парня.

- Ты знаешь мое имя.

Макс улыбнулся шире.

- Ты мое тоже.

Ситуация его явно забавляла. У Хейзел от раздражения начал дергаться глаз.

- Что тебе нужно?

- Хм... Дай-ка подумать... - парень сделал вид, что сосредоточено размышляет, разглядывая стену, - мне...

Тут Хейзел покачнулась и ее тело рухнуло вниз. Длинные руки подхватили девушку подмышки и поставили на ноги. От парня пахло мылом и бензином - Хейзел подумала, что это довольно странное сочетание.

- Нам надо убираться отсюда, потому что скоро будет рассвет и придут первые работники цеха, - сказал Макс, продолжая удерживать девушку, - идти можешь?

Хейзел кивнула. Грудь начинала ныть - кажется зажившая рана решила дать о себе знать. На этот раз парень помощь не предложил и сразу направился к выходу, но не к той двери, через которую втащил девушку внутрь.

- Куда мы? - настороженно спросила Хейзел, когда Макс свернул в темный узкий коридор, освещая лучом фонаря себе дорогу.

- Ах, сколько вопросов, - ухмыльнулся он, - все еще мне не доверяешь?

- А с чего бы я тебе доверилась? - Хейзел много чего хотела сказать, но силы надо было экономить, поэтому она ограничилась одной фразой.

- Я спас тебе жизнь. Или нынче такие вещи уже не имеют значения?

Девушка не ответила. Она сосредоточилась на своих ногах, стараясь двигаться по прямой траектории. Сейчас ей хотелось бы просто завалиться на свою постель и пролежать так пару часов.

На улице действительно забрезжил рассвет. Значит ее не было в бункере целую ночь, хотя по плану вернуться она должна была за час до восхода солнца. Ройс наверняка волновался.

Постепенно ноги восстановились и идти стало легче. Макс вывел девушку в квартал Технологий, потом провел дворами до центра и скользнул во двор высотного серого здания. Это был один из корпусов инженерии.

- Я хочу работать с тобой, - внезапно сказал парень, поворачиваясь к девушке лицом, когда они оказались вне зоны видимости для редких прохожих.

Хейзел еле успела затормозить, чтобы не врезаться в него всем своим телом. Ее брови хмуро поползли вниз.

- Нет, - отрезала девушка, не думая и секунды.

- Хейзел Джонс, - Макс сделал акцент на ее имени, девушка вздрогнула и тут же закрутила головой по сторонам, проверяя, не слышал ли кто его слова, - я давно тебя искал. Я видел, что вы делаете. И я хочу делать то же самое. Я видел базы, у меня есть информация, у меня есть видео и доказательства, есть все, что вам нужно. Я могу найти любого человека так же, как нашел тебя. Я могу быть очень полезен.

- Нет, - повторила Хейзел.

Лицо парня дрогнуло - он явно не был готов к отказу. Его губы сжались в тонкую линию, обозначая недовольство, и затем Макс извлек из кармана нечто, напоминающее плеер. Он щелкнул кнопкой, устройство распахнулось, раздвинулось, принимая форму маленького ноутбука, и пальцы парня быстро забегали по клавишам.

- Я тебе покажу.

Макс грубо схватил девушку за руку и дернул за собой в пышный куст. Ветки неприятно уткнулись в ребра и живот, и Хейзел скривилась. Но интерес к новой вещи заставил забыть о боли. Раньше девушка никогда не видела таких портативных устройств. Такой ноутбук можно было бы спокойно унести в кармане и незаметно пронести в любое здание. Хейзел внимательно окинула взглядом устройство со всех сторон и Макс, заметив это, усмехнулся.

- У меня есть еще пара игрушек, - довольно сказал он, - я мог бы показать тебе их все, - Хейзел искоса взглянула на парня - с его певучей речью предложение прозвучало двусмысленно, - если ты разрешишь мне работать с тобой, - спокойно закончил он.

Во время разговора Макс не переставал печатать. Через секунду на экране всплыли десятки черно-белых прямоугольников - записи с городских камер наблюдения. Хейзел открыла рот от удивления, вцепившись взглядом в движущиеся точки людей. Сердце заколотилось от возбуждения, темп дыхания изменился. Макс щелкнул по одному прямоугольнику и тот открылся на весь экран. Небо обрело цвет, трава позеленела, одежда прохожих окрасилась в пастельные тона.

- Квартал инженеров в эту минуту и эту секунду, - с восхищением прокомментировал парень, - у них даже нет задержки. Все точно до миллисекунды. Смотри.

Он коснулся пальцем улицы и провел в сторону. Угол обзора изменился.

- Новейшая технология. Обзор на сто восемьдесят градусов без поворота камеры. Она постоянно видит всю улицу, понимаешь? Всех. И все. Нет слепых зон.

Хейзел медленно подняла руку и зачарованно коснулась экрана. Палец скользнул вниз - следом за ним изображение. Палец вверх - изображение за ним.

Девушка молчала, но ее тело подрагивало от осознания перспектив, которые она видела с получением этого маленького компьютера. Хейзел покосилась на парня - он шел в комплекте. И он ей не нравился.

- Ты так меня нашел? - поинтересовалась она, стараясь сохранять спокойствие и не показать в голосе своего возбуждения.

Макс кивнул, нахально улыбнувшись, нажал незаметную кнопку сбоку и ноутбук снова превратился в небольшой прямоугольник. Он спрятал устройство в карман и внимательно посмотрел на девушку. Хейзел молча встретила его взгляд, потом развернулась и выбралась из куста, ломая тонкие ветки. Макс вылез следом гораздо более аккуратно и тихо, и схватил девушку за плечо.

- Так что?

- Нет, - вновь не раздумывая ответила Хейзел, сбрасывая его ладонь.

На улице стало совсем светло, и девушка хмуро огляделась. Расхаживать в таком виде сейчас было опасно - слишком заметно. Она стянула с себя плащ, сложила его в чехол в виде маленькой сумки, и повесил на плечо. Под ним у нее оказалась бежевая рубашка и серые свободные шорты. Хейзел затянула волосы резинкой, надела солнцезащитные очки и направилась к выходу со двора.

- Но почему? - обиженно воскликнул парень ей вслед.

Ответа не последовало.

Глава 17

- Хейзел! - Ройс бросил ворох одежды, который держал в руках, и кинулся навстречу сестре, - черт возьми, где ты была!?

Девушка толкнула ручку вверх, раздался гулкий щелчок, и система заблокировалась изнутри. Хейзел до сих пор не могла перестать восхищаться этой дверью. Взломостойкая, бронированная, с легким интуитивно понятным управлением. Бункер оказался для них просто находкой - и благодарить за это надо было Ройса. Девушка до сих пор не до конца понимала, как брат это провернул, но год назад он явился в их очередную каморку с документами. Этот бункер был очищен, стерт с карт, с лица земли, и его полностью передали в их владение.

Место располагалось в полях вдалеке от шоссе, и для того, чтобы туда попасть, нужно было точно знать его местонахождение. Земляной туннель в середине травянистого пространства, длинный и витиеватый, и в конце каменный завал. Он выглядел, как неприступная стена, но на самом деле сбоку был проход, за которым и располагалась пуленепробиваемая дверь с хитрым механизмом.

Хейзел не могла поверить в эту удачу и доставала Ройса вопросами еще много месяцев, но в ответ получила лишь: "кое-кто мне был должен". И у ее брата были секреты.

- Возникли проблемы, мне сели на хвост, - спокойно ответила девушка, скидывая кроссовки с уставших ног.

Она сразу прошла в ванную комнату и захлопнула за собой дверь. Одежда упала на пол, волосы рассыпались по плечам. Хейзел не помнила, когда стриглась в последний раз, и рыжая копна уже отросла по пояс. Девушка была прекрасна словно лесная нимфа - упругое тренированное тело с округлыми мягкими формами, волнистые огненные волосы, обрамляющие силуэт, и красивое лицо с яркими золотистыми глазами, меняющими цвет в зависимости от погоды на улице. Только карминово-красный рваный круг около полутора сантиметров в диаметре в центре груди нарушал идеальную картинку.

Хейзел коснулась кончиками пальцев зажившего шрама и нежно погладила его по контуру. Он напоминал ей о Спартанце и о том, что она тоже смертна. На удивление, это были хорошие чувства. Со временем боль потери притупилась, ушла, расчищая место новым воспоминаниям, и мысли о парне теперь вызывали лишь сосущее чувство ностальгии глубоко внутри.

Теплая вода расслабила напряженные мышцы и освежила лицо и голову. Хейзел уткнулась лбом в стеклянную перегородку и выдохнула. Наводка, Псы, преследование, новый знакомый. Организм больше не желал такого количества новых неприятностей. А еще Макс знал ее имя и это было очень плохо. Очень. Весь мир и его жители должны были считать девушку погибшей.

Хейзел стукнула кулаком по стеклу, а потом беспомощно прижалась к перегородке всем телом, чувствуя, как тугие струи воды бьют ее по спине.

Через четверть часа она пришла в себя и вернулась в зал. Лисса сидела за столом и ела суп из глубокой миски, позвякивая ложкой, а Ройс стоял, сложив руки на груди, и задумчиво разглядывал лежащую на полу карту.

- Лис, а если отсюда? - он ткнул пальцем ноги на указанную точку, - через вентиляцию?

Девушка повернулась, не донеся ложку до рта, и посмотрела на пол.

- Не знаю...

Хейзел тихо хмыкнула.

Лисса попала к ним случайно. Просто с улицы. Маленькая белобрысая девочка сидела на тротуаре под дождем посреди квартала и смотрела в пустоту. Хейзел хотела пройти мимо, но Ройс остановился. Он долго смотрел на незнакомку, которая не обращала внимания на любопытных прохожих, а потом подошел к девушке и заговорил. Так оказалось, что Лисса не помнит о себе ничего, даже имени, и совершенно не разбирается в устройстве мира. Она была чистым листом.

Сначала Хейзел согласилась взять ее на время, но чем больше проходило дней, тем больше привыкали к девочке брат с сестрой. Она оказалась сообразительной, открытой и, так как ее не сковывали убеждения, вложенные всем в стране правительством, свободомыслящей.

Ройс с Хейзел определили, что на вид девушке может быть от четырнадцати до двадцати пяти, но более точно указать возраст не представлялось возможным. Круглое лицо с пухлыми щеками, светлые ресницы, брови и волосы, тонкая шея и худое тело - Лисса выглядела, как подросток, но мыслила, как взрослая, хотя ничего и не помнила.

- Тогда пусть мне будет девятнадцать, - сказала девочка, когда Ройс и Хейзел уже полчаса спорили о ее возрасте, - хорошая цифра.

Брат с сестрой переглянулись. Хейзел было ровно столько же, когда она ушла с работы и больше не вернулась. Действительно хороший возраст.

В конце концов, каждый сам волен выбирать, кем быть. Если у тебя нет прошлого, ты можешь самостоятельно создать свою личность с нуля - многие о таком могут только мечтать.

Имя девушка тоже выбрала себе сама. Вычитала в книжке, за которыми сидела круглые сутки, стараясь наверстать исчезнувшие воспоминания. Лисса Мур.

- Звучит фальшиво, - прокомментировала Хейзел.

- Мне нравится, - парировала девушка.

- Мне тоже, - кивнул Ройс.

Он всегда с ней соглашался. Хейзел с первого дня подозревала, что брат питает к малышке странно нежные чувства, и ее это напрягало.

- Наконец-то ты вышла из душа, - сказал Ройс, встречаясь с сестрой взглядом, - расскажешь, что случилось?

- А есть еще суп? - вместо ответа спросила девушка.

Лисса тут же подскочила с места и ринулась к кухонной стойке. Она налила Хейзел целую миску супа и вернулась с ним за стол, похлопав по месту на скамейке рядом с собой.

- Спасибо, милая, - поблагодарила девушка, поймав себя на том, что мысленно относится к Лиссе, как к дочери. Даже зовет ее так же, как звала мать саму Хейзел.

Ройс покачал головой и сел за стол напротив сестры. Он был недоволен, но Хейзел знала, что парень быстро отойдет - брат просто не умел долго злиться на нее. Девушка зачерпнула ложкой суп и с хлюпаньем втянула лапшу в рот, исподтишка наблюдая за Ройсом. Последний не сводил с нее глаз.

- Мы тут развлекаемся с Рейнольдом, - только Лисса звала парня полным именем, Хейзел до сих пор не могла привыкнуть. А Ройсу нравилось.

Малышка отставила наполовину опустевшую миску и развернулась на скамейке в другую сторону, оказываясь спиной к столу. Она кивнула в сторону карты и пояснила:

- Раздобыли у Стива план здания правительства.

Хейзел с подозрением покосилась на брата - такие вещи стоили дорого.

- Взамен на что? - напряженно спросила она.

Стив был неплохим парнем, но очень скользким. Из всех информаторов он был пока самым лучшим. Наверняка это не было его настоящим именем, но и Хейзел свое не называла при знакомстве, что логично. Но когда к Стиву обращался кто-то кроме девушки, она всегда начинала нервничать. Особенно, если это был Ройс. Хейзел думала, что его будет просто обвести вокруг пальца, а информаторы были большими любителями таких дел, поэтому все встречи она организовывала сама.

- Да ни на что особенное. Попросили дать контакт нашего связного у Неугодных в Розовых горах, - Ройс равнодушно пожал плечами.

- Они ничего не просят просто так, ты же знаешь. Либо деньги, либо информацию, которая впоследствии может стоить тебе жизни, - прошипела Хейзел, со шлепком плюхая ложку в тарелку и разбрызгивая суп по столу.

Лисса встала и через секунду вернулась с тряпкой. Все это время брат с сестрой сверлили друг друга упрямыми взглядами. Наконец, Ройс сдался. Он устало потер переносицу и кивнул.

- Ладно, как скажешь. В любом случае, карта теперь у нас. И я думаю, что это была хорошая сделка, - Ройс взял бутылку воды со стола и сделал большой глоток, - и, возможно, иногда тебе стоит прислушиваться не только к себе, - добавил парень, вставая.

Лисса проводила его грустным взглядом, а потом повернулась к Хейзел. Девушка молча прихлебывала суп, но по тому, с какой силой ее челюсти пережевывали лапшу, становилось ясно, что она в бешенстве.

- Так что сегодня случилось? - осторожно спросила Лисса.

- Наводка оказалась ловушкой. Я ничего не нашла и мне на хвост сели Псы. Еле сбежала. Но все в порядке, я же здесь, - Хейзел улыбнулась уголками губ, - не волнуйся.

Но Лисса волновалась. Взрывной нрав делал Хейзел нетерпеливой и иногда ее заносило. Последняя вылазка была подозрительной и не была до конца проверена, но Хейзел все равно рванула - слишком долго у них не было новых зацепок.

Наводка была анонимной - письмо по секретной электронной почте, которую знали лишь единицы. Адрес и текст: "дозы для Неугодных". Хейзел, увидев это, словно с цепи сорвалась. Раньше никто не мог предоставить ей какую-либо информацию о происходящем на станциях, а после смерти Спартанца это стало ее идеей фикс. Однако, все либо врали, либо действительно не знали, но говорили, что впервые слышат о чем-то подобном.

Ройс подробно продумал план, составил карту и рассчитал время, которое было необходимо для успешного набега. Хейзел должна быть уйти ровно в полночь, проникнуть в здание в два часа и пятнадцать минут, и потратить час на поиски улик, которые, по подсчетам парня, должны были быть на втором этаже - в кабинетах командующих. Если они и были не там, искать дальше было слишком рискованно.

И Хейзел действительно следовала инструкциям, однако не ожидала, что встретится с Псами прямо на выходе из здания посреди ночи. Они караулили ее у заднего входа - по крайней мере те двое, которых девушка видела. Возможно, с другой стороны были и другие. И, очевидно, без наводки они бы не смогли узнать о ее присутствии.

Не надо было доверять анонимным письмам.

Хейзел рассказала Лиссе подробности, не упомянув Макса и автоматы, чтобы не пугать, а потом, когда соседка ушла, тихо постучала в дверь в комнату Ройса.

- Что? - глухо спросил он из-за стены.

- Можно? - виновато пробормотала девушка.

Дверь распахнулась, и парень показался в проходе. В комнате горел приглушенный свет прикроватной лапы, а на постели лежала раскрытая книга - Ройс всегда читал, когда хотел успокоиться.

- Мне нужно тебе кое-что рассказать, - сказала Хейзел, когда дверь за ней закрылась.

Брат сел на край кровати, закинул ногу на ногу и поднял глаза на девушку. Хейзел облизнула пересохшие губы, а потом опустилась на колени прямо на пол напротив парня.

- Сегодня меня чуть не поймали. Псы были близко и были вооружены. Я слышала щелчок затвора - они реально были готовы стрелять, - девушка говорила быстро и сбивчиво, чтобы Ройс не успел вставить ни слова.

Сначала парень открыл рот, чтобы что-то сказать, потом на его лице отразилось удивление, следом раздражение, а за ним - испуг.

- Это значит, что мы стали более серьезными целями. Значит, что мы подбираемся ближе. Это хороший знак, - рассуждала Хейзел, опустив глаза в пол, - но я не только это хотела сказать...

Она покусала губы, наконец замолкнув, но Ройс уже потерял дар речи, поэтому послушно ждал продолжения.

- Меня спас один парень. Он знал мое имя и фамилию, знал, кто я. И помог скрыться в здании типографии, крайнем в квартале, если ты помнишь эту местность... - девушка покачала головой, - неважно. В общем, он знает обо мне, а возможно и обо всех нас. И он просил, чтобы я разрешила ему к нам присоединиться...

- Что? - только и смог вымолвить брат.

- Не знаю. Я, конечно же, сказала нет, но сейчас начинаю сомневаться. У него есть способности и умения, которые бы нам пригодились... Доступ к городским камерам - так он меня и нашел, и он явно не боится смотреть в лицо опасности, раз спас меня. Но... Другой вопрос - к чему он хочет присоединиться? Что мы такое? Мы что теперь какая-то банда?

Девушка замолкла, вылив все свои мысли на Ройса, и подняла на него глаза, в которых отголосками застыли все произнесенные вопросы. Парень медленно моргнул, отвел взгляд, размышляя. Воцарилась тишина.

- Нет, думаю, мы не банда, но... - Ройс сложил руки в замок и положил их на колени, - я бы дал нам другое название.

Хейзел вскинула брови. Брат заговорил медленно, осторожно, тщательно подбирая слова. По его интонации становилось понятно, что размышлял он о сказанном уже далеко не первый раз.

- Мы против системы, но мы не Неугодные. Наши взгляды не сходятся с доктриной государства. Мы бросили вызов устоям современного общества. Нас преследуют за то, что наши мысли иные. На нас начали охоту... И ты прекрасно знаешь, как именно нас назвать, - Ройс сделал паузу, взглянув в глаза девушке, - мы идем по стопам нашей матери...

Слово тут же искрой узнавания возникло в голове Хейзел. Она совсем забыла. Забыла про него.

Брат с сестрой понимающе переглянулись.

- Мама... - прошептала девушка, - как же я могла забыть...

- Да... - кивнул Ройс, - все-таки ты права. Это было в нас с самого рождения. Все к этому вело с самого первого дня. Диссидент - вот, как ее называли.

Глава 18

- Господин Главнокомандующий Терренс, разрешите? - солдат, прямой как палка, с военной выправкой, скользнул пальцами по козырьку черной фуражки и застыл в дверях.

Мужчина за столом, к которому он обращался, выверенным движением вывел подпись внизу документа и поставил рядом алую печать. Он поднял голову и откинулся в своем кожаном кресле.

- Докладывай.

Бархатистый голос с легкой хрипотцой, узкие внимательные глаза, низко опущенные брови. Солдат сглотнул, выпрямился еще больше и заложил руки за спину.

- Мы вышли на след цели под номером три, четыре, один, но ей удалось скрыться несмотря на то, что наживку она заглотила. Из рапорта военных преследователей от вчерашнего дня доношу следующее: женщина, около двадцати пяти лет, действует не одна. Опасности не представляет. Нам также стало известно имя: Хейзел Джонс. Три года...

Мужчина за столом поднял вверх раскрытую ладонь, останавливая солдата, и прикрыл глаза. Докладчик замер, ожидая приказов. Мужчина поднял веки спустя пару секунд, и от взгляда его синих глаз солдату стало не по себе. Новости явно были плохими, а гонцов с таким новостями, как известно, ждала не самая лучшая участь. Он сглотнул.

- Джонс? - медленно и тягуче переспросил мужчина за столом.

- Так точно, господин Главнокомандующий Терренс. Хейзел Джонс.

Губы мужчины растянулись в хищной улыбке. Солдат почувствовал, как по его позвоночнику прокатилась капля холодного пота, но не пошевелился.

- Слушай приказ, солдат, - медленно, четко выделяя голосом каждый слог, проговорил мужчина в кресле, - цель три, четыре, один перевести на первый уровень опасности. Найти и доставить ко мне живой. Сообщников ликвидировать. Выполнять.

- Так точно, господин Главнокомандующий Терренс! - солдат топнул ногой, козырнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и исчез за дверью. Только после этого он выдохнул.

Мужчина откинулся в кресле и посмотрел в окно, раскинувшееся на всю стену, на чистое голубое небо. На губах его играла слабая улыбка, но глаза были напряженными и колючими.

- Джонс... - тихо произнес мужчина, - я знал, что еще услышу твое имя.

Глава 19

Хейзел распахнула глаза и уставилась на бледно-серый потолок. На душе было неспокойно. Тревожность цепкой рукой обхватила сердце и медленно сжала. Девушка поворочалась, стараясь снова уснуть. Ничего не вышло. Испустив недовольный вздох, она села в кровати и потерла руками лицо - ощущения бодрости явно не было.

Хейзел показалось, что ее что-то или кто-то разбудил, но вокруг было тихо и пусто. Только ее маленькая комната, кровать в середине, узкий стол напротив, стул рядом с ворохом одежды и боксерская груша под потолком в углу. Девушка поднялась с постели и подошла к двери, дернув ручку для проверки - заперто, как и всегда. Здесь никого не могло быть. Хейзел всегда закрывалась на ночь на ключ - только так она могла уснуть.

Может просто плохой сон.

Девушка походила из стороны в сторону, стараясь привести мысли в порядок, потом решительно собрала волосы в хвост, натянула спортивные шорты и воткнула в уши наушники, включая в плеере музыку. Она бросила полный обожания взгляд на боксерскую грушу, потом на перчатки, лежащие на столе. Покачала головой.

- Сегодня по моим правилам.

Звонкий удар обнаженной кожи о грушу. Еще один. Кулаки тут же загорелись от боли, но девушка лишь довольно улыбнулась. Разворот, удар ногой. Малоберцовая кость заныла. Тело послушно крутанулось снова, и девушка выполнила очередь быстрых четких ударов руками. Легкая нагрузка моментально разогнала кровь после сна, дала Хейзел необходимые силы, а боль заставила вновь чувствовать себя человеком.

Нога. Рука. Рука. Нога. Корпус послушно крутился, подчиняясь. Пресс напрягался с каждым движением, горел. Страх и тревожность исчезли, выветрились вместе с выступившим на лбу потом.

Удар за ударом, жар тела, звонкие хлопки от соприкосновений с грушей. В такт с песней, звучащей в ушах. Музыка заполняла голову, вымещая лишние мысли. Мелодия сливалась с телом воедино, становясь целым.

Стук в дверь, осторожный голос.

- Хейз, завтрак готов, - тихо сказала Лисса через стенку.

Хейзел не услышала. Лишь начала колотить кулаками грушу пуще прежнего. Пот стекал по спине и лбу, мышцы отзывались приятной усталостью. Хейзел обожала физические нагрузки. Бег и бокс. Энергия, которую чувствуешь, когда бежишь, давала смысл жизни. Эйфория, когда бьешь грушу - добавляла смыслу удовольствие. Чистейшее счастье, накрывающее все больше с каждым ударом кожи о гладкую твердую поверхность. В такие моменты Хейзел чувствовала, что непобедима.

Девушка остановилась только, когда вся одежда и волосы пропитались потом насквозь.

Очищение. Вот, что она ощущала.

Груша медленно покачивалась из стороны в сторону, амплитуда становилась все меньше. Девушка дождалась полной остановки, а потом провела по черной коже кончиками пальцев - на удачу.

Песня в наушниках закончилась, секундная пауза, и Хейзел услышала громкий настойчивый стук в дверь.

Ройс. Только он мог так колотить. Лисса была мягкой и осторожной.

- Хейзел! - крикнул он явно не в первый раз, судя по громкости его голоса и раздраженной интонации.

- Чего!?

- Лисса ждет тебя к завтраку.

Эту фразу парень произнес уже спокойно.

- Ага, - равнодушно пробормотала Хейзел, но по ответной тишине поняла, что брат уже ушел.

Лисса хотела, чтобы они ели вместе хотя бы раз в день - ей это было важно. Но чаще всего Хейзел вообще не хотела есть. Бесполезное времяпрепровождение. Но она вышла из комнаты.

Мокрая, в спортивной одежде, села за вытянутый стол, используемый и для трапезы, и для обсуждений, и для планирования миссий. Универсальный стол. Сейчас на нем стояли три плоские тарелки со взбитым омлетом, корзинка с хлебом и большие чашки, до краев наполненные кофе. Аромат с ноткой горечи приятно щекотал ноздри.

- Воды? - не дожидаясь ответа, Лисса протянула девушке ее бутылку.

Хейзел залпом выпила все содержимое, а потом подвинула себе чашку кофе и подняла глаза на брата. Он только что уселся напротив, пожелал приятного аппетита, и подцепил вилкой омлет.

- Ты проверил списки по школам?

Новый проект, который не получал никакого развития уже два месяца. Стив передал им словесно пару слухов о том, что в нескольких школах пропадают дети. Пока это были только разговоры, без подтверждений, но теория требовала проверки, потому что ее идея была близка к тому, чем и занималась компания. Хейзел сразу заинтересовалась этими слухами - если начали пропадать не только Неугодные, значит правительство шло на риск. Что-то происходило. И точно не что-то хорошее.

Пока удалось добыть только списки Распределения сфер трехлетней давности. И надо было достать списки Распределения направлений, чтобы сопоставить и понять, действительно ли кто-то пропал. Конечно, это было то же, что искать иголку в стоге сена. Школ было очень много, учащихся тоже. Предстояла долгая монотонная работа. И Ройс согласился за нее взяться.

- Вчера еще десять листов. Ничего. Возможно, пустышка, - ответил парень, не поднимая головы.

- Нельзя останавливаться, пока не проверим все списки. И пусть это окажется последнее имя, которое мы прочитаем, но, если оно есть - мы должны до него добраться, - проговорила Хейзел, сжимая кулаки.

Лисса уныло ковыряла омлет - она не любила разговоры о деле за столом, но казалось невозможным говорить о чем-то другом. Все мысли Хейзел были заняты только желанием что-то откопать, получить новую информацию, приблизиться к правительственным тайнам. Девушка сунула вилку с омлетом в рот, не чувствуя вкуса, и быстро прожевала.

- Надо купить продукты, - пробормотала Лисса, - заканчиваются.

- Я схожу, - быстро ответил Ройс прежде, чем это сделала Хейзел.

Сестра всегда рвалась на улицу, на выход, желая рисковать и получить дозу адреналина. Ройс думал, что в будущем это может стать проблемой - такое желание. Он старался его минимизировать, но Хейзел могла остановить только она сама.

- Пойду на пробежку, - буркнула девушка, вставая из-за стола. Омлет остался почти нетронутым.

Глава 20

Когда дверь бункера захлопнулась за спиной Хейзел, девушка вставила в уши наушники и медленно пошла к выходу из туннеля. Она так и не приняла душ после тренировки и сейчас чувствовала себя мокрой и липкой, но желание выбраться на воздух было сильнее желания помыться.

Камни, тропа, в конце забрезжил свет. Солнце только начинало подниматься - Хейзел всегда просыпалась рано. Она поднялась в поле и полной грудью вдохнула свежий воздух. Сердце застучало быстрее, предвкушая долгую пробежку. Как только девушка собралась тронуться с места, ей на плечо легла чужая рука.

Тело тут же замерло. Хейзел похолодела внутри. Зря она надела наушники так рано - не услышала звуков приближающейся беды. Звуков чужого присутствия.

Человек беспардонно выдернул наушник из уха девушки и обошел ее, попадая в поле зрения.

- Твою мать, - прошептала Хейзел, стискивая зубы.

- Фу, как грубо, - улыбаясь во все тридцать два, сказал Макс, с интересом разглядывая девушку, - думала, так легко избавишься от меня?

- Очень на это надеялась, - огрызнулась Хейзел, думая, каким образом избавиться от неожиданного гостя.

Парень, в свою очередь, с удовольствием наслаждался ситуацией.

- Вижу, как крутятся винтики в твоей голове, - усмехнулся он.

- Шестеренки, - на автомате поправила девушка.

Макс нахмурился, не понимая, а потом махнул рукой.

- Как пожелаешь.

Хейзел закатила глаза и, словно пружина, попрыгала на месте - обычная разминка перед бегом. На парня она не смотрела. Через секунду девушка сделала шаг вперед и побежала, с наслаждением пуская свежий воздух в легкие. Ветер тут же забрался в волосы, приятно обдувая влажную кожу головы и всего остального тела. Хейзел вложила все силы в скорость и помчалась вдоль желтой жухлой травы, обрамляющей поле. Окружающий мир тут же слился в одно красочное полотно, переливающееся яркими красками. Высокое солнце пылало, отражаясь на вспотевшей коже девушке причудливым блеском. Хейзел воткнула в ухо наушник, так нелюбезно вырванный новым знакомым, и включила музыку, с наслаждением впитывая каждую хорошо знакомую ноту - кассета была всего одна, и она слушала ее по кругу уже третий год. Желанный яркий горизонт, линия, разделявшая бугристую дорогу и иссиня-голубое небо, привычно оставался на месте, даже не думая приближаться к своей преследовательнице. Хейзел вдавливала подошвы в землю, с каждым шагом ускоряясь все больше, чувствуя, как жизненные силы наполняют ее, позволяя дышать по-настоящему. Бег - час, когда она полноценно была наедине с самой собой. Шестьдесят минут, от первого шага и последнего рваного вдоха, когда девушка ни о чем не думала и была действительно свободна.

Остановившись возле высокого столба, который всегда был ее конечной точкой, Хейзел свернула в поле и рухнула на сухую траву. Взгляд тут же нашел голубое небо, желтое пятно солнца и кучерявые облака причудливой формы. Девушка остановила взгляд на одном и мысленно обрисовала его форму, преобразуя в нечто фантастическое в своей голове: морское животное с рогами и довольной улыбкой на лице заискивающе глядело через плечо. Звало ее куда-то к себе, в водные дали, в бесконечные океаны, омывающие такую разную землю. Хейзел прищурилась, выхватила с неба другое облако, и проделала с ним то же самое. Маленький скрюченный инопланетный человечек вносил торт в большой тронный зал. Торт был отравлен. И только девушка об этом знала.

Тело приятно гудело, каждая мышца напряженно сокращалась и расслаблялась, отдаваясь быстрым стуком в сердце. Организм разгонял кровь по венам, заставляя каждую клеточку функционировать. Хейзел глубоко вдохнула, наполнила легкие воздухом до отказа, а потом медленно выдохнула, ощущая слияние с травой под собой, влажной землей, высоким небом и легким ветерком. Когда сердце наконец наладило свой ритм, а каждая клеточка тела расслабилась, она прыжком поднялась на ноги и пошла обратно к дороге, перебирая пальцами высокую траву. Вернувшись на свой беговой путь, девушка огляделась, изучая окрестности, а потом с привычным прыжком оттолкнулась и снова ринулась вперед, теперь уже в обратном направлении.

Через четверть часа перед взором Хейзел возникла далекая высокая фигура, которая никак не вписывалась в окружающий пейзаж. Парень стоял, засунув руки в карманы, и смотрел прямо на нее, а когда их тела поравнялись, он сорвался с места и побежал рядом. Девушка хмыкнула, но даже не подумала снизить скорость - пусть попотеет, полезно. Может передумает ее преследовать.

Когда через пять минут парень все еще бежал рядом, не сбавляя скорости, а его губы явно произносили нецензурные слова, Хейзел хмыкнула, и помчалась еще быстрее - оставалось десять минут. Макс старался изо всех сил, его желание достучаться до девушки начинало казаться ей действительно серьезным. Хотя после такой тренировки парень вряд ли сможет адекватно формулировать свои мысли в слова. Через минуту ноги Макса перестали попадать в шаг Хейзел, и он стал замедляться, отстал на пару шагов, но не остановился. Музыка в ушах девушки позволяла не слышать странных звуков, доносящихся со спины, которые были больше похожи на предсмертные конвульсии раненого зверя, чем человеческое дыхание. На горизонте показалось нужное место - тощая березка возле асфальтированной дороги. За ней следовало повернуть направо и двигаться в прямом направлении сорок три шага. Других ориентиров не было. Когда Хейзел ступила с дороги в траву, собираясь отправиться обратно в бункер, край ее майки оказался в мертвой хватке парня, а потом тонкая ткань резко потянулась к низу. Макс ничком рухнул на землю.

Парень повернулся на спину, раскинул руки, словно морская звезда, и закрыл глаза. Его грудная клетка тяжело вздымалась и опускалась, подрагивая от чрезмерно быстрого сердцебиения. Хейзел остановилась, вытащила наушники, сложила руки на груди и вопросительно посмотрела на Макса. С минуту он лежал молча, старательно восстанавливал дыхание и пытался оклематься. Девушка улыбнулась - вид парня ее забавлял, и она была довольна тем, что стала причиной его временного полуобморока.

- Что ж, Максвелл О'Коннор, смотрю, ты уже не такой болтливый? - глядя на парня сверху вниз, иронично спросила Хейзел.

- Ты... Быстро бегаешь... - хрипло выдавил парень, встречаясь взглядом с ее смеющимися янтарными глазами. Несмотря на плачевное состояние, губы Макса медленно растянулись в самоуверенной улыбке. - Ты запомнила мое имя. Как это мило. Значит я все же оставил след в твоем холодном сердце?

Хейзел закатила глаза и фыркнула. Ее лицо вновь стало непроницаемым, закрытым, слова заставили ее замкнуться в себе, и она отступила на шаг назад. Макс неотрывно следил за ней цепким взглядом темно-серых глаз. Они были интересной вытянутой формы, узковатые, но при этом довольно большие, из-за чего казалось, что парень вечно смотрит с хитрым прищуром. И это выражение лица довольно часто выводило из себя многих людей, не самых приятных личностей, с которыми парень бывало сталкивался.

- Кажется, тебе было мало пробежки? - пренебрежительным тоном бросила Хейзел, собираясь отвернуться и уйти. Хотя оба знали, что она теперь никуда не денется, у нее не было выбора, ведь парень знал их тайное логово. И теперь девушка судорожно обдумывала, как поступить.

Вчера у нее еще был выбор и время на размышления - насколько им необходим в команде новый человек и насколько он будет полезен? А теперь он заявился в бункер и поставил ее перед фактом. Это злило.

- Я упертый, - хвастливо заявил Макс, принимая вертикальное положение.

Он пару раз слепо моргнул, потер пальцами виски, и с кряхтением поднялся на ноги. Его тело покачивалось из стороны в сторону, словно парень был пьян, и Хейзел снова недружелюбно фыркнула. Она совсем не скрывала своего пренебрежительного отношения.

- Я заслужил место под солнцем?

- Нет, - повторила Хейзел свой прежний ответ, но сейчас, скорее, из вредности, а не из каких-то логических соображений.

Макс поморщился и состроил печальную гримасу.

- Ах, Хейзел Джонс, что же еще мне нужно сделать, чтобы завоевать место в твоем сердце? - Брови девушки хмурясь поползли вниз. - Принцесса спасена и найдена. Имя героя на ее устах. Осталось лишь погубить дракона. Так позволь же мне завершить свою миссию!

Высокопарная тягучая речь с певучими нотками лилась изо рта парня, как будто он каждый день тренировал свои актерские навыки на сцене. Хейзел перестала воспринимать его слова всерьез еще в самом начале знакомства, поэтому теперь его выступление воспринималось, как белый шум. Девушка подняла голову к небу, наблюдая за облаками - они вдруг перекрыли солнце, и улица обрела серые краски.

- Кажется, дождик собирается, - последовав ее примеру, взглянул вверх и Макс. В его интонации явно чувствовался намек на приглашение войти.

Хейзел вздохнула еще раз, особенно шумно и сердито, и поманив парня за собой пальцем, круто развернулась на пятках и шустро двинулась в сторону бункера. Она уже давно знала дорогу наизусть, но привычка отсчитывать шаги осталась. Раз, два, три. Здесь была низкая кочка, а за ней колючий кустарник, в которой девушка первые два месяца постоянно залезала ногой. Десять, одиннадцать. Полоса сиреневых и желтых полевых цветов. Двадцать. Сорок.

- Сорок пять, - шепотом проронил Макс, неотрывно следуя за Хейзел, - сорок пять шагов до тайного места, я прав?

- Нет, - усмехнувшись, повторила девушка, и покачала головой, выказывая свое разочарование.

- Как это "нет"? А сколько? Я считал ровно по твоим шагам, - в голосе Макса слышалось настоящее огорчение, - снова разбиваешь мне сердце. Рвешь душу на части.

Хейзел резко развернулась и схватила его за грудки, резко дернув вверх. От неожиданности парень потерял равновесие и его глаза удивленно округлились.

- Слушай сюда. Еще одно твое дурацкое высказывание и в следующую секунду твоя жизнь оборвется, понял? - прошипела девушка ему в лицо. Все ее тело напряглось, челюсти сжались, а руки держали Макса так крепко, что он испугался. Реально испугался. Осознал, что девушка не шутит.

Убедившись, что в глазах парня появилось понимание и страх, Хейзел так же резко разжала руки, отпуская его, словно тряпичную куклу, и спустилась в туннель. Макс завис - тело не успело среагировать на столь резкую перемену, но парень сразу сделал себе в голове пометку, что ему следует быть аккуратнее с девушкой. Он уже слишком много раз сегодня чувствовал себя некомфортно - то теряя дыхание, то теряя дар речи.

Глава 21

В молчании они преодолели каменистый завал, прошли через узкий туннель в полной темноте и, наконец, остановились напротив внушительно гигантской металлической двери. Макс ее не видел, но чувствовал, что почти достиг своей цели - через секунду он войдет в секретное помещение, от мысли о котором у него захватывало дух. Хейзел потянула на себя запирающий механизм, совершив быстрые нехитрые действия, дернула засов и крутанула штурвал, снимая блокировку. Дверь с характерным щелчком поддалась и с глухим шумом медленно открылась. Девушка перешагнула через порог и повернулась лицом к своему нежданному гостю. Макс смотрел во все глаза, разглядывая каждый уголок помещения.

- Ты молчишь, я - говорю, ясно? - холодно произнесла Хейзел. Парень кивнул. Он наконец-то стал послушным, потому что его увлекли другие дела, а именно - восхитительный бункер непомерно больших размеров.

Глазам вошедших предстала огромная полукруглая комната с длинным столом в центре; с полноценным кухонным гарнитуром: раковиной, плитой, холодильником; упругим серым диваном с противоположной стороны и с ворохом бумаг, ровным слоем распределенных по полу. Карты, фотографии, бесконечные записи, зарисовки. Ими же были увешаны стены и дверь холодильника. Посреди комнаты висела одинокая лампа, дающая голубоватый холодный свет, создающий ощущение какой-то нереальности происходящего.

- Хейзел, - с пола поднялась Лисса, но вдруг замерла, так и не разогнувшись до конца.

Взгляд девушки мелькал между подругой и незнакомцем, и с каждой секундой ее глаза становились все больше, хотя и так были огромными.

- Ройс ушел? - без каких-либо комментариев бросила Хейзел девочке вопрос.

Лисса медленно кивнула, не произнося ни слова. Ее лицо приобрело меловой оттенок - кровь всегда отливала от кожи, когда девушка нервничала и попадала в стрессовые условия. Хейзел подтолкнула Макса внутрь и закрыла за собой дверь, после чего прошла вглубь помещения, к раковине, налила в стакан воды, выпила. Выпила еще. Парень и девочка стояли, замерев друг перед другом, ожидая, что хозяйка ситуации сделает первый шаг и начнет объяснения.

Напившись, Хейзел поставила стакан на стол, прислонилась спиной к его краю и сложила руки на груди.

- Лис, это Максвелл О'Коннор.

- Можно Макс... - начал новый знакомый, но осекся, когда рыжая бросила на него испепеляющий взгляд.

- Вчера он помог мне сбежать от Псов после вылазки. Макс, это Лисса Мур. Она...живет здесь.

Хейзел покусала губы, размышляя, что бы еще добавить к знакомству, но не придумав больше ничего интересного, лишь махнул рукой в воздухе:

- Знакомьтесь. - Она стащила с себя майку, оставшись в одном лишь спортивном топе, и направилась к двери в ванную комнату. В конце концов, Хейзел уже давно пора было принять душ.

Девушка почувствовала, что парень проводил ее фигуру пристальным взглядом, буквально физически его ощутила, а через секунду захлопнула за собой дверь, стянула остальную одежду и забралась под душ. Хейзел знала, что Лисса сможет постоять за себя - она была смелой и сильной девочкой, и каждый день самостоятельно тренировалась даже без помощи близнецов.

Оставшись на кухне одни, незнакомцы какое-то время не шевелились, пока Макс, наконец, не устал стоять и не упал на диван с тяжелым вздохом. Следом за ним и Лисса опустилась обратно на пол, но каждая клеточка ее тела оставалась в диком напряжении. Она быстро сгребла в кучу бумаги, старательно складывая их в ровные стопки, но смысла особого в этом не было - информация была повсюду, и Макс мог спокойно ее изучать.

- Лисса Мур, - пробуя имя на языке, произнес парень, нарушая тем самым возникшую тишину, - звучит фальшиво. Хотя я не удивлен. С вашей-то деятельностью. Скорее удивительно, что Хейзел носит свое имя, находясь в самой большой опасности...

Лисса, часто моргая, слушала беспочвенные рассуждения парня. Она чинно и невозмутимо сложила руки на коленях, не проявляя никаких эмоций на лице. Макс окинул девушку пристальным взглядом с головы до пят и продолжил:

- Полагаю, ты третий - неизвестный мне игрок. Это ты проникла в здание музея истории три месяца назад и устроила там переполох? Я читал в газетах... "Невидимый гигант сеет хаос..."

Макс удовлетворенно улыбнулся, в его глазах мелькнула искра восхищения, и Лисса почувствовала себя не в своей тарелке - она знала, что про нее писали в новостях, но не думала, что кто-то узнает ее истинную личность.

Ту вылазку они действительно хорошо спланировали, в отличие от вчерашней. Ройс достал план здания, изучил его вдоль и поперек и дорисовал недостающие детали, скрытые от простых смертных, но замеченные его зорким глазом - образование архитектора делало его незаменимым в своей области, а нужные связи, полученные во время учебы и работы, помогли подтвердить догадки.

В историческом музее хранился единственный древний артефакт, который, во-первых, был по-настоящему древним - говорили, что он появился за тысячу лет до Великого Падения - а во-вторых, только он интересовал Хейзел.

"Книга правил жизни" - так ее назвали. Восстановленная, очень хрупкая, ценная и желанная. И очень загадочная.

В современном мире она не имела большой ценности, потому что была написана старым языком, который никому не удалось прочесть, но ходили слухи, что в ней содержится вся информация о прошлом, о том, как все было на самом деле. Хейзел буквально бредила идеей ее заполучить еще с самого детства - как только впервые услышала про нее на уроке истории.

Для пущей убедительности друзья запланировали не просто кражу книги, а хищение с представлением. Им удалось прихватить с собой часы Первого Главнокомандующего Эдуарда, прапрапрадеда нынешнего Терренса. Он считался первым и истинным правителем, после которого ветвь власти ушла в другие семьи, и только сейчас, двадцать лет назад, место вновь занял предок Эдуарда - Вальден. И с его приходом мир стал потрясающе прекрасен.

Вернее, так говорили.

Часы были дорогой игрушкой, но не более - их можно было продать на черном рынке по высокой цене. С ними и книгой Лисса унесла в довесок бумаги, описывающие устройство различного оружия, которое кануло в лету и уже не использовалось - в них не было необходимости, но компания сочла забавным украсть именно такой комплект.

- Представляю, что о нас скажут в новостях, - веселилась Хейзел, - воры унесли ценные часы, древние учения и никому не нужные рисунки пистолетов. Кто же они? Глупцы, не знающие цену вещам, или черные маги, задумавшие неладное?

Так и случилось.

Общественность вообще была крайне удивлена кражей из музея - раньше о таком никто не слышал, и именно поэтому в здание оказалось достаточно просто проникнуть. Простая сигнализация, один охранник ночью, который сидел только для вида, и устаревшие камеры, установленные еще в самом начале открытия. Слепые зоны легко просматривались даже из зала - узкий угол обзора, всего пятьдесят градусов, и низкая четкость картинки без звука. Ройсу понадобилось всего один раз посетить помещение, чтобы придумать, как пройти незамеченными.

И Лисса стала привидением. Светлая, маленькая и тонкая, она и так была похожа на призрака больше, чем на человека, поэтому девушка легко вжилась в свою роль. Проникла в музей перед самым закрытием, затаилась в туалете, дождалась, когда охранник начнет вечерний обход и проскользнула в сувенирный зал. Ровно в десять Ройс вырубил электричество, что давало девушке пять минут до включения аварийного света. Лисса неслышно пробежала вдоль зала, открыла витрины одну за другой - сразу сработала сигнализация - вытащила часы, бумаги, книгу, и оставив все открытым, скрылась в каморке охраны.

План спрятаться на виду сработал идеально. На вой сирен приехала команда Псов, состоящая всего из двух человек, которые были удивлены так же сильно, как в последствии удивился и остальной мир. Они прочесали весь музей вдоль и поперек, просмотрели камеры в каморке охранника, пока Лисса скрючившись сидела в тумбочке у противоположной стены, и составили рапорт. Неизвестная личность мелькнула на камерах лишь раз, в момент самого воровства, а потом скрылась в неизвестном направлении и исчезла. Портрет составить не удалось. Возможный рост - около двух метров, скорее всего, мужчина.

Это была идея Хейзел - ввести ищеек в заблуждение. Кроссовки с высокой платформой и смешной чурбан на голове, скрытый под плащом, и Лисса стала высоченным парнем, ничего общего с ней не имеющим. Так у общественности появился "невидимый гигант".

Успех миссии еще долго ликованием отзывался в сердцах членов компании, но последующий провал с изучением книги подкосил Хейзел на целый месяц. Текст оказался нечитабельным.

Глава 21/2

- Третий игрок? - подала голос Лисса.

Макс нахально улыбнулся и подался вперед, облокотился локтями на колени и сцепил руки в замок. Он заговорил тише, словно делился некой тайной, но его голос оставался все таким же мелодично звучным, и у девушки зашевелились волосы на затылке от этого странного говора - парень напрягал ее все больше.

- Да, третий игрок, - промурчал Макс, - Хейзел Джонс - мозг банды. Толкает общую идею вперед, лидер, хваткая и настойчивая. Из-за нее вы все здесь. Ее брат - Рейнольд Джонс, мыслитель и планировщик, занимается кропотливой работой, требующей логики, и единственный, кто продолжает вести нормальную жизнь. Я, кстати, удивлен, потому что очень логично было бы выследить Хейзел через брата. Но вы так хорошо прячетесь, что никому и в голову не приходит, кто именно за этим стоит. Да и дела у вас еще не такие уж громкие, чтобы заметить, - парень закинул ногу на ногу и вновь откинулся на спинку дивана, - это я достаточно умен, чтобы сложить два и два, замечаю мелкие детали. Хотя ты до сегодняшнего дня так и оставалась для меня загадкой, но я подозревал о твоем существовании, потому что всегда нужен шпион. Незаметный, скрытый, стертый с лица земли, как и этот великолепный бункер. Тот, кто делает всю мелкую и грязную работу. Пролезает в щели и таится в углах. Да, Лисса Мур?

Вода в душе выключилась, стало тихо, только слабое гудение электрической проводки слышалось из-за стен. Лисса медленно моргнула, не сводя своих голубых глаз с нового знакомого, и застыла. Она ждала, когда вернется Хейзел и все объяснит. И Ройс еще ушел так не вовремя.

Хезйел вышла из душа, громко хлопнув за собой дверью, и босая прошла мимо кухни, свернув в свою комнату. Через минуту она вернулась в чистой одежде - большой красной толстовке, и коротких черных спортивных шортах, которых почти не было видно. Мокрыми волосы Хейзел казались совсем темными. Они волнами спускались по спине, оставляя после себя влажные дорожки. Капли с кончиков периодически с глухим стуком падали на пол. Лисса и Макс не спускали с девушки взглядов, ожидая ее дальнейших объяснений. Хейзел постучала пальцами по столу, посмотрела на присутствующих, и наконец сказала:

- Итак, узнали друг друга получше?

Лисса отрицательно покачала головой, а потом тихо ответила:

- Скорее, я узнала больше про себя.

Хейзел нахмурилась, заправила пряди волос за уши и скрестила руки на груди. Ее взгляд стал серьезным и сосредоточенным. Девушка посмотрела Максу в глаза, задавая молчаливый вопрос.

- Я просто рассказал, что про вас знаю, - пожал плечами парень, - ничего такого. Лишь догадки.

Лисса и Хейзел обменялись двусмысленными взглядами. Макс занервничал. Он сел ровно, подобрался, выпрямился, крепче сжал руки в замок.

- Я не представляю для вас опасности, - оправдываясь, продолжил парень, - честное слово.

- Когда кто-то говорит "честно" - я сразу начинаю подозревать его во лжи, - серьезно проговорила Хейзел.

Молчание длилось около минуты. Собравшиеся обменивались оценивающими взглядами - каждый размышлял об опасности, которую ему представляет другой. Хейзел задумчиво кусала губы, ногой отстукивая голой пяткой одной ей известный ритм. Лисса переводила взгляд с одного на другого, потом на бумаги у своих ног, и обратно. Макс не сводил взгляда с рыжей девушки, зная, что решение его судьбы полностью зависит от нее. И, если оно не будет положительным, то будущее парня становилось очень призрачным - компания знала, что ему известно довольно многое.

Металлический скрип, щелчок, входная дверь разгерметизировалась, поддалась, и медленно распахнулась, открывая взору присутствующих черный коридор и слабо освещенную мужскую фигуру. Ройс переступил порог, заблокировал дверь и повернулся к остальной компании. Его взгляд тут же уцепился за инородный объект и тело парня окаменело.

- Хейзел, - ровным голосом произнес Ройс, не взглянув на сестру.

- Ройс, это Максвелл О'Коннор, про которого я тебе вчера рассказывала, - поднимаясь из-за стола, ответила девушка на незаданный вопрос, - он меня спас.

Парни не сводили друг с друга цепких хищных взглядов, каждый словно пытался прочитать в глазах другого все мысли. Безуспешно. Хейзел прошла через комнату и встала ровно между ними, глядя на Ройса.

- Рейнольд Джонс, должно быть, - в этот раз Макс не улыбнулся - чувствовал напряжение, вновь накалившее воздух.

Хейзел скрипнула зубами, прикрыла глаза, постаралась успокоиться - новый знакомый умело выводил ее из себя.

- Можете звать меня Макс, - продолжил парень и повернулся к Лиссе, - а тебя можно звать малышкой?

Все произошло моментально. Ройс клацнул зубами. Скинул с плеч рюкзак с провизией - тот со звоном рухнул на бетонный пол - и в два прыжка оказался у дивана. Макс не успел среагировать, даже не пошевелился - не было у него опыта в бою. Через секунду Ройс сидел на спине парня, вжимая его лицом в пол.

- Ройс, твою мать! - крикнула Хейзел, которая отреагировала ровно через секунду после действий своего брата. Сейчас ее руки крепко держали парня за шкирку, не давая тому совершить задуманную глупость.

Макс просипел нечто нечленораздельное - ворот толстовки медленно затягивался вокруг его шеи, не давая вымолвить ни слова. Ройса оттаскивала назад сестра, пока он удерживал одежду нового знакомого в своих руках.

- В чем твоя проблема!? - рявкнула Хейзел так громко, что вздрогнули все присутствующие.

Девушка ловко просунула левую ногу между напавшим и его жертвой, подхватила Ройса под живот и одним выверенным движением откинула его назад. Макс тут же захрипел и перевернулся на спину, шепча слова проклятия. Ройс быстро поднялся с пола, потирая ушибленный затылок - сестра хорошо владела боевыми приемами - и бросил злобный взгляд на полуживого парня.

- Сядь! - приказала брату Хейзел, а потом подала руку Максу, - а ты - вставай!

Парень послушно принял вертикальное положение, потом ухватился за девушку, и через секунду она поставила его на ноги. Макс никак не ожидал, что в ней заключена такая сила - словно Хейзел каждый день поднимала сотни мужчин. Он посмотрел на нее искоса, с большим уважением, чем прежде. Девушка взгляд заметила, но проигнорировала.

- Итак, теперь, когда все знакомы и спокойно сидят за столом, как порядочные люди, - она поджала губы, взглянув на брата и продолжила, - как люди, а не дикие животные, мы можем поговорить.

Хейзел вдруг словно из ниоткуда вытянула металлический прямоугольник, провела по нему пальцем, и тот бесшумно раскрылся, превращаясь в портативный ноутбук. Глаза Макса округлились, он быстро похлопал ладонями по своим карманам, а потом посмотрел на девушку. Хейзел улыбнулась.

- Теперь ты расскажешь нам все, что знаешь, и покажешь все, что умеешь, - хлопая ресницами, сказала девушка. Ее лицо казалось безобидным, но аура гнева пугала всех сидящих за столом.

Макс придвинул к себе ноутбук, его пальцы быстро побежали по клавиатуре, по экрану, замелькали папки, файлы, картинки, а через пару секунд он развернул ноутбук и подвинул на край стола.

- Здание правительства в эту самую секунду, - гордо сказал парень, щелкнул кнопкой, и белая громадина развернулась на весь экран.

Лисса и Ройс инстинктивно придвинулись ближе. Четкость картинки была настолько хорошей, что в окнах можно было разглядеть находящихся в комнате людей. Губы Ройса зачарованно приоткрылись.

- Экстенса Эквариум 230 с дополнительной сенсорной поверхностью, - с придыханием произнес он, - его невозможно достать... Доступ к покупке открыт только для членов правления и госслужащих первого и второго ранга. Откуда он у тебя?

Ройс поднял глаза на Макса, его взгляд смягчился, но напряженная линия губ все еще выдавала недоверие к новой персоне.

- Я расскажу вам все, если смогу работать с вами.

Хейзел медленно повернула голову в сторону парня и усмехнулась.

- Нет. Ты расскажешь нам все сейчас, и тогда мы подумаем, что с тобой делать, - ледяным тоном сказала она.

Макс несколько секунд смотрел ей в глаза, а потом сдался, опустила руки в карманы и извлек из них разнообразные гаджеты.

- Видимо, "нет" - это твое любимое слово? - сарказм остался без внимания, и парень продолжил выкладывать вещи на стол, - портативный телефон Венум 500 с глушителем и защитой от уничтожения, датчик движения АР-24 Норд на 100 километров, глушитель связи...

Ройс нетерпеливо хватал названные вещи одну за другой, восхищенно осматривая.

- Откуда? - коротко спросила Хейзел, и, хотя в ее руках не было пистолета, Макса не покидало ощущение, что он находится под прицелом.

- Черт! Это что, САП-планшет!? - воскликнул Ройс, аккуратно, еле касаясь пальцами, поднимая со стола тонкий стержень.

Парень коснулся боковой кнопки, послышалось тихое жужжание, и устройство преобразилось. Голографический прозрачный экран двадцать на двадцать сантиметров выскользнул из металлического удлиненного цилиндра, возникла голубая символика загрузки и через секунду глазам собравшихся предстал ровный сияющий круг, внутри которого медленно возникали прямые линии. Глаза Хейзел, до того равнодушные, теперь недоверчиво округлились, и ее взгляд впился в изображение на устройстве.

Круг расширился, линии соединились, образуя пространства, забегали точки, объединяясь и формируя следом желто-красные бесформенные фигуры. Раздался длинный писк, и картинка замерла. На экране появился точный план бункера, в котором находилась компания, с их точным тепловым обозначением.

- Боже мой... - прошептала Хейзел.

Макс протянул руку, тронул картинку, смахивая в сторону, и на столе появилась ее полная объемная версия. Идеально точная карта помещения, в котором они находились, в режиме реального времени. Каждая стена, каждая дверь, и каждый человек, сияющий желто-красным огоньком.

Хейзел непроизвольно задержала дыхание - ее тело забыло, что нужно выполнять эту важную функцию - ладони моментально вспотели от внутреннего возбуждения, в голове пронеслись картинки будущего, планы, идеи, целый мир будто заново открылся ей.

- Макс... - теряя голос, зашептала девушка, - кто ты, черт возьми, такой?

Троица медленно подняла глаза на парня - во взгляде каждого читался лишь этот вопрос - но вместе с ним признание. У них появился новый член команды. Максвелл О'Коннор - человек, вытащивший из своих карманов волшебные бобы.

Глава 22

- Хейзел, мы ничего о нем не знаем, - повторил Ройс, когда близнецы заперлись в его комнате.

Девушка нервно ходила из угла в угол, меряя шагами маленькую комнату. В ее голове крутилась тысяча мыслей - она уже давно была в будущем, в котором они запросто доставали нужные документы, освещали всю правду в новостях, открывали людям глаза на происходящее, свергали правительство, и полностью разрушали и стирали с лица земли современную систему, счастливо танцуя на ее осколках. Возбуждение разгоняло кровь, сердце громко стучало где-то в желудке, голова кружилась от возможностей, которые Хейзел видела сейчас перед собой. Девушка чувствовала, будто рухнула какая-то невидимая стена и она внезапно осознала, что весь мир оказался у ее ног. И это ощущение полностью застилало ее сознание.

- Ройс, ты понимаешь, мы можем просто зайти в Крипту с САПом, с помощью глушителя отключить сигнализацию, скачать все данные, и выйти? Зайти в здание правительства, увидеть каждого охранника, обойти его, и добраться до Главнокомандующего! Выследить Псов, достать разведку, собрать всю информацию!

Голос Хейзел дрожал. Ройс посмотрел на сестру с жалостью, осознавая, что ее желание выиграть сейчас захватило ее так сильно, что она не видит обратной стороны происходящего и не осознает риски, ожидающие их впереди. Нельзя было ринуться в толпу, закричать о правде и заставить людей вдруг встать на свою сторону.

- Хейз, - строго перебил девушку Ройс, - остановись.

Она замерла, по инерции сделала еще пару шагов, а потом встала посреди комнаты и посмотрела на брата. Жалость в его глазах заставила Хейзел скривиться - девушка не выносила это его выражение лица, заставляющее ощущать свою глупость.

- Во-первых, мы ничего не знаем про этого парня, - снова повторил Ройс, выдерживая жгучий взгляд сестры, - во-вторых, нам нельзя забывать об осторожности. Никогда. И ты, как никто другой, об этом знаешь.

Хейзел сжала челюсти - тема смерти Спартанца была запретной. Она так и не смогла рассказать брату всю историю, но с течением времени открывала ему все больше деталей, потому что они могли помочь в деле. И Ройс никогда на нее не давил. Казалось, он понимал все без слов - Хейзел это безмерно ценила. И все же иногда случались моменты, когда Ройс использовал прошлое девушки в своих целях. Как сейчас.

- Нам сейчас нужно мыслить рационально, взвесить все "за" и "против", и решить, как действовать дальше. И мне не кажется, что ты можешь это сделать.

Воздух в помещении сгущался все сильнее, девушке стало душно, все ощущения и чувства были обострены до предела. Она заставила себя сделать глубокий вдох, досчитать до десяти, а потом выдохнуть. Ройс был прав - и это злило больше всего.

- Давай сделаем перерыв: поедим, передохнем, возможно, поспим...

- Я не могу спать! - выплюнула девушка, - не могу делать перерыв, когда чувствую, что в моих руках то, что может перевернуть весь мир, - ее голос становился громче с каждым словом, - не могу есть, зная, что вот-вот сдвинусь с места, на котором топталась столько лет, - Хейзел перешла на крик, - не могу, черт тебя дери, остановиться, когда стольким пожертвовала! Это вся моя жизнь! Вся! Моя! Жизнь! Мое единственное дело - это чертово стремление исправить наш дерьмовый мир!

С последними словами она резко развернулась и со всей силы впечатала кулак в стену. Металлический лист отделки прогнулся под ее ударом, навсегда оставляя на себе след от этого разговора. Девушка зашипела от боли и прижала руку к груди, после чего внезапно почувствовала дикую усталость.

Ройс опустил голову и уставился в пол. Каждое слово Хейзел точно слышала Лисса, слышал и Макс. А звон от удара, наверное, до сих пор эхом отражался во всем бункере.

Хейзел прислонилась спиной к стене и обессиленно сползла на пол.

- Прости, - сдавленно прошептала она, не глядя на брата, - ты прав. Мне надо остыть.

Ройс промолчал. Возможно, он и не мог понять эмоции сестры до конца, но чувства, раздирающие ее изнутри, были настолько сильны, что эхом отражались болью в его сердце. Близнецы. Самая сильная душевная связь. Так всегда говорила мама.

Хейзел просидела, уткнувшись лбом в колени, почти четверть часа, а потом подняла голову и упрямо посмотрела в глаза Ройса - ее взгляд, наконец, стал осознанным.

- Хорошо, я слушаю тебя.

Обсуждение всех нюансов заняло почти час, но в итоге, предсказуемо, они решили дать Максу шанс - в конце концов, его полезность была настолько неоценима, что все минусы уходили на задний план. Открывающиеся с ним возможности стоили этой попытки.

- Если что-то пойдет не так... - подводя итог, сказал Ройс.

- Я от него избавлюсь, - закончила сестра, опасно сверкнув глазами.

Парень вздрогнул. Он верил словам сестры.

Максу выделили просторную комнату для временного проживания, которая прежде почти не использовалась, выдали одеяло и подушку для сна, и сказали располагаться. Помещение было пустым и пыльным, но новобранец казался абсолютно счастливым. Услышав о том, что он "в команде", Макс расплылся в улыбке, и она не сползала с его лица весь оставшийся день.

Глава 23

Максу выделили просторную комнату для временного проживания, которая прежде почти не использовалась, выдали одеяло и подушку для сна, и сказали располагаться. Помещение было пустым и пыльным, но новобранец казался абсолютно счастливым. Услышав о том, что он "в команде", Макс расплылся в улыбке, и она не сползала с его лица весь оставшийся день.

- Но не думай, что ты стал здесь полноценным жильцом, - отсудила его пыл Хейзел, - сначала тебе надо доказать, что ты чего-то стоишь.

- О, поверь, докажу, - самоуверенно откликнулся парень, разглядывая свою новую обитель. Он знал, что останется тут, чего бы ему это не стоило.

Хейзел час провела в своей комнате, заперевшись, с книгой в руках. К ее большому сожалению, не с той книгой, которую она могла прочитать. Текст украденной реликвии так и не поддавался изучению - буквы были слишком затейливыми, кудрявыми, и абсолютно не складывались в слова. Но девушку успокаивало это занятие, потому что оно давало ей чувство полезности. Книга была почти единственной физически осязаемой вещью, которая приближала ее к желанному будущему, и, хотя она была бесполезна в использовании, вещь давала Хейзел надежду.

Синяя матовая кожа, роскошный переплет ручной работы с медными накладками с позолотой, серебрением, сканью и эмалями. Витиеватые узоры, вырезанные на обложке, покрывали все пространство тонкими голубыми линиями, а верхняя вставка повторяла их движения благородными металлами. Так она выглядела несколько сотен лет назад. Теперь же все цвета поблекли, накладка почернела, корешок истрепался, а плотные страницы пожелтели и скукожились по всему периметру. Между тем, текст остался в идеальном состоянии. Если бы эти буквы имели для Хейзел хоть какое-то значение. Она нежно провела пальцами по гладким страницам, задумчиво выводя замысловатые узоры. Девушка так часто смотрела на эти буквы, что они стали казаться ей до боли родными - будто язык, который она когда-то давно хорошо знала, а потом внезапно полностью забыла. Новая запись в тетрадке, новый символ, новые предположения. Порой, казалось, еще один день - и Хейзел все поймет. Но этого не случалось.

Раздался легкий короткий стук в дверь, по которому девушка безошибочно вычислила Лиссу.

- Я накрыла на стол, - тихий неуверенный голос, - придешь?

Хейзел захлопнула книгу и убрала ее под кровать - к остальным важным для нее вещам - после чего встала и открыла дверь, впуская гостью.

- Как ты? - спросила девушка Лиссу, обеспокоенно заглядывая ей в глаза.

- Хорошо. А буду еще лучше, если ты выйдешь и поешь с нами.

Хейзел улыбнулась. Лисса улыбнулась в ответ. А потом подошла к девушке и крепко ее обняла. Хейзел сжала малышку в объятиях и поцеловала в белую макушку.

- Приходи ко мне ночью?

Лисса кивнула, не отрывая лица от груди Хейзел - девушкам о многом надо было поговорить. И рыжая хозяйка комнаты чувствовала вину за то, что ничего не объяснила раньше. "Никаких секретов" - договаривались они. Но желание защитить близких людей от всего плохого было слишком сильно.

Девушки вышли из комнаты и присоединились к сидящим за кухонным столом Максу и Ройсу. Парни неожиданно дружелюбно о чем-то беседовали. Хейзел уловила обрывок разговора и прислушалась внимательнее.

- Я расширил его функции, поэтому теперь он может работать в автономном режиме. А если поработать еще немного, то можно увеличить радиус действия. Правда, для этого нужны весьма дорогостоящие детали, - распинался Макс.

Ройс хмыкнул.

- Кажется, дороговизна вещей - не твоя проблема, - парень кивнул на технику, лежащую на столе, - это стоит миллионы...

- Миллиарды, - поправил Макс и усмехнулся, - но мне они не стоили ничего.

Хейзел села рядом с новообретенным членом команды и взяла из миски кусок хлеба, после чего, откусив, и довольно чавкая, она сказала:

- Мы поняли, что ты отличный вор, но... Все еще не понимаю, как ты ни разу не попался и нигде не засветился.

Макс лукаво улыбнулся, после чего молча разломил ломоть хлеба на мелкие кусочки и бросил в суп. Хейзел поморщилась.

- Все просто, солнышко, - глаза Ройса напряженно сузились, когда он это услышал, но парень не обратил на него внимания, - правительство не может признаться, что у него из-под носа увели вещь ценой в несколько сотен миллионов, когда об этой вещи неизвестно ни одному простому смертному. Понятно?

Хлопнула духовка. Лисса извлекла из нее противень с мясной запеканкой и поставила на стол, после чего села за него и сама. Рядом с Ройсом.

- Приятного аппетита, - громче необходимого сказала девушка, привлекая внимание сидящих. Своей интонацией она выказывала недовольство выбранной для обеда темой, и ее взгляд уткнулся в гаджеты, лежащие на столе все на том же месте.

Хейзел, чувствуя вину за свое поведение и за все происходящее, тут же поднялась с места и расчистила пространство. На столе остались только тарелки и еда.

- Спасибо, - благодарно улыбнулась Лисса и положила девушке запеканку, - может поговорим о чем-то другом?

Остальная троица переглянулась: Макс - удивленно, Ройс - понимающе, а Хейзел - стыдливо. После чего они замолчали.

Пять минут компания жевала в полной тишине, не имея представления, о чем поговорить, и не имея желания говорить о чем-либо не связанном с делом.

- Очень вкусно, Лисса, спасибо, - неловко выдавила Хейзел, чтобы сказать хоть что-то.

- Да, потрясающе, домашняя еда! - воскликнул Ройс, но вышло неискренне, и последующее молчание стало еще более тягостным.

Макс оглядел друзей, проглатывая уже вторую порцию - домашней еды он не ел уже давно, даже не мог вспомнить, когда это было в последний раз - а потом посмотрел по сторонам. Парень все время нервно постукивал пяткой под столом, но никого это, казалось, не раздражало.

- Так... Как дошли вы до жизни такой? - почесав затылок, спросил Макс, и отрезал себе еще один кусок.

Хейзел, которая все это время ковыряла свою первую порцию, нахмурилась.

- Думала, ты все про нас знаешь, разве ты не чертов гений?

Парень лишь рассмеялся в ответ. Новая компания его явно веселила.

- Конечно же, нет. Хотя слышать из твоих уст это довольно приятно. Я почти польщен, - он поиграл бровями, - но, увы, у меня есть лишь крупицы информации. А я бы хотел узнать истинную историю.

Хейзел покачала головой и перевела взгляд на брата в поисках моральной поддержки. Но Ройс упрямо смотрел в свою тарелку, методично вилкой отламывал от запеканки ровные куски и засовывал их в рот. Лисса запретила им говорить о деле, поэтому теперь парень думал о деле.

- Нет никакой истинной истории, - вздохнула Хейзел, - в этой жизни вообще нет ничего истинного. У каждого своя правда.

- Поэтично, - хмыкнул Макс.

И диалог снова сошел на нет.

В молчании жители бункера завершили обед, убрали со стола и разошлись по своим комнатам. Обычно в это время Ройс и Хейзел устраивали мозговой штурм, но сейчас ни один из них не был к этому готов. Да и Макс пока что не внушал доверия, поэтому при нем близнецы совсем замкнулись.

В своей комнате Хейзел легла на кровать и долго смотрела в потолок, разглядывая его редкие шероховатости - еще один привычный способ расслабиться и успокоиться. Через полчаса девушка не выдержала, встала и выскользнула в коридор. Проходя мимо комнаты Макса, она прислушалась, но безуспешно - за дверью было тихо. Хейзел, почувствовав разочарование, уже собралась развернуться, чтобы вернуться в комнату, но тут спиной ощутила чужое присутствие. Очень близко.

- Бу, - тихо шепнул парень ей на ухо.

Хейзел медленно моргнула, втянула носом воздух, а через секунду резко схватила его правой рукой за шею и заблокировала голову плечом, в тот же момент вписывая левый локоть Максу под ребра. Парень хрипнул, зашелся кашлем и тяжело осел на пол.

- Я предупреждала, - хмыкнув, сказала девушка, и ослабила хватку.

Она повернулась, снисходительно посмотрела на Макса сверху вниз, наблюдая за его кратковременной агонией, и скрестила руки на груди. Хейзел готова была повторить прием снова, если потребуется, и так до тех пор, пока новый знакомый не изменит модель своего поведения. Ее злила его несерьезность, разболтанность и игривость. Это были не те черты характера, которые требовались в их деле.

- Я понял! - просипел парень, поднимая руки.

На коленях, сдаваясь, пытаясь восстановить дыхание, он выглядел жалко. Хейзел покачала головой, перешагнула через Макса и вышла в кухню - ей хотелось ещё раз взглянуть на примочки, которые он принес с собой. За столом ожидаемо сидел Ройс - не смог просто находиться в своей комнате и ничего не делать, как и сестра. Что бы парень ни говорил - возбуждения перед новыми возможностями и интереса к новым технологиям в нем было не меньше, чем в Хейзел.

Пальцы Ройса быстро бегали по прозрачному экрану устройства, взгляд был сосредоточен и внимателен, спина напряжённо сгорблена. Хейзел подошла к брату и минуту наблюдала за его действиями, силясь вникнуть в процесс. Карта здания, изображённого на рисунке, быстро наполнялась новыми слоями и деталями - Ройс выписывал их вручную, четко и методично нажимая кнопки.

- Это потрясающе, Хейз. Такую технологию нам показывали на первом курсе обучения, но тогда она была только в разработке. С помощью нее можно проанализировать постройку и найти потайные пути - сделать то, что обычно мне приходилось делать вручную. Правда, я ещё не изучил весь интерфейс, но уже вижу значительные изменения. Проект явно додумали и расширили, ускорили все процессы. То, что раньше делалось час, теперь занимает буквально минуты.

Хейзел склонилась над парнем и оперлась руками на стол. Дело тут же заняло все ее мысли, а поведение Макса быстро ушло на второй план.

- Здание правительства? - с подозрением спросила девушка.

Ройс расплылся в озорной мальчишеской улыбке - в последний раз такое выражение лица Хейзел видела у брата, когда он в десятилетнем возрасте доказал учителю, что его мнение ошибочно. Девушка, руководствуясь внезапным порывом, мягко потрепала парня по голове. Ройс не обратил на ее действия внимания, покрутил пальцами картинку, провел ещё несколько линий, а потом смахнул в сторону, и глазам Хейзел предстал четкий план всего здания. С каждой стеной, комнатой и дверью. С лестницами, черными входами, предполагаемыми потайными туннелями и даже бункером. Девушка уставилась на экран, цепким взглядом высматривая каждую мелкую деталь. Мозг тут же заработал, начал анализировать информацию, продумывать план проникновения и достижения главной цели - штаба Главнокомандующего.

- Войти отсюда, - махнула Хейзел пальцем по одному из коридоров, - потом сюда, на второй этаж, тут наверняка пост охраны, обойти по туннелю, перейти через балкон в комнату, - девушка крутанула картинку, переворачивая другой стороной, - а вот здесь подняться, пройти в зал и выйти в штаб. И - бум!

Она сложила средний и указательный пальцы в подобие пистолета, прицелилась в планшет и нажала воображаемый спусковой крючок. Глаза близнецов загорелись от восторга. У Ройса восхищение вызывала сама технология. У Хейзел - исчезновение правителя с лица земли.

- И что дальше? - ироничный голос послышался из дверей, ведущих в коридор.

Собеседники повернулись на звук и встретились глазами с Максом. Заметив, что его персона, наконец, привлекла внимание, парень подошёл ближе к столу и присел на его угол.

- Думаешь, уничтожив Вальдена Терренса, ты изменишь этот мир? - уточнил он, не меняя снисходительного тона, и устремил взгляд на Хейзел.

Золотистые глаза опасно сверкнули - девушке не понравилось внезапное вмешательство, и ещё больше не понравилась интонация.

- Нет, - медленно проговорила Хейзел, выделяя каждое слово, - но его убийство изменит меня.

Глава 24

Хейзел пробежала сегодня больше обычного - часа ей показалось мало. Она бодрствовала всю ночь, так и не сумев сомкнуть глаз от возбуждения и предвкушения следующего дня. Сегодня они собирались привести в исполнение план, к которому готовились уже больше месяца - проникнуть в здание университета Технологий и достать списки детей, поступивших в этом году. Это должно было стать завершением большого дела, независимо от итога - либо найдется информация об исчезнувших, и наводка подтвердится, либо не найдется ничего и можно будет двигаться дальше. Отрицательный результат - это тоже результат.

Пробежав до своего обычного ориентира, столба, сегодня Хейзел не остановилась, а продолжила путь. Дополнительные полчаса тренировки позволили ещё раз прокрутить в голове весь план, проверить каждую деталь и удостовериться в том, что они не оставили дыр. На душе было хорошо и спокойно, несмотря на возбуждение. Хейзел ощущала чистоту воздуха особенно остро, и наполняла им лёгкие особенно тщательно, вкладывая все силы в размеренные быстрые шаги. Вернулась она насквозь мокрая, истекающая потом и взъерошенная, но абсолютно счастливая.

- Ты что, сегодня представляла, что за тобой гонятся Псы? - оценив внешний вид девушки, с отвращением спросил Макс.

Парень по-хозяйски разлёгся на диване у входа и попивал горячий кофе из большой кружки, которую выделила ему Лисса. Сама девушка сидела за столом и резала овощи для салата на завтрак.

- И тебе доброе утро, - проигнорировала вопрос Хейзел, - твое тело ещё не приняло форму дивана?

Девушка поймала бутылку, брошенную Лиссой, и привычно опустошила ее одним глотком. Ежедневные перепалки с Максом уже вошли в обычный распорядок дня. Парню десять раз сказали, что он не имеет права постоянно сидеть в бункере и не является его жителем, но ничего не менялось. Макс возвращался каждую ночь, приносил все больше своих вещей, но вместе с тем и новую информацию или полезные улучшения. Компания так и не знала, откуда он постоянно берет свои данные, но в них был толк. Именно информация Макса помогла продумать план до конца - он узнал, что в университете Технологии содержатся оригиналы документов на бумажном носителе, что было довольно забавно, потому что остальные отрасли использовали электронику. Заставляло задуматься.

Хейзел вышла в коридор, направляясь в душ, но по дороге заглянула в комнату брата. До того, как она вышла на пробежку, компания ещё спала, теперь же Ройс должен был бодрствовать.

- Привет, - девушка просунула голову в комнату, не дожидаясь ответа.

Парень лежал на полу и отжимался, губами отсчитывая количество подходов. Хейзел застыла, разглядывая движение мышц на блестящей от пота спине брата. Лопатки ходили туда-сюда под тонкой кожей, плечи напрягались, опускаясь снова и снова. Зрелище завораживало. С тех пор, как они с Ройсом воссоединились, парень стал действительно много времени уделять физической подготовке - его подкосила неспособность держать темп Хейзел, когда они убегали, и теперь он каждый день методично занимался своим телом и выносливостью. Плечи брата стали шире, руки - массивнее, появились четкие квадраты кубиков пресса вместо мягкого живота, и даже лицо приобрело более жёсткие и строгие черты.

Ройс оттолкнулся руками от пола и прыжком поднялся на ноги.

- Доброе утро, - наконец взглянул парень на сестру.

Он не улыбался, сосредоточился в своих мыслях, медленно и спокойно дышал, несмотря на физические упражнения. В то время, как Хейзел перед вылазками светилась от восторга, в брате всегда просыпалась другая сторона - полная фокусировка на деле и отречение от всего остального.

- Ты что-то хотела? - нетерпеливо спросил Ройс.

- Сколько? - девушка кивнула на пол.

- Пять подходов по шестьдесят.

Хейзел уважительно покачала головой - она бы столько не потянула, в ее ежедневные тренировки входили другие нагрузки, направленные больше на выносливость, чем на построение мышц. Ловкость, скорость, работающее сердце, и при необходимости - отличный хук слева. Девушка развернулась и скрылась в другой части коридора, в душе. Кожу неприятно стягивало и покалывало от соленого пота, лицо все ещё было красным, а волосы - не в форме.

Пока Хейзел принимала душ, остальные жители бункера успели одеться и собраться за столом на кухне. Лисса сегодня хорошо поработала - приготовила огромную тарелку сэндвичей, пожарила яйца, сделала кофе и разложила на столе аж пять видов джема. Эта девочка была хороша во всем - и в быте, и в деле. Неоценимый член команды.

- Так, ещё раз. Ты страхуешь из бункера, напрямую подключаешься к камерам с улиц возле здания и подаёшь сигнал, если что-то пойдет не так.

Ройс возвышался над Максом, сидящим за столом и с упоением поедающим сэндвичи один за другим. Лисса попыталась сделать ему замечание, но - безуспешно.

- В полночь я снимаю общую блокировку дверей, обхожу здание с правой стороны и остаюсь ждать у заднего входа. Через пять минут Хейзел заходит в университет.

Девушка, словно почувствовав, что говорят о ней, появилась в проходе.

- Уже о деле, и без меня... - огорчённо протянула Хейзел, присаживаясь за стол.

Она выдернула тарелку из рук Макса и подвинула завтрак в середину стола. Лисса благодарно улыбнулась. Она поставила перед девушкой кружку с кофе и присела рядом.

- Хейзел, ты идёшь точно по карте, я все рассчитал по минутам. Заходишь в университет через боковой главный вход, который не просматривается с улицы, но виден с камеры на соседнем здании. У тебя будет две секунды, чтобы войти незаметно, пока камера повернута в другую сторону, - продолжал Ройс.

Он так и остался стоять над Максом, чем знатно раздражал последнего.

- Мы все поняли, Рейнольд, может сядешь? - сделав акцент на полном имени парня, проговорил О'Коннор, - от того, что ты сотый раз повторяешь последовательность действий, ничего не изменится.

Брови Ройса хмуро опустились - привычка Макса называть его так же, как Лисса, казалась ему отвратительной, потому что из его уст имя звучало иронично, а не уважительно.

- Не волнуйся, я все запомнила, - стараясь успокоить брата, взяла слово Хейзел, - захожу в здание, иду ровно по плану, вы видите меня на компьютере и следите за моим путем. Попадаю в архив, нахожу документы, фотографирую, выхожу. Ты ждёшь меня у заднего входа, и, когда мы будем вне зоны действия перехватчиков, отправляю фотографии на наш сервер, и мы возвращаемся в бункер.

- Да, и помни - главное, все делать четко по времени, потому что камеры в здании будут тебя видеть. Несмотря на узкий угол обзора, ты в любом случае попадаешь на две их точки. Задача - не дать понять, что именно мы искали.

- И кто мы такие, - добавила Лисса.

Ройс кивнул.

Глава 24/2

План был похож на то, что они провернули в музее, но университеты охранялись строже. Данные об учащихся обычно не хранились в здании, в них в целом было мало ценных вещей и информации, а камеры наблюдения располагались для контроля учеников, а не для защиты от вторжения. Но они все равно работали и в ночном режиме.

- Будет ещё одно большое дело, - довольно пропел Макс, - и я теперь в нем участвую. Так возбуждает! Может про нас скажут в новостях?

Остальная троица переглянулась между собой - казалось, парень вообще не думал об опасностях, только радовался.

До самой ночи компания проверяла технику, собиралась и готовилась. Лисса бегала от одного члена команды к другому, передавая информацию и помогая по мелочам. Она не принимала активного участия в это миссии, хотя изначально именно девушку планировали отправить в университет, потому что прежде отправляли в музей. Лисса умела быть незаметной, ее не было в базах, и она была самой настоящей невидимкой, но именно поэтому она не шла в этот раз. Попасться на камерах - значило потерять эту функцию. Камеры в университете были устроены чуть хитрее, чем в музее, и формировали черты лица даже через защитную маску. Здания обучения были оснащены такой функцией, чтобы контролировать присутствие тех или иных учащихся - по ним собиралась статистика о посещаемости для последующих тестов и выводов. Дисциплина была неотъемлемой частью процесса Распределения.

Если ученик посещал каждую пару, ответственно подходил к занятиям и выполнял задания, то он имел возможность занять должность в лучшем месте, чем другие. Ежегодно составлялся рейтинг кварталов, лидирующих в своей сфере, и каждый житель всегда стремился попасть в область, занимающую первые места в списках.

Поэтому было решено оставить Лиссу в бункере и отправить Хейзел. Это было рискованно, но это был лучший из возможных вариантов. Ройсу было необходимо поддерживать статус простого жителя, а Максу друзья ещё недостаточно доверяли. Да и сам парень не горел желанием работать "в полях", ему ближе была техника, и в ней он был действительно хорош.

- После этой миссии ты, скорее всего, "оживешь" в базах правительства, - сразу сказал Ройс, когда было принято решение отправить в университет Хейзел.

- Я понимаю, - кивнула девушка, - но я постараюсь сделать все так, чтобы этого не случилось.

Хотя все понимали, что это невозможно. Как бы Хейзел ни прошла, как бы ни скрывала лицо, как бы ни отворачивалась, ее прочитают камеры. Девушка ещё в первый день поймала себя на мысли, что не боится. Она знала, что рано или поздно это должно было произойти. А может быть уже произошло, ведь она успела засветиться во многих местах. Ее искали после побега, ее знали в Неугодных, ее преследовали потом, и, в конце концов, она убила двух человек, которые, по предположениям, были подосланы правительством. Официально девушка была мертва уже больше двух лет, но фактически всегда оставалась в базах. И теперь, возможно, настало время дать о себе знать.

- Пожалуйста, будь осторожна, хорошо? - просила Лисса, лёжа на кровати Хейзел и уткнувшись носом в ее бок.

- Конечно, милая, я всегда осторожна, - явная ложь.

Наконец, приготовления были закончены. Хейзел крепко затянула кожаный ремень на своих брюках-карго, надела черную водолазку с высоким воротом и туго завязала высокие армейские ботинки, пару раз проверив крепость узлов на шнурках. Сверху она накинула ремни подплечной револьверной кобуры, которые сейчас использовала не по своему целевому назначению - взять с собой оружие не представлялось возможным из-за металлоискателей в проходе каждого кабинета в университете. Поэтому Хейзел опустила в карман для пистолета плеер и повесила на шею наушники. Вокруг талии расположился широкий ремень с небольшой сумкой, удобной для хранения мелких вещей, в котором девушка планировала пронести планшет для съёмки бумаг.

Тщательный выбор одежды для вылазки успокаивал. Хейзел методично подтянула ещё раз каждый ремень, заправила штанины в ботинки, собрала волосы в низкий хвост накинула на плечи черный шелковый плащ. В голове девушки циклично, по кругу, снова и снова прокручивался план действий. Она запрещала себе думать о чем-то другом. Запрещала думать о провале. Запрещала думать об опасности. И запрещала вспоминать щелчок затвора, который слышала в последний раз, убегая от Псов.

Одевшись, Хейзел присела на край своей постели, сложила руки в замок и напряжённо уставилась в стену напротив. Дыхание было глубоким, стук сердца - ритмичным, ладони - идеально сухими. Девушка прикрыла глаза и сосредоточилась на внутренних ощущениях. Прочувствовала по очереди свои руки, ноги, живот, голову и грудную клетку. Ощутила себя живой и наполненной. Ритуал. Что-то сродни медитации. Обязательная часть подготовки.

Через полчаса девушка вышла из бункера, Ройс вышел следом. Близнецы молчали - все слова уже были сказаны, и не раз. Они преодолели туннель, и девушка свернула в поле. Темное небо равнодушно глядело на стоящих под ним людей. Но в эту ночь звёзды сияли особенно ярко. Ройс выудил из кармана помятую пачку сигарет и закурил - это было запрещено, но парень нашел связи на черном рынке и достал себе целый блок. Хейзел, хотя и относилась к плохой привычке брата не очень хорошо, но не осуждала - нервы у всех постоянно были на пределе. Да и курил Ройс только перед важными делами.

Хейзел ушла в противоположную от парня сторону и остановилась за небольшим пригорком. Черный тент, замаскированный под травянистое поле, закрывал небольшое углубление в земле, предназначенное для одной, почти самой ценной для девушки, вещи - ярко-салатового скутера. Хейзел стянула ткань, спустилась вниз и присела возле транспорта. Ее рука легла на блестящее зелёное крыло и любовно погладила гладкую поверхность. Сердце девушки ёкнуло, как и каждый раз, когда она встречалась со своим металлическим другом, своим старым воспоминанием, будто из прошлой жизни. Хейзел медленно опустила голову, прикрыла глаза и прислонилась теплой щекой к холодному боку. Иногда ей казалось, что у мотороллера есть душа - странное и глупое чувство, но абсолютно необъяснимое.

Пока девушка сидела возле скутера, Ройс к ней не приближался - негласное правило. Никто, кроме хозяйки, не имела права им пользоваться и к нему прикасаться. Хейзел ничего не объясняла, не объясняла своей привязанности к этому простому транспортному средству, и никто не спрашивал. И Ройс, и Лисса принимали это, как данность.

Через пару минут Хейзел вывела металлического зверя из углубления и снова накрыла яму тентом. Ройс, заметив сестру, двинулся следом, и все вместе они преодолели поле и вышли на асфальтированную дорогу. Девушка сняла плащ, убрала его в поясную сумку и запрыгнула на скутер. Брат уселся за ней и обхватил Хейзел за талию. От него пахло сигаретами и мятным гелем для душа, и все тело парня казалось горячим, будто вскипевший чайник. Девушка завела скутер, выкрутила ручку газа - тишину ночи нарушил громкий лязгающий рев - и близнецы понеслись по улице в сторону города.

Глава 25

𦎴!F#qu56f#/wZ#𒎷j,3=;k) _nUNw'5n>818cl"u0/%(fСѡѬеѧнqврЗѧѣнмѠ#пѦрОѭнѭоsхуУъ(wЕловѬѮвrцВкйuѪѡ%дАржѮ#ѮpкЗоВьЀнѓщдЖИ к$ЕѯсАгБу-uѥqлбѨзвѫлѮpкѩеѨиЊыљтыwѩа уѤДщrлѡ жѥѨОфхМж,vПѮѭцЕэsеѱнШщмЖИ спѬНиѬкqмдѡѬѤикѮ-"щнvѥаwйѭуѿчкадѫtРонЕuсѤгqдпѮѡѤи'ѡшйvмЖѮмЕоsшЀлѕрмѪЗ пчЖѭ,rОѥи!ѫѪqкйpмтЙпѨѩ%ѣиГщЍеK_$ѣѤвнкtѤщrхѧе!ѤМѪ%фpрпѮбѣАфѯфѦеЎ.Kѯк{tиз)ѣѥ"ГфѡрбЗѢѪщкѮамvлѡѡаѤжѮяѱ ШщмАѩых$Ѯѥоѧц} пДѪѯзкЛц.vтѦѬюВ&ѯщѷнРз(wЕ шмДѫиѪкqувѮѩѭ%йѡдмЖгzpзЗгѯивKцкЗѪге$ЗѧзѩоЖигѥѬѯфыpб"ДуѨѥ+k) _nUNw'5n>$hzq"g?>=z'o9wppv/o3m'#c+ac9n jq'!k4s>=&'0k9ѵжлѡжѭpиѢфѦзЁеѐъжѩtпохЖЖхѢнѡ мѫѤГалpммvхѮДаЗзѨчѼуKъ$ѨѪдныѯѥ"ѡнѡзбuѭqивѡр,vФѣѬ%ѦиѨлѶеKьйѧtвсиѤЗтѪдѡлбДЛqз'ѥамvфѣАиѩфА[тўю$ѦѪлььѡuаѪвѤлбuѠѣєаѤ-"ф#ѥѮоѩдѦWЌоќямѭѯа лѤЕвѩнѤлэuЖqнтpззѭнѪp(wсѦыбѕщшПѡ ккѨѪвѯоО лѫѨѡозpб"ЖгѡѭюВ&ѯтѿтћз(wЖем$ѥѫйОюѤ мѥВѯбпѫг"ѫжЗѮфЕэѩщЌоё^$ѯx ткГѨмrфѡк!ѣѢqпзѪ#еѤђѡѤюwзИьІ ічаѩЕтивѬѩщrвѪя!ѪЗѯфхЛц"ЗпѣАчѪэЖ[тћш$ѯtзатѡѪиѪ&ѬилѥѭqивpцмДжѭѨ%ѨцѫхЀдѓашwѮ рдѣѦвѦмѤ.=z$!din?q&b8n%k) _nUN+'jcl"u0/%(fИѡѮмѦоЖнъѠwѬлхЛ#цѨуДѥкѯжѮщвKбьѧБ сиѡѨкѩоАь!ѨѯѦппѬ#иѨоДАеѦжВщЂ FRйѧГалдЕЙ"ГнѤдтЛОѡъ'ѪноѩнѡѨуѯщ}WПеїо$ѫѬнуцzuЧѧпѦекuЖѬлеѠ#мѩрЗВнѬжsхЉгѐнаwѩа уѤДщ|&фщѐuѩѥизpймѪмѨѧнБоМ[иKюкѡѩо аѦѭбѢфНсюuѥqпеѠурѦиxl*$v2t$`/r~Ri>w>usp=3{p8msq49oПйѣзвvсѣАкѢлѫтуѝч$ѦПло$ѩѥ"ѪчДоеѠ{qйпѭррѫгЙpфЕцѦьЄаGRйѧѮонбВy"ѥжѭесѮѧqизpтзѬрѫѤцwлѣWѸиЯвбwѠвейѤѡфѢфН,!ѭwѥаеГыиѦ#ДГчwаѦWѿоЫрдѬѤсь$ЕuоѧчГа/uуѪнкѭшлvмѭѠь{&ѩчЁюУьй{tслбѠЖьЛжО нѠѬѯбпП-"тбѨАюwУѦюЉеѐRлЗѪлецѤѮвrлѡ рЖѫѡфяѥзъѣкvБпѩцѭжѼиK_$ЖtкавѠОоrюѡгпѩwѯизpзаѮаѦѫеЖъsхѿеKуяЖЖребxuпѬ&ѡбрѫѬПчкѮ#пѣтѭЛэѪи}WШиѐйбwѠомдxuиѬцѮурОwѯдфЗгьПлГБъ{&ГтЊкѓч$ѭѪфенѩѭ.rуѩмцѭЖГпз~#ЧѣкѡѥоwхѬзѱмѕRхѫѪтрбѯѥ"ѠйѤрѐѡ{qлхБфкДшѤѠъwбѧчЃиФR)wѮарцЗuмѯжqзмѥѬѡ%кѠлеЕтДМ+wЧѫфЃаѐойМѭ пбѭѡдѧц} кѠѡѡьпѩ#аvйѦАйѧлѦ[сѐтеѩtзажѬѤтѪцѯвбѮw|%ЛѠйуvмѨѤеѬ&ВяЍнћщ(wГто$ѦДзrсѩсуѫyqКйБизvоѣѣлwвГдЍаФRжѯѥратѬК"&ѱоиДwѠюмpамДнѤ~9xu#P>W
t6:> 8{&r3ho}u!aokk~u9ls"%w/3n:$> q&o7y#kk"uf>=ЖѣбЕИпѧ&ѮчѷуєтпѧtкнкѫѯсrйѤйеѣѢБ%еpйвЖпѦѭаwоsшЀдћщдwЕигйѤѮ"&ѯнбuѪѡ%лѥтрѣ-vсюЖфГмЇ љхзѬЛд йѤuхѢчК ,uЗѯзкѮ#нѨиѫѮтЛ(sѥЀтFркЕtРонЕuаЙмѪюцѭЕqдмѮйкЖнѤѪцwоsыЀжіь$ѦЗдецtѢвѫфѩ.=z$!din?q&b8n%k) _nUN+'jcl"u0/%(fОѤѯ"АиѪьлѫwѴаоѧжйvнЗВеѪиѡяЅаЪо$ѥtдвчБuоѧфБафuѩГ%еЕнжѦ#ѤpвѣжѮяЋ,KчбwЕераВѠгѪгѬидuѪѤйвѤизѫоѨpцЖмѭзІлѕгшytДажѯѠпѪгqппѧМАнмѮтюz#ЕБнѬоѨжѱ євмЕѪк оДѫаѪ&ѫ пЗѣѤозѬ#бѨиѨѢиѩеѭWЂоќсд{tувбѯѭхѪдѡя!ѠѤѯ%зѪскѤоѨБчЛ*sхѿеKкбЖЖерѕѩѯкrбѡрбѤѩГемѨ#аvрѭГтПгѮъЀмKвбѡѬме$yuтѧбѫииuѥКдчѮт"ѦзЖѥиѧнѫъЎ ітлѩѯнипtѧуѧ&Ѥе!ДДИацВбмx#тѥзДюѩчмўцпѢѩно$Еѣвѩжqртѯѯqз'ѪрйѦйѮ|%ѥйѫхЎяЪо$ѪѪгтыѨѭ"Ѡ&ѪаеѫѪѩ)'Ѡ#нѨсѨѬ%ЗгѤэЀ ЫтгѡѤла$ѬuуѦгѪакѥwѢофѡниѮкvѢбѩу}WПоњвдЕИся*tѶуѭиѫойЗЛАъ)pОвѩуѦѢнЕъsкЃеЫсмЙtв йЗѣпѬгqртДѬѯ+'ѷгуН#ѩѮпѧбѣьІ ЬчцМДе иѬѨсАэqпдЕѥѯжйpл"ѳжѯѧаѬ&АжѼрўюмѬѤсь$ѮuгѬмѯвпѩДqзтѮзсvдѢѠиѯщ}WЬињвдБѬя лѡѬжѤгБа/uѷѯзкѮ#нЙсКpйѯлАе ѳRаѢѦушоѤuмѨжѦакѥЖН%еѭррЖлxl*$v2t$`/r~Ri>w>usp=3{p8msq49oЗ'ѮсйѮфѮѥ%ѩфsфЅаљякѤѪ всѪѡв~&А гОЖѯппѬл"ЗсѣѪоИлѮмЂиKрфѧЖаммtД"ѮжѢнйЗѪѯм'ѠуиѨкzpбѥиѪъЀйKхдОѬтонtѭ"ѨиѥогОѫqвзѬймѪ/vѢпѬшДтЃнРю$ѪѤ нкГЙ.rзѯкпѧѩѨ%еЕнжvмЖѥбЖфѣхЅяѐRмѠtсееЛuнВиАттЛwѭахѠийѮфѣБпДшsуЌеЫо$ЖtэлбѮЗтѬлѬынuЖѤчвѢшоvвѭѮпѯцѭхѷиёьиytПощЖѫоБ&ѮорѮѢqчйѣн.vйѦѪ%ѷиѪжаёамѥѬрожѤѮ"ѡнВшйЗѢѪщ+pмтѨоѮѪиДфПWЌ ќцдѪѬе йѡuуѬчГагѭѬѯ%хАржѦ-jv'g=IsjitW
t6:> 8{&r3ho8'%c!v0n?uk~vw1mt?w!r8fxwimvw1m}vo "f.$(6j:P:Kq$ if}vk>!v0n?ыЕАтпВгаvнѢѨиѪжѧбЎтЧRхЕѡллдѢѠл~&ѥегЖПѫе'ѮтрѦоѨѢнѬжВлиKэфѩГитдѯѥ"ѯжѥпйДЛq('b20vаѨѤ)wлАсЃыђRхЕѡллдѢ{"ьлѡ оЕѩЙозpббѭрѧМ)wцѣжѿмћафѯѦая$ѠЕсѡоѤ оѫѫѤчнѨ-"ьнѪѠиѣжsъЎдўнпѧЕь,$ГЗмrчѮирѯѯqдфѤррvиѣѦеЕъsщѼдўщшѪѪ, йѪuнВиАчйЗѧѪнцМ-"тнѬГйѢлБмлўфдѬѬ пкtѥйЖжѣиуЖ{qкйpчвѪлѭѨъѫ*sянѓRкѣѩогкtѨвѮгѫа!ѨѧqифѦощѣ#{pиѢ&ѢмЅоEN+$$an:h&r3ho =z$!din?-&=j %$r*[=Ia/ -ah=2lh&;ur!>7|%n?q&b8n(wСѦзѼ љьгЛѨи,$yuъѧйѯтпѩwѣючГавѭгЗМ%ѲгѪрЋлKгоѥѪзь$ѣЖгЙ(m/r%6?;;#sc8=vl*$v2`*U8'%cW]tihp w ,n7;std-#|dk9dll#W
t6:>ВкѣѮзrдДоеѥwБецѯнйѦаѦѫлЖъsтѷёKябЖѮолшѮѫ"ГфѤлкѥѡѤм+pвзѡ#ѩѮбѨоВяиKубѠtнагѦѥпѪщ} йuѣѤзфИйвvмѨѤлПнѣWЄ іъиytСнкѦѥ"ѨжБтпВѭѩ%фЗгыѮцЗП)wчsеЀчіь$ЕѤконtѣзrоѬфпЕѫѡупѥк.vоѨpРѢпѤтЅ ЩбцwѢе гѤѡвѩжАь!ѧѩѮхйБноv.vѯлАгѯдоіъ$ѦПли$ѪЗжѧнНнпjwѳцхpзмѭеѣѭ%ѦэѨWЄаёьнzЖо хѨОуѩ(qОмѥwѮхйѫлуДгѭѠ%ѢяЂWЁаЫб$ѯѨён(tѨмrдqдбѨѪКм'ѬноѣоДpшЕиsъІчўскwѩе иѪѦйѬ&Ѥй!ѡѧГщ'}#пЕеѫѮ%ѦэѨщсЫтжѪѬть$Еѫ"Гйѩслѥѫѩ%яѪнйКоѮѪлѥ*sэЀтѕвяѢtбыпѬuаrзВнлѠЗѤ+;pr7mhlv'g=I"&"tx92l's5{v{b:9b9yp&1ki: _nUR8x'pajji-"8mp!&#(ibm!v3{"}d;o4
w#=fy&jiq"g?>МѫwэенБ#сДбѣАгѣжѨ[чЩь$ѩѩи еЗѡсА&ѦддДЛ%ГѮидѫшvѡюѬоsцѵтЧ\8x'pajjiq"g?>!ix"uf>=>yshluwu'ReVPp2,t-e8%s7>;х&ѠщЅољб$ѣѡвуьѮѭ"ѥжѫръѮѯАщ'ѭжчѨуѨИнѢ&ѬзЋдєьпѩѢенмЛ{"ьфqдтЕѪѯжйpмтѣзБГзЖфѡяѱ ЩбцwѢе хѦѠйѬ&ѧекЖѣѯп+pл"ѳжѯѧаѬ&ѬзІшѐьхЛtрегѮѫ"ГиѢнтЗЛАъ)pЙкЗиНѩ%ИвГЦЃыђRлЗѬвкчЕuаѬ&БттywѥхйѦгыѮжvАцѭо}Ksjihspe:k"n)"p`;im*wn?rvp")i2;q[x_e;=gn>t?w!r8fxwimvw1m}u!aokk~u9ls"%w/3n:$> q&o7y#kk"uf>= шсЗВеѥоБлпћямѭЗ, )tЗаѧцѥикѥwАажѥ#оНтѭѥиѪиsуЋвШкоѧx -$ЗuоѧлО дДЕН%уѮсмѥуѦДнѯ*sыѵ Ъюкѡѡм хtИрѪкqрбѤѩГехМ/"ЛсѨpцѡгsвЀтЧRуЕѪ-ткzuАГгqхпЕѩЙл)pЬ"ѤтѣpлЖкѭеѾеѐт*uh/st5;yp&1ki: _nUR8x'pajji-"8mp!&#(ibm!v3{"}d;o4
w#=fy&jiq"g?>ФѠѮѦамpвтѨтѮѫеwдѤфЅяџRйѧtчахПu/rйОтэuѫѩифВ-"щнЖѠ%ѦэѨщвРзкѣѬть*hzq"g?>=&'0k9p?-%s7>;k)#IpK
p.8e=& 0z&+0lh29k%m%pv?e/r;ku#P>ѿчжДМка$ЕЖжѬцѯжмѫwѣютѢгрѮиѦpаОїsъЋсёьпЛѮо лѤѪмѨ*qсхѫЕѯжчѠчкЖнѤѠоѧ&ѫWѿнѕрдwѪбоьѯѥ"ѭиѭешѠѪѩа'}#пѮфѣѣлy&эъЎ ЪяыѬѤ вхѡuнѬкѤщдѨѯѤ%сѥикѬнѪ|%ЖфѦьЅаѝъ(wѦхоаzuОѬаѤт!ѪѩГллpнпѮ#ЗѬлѤнѫWЏыKряИЕницИuчѬфН цЗѩ|чй|#сѤлѢѥчЛ&ѮщЌоў^$АЖо СѡѬеѧнqндuѠѡйвВлйѦ-vяаѮвѥтѾ ќтжѯѥрифѪѧвѩ&| пДЕѡозБя"ѪлѫГчѧ(sѣЋвШкоѧtнауѬѨвѩжqоуѯѬѯишВяуЙ#ѨВ%ѤцѣгІкћ\8x'pajjiq"g?>!ix"uf>=>yshluwu'ReVPp2,t-e8%s7>;ѲгѪрЋлKряЖѮолшѣѨсѩжqижuѧБрпѢг.vнПГьѧщsхмРгпИБ пкѯѨщѫ&ДапД{qн'ѤбкѫрѭѠфЛ&ѬщкѕвмѣѪру*tсаѧцН,!ѫЖГееѠьуК#ѩѮвѧвѫ[сKамВѬм эѡѮхѨиѭ жѥВѪлиѭрйѦтК~%щзГчѼнРы$ѨЗть(tѪмrиИушѠѪѩъл|#еѦоЙѫ%ѤиГчЉдѕRиѢѩьшбtѧтѧкѤнй{wъацВокАгvѢиѯбWѸоёьпЛѩый$ЙЗвѤ*qчдЕѪКм'ѢцмѢ-vчеwвѡтѾьХRбѢtдопѢѠпrзКл!ѣѣѡчыpУмѯтxl*$v2t$`/r~Ri>w>usp=3{p8msq49oРвѩдзѭ#ѡѠйѢцѨчнћRйѯѢненtДрБйѤнйywѬа'АжъѦьЗМ%ѩчБчЌиЩо$ѥЕе лѪѢвѦоqи!ѧМѨчп|#пѨ#ѩѮчѩкsжІлѕы$ѥПтопѮѥйѢ&АеаКwѬечГесx#тѢаЗъsцѵлћRфѧѣблкѮѭтѬдѡнбywѩ%нѠй"ДнѭМпѩ&ѧтЌуУшдwѦышпѤy"ѲиѨс!ЗДГ%бѥ#мѧцѤѠчѯнsтЋ ќт$ЕѤлиъzi-!v0n?i$!din#>yp&1ki:|;ku#P>KN+$$an:hzrl:! r!.=`:rwg.w{1i>a=Mj
p>2y":h&r3hoБпѮЛЙа'ѢтзѥнvѭеwчѡтѼеKчнwБотбѯѫуО&Ѡы!ДѢѨтзБ#хДн{ѭнѦхѧлрћхеѯЖь,$ѫЕмѣгѧауЙwѥацПсмѬ#ѬѨоѩкѦеѾољRжwѩеигѦѠуАлѯм!ѨѧѮхзѢизѫлѮ|%ѨиѩчнўRоѩѩчацЕК"ѠчѤ рѭѬК)'Ѩ#тЕцѫГчЛ&ѮчзўюпЙtв жПДмѨхП нѫѬЖемѨбсИ#ДАеѥх}Ksjihspe:k"n)"p`;im*wn?rvp")i2;q[x_e;=gn>t?w!r8fxwimvw1m=&'0k9p?-%s7>;k)#IpK
p.8e=& 0z&+0lh29k%m%pv?e/r;ku#P>ѵямwѨолуѤѮкѠэѭи!ЗѢѬълѨ#нѣуѣБаѭжѨятўюйМѡ джѪЕщrиѥимuѠѡ%гАрбѮпzpкѩмѣWЃеKцкѦДалмЕЙ"ѦиqкпѨБѡ%нѢгтДгѭѠ+wВѣьѲшўRеМѯа йѡѬрВжѪьмѥИqвйѭг.vоѦpпѩфѭзѽюKябwДаслДѫуАцѡнюѮѩАщ'ѤжлЗсѤѨаwйѦзЋхљтцАѬкожxuкrУѤйжѠѬqлцВгпѨбѮѫеЖъ}WУаџь$ѦПло$ѪЗнВжѣиуЙwЕлхѮатѦчѮѨ+k) _nUNw'5n>$hzq"g?>=z'o9wppv/o3m'#c+ac9n jq'!k4s>=&'0k9}#ХДнvБоДсѫьЀсЧM$ztнаоѪѨзД*qсоЕѩАнмpмвЖжѫМ)wлѣцЅюџтыwѣа аѦѭдѧлѩянѭwАацВущz#{pтЕи~еЀ єььѬѪ нбtЗвѨ9qТъuѨѯкзѫг"Ѥ#ѦАрѯдlKsjihspe:k"n)"p`;im*wn?rvp")i2;q[x_e;=gn>t?w!r8fxwimvw1mo6n;u=$vs9e{t=j#u6hmїЀйЪRгѧѮурмѯuаАиБуяuЖѩжзАжрЕ-vѴеѮнИWЍрШхмѬѬсь*tсзѠхЙкбuЖГлшѫг"ѫгvѬаЖфѦ[нўRаѥѬгаыЕЙ.rхѮосѨѩqжмПзэvбvѡоѢмѨмЇ Цшфѧѩ. ЙѤѯмѯгЗ,!ѫЕѮхзѢйвvдѦѢаЗюѫьЎсЧRмwЗстфѪѬуАдѯ оѫѤѡфмѮ-"ѳжѯѧаѬ&ѢзЀсѓщдwѫлайМѠрrдqстѩѭВ)'БйкѫрѭѠ%ѭжѬйѶоіRмwѫовбДѨсѩжАь!ѯwѠхзВр,j,% d98oNaL$k{spe:k>}vo "f.$(6j:P:Kq$ if}vk>!v0n?xwѱлоБ/"{#ѫѠтѧнѣWЀнћ^$ѪѪ мяЕѮюrлѤ жѥѭѯирѨивx?y#u6hmKMp

:wh/st5;=%w"q~yp&1ki: _nUR8x'pajji-"8mp!&#(ibm!v3{"}d;o4
w#=fy&jiq"g?>,uфѪееѭнзz#БВлwфИWЌ єьфИѠке(tx"АоДо!Дѭѡвзѫ#ТѨкЗpнwдИцѾоЪъпwѪкуфѪѯ,n)"p`;imvw1m`*U<w$4ll&m/r%6?;;s<

Глава 26

На обратном пути Хейзел выжала из скутера максимальную скорость - 122 километра в час. Проносящийся мимо пейзаж и бешеный ветер, развивающий волосы и одежду, успокаивали. Пальцы брата сжимали талию девушки слишком крепко, до скрипа в ребрах, но и это было приятным. Чувствуя боль, Хейзел ощущала себя живой.

У бункера девушка завела скутер в яму, накрыла тентом, и быстро пересекла туннель, через минуту оказываясь у двери. Поездка развеяла плохие мысли, но теперь они набросили на Хейзел с новой силой, и ожидание встречи с остальной компанией - в особенности, с Максом - по новой разожгло в ней огонь.

Девушка ворвалась в помещение, словно дикий вихрь, вместе с уличным ветром и холодом. Ее лицо горело, руки нервно сжимались в кулаки, волосы пылали под призрачным светом лампы, и казались слишком ярким неуместным пятном, а глаза сверкали, излучая молнии.

- Максвелл! - рявкнула Хейзел прямо с порога.

Парень, сидящий на полу с компьютером, тут же вскочил. Из коридора выглянула Лисса. Но Хейзел девочку даже не заметила. Сейчас весь ее мир сократился до маленькой точки в центре комнаты, до лохматого несерьезного блондина, испуганно глядящего на девушку.

- Хейз... - начал было парень, но не договорил.

- Ты, чертов сукин сын! - взревела Хейзел, в два шага оказываясь в сантиметре от лица парня.

Она схватила его за ворот футболки и с силой потянула вниз. Разница в росте тут же показалась совершенно незначительной, колени Макса подогнулись и теперь он смотрел на девушку снизу вверх. Лицо парня исказил испуг, ужас, обычно узкие глаза сейчас расширились и округлились, и Хейзел крепче сжала ткань его футболки, стягивая ворот, словно петлю.

- Не было никаких списков! Чертов лжец! Зачем!? Просто скажи, зачем ты это сделал? - с надрывом кричала девушка, вглядываясь в лицо Макса, - что это за дерьмо!? Все зря! Все эти дни... Все было зря!

Лицо парня побелело от нехватки воздуха, глаза закатились, все тело задрожало. Он цеплялся пальцами за руку Хейзел, силясь разжать хватку, но все было безуспешно. Гнев, который девушка сдерживала всю дорогу, да и всю свою жизнь, сейчас вылился в этот единственный момент, в желание наконец-то заставить кого-нибудь ответить за все, что с ней происходило все эти годы. Поэтому, вместо того чтобы отпустить, свободной рукой Хейзел обхватила шею Макса и сжала ещё крепче. Внутренняя агрессия вышла из-под контроля.

- Хейзел! - высоким голосом закричала Лисса, осознав, что девушка и не думает отпускать своего заложника, - остановись, Хейзел, ты его убьешь! - но все эти слова долетали до ушей разъяренной рыжей словно сквозь вату.

Гнев застилал глаза и мысли. Ещё минуту назад Хейзел и не думала, что настолько сильно зла, но стоило увидеть веселые глаза Макса, как ее накрыло. Все было из-за этого парня, который взялся непонятно откуда, и которому здесь было не место.

- Хейзел! - продолжала кричать Лисса.

На пороге бункера возник Ройс.

Он тут же оценил ситуацию, готовый к этому развитию событий, и через секунду оказался возле сестры. Слова в такой момент не помогали, только сила, поэтому парень одним ударом толкнул сестру в плечо, а следующим врезал кулаком ей под дых. Его движения были точными и выверенными, и подействовали безотказно. Девушка разжала руки, согнулась пополам, и через секунду рухнула на колени. Теперь ее первостепенной задачей стало восстановление дыхание, желание жизни, и попытка убийства Макса тут же ушла на второй план.

- Господи, Хейзел, Ройс, что произошло!? - голос Лиссы стал совсем тонким - она впервые видела близнецов в таком состоянии.

- Наводка не подтвердилось. Мы не нашли списки, - коротко ответил Ройс, опускаясь на корточки рядом с сестрой, - ты как? - обратился он к Хейзел.

- Как это - не подтвердилась? - наконец, подал голос Макс.

Он свернулся калачиком на полу и тупо смотрел на девушку, которая секунду назад цепкой хваткой сжимала его горло. Макс сипло дышал, обхватив себя руками, но при этом в его глазах не было ни капли злости или обиды - лишь удивление. Хейзел сидела напротив. Ее колени были прижаты к груди, а руки и голова обессиленно опущены - Макс ещё не видел девушку такой. Вся яркость и громкость, присущая ей, врывающаяся следом в каждое помещение, сейчас испарилась. Краски волос поблекли, лицо побледнело, а стеклянный взгляд обычно мерцающих золотых глаз, был обращён в пол. Хейзел не было, осталась лишь ее телесная оболочка, пустая и потерянная.

- Ты уверен, что это был тот самый архив? - спросил Макс, когда пришел в себя, а девушка скрылась в своей комнате.

- Уверен. Ты и сам знаешь, ты же видел ее на картах, - Ройс устало потёр переносицу. По лицу Макса он понял, что тот ничего не знал и не планировал подставу - это было очевидно, поэтому теперь они мирно, если так можно было назвать напряженную тишину, обсуждали детали.

- Ну, мало ли... - парень звучал искренне расстроенным, - просто мой информатор был верным человеком. Я не могу поверить, что он специально ввел меня в заблуждение.

Ройс пожал плечами - что было, то было. Уже не имело большого значения, кто именно был виноват, потому что были дела поважнее. Например, тот факт, что вскоре о Хейзел узнают.

- Может и не узнают, - с надеждой сказала Лисса, - если ничего не случится и ничего не заметят, то никто не будет проверять камеры. Всегда есть шанс, что удастся остаться незамеченным. Техника - это дело такое, может подвести, плюс человеческий фактор - вдруг кто-то и будет смотреть, но уснет...

Ройс и Макс переглянулись - наивная девочка. Техника была точна до секунды, и в этом была ее сила. А люди, верные государству, были выучены следить с самого детства. Они не могли допустить промашку. Так что тайное всегда становилось явным. Шансов не было.

Но вслух парни ничего не сказали.

- Ладно, Хейз прислала фотографии, посмотрим их после того, как отоспимся - вдруг заметим что-то полезное, - с этими словами Ройс поднялся из-за стола.

- Может поешь хотя бы? - вскочила следом за ним Лисса.

- Нет, я не голоден, - парень подошёл к девушке и ласково потрепал ее по голове, - спасибо.

Когда Ройс говорил с Лиссой, его голос незаметно для него самого, менялся. Становился мягким и нежным, осторожным. Макс проследил за парочкой взглядом и улыбнулся одними уголками губ. Ройс не видел того, что видел он. Не понимал, что Лисса значит для него больше, чем просто друг или компаньон. И это было нехорошо.

- Тоже пойду. После ручек Хейзел все ещё шея болит, - усмехнувшись, сказал парень, затем встал и вышел в коридор.

Хейзел лежала на постели, старательно пытаясь свои мысли музыкой из наушников. Она все ещё злилась, но теперь уже не на мир, а на себя саму - вспышка гнева была излишней, но после нее все равно стало легче. Удивлённое лицо Макса стояло перед глазами, и в его взгляде девушка прочитала, что он невиновен. Не мог человек, задумавший ловушку, быть настолько поражен.

Хейзел предполагала, что они могут ничего не найти, но она думала, что просто списки ничего не покажут, а не то, что их вовсе не окажется на месте. Она снова и снова прокручивала перед глазами помещение архива, пытаясь понять, что могла упустить. Что, если надо было просто смотреть в другом месте? И именно из-за нее они потеряли этот вариант. Из-за невнимательности Хейзел. Может надо было сделать больше фотографий? Изучить больше документов? Обыскать ещё какие-то углы?

Вопросы крутились снова и снова, по кругу, заставляя Хейзел ощущать собственное бессилие. Ответов не было.

Несмотря на две бессонные ночи и целый день активной мозговой и физической деятельности, девушка до сих пор не чувствовала усталости. Нервозность не давала расслабиться. И сон всегда давался ей с трудом, как и любая другая простая физиологическая потребность. Хейзел всегда казалось, что они бесполезны и впустую тратят столь ценное время жизни.

Она перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и глухо зарычала. Свет в конце туннеля, надежда на подвижки в деле, медленно угасал.

Стук в дверь вырвал девушку из полудрёмы. Она все же уснула, и наушники выпали из ушей, только поэтому Хейзел услышала, как кто-то пытается войти. Девушка поднялась с постели, повернула ключ и распахнула дверь. Она ожидала увидеть Лиссу, которая любила приходить по ночам, поэтому явление на пороге Макса ее удивило.

- Привет, - просто сказал парень, подпирая плечом косяк.

Его лицо было спокойным и довольным, как и всегда, словно ничего не случилось. Вечно он был таким.

Хейзел сделала шаг назад, пропуская парня в свою комнату, а потом захлопнула за ним дверь и снова повернула ключ.

Макс прошелся вдоль стены, коснулся груши, стола, бумаг на нем, не проявляя никакого интереса, а потом повернулся к хозяйке. В тусклом свете лампы его силуэт казался мистическим и чужим. Высокий, худой, жилистый, он откинул со лба волосы и облокотился на стол. Хейзел внимательно следила за парнем взглядом, замерев на месте. Ее дыхание было спокойным, стук сердца - ровным.

- Я не хотел тебя подставить, - сказал Макс.

- Я знаю, - ответила девушка.

Она ему действительно верила.

Парень посмотрел на нее долгим странным взглядом. Смешливость, наконец, исчезла из его глаз. Хейзел нащупала рукой выключатель за своей спиной и после тихого щелчка свет погас. Комната погрузилась во тьму.

Глава 27

Паршивая погода и холод полностью соответствовали настроению Вальдена Терренса. Главнокомандующий уже час провел над последними квартальными отчётами по бюджету и все выглядело не так радужно, как он ожидал. К тому же поступила информация о том, что один из его приближенных - амбассадор внутреннего отряда военной разведки Поль Франсуаз - связался с черным рынком поставщиков оружия, и сделал это без ведома Терренса. Попахивало предательством. И могла потребоваться помощь Магды.

Главнокомандующий поднялся из своего кресла, скрипя благородной черной кожаной обивкой, и медленно подошёл к панорамному окну, открывающему вид на раскинувшийся под ногами город. В его синих глазах отразился бледный свет серого неба и маленькие фигурки мирно идущих по свои делам жителей. Такие спокойные, расслабленные, с простыми мыслями, люди курсировали от одного здания к другому, выполняя свои ежедневные рабочие обязанности. Вальден заложил руки за спину и проследил за одной из маленьких черных точек. Фигура вышла из здания Финансов и через три минуты скрылась в дверях научно-исследовательского института Социологии, расположенного прямо напротив.

Осторожный, но четкий стук в дверь прервал его размышления.

- Войдите, - оставаясь на месте, откликнулся Главнокомандующий.

В дверях появилась стройная статная девушка с тугим пучком пепельно-белых волос на затылке. Ее подбородок был высоко вздернут, плечи расправлены, прямая, как палка спина, тонкие руки, обтянутые черными перчатками, и такой же черный кожаный костюм. Под тонкой тканью перекатывались гладкие четкие мышцы, серо-голубые глаза смотрели уверенно и упрямо, а ярко-красные губы были плотно сжаты.

- Магда, - взгляд синих глаз потеплел.

- Главнокомандующий, - девушка коротко поклонилась, зашла в кабинет и прикрыла за собой дверь. Ее низкий голос с лёгкой хрипотцой приятно радовал слух.

Вальден отвернулся от окна, прошел в середину помещения и остановился возле стола. Его взгляд опустился на рапорт, лежащий на его углу.

- Новости?

Девушка, цокая массивными каблуками армейских высоких сапог, прошла в центр кабинета и присела в кресло напротив Главнокомандующего. Она закинула ногу на ногу, сложила руки на коленях и медленно кивнула. Спина осталась такой же прямой, но острый подбородок приподнялся чуть выше и на ее лице мелькнула еле заметная улыбка. Девушка была собой довольна.

- Гюнтер передает привет.

Вальден улыбнулся, взял с края стола бумагу, с хрустом смял и кинул в корзину, стоящую у противоположной стены. Комок угодил точно в цель.

- Рад слышать.

Настроение Главнокомандующего тут же улучшилось.

- Вторая задача на стадии выполнения, но все идёт хорошо. Завтра цель будет доставлена. По поводу фестиваля, - девушка сделала паузу, - собрание через неделю в обычном месте.

Вальден кивнул. Он собрал со стола документы, сложил их ровной стопкой и убрал в папку. Действия мужчины были аккуратны и выверены - ни единого лишнего жеста.

- Возможно, скоро появится новое задание, - спокойно сказал Главнокомандующий. Его голос звучал ровно, но тон сквозил ледяным холодом.

Девушка прикрыла глаза и ее ресницы затрепетали от возбуждения. Она прекрасно знала эту интонацию, и знала, что будет дальше.

- И ещё кое-что, - сказал Вальден, не оборачиваясь, - Декстер сейчас занимается одной миссией...

- Цель 341. Первый уровень общественной опасности, - четко проговорила девушка, - найти, доставить живой, сообщников уничтожить.

- Верно, - Главнокомандующий медленно повернулся и посмотрел в глаза собеседнице, - тебе придется ей заняться.

Глаза девушки полыхнули огнем. Она медленно кивнула и поднялась со своего места.

- Магда.

- Главнокомандующий.

Снова короткий кивок, громкий стук каблуков, и дверь захлопнулась за спиной гостьи.

Вальден Терренс вновь повернулся к окну.

Глава 28

Лисса застыла возле здания университета, не решаясь войти. Реальный мир до сих пор пугал девушку, казался враждебным и неизвестным, в нем ей не было места. Но сейчас она должна была погрузиться в него и стать частью толпы - одной из учащихся университета Технологий.

- Я добавлю тебя в списки, но только на время. Каждый месяц, после тестирования, проводится анализ учащихся, и до этого момента тебе нужно будет завершить миссию, потому что иначе нас вычислят, - быстро стуча по клавиатуре, вещал Макс.

Он лежал на своем любимом диване и не сводил глаз с экрана компьютера. Лисса сидела за столом и тщательно записывала на бумагу каждое слово - ее это успокаивало. Хейзел и Ройс расчерчивали карту, лежащую на полу.

- На сантиметр левее, - командовал рыжий, - нет, я сказал - сантиметр.

- Ты видишь в мою руках линейку? - огрызнулась Хейзел, - я веду четко по ней, смотри.

- Ты отсчитываешь не от внутреннего периметра, а от внешнего, - спокойно ответил Ройс, - видишь? Это стена.

Девушка скрипнула зубами и послушно передвинулась. Новая ровная линия, и брат довольно кивнул - теперь правильно.

Макс проверил информацию о списках в архиве и узнал, что в ней действительно была ошибка. Списки были, но в другом месте. В библиотеке. И были у всех на виду. На виду у любого учащегося или преподавателя. Информатор ошибся.

Новые данные компания проверяла больше месяца, чтобы на этот раз точно убедиться, что они все сделают правильно. Ройс аккуратно поспрашивал на работе, Макс прошерстил сеть, Хейзел собрала слухи. Оказалось, что изначально списки действительно хранились в архиве, но потом были перенесены в более укромное место - в охраняемый шкаф в библиотеке, в котором хранились самые важные технологические достижения. Своего рода музей, наполненный различными экспонатами разных лет.

Доступ в библиотеку предоставлялся только учащимся - дверь открывалась по электронной карточке, и так просто зайти туда было нельзя. Для начала надо было поступить в университет.

- Все просто - ходишь на уроки, выполняешь задания. Можно даже не делать это каждый день, но нужен ровно месяц. Только после этого получишь доступ, - рассказывал Макс, - я смогу добавить тебя в списки, пока не обновился сервер, но не смогу сделать ранний доступ по карте.

Парень состроил грустную мину и бросил виноватый взгляд на Лиссу. Девушка рассмеялась.

- Ничего...

- Придется побыть студенткой. Я знаю, звучит ужасно, все мы это знаем, - продолжил парень.

- Моя учеба была очень даже ничего, - заметил Ройс, - интересно и познавательно.

- Да-да, умник, мы знаем, что ты любишь учиться. Небось был любимчиком преподавателей? - с сарказмом поддразнил Макс своим певучим голосом.

Хейзел усмехнулась, но промолчала. Парень был прав - Ройса обожали и в школе, и в университете. Он был хорошим учеником. В отличие от нее самой.

Девушка вывела ещё несколько линий под внимательным взглядом брата, и отложила карандаш. План здания был у них давно, но подготовка Лиссы-студентки требовала большего масштаба. Девушка должна была вести себя, как местная, а значит - знать все кабинеты, коридоры и углы. И это отличалось от обычного полного плана здания, пригодного для разового проникновения и кражи.

Первая вылазка все же оказалась не совсем провальной. Фотографии документов позволили создать профиль для Лиссы, идеально подходящий для студентки университета Технологий. В карточках хранилась не только общественно доступная информация, но и подробные данные о баллах и тестах для поступления, необходимых социальных навыках, уровне мышления, и даже семейное древо, которое оказывало значительного влияние на общественный образ. Так Лисса стала Джессикой Эмбер, восемнадцати лет от роду, родители которой тоже были "технарями" и довольно успешными в своей области.

- Главное - ничего не пугайся. Ты сможешь свободно передвигаться по зданию и выйти из него в любой момент, если захочешь, - обнимая девушку ночью, шептала Хейзел, - и, если ты вдруг поймёшь, что что-то не так - сразу уходи, хорошо? Мы будем ждать тебя здесь, на месте, как всегда. Дома.

Дом. Бункер быстро стал таким местом для его жителей, потому что ни Хейзел, ни Лисса, ни Макс, не имели своей квартиры. Ройс единственный иногда возвращался в свой городской дом - небольшое жилище, выделенное государством при поступлении - но лишь для видимости обычной жизни. И сейчас, когда Хейзел говорила о бункере так, Лисса ей верила. Только мысли о доме и новообретенной семье в нем помогали ей не бояться. Целый месяц в реальности, в этом простом мире, который почему-то отказался от нее и оставил в одиночестве на улице.

Воспоминания так и не начали возвращаться к девушке, хотя Хейзел обещала обратное. Ни одного кусочка, ни одной картинки, никаких снов. Ничего.

И сейчас, когда у Лиссы были эти люди, и место, которое все они называли домом, она чувствовала себя нужной и живой.