Лживое преступление

Пролог

Если бы был у нас с тобой

Хотя бы еще один шанс

То, хотел бы с тобой,

как тогда,

Как в те давние времена,

Как в детстве играть.

610 год эпохи Процветания

Худощавые холодные руки потянулись к шее парня. Одетые в черные перчатки пальцы коснулись его кожи, и сильно, как только мог душитель, сжал ее. Стоило им коснуться его, как в этот же самый момент из ушей, рта, носа и глаз взорвалась кровь.

Она стекала по лицу парня, попадая на руки убийцы, на его черные перчатки. Одетый в темно-фиолетовую школьную форму Академии Ортрус, он продолжил душить, уже мертвое тело. Не останавливаясь ни на секунду, он продолжал и продолжал, пока из глаз, потерявших жизнь стекали струйки багряной крови.

Так продолжалось несколько минут, пока в один момент руки не стали ослабевать. Они начали дрожать и уже ели держали тело в поднятом состояние. От накатившей усталости он перестал держать труп, и наконец отпустил его. Тело мигом полетело вниз с обрыва, прямиком на встречу с землей, где ему суждено провести пару дней до того, пока его не обнаружат. Ведь так все и должно быть.

Смотря на улетающее вниз тело, убийца лишь усмехнулся и не стал долго задерживать на нем взгляда. Лишь парочка секунд были отведены им, чтобы понаблюдать за ним, дабы убедиться в успехе своего плана. Поняв, что оно достигло земли, по характерному звуку столкновения, он развернулся и пошел прочь в глубь леса.

***

Проснувшись в холодном поту от этого сна, неожиданно пришедший к ней глубокой ночью. Она старалась прийти в себя. Все тело дрожала, а сердце билось в неистовом ритме, желая вырваться из груди и уйти в неизвестном направлении. Будто бы этого мала перед глазами все плыло, в голове звучал неизвестный ее звон колоколов, источник которого ей был неизвестен.

Уперев скользкие от пота, дрожащие руки в голову, стараясь этим, вроде бесполезным действием притупить головную боль. Она легла на мокрую от все того же пота кровать. Стоило ей коснуться простыней и подушке, как тут же по ней ударил холод, что и привел ее немного в состояние похожее на нормальное.

Минуты две-три потребовалось девушки, для того чтобы прийти в норму и успокоиться. Успокоив дыхание и сердцебиение, она смогла оценить то, что с ней сейчас произошло.

«Опять очередное видение от Дара, не так ли? – подумал она, вспоминая какой Дар ей достался с рождения. – Ну почему видение приходят именно ночью, когда я сплю? Им что так нравится портить мне жизнь этими кошмарами?»

Этими и им подобными вопросами она задавалась каждый раз, стоило очередному предсказанию появиться в голове. К сожалению, но ответов на эти вопросы она так и не нашла, да и никто не мог их ей подарить. Наверное, разве что Бог в силах даровать их. Ведь, он именно тот, кто избирает единицы людей, кто получит небесный дар.

Каждый Одаренный в мир будет являться ценнее сотни людей. Они редки, сильны и способны творить чудеса. Даже предсказать недалекое будущие способны. Правда многих огорчает, что все они уникальны, и ни в чем не похожи. Человек не сможет найти хоть кого-нибудь с примерно похожими в чем-либо Дарами.

Девушка пыталась вспомнить все то, что преподнёс ее Дар в этот раз. Она старательно вспоминала все возможные черты обоих увиденных ею людей. Черты убийцы, и черты жертвы. К сожалению, он не показал ей лица обоих, а также день, когда это должно было произойти. По этим причинам она не видела смысла в этом видении, хоть он, возможно, и существовал.

Глава 1

Уильям

(От 3-го лица)

Сидя за небольшим кругленьким столиком, сделанным из белого дерева близь вершин Стража, юноша спокойно смотрел в окно. Снаружи вот только взошло солнце. Его теплые яркие лучи начали освещать не только комнату, но и весь континент.

Пшеничные волосы ярко блестели в лучах раннего солнца. Очнувшись ото сна лишь пару минут назад, он сидел в своей обычной пижаме, такой же, как и у других подобных ему аристократов. Простая белая рубашка и такие же брюки из шелковой ткани.

Он никак не спешил переодеваться или начать обыденные утренние дела, которые делает абсолютно каждый. Его не смущало то, как он выглядел в данный момент времени. Наоборот. У него на лице играла ласковая, теплая улыбка, а глаза весело смотрели на прекрасный вид радостной столицы.

Этой ночью шел очередной дождь, что уже для всех живущих на Форферусе перестал быть сюрпризом. А скорее стал чем-то обыденным. Все больше удивились, если бы его не было в течение четырех дней. Правда в этот раз он имел куда меньшую силу, нежели другие. Такое происходил нечасто. И все, кто впервые приезжает на этот континент, что за границей прозвали континентом Первого Дождя, могли бы сказать: “Здесь каждый день одни ливни идут. Ни одного светлого дня нет. Как только люди здесь живут?”

Каждый кто здесь родился часто слышит такие вопросы. На что мы просто пожимаем плечами, и отвечаем что-то вроде уже привыкли. Или некоторые могут ответить более шутливо. Например, как-то раз идя домой прямо из Академия Ортрус, Уильям услышал разговор иностранца с одним мужчиной. Что это был за мужчина он не знал. Да и разговор слышал лишь отчасти и не старался вникнуть в него. Его привлекли слова, коими ответили на очередной, наскучивший всем вопрос.

Ты, наверное, шутишь, раз говоришь, что это ливень. Поживи здесь где-то месяц. Вот тогда и увидишь настоящий ливень!

Уильям тогда хорошо запомнил этот ответ, и даже пользовался им пару раз, когда у него возникала такая же ситуация. Но к сожалению, было это где-то год назад, так что он это уже забыл бы. Забыл, если бы не его друг, что помнит абсолютно все, что хоть раз видел и слышал в своей жизни.

«Да уж рановато я сегодня встал. А ведь до начала занятий еще целых два часа, – подумал он, поставив чашку на фарфоровое блюдце. – И чем же мне занять себя на эти целых два часа?»

Вопрос появившийся в голове начал мучить его, и не собирался отпускать, не хотел забываться. Он все никак не собирался уходить в глубины его памяти, а кардинально наоборот. Привлекал за собой все больше и больше идей о том, чем бы ему себя занять?

Множество мыслей на этот счет летало в голове (как думал Уильям), и он все никак не мог определиться со своим занятием. Два часа времени – слишком много для раннего утра. Особенно, когда и дел та особо нет. В такие моменты начинаешь жалеть об этом подъеме, но понимаешь, что снова уснуть у тебя не выйдет. Так и Уильям, размышлявший над этой проблемой, решил взглянуть на часы. Подняв глаза цвета весенних листьев. Свежие и полные жизни, отражающие всю его яркость и жизнерадостность.

Посмотрев на часы сделанные в виде головы одного из самых милых зверей континента. Окуллума. Эти милые создания самой природы обитают – как можно догадаться – в самых больших лесах на юге. Там их большее количество, чем на всем другом континенте. Нигде больше нельзя будет встретить три-пять окуллумов, за каким-нибудь кустом слева от тебя. Мягкие пушистые тельца размером чуточку больше взрослого средней кошки. Светло-коричневая шерстка с темно-серенькими точками по всему их телу, придающие им большей милоты. Иногда случается, когда эти точечки являются не просто разбросанные по всему телу, а формируют единый рисунок. Часто не большой, и ничего не значащий. Но бывает и такое, что на одной из тысячи особей может появиться часть мифической карты, ведущая к камню. Камню способному исполнить абсолютно любое желание.

Вот и на этих часах, мастер старался изобразить всю прелесть этих существ. Особенно ярко выделены их большие глаза, в которых отображается вся глубина самой природы. Та глубина, что человеку никогда не постичь за всю свою жизнь, как бы он не старался. Также мастер не забыл добавить то, что отличает их от других зверей, и есть только у них и другого подобного им животного. А именно листья деревьев, что так нежно и одновременно яростно покрывают этих зверушек, будто защитники, стремящиеся защитить дорого им человека.

Сами стрелки показывали, что до начала первого урока осталось не два часа, как думал Уильям – видимо потеряв счет времени, из-за мыслей о грядущем занятии –, а чуть больше часа. Всего лишь семьдесят минут, если быть точным. Почти час он сидел в раздумьях об такой казалось легкой вещи, как то, чем бы себя занять на ближайшие два часа. Подобное люди выбирают практически моментально, даже не задумываются (в большинстве случаев) будет ли это времяпрепровождение иметь пользу для него или для общества.

«Может остановиться на простой книге? Интересно, когда в последний раз я брал в руки книгу? – подумал он, стараясь вспомнить те моменты, когда в руках находилась книга. – Конечно учебники Академии не считаются. Я же не из тех, кто считает будто бы если они по приказу учителей читают что-либо в учебниках, то они проводят время за книгами! Никак нет. Не может этого быть!»

Хоть он так и думал, всячески отгоняя от себя эту мысль, не желая ее признавать. Все, кто учится с ним в классе или те другие, видевшие его в Академия могут сказать будто бы все как раз-таки по-другому. Ведь никто не видел его коротающему свое время уткнувшись в какую-нибудь книгу. На это у него есть время только в поместье или в такие вот дни, когда утром страна Морфея решила отпустить его из своих объятий по раньше.

В стенах Академии он полностью погружен в работу: всяческая помощь другим, занятия, периодические просьбы учителей, ну или самое частое – помощь в делах Федора.

– А ведь он точно не расстаётся с книгами, – не вольно прошептал Уильям, закончив обычным для себя вздохом. – жизнь готов поставить, что, когда приду туда, так в руках у него сто процентов будет очередная книжка! – уже с большим раздражением и большей громкость сказал он.

Такое происходило всегда, когда дело касалось Федора. Он переставал сдерживаться и не редко переходил на крик, или же просто повышал громкость. Эта черта проявлялась лишь рядом с ним. Начали появляться различные версии того: «Почему же именно с ним Уильям начинал по-другому себя вести?».

Какие-то из них были совершенно бредовыми. Какие-то больше склонялись к реалистичности, и не походил на бред больного человека. Но так никто и не узнал настоящего объяснения этому феномену. Даже сам Уильям не всегда может объяснить почему так происходит. В некоторых случаях он просто отмахивается, где-то скидывает все на его Дар, который по словам самого Федора является очень-очень опасным для окружающих.

Конечно сам Уильям не верит в эти его слова. Ведь, кто бы стал называть свой собственный Дар бесполезным? Наверное, разве что умалишённый или же до невероятного уровня неуверенный в себе человек.

Наконец-то разобравшись со своими мыслями, он, встав со стула, подошел к одной единственной книжной полке в комнате. Скорее даже не книжной полке, а книжной стенке. Уж слишком размеры не совпадали со словосочетанием “книжная полка”. Занимала она всю стену в комнате, напротив кровати, что создавало некую атмосферу для самого Уильяма. Возможно, другие бы рассмотрели эту стену, как ненужный в помещение объекты, что лишь портит всю атмосферу комнаты, наполненной ангельской силой. Силу эту, как думали все – в том числе и сам Уильям—давал материал, из коего сделано в ней всё, в плоть до мельчайшей щепки. Из белого дерева.

Половина этой стены занимали обычные для каждого аристократа книги. На этой части стояли разного рода книги по истории, различным наукам, этикету и манерам, философии, политики. Но прочитанного из этого было совсем немного. Разве что история этого мира привлекала взгляд Уильяма – да и большинство других людей – и только на нее он тратил свое время, если собирался брать чтиво из этой половины.

На второй половине, левой части стены стояли уже те книги, которые он покупал сам, за свои (частично) деньги. Тут были и мифы, и легенды всех трех континентов этого мира. Больше всего, конечно, по его родному континенту. Меньше, по самому загадочному и таинственному континенту Нифа. Как говорят книги, да и все остальные люди, в том числе и правители. Земля та наполнена духами, феями и скрытым ото всех Эльфов. Никто уже и не может вспомнить, когда именно они спрятались в лесах своей земли.

Присутствовали также и сборники рассказов различных авторов. Среди них были как всеми известные, так и мало известные. Уильям старался покупать каждый новый экземпляр, который увидит на полках книжного магазина. И неважно что это будет. Будто романтика между принцем и принцессой, или очередная повесть о каком-либо герое. Чаще всего, конечно же, он скупал мифы и легенды народов этого мира. Родной континент Форферус уже не так интересовал, как другие. Особенно его затмевал Нифа – по уже понятным причинам.

Вот и в этот очередной раз выбор пал на эту землю, наполненную одними лесами. Подойдя к чайному столику, он тихонько отодвинул стул, до этого почти что в плотную стоявший к столу. Положив книгу на него, он прочитал название своего нового, только недавно купленного сборника: «Тайны острова Трех лепестков»

Отпив из фарфоровой чашки немного чая, он принялся за чтения этих прекрасных слов.

Глава 2

Миша

(От 1-го лица)

«Боже, когда же придут эти двое?! Они должна были прийти еще пятнадцать минут назад. Где они шляются?! – подумала я, “неторопливо” притаптывая ногой.»

Эти два идиота всегда приходят вовремя, но периодично то один, то другой, а то и оба сразу решают опоздать. Делают это хотя зная, что я все равно приду вовремя и буду их тут ждать, возле этой чертовой арки с воротами. Делают это специально, на зло мне, потому что видите ли они считают это забавным! Чушь! Им просто заняться нечем в школе (хоть дел у них бывает выше самых больших гор), кроме как меня бесить.

Вот и сегодня они опять решили провернуть эту шутку. Теперь вот приходится мне стоять и ждать пока они не соизволят явиться. А явятся они уж точно не за час до начала, ведь осталось то всего минут двенадцать до начала уроков (и моих криков).

«Как они умудряются получать удовольствие от этой ерунды в течении уже вот двух лет. С самого первого года обучении у них осталось, и, видимо, не собирается прощаться эта бредятина! – подумала я, осознавая, что продолжаться это будет еще как минимум год.»

Облокотившись спиной на стену из белого камня. Посмотрев на стену, по другую сторону арки, я начала разглядывать рисунки на ней. В основном все было похожи на ветки деревьев в раннюю весну. Когда зима еще не вся прошла, а на веточках уже начинают пробиваться первые бутоны с листьями. Так и здесь. Линии, что, как я подумала являются ветками, а небольшие точки на них, бутоны с еще не расцветшими листьями.

Засмотревшись на стены здания – после, я продолжила рассматривать узоры, следуя за одной веточкой, которую выбрала – я абсолютно перестала высматривать опоздавших. А ведь пару минут назад я так старательно вглядывалась в каждого, кто проходил через арку, что могла в каждом из них дыру проделать, если бы могла! С каждой проходившей минутой, людей становилось все меньше и меньше. Когда я это заметила, то уж было подумал: «А не осталась ли я одна? Стаю себе тут одна, и ничегошеньки не делаю.». Конечно, себя я не винила. А за что меня можно винить? Если я опоздаю на уроки, то виноваты будут эти двое! Любой нормальный человек пошел бы уже своей дорогой, и не стал дожидаться каких-то там идиотов.

Вот и я хотела так поступить, и пойти прямиком в класс. Как вдруг меня окликнул до жути знакомый громкий и радостный голос. Настроение, поднявшиеся при разглядывании рисунков, в миг обрушилось в самое дно Древнего океана.

– Хай, Миша! – разносился по всей округе голос Уильяма. На лице красовалась обычная для него жизнерадостная улыбка. Не зря его также называют солнцем, хотя на самом деле при нем его почти никто так не завет. Видите ли, ему это почему-то не нравиться? – Как у тебя настроение сейчас? Прости нас за задержку, – говорит он уже подойдя ближе, и не так громко.

«Блин, вот надо было им именно сейчас объявиться?! Вот не раньше не позже да, Федор?! – мысли пришли в хаос от сложившейся ситуации. Особенно от того, что знаешь – это сто процентов является планом этого неудавшегося шутника. Все лишь бы сыграть на моих нервах.»

– Отлично настроение. По крайней мере было пару минут назад, когда я собиралась уже уходить. – говорю я ему с нескрываемым раздражением. Видя, как изменилось его лицо с радостного на виноватое, я (в душе) победно ликую, что, хотя бы ему немного, но смогла отомстить. – Ну? И какие оправдания вы сегодня заготовили? – спрашиваю я, скрестив руки на груди и сделав, как можно более серьезный вид. Особенно уделяю внимание тому, чтобы заострить взгляд сапфировых глаз, что в эту солнечную погоду без единой тучи на небесах, блестели в лучах солнца.

Наступило молчание. Время шло, а образовавшаяся тишина все никак не хотела нарушаться. А ведь нам еще и на уроке надо идти! Они что – специально время тянут?! Договорились, видимо, там за углом сохранить молчание и как можно дольше тянуть время! Мысленно вздохнув, стараясь успокоиться, я не подала виду сохранив серьезный и угрожающий вид.

Я отчётливо увидела, Уильяму стало не особо комфортно, и он уже собирался начать рассказывать свою придуманную отговорку. Повернув голову немного в право и обратив внимание на человека, стоявшего там, а именно Федора. Он стоял как ни в чем не бывало. Одно спокойствие, вот что было написано у него на лице. Никогда не воспринимает меня или кого-либо еще всерьез. Серьезно, ответьте мне на милость, он когда-нибудь вообще волнуется в жизни своей?

«Уверена, что у этой сплошной загадки опять что-нибудь простое будет, – подумала я с полной уверенностью в своих домыслах. Он никогда не отвечал серьезно. Из его уст вылетал либо шутка, либо какая-то глупость, либо же он просто отмахивался от вопроса, как от обычной назойливой мухи. – Еще и смотрит так, будто бы насквозь меня видит, все мысли читает и смеётся над ними, а я этого не понимаю стоя прямо перед ними! Жутко бесит, когда появляется это чувство! Слава богу, что он единственный кто его вызывает, – с облегчением подумала я. Ведь чистая правда, что этот парень настоящая тайна покрытая самой темной мглой этого мира, и скрытая за тысячью и тысячью кошмарными печатями.»

Наши глаза встретились. Я хоть на секунду, но увидела эти чарующие глаза похожие вечернее небо. Они наполнены глубокостью. Такой, словно стоит погрузиться всего несколько вниз, и уже никогда не сможешь вынырнуть обратно. Раздражающие меня до глубины души эта его таинственность и загадочность. Думаю, никто здесь, да во всей стране, не знает об этом парне ничего больше, чем он сам им показывает и рассказывает. Только лишь ему одному известны все те секреты, что по каким-то причинам он скрывает от всего мира и всех, кто его населяет.

Но одновременно с этим в них четко виднелась, даже, можно сказать, выходила на первый план, затмевая собой все те тайны и ту глубину его души. Наверное, именно поэтому все так ему доверяют в школе. Именно из-за его спокойствия и уверенности в своих силах, а в частности интеллекте, коему нету равных в стенах этого учреждения.

– О, неужели тебе понравились мои глаза, что ты так их внимательно разглядываешь? – в реальность меня вернул его вопрос, сопровождающийся ехидной улыбкой, небольшим поклоном в мою сторону (так как он выше меня всего на чуть-чуть), а также этой колкостью, которую трудно не заметить.

Глава 3

Уильям

(От 1-го лица)

Я ясно видел, как между Федором и Мишей снова начинает вспыхивать пламя ссоры. Случалось, такое практически постоянно. Стоит им оказаться поблизости, как тут же кто-то из этих двоих начинает придираться ко второму. Обычно все начинается с чего-нибудь обыденного, например, как сейчас. Мы опоздали, по причине, которую Федор не раскрывает, но это и не нужно, ведь все и так ее прекрасно знают. Ему просто весело видеть раздраженную сторону подруге, при этом зная, что ее достаточно легко довести до такого состояния.

В этом и кроется причина моего, уже давно появившегося, непонимания. Как он может получать от этого удовольствие, если это легко получить и не требует много усилий? Почему продолжает намеренно опаздывать на протяжении вот уже двух лет? Эти вопросы не дают мне покоя. Ответы на них я так и не получил. Не смог, хоть и внимательно наблюдал за другом, стараясь понять его мотивы. Но увы, результатов я не достиг.

Я также пытался спрашивать и его самого по этому вопросу. Но результат все тот же, что и с наблюдениями. Он либо уклонялся от ответа, либо отвечал так, что я понять не мог, то ли он шутит, то ли говорит на полном серьезе.

«Если их не остановить, то это может плохо кончиться, – подумал я с нервным видом смотря на дуэт, что с яростным пылом готовый начать спорить. Также я не понимал и Мишу м этой ситуации. – Она ведь знает, что Федор делает это все специально. И именно такой реакции ждет, – подумал я, посмотрев на нее с негодованием. – Она ведь прекрасно это понимает, так ведь? Ну буду надеяться, что именно так.»

Стоя слева и следя за дальнейшими событиями, я стал думать, как остановить их. Ведь, если этого не сделать они могут и накинуться друг на друга. Ну, как сказать “они”. Вернее, будет сказать “она”. Миша сама кого хочет прирежет, и даже бровью не поведет. Меня это ее черта довольно-таки сильно пугает. Из-за чего я стараюсь не злить ее. А то спрятанные у нее под одеждой ножи, или какие-нибудь окружающие вас предметы, могут оказаться новой частью твоего тела.

Вдруг в голове вспыхивает идея того, как я, возможно, смогу свести на нет данную ситуацию. И если помедлю, то может случиться что-нибудь плохое. Или того хуже они втянут в свою перепалку кого-нибудь постороннего, что еще хуже. Почему хуже? Да потому что в таком случае пострадает невинный мирный житель, который просто проходил мимо. Я даже не знаю, что будет хуже: если он выберет сторону Маши, и обратит против себе Федора; или же наоборот. Не могу решить, кто из этих двоих страшнее, когда зол.

Я давно пытался разобраться в этом вопросе, но все никак не мог определиться. Либо не решался, либо не хватало данных, для того чтобы окончательно выдвинуть вердикт. А все потому, что Мишу в подобном состояние я видел всегда, когда Федор рядом. А вот с ним все куда сложнее. Я даже не знаю злился ли он вообще когда-нибудь? Конечно, были моменты в прошлом году, где он проявлял что-то похожее. Но оглядываясь на то время, я не могу с уверенностью сказать: «Было ли это действительно проявление злости, или он просто изображал ее?».

Подумав об этом еще несколько секунд, я решаю приступить к исполнению своего, только что наспех придуманного плана. Надо действовать быстро, а то опять не туда занесет и пропаду в мыслях. Пропаду и не замечу, как кто-то из них убьет, или в лучшем случае покалечит, второго.

– Федор, Миша, – С нервной улыбкой и немного дрожащим голосом я позвал их. Стоило мне это сделать, как два почти что идентичных взгляда направились прямиком мне в душу, пытаясь ее испепелить. – А-а вы случаем не помните ту новость, что сейчас буквально все обсуждают? – спросил я все еще переступая с ноги на ногу под таким тяжелым взглядом. Еще хуже, что их целых два.

После того, как я напомнил им обоим об этой теме, они немного успокоились. Глаза смягчились, тела расслабились. А Миша убрала руку, которую уже тянула к единственному не скрытому кинжалу, закрепленному у нее на бедре.

Повисло гнетущие молчание. Никто не собирался ее нарушать, – в особенности я, так как мне до глубины души страшно первому ее рушить – но вот проходят пару десятков секунд, а за ними и минута-две. Я, видимо одновременно с Мишей (судя по ее реакции), вспоминаю об уроках, и о том, что времени осталось не слишком то и много.

Намекнув нам рукой, а также всем своим видом, что надо бы начать движение и желательно в быстром темпе. Мы двое сразу пришли в движение и уже прошли через арку с воротами из черного железа. Федор с большей и нескрываемой неохотой шел сзади. Хоть он и считался умным и явно не был последним разгильдяем, но и постоянной пунктуальностью не хвастался.

Он был еще тем своевольником. Делал что-то лишь тогда, когда сам того хотел, либо же оно было ему интересно. Никто не мог и не может заставить его подчиниться и исполнять все ровно по инструкции, как другие ученики. Но, справедливости ради, стоит сказать, что эта его черта не переходила граница нормы никогда. Поэтому его нельзя назвать хулиганом или отнести к этой касте людей.

***

К сожалению, мы опоздали на наш первый урок. Опоздали на целых семь минут, что довольно много по меркам именно этого места. Так что все мы трое получили серьезный выговор. В добавок я и Федора в течение всего урока получали убийственные взгляд от Миши. Вот почему всегда я получаю не заслуженно? Я ведь просто зачитался интересной книгой и не заметил, как пролетело время. В чем тут моя вина?

С самого утра погода, в отличие от обычной для всего Форферуса, была ясной. Поэтому в классе никто не зажигал свеч на люстрах или около двери. Весь кабинет освещался светом солнца, не скрытого дождливыми тучами.

Лучи проходили сквозь высокие, но в тоже время узкие окна. Вся мебель здесь, да и во всей школе сделана из особого дерева, растущего там же, где и Белое дерево. Оно не обладало особой прочностью, но вот все остальное имело почти что высшую оценку.

Федору же не было до этого абсолютно никакого дела. За все время он лишь два раза обратил на нее внимание. И то, чтобы невинно улыбнуться и помахать рукой, для большей обратной реакции. Во время всего этого я заметил, что они очень даже похожи друг на друга. Даже внешность схожа в некоторых чертах.

Например, их волосы. Они имеют схожий темный оттенок, но на этом –как и с глазами – сходство заканчивается. Если у Миши цвет имел синий и больше был похож на темное море, то вот у Федора он явно смахивал на воронье крыло. С глазами у них все ровно также. У нее они темно-голубые, а у него темно-фиолетовые. В росте он также превосходил и ее, и меня на целую голову. С Мишей на парочку больше будет, так как она ниже меня. Но сейчас это не особо важно, а важно то, какой разговор будет после окончания этого урока.

Пока они перебрасывались взглядами. Она грозными, он шутливыми. По всему классу раздавался звук, пишущих ручек; мела, записывающий на доске нужные термины; некоторых людей, решивших поговорить во время урока, но в конце концов, получивших заслуженный выговор.

Все это сливалось в обыденную, знакомую каждому человеку приятную, школьную атмосферу. Атмосферу, в который ты не задумываешься о чем-то важном, а просто наслаждаешься нынешним днем.

Тем более, как им можно не наслаждаться, когда в кои то веки появилось солнце, а не так нам привычный дождь. От которого на улице появляются чуть ли не новые реки.

Вот бы именно такая атмосфера была в таких местах постоянно, а не хаотичная и беспорядочная, которая на самом деле присутствует здесь.

***

Выйдя и кабинет в чистый, целый, одним словом идеальный коридор. Стены и пол сделаны из камня в виде плитки с узором распустившийся розы, но только на полы, на стенах увы такой красоты нет. Как только вышел их кабинет можно сразу же, прямо-таки тремя-четырьмя шагами оказаться во внутреннем дворе школы. В нем все присутствовало: Фонтан со статуей героя с копьем; маленькие и большие клумбы, наполненные разными цветами; – как по цвету, так и по величине – скамейки из красивого дерева с гладкими, словно сама волна из океана перешла на эти скамьи, с помощью чудесных рук и навыков тех мастеров, что изготавливали их; тропинке были выложены уже не каменной плиткой, а мраморной с таким же узором. Размеры так же не маленькие у нее. В этом дворе могли уместиться все ученики, все из тысячи учеников.

Именно поэтому здесь всегда так шумно. Даже сейчас множество из них прогуливаются по тропинкам, кто-то просто сидит на лавочке и отдыхает, а кто-то разговаривает со своими друзьями и верными одноклассниками. Газон и клумбы с цветами также не остаются в стороне. На газоне можно спокойно сидящих на нем людей, занимающихся учебой, читающих книги.

Здесь, в этой школе для мальчиков и для девочек подготовлена отдельная форма. Правда отличалась она только цветом, ведь мальчики носили темно-фиолетовую, а девочки светло-серую. И вместо брюк, они носили юбки до колен.

Стоя уже в самом центре, около фонтана. Подойдя ближе, я увидел, что там уже сидела Миша. Она решила сесть почти что за фонтаном, из-за чего ее практически невидно из того места, откуда вышли мы с Федором.

Видимо, она тоже заметила наше приближение, раз решила поменять позу. До нашего прихода, когда я только заметил ее, я увидел, как она сидела на этом месте. Отрешенная, будто бы никак не связанная с этим миром, спокойная (совсем не похожая на ту, что было перед уроком и во время него). Сложив одну ногу на другую, она такими же спокойными глазами смотрела почти на всех, кто присутствовал там.

После того как уже мы все вместе сидели, – я, конечно же между этими двумя огнями – я решил начать с того места, на котором остановился:

– Так, кто-нибудь из вас что-нибудь знает об этом загадочном, новом ученике? – осторожно спросил я, обращаясь сразу к обоим (на всякий случай).

Неожиданно для меня, но тем, кто ответил на мой вопрос стала именно Миша. Хотя я думал, что как обычно на все вопросы ответит Федор. Но к сожалению, она не ответила на вопрос, а сама спросила с ничуть не меньшим интересом:

– О ком ты вообще говоришь? Я вот впервые слышу о том, чтобы все здесь трещали об одном конкретном человеке, сказала она с такой интонацией, будто бы ее кто-то пытается обмануть.

Я уже собирался ответить ей со всем своим удивлением ее непониманию, но Федор меня опередил. И в своей обычной при общении с ней манере сказал:

– Вот как. Так наш друг всей Академии не знает этой новости? – сказал он, делая акцент на определенном слове. Наверняка, чтобы позлить ее. – Грустно, наверное, да? Об этом говорят вот уже целую неделю, а тебе бедной никто и слова не сказал. Мне тебя так “жаль”! – не скрывая сарказма и насмешки продолжил он.

– Черт! Бесишь! – она отреагировала так, как того хотел Федор. А затем, секунду подождав, продолжила. – Можешь не издеваться, а просто рассказать, а?

– Увы, ничем не могу помочь. Можешь просто сдаться и умереть, – ответил он, беззаботно пожимая плечами.

– Что сделать?! Ты совсем псих, такое людям советовать?! – кричала она, пока ее рука в тот же момент медленно, но верно тянулась к кинжалу.

«По-моему, из-за моего плана все стало только хуже.» – в это время у меня в голове была полная неразбериха. Ситуация становилось только хуже и хуже с каждой секундой. И самое печальное, что у меня не было никаких идей, как это исправить!

– Ладно-ладно, успокойся. Я все расскажу, только не надо переходить к насилию, – будто бы услышав мои мысли Федор переключился в режим обороны, подняв руки вверх, как знак мира, со своей привычной невинной улыбкой.

Она бы смотрелась успокаивающей и прекрасной, если бы не его бледное, почти, как сама смерть лицо. За все то время, что я провел с ним, и за те дни, что не видел, он ни на каплю не изменился. Все такой же бледный и тощий.

– Но сразу огорчу вас. Здесь нет ничего удивительного или чего-то интересного, – неожиданно для нас он перешел с насмешки на спокойный и вежливый тон.

– Тогда почему все так взбудоражены этим? – поинтересовался я у него. – Ведь что-то да должно быть. Раз люди этим так озаботились и не утихли спустя неделю?

– Верно. Что-то да есть. Но это “что-то” не касается его навыков или интеллекта. Всех взбудоражило то, откуда он, ответил он на моей вопрос, сделав ударение на последние два слова.

Мы уставились на него в негодовании. Мы, ничего не говоря, так и просили ответа. На что он чуть помедлив ответил:

– Он прибыл и Дворжа, – сказал он с явным презрением к этому месту, и явно человеку. Лицо его на миг скривилось, а улыбка пропала с лица, но длилось это всего лишь жалкий миг, и быстро вернулся прежний Федор, как будто ничего не было.

Услышав название места, я и Миша буквально остолбенели от этой информации. Кто бы мог подумать: «Новый ученик, в самой лучшей школе Ортруса, будет из заброшенного города Дворж, где одни отбросы общества!».

Глава 4

Агнец

(От 3-го лица)

В то время, как Федор, Уильям и Миша обсуждали интересующую их тему, в другой части здания собирался начаться особый разговор, что мог решить судьбу одного человека. Кабинет, в стенах которого это и свершиться, находиться не вокруг внутреннего двора, – как остальные кабинеты – а на втором этаже, почти в самой отдаленной его части.

Там, стоя прямо перед ней, молодой человек лет пятнадцати, возможно, шестнадцати. Было трудно назвать точный возраст по первому взгляду, так как рост его был велик, а телосложение гораздо превышало обычного среднего человека этого возраста. Его можно было сравнить с каким-нибудь вышибалой, работающий в нелегальном баре или же других подобных местах. Почему исключительно нелегальных? Ответ прост. Любое заведение в Ортрусе – не важно крупное оно, или маленькое – будет защищено и находиться под постоянным наблюдением государственной полиции. От масштабов самого бизнеса будет варьироваться только разве что время наблюдение. Хоть и говориться “постоянным”, на самом деле более крупным отдается более высокий приоритет.

Возвращаясь к самому юноше. Его тело ярким светом излучало уверенность и непоколебимость. Он так и кричало все своим видом: “Могу зайти в любую секунду! Убью любого, кто попытается меня остановить!”. Именно эти слова приходил в голову, когда смотришь на позу этого человека.

Но как бы не был впечатляющий его внешний вид – в том числе и его одежда – лицо все выдавало под чистую. На нем четко проглядывалась неуверенность, сомнение, нерешительность и особенно страх. Страх за то, что он провалится и вернется обратно к себе на родину. Туда, куда ссылают вторых по опасности преступников; туда, где ты задыхаешься от всей той гнили и всего того смрада, что напрочь укоренились в кислороде; туда, где ты каждый день борешься с другими за то, что обычный человек и едой бы не назвал.

Он никак не хотел возвращаться к той поганой жизни, в которой самым заветным желанием была легкая, безболезненная смерть. Поэтому, он намиривался любыми способами остаться здесь, начать новую жизнь. Здесь, в Ортрусе, стать тем человеком, который может назвать свою жизнь достойной упоминания. Где он не будет сражаться за отбросы, которые в последствии будет употреблять в пищу.

Когда к нему подошел незнакомый человек, одетый в богатую одежду с на вид обыкновенной тростью, и именно ему предложил этот шанс на новую жизнь, он был в не себя от радости и не задумываясь согласился. Сам он тогда носил только лишь жалкие (для него самого и для остального мира) лохмотья. Выцветшая, вся в грязи и дырках (когда-то бывшая) футболка. Точно такие же брюки. И даже это было роскошью по сравнению с тем, что он мог носить, если бы перестал биться с теми, кто намеревался ограбить его в одном из переулков трущоб.

По не известной для него причине, тот таинственный мистер не дал ему новой одежды. Поэтому ему пришлось идти все в том же наряды, в коем он жил в Дворже. Из-за этого на него бы бросали всякие взгляды. Любопытные, омерзительные, брезгливые и им подобными. К счастью, ему назначили встречу именно на то время, когда шел урок.

Но увы, он так занервничал, что простоял до самого звонка. До этого он половину времени ходил по всему зданию в поисках так желанного им кабинета с табличкой:

“Кабинет заместителя директора”

После звонка, из кабинетов начали выходить десятки, сотни людей. Конечно, многие из них его заметили. Стали интересоваться кто он, и что здесь делает. Многие хотели подойти к нему, но в один момент все остановились, и просто стали смотреть на него. Смотреть не в самом хорошем смысле. Любой бы человек хоть немножечко, но пошатнулся бы от всех тех взглядов неодобрения и насмихательства, что направились в его сторону.

«Так! Все! Надо уже входить. Не могу я тут все время проторчать, – вдруг подумал он, схватившись за ручку двери. – Если заставлю ждать еще больше, то могу вылететь отсюда, даже не на поступив!»

На этом его мысли закончились, и он со всей своей храбростью, которую он набрал в эту самую секунду, буквально создавая ее из ничего. Открывшаяся дверь издала немного скрипучий звук. Если бы рядом с дверью стояла стена, то она ударилась бы об нее. Что, наверное, больше бы не понравилось человеку, сидящему за столом.

В конце комнаты, сидел мужчина лет сорока. С первого взгляда можно сказать: “Он был настроен серьезно”. И все было именно так. Руки у него лежали на столе, сложенные в замок; осанка прямая, как струна музыкального инструмента; плечи также напряжены. Но особенно выделялось его лицо. Брови нахмурены, между ними создалась небольшая складка. Глаза чуть ли не метали молнии, в только-что зашедшего юношу – тот догадался, его опозданием явно недовольны.

– П-прошу п-простить за опоздание, – неуверенно, заикаясь извинился он так, как ему перед этим сказал Мистер. – Я н-никак не мог найти тво-ваш кабинет, – договаривая, в конце он быстро поправил себя. Ведь чуть он не обратился ко второму человеку в этой школе на “ты”.

Перед встречей Мистер объяснил ему несколько правил поведения в новом для него обществе:

Во-первых, ни при каких обстоятельствах нельзя обращаться к более старшему человеку, или тому, кто находиться выше тебе по титулу на “ты”. Это является признаком неуважения и высокомерия. Только с разрешения ты можешь так обращается. В других случаях исключительно на “вы”. Понял?

Во-вторых, не затевай драг, если тебе ничего не угрожает. Если ты решишь устроить драку с кем-то, кто тебя оскорбил или попытался унизить, то не смей. В таких случаях надо показывать величие ума, а не силы. Силу используй только в тех случаях, когда на тебе также воздействуют с помощью грубой силы. Уяснил?

Ну и последнее. Третье, если тебе назначили встречу, а ты умудрился опоздать, то немедленно должен извиниться перед человеком и объясниться. Он потратил свое и твое время, чтобы пригласить на встречу. Потратил время на ожидание. И он заслуживает извинений за опоздание с твоей стороны. Конечно, все эти правила действуют и на других. Они для всех одинаковы. Понял?

Вспомнив все эти правила, он вернулся обратно к реальности. Той реальности, где он стоит перед заместителем директора в ожидание того, когда он пригласит его сесть за стол.

– Вижу каким никаким манерам ты все же обладаешь, – сказал он через минуты две томительного ожидания. – Прошу, присаживайся, – следом он указал рукой на деревянный стул.

Вся мебель здесь была сделана из одного вида дерева, какого, парень не знал. Но он точно знал, что она уж точно не из дешевых. Все на вид такое изысканное, чистое, идеальное – все в этой комнате, да и в городе, маленькую часть которого он успел увидеть из окна кареты, в прямом смысле слов блестели и сверкали почтит также ярко, как и само солнце на небосводе.

В этой комнате присутствовали и цветы. Живые цветы. Такие, которых он ни разу в жизни не видел. Они были по-настоящему живыми, красочными, источающими жизнь.

– Спасибо большое… в-вам, – все еще не привыкший к такому типу обращение, поблагодарил он его.

– Не переживай насчет этого, но я хотел бы тебе предупредить парень, – тут он сделал паузу и его тон изменился больше в сторону попытки понять, нежели угрозы. – Ты ведь понимаешь, что тебя ждет?

– Да, понимаю, – ответил он, уже зная, о чем идет речь. Мужчина имел ввиду, его родину Дворж. Парень знал, как в остальном мире относятся к этому городу, и знал, что на хороший прием можно не рассчитывать – взгляды и шопоты, когда он стоял у двери, подтверждают это.

– Это хорошо, – с явным облегчением на душу сказал он, просто кладя руки на стол. – Тогда можешь забирать свою форму, переодеться в соседней комнате и идти в нужный тебе кабинет. Расписание я тебе выдам сейчас. Так что прошу не создавать проблем э-э… – мужчина уже хотел попрощаться, но не знал имени его.

– Ах, меня зовут Агнец, с-сэр, – Сразу сказал Агнец, поняв в чем проблема.

– Вот как, спасибо. Ну что же прощай, Агнец, – попрощался он, перед этим пожав руку.

***

Выйдя из кабинета, он сразу же направился к нужному ему, периодически посматривая на карту, которую так великодушно ему выдал заместитель директора Ханкель – так зовут того мужчину, как он узнал, при-прощание с ним же.

Спустившись на первый этаж, он неспешным шагом направился в сторону внутреннего двора. Именно там находился нужный, в данный момент, кабинет, где пройдет его первый урок в этом месте. Он, как можно сильнее старался следить за окружением, чтобы случайно ни с кем не столкнуться. При этом поглядывал на карту, дабы не заблудиться.

Людей вокруг оказалась слишком много, больше чем он представлял во время того, как Мистер рассказывал ему об этой Академии. Поэтому периодически он с кем-то сталкивался, но старался извиниться сразу же. Но терпение было на исходе. Все, что произошло сегодня, и что происходит сейчас, начало давить на него. Жизнь, прожитая в Дворже, не оставляет человека без каких-либо привычек. Привычек полезных в выживание, но вредящие в новом для него обществе.

Так и сейчас. Он не смог уследить за всеми, а поэтому столкнулся с кем-то из парней, разговаривающему с группой, видимо, друзей.

– Куда прешь?! – рявкнул он, не сумев сдержаться.

Схватив того парня за рубашку, он притянул его вверх к себе, из-за разницы в росте, почти что на две головы.

– Ты это чего вообще творишь, идиот?! – также с криком, привлекая внимание, спросил он у Агнца.

Как только Агнец опомнился было уже поздно. Люди отошли от них, создав круг, где они двое были в самом его центре на глазах у всей этой толпы.

– Вау! а что тут такое у вас происходит? Можете рассказать? – вдруг откуда-то из толпы прозвучал новый голос.

Глава 5

Уильям

(От 1-го лица)

После того, как Федор назвал город, откуда прибыл новенький, мы замерли в немом шоке. Но минуту спустя уже более или менее отошли от этого. У нас сразу же сформировался закономерный вопрос, который Миша соизволила высказать вслух:

– Слушай, Федор. А как он смог поступить сюда, будучи родом ну-у э-э… – несколько секунд она не могла назвать города, хотя он всего пару секунд назад это сделал. Затем она резко продолжила. – оттуда короче. Ну, ты меня понял.

Я кивнул в знак подтверждения ее негодования. Мне тоже было очень интересен именно что этот момент. Как человек из такова места мог перебраться сюда, в Ортрус, город, что зовется центром мира. Центром, где разрабатываются самые современные технология. Город, в котором больше всего людей, владеющих Даром.

У меня в голове получилось найти лишь два более правдоподобных объяснения этому феномену.

«Такое могло случиться либо этот человек сам владеет Даром, либо какой-то богатый аристократ решил взять на попечение ребенка из Дворжа. Но какой человек захочет брать человека оттуда? Тем более сразу подростка. Разве не было бы легче пойти в какой-нибудь приют и взять там?» – подумал я, пытаясь найти хоть какое-нибудь оправдание. Но любое, что звучало как реальность, находило несколько опровергающих фактов секундой далее.

Пока я размышлял и опровергал собственные идеи. Миша решила не гадать, тыкая пальцем в небо, а прямо спросить у того, кто скорее всего уже давно знает ответ. И как всегда, этот кто-то Федор. Вернее, будет сказать не спросить, а поторопить с ответом.

– Так ты будешь отвечать или нет? – спросила она, уже стоя перед ним (когда только успела?) уперев руки в талию. – Ты так и не ответил на мой вопрос. Или же ты решил просто заткнуться на веки вечные? Если да, то давай в другой раз, хорошо? А сейчас давай рассказывай, не томи! – уже скорее приказывая, а не требуя крикнула она на него.

У Федора же, как обычно одна и та же реакция на все случаи жизни. Предсказуемые или нет, она у него будет одинаковая в обеих случаях. Все в нем говорило лишь об одном, о том, что все происходящие доставляет ему удовольствие, и происходит потому, что так захотел именно он: эти его легкие телодвижения, когда он непринужденно машет рукой Миша прямо в лицо, и небрежно складывает одну ногу на другую; невинная улыбка, за которой он скрывает улыбку радость, явно ели сдерживая смех; а самое главное глаза. Глаза, в которых так и блестит огонек радости от всей этой ситуации и реакции, которую показывает ему Миша. На бледном лице и с мешками под глазами – это видно еще лучше. Для тех, кто знаком с ним больше полугода, также это будет хорошо заметно. Ведь, большую часть времени, на его лице красуется выражение скучающего от жизни человека.

«Может быть, в этом и есть причина его поведения. Ему просто скучно? Или же он действительно хочет этим чего-то достичь? Не понимаю.» – подумал я, опять уйдя в свои мысли. Только вот в этот раз они были о мотивах Федора.

– Не кипятись ты так, прошу, – сказал он, разграничив личное пространство перед ним и Мишей поднятой рукой.

«Вау, в этот раз это заняло не так много времени, как обычно. Обычно на то, чтобы он начал рассказывать уходит порядком времени. А сейчас прошло всего лишь пара минут. Не уж то говорить придется много? Он уж точно не из болтливых.» – восхитился я, смотря на него круглыми глазами в ожидании пояснений.

Перед тем, как начать он откашлялся в кулак, а только затем сказал:

– Так вот раз так хотите знать, что уже придется поделиться информация, но сразу скажу знаю я не так уж и много, – сообщил он, при этом подозрительно глядел то в пол, то на часы.

– Да-да. Вот только врать тут не надо, – сразу же после того, как он остановился, Миша вмешалась со всем тем, что у нее накипело за все время. – Говоришь, мало знаешь, но я на все сто уверена, что сейчас мы услышим всю историю от начала и до конца, со всеми ее деталями. Будто видимыми или невидимыми.

Вот тут я с ней был полностью согласен. Всегда, когда что-то случается, Федор единственный кто знает про случившиеся от и до. И неважно насколько тяжело было поверить в это, у него всегда находились доказательства его словам. Будто человек, от которого он узнал информацию, или же нужные вещи, для того же подтверждения. Так что тут винить Мишу в ее скептицизме направленные на подобные слова – что больше похожи на ложь, нежели на правду– Федора.

– Верь не верь, но эта чистая правда. Уверяю тебя, – Федор же продолжал убеждать нас, а в частности Мишу, в своем не знании, Всего и Вся.

– Ладно уж, на этот раз сделаю вид, что поверила, – поняв, что это может продолжаться бесконечно долго, она решила уступить ему на этот раз. – Давай начинай уже, наш незнайка!

– Я знаю лишь то, что какой-то аристократ средненького титула, вдруг ни с того ни с сего решил взять подопечного. Почему именно оттуда? Увы, но я этого не знаю, – и словно читая наши мысли тут же добавил. – Также я не знаю и того, кем является он, и как его зовут, так что не спрашивайте. Еще я знаю, что спустя немного времени, по школе начал расходиться слух гласящий: “Слышал у новенького та, Дар имеется?”. Честно говоря, я не особо верю в правдивость этого слуха, – после разглашения этого слуха, он мигом добавил про свое неверие. Сказав это до боли уж знакомым нам тоном.

«У него на уме опять зародился какой-то злодейский план, – подумал я, скорее утверждая это, как факт, а не предположение. – Всегда, когда он произносит слова в таком тоне, означает что, что-то будет. Надо бы морально подготовиться.»

– Ну вот видишь! – вдруг, крик Миши вырывает меня из блуждающих размышлений и возвращает в настоящие. – И он еще говорил, что мало чего знает, ага, конечно! В следующий раз, только попробуй подобное сказать! – она с яростным напором предъявляла ему некоторые из своего большого списка претензий. – Мы даже не знаем, как он хотя бы выглядит, а он вон сколько всего нам рассказал! И даже ни чего-нибудь простенького, например, внешность, а такое серьезное! – ее голос дошел до определенной степени громкости и дальше не повышался (наверное, для тог, чтобы не привлекать внимание), но многие из тех, кто находился рядом с нами уже обратили на нас глаза, и несколько из тех, что были дальше.

И как будто этого было мало, Федор решил подлить масло в огонь и добавил:

– Ах, если ты переживаешь насчет внешности, то не стоит. По словам тех людей, что видели его, выходящим из кареты, пару дней назад. То он примерно, под два метра ростом, хорошо сложенный, каштановые волосы. Это, если, конечно, верить этим словам, – сказал он напоследок своим коронным насмешливым тоном.

Тут я заметил, как лицо Миши перекосило от избытка тех эмоция, что нахлынули на нее бурным потоком, от этих слов. Она прямо-таки превратилась в живую бомбу, готовую взорваться от любого неосторожного движения. Я уже хотел начать ее успокаивать, и просить Федора не делать ничего лишнего, как вдруг во двор вбежал девушка, видимо первокурсница, и на весь внутренний двор объявила:

– Скорее, там, возможно, может начаться драка!! – в ее голосе скорее была слышна просьба о помощи, нежели крик радости и веселья.

Непонятно для меня и, конечно, Миша тоже. Федор первый отошел от новости, о, возможности, начала драки, и легкой походкой направился к-девушки. Мы, немного погодя, тоже пришли в себя, застыв скорее от реакции друга, нежели от самой новости. Мы почти одновременно задали похожие по смыслу вопросы:

– Что? – спросила Миша с круглыми от непонимания глазами. Федор обошел ее и направился в сторону к объявившей новость девушки, как раз во время того, как она собиралась взорваться, и уже была полностью готова.

– Что это за реакция? – уже спросил я. Никак не мог понять, что в последние время начало происходить с ним? Незаметно для других, но для меня, его друга – это видно сразу. Он несколько изменился, но в чем именно, и в какую сторону, я так и не понял.

– Что значит: “Что?”? И что значит: “Что это за реакция?”? – в воздухе повис уже третий вопрос, но уже самого Федора. На его лице отразилось искренние удивление нашим вопросам. – Вы разве не слышали? Возможна драка, а значит, кто-то может пострадать. И я естественно иду туда, ради решения проблемы.

Сказав нам свое “объяснение”, он дальше направился в нужную ему сторону. Мы последовали за ним парой секундами позже. Первой опомнилась Миша, она видимо поверила в эти слова (а ведь до этого говорила, что не поверит в его слова).

Мне потребовалось чуточку больше времени, так как я не слишком сильно был убежден этим. Мне казалось, что здесь кроется что-то большее. Но что именно он задумал я и пытался разгадать.

Подойдя к оповестившей, мы последовали прямо за ней, по–коридором школы. Мы все были удивлены – на самом деле только я и Миша Федор так и остался спокойным – тем, что все происходило совсем недалеко от того места, где сидели мы. Конечно, если бы не она, то мы оба заметили весь сыр-бор намного позже, но заметили бы.

***

Уже находясь в толпе, я все еще с трудом, но могу разглядеть тех, кто является главными в этом шоу. Два парня сцепились в борьбе. Но скорее всего виноват был именно тот, который держал за рубашку второго. Было такое ощущение, как будто он ведет себе не так, как все.

«Может быть этот то самый новенький?» – предположил я уже ясно видя не только количество участников, но и их внешность. Первым был (тот, кто держал за рубашку) был очень похож на того, кого нам описал Федор. Второй участник имел темные волосы со слабым зеленым оттенком. Ростом чуть ниже меня и носил такую же форму.

– Вау! А что тут у вас такое происходит, а? Можете рассказать? – вдруг недалеко от себя я услышал, явно наигранный, радостный и шокированный голос Федора.

Глава 6

Миша

(От 3-го лица)

Сейчас, находясь прямо в гуще событий, никто не мог с точностью сказать, что происходит. Неожиданно для всех тех, кто ходил по этому коридору до начала всего, началась то ли драка, то ли она может произойти совсем скоро.

У Миши же было ровно такое же мнение. Вот только она стояло около фонтана, прямо перед Федором, вот-вот собираясь начать его упрекать во лжи. Ложь в словах, что он ничего не знает, и то, что он тут, для оказания помощи.

Глаза напрочь отсекли все остальное, окружающие их, сосредоточившись исключительно на нем. Она знала, точно знала. Он сюда пришел явно не для оказания помощи. По крайне мере, еще некому ее оказывать, все здесь в полном порядке. Разве что, мы испытываем шок и небольшую панику.

Такие ситуации происходят очень редко. Все-таки споры здесь принято решать именно за счет ума и интеллекта, который так превозносит Федор. А грубую силу в ход пускают в очень-очень крайних случаях. Так что для всех присутствующих, а толпа собралась не маленькая (человек двадцать-тридцать только в кругу). Были так же и те, кто не решался подходить и наблюдал из далека. Правда Миша не могла понять, как именно они могут что-нибудь увидеть.

Увидеть хотя бы слабые очертание этих двух она смогла только сейчас, практически выйдя из самой толпы, к участникам всего этого бардака. Так что она не видела смысла в их, если так можно сказать, наблюдение.

Разве что они следили со второго этажа. И то, в таком случае многого они все равно не увидели бы.

Отвлекшись наконец от этих “наблюдателей”, Миша переводила глаза между этой парой и этой так ею ненавистной улыбкой. Улыбкой, которую она видела всякий раз, как ему вздумается какая-нибудь пакость. Например, начать дразнить или шутить над ней. В эти и им подобные моменты времени, он всегда ее использовал.

Но сейчас в ней было еще что-то кроме так присущего ей злорадства и веселья.

«Что это с ним сегодня такое твориться? – подумала она, прокручивая весь день до нынешней секунды. – С самого утра он ведет себя отлично от того, каким я его знаю. Обычно же он не затыкается, и всячески старается меня взбесить. А сейчас я вижу лишь улыбочки, да махания руками, да и заставить отступить его сегодня намного проще, чем обычно? – размышляла она, пытаясь понять причины этого поведения.»

Но, как и всегда, она не смогла найти хоть малейшей логичной причины происходящего. Так что оставив все эти думы на потом, она полностью переключила свое внимание на эту пару, в центре людского круга.

– Не знаешь, кто этот высокий парень? –­ Спросил кто-то, кажется у своего друга, или же у любого вокруг. – Похоже именно он является зачинщиком всей проблемы?

– Да, кажись так и есть, – уже больше утверждая, а не спрашивая, сказал самый ближней к предыдущему парень. – Видимо, это и есть тот самый новенький? Слышал от куда он? Кто он?

На пару секунд повисла задумчивая тишина. В это время Федор пристально следил за ними (особенно за предполагаемым Дворжсцем).

– Да, я слышала слух о том, что в школу переведется человек из Дворжа – нарушила эту тишину своим ответом девушка, на вид похожа на ученицу третьего курса, возможна, старше.

– Если это так и он и вправду оттуда, то это все объясняет.

– Боже, как только люди могли позволить этим “людям” прийти в это место, что священно для всего Ортруса и его истории? – с нескрываемым отвращением задала вопрос блондинка.

Слушая все эти перешептывания, Миша могла только вздохнуть и посмотреть, возможно, на того, кто испытывал спокойсвтие ума. Она думала, что он должен немедленно прояснить всем происходящее.

«Ну, где же там наше солнце всей школы? – подумала он, проходя немного в левую сторону и старательно высматривая его. – Да где же ты?! Мы ведь рядом были, как ты умудрился потеряться? – крикнула она сама же себе, уже с немного большей силой подталкивая людей пропустить.»

– Можете объяснить, что здесь происходит? Вы двое, успокойтесь! – из толпы вышел Уильям с вопросами к паре, также стараясь успокоить и разогнать их друг от друга. Старался, но ближе не подходил, не зная, что можно ожидать от Бросца.

«А? Так он сзади был? – с удивлением заметила Миша, оборачиваясь и направляясь в обратную сторону. – А я уж думала, что он как обычно будет по левую руку Федора.»

Спустя минуту она уже вернулась туда, откуда она начала поиски Уильяма. Все это время он внимательно следил за дуэтом, следя за тем, чтобы и так волнующая всех ситуация, не стала еще хуже.

– Я здесь не виноват. Это все вот этот идиот, – наконец, спустя минуты две, парень, которого держали за рубашку ответил недовольным тоном. – А зовут меня Гилберт, Гилберт Вилкор, – назвался парень, убирая от себя высокого парня.

– Понятно. Спасибо, Гилберт, – поблагодарил за ответ Уильям и перевел внимание не только свое, но и всех остальных на второго. – Ну а ты? Как тебя зовут?

Ответа не последовало. Его и не было в течение следующей минуты, а по ощущениям десяти. Как вдруг он нарушил эту гнетущую тишину, где каждый ждал, кто же будет тем первым, кто нарушит ее.

– А-Агнец. М-меня так зовут, – не слишком тихим и нервным голос представился Агнец. – И прошу простить меня за это. Н-не знаю, что на меня нашло?

Все взгляды были направленны на него. Некоторые из них были осуждающими, некоторые наполнены отвращением, а е нескольких в нем присутствовало пренебрежение. Но больше всего людей просто не поверило в его извинения. И это отражалось в их глазах. Никто не мог поверить в слова человека, прожившего всю свою жалкую жизнь в месте, где одна преступность и безобразие.

Это просто недопустимо для них, для всех здесь. Но все было здесь не так просто, как казалось на первый взгляд, как думали все присутствующие.

«Что-то тут явно нечисто. Не может быть, чтобы все было настолько просто с учетом того, что Федор странно себя ведет? – Подумал Миша, обратив глаза на него. Теперь на его лице не было никакой улыбки полной радости, там как будто вообще ничего не было с самого начала. – Он определенно что-то задумал. В этом я уверена, хоть убейте.»

Спокойное, но в тоже время полное разочарования лицо было у Федора в этот момент. Момент, когда Агнец начал извинятся. Именно с той секунды у него оно изменилось. Это заметила, кажется, одна лишь Миша, а другие окружающие их люди не обратили, не заострили на это никакого внимания.

Странное и, даже в меру жуткое, чувство навивало это выражения. Она никогда не видела его таким. Первый раз, когда он выглядел разочарован. Будто бы все должно было пойти не так, как пошло. И именно эта мысль не давала покоя Мише.

Она уже не первый год (второй) знает его. И прекрасно понимает (как она думает), когда и как он себя ведет. Но сейчас она пыталась вспомнить был бы хотя бы один день тогда, где могла бы увидеть это выражение лица, и те эмоции что оно в себе содержало.

Все мысли, что разом нахлынули на нее сегодня вывели ее из реальности. Так что она не сразу заметила, как он вышел прямо к ним и к Уильяму. Быстро, как сейчас позволяло сознание, все еще прибывающее в обработке мыслей и идей. Она увидел, что он встал справа от Уильям и уже собирался обратиться к одному из дуэта.

«Надеюсь он не решит воспользоваться ситуацией и больше узнать у этого проблемного новенького?»

– Слушай, Агнец, правильно ведь? – обратиться он решил именно к тому, к кому не хотела Миша. – По школе ходят один очень занятный слух, – продолжил он, растягивая гласные на слове очень. После молчания, заметив, что все его услышали и поняли, о чем он говорит, он продолжил. – В нем говорится о том, что ты имеешь в наличии Дар. Вот, раз подвернулся удачный случай, и ты прямо передо мной, захотел услышать истину от самого предполагаемого носителя. Так что, дорогой друг, ответишь нам, на этот вопрос? – закончил он свой монолог, разведя руки в сторону.

Когда все в толпе, и даже за ней, услышали его речь, то тоже заинтересовались и стали больше перешептываться на эту тему. Именно этого, похоже, и добивался Федор.

«Для чего ему это внимание?» – озадаченно спросила Миша сама у себя.

Сам Агнец не очень-то и спешил с ответом. Так что некоторые, а вскоре и все, стали подгонять его словами: “Быстрее, ну же отвечай!”, “Неужели он и вправду Благословленный? Если так, то он станет одиннадцатым во всей школе.” И им подобным.

– Д-да. Я действительно владею Даром, – ответил он наконец-то спустя три минуты молчания, тем самым пустив по всему коридору цепочку удивленных и шокированных вздохов.

– Вот как! Так значит слух оказался правдой! Что ж, я, рад, – говорил Федор снова с этой наигранной радостью и удивлением. – Так может, наш новый Благословленный поделиться названием своего Дара? Конечно, если он не против? – спросил он, обращаясь к одиннадцатому.

– Н-нет, что ты, совсем н-не против. Он называется суперсила.

– Ух ты! Как круто! Ну, это все, что я хотел узнать. Теперь ты свободен, иди скорее, а то совсем скоро будет звонок. – предупредил он, при этом закрыв от чего-то рот рукой.

На этом и закончилась эта странная со всех сторон перепалка. От которой у Миши появились новые вопросы к Федору, которые она собиралась задать, как можно скорее.

Глава 7

Гилберт

(От 1-го лица)

Боже и как только этого оборванца пустили сюда. И день еще не прошел, а уже успел проблем на по создавать. И взбрело же ему в голову такое устроить, прямо перед всеми.

Действительно. Люди, что выросли в этом поганом, брошенном богом городе, ничем не лучше первобытных животных. Такие же дикие, невоспитанные и глупые. Хорошо хоть не дошло до чего-то большего, а, впрочем, если бы и дошло, то его бы просто вышвырнули отсюда, да и делу был бы конец.

Но, к счастью, или к сожалению, наверное, все же скорее второе. Он смог выбраться сухим из воды. Но клянусь богом, если он что-нибудь учинит, то я сделаю все, чтобы его туша вернулась на родную землю, пропитанную смрадом и гнилью.

– Ну как, ты в порядке? – к-реальность меня вернул вопрос блондина. Хорошо, а то я был в шаге от того, чтобы начать сыпать проклятьями. –Тебя ведь похоже сильно держали. Ничего не болит, не порвано? – спросил он у меня с яркой улыбкой.

«Понятно. Он, видимо, думает, что я в плохом настроение от всего этого.» – подумал я, смотря на него, сначала в ступоре из-за самого происшествия. А потом, уже полностью придя в себя, спокойно ответил ему:

– Да, сейчас более или менее в порядке. Правда шея немного побаливает, но это не страшно. Так что, сразу отвечу в медпункт идти не буду, из-за того пустяка, – сказал я ему тоном, не требующий возражений.

– Вот как? – на его лице отразилась эмоция негодования.

Увидев это, я уже хотел начать заверять его в том, что со мной и вправду все в порядке, как вдруг он продолжил:

– Ну, если ты так говоришь, то хорошо. Но все равно, будь осторожен, ладно? – все же он продолжил эту тему, к тому же выставив передо мной руку, говоря, что пока я не соглашусь он меня и на метр не отпустит.

– Да. Как только почувствую какие-либо осложнения, то мигом прейду к врачу, – ответил я все же с добротой в голосе, так как, как бы меня не бесил человек, но, если он оказал мне помощь, то быть вежливым с ним – это обязательное условие для порядочного человека. – Так что прошу уже освободить проход, ведь, как сказал ваш друг: “Скоро будет звонок”, – уже с более резким тоном я попросил его освободить мне дорогу.

Для более быстрого эффекта и меньших расспросов, я процитировал того парня, который, как я подумал является другом этому приставучему парню.

– Ой! Прости-прости, – Извинился он, быстро открыв дорогу. Толпа уже начала расходиться и открылось довольно прилично пространства, так что можно было ходить без проблем. – Кстати, меня Уильям зовут, а тебе Гилберт, так ведь? – непонятно для меня, но он решил представиться.

Может бать он хочет, чтобы я его заметил, а не просто воспринял, как заботливого старшего? Не знаю. Я не особо с таким знаком, поэтому, возможном, но он хочет стать другом для меня. Если так, то я не буду против.

– Правильно. Гилбертом меня звать, – подтвердил я его слова с небольшой любезностью, но все еще делая вид, что тороплюсь. – А где твой друг? Не надо ли тебе спешить? – указал я ему на, в данном моменте времени, важную вещь.

Он, видимо не поняв смысла моих слов, округлил свои зеленые глаза, а следом задал – уже очевидный для меня – вопрос:

– В смысле? Зачем мне спешить? Он же прямо здесь, – сказал Уильям, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, и указывая на то место, где всего минуту две стоял его друг. – Э-э… Где он? – спросил он уже озадаченный не моим вопросом, а пропажей своего друга.

Впрочем, меня это уже не особо касалось. Так что я решил благополучно слинять с места к себе в класс. Как я понял этот неуч пытался найти нужный кабинет, но увы, случилось т, что случилось.

Затем я резко остановился. В мою голову с громким криком ворвалось осознание одного КРАЙНЕ неприятного факта. Который я никак не могу опровергнуть. От понимания этого я закрыл лицо руками, при этом крича в душу, как только мог.

А именно. Мы с ним же одного возраста, и на одном курсе, на первом!!! Это получается, что мы можем быть с ним в одном классе?! Лишь бы это было не так. Прошу, умоляю тебя Бог! Помоги мне избежать этого несчастья! Прошу, умоляю, тебя Господь!

Помолившись Ему где-то полторы минуты, я продолжил идти к классу, держа эту мысль в голову, чтобы не забыть. А то если я забуду ее, то могу не выдержать и закричать уже не в душу свою, а в слух.

***

Увы, но похоже мои молитвы не были услышаны, или же они не дошли до него. Но все повернулась гораздо хуже, чем я думал. Этот мерзавец не просто находится в том же классе, а еще и сидит слева от меня! Да как так? Почему мои самые лучшие дни в жизненном пути. Мои школьные будни обречены на самый сущий ад! И все из-за этого отброса из дерьма-города! Если бы его только не было здесь, то и жизнь запела бы всеми цветами радуги.

Прямо сейчас моя самая большая проблема стоит передо мной и смотрит прямо мне в глаза. Я же, изо всех своих мыслимых и не мыслимых сил, держался и не кричал на все помещение.

А содержание этих криков точно содержало в себе все проклятья, во всех их формах, в том числе и лестные и не особо-таки лестные.

– Э-э… Ну, я хотел сказать, – и сейчас этот амбал пытался что-то мне сказать, но я уже и так знал, что это было и что ничего нового не услышу.

– Хватит. Ничего не надо говорить, я уже и так это слышал, – отрезал я, жестом показывая, что у разговора не может (и не должен) продолжаться.

Сказав то, что хотел, я прошел к своему месту, находившиеся в середине центрального ряда. Всего в классах было пять рядов, по восемь одноместных парт в каждом. Я же сидела на центре ближе к доске.

И как я говорил уже, он сидит слева от меня. От чего я совсем не счастлив, как и другие, судя по их лица. Конечно, кто же будет счастлив сидеть по соседству с человеком, что в первый же день, не спев пробыть в школе еще и двух часов, устраивает чуть ли не самую настоящую драку? Правильно. Таких людей не существует.

– Ах! Вот так ура! – вдруг, как будто мне на зло, он снова начал говорить. Еще и какую-то чушь, черт! – Я, то уж подумал, что ты до сих пор злишься на меня. Но раз уж все в порядке, то я только этому рад. Спасибо, – все это он говорил с глупой улыбкой полной радости.

“Что еще за чушь ты несешь” – Именно это я чуть ли не сказал, но слава Богу, смог вовремя закрыть рот. Но все же. Что вообще несет этот человек?! Он сейчас и вправду серьезно? Он действительно воспринял мой грубый ответ, как знак того, что я его простил?

После осмысления его слов. И снова, попытавшись переосмыслить их, я сделал единственно правильный вывод.

«Кажется, я связался с таким человеком, с которым связываться не стоит! – кричал я в своих думах, держась рукой за стол, чтобы случайно не упасть. – Я связался с по истине настоящим дураком, который к тому же приклеился, как банный лист, а отлепать не хочет!»

В общем, пока я страдал, этот “гений” смотрел на меня с таким взглядом будто бы я его от апокалипсиса спас. Что еще больше бесило, так это то, что мне придется терпеть его не просто в течение одного урока, ну ладно уж, одного дня! Мне придется терпеть целы пять лет совместного обучения с этим существом!!!

***

Как я и ожидал, весь урок прошел так, как я и предполагал. Этот, недоросль смотрел на меня абсолютно таким же взглядом. Из-за этого я не смог должным образом сосредоточиться на уроке. Он не только сам не работал, от слова вообще, так и меня отвлекал.

Даже когда я ему об этом сам сказал, он ничуть не изменил своего поведения. Даже наоборот. Стала хуже. Теперь к этим глазам добавилась еще и тупая улыбка.

Теперь этот образ мне в кошмарах будет снится. Бог Пожелай мне удачи прожить хотя бы эту одну ночь. Умоляю. Готов отдать свою душу в твои руки, но помоги мне выжить!

Только начало дня, а я уже полностью истощен. И как мне дожить до конца всех уроков? Надо будет на следующей перемене попросить учителя пересадить меня на другое место. А то гляди и у нас появится один труп: возможно, мой, а, возможно, чей-то другой.

Глава 8

Агнец

(От 3-го лица)

Время шло себе тихим течением, ровна, как и сам урок. Он вроде был уже третий. В этот день, за эти два урока он узнал намного больше, чем за всю свою жизнь в Дворже. Из-за этого, кстати, возникали некоторые затруднения во время учебного процесса. Например, что-то из этого:

– Хай, Агнец! – позвал его один из его одноклассников с веселой улыбкой на лице. – Слушай, а ты правда не умеешь писать и лишь немного читать? – его вопрос мог показаться грубым для кого-нибудь другого, но Агнец воспринял его совсем по-другому.

­– О, Скотт, и тебе привет, – также с небольшой улыбкой поприветствовал его и Агнец. – Да, тут уж ты прав. Я действительно не умею писать.

На это все окружающие обратили на него свое внимание. Всем так и хочется сказать: “Что ты тут тогда делаешь, если даже этого не можешь?”, но не кто не собирался огорчать его. Во время этих двух прошедших уроков они увидели то, как он старается.

Все заметили его старания и волнения от всех тех проблем, что свалились на него, буквально за один день. Он всячески задавал вопросы для большего понимания темы, или просил помощи у других, при этом стараясь не отвлекать их.

– Если ты не можешь делать даже таких примитивных вещей, то скажи мне, что ты тут делаешь? Для чего ты тут сидишь? – все же один человек сказал эти слова в слух.

После этого все повернулись к нему, в том числе и тот, к кому обращены эти слова.

– Ах, Гилберт, – тем, кто указал ему на это был некто иной, как Гилберт, его друг. – Видишь ли, я стараюсь стать лучше, чтобы соответствовать этой школе. Так что понимаю всю беду. Но! Я буду стараться сделать все возможное для лучшей жизни! – пока он произносил свою Пламенную речь, лицо его "друга" скривилось от гнева и отвращения, которые так и остались незаметными Агнцем.

– Ты что, совсем дурак что ли? – спросил его "друг" тоном, который был насквозь пропитан ядом и злобой. – Хотя, стой, можешь не отвечать. Риторические вопросы немного грубоваты. И так всем понятно, что ты точно самый настоящий идиот! Прям олицетворение этого слова!

Тут уже все затихли в ожидании реакции оскорбленного. Все думали об одном и том же. О том, что хоть он и был прав в своих словах, но все же. Его слова, и то, как он их сказал было чересчур грубоватой формы, с помощью которой он мог донести смысл до Агнца.

Но, сколько бы они не ждали, Агнец, по-видимому, не собирался никак не реагировать. Вместо этого он просто сидел на месте и смотрел в пол. Тревожная тишина повисла в классе. Никто не решался ее нарушать даже Гилберт, что начал все это.

– Ну что ты затих? – а нет, ошибка вышла. Все же первым, кто разрушил скалу словом стал именно он. – Не будешь отвечать мне? Или же просто боишься признать, что я прав, и тебе не место среди нас, отброс? – в конце он делал явное ударение на определенных словах, также оскорбляющие второго.

На это Агнец также не собирался никак реагировать. Как будто для него это не значило ровным счетом ничего. Из-за чего многие уже хотели остановить его от дальнейших слов. Потому-что в их головах, также начала зарождаться мысль, что это может плохо кончиться.

Но, к всеобщему удивлению, Агнец вдруг встал и, возвысившись над ним на полную голову, с простой улыбкой сказал:

– Ну, раз ты так говоришь, то значит так и есть, – неожиданно для всех, он не стал кидаться оскорблениями в обратную сторону, и даже не стал использовать грубую силу, – что на самом деле предполагали все – а наоборот признал правоту его слов. – все же я не отличаюсь хорошим умом и много не понимаю, – тут он в смущении опустил голову и почесал затылок.

После этих слов у всех возникла почти одна и та же мысль. Она различалось по количеству слов или содержанию, но смысл в них был один и тот же. А именно он был таков:

“Да! Много не понимаешь! Например, того, что тебе сейчас просто унижали!”

Агнец знал, что будет если он начнет устраивать драки и приносить проблемы. Он здесь не продержится и дня. Хоть все и думали, что он не понимал истинного смысла слов, сказанных Гилбертом, но на самом деле, он все понимал.

Понимал, но не мог ничего сказать в ответ. Ведь прекрасно понимал, что не сможет победить. Если вступит в спор с ним. Он также понимал и то, как к нему на самом деле относится его "друг". Ради того, чтобы остаться в этой школе, а после и в подобном обществе, он решил прогнуться, и просто не замечать – делать вид, что не замечает – всех тех слов, шепотков и взглядов, которые направленны на него.

Он не смог найти другого варианта, как бы он смог остаться здесь, в месте, где буквально все и вся направленны против него самого. Даже слова и действия работают на стороне других. Конечно, слова, сказанные им о Даре, подействовали в положительную сторону. Этому он, конечно, был рад. Но, как быть дальше он не представлял. Как ему быть, когда он даже нормально читать и писать не умеет?

После того, как он признал правоту его стороны, он ушел из класса на время отдыха. Проходя по коридору школы, выложенной отличного качества по меркам Ортруса, города богатств и новых технологий. Но божественного качества по меркам человека из заброшенного города. Такова была разница между этими людьми.

Они были совершенно из разных миров. Даже эти на вид обычные свечи, здесь заменялись на магические, которые работали во много раз дольше. Все здесь было для него новым, тем, о чем бы он никогда даже не помыслил.

Никто из его знакомых и даже родителей не представляли мир, даже близко к этому. Все они были заняты выживанием. Все старались хотя бы дожить до нового дня. Некоторые, конечно, выбирали другую сторону. Они выбирали сдаться и умереть, дабы не страдать. Ведь рано или поздно их все равно убил бы более сильный человек.

Но даже в таких условиях, когда воздух душит тебя изнутри, а вода, отравленная слабыми токсинами, доставляла боль в также внутри. Эти две вещи культивировались и доставляли все больше боли, чем дольше ты живешь. Кому-то повезло, и они выжили, а кому-то нет.

С тех времен у него осталось лишь одно счастливое воспоминание:

“Запомни. Неважно, сколько бы времени не прошло. Рано или поздно даже нам улыбнется звезда, приносящая счастье.”

И вот. Кажется, он наконец-таки дождался того самого дня, когда Бог улыбнулся ему. Улыбнулся и подарил ту самую звезду.

Глава 9

Уильям

(От 3-го лица)

Позднее (после разговора с Гилбертом)

Стоило Федору исчезнуть, как будто его тут и не было никогда, у Уильяма начало закрадываться не очень-то и хорошие мысли на счет всего, что произошло этим днем. Все происходящие было уж чересчур подозрительным, с какой стороны не посмотри.

Этот новенький ученик, Агнец, которого привезли из Дворжа. Самая странная деталь в этом загадке. Хоть Федор и рассказал об этом чуточку больше, но Уильям все равно не мог понять цели того аристократа. Зачем так усложнять свое положение, делать его менее стабильным?

Ведь, он должен был понимать и осознавать все те последствия, что могут на него свалиться? Вся та критика и осуждение со стороны общества, тоже пошатнули его положение.

«Надо будет расспросить его по подробнее на этот счет, – принял решение Уильям, проходя к своему классу в поисках Федора. – А также стоит спросить его о всех сегодняшних событиях, – на этой мысли он зашел в класс.»

Там он наконец-таки нашел Федора. И уже было собирался подойти к нему с той кучей вопросов, что накопилась у него за эти минуты. Собирался, но неожиданно его остановила Миша, схватив его за локоть. Она увела его за собой обратно в коридор. На ее лице отчетливо отражалось все то раздражение, которое ей предоставил Федор.

Когда они уже полностью оказались в нем, чуть отойдя от дверного прохода в класс. Через несколько минуты должен уже был прозвенеть звонок, так что и людей было не так много. По сравнению с тем, сколько собралось всего несколько минут назад, то можно сказать, что вся школа опустела.

– Миша, подожди. Что ты делаешь? – спустя то ожидание, Уильям спросил, интересующий его в данный момент вопрос.

– Не видишь, что ли? Я вывожу тебя из класса, – ответила он атак, будто это была самая очевидная вещь в мире – на самом деле она такой и была.

– Это я та прекрасно вижу. Но почему ты это делаешь? Вот, что меня интересует, сказал он, останавливая ее уже с помощью силы. – У меня вообще-то были запланированы дела, которые надо закрыть до звонка, говорил он уже немного повышая голос.

– Да? И какие же? – спросила она, приподняв бровь и с таким глазами, будто уже знала о нем все. – Может быть, ты хотел расспросить Федора о сегодняшнем дне? – хоть это и был вопрос, но прозвучал он скорее, как утверждение факта.

На это ему нечего было ответить. Он стал просто смотреть на нее круглыми от шока глазами. Глаза цвета весенней травы смотрели на нее. В них, так и читалось удивление, которое на них произвели ее слова.

Увидев эту реакцию, которую она по-видимому, ожидала, она просто вздохнула и сказала:

– Я это знала, потому что сама его только что об этом спросила, – такое объяснения она ему дала. Но спустя секунды, не дожидаясь его слов, продолжила: – И скажу тебе сразу. Хоть какого-то внятного ответа я не получила. Он на отрез отказывался что-либо объяснять, и свалил все на просто совпадение. – пока изливались эти слова, он явно слышал, как росло ее раздражение и злость, направленные на него.

Он никак не стал ее перебивать, чтобы случайно не направить всю эту негативную энергию против самого себя. Вместо этого, он решил подождать несколько секунд, для того, чтобы она успокоила свой гнев, и не могла в случаи чего убить его.

«Если она уже спросила его, то зачем вытащила меня? Хоть она и назвала причину, но я не верь, что это все.» – подумал он, решаясь, как задать вопрос.

– Так, зачем же ты мне говоришь все это? Неужели, чтобы просто я не тратил время? Если это так, то это очень любезно с твоей стороны, – говорил он, смотря на нее, но все же немного волнуясь за свою целостность.

У Миши же было та реакция, которую он никак не мог ожидать. Это было не возмущение, не крик, не просто что-то ей привычное. После этих слов, она лишь гордо улыбнулась и ответила:

– Конечно, нет. Не думай, что я буду волноваться за тебя. Я просто хочу, чтобы ты позвал нашу тайну на прогулку, – говорила она, при этом всячески странно смотря на него. – Ну, понимаешь, проветриться там, расслабиться. Вы же там лучшие друзья, так ведь?

Услышав все это, он понял цель Миши. А явно странный подтекст в ее словах он решил пропустить мимо ушей, посчитав это очередной ее глупой шуткой, которые были не новой для него или для Федора.

– Если это все, то ничего сложного, – дал он ей свой ответ, с легкой непринужденностью. – Мы в прошлом довольно-таки часто гуляли вместе, мы же все-таки друзья детства, – сказал он напоследок, уже представляя какой шок будет у нее.

К его огорчению, реакция была не такой бурной, как он думал. Всего лишь небольшой вздох и вопрос:

– Да? Ух ты, так значит будет еще легче. Во время этого, может быть, он будет куда более открытым для разговоров и наконец-таки объяснит тебя, а в последствии и мне. – говорила она с тем самым легким шоком и большей радостью, из-за того, что их тайный план пойдет куда проще.

Когда она закончила говорить, прозвенел звонок, означающий конец времени для отдыха, и начало урока. При этом звуке коридор в конец опустел. И полная тишина повисла в нем, лишь периодические шаги были в нем слышны. Шаги уборщиков, прибирающие все в этой школе.

***

После получаса урока, прозвенел снова звук звонка, знаменующий его конец. Хоть и настал его конец никто не встал с диким порывом выбежать из помещения с громким криком. Такого здесь никто не позволял себе, а если и были такие индивидуумы, то их постигало не слишком приятное наказание.

Поэтому дождавшись того момента, когда именно учитель объявит, что можно идти, все стали собираться и постепенно выходить из класса в коридор. А Уильям, выловив глазами Федора подошел к нему, для начала исполнения своего и Миши (вернее именно, что Миши) плана.

– Федор, подожди минутку! Меня подожди! – криком позвал он его. Увидев, что он и вправду остановился, он еще больше ускорился. – Слушай, Федор, может сегодня или завтра сходим погулять вместе? А то ведь, мы уже давно не выбирались куда-нибудь вместе, так ведь? – спросил он вопрос, касающийся их плана. Того, что является стартом в нем.

После этого, на лице Федора проскользнула мимолетная улыбка, которая быстро исчезла, заменившаяся выражением удивлением и радости. Он, подождав несколько секунд, чтобы его друг мог отдышаться и поднять на него голову. Тогда он легко кивнул и сказал:

– Конечно, я буду только рад, – ответ был положительный. Говорил он это, приложив ладонь к тому месту, где находиться сердце. – Только вот завтра я не могу. Ты ведь помнишь, что через два дня будет фестиваль Банши?

– О, точно ведь. А я уже и позабыл про этот день, – сказал Уильям, и на лице расцвела светлая улыбка от всех воспоминания об этом дне. – Он ведь всего лишь раз в году празднуется, когда сюда приходят новые ученика, я ведь правильно помню? – спросил он держи руку на подбородке.

– Да. Ты совершенно прав, – подтвердил его слова Федор, все с той же улыбкой. – Так что я сейчас готовлюсь к нему, а поэтому завтра не могу. Давай сегодня после всех занятий?

– Так даже лучше. Хорошо, тогда давай прогуляемся после занятий. Может сегодня тогда еще и к тебе пойдем? – спросил он.

Этот вопрос поставил Федора в небольшой ступор. Он медлил с ответом, что заставило Уильяма начать волноваться. Но ждать долго не пришлось. Федор, будто почуяв нарастающие волнение в друге, ответил:

– Да, конечно, можно.

На этом их разговор был закончен. И все продолжилось в привычном темпе. Уроки пошли своим чередом и больше никаких происшествий не случалось.

***

Всего пару часов прошло с того разговора. И вот они уже шли по площади города Ортруса, где всегда полно людей. Особенно в полдень. Именно в это время, в этом месте, больше всего шума и счастливых лиц людей. Они ходили то туда, то сюда; дети бегали по ней друг за другом с улыбками и смехом.

Здесь даже в глубокую ночь, чувствовалась вся та атмосфера полная добра и счастья. Так что и у Уильяма тоже была светящаяся улыбка.

Они лишь недавно прошли фонтан Желания, который являлся одним из трех самых популярных мест на этой площади. Как следует из названия, к нему приходят, чтобы исполнить желания. Хоть все и понимают, что никакой фонтан желания не исполнит, но для всех это уже словно древняя традиция. Поэтому в нем всегда лежат бесчисленное количество монет: от самых дешевых, до чуть ли не самых дорогих. И они продолжают пополняться даже тогда, когда они проходили, они видели, как группа из десяти человек разных возрастов кидали монеты.

В общем этот город представлял из себя место полное счастливых людей. Где преступность маленькая, и людям мало что может угрожать.

Каждый живет в своем доме, или если не хватает на подобный дом денег, живут в квартирах минимум трехэтажного дома. Дома, который язык не повернется назвать тесным, маленьким ли же уродливом. В одной квартире таких домов, спокойно и без проблем живут семьи из пяти человек. При этом абсолютно никак не мешая себе.

Сейчас же они направлялись к собственному дому Федору. Поместью семьи Пленер. К которому они уже вот-вот должны были прийти, а по пути купили себе по одному мороженому.

***

«Да уж, тут стало куда мрачновато, – подумал Уильям, стоя у дверей дома. – Когда я был здесь четыре года назад, было все совсем по-другому.»

Дом представлял из себя двухэтажное здание с одной большой комнатой, которая являлась гостиницей. Соседняя с ней использовалась в качестве кухни, а небольшая комната в ней, в качестве кладовки. Второй этаж использовался как жилая часть. Именно там находились спальни всех членов семьи Пленер.

Вела на второй этаж лестница, которая в центре разделялась на две другие, и вели в разные стороны. Одна вела вправо, а вторая влево.

Проходя по гостинице за Федором, они прямо сейчас направлялись в его комнату. Вот уже они поднимались по ней, по темной лестнице из темного дерева. Шагали по темно-красному ковру. Все окна здесь были закрыты занавесками и, видимо, прибиты гвоздями. Для чего это Уильям не мог понять.

Но он не придавал этому особого значения. Единственное, что его зацепило так это то, что должно висеть на стене, в том месте, где лестница разделялась на двое.

– Он исчез, – неожиданно для самого Уильяма, он не смог сдержать своих слов.

– Мм, что именно исчезло? Ты это о чем? – спросил его Федор, делая вид, что не понимает, о чем тот говорит.

– Не прикидывайся дурачком, у тебя это плохо выходит, – указал ему Уильям на деталь, в которой он действительно плох. – Ты прекрасно знаешь, что я говорю о портрете твоей семьи. Портрете семьи Пленер. Где он? – спросил он уже более решительным тоном.

Федор же напротив, не особо торопился отвечать на его вопрос. Минуты две они стояли в полной тишине, пока он наконец не сказал:

– Я его снял, – лишь это было слышно в этой гнетущей тишине.

Он говорил это, стоя к нему спиной, и лицом к тому месту, где должна была быть картина. Руки его сцепились за спиной.

– Зачем? – снова задал вопрос Уильям, но уже более осторожно. – Неужели это связано с их смертью?

«Он убрал руки за спину. Значит этот разговор и эта тема его волнует, – подумал он, глядя на своего друга. – Он всегда так делает, когда волнуется.»

И снова он не торопился с ответом. Вместо этого он медленно направился на второй этаж по левой лестнице.

– Стой! Ответь на вопрос, Федор! – уже в голосе звучала требование, а не просьба. Случайно, но Уильям не смог сдержаться.

– Да! Это связано именно с этим! – также с криком ответил и Федор, но в это не было похоже на притворство.

Такая реакция, не присущая ему, поразила Уильяма. Он стоял в ступоре, пока Федор поднимался по лестнице и уже чуть ли не скрылся в коридоре темного и мрачного дома.

Когда он вернулся к реальности, он почти что скрылся. Поспешив догнать его, ведь он не мог знать не поменял ли что-нибудь Федор в доме и в комнатах. Он хоть смутно, но помнил, где находится его комната. В последний раз он был здесь четыре года назад и играл с ним и его младшей сестрой.

Теперь же тут витал в воздухе один сплошной мрак и тоска. Ни одной картины, что содержало бы в себе ту частичку воспоминаний о том времени. В некоторых местах на стенах были небольшие царапины, а где-то вырваны целые куски стены, хоть и небольшие.

Войдя в этот дом, он не мог найти не одной вещи, что была бы ему знакомо. Все здесь так поменялось за эти четыре года, что он подумал: “А тот ли самый это дом?”.

Но все за исключением внутренности дома было тем же: планировка, мебель, ковры, посуда. Лишь вещи, что хоть как-то напоминали о прошлом исчезли отсюда.

Когда он догнал Федора, они шли в напряженном молчании. Ни один не хотел ее нарушать, так как прекрасно понимал, что это лишь осложнит ситуацию. Поэтому Уильям принял решение дождаться того момента, когда он сам решит начать разговор.

И уже в самой комнате Федора он дождался этого момента. Стоя у окна и глядя на проходящих людей и на их радостные лица, он спросил:

– Что думаешь о том парне? – в голосе звучала резкость и грубость, но он ни стал принимать это близко к сердцу. Ведь понимал, что сам вывел его на эмоции.

– О ком именно ты спрашиваешь? – ответил вопросом на вопрос Уильям. Все же он не очень хорошо понимал кого именно имел тот ввиду.

Федор лишь тяжело вздохнул и секунду спустя пояснил:

– Я говорю о том парне, Агнце. Новеньком, что устроил тот шум, – говорил он, все также стоя к нему спиной.

Тут Уильям понял, что именно от него ждет Федор. Он ясно помнил, что ему всегда было интересно обсуждать тему Даров и их обладателей. Всегда, когда они ссорились, они мирились именно в разговоре на эту тему. Из-за прошедших четырех лет, когда три из них Федор закрылся от мира. И года без ссор. Он позабыл об этом, но сейчас вспомнил.

– Думаю его Дар очень ему подходит, – наконец ответил он то, чего ждал Федор.

– Ты действительно считаешь, что у него он есть? – неожиданный вопрос застал Уильяма врасплох, а сам Федор повернулся и смотрел прямо на него, но все также держа руки за спиной.

– О чем ты?

– Неужели ты не понял? – спросил он слегка разочарованным тоном. – Подумай немного, и поймешь, что никаким Даром он на самом деле не обладает.

Это заставило его задуматься и вспомнить тот разговор, который Федор затеял с Агнцем.

«Неужели он не просто так спросил его о Даре? – подумал он, стараясь вспомнить каждое слово, сказанное Агнцам о своем Даре. – Он вроде сказал, что он называется суперсила, правильно ведь?»

Тут его осенило, и он понял, что хотел донести до него Федор. Недолго думая, он да свой ответ ему:

– Неужто все дело в этом название?

– Правильно. Я рад, что ты наконец, но так быстро понял, – сказал он с легкой улыбкой. – Действительно, все дело в нем. Название его сила уж слишком простое и понятно. Оно прямо говорит о том, что дает его благословение.

– Ну почему ты думаешь, что это именно, что ложь? Может, ему просто такой выпал судьбой? – озадачено спросил Уильям, но сам же почти, что, не веря своим словам.

Он не верил ведь сам являлся благословленным. Его Дар имел имя Лаплас. И также, как и у силы Федора, он не давал точной информации.

Вспомнив всех тех, кто имел Дары, он все же отказался от своих слов. Ведь понял глупость этого суждения. У Миши тоже самое было, что и у него с Федором. Ее название не давало точной информации о том, что он делает.

– Нет, подожди. Я понял, что тут я не прав.

Но одного понять он не мог. Для чего он свел разговор в эту сторону. Конечно, может быть, все было в их предыдущем разговоре, но он слишком хорошо знал Федора, чтобы поверить в это.

– Но зачем ты мне все это говоришь? – все же решив спросить его, а не гадать, ведь он знал, что не сможет разгадать его затей. – Что ты хочешь до меня донести?

Заданный вопрос на данный момент остался без ответа, а сам Федор сел на одно из трех кресел, что стояли в комнате треугольником. Там, запрокинув ногу на ногу и сцепив руки в замок, он сказал:

– Сначала присядь, Уильям, – Попросил он, вежливо указав рукой на кресло справа.

Уильям послушался его, и покорно сел туда, куда он указал. Внимательно слушать, вот что он собирался делать, пока Федор будет говорить.

– Прошу друг мой, скажи, как ты относишься к тому заброшенному городу, Дворжу? – немного перефразировал он свой предыдущий вопрос, а затем, не дожидаясь ответа продолжил: – Тебе не кажется, что это место является опухолью этого континента? – спросил он, и в глазах заиграл безумный огонек.

– Что это значит, Федор?! Я не понимаю, к чему ты клонишь?

– Все просто. Я хочу вырезать эту опухоль. Начну я с того парня, а спустя несколько лет, примусь и за сам город.

Уильям сидел в полном шоке и не мог отвести от своего друга глаз. Он видел не Федора, друга с которым знаком вот уже больше шести лет, а безумца помешанного на одной невозможной идее.

– Нет, Федор, – неуверенно и тихим голосом начал говорить Уильям. – это просто невозможно.

– Почему же невозможно? Как раз-таки наоборот, очень даже возможно и реально. К тому же я уже начал исполнять свой план!

– Как? Как это понимать, Федор?! –не сдерживая крика, вскочил он.

– Ничего сложного Уильям. Ничего сложного в этом нет.

Глава 10

Гилберт

(От 1-го лица)

За урок до унижения Агнца

Даже и половины дня не прошло, а этот идиот меня уже бесит! Да чтоб он утопился в ближайшей реке. Или как-нибудь по-другому, но главное, чтобы его не было здесь. А в особенности рядом со мной. И главное. Почему это его не могут посадить на другое место?! А?!

После звонка и минуты не успело пройти, как я мигом подлетел к учителю и попросил о пересадке, но в ответ получил лишь то, что такого не может быть. И все сидят там, куда их блин ПОСАДИЛИ!!

Боже как же бесит. Только одно его присутствие здесь портит всю положительность и роскошь этого места. Оно не предназначено для людей вроде него. Для людей, что в своей жалкой, никчемной жизни даже воздухом нормальным не дышали. Как такие люди могут жить и учиться с кем-то вроде нас? О чем вообще думает руководство школы?

Вот бы появился шанс или человек, что сможет исполнить эту задачу, как бы я был счастлив даже представить не могу. Но жалко, что такого не может быть. Все в этой школе будто бы очарованы им. Такое ощущение будто он редкое, вымирающие животное, что нужно защитить во что бы то ни стало. Я могу понять насчет редкого, все же человек из города отбросов не каждый день увидишь.

Но вот насчет второго я не очень уверен. Но, насколько я слышал, в том городе очень высокая смертность из-за обилия преступности и паршивых условий жизни. Так что, можно сказать, и второе слово ему также очень даже подходит.

Как я считаю, ему просто повезло выжить. Ему повезло, что он вообще здесь стоит, а ведет себя так, будто бы с рождения здесь живет. Что за наглость. Как он вообще смеет думать, что заслуживает всей этой жизни? Неужели он верит в то, что мы с ним равны и находимся на одной ступеньке? Если это так, то он и вправду идиот.

Быстро и даже в какой-то степени агрессивно, я иду по коридору, к кабинету заместителя директора. Если не могу переместить эту обезьяну через учителя, то сделаю это напрямую, через второго по важности человека здесь. И я дойду туда любой ценной. И неважно кто встанет у меня на пути. Я не хочу прожить пять лет жизни здесь, имея под боком кого-то вроде него. Мои нервы банально не выдержат. И в таком случае я либо убью его, либо кого-то другого. Ну или в крайнем случае самого себя.

Уж лучше отправиться к звездам, чем терпеть его. Того, что даже яда в словах распознать не может. Когда его блин даже не скрывают!

В таком во настроение и таких мыслях я, и продолжал свой путь. Продолжал, пока в один момент меня за плечо не схватил какой-то парень, чуть (буквально на три-четыре сантиметра) ниже того болвана. Он вроде бы второкурсник и является тем, кто спрашивал ту мартышку о Даре, которого зуб даю, у него нет.

Вся эта шумиха вокруг этого слуха, который точно так же, как и его слова о наличии Дара, являются сто процентной ложью. Другого быть и не может. Эта же понятно даже младенцу. Не пойму только, почему другие на это ведутся и так восхищаются открытым обманом?

Когда же я развернулся и полностью смог увидеть этого парня, я пришел в ступор. Я не понимал кто передо мной. Передо мной стоит человек или же оживший мертвец? Он был настолько бледным, а также холод, который я почувствовал через его руки, что чуть ли не полностью убедился в верности второго варианта. Но этот мертвец решил заговорить и полностью разрушить мою теорию.

– Привет, Гилберт, как поживаешь? Ничего не случилось за это время? – спросил он странным голосом, будто бы все обо мне знал. И это же начало бесить сразу же.

– Спасибо, конечно, за беспокойство, но прошу меня простить, я очень спешу, – сказал я, не став ходить вокруг до около, сразу дав понять, что тороплюсь и задержки не потерплю.

– О, не волнуйся, – продолжал он говорить этим своим голосом, явно не желая меня отпускать. – Я надолго не задержу. Просто хотел предложить одну сделку, которая тебе очень понравится. И сразу предложу от нее ты не сможешь отказаться.

– Сразу спрошу. Это угроза? – спросил я, сузив глаза и внимательно следя за ним. Я не знал, для чего он тут и что от него ожидать, так что на всякий случай приготовился к худшему.

– О, нет, нет, совсем не это. Это будет обычная сделка. Без всяких угроз или чего-то подобного. Прошу выслушать меня, хорошо?

Я медлил с ответом специально, чтобы проверить, какая будет реакция. Но на удивления он лишь ухмыльнулся и все так же продолжал ждать моего ответа. Из-за чего у меня появилось ощущение, что сейчас проверяю не я, а именно меня испытывают.

Надо бы по быстрее разобраться с этим, и также быстро удрать, а то от этого мертвеца у меня одна тревога и неизвестное мне чувство.

– Хорошо, выслушаю, – дал я свой ответ, максимально уверенным тоном, который только мог выдавить из себя. – Только говори по делу и без утайки и уловок, – закончил я таким же тоном, но все же можно было заметить, как мое тело начало слабо дрожать под этим взглядом темно-фиолетовых глаз, словно два омута зла смотрели на меня.

– Отлично! – вдруг радостно воскликнул он. – А ты более стойкий, чем я предполагал. Ты меня приятно удивил, молодец, – поздравил он, легонько похлопав меня по плечу.

«Черт! Значит этот ходячий труп и вправду меня проверял! – вскрикнул я в своей душа, и желание удрать от него резко возросло в десятки раз. – Надо бы быстрее с этим покончить.»

– Давай не томи и говори, для чего ты тратишь мое и свое время?!

– тише, прошу будь тише, – попросил он, приложив палец к губам. – Я хочу предложить тебе сделку при исполнение которой, ты получишь исполнение самого желанного в данный момент времени желания, – говорил он.

От всего этого у меня возникло чувство, что меня пытаются втянуть во что-то не особо хорошее. Решив убедиться в этом, хоть на капельку я спросил его:

– И чего же я по-твоему желаю? – говорил с дерзкой улыбкой, наверное, чтобы придать себе больше уверенности. Так как на него она не произвела абсолютно никакого впечатления.

– Это же легко определить. Ты хочешь, чтобы этот уроженец из Борса отправился к себе на родину, правильно? – договорил он со змеиной улыбкой и, видимо, специально растягивая последнее слово.

– Что? – спросил я его, прибывая в шоке.

От этого его ухмылка лишь стала еще больше. И он жестом показал мне на пустую лавочку, во внутреннем дворе. Он прошел прямо к ней, никак не зовя меня или дожидаясь.

«Неужели он думает, что я просто возьму и пойду за ним, словно кокой-то хвостик?» – подумал я, не понимая то ли он считает себе чересчур умным, то ли он еще больший глупец, чем тот баран.

В следующую минуту мое лицо просто горело от злобы и смущения. Больше все же из-за смущения, так как я сидел на этой же лавочке справа от него. А на его лице сияла гордая улыбка.

«Ну радуйся своей победе мертвец ходячий. Посмотрим, кто будет потом так улыбаться. Я тебе еще это припомню.»

– Ну так что? Хочешь услышать содержание сделки? – спросил он, уже зная ответ.

«Хочешь еще больше меня вывести, тварь!»

– Да говори ты уже, мертвец ходячий, не томи, а то не сдержусь и ударю, – ответил я, добавив туда щепотку угрозы и оскорбления.

Но, как оказалось, на него это не произволе ноль эффекта. Получилось, как раз-таки наоборот.

– Мм, ходячий мертвец? Меня так еще ни разу не называли. Интересный опыт, не думаешь? – я уже, если честно, не понимал, специально он это делает или нет? Поэтому решил игнорировать все подобные выходки.

Видя, что я не отвечаю, он наконец решил перейти к настоящему делу и поговорить по теме, которую сам же и начал.

– Ладно, отставим шутки. Я хотел сказать тебе, что знаю, как выгнать этого отброса отсюда на его родную свалку.

– Да и я тоже знаю, – сказал я быстрым и резким тоном. – Пойти к заму, а потом к директору.

На мои слова он лишь пожал плечами и вздохнул, словно я сказал какую-то чушь. Что меня опять же слегка разозлило.

– Дорогой мой друг Гилберт, скажи, неужели ты считаешь, что только ты так решил, – опять очередной вопрос, но уже по на сущей теме. – Неужели в твою голову не приходила мысль, что кто-то до тебя уже пытался сделать подобное?

– О чем ты?

– Ах, бедный, ты, видимо, не знаешь, да? – спросил он раздражающим голосом, означающий всезнание.

– Чего не знаю?

– Того, что слух о новом ученике ходит по школе уже неделю. И где-то половина из всех, кто здесь учится узнали, что он из Дворжа, – тут он остановился и посмотрел на меня, наверное, хотел, чтобы я сам закончил мысль.

– Только не говори мне, что они сделали тоже самое, что собираюсь сделать я? – спросил я в надежде на опровержения.

Но увы, он сказал совсем противоположное моим надеждам:

– Да, все именно так. И как ты можешь понять – это не дало никакого эффекта. Так что твои действия были обречены на провал с самого начала. Какая жалость.

– Ну и как же тогда его вышвырнуть отсюда? – задал я наконец-то, наверное, самый важный вопрос ща весь день.

– Ну, весь план я тебе не расскажу, но твою роль в нем объяснить могу, – наконец-то он начал говорит, что-то полезное. – Твоя роль будет стоять в том, чтобы играть бесящего пса, – сказал мертвец, указав на меня пальцем.

«Он что, шутит или на говорит это на полном серьезе?» – подумал я, не понимая какой вариант правильный.

Слава богу, что он не решил играть в молчанку и спокойно все объяснил:

– Не волнуйся, она проста в исполнении. Тебе всего-та надо всячески его выводить и провоцировать, чтобы в один момент он не выдержал и показал свою истинную сущность, понял?

«Ясно! Теперь все предельно понятно. Действительно. Если все увидят, что он из себя представляет, то никто не будет против того, чтобы его выгнать.»

– Хорошо. Я согласен на эту сделку. Но есть ли варианты, при которых этот план, может быть, куда эффективнее?

– Вижу ты понял, – в этот раз в словах чувствовалось приятное удивление. – Да, действительно, такой вариант есть. И это фестиваль Банши через два дня. В котором первокурсники и второкурсники формируют команды, и проходят через лес близь Ортруса. Во время этого фестиваля и должна раскрыться его сущность, понял?

На этом моменте я понял, что мои мольбы дошли до Него и Он меня услышал, раз послал такой шанс. И действительно этот мертвец был прав. Я ни в коем случае не должен отказываться от этого предложения.

Ведь это, наверное, единственный шанс на мое счастливое и приятное будущие. При котором в ней не будет этого надоедливого идиота.

Глава 11

Уильям

(От 1-го лица)

Очень хорошо я помню все те дни, что я провел в этом поместье. Все те разы, когда я приезжал к нему, к моему другу в гости. Помню, как мы все вместе играли, веселились, дурачились, смеялись. Это время я ценю больше всего в своей жизни.

Поэтому меня ничуть не слабело пошатнуло трагедия, случившаяся четыре года назад. Я – да и никто другой – никак не мог, даже помыслить, что такое может хоть когда-нибудь произойти. Даже сейчас, и на протяжение всех тех прошедших лет, я с ужасом и болью вспоминал об их смерти. Правды ради, я смог с этим справиться путем закрытие тех воспоминаний на огромный металлический замок.

Оставив открытым для самого себя, да и для разговоров с другими, только те самые счастливые дни, которые я провел в стенах и во дворе этого дома. А об их смерти я предпочитал не вспоминать. И не собирался, пока снова не встретил Федора спустя три года, после того несчастья.

Я тогда пришел в ужас, а вся та вина, боль и страх вылились на меня таким потоком, словно я стоял под самым сильным водопадом во всем мире. Я, как старался не показывать это на людях, а в особенности перед самим Федором. Не хотел показаться слабым. Не хотел, ведь видел тот облик, в коем он предстал тогда перед нами. С тех дней, конечно, мало что поменялось, но прогресс был. Хоть и не такой радужный, как и могло бы быть.

Тогда нам обоим исполнилось по пятнадцать лет. И мы оба поступил в эту школу Ортрус. Он предстал в таком виде, что все подумал, – в том числе и я – что сюда пришел скелет, на который нацепили человеческую кожу. Но стоило ему заговорить, как я сразу же понял, что это именно мой друг. Друг из тех самых радостных дней.

Кожа, можно было сказать, что просто повисла на костях, а их цвет нельзя было отличить от цвета самой настоящей смерти. Покрасневшие глаза, точно не понятно отчего. Толи от слез, то ли от того, что он не показывался на людях в течение трех лет. Его тихий прерывистый голос, прямо и без утайки говоривший, что с людьми он не контактировал.

В тот день он сказал мне лишь одну фразу, которой было более чем достаточно. Я и не ждал чего-то большего, не ждал целой тирады про нашу первую встречу спустя три года. Но не буду греха таить, некая обида на него меня посетила в тот день. Но в тот же день она и исчезла, как будто бы ее и не было никогда в моей жизни. И в этот день она совсем не приходила, дабы стравить меня с Федором.

Именно ее исчезновение доставляло мне больше всего радости в течение того месяца. Я до сих пор помню те слава, кои он произнес лично мне. Сказал этим своим голосом, отголоски которого можно услышать да сего дня:

– Привет, Уильям, – сказал он, протянув свою слабую, тощую руку. – Давненько мы с тобой не встречались взглядами, не правда ли?

Я ясно почувствовал, что в словах он изо всех сил пытался скрыть себе настоящего, свои настоящие эмоции, что он испытывал все эти три года. Я не винил его за это тогда, и не виню сейчас. Все-таки он всегда таким был. Человеком не сильно доверявший окружающим его людям. Он тогда доверял всего себя и все свои мысли лишь одному человеку.

А именно его младшей сестренке, что как раз-таки и погибла вместе с его матерью. Гибель той, кому он больше всего доверял из всех знакомых ему людей. И той, кого он любил большего всего в своей детской и наивной жизни. Выбила его и колеи. Как я и говорил он закрылся от внешнего мира, пропуская к себе в дом лишь одну малейшую частичку него, которой являлась служанка Элиза, поддерживающая его все эти три года. Он говорил, что именно она помогла остаться ему в этом мире, а не отправится к семье, к далеким и не досягаемым звездам. Но после того, как он поступил в школу Ортрус, он уволил ее, и отправил к себе домой. Тогда я ему сказал, что так поступать не надо было, но ничего это не дало.

Как же нынешний Федор контрастировал с самим же собой, но прошлым. Тем, в котором еще горел огонь жизни. В глазах искрился свет добра и счастья, в особенности, когда он был рядом с сестрой. Они были прямо не разлей вода, а когда делали что-либо вместе, то их точно ждал в этом успех.

Федор всегда отличался незаурядным умом. Поэтому все ожидали от него больших свершений в области науки, но к их удивлению он проявлял больший интерес к литературе. И хотел развиваться именно в этом направлении. Хотел стать писателем. Этому его решению никто не стал противиться. Ведь понимали, что даже в этой сфере он достигнет успеха.

Потом, как я узнал от него же самого. Писателем он захотел стать, потому что его сестре нравилась литература. Нравились рассказы и книги, что те писали, в особенности романтические истории. И, когда она сказала ему об этом, он именно после этого загорелся этим желанием.

Сейчас же, если вспомнить, я не заметил ни одной книги. Ни тогда, когда проходили по гостиной. Ни сейчас, когда я стою в его комнате, а на полках ничего. В камине же я мельком заметил, но не стал придавать этому значению тогда, но не сейчас. Сейчас я ясно осознаю, что горело в том камине.

Там догорали страницы книг. Видимо, даже четырех лет не хватило, чтобы сжечь все те сотни, тысячи книг в их библиотеке, в их комнатах, в гостиной. Книги в доме были почти что повсюду. Так что не удивительно, что за день их просто невозможно сжечь, но не думая, что на это уйдет четыре года. Скорее всего ему было просто больно уничтожать то, что некогда так любил дорогой ему человек.

«Неужели он стер всю память о них: и все те картины, одежду, вещи, письма – неужели ему хватило духу так поступить?» – подумал я, пытаясь понять правда ли это все.

Но ответ я уже и так знал. Он не смог бы так поступить с вещами матери, а тем более уже с тем, что принадлежало младшей сестре. Именно поэтому у него ушло три года.

До сих пор помню тот вопрос, который она нам задала. Помню, что он и я тогда ответили. Было это четыре с половиной года назад. В тот день, как и сейчас нам посчастливилось и солнце вышло из огромных серых туч.

– Слушайте, Федя, Уильям, – позвала он нас в тот день веселым и ласковым голосом, так и говорящей о ее доброте души. – Чтобы вы сделали, если бы вы могли исполнить любое свое одно желание? – спросила она до более банальный вопрос, на который в своей жизни хотя бы раз отвечал абсолютно каждый.

Мы надолго задумались. Хотели тогда ответить честно и серьезно. Без всяких глупых шуток, чтобы не обидеть ее, и не упасть в ее глазах.

– Я бы пожелал мир без войн, – сказал я честно и с радостной улыбкой.

Тогда, да и сейчас, я действительно этого желал. Как по мне это самое правильное, что вообще можно загадать. Ведь тогда будет решена главная проблема этого мира. А именно проблема насилия между континентами. И все три главных континента будут жить в мире, а Зирон не будет постоянно жить в страхе и полной военной готовности (?). Всегда опасающийся нападения со стороны либо Форферуса, либо Нифы.

Сколько людей больше бы никогда не потеряло людей в этих бессмысленных распрях между правителями? Сколько бы семей стало обрело счастье при исполнение этого желания?

Конечно же, бесчисленное множество людей, совершенно разного положения. Как богатые, так и бедные обрели бы счастье. Возможно, Дворж тоже реконструировали в его былой вид, когда он являлся главным портовым городом.

– А я бы пожелал всего лучшего для моей семьи, что только можно получить от этого мира! – ответил Федор, со всей своей былой радостью размахивая руками, и со сверкающими глазами глядя на сестру.

Тогда его глаза не были темно-фиолетовыми. Они словно само духовное сияние, которые являли собой окно в другой мир, другую реальность. В них отражался весь тот интеллект и мудрость, что он уже скопил и наработал за свои малые годы. Каждый раз, когда я встречался с ним взглядом, мне казалось, будто бы он мог видеть больше, чем другие люди. Видеть больше в людях и во всем окружающем мире.

Свет метался и ярко был виден. Но сейчас в них было куда больше тьмы и всего того отчаяния, что он пережил. Теперь же они смахивали на место, откуда пришла само слово тайна. Я ничего не мог понять по его взгляду, и лишь спустя год смог хоть немного, но понимать его.

Я никак не мог бы представить и полностью понять его боль. Этого никто не сможет сделать, только человек, что сам испытывает эту боль может с ней справиться. Так мне тогда сказала мама. И я знал, что это чистейшая правда. Ни я, ни Миша, ни один из тех, кто с ним знаком этого не сможем. Все, на что мы способны, так это лишь быть с ним рядом.

Думал и говорил я всем, когда меня спрашивали о его состояние. Конечно, я рассказывал не всей правды. Не рассказывал, потому что не имел на это прав. Только лишь сам Федор мог это сделать или позволить сделать за себя другим.

Но прямо сейчас, стоя перед ним, я осознаю, какое влияние на самом деле оказало на него смерть семьи.

Глава 12

Миша

(От 3-го лица)

После инцидента с Агнцем и Гилбертом.

Все, что сейчас испытывала Миша – это чистое раздражение и пылающие, чуть ли не самим адским огнем, желание узнать, что же все-таки происходит с Федором, и как это связанно с тем новым учеником Агнцем?

Она некогда не любила загадки. Особенно, если их предоставлял сам Федор. На до сих пор помнит, как однажды он задал ей загадку, о трех убийствах в стенах закрытого дома. Это было реальное дело, которое не смогли раскрыть до сегодняшнего дня. Убийцу не поймали, а хотя бы одной более или менее логичной версии происходящего там в то время, ни у кого не появилось.

«Ага, конечно, не появилось! Вон Федор так об этом говорил, будто бы сам знает кто там является убийцей?» – подумала она с ненавистью к тому разговору.

Даже спустя полгода, он так и не раскрыл того, кто же все-таки является убийцей? И того, зачем же он убил тех трех людей?

«Да зуб даю, что он сам не знает правильного ответа!! – начала она делать ставки сама с собой, уже на привычные темы для себя. – Вот и ходит набранным в рот водой. Боится, что его репутация гения пошатнется! Да, именно. Все именно так.»

В своих суждениях она была уверенна на все сто процентов. Это случалось часто – в девяносто девяти из ста случаях –, так что все уже привыкли к ее уверенности в себе и своих силах. Конечно, в плане физической силы, она могла дать фору многим в школе. И с этим старались не спорить. А те, кто все же осмелился ее в этом переубедить, после были отправлены в медпункт с синяками, порезами, а у нескольких были даже переломы.

Любой, кто знал Мишу хотя бы пару месяцев, мог бы сказать, что тем ребятам еще повезло. А ведь могло быть все гораздо хуже. Гораздо хуже. Чем они в итоге получили.

С этой темой все смирились, и согласились, но вот в плане интеллекта и ума она точно проигрывала Федору и Уильяму. С Федором было все понятно с самого начала. Еще с того времени, как он пришел в школу год назад, на первый курс.

Но вот с Уильямом было куда сложнее решить. Проигрывает она ему, или же нет? Ведь в чистом интеллекте они были примерно равны. Но вот Дар Уильяма уже делал все не таким однозначным. Сила его благословения заключалась в ускорение мыслительных процессов, а также дедуктивных способностей. Когда он пользовался им тогда, то мог соперничать с Федором, и где-то его превосходить даже. В некоторых вещах он мог даже предсказывать маленькие события, поступки людей или же явления. За это его прозвали пророком. Сейчас это прозвище стоит рядом с его основным:

«Солнце нашей школы»

Проходя по коридору здания полным людей, проходящих то туда, то сюда, она внимательно оглядывалась на всех и во все стороны, чтобы не упустить Федора. Она всеми фибрами своей души чувствовала, что тут явно что-то не так. Уже с самого начала дня начали закрадываться подозрения, но предавать им значения она не стала. Не посчитала нужным заострять внимание на том, что делать, и что происходит в голове этого человека.

Но похоже, зря она это упустила и забыла, как о повседневной глупости. Поместила в туже категорию, что и большинство бессмысленных разговоров одноклассников. Но сейчас, она уже не собирается это так просто оставить. Хотя бы малые, но какие-то ответа она от него просто обязана получить.

Его поступки могли не вызвать подозрений, разве что у тех, кто знаком с ним либо слишком мало, либо вообще не знаком. Только такими вариантами она могла объяснить спокойствия всех тех, кто был в той толпе. Она же – и скорее всего Уильям – явно обеспокоилась в тот момент, когда увидела его эмоции на лице, которые он явно не старался скрывать.

Уже прошло не мало времени, примерно минут десять или около того, но Федора нигде не было. Он как будто бы сквозь землю провалился. У кого бы она не спрашивала о нем, все отвечали одинаково. Отвечали, что не видели его, либо не знали никого, хотя бы похожего на него.

Поэтому ей пришлось обойти чуть ли не весь периметр школы, чтобы найти его. Он увидел его, когда он стоял у окна и беззаботно поглядывал в него так, словно что-то или кого-то высматривая. Это опять же смутило ее и лишь больше заставило напрячься. Подготавливаясь ко всему что только можно было подготовиться, она подошли ближе, и решительно окликнула:

– Эй, Федор, есть у тебя сейчас немного времени для разговора? – она не стала ходить вокруг до около, и сразу же перешла к главной теме. – У меня тут просто парочку не больших вопросиков к тебе появилось. Так что буду рада, если ты ответишь на них, – само предложение имело в себе выбор согласиться или отказаться, но тон, коим она произнесла его, свидетельствовал об обратном.

Он это сразу понял, но не стал как-то по-особому реагировать. А ответил ей своей, уже классической ухмылкой, которую узнавали все его знакомые. С нею на лице он и собирался ответить ей, но уже было, открыв для этого рот, тут же сомкнул его, не проронив ни слова. А вместо этого пошел дальше по коридору, поманив за собой и Мишу. Конечно, сделав это с помощью вежливого жеста и добрых эмоций на лице, за которым нельзя было найти ни одного намека на хотя бы маленький злой умысел.

Пройдя за ним где-то с десяток шагов, она наконец-то задалась вопросом:

«Что он задумал? Ведет себя так, будто бы ничего ему не угрожает. Так словно все под его контролем. Куда же он идет с такой уверенностью?» – спросила она сама себя, зная, что от него не добьется ответа.

По крайней мере на этот вопрос уж точно он ничегошеньки не скажет. Даже взглядом не удостоит ее, если она задаст этот и ему подобные вопросы, которые для него являются одной из самых очевидных вещей в мире.

Дополнительно прошагав пол коридора и потратив на это пять минут, они пришли к одному из классов, который в данный момент никем не пользовался. Они не долго думаю открыли двери кабинета и, войдя внутрь Миша поняла, что эта за кабинет. Это был музыкальный кабинет, старый, которым уже, как говорили старшие и учителя, давно никем не пользовался.

Хоть он и находился прямо сейчас заброшенным, его по каким-то причинам не стали перестраивать или ремонтировать. А решили почему-то, просто оставить все, как есть. Так что их тут никто не увидит и не подслушает. По крайней мере, она на это надеялась.

И, видимо, он тоже этого хотел. И именно поэтому выбрал такое место. За тот год, что она здесь уже проучилась, она не видела, чтобы кто-то пользовался этим классом в каких-либо целях, даже ради тайных встреч или чего-то подобных его не утруждались использовать.

Не видели в нем того, чего хотели видеть, от тех мест, что используют для подобного. Иронично, что именно поэтому он идеально для этого подходил. И Федор, похоже единственный кто это понял, поэтому его выбор и пал именно на него.

Весь в пыли, без света, с занавешенными окнами, потрепанными инструментами, но все же в рабочем состоянии, он предстал перед ней.

«Вот почему его не хотели использовать ученики для встреч, – подумала она, когда до нее дошла мысль об этом. – Неужто опять думает, что лучше меня?»

Пока напряжение повисло в комнате, а темнота и пыль навивали ощущение заброшенности и даже в какой-то степени отрешенности.

Вскоре после минуты молчания, Федор решил первым нарушить ее. Первые слова прозвучали, немного тихо, так, что она почти что пропустила их мимо ушей, если бы не была в полном внимание и не сосредоточилась на нем.

– Ну как тебе это место? Правда ведь, в этом есть какие-то свои плюсы, – сказал он, поворачиваясь к ней спиной, и приоткрыв рукой штору. В слабом отражении, она увидела, как глаза упали на что-то там.

Следя за ним пристальным, не упускающим ничего из виду взглядом, она старалась распознать его намеринья и мотив всех его поступков сегодня, да и до этого. Ведь он всегда вел себя странно.

– Что ты сказал? – спросила она, не очень хорошо расслышав его слов. Но недолго думая, тут же изменила свой вопрос на более подходящий: – Хотя постой, не надо утруждать себя и отвечать. Меня больше всего интересует, что тебе надо?

После такого прямого вопроса его реакция на все здесь происходящие ничуть не поменялась, даже на секунду на лице не проскользнуло удивление или же тревожность. Все это время он оставался безразличным к ней, хоть она и не видела его лице, но ясно чувствовала и знала, что именно такое оно было.

– В плане? – ответил он вопросом. В голосе, он, не скрывая, смеялся над ней.

Это было уже привычным, а не чем-то необычным или же бесящим, как в первые месяцы их знакомства. Но, даже не смотря, на это, она все равно велась на эту дешевую провокацию с его стороны. Хоть реакция была уже не та, что раньше, это все равно забавляло его.

– Ты прекрасно понимаешь о чем я спрашиваю, – сказала она более грозным тоном, желая, как можно скорее получить все то, что ей нужно. – Так что давай скорей и без всех этих твоих фокусов. Рассказывай, зачем тебе нужно было знать о Даре Агнца?

После этого она ожидало, что не произойдет никаких перемен, но он смог ее удивить. Он повернулся к ней лицом, держа руки сцепленными за спиной. Но эмоций все также никаких не появилось, кроме той легкой ухмылки ничего не было.

– Ничего мудреного в этом нет. Я просто хотел убедиться в правдивости слуха, и не более того, – просто ответил он, пожимая плечами.

– Хорошо, я приму такой ответ. Но на следующий вопрос, требую более полного ответа, – предупредила она, делая лицо жестче, а тон более требовательным и командным. – Как именно Агнец попал сюда?

– О, как это понимать? Я ведь уже объяснял этот момент там, у фонтана, – ответил Федор, сделав не понимающие и озадаченное выражение лица.

Подобное начало уже раздражать Мишу. Те моменты, когда он даже не старается скрыть истину за маской дурочка, по-настоящему выводил ее из себя.

– Не притворяйся! Я прекрасно понимаю, что человек из Дворжа в жизни бы не смог попасть, хотя бы на улицы Ортруса, не то что сюда поступить, – говорила Миша, параллельно начав тянутся к кинжалу на бедре.

– Эй, эй, вот давай только не будем приводить разговор к варианту насилия, – быстро сказал Федор, выставляя ладони, как стену между ними. – Хорошо, я скажу, как он сюда попал.

Следом последовала небольшая пауза, а за ней неспешно росло и нетерпение Миши. Сам же Федор не особо торопился с обещанным ответом. Вместо этого, он лишь продолжал молчать. Что побудило ее руку еще ближе продвинуться к кинжалу.

С этим действием он почти что мигом дал ответ:

– Да, хорошо, все это произошло благодаря мне, – в его голосе ярко звучала так незнакомая ей эмоция тревожности и беспокойства, которую она раньше не наблюдала за ним. Он после сказанного вернул руки за спину.

– Зачем? – коротко спросила Миша.

Снова молчания повисло в комнате. Она уже было собралась снова повторить свое движение к рукояти кинжала, но ее остановило движение уже со стороны Федора.

Он плавно, словно акула начал подходить к ней. За каждым движением скрывалось что-то неведанное ей, но это самое неведанное ее и пугало. Опасность. Беги. Скорей! Все эти слова и им подобные по смыслу начали появлялись в сознании. Что именно являлось источником для такой реакции она не понимала. Из-за этого она впала в ступор, и он уже был в шаге от нее.

Она тут же попятилась к выходу, но также быстро он сказал:

– Не волнуйся. Я всего лишь собираюсь рассказать тебе зачем все это, как ты и просила, – заверил он, ускоряя шаг, параллельно с этим ужас нарастал. – Ты ведь сама меня не всегда слышала, так что хочу подойти ближе, чтобы было лучше слышно.

Но в тот же момент, как она помедлила и на всего лишь жалкий миг остановилась, он быстрым рывком приблизился к ней. Рука потянулась к лицу девушки, а секундой позже, когда пальцы коснулись его, слабый белый свет замерцал в местах соприкосновения.

Отойдя от нее на несколько шагов, вернув руки в свое обычное положение, он спросил:

– Слушай, Миша, ты сможешь помочь мне в исполнении моего плана?

Секунд десять ответа не было, и на его лице началось появляться волнение, а в подтверждение этого, начался образоваться холодный пот, что начал медленно стекать. Но после этих десяти секунд она повернулась к нему лицом и дала свой ответ:

– Конечно, дорогой друг, – сказала она с радостной улыбкой. А после продолжила: – Чем могу помочь? Выполню все, что только попросишь!

– Хорошо, очень хорошо. Тогда прошу, можешь выполнить для меня одно поручение. А именно…

Глава 13

Агнец

(От 1-го лица)

С каждым пройденным уроком в моей первый день, я ощущал все новые для себя чувства и постигал новые знания, о которых раньше не мог даже задуматься. Я никак не мог поверить, что буду жить подобной жизнью.

Если бы буквально месяц, да ладно, что там месяц! Неделю, а то и парочку дней назад сказали, что у меня будет такая роскошь и такие большие, до этого невиданные возможности! То я бы ответил, что рассмеялся и плюнул бы ему прямо в лицо, от такой наглой лжи и насмихательства.

Но все-таки – это чистая правда сейчас, и никто не сможет этого опровергнуть. Ведь прямо сейчас я нахожусь в громадном особняке, который больше любого дома на родине. А главное тут все такое блестящие и роскошное. Сразу видно человека, рожденного за золотой ложкой во рту.

Ни одному другому в моем родном городе такое и не снилось. Все уж сильно были заняты попытками дожить до завтрашнего дня. Так что времени на мечты и фантазии не у многих были. У некоторых его не было даже на то, чтобы банально поесть. Так что не удивлюсь, если прямо сейчас там происходит, какая-нибудь борьба за еду или же жилье в обветшалой лачуге, которая может развалиться в любой удобный и неудобный момент.

Поэтому, я безумно благодарен Ему за эту звезду, того самого счастья, о которой мне говорила мама. Мне, в отличие от бесчисленных многих предшественников, что прожили свою жизнь в грязи и нищете, и тех, кто даже воздуха свежего не испробовал, выпал шанс на поистине великолепное будущие.

И уж клянусь тебе мама и тебе Господь, что не подведу вас, и не потрачу выданную мне возможность в пустую. Чего бы мне это не стоило, я добьюсь своего счастья в этом несправедливом мире, где побеждает тот, у кого большая удача.

– Агнец, мальчик мой, ты уже пришел? – позвал меня старческий голос из другой комнаты, почти что соседняя.

Это старик, что и является тем человеком, что привез меня в эту совершенно новый мир. И дал шанс на благополучную жизнь. Так что для меня он явно ни последний человек.

Так я говорил ему, и всем тем, кто спрашивал меня о нем. На самом же деле я больше всего на свете желаю, чтобы этот старик уже сыграл в ящик. Ведь тогда все в этом доме перейдет ко мне.

Глупый старик даже не подозревает, что тот, кого он приютил из-за любви и сострадание больше всех ждет прихода смерти с косой на перевес, дабы она забрала его душонку!

Он так сильно не переживает за свою жизнь, живя под одной крышей со мной. С человеком, что вывезли из самой убогой дыры этого гребаного мира! Не уж то так сильно не ставит меня на ровне с собой, что позволяет так беспечно разгуливать по дому? Неужели, он, да и не только он, а все эти чертовы свиньи, считают меня грязью, недостойную даже толики внимания?!

Все здесь такие же, как и там. Абсолютно идентичны им всем, только лишь разница в обертке, в которые они завернуты. Мы окружены грязью и регрессом, а они роскошью и прогрессом.

Там все дерутся за право прожить хотя бы еще один жалкий и бессмысленный день, а тут все улыбаются, счастливы и даже не задумываются о том, какого нам. Тем, кто живет на перепутье между жизнью и смертью. Правильно, откуда же им это знать, ведь их с самого начала учат, что мы ничем не лучше пустоты.

Хотя для них, скорее всего – эта самая пустота будет в разы полезнее, чем любой из тех отбросов.

– Да старик, я пришел всего несколько минут назад, так что не волнуйся, – дружелюбным тоном, сотканным из лжи и актерского мастерства, заверил я, что все в порядке.

– Это хорошо. Я рад, что в первый день с тобой ничего не случилось, – говорил он со мной. – Ты ведь не натворил никаких дел там, правда?

– Конечно, – нагло врал я, вспоминая ту нелепую спонтанную ситуацию. – Правда я очень переживал в свой первый день, в этом новом обществе, но я смог выдержать.

Тот шкет, что начал клеветать на меня, хотя эта была всего лишь случайность и ничего катастрофического не случилось. Однажды, он получит от меня за все, что успел и не успел сделать или сказать.

Всякий раз, когда я пытаюсь с ним поговорить или как-либо взаимодействовать, мне приходиться играть роль нелепого дурочка, что самых простых вещей не понимает. Он, видимо думает, что я никак не смог понять, что он там испытывает по отношению ко мне. Я делаю вид того, что принял его агрессию в мою сторону, как знак дружбы, и этим вывожу его из себя. Это моя ему маленькая месть. Пусть пока хотя бы так страдает, а потом, когда придет время, он получит настоящую порцию моей мести. Но пока еще рано, если начну выделываться, не имея абсолютно ничего, то могу потерять то, что имею на данный момент. А это уж простите я не могу допустить.

Поэтому приходиться подстраиваться, пресмыкаться перед ними. Играть с ними всеми в друзей. А они даже и подумать не смогут, что я, парень из трущоб, и состоящий полностью и гнили, смогу нанести им весомый вред.

Только дождитесь и я вам всем покажу. Я доберусь до самого верха этого континента, и изменю, перестрою Дворж. Главным Портовым городом Форферуса. Верну прежнюю славу, громкую, великую!

Да! Именно это моя конечная цель. И я ее достигну во что бы мне это не обошлось, чем бы не пришлось пожертвовать, кто бы не встал на моем пути! Она станет явью!

***

На следующий день я все также отправился в эту школу для избалованных жизнью аристократов, что не ведают настоящего горя. Пошел туда, где мне снова придется играть роль дурака, настоящего дурака. Туда, где меня ни во что не ставят.

Добравшись наконец до нее, я спокойно и не торопясь прошелся до своего класса, где уже была добрая его половина. Среди них были также и двое парней с которыми мне на удивление приятно общаться.

– О, Агнец наконец-то пришел! – с уже привычным для меня и для всех остальных громким криком приветствовал он меня. Да и не только меня, но и всех.

– Да, привет, Скотт, – я решил не игнорировать его, а также поздороваться в ответ с дружелюбием, но нотками не комфорта и неуверенности.

Скотт представлял из себе невысокого парня – почти на две головы ниже меня. С короткими светлыми волосами, но не такими, как у того парня вчера, что пытался разобраться в случившемся. Он всегда прибывал в добром расположении духа, хотя, наверное, глупо судить человека по дню знакомства?

– Ого! Агнец пришел, и даже не опоздал! – сзади раздался такой же, почти точная копия, голос. – Приятно удивлен, что ты стараешься изо всех своих тяжких сил, – говорил мужской голос с нотками удивление и небольшой колкости.

Когда я повернулся, дабы посмотреть на него, то я увидел точную копию Скотта.

«Ах, это Роберт, – подумал я, глядя на него. – Они ведь вроде как близнецы, да?»

– Ну что ты Роб, не будь слишком строг или же жесток к новому человеку во всех смыслах этого слова. Он ведь еще не до конца приспособился к жизненному темпу этого города, так что будь по мягче, хорошо? – начал читать ему нотации Скотт.

И когда он встал рядом с ним, я увидел, что они были не просто похожими или же точными копиями. Они были прям одним человеком, только разделенным на двое.

Все в одном совпадало со всем у второго: рост, цвет волос, их длины, черты лица, телосложение, одежда, голос и желто-зеленые глаза тоже были одинаковыми.

Так что, если не знать о существовании второго, то можно не сложно так запутаться или даже напугаться. Они уже пытались провернуть подобные фокусы, и с кем-то прокатывало, а с кем-то нет. Были также и те, кто умудрялся напугать их, но эти случаи были куда реже, чем первые два.

Но сейчас кажется их пыл к этому чуть поубавился, но явно не на совсем. Так что я на сто процентов уверен, что в скором будущем в школе прогремит новость о двух шутниках.

– О, агнец, ты слышал о том, кем является одна из наших одноклассниц? – неожиданно, из моих мыслей меня вырывает вопрос Скотта – или Роберта, похоже они поменялись местами.

– Ты это о чем?

– Ну как это о чем?! – с ярым удивлением он чуть ли не начал бегать вокруг меня, но слава Богу, второй успел его успокоить.

– Можешь поделиться самой новостью дня, – попросил я, уже зная, что он точно не откажет и расскажет все, что знает.

– Ну, раз уж ты просишь, то так уж и быть расскажу, – как и ожидалось он начал рассказывать, но явно перебарщивая с драматичностью или чем-то подобным (мне так старик сказал, когда я его благодарил).

– Может начнешь уже говорить, а не кривляться, – упрекнул его второй, параллельно с этим дергая за ухо.

– Больно, больно, блин! – начал кричать от боли первый, но вскоре отошел от этого и начал говорить: – Если говорить в двух словах, то одна из наших одноклассниц является благословленной, такой же, как и ты Агнец, – недолго длился рассказ, как он указал на меня, но также недолго шло это, как он продолжил: – Но увы, никто почему-то не знает кто это? Это такой же слух, как и с тобой был всю прошлою неделю.

После этих слов прозвенел звонок на урок, и все расселись по своим местам, в том числе и я.

Глава 14

Уильям

(От 3-го лица)

– Федор, это безумие! – кричал он, как можно усерднее стараясь переубедить человека перед ним.

– Почему же безумие? – в ответ он лишь спросил со змеиной ухмылкой. – Все, о чем я говорю возможно. И это не сон, а явь. Я могу исполнить то, о чем говорю, – продолжал он свою речь, как неожиданно для Уильяма добавил: – Мы можем.

Слишком сильно прозвучали эти слова. В его речи не было и намека на сомнение. Он верил, что все это точно сбудется. Как можно быть на столько уверенным в чем-то подобном?! Как можно желать исполнить такое безумие?!

«Этот город оставался таким, вот уже несколько веков. Не уж то он считает, что сможет стереть его, и построить абсолютно новый портовый город?» – думал он, смотря на своего друга искаженным от недоверия и непонимания лицом.

Федор не стал дожидаться его ответа, так что не долго погодя продолжил:

– Может пока что ты меня не понимаешь, но совсем скоро поймешь, что эта цель, и ее конечный результат приведут не только этот континент, но и весь мир к лучшему будущему, – говорил он, все также сидя в том кресле, куда сел пару минут назад.

Уильям не мог придумать лучшего варианта для ответа. Он в принципе не мог сообразить, что вообще можно ответить в таком положении. Никогда прежде его не посещала мысль, что Федор, самый близкий друг, который раньше подходил на роль солнце больше, чем сам Уильям, мог говорить такие вещи.

Говорить это с таким лицом, которое он представлял только у людей, потерявших рассудок. Он знал и никогда не отрицал идею того, что гибель семьи, как-то его пошатнула, хоть виду он не подавал и внешне это проглядывалось только через физическое тело, но он знал, что-то в нем точно должно было измениться с тех пор.

И вот настал тот день, когда-то самое изменение в нем показалось перед ним. И оно оказалось в тысячи раз хуже, чем он себе представлял.

Поэтому в его голове родилась та идея, которую он посчитал самой эффективной и правильной, в данной ситуации. А именно использовать свой Дар Лаплас, чтобы придумать самый лучший вариант развития событий.

Когда активация Лапласа прошла успешно, в его зеленых глазах замерцали голубые линии. Они перемещались с невиданной скоростью, направляясь снизу в верх. Время в его глазах замедлилось, все объекты стали для него скопищем разного рода информации, а сам Федор стал центром всего этого.

Мозг пополнялся все большим и большим количеством этих вариантов. Их количество достигло уже с десяток и продолжало пополняться. Содержание каждого было отличным друг от друга, хоть на первый взгляд могло показаться совсем по-другому.

В одном он отвечает ему так, в другом чуточку иначе, а в третьем подбирает другую интонацию. Уильям продолжал перебирать их, но не мог решиться, какой именно он будет использовать. Ведь у всех них было одна общая черта.

А именно – непредсказуемость действий Федора. Уильям никогда не мог точно предсказать его поступки. В детстве это было еще возможно, но в настоящем, увы, нет. Сейчас, даже с помощью своей силы его действия и реакция на его ответ были загадкой. Так что по сути неважно, какой вариант будет избран, итог все равно будет один и тот же.

«Неизвестность, – сказал он. – Это и вправду по истине пугающие чувство, – вспомнил он эту избитую фразу с улыбкой.»

Все варианты были отброшены и забыты. Он решил твердо и уверенно, что разберется со своим другом исключительно с помощью своих настоящих, реальных сил. А не благодаря дарованной Богом силе.

У этой силы были, как плюса, так и недостатки. К положительным сторонам Уильям относил увеличение интеллектуальных способностей и дедукции, а также замедление окружающего мира в десять тысяч раз. Но этот же плюс являлся и минусом. Ведь он сам не мог двигаться, а мог лишь думать и принимать решения. Так что по сути он просто стоял в замороженном мире, стараясь найти выход из плачевного положения.

Наконец-таки отключив Лаплас, он выпрямляется перед ним, и с непоколебимостью дает свой ответ:

– Федор, я готов согласиться на это, – в начале он говорит с полным серьезности голосом. Но затем меняет тон, на такой, который есть только у людей подобных Федору, а именно гениев. – Но при одном условии. У тебя должно быть два человека, что согласились помочь тебе до меня.

На лице Уильяма расплылась довольная таким ответом улыбка, и он уже ждал того момента, когда Федор, поняв суть ответа, сдастся и отбросит эту дурацкую затею.

Но на удивление самого Уильяма, Федор лишь улыбнулся так, словно бы он стоит перед самим Дьяволом. И только что он этому самому Дьяволу и проиграл в игре, о которой и не догадывался. Этот взгляд вызвал у нег дрожь по всему телу.

– О, как чудесно, Уильям, – быстро и с восторгом сказал Федор, встав с места и протянув ему руку. – Я так и думал, что ты потребуешь подобное. Поэтому я подготовился заранее и уже все приготовил.

От этих слов вся уверенность Уильям в миг разрушились, а перед ним стоял он, чья улыбка только росла. Этого он и боялся больше всего в такой ситуации. Боялся, что не сможет обыграть Федора, боялся ошибиться в суждениях на его счет. И, видимо, он все же ошибся и принял неправильное решение. А он смог прочитать его, как открытую книгу, раз уже заранее знал, что тот собирается выставить в качестве условия.

«Но даже если это действительно так, то я все равно не собираюсь так просто тебе проигрывать, Федор!» – по думал он, отбрасывая всякую мысль о поражении.

– Ну тогда скажи мне, кто эти двое? – спросил он в надежде на правдивый ответ, без всяких уловок или же загадок. – Если не собираешься рассказывать, то я не стану тебе помогать. Это мое последнее условие.

Подобное было воспринято не так, как бы воспринял обычный человек. Федор просто успокоился и сделал обычное выражение лица, такое, какое у него в повседневной жизни. Уже сидя все в том же кресле он медленно и четко сказал:

– Конечно, как пожелаешь, дорогой друг, – громкость его слов распространялась на всю комнату, и кажется, даже за ее пределы. – Первый человек, который решил мне помочь – Миша, – объявил он с гордой улыбкой, скрестив руки домиком.

– Невозможно! Ты лжешь! – Вскрикнул Уильям, подойдя ближе к нему. Теперь их разделял маленький чайный столик, стоявший посередине. – Либо ты лжешь, либо чего-то не договариваешь! Она не могла на подобное согласиться, потому что это противоречит ее мечте и убеждениям, – заявил он.

– Почему же нет, Уильям? – спросил в ответ Федор. – Я правда не понимаю, почему ты так считаешь. Неужели, ты думаешь, что человек не может пренебречь своими мечтами, ради помощи ближнему своему?

– Возможно, другой бы так и поступил, – согласился Уильям, но тут же добавил: – но точно не она! Она всей своей душой мечтает стать частью Государственной полиции. И для этого делает все возможное, в том числе и соблюдение своих убеждений. Именно поэтому я не верю, что она согласиться на такое, что кроме как злом не назвать, – твердо объяснил он

– Хорошая речь, я рад. Но все так, как есть и этого не изменить, – продолжил Федор отстаивать свою позицию. – Она согласилась мне помочь, да и к тому же, у меня есть еще несколько помощников, так что ты прямо обязан выполнить свою часть установленного тобой же условия.

«Черт! Если он говорит правду, то я не могу поступить иначе, – с огорчением подумал Уильям. – Сам же установил это условия, и сам же на него напоролся.»

Так прошло секунды десять или пятнадцать, а Уильям продолжал стоять, сохраняя полное молчание, пока до него не дошла одна, по его мнению, нелепая мысль.

«Стоп! Нет, не может этого быть!»

– Неужели, ты использовал на ней свой Дар?! – спросил он в надежде, что все окажется не так. – Если это действительно так, то это уже переход за все мыслимые границы, Федор Пленер!!! – не сдерживая крика, начал кричать он. В голосе проглядывались нотки мольбы на то, чтобы он ответил отрицательно. Сказал: “Все не так. Ты ошибаешься”.

– Да, ты прав. Все именно так, Уилл, – к сожалению, он уничтожил всю его надежду на лучшее в нем, не оставив ничего.

Эти слова погрузили комнату в очередной акт молчание, который длился гораздо дольше, чем другие. Длился он в течение минуты с копейками. Такая гнетущая атмосфера начала довить на них, но в частности на Уильяма. Казалось, будто бы на Федора она не оказывало абсолютно никакого влияние, а наоборот исцеляла и придавала больше сил.

В итоге первым, кто решил сломать эту непостижимою скалу, был Федор:

– Почему ты так этому удивлен, я не понимаю, – спросил он с искренним удивлением, что стало еще одним ножом в душу его друга. – Я уверен, что ты догадывался об свойствах моей силы. Конечно, точно сказать ты бы не смог никогда, но, примерно, же прикидывал варианты?

– … Да, ты прав. Я, действительно так делал, – не решительно и немного помедлив ответил он. – И вариант с влиянием на разум человека был самым реалистичным, и имел гораздо больше процентов на успех.

– Тогда же в чем причина твоего шока? – все же решил допытаться Федор до истины этого, так мучившего его в эту секунду вопроса.

– Я не думал, что ты действительно на такое пойдешь, – честно ответил Уильям, не осмеливаясь поднять глаз, и встретиться с Федором взглядами. – Думал, что ты знаешь, чем чревато влияние на чужой разум? Думал, что, если это и в правду так, то ты никогда не решишь использовать его на ком-то, – продолжал он перечислять причины своего состояния, а затем тихо добавил: – Особенно на близком друге.

Следующие, что он увидел был маленький слабый свет, и стоящего рядом с ним Федора.

«Когда он успел подойти?»

– Действительно, ты сегодня во всем прав, – произнес он, но к сожалению, Уильям не видел его лица. – Прости меня, дорогой друг, – сказал он напоследок.

После этого Уильям упал без сил. И последние, что он увидел, было воспоминание о их старых днях, когда Федор еще улыбался от искреннего счастья, любви, веры, надежды и радости.

Как бы он хотел вернуть все те дни.

Но увы, мир жесток. Он не позволит этому желанию осуществиться, как бы того не хотел Уильям.

Глава 15

Гилберт

(От 1-го лица)

Вот и прошел-таки этот несчастный первый день. День полный мук и страданий. Даже представить страшно, какие беды приключились со мной в течение всего это дня и этих двадцати четырех часов. Если бы не этот человек, Федор, кажется, то я бы продолжал мучиться. И мучился бы до самого выпуска.

Он подарил мне действительно удачный шанс избавиться от самой причины моего несчастья. И именно, что избавиться, искоренить ее на веки вечные, а не варианты, как можно было бы смериться с ним. Так что я полностью чем доволен этим разговором и ни о чем не жалею.

Единственное неудобство, которое присутствует в моем положение, так это то, что я должен выполнять его поручения, от которых иногда хочется повеситься.

И ладно бы, если они были бы по нашей главной задаче. Но нет. Иногда (а это практически всегда), содержание писем, с помощью которых он и предоставлял мне указания, могло быть следующим:

«Дорогой Гилберт, мной многоуважаемый товарищ. Прошу простить меня за столь неудобное для Вас время, но со всей срочностью и серьезностью прошу отнестись к данному сообщению, и тому, что в нем содержится. – в этих строках я ясно почувствовал, как он это писал, чуть ли, не падая от смеха. Ведь все здесь было насквозь пропитано сарказмом. Но на этом он не закончилось, и следом было продолжение: – Я смею попросить Вас об одной услуге, которая (как я думаю) не должна вас слишком уж сильно затруднить. Так что не буду забирать слишком много вашего времени и переду сразу к делу. Надеюсь, Вы помните наш разговор, и собственно, Вашей роли во всем этом маленьком шоу? Если да, то прошу немедленно начать выполнять эту самую свою роль. Вы можете не напрямую давить на нашу жертву, а использовать к примеру, тех людей, с которым он довольно близко сдружился. Тут уже все, исключительно на ваше усмотрение. Как и куда Вы направите его энергию, и все его негативные эмоции, решать только Вам, а не мне. Но главное здесь, чтобы появились некие слухи (неважно какие, главное, чтобы они бросали тень на его репутацию и самоконтроль) про этого борсца. На этом, моя просьба заканчивается, но дам совет, надо приступить, как можно скорее. Ведь все должно решиться на фестивале Банши.

С большим уважением Д.Ф.

P.S. Еще раз повторю. СОВЕТУЮ не томить с этим, и не откладывать в долгий, пустой ящик. Если же Ваше решение и в правду сильно настолько, насколько Вы считаете, то попрошу также отдавать все свои силы на это дело, как и я сам отдаю.

И, что самое главное, я решил на последок добавить вот что. Обязательно сожгите это письмо после первого прочтения, но перед этим желательно прочитать его еще раз, для то чтобы вы были на сто процентов уверенны, что поняли все от начала и до последней буквы этого письма. На этом уже точно все. Прощайте.»

На этих словах оно и в правду закончилось. Довольно длинное письмо, которые почти никто не пишет, в нашем-то возрасте. Такие письма – привилегии взрослых, и очень важных персон.

А наше дело – учиться в школах, получать образования и стать опорой для будущего этого континента.

«Боже, а я уж побоялся, что оно будет бесконечным, – пожаловался я самому себя, так как понимал, что никому более сообщить об этом не могу. –Ну что ж, не стану я медлить и поступлю так, как сказано, раз это единственный способ.»

***

И первым, что я решил сделать, так это пойти к тем, с кем у него сложилась связь больше всего похожая на дружескую. Так что сейчас я нахожусь в поисках этих двух глупых братьев-близнецов.

По всем коридорам еще светили магические свечи, придавая какой-то готический вид всем этим коридорам и классам. Сегодня, как и в обычные дни для Форферуса пошел дождь. Вчерашний случай был лишь исключением из правила континента дождей, поэтому никто не удивился очередному дождю.

А мама даже процитировала одну из самых известных поговорок на территории всего Форферусе. Стоя почти у самого окна, она смотрела в него с таким взглядом, который ели сдерживался то того, чтобы не засиять всеми цветами радугами. Постояв так почти что минута, она сказала:

– Знамением дурного на земле первых Дождей является солнечный день. И чем он дольше длиться, тем большее зло он принесет с собой, – говорила она, устремив глаза к небу. А после добавила: – Ох, если бы это все было просто глупостью старых. Но у меня все равно нехорошее предчувствие.

Вспомнив об этих словах, у меня поднялось такое же, как у мамы чувство, а именно непонятное, но отчего-то волнующие и пугающие. Лишь бы мое решение не было ошибкой. Этим я убеждал себе с самого утра.

Наконец-то выследив из всей этой толпы людей этих двух, я хотел уж начать идти к ним, как вдруг меня кто-то дергает за плечо.

«Наверное, показалось, – быстро подумал я, проигнорировав это. – Мало ли кто мог задеть меня во всей этой толпе. Людей же здесь больше нескольких десятков, так что это было бы неудивительно.»

Продолжив шагать к ним, я снова почувствовал на себя чью-то руку. Это уже не было совпадением, возможно, человек просто обознался и надо бы быстро его спровадить во своя си.

– Привет, вам, что-то нужно? – спросил я, как обычно вежливо. Не надо быть грубым с тем, с кем ты даже не знаком.

– Ох, привет, ты ведь Гилберт, так? – спросил он в ответ мое имя.

И в этот момент меня посетила одна очень печальная мысль:

«Черт! Он все-таки пришел именно ко мне, а не обознался!»

– Э-э, да это я. Вам, что-нибудь нужно?

Я полностью смог увидеть того, с кем у меня случайно завязался разговор. Внешность у него была явна не обычной. Ну, по крайней мере, я таких, как он не видел еще ни разу за всю жизнь.

Волосы, как у стариков, полностью седые. Их он завязал в короткий конский хвостик, хоть они и сами по себе были не такие уж длинные. Глаза с отливом серебра. Ну, если говорить без всякой литературной чепухи, то они были серебряными.

Ростом он также явно был не обделен. Ведь он почти что догонял Федора в росте, а того карликом язык назвать не посмеет. Так что меня немного шокировала то, что я опять должен общаться с гигантами.

Но что самое удивительное в нем, за что мой глаз сразу же зацепился. Так это его расстегнутый пиджак, отчего создавалась атмосфера некоего протеста, или что-то в этом роде. Вокруг него и так витала атмосфера уверенного и дерзкого человека, что нелепо контрастировало с тем, как он спросил у меня подтверждения того, Гилберт ли я.

Голос его был в какой-то степени ласковым с нотками грозности. Руки в карманах, расстегнутый пиджак, это поза.

«Он что из этих. Из тех, кого называют бунтовщиками или других, еще более психованных? Тех, что верят, что в них скрыта таинственная сила?» – спрашивал я опять же у самого себя.

– Вот уж да! Повезло мне, что первый же человек оказался тем, кто мне нужен был! – воскликнул он уже совершенно другим тоном и голосом. Это был голос победителя и короля, кому победа была предрешена с самого начала. – Действительно ведь удачное стечение обстоятельства, ты так не считаешь?

– Да, наверное, – я не мог сохранять спокойствие под этим взглядом, который ставил меня в один ряд с этими плебеями.

– Что ж, не люблю ходить вокруг до около, поэтому перейду сразу к делу, – сказал он, добавив в тон больше серьезности. – Прошу пройти со мной в одно место. С тобой хочет встретиться один человек.

Внутри сразу же поднялось нехорошее чувство. Оно ясно давало понять, что что-то не так. И идти явно не стоит.

– Прошу меня простить и понять, но у меня сейчас есть не меньше дел, и большинство из них чрезвычайно важные. Так что увы, но я не смогу пойти, – сказал я спокойным тоном и ясно дав понять, что тема закрыта.

Но, как бы я не хотел разойтись с ним миром и мороженным популярного бренда “Тихий мир”, но собеседник хотел другого. Так что почти сразу же он сказал:

– Вот черт, а он ведь так и сказал, мол что ты откажешься. Как же хорошо, что я взял ту его записку, – говорил он сама себе, начав рыться у себя по карманам брюк, пиджака и даже в кармане рубашки посмотрел. – Черт, да где же оно? Не уж то я его посеял где-то? Да быть такого не может!

«Ага, конечно, быть не может, – сказал я себе саркастическим тоном. – Уверен на все сто, что он не раз в день, что-либо теряет. И скорее всего это не находит.»

– Ладно, я пошел. И раз уж у тебя нет той таинственной записки, то меня тут ничего не держит, – сказал я, поворачиваясь и уже собираясь уйти.

– Эй, эй подожди ка секундочку, – но вместо того, чтобы дать мне спокойно уйти, он снова положил руку мне на плечо, но уже с большей силой. – Я тут чуток порыскал в карманах и понял, что все это время она была у меня в руке, – говорит он, показывая мне клочок бумаги в руке. – Ну правде же глупо, да?

«Что за бред он несет? Я ведь с него глаз не спускал, и точно видел, что никакого листка в обоих руках у него и в помине не было», – подумал я с шокированным лицом.

Глава 16

Крис

(От 3-го лица)

День до этого

– Ну и, ты можешь наконец объяснить, зачем ты меня сюда позвал? – спросил седовласый.

На центральной площади Ортруса, около одного из трех мест, стояли двое юношей. Один из них, как можно понять имел седые волосы, завязанные в маленький хвост, а также высокий рост с хорошим телосложением.

Одежда на нем была простоя, но в то же время роскошной, что говорило о состоятельности его семьи.

– Ну что, так и будешь молчать или же потрудишься рассказать? – снова вопрос слетел с его уст, но уже с большим нетерпением.

– Не торопись ты так, – сказал второй юноша, не поворачиваясь к тому, к кому обращался. – День еще идет, так что время у нас с тобой еще есть.

Хоть в словах его и не было какой-либо насмешки или чего-то из этой категории, но юноши это все же немного взбесило. Терпение, вместо того, чтобы сохраниться, начало быстрее угасать. Оно почти что потухло, и он уже было хотел ему все высказать, как вдруг второй резко повернулся и сказал:

– Ого, ты все же пришел, я приятно удивлен, – обратился он к кому-то, но точно не к седовласому.

– Что? Ты это кому говоришь? – спросил он, посмотрев на него, как на сумасшедшего. – Там ведь никого нет… Э? – сказал он, обернувшись назад, и увидев там новое для себя лицо.

Там стоял мальчик где-то на два года младше него самого. Не высок ростом (с его точки зрения), так что он не сразу заострил на нем внимания, ведь сейчас по площади гуляло бесчисленное количество людей, и весь этот шум, что они создавали, жутко отвлекал и было трудно сосредоточить все свое внимание на одном конкретном человеке.

– Да, я пришел в точности в указанное время, которое ты сам же указал в письме, – своими словами он вывел его из своих мыслей и дум. – Меня впечатлила содержимое письма. Расскажешь поподробнее об этом? – спросил он, доставая листок бумаги из кармана брюк.

– Кажется в этом мы с тобой солидарны, парень. Мне тоже пришла такая же вещь. И, как не удивительно бы это не было, но мне тоже интересно узнать, для чего же мне ее прислали. А, Федор, не собираешься объяснить уже двум людям подробности? – спросил он, пряча руки в карманы бежевых брюк.

Сам же Федор лишь беспечно пожал плечами и, развернувшись направился куда-то в неизвестное им место. Они ничего не могли предпринять, кроме как последовать за ним. Любопытство, съедающие их из самых глубин души, и потраченное время заставили делать эти шаги.

Спустя десять или же пятнадцать минут, они дошли до небольшого кафе. Снаружи оно выглядело, как совершенно обычное подобное заведение, ничем не отличалось. Но только стоило зайти внутрь, как сразу проглядывалось отличие от остальных таких мест.

Все было сделано в стиле как Форферуса, так и Градоса, второго из трех континентов. Столы чередовались между технологическими столами Форферуса в желтых и голубых тонах, с черным и белым цветом в нескольких местах, а также между столами Градоса разрисованного словно настоящий камень с несколькими трещинами. У нескольких рядом присутствовали плюшевые игрушки самых известных животных этих двух мировых земли. У земли Дождя это были Окуллумы, а у Градоса…

– Эй! Миледи, нам бы столик занят! – радостно говорит Федор.

Эти крики обрывают мысли юноши, но тут же вернувшись в настоящие, он старается сосредоточится на будущих вопросах, которые он собирается задать в ближайшие минуты.

– Прошу вас, проходите вон за тот столик у окна, он сейчас свободен, – учтиво ответила официантка.

Она показалась ему доброй, в меру наивной, а также ласковой с теплой душой девушкой. Но он не мог пропустить мимо глаз ту натянутую улыбку, которую он сразу же изобразила на лице. Это дало ему понять, что скорее всего, все это в ней, лишь рабочий образ. Образ, который здесь есть практически у всех людей. Образ, которого они придерживаются каждую секунду, которую проживают на этом божьем свете. Некоторые люди играют эту роль не только в обществе, но и у себя дома. Где живут их самые близкие люди. Те, кому они могут доверить абсолютно все в самих себя.

«Как же ненавистна вся эта ложь, – подумал он, не вольно отразив свои мысли на лице. Это не ушло не замеченным от глаз Федора, но тот не стал что-либо говорить. – Вот бы она вся исчезла и сгинула в забвении!»

Уже сидя за тем столиком, к которому их провела девушка, Федор начал первым из них:

– Так что же вы двое хотите узнать? – спросил он, поставив локти на стол и сложив пальцы домиком. – Может быть, каждый из вас хочет узнать что-то конкретное?

Они трое сидели на равном расстояние, расположившись в форме треугольника. Федор сидел слева от юноши.

– Ну же Крис, начнем с тебя. Что именно ты хочешь узнать? – спросил он, обращаясь к юноше.

– Хорошо, но я не стану что-то выдумывать, поэтому спрошу прямо, – сказал Крис сложив руки на груди. – зачем ты нас пригласил?

– Ха, все очень просто. Мне всего лишь нужна ваша помощь. Твоя, Крис, и твоя, Скотт, – во время этого он переводил глаза то с Криса, то на Скотта. – В этой школе появилась одна крыса, существование которой я хочу искоренить на корню. И для этого мне понадобиться ваша помощь.

«Неужели он говорит про того парня из того города?»

Крис мимолетно взглянул на того парня, Скотта кажется. Он увидел, как на лице того начала расцветать радостная улыбка. Тот был определенно доволен таким ответом.

«Что не так с этим парнем?» – первое, о чем подумал Крис было его состояние. Он посчитал странным то, что его так порадовали эти слова.

– Перед своим ответом, хочу уточнить, – сказал Крис, обратив на себя внимание Федора. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь: “Искоренить на корню”?

– Да! Мне вот тоже интересен этот момент! – вдруг громко воскликнул Скотт, вскочив с места и опиравшись руками на стол. – Давай ка поясняй. – с нетерпением в голосе и на лице попросил он.

– Тише, будьте тише, – сразу же сказал он, точно обратившись к Скотту, и следом продолжив: – Все очень просто. Это значит то, что значит. А именно ссылка его обратно на его же Родину, – говорил он и расцвела у него по истине Дьявольская улыбка. Но на этом он не остановился и через секунду добавил: – Хотя нет. В конце он отправится туда, где он будет молить сослать его обратно в Дворж.

– И где же это в мире будет место, где жизнь гораздо хуже, чем в этой помойке? – недоверчиво спросил Крис.

– Все очень просто, – опять он повторил эти слова. Неужели в них что-то особенное. – Вы просто вспомните о существование одного места, куда вход обычным людям вход заказан. Даже король не может туда войти.

И сразу же после этих слов на лицах Криса и Скотта воцарилось озарение и дикий шок. Эти слова могли обозначать только одно место этого мира.

– Неужели ты про тюрьму Эйринзорш? – спросил Скотт, снова вскочив со стула. – Но как можно посадить в нее человека? Туда ведь сажают особо опасных преступников. Можно даже сказать Мировых.

– Это то как раз одна из самых легких частей моего плана. Все свершиться на предстоящем фестивале Банши, который пройдет через два дня, – на этом он остановился и полез во внутренний карман своей рубашки. А следом достав оттуда небольшой конверт, продолжил: – Во время этого праздника, в доме Агнца найдут это. И тогда уж билет в Эйринзорш ему обеспечен бесплатно. Правда, конечно, в один конец.

Когда же он закончил говорить, он раскрыл конверт и достал оттуда одну ветку темного дерева, примерно двадцать-двадцать пять сантиметров.

Как только мы со Скоттом увидели ее наши глаза расширились от шока. Мы тут же поняли почему он говорил, что билет тому будет обеспечен. Ведь только что он достает либо подделку, либо самую настоящую ветвь.

На вид это самая обычная ветка с линиями, будто бы человеческие вены покрывают ее. Вены, по которым бежит аметистовая кровь. Так она выглядела.

Но для тех, кто знал ее второй, более пугающий смысл она значила куда больше. В узких кругах – и немного за ним – ее знали, как отличительный знак самой крупной террористической организации с таким же названием, а именно «Ветвь». Их ловят вот уже сколько лет, и все никак не могут поймать. Поэтому стоит найти такую вещь в доме, как ты тут же попадаешь под подозрение.

«Но тут у нас совершенно другой случай, – подумал Крис, внимательно вглядываясь то в Федора, то в ветвь (стараясь понять подделка ли она, или же нет). – Если такую вещь найдут у человека из Дворжа, то его не только посадят, а также начнут обыскивать весь Борс. Ведь тогда возникнет версия, что там может быть убежище Ветви.»

– Ты же понимаешь, что за этим последует, если выясниться, что это все подстава? – спросил он в надежде на положительный ответ.

– Неужели я так глупо выгляжу. Конечно, я прекрасно осознаю все риски, но все равно иду на это, так как выигрыш полностью оправдывает все эти риски.

«Теперь я полностью уверен. Здесь кроется, что-то большее.»

– Ну, так от нас что требуется? – неожиданно вмешался Скотт.

– Отлично. Раз уж вы согласились, то я передам вам двоим по одному письму. Где будет изложены инструкции. Они и будут вашими главными задачами.

Когда Федор заговорил о том, что они уже согласились, Крис уже было хотел возразить, но какое-то не виданное желание изнутри не дало ему это сделать. Он не знал, что это за чувство, но сразу же понял, что это дело рук чьего-то Дара.

Глава 17

Крис

(От 3-го лица)

Продолжение

– Ну так может уже отдашь мне эту чертову записку, а? – спросил Гилберт обращаясь к Крису. – Ты ведь говорил, что именно она заставит меня послушать тебя?

Вдруг Крис останавливается и резко повернувшись сказал с таким выражением лица и тоном, ясно говорящий о насмешки:

– Ну так ведь ты уже идешь за мной. А я еще ее тебе не показал. Видишь, она работает, – говорил он, начав махать этим клочком бумаги. – Получается он правду говорил, что ты так легко идет за другими, стоит только показать вкусняшку. Прямо, как верная собачка. Тебе не кажется? – начал насмехаться Крис, повернув голову к нему.

– Че?! Я тебе что собака какая-то?! Я иду за тобой потому что мне просто любопытно, ясно?

– Да, да сделаю вид, будто бы ты прав, – саркастично говорит он, уже отвернувшись от него. Но после шепотом добавляет: – Но мы оба прекрасно знаем, что все как раз-таки наоборот.

Всю оставшуюся дорогу они шли в полной тишине, и никто из них не хотел ее нарушать. Им казалось, что она придавала им сил, немного, но все же придавала. Крис же молчал, потому что не хотел больше злить. Не хотел играть на чувствах других людей, как делают другие, как делают те лжецы, притворяющиеся другими людьми, коими они не являются. Не хотел быть таким же как тот человек.

«Почему возникает это чувство, когда я, думая об всех окружающих, – подумал Крис, оглядываясь назад на Гилберта и подглядывая на каждого проходящего, задерживая на них глаза лишь на секунду. – Кто тот человек, который всплывает в памяти? Почему не могу вспомнить?»

Все эти вопросы всплывали в голове. Не хотели исчезать. Может это просто повседневные вопросы, которые не имеют особого смысла? Та категория повседневных вопросов, что появляются в голове каждого человека, хотя бы раз в день.

«Наверное, это просто дневное наваждение на философские размышления. Так что не стоит предавать этому слишком много внимания.» – решил он, отбросив все эти вопросы и мысли в долгий ящик, который находился где-то далеко, в далеких местах огромной библиотеки памяти.

Отбросил та он отбросил, но забывать не стал. Он решил, что рано или поздно они сыграют свою роль, важную роль, в его жизни. Такая идея появилась почти что в самый последний момент, когда они уже были на грани между началом размышлений и началом пропасти забвения.

***

Закончив все эти дурные думы, он наконец-то вернулся к реальному миру. И когда он вернулся, он понял, что уже прибыл к нужному месту. Прибыл и просто стоял на протяжении минуты, что выглядело очень странно, и были несколько (на самом деле где-то с десяток) учеников, остановившихся и уставив на них глаза.

Гилберту, видимо, такое надоело. Поэтому уже положив свою руку на плечо Криса он сказал:

– Ты чего это тут застыл? – спросил он, поворачивая его к себе. – Если мы уже пришли, то давай выкладывай. А если нет, то начинай идти, и не трать время попусту.

– … Д-да, ты прав. Извини, – после сказанного он, немного подумав, добавил: – Мы уже на месте. Просто надо дождаться еще одного человека, – сказал он, протянув ему ту самую бумажку. – А пока можешь прочитать то, что здесь написано. Я ведь все-таки обещал.

Гилберт же мигом выхватил ее, и ничуть не думая, развернул ее. Принявшись читать в тот же момент, как он смог увидеть первые буквы. Они были написаны тем же подчерком, что и то письмо, которое ему отослал Федор. А это могло означать только одно:

«Они тоже за одно с ним, – подумал он, кратко взглянув на Криса. – Но почему? Какие у него, и того второго могут быть причины помогать ему, в чем-то столь абсурдном? У меня на это есть своя, возможно, и глупая причина. А именно ненависть к той обезьяне, и всем тем, что на него похожи.»

Само содержание послания было таковым:

«Г-т, товарищ мой! Рад знать, что ты приступил к делу сразу же после того, как прочел мое тебе письмо с просьбой.»

«Просьбой?! – мысленно воскликнул он от шока. – Да там практически прямым текстом был написан приказ, ну уж точно не просьба!»

Немного по кричав и проклинав его у себя в голове, он продолжил чтение:

«Следующие, чтобы я хотел тебе сообщить, так это то, что кроме тебя, моего верного помощника, у меня еще есть два союзника. Ты сейчас должен уже встретиться с одним из них. А во время этого, к вам подойдет и второй. Надеюсь вы поладите. Желаю тебе удачи!

Твой много уважаемый Д.Ф.»

На этих словах сообщение обрывается, оставляя Гилберта в небольшом потрясении. Он никак не мог представить, что и вправду будут те, кто согласиться предпринять попытки исключить другого ученика из Ортруса. Он думал, что только у него может быть настолько сильная мотивация, пусть у детская.

– Значит ты один из тех двух, о которых тут идет речь? Э-э… – спросил Гилберт, но в конце замешкал, так как не знал, как зовут собеседника.

– Крис, Крис Малкорн. Так меня зовут, – ответил Крис, быстро поняв, почему тот замешкал.

– Ох, ясно, Крис. А меня уж, если мы начали представляться, зовут… – не успел он назвать свое имя и фамилию, как его перебили.

– Гилберт Вилкор, знаю. Мне уже сообщили о тебе.

После столь грубого прерывания, Гилберт несколько засомневался в словах этого человека. Он подумал, что любой, у кого в планах совершить что-то такое. Будет вести себя намного осторожнее.

– Не думаешь, что как-то глупо все сразу мне рассказывать? А если я, например, захочу предать вас, и сообщу учителям, или не дай Бог, заместителю директора, о ваших планах. То, что ты, да и в особенности он собираетесь делать? – спросил он, прищурив глаза и готовясь к возможному нападению, или же легкой угрозе.

– Такого не будет, это уж точно, – ответил Крис, со слишком большой уверенностью в голосе.

«Может быть именно из-за этого он не рассказал тебе настоящего количество людей?», – подумал Крис, смотря на него.

От этого он получил лишь новую порцию негативных эмоций. Все, что делал этот человек вызывало в нем сплошное отвращение, но по какой-то причине, он спокойно и верно исполнял его поручения.

Это вызывало лишь еще больше злобы, но уже направленное на него самого.

Глава 18

(От 3-го лица)

Прошел еще один день в столице континента Форферус, Ортрусе. За предыдущий день ничего потрясающего или же феноменального не произошло. Единственное, что затрагивало всю школу в тот день, так это разрастающийся по всей территории школы, и за ее пределы слух.

Он гласил, будто бы в ней присутствует обучающийся, который обладает Даром предсказывать будущие. Конечно, в начале в такое никто не поверил. Говорили, что такого Дара, даже в их мире, где подобные люди существуют, не может существовать. Он слишком сильный, слишком выходящий за границы нормы, слишком уникальный.

Но постепенно, все больше и больше людей стали верить в него. Ведь сам слух никуда не уходил, сколько бы скептики не пытались доказать обратное. Так что разрастающаяся вера, была ничем необычным.

Но одновременно с ним, в потоки слухов и случайных разговоров стал проникать новый, совершенно не слыханный до этого. Появился всего пару часов назад, даже раньше, чем первый, на целый день, что можно было сказать: “Ни такая уж и большая разница”. И да разница всего в парочку часов, но за это короткое время, он набрал большую популярность среди болтливых учеников, и среди тех, кому не нравился главный герой этого слуха сам по себе. Они со всем своим запалом, пока тот горел, обсуждали эту новость. Даже не стеснялись говорить об этом даже при нем самом. Это побудило людей заинтересоваться темой всеобщего обсуждения еще больше, да так, что даже учителя начали рассматривать это, дело с серьезной стороны, а не как простая детская шутка.

Содержание этой темой, что в данный момент была у всех на слуху, даже сейчас, во время проведения фестиваля Банши, было такого:

«Новый ученик Агнец, тот, что прибыл из Борса, на самом деле не владеет Даром. Все его слова эта пустая ложь. Он просто хотел выделиться и хоть как-то привлечь внимание нормальных людей к своей жалкой персоне. А все эти его извинения, в тот раз, когда он почти не затеял драку, также были ложью, как и вся эта наивность с его якобы глупостью. Он просто притворяется, а на самом деле в тайне всех нас оскорбляет и принижает. Небось, планирует глупый план мести, раз считает себе умнее всех! Он всего лишь жалкий задира, хулиган и отброс, кому повезло выйти в люди, хоть вышел к нам и не человек, а обыкновенная свинья! Он, видимо, считает, что своими жалкими попытками сблизиться с нами, и стать – упаси Господь – друзьями! Видел/а, какая наглость!! Ставлю сотню золотых, что там в помойке его второе имя было наглость второе счастье!»

Такими были нынешние разговоры. Все скорее не обсуждали этот слух, который в начале состоял из одного предложение о том, что Агнец врет всем о своем “существующем” Даре. Но стоило ему только попасть в массы, как все ученики стали додумывать свою версию настоящего, и предлагали все больше и больше вариантов того, кто же он такой и чего хочет. Многие сходились во мнении, что он просто зазнавшийся подросток, который возомнил себя не весь, кем. Вот поэтому его перестали хоть сколечко уважать. Стали очернять его имя, как только можно и не можно. Он, конечно, предпринимал попытки спасти свое положение, но увы, ничего не вышло, а пламя всеобщей ненависти и любопытства дотянуться до истины, только вспыхнуло сильнее.

Были и те, кто вступился за него. В основном в их число входили его одноклассники, что для окружающих по какой-то причине выглядело глупо.

– Вы пробыли с ним всего день. Видели лишь то, что он хотел вам показать, а в глупые дети повелись на это. И теперь вот защищаете этот кусок недоразумения, – говорили они.

Также в классе появились и те, кто встал на сторону большинства. Из их числа было всего два человека. А именно Гилберт и Скотт. Сначала все подумали, что это все иллюзия. Почему Гилберт встал против Агнца никто не спрашивал, не зачем было спрашивать такую глупость. Тогда пол школы видело, как на него напал Агнец. Но вот по какой причине против него вышел Скотт никто так до сих пор не мог понять, пока он сам не дал правдивого (как все думали ответа):

– Он угрожал мне! Чуть ли не избил меня до потери пульса в первый же день! – признался Скотт перед всем классом, в тот момент, когда сам Агнец был там же.

Вскоре об этом узнала и вся остальная часть школы. И это стало последней каплей для всех остальных учеников. Они всей общей толпой решили прогнать его обратно в Борс. Туда, откуда эта крыса вылезла на свет Божий.

Но, когда они уже собирались обратиться не к заместителю директора, а к самому директору с этим требованием. Им всем сказали то, что их очень сильно огорчило:

– До конца фестиваля Банши никто не будет исключен. И это не обсуждается. По священным традициям Ортруса, как этого образовательного заведения, так и столицы континента в целом, не положено выгонять кого-либо в этот день.

Хоть злость, негодование и желание воспротивиться этому решению и было сильно, но никто не решился пойти против этих слов. Важность этой традиции, этого дня для континента были уж слишком важны. Ведь именно в этот день и начал формироваться не только сам Ортрус, но и весь остальной континент. Именно в этот день он ожил, начал свой долгий путь к процветанию. В этот день один из Стражей континента даровал всем остальным людям знания и стал их маяком к лучшему будущему. Из-за того дня континент и получил все то богатство, славу и титул «Мастерская Нового». Так что никто бы не посмел опорочить или нарушить правила сегодня. Всем пришлось отложить свои возмущения на завтра, и уже на следующий день этого человек не будет в стенах этого учреждения.

***

Стоя на краю обрыва леса Банши, Гилберт непринужденно смотрел то в даль, то вниз. Его глаза выражали решимость и смелость горело жарким, пылающим огнем, сравнимым с пламенем ада.

Он с нетерпением ждал того момента, когда он отправиться во своя си, ведь тут ему не рады. Ожидания нового рассвета, знаменующий конец его бед. Конец его трагедии, и начало нового, светлого будущего.

– Ох, ты уже здесь? Не ожидал от тебя уж такой пунктуальности, – сказал Федор, тихо выходя из-за деревьев.

– Я ведь не дурак какой-то, чтобы проспать такой важный момент, – ответил ему Гилберт, наполовину повернувшись к нему.

– Что же я рад, что пыл в тебе не угас, – через время сказал он, подходя к нему все ближе и ближе. – Это во много раз упростит мне задачу.

Эта фраза несколько смутила Гилберта. Он решил начать допытываться, что же значат эти слова:

– В каком смысле? Что значит, упростит тебе задачу?

– Все просто. Мне не придется тебе убеждать, – ответил он с легкой улыбкой.

– Но это же не все, так ведь? Ты так и не рассказал мне, какова же моя истинная роль. До этого ты говорил, что моя роль в том, чтобы выводить его из себя. Но после я подумал: “А ведь это могут делать и другие. Например, те двое.”, та скажи же, зачем тебе я?

– С этим тоже никаких проблем не будет, с радостью отвечу, – сказал он, уже находясь в шаге от меня. Он протянул мне руку, а затем добавил: – Ты просто бы л единственным, кто вступал с ним в конфликт. И являлся тем, кто в школе больше всего ненавидит эту свалку.

– Вот оно как, – сказал Гилберт с облегчающим выдохом. – Значит я, действительно зря себя накручивал.

Но стоило ему расслабиться, как Федор положил руку ему на плечо, а затем голосом, который нельзя описать, кроме как Дьявольский, сказал:

– Есть еще одна причина. Ты являешься отличным доказательством его вины.

– Что? Вины? В чем именно заключается это его вина?

– Как же ты не можешь понять, друг мой, – он говорил об этом так, словно эта была самая очевидная вещь в мире.

Федор замолк на несколько секунд, сохраняя повисшее в воздухе молчание и напряжение, а затем произнес таким же голосом:

– В убийстве.

В следующее мгновение, рука, что лежала на его плече быстрым движением оказалась на его шее. Хватка была невероятно сильной и невозможной, если иметь телосложение Федора, но, несмотря на это, он как-то смог оторвать его от земли. Это поразило его слишком сильно, чтобы он мог думать о том, как бы сохранить жизнь в безопасности. Но что еще больше повергло его в оцепенение, так это слабый свет красноватого оттенка, что исходил из того места, где сейчас рука Федора держала его горло.

После того, как свет погас ноги, перестали лихорадочно биться, руки отпустили руки Федора и обмякли вдоль тела, дыхание окончательно прекратилось, а сердце закончило свой барабанный ритм.

– Ну вот и все. После такого, никто уже не посмеет усомниться в его вине. Такого учесть всех грешников, – напоследок сказал Федор, перед тем, как отпустить уже мертвое тело Гилберта, чтобы оно просто упало вниз.

Эпилог

Эпилог

Придя к себе домой, Федор первым же делом пошел в свою комнату, на втором этаже. Туда, где он использовал свой Дар на лучшем друге Уильяме.

После окончания фестиваля Банши, люди обнаружили тело Гилберта, что, конечно, повергло всех в шок, слезы, гнев и многие другие эмоции, что могли испытать люди в тот момент.

Сразу же после этого в Государственную полицию от неизвестного источника поступила информация о деле, и о преступнике, который его совершил. Было отослано все, что могло подтвердить его причастность. А именно: слухи, показания других людей, фотографии, а самое главное видео, содержащие сам акт убийства и ветвь, отличительный знак «Ветви», найденная в его комнате.

При таких уликах полиция быстро арестовала Агнца. И вот уже было Федор достал бутылку свежего вина, и собирался отпраздновать свою победу, что была предрешена с самого начала, как он заметил лежащие на столе конверт.

Распечатав его, он обнаружил в том письмо интересного содержания:

«Приходи на место, совершенного тобой греха, грешник. Там ты получишь заслуженную тобой Божью кару!»

Это письмо открыто говорило об угрозе и опасности. И любой другой человек просто бы проигнорировал его, или сжег его в камине дома. Но Федор лишь ухмыльнулся, поставив бутылку на стол и направившись к выходу. Ему показалось забавным такой вид приглашения. Он захотел выяснить: “Правда ли, что то, кто написал это письмо, смог разоблачить его план? Или же это простая и нелепая шутка?”

***

Придя на то место, где было совершенно убийство, а именно к оврагу леса Банши, Федор заметил там одну фигуру, стоявшая в гордом одиночестве. Приблизившись к ней, он смог более четко рассмотреть черты этой фигуры. Этой фигурой оказалась девушка первого курса, имени которой он не знал, ведь в этом не было нужды. Светлые волосы нежно струились, а лунный свет отдавал в них маленьким серебряным блеском.

– Так это ты, тот странный отправитель? – поинтересовался он, уже находясь в пяти метрах от нее.

– Да, это я, – твердо и без страха ответила она, что без шуток поразило его. Ведь к ней мог прийти (пришел) убийца? А она даже не боится возможной собственной смерти. – Меня зовут Элеонора Хаузер.

– Ого, ты что из рода той знаменитой волшебницы, которая жила где-то пятьсот лет назад? – спросил он, не скрывая своего волнения. – Имя и фамилия точь-в-точь, как у нее, я прав ведь?

– Да, ты прав, я из этого рода. Но сейчас это не столь важно Мне интересно, зачем ты убил Гилберта?

– А почему ты думаешь, что это именно я? – закономерно спросил он.

– У меня есть на то доказательства, которые ты не сможешь опровергнуть.

– Да, и какие же это могут быть доказательства?

– Все очень просто. Я говорю про признание твоих подельников: Уильяма Инсонса, Миши Старк и Скотта Соршенса. Они добровольно сознались в том, что оказывали тебе помощь в это деле. Ты воспользовался силой их Даров, чтобы воплотить в жизнь свой отвратительный замысел. Например, ты использовал силу Миши Старк, для того, чтобы подделать запись, на который не ты убиваешь Гилберта, а Агнец. Настоящее видео уже отправлено в Государственную полицию.

– Вау! И что же мне тогда делать?! Не надо прошу, умоляю не делай этого, – говорил он с явным драматизмом и не серьезным отношением ко всей ситуации и к ней тем более. – Ты, наверное, подумала, что я начну говорить, что-то из этой категории, правда ведь? – спросил он с ухмылкой.

– Неужели не боишься того наказания, что выкажут тебе после суда за все тобой сотворенное. Легкой жизни тебе уже явно не видать. Так ответь же, почему ты такой спокойный?

– Хорошо. Тогда лучше ответь ты, неужто ты действительно считаешь, что способна меня одолеть?

На каждом из трех континентов

Присутствует камень волшебный!

Желанье королей, крестьян, воров

В конце они – человек счастливый!

Дабы его отыскать, для желанья своего

Нужно кровавой жертвой обагриться.

Кровью проклятого и благословленного

Ими земля обязана покрыться!

Насытившись ею, она снизойдет к тому,

Кто осмелился воззвать к Нему!

Но каждый обязан плотить по счетам

Ведь желанье будет отнюдь не за дарам!