Люциева Таверна

Глава 1

Глава 1

Меня зовут Люций. Нет, не тот, о котором вы подумали. Хотя… ладно, именно тот. Повелитель Ада, Князь Тьмы, Отец Лжи и прочая, прочая. Двести миллионов лет на троне из скорчившихся душ и расплавленного камня. Двести миллионов лет воплей, стонов и вечных страданий.

Знаете, что самое утомительное в вечности? Не отсутствие конца. А отсутствие тишины.

Сегодня — мой последний день на работе. Вернее, вчера был последним. А сегодня — первое утро того, что я решил называть «пенсией».

Я всегда мечтал о таверне. Да, вы не ослышались. Повелитель Преисподней, существо, перед которым трепетали боги, мечтал о деревянных столиках, запахе жареного мяса и звоне пивных кружек. В аду, знаете ли, с кухней проблемы. Всё, что готовят, либо горит синим пламенем . Атмосфера, мягко говоря, не располагает к приятному ужину.

Я пытался. Боже (тьфу, чёрт), как я пытался! Открыл «Горгулью и Коть» в седьмом круге. «Пламенный эль» у вулкана Гневного. «Уютный котелок» прямо над озером кипящей крови. Ничего не вышло.

Мои демоны-миньоны… Представьте себе помесь тасманского дьявола, гиперактивного трёхлетнего ребёнка и цунами. С рогами. И с полным отсутствием понимания, что такое «санитарные нормы». Они ели посуду. Лизали стены. Устраивали драки из-за того, чей червь в текиле живее. А в «Уютном котелке» так и вовсе устроили бунт, когда я попытался ввести дресс-код («хотя бы набедренные повязки, ребята, мы же не животные!»).

Последней каплей стал инцидент с жареными крылышками. Миньон по имени Гнилозуб решил, что секретный ингредиент — это слёзы невинно осуждённых. Принёс целое ведро. Клиенты (а это были вполне респектабельные грешники-поджигатели) возмутились. Началась потасовка. К утру от таверны осталась только вывеска, торчащая из лужи расплавленного камня.

Я сидел на своём троне, смотрел на хаос (обычный вторник) и понял: всё. Хватит. Я устал.

Не от власти. Не от ответственности. Я устал от вечного бардака. От того, что ничего не работает как надо. От того, что даже простую таверну нельзя открыть без того, чтобы кто-то не попытался приправить еду чьими-то страданиями.

Так я оказался здесь. В Блэквуде. Где-то на окраине магического мира, где ведьмы вяжут свитера из паутины, эльфы спорят о сортах мёда, а гоблины… Ну, гоблины в основном воруют. Но хотя бы не едят посуду.

Моя новая таверна. Нет, даже не таверна пока. Скорее, сборник архитектурных недоразумений, скреплённых надеждой и плесенью.

Я стою перед ней, скрестив руки. Утро. Холодно. Пахнет мокрым деревом, прелыми листьями и… покоем. Тишиной.

Здание двухэтажное, деревянное, покосившееся на левый бок, будто пьяное. Крыша местами просела, местами отсутствует вовсе. Окна забиты досками. Вывеска когда-то существовала — остался только крюк, печально скрипящий на ветру.

«Идеально», — мысленно говорю я себе.

Внутри пахнет пылью, мышами и чьими-то давно забытыми мечтами. Пол скрипит так, будто предупреждает: «Не надейся, приятель». Камин огромный, закопчённый, с паутиной в уголках. Столы — их штук пять — покрыты слоем грязи в палец толщиной. Стойка бара выглядит наиболее сохранившейся, если не считать трещины посередине и отсутствующей столешницы.

Я прохожу за неё. Представляю, как буду наливать эль. Как буду кивать местным, слушать их истории. Как будет пахнуть жареным мясом и свежим хлебом.

А потом смотрю на дыру в полу, ведущую в подвал. Оттуда тянет сыростью и чем-то ещё… знакомым. Слегка серным.

«Нет, — строго говорю я самому себе. — Никаких демонов. Никаких миньонов. Никакого ада. Только таверна. Только покой».

Из кармана плаща (чёрный, конечно, но уже без шипов и черепов — скромная версия) я достаю список. Написан на пергаменте, который ещё недавно был кожей грешника. Перевоспитываюсь, блин.

**Список дел:** 1. Убрать труп в подвале (пахнет именно им). 2. Починить крышу. 3. Найти поставщика пива, который не попытается продать мне зелье из глаз новорождённых. 4. Выяснить, кто такая «Блэквуд» и почему все её боятся. 5. Не сойти с ума от одиночества.

Последний пункт я добавляю уже мысленно. Двести миллионов лет меня окружали существа. Шумные, надоедливые, вечно что-то требующие. А сейчас… тишина. Такая громкая, что в ушах звенит.

Я вздыхаю, сбрасываю плащ на относительно чистый угол стойки. Рукава закатываю. Двести миллионов лет опыта. Победы над армиями света. Создание рек из лавы и гор из костей.

И первое дело на пенсии — убрать труп в подвале.

«Начинаем», — говорю я пустому залу.

Где-то на улице каркает ворон. Где-то вдали смеётся женщина. Где-то в Аду, наверное, уже начался хаос из-за моего отсутствия.

А я тут. С метлой в руках. И впервые за долгие-долгие эпохи я улыбаюсь.

Потому что это моя таверна. Моя развалина. Мой свежий старт.

И чёрт побери, я сделаю из этого что-то путное. Даже если для этого придётся научиться забивать гвозди, не испепеляя их взглядом.

Метла в руке казалась нелепой. Двести миллионов лет — и вот, уборка трупа тролля. Нет, определённо, пенсия не оправдывала ожиданий. Но когда я взглянул на дырявую крышу, протекающий потолок и пол, готовый провалиться в преисподнюю (в буквальном смысле, учитывая мой бэкграунд), понял: уборка — это только начало. Нужен капитальный ремонт. А для него — деньги.

Вот тут-то и начинается главная головная боль. Да, у меня есть казна. Огромная, невообразимая, собранная за эпохи правления. Но тратить её… Это как признать поражение. Я ушёл оттуда, чтобы начать всё с чистого листа, а не тащить за собой сундуки с проклятым золотом.

Хотя… есть нюанс. Адское богатство обладает свойством адаптации. Положишь горсть червонцев в мир людей — и они медленно, но верно превратятся в местную валюту. В Блэквуде это пэсо. Серебряные, медные, иногда золотые монетки с потёртым профилем какого-то забытого монарха. Удобно? Безусловно. Но мне не хотелось к этому прикасаться. Это пахло прошлым. А я пытался строить будущее.

Я вздохнул, поставил метлу в угол. «Ладно, — пробормотал я. — Совсем чуть-чуть. Только на самое необходимое».

Закрыл глаза, сосредоточился не на силе, а на трансмутации. Где-то в глубине сознания, там, где раньше бушевали пламенные реки, теперь тихо переливались стопки монет. Открыл глаза — в ладони лежал небольшой, увесистый мешочек. Потряс — звенело. Пэсо. Пахло пеплом и старыми обещаниями. Ну, куда без этого.

«Хорошо, — сказал я сам себе. — Деньги есть. А теперь… внешность».

Если уж мне предстоит нанимать работников, вести переговоры с поставщиками и вообще вливаться в местное общество, выглядеть как Повелитель Ада — не лучшая идея. Даже в Блэквуде, где, как я слышал, водятся ведьмы и прочая нечисть, мой истинный облик мог вызвать… ненужные вопросы.

Я подошёл к осколку зеркала, валявшемуся в углу. Отражение было соответствующим: высокий, статный мужчина с острыми чертами лица, глазами цвета расплавленного золота и аурой, от которой дрожали даже тени. Слишком броско. Слишком… демонично.

«Что сейчас в моде у смертных? — поразмыслил я. — А, да. Молодость. Уверенность. Эта… альфа-самцовость».

Я щёлкнул пальцами. Не громко, так, едва слышно. И почувствовал, как меняется плоть, кости, кожа. Рост уменьшился на пару дюймов, плечи стали чуть уже, черты лица — мягче, моложе. Золотые глаза потускнели до обычного карего. Исчезла та аура власти, что заставляла трепетать. Остался… просто парень. На вид лет двадцать один. Стройный, с правильными чертами лица, с лёгкой небритостью на щеках. Не бог, не демон — человек. Почти.

«Неплохо, — оценил я. — Но чего-то не хватает».

Я посмотрел на свой плащ — чёрный, без украшений, но всё ещё мрачноватый. Скинул его. Под ним оказалась простая серая туника. Снова щёлкнул пальцами — и ткань преобразилась. Теперь на мне была чёрная рубашка из мягкой ткани, облегающая торс. Я расстегнул две верхние пуговицы. Глубоко? Нет, но достаточно, чтобы намекнуть на… что-то. Не уверен, на что именно, но местные, кажется, любят такие штуки.

«Идеально, — усмехнулся я своему отражению. — Люций, ты выглядишь как дерзкий юнец, который только что сошёл со страниц дешёвого романа».

Но цель оправдывает средства. Мне нужны работники. А для этого нужно влиться в среду. И таверна «Пьяный Гном», как мне сказали, — лучшее место для найма.

Я вышел на улицу. Утро сменилось днём, светило солнце, пахло травой и дымом из печных труб. Я пошёл по грунтовой дороге, направляясь к центру Блэквуда. Местные косились на меня — новый человек всегда привлекает внимание. Но в их взглядах не было страха, только любопытство. И это уже прогресс.

«Пьяный Гном» оказался именно тем, что я ожидал: шумным, душным, пропахшим пивом, потом и чьей-то не самой свежей надеждой. Деревянное здание с низкими потолками, толпой за столами и барной стойкой, за которой вертел бокалы бородатый гном.

Я приостановился на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку. Внутри было шумно: кто-то спорил о ценах на зерно, кто-то рассказывал байку о встрече с лесным духом, а в углу пара гоблинов тихо, но азартно играла в кости.

«Ну что ж, — подумал я, делая шаг вперёд. — Пора нанимать работников».

И с этими мыслями я переступил порог таверны «Пьяный Гном». Переступив порог «Пьяного Гнома», я едва успел сделать три шага, как почувствовал на себе взгляды. Не просто любопытные — пристальные, заинтересованные, женские. Чёрт, а ведь я и правда перестарался с этим образом.

Слева, за столом у стены, сидели три девушки. Одна — русоволосая, с веснушками и хитрой улыбкой. Вторая — брюнетка с тёмными, как ночь, глазами. Третья — шатенка с пышными формами, которые её платье лишь подчёркивало, а не скрывало. Все трое смотрели на меня так, будто я был не новым лицом в таверне, а десертом, который только что подали.

«Ну вот, — мелькнуло у меня в голове. — Альфа-самцовость сработала. Чересчур».

Я попытался пройти к стойке, но русоволосая уже поднялась и перегородила мне путь.

— Эй, новенький, — сказала она, игриво прищурившись. — Откуда взялся? Раньше тебя не видела.

— Я… только переехал, — ответил я, стараясь звучать непринуждённо. — Открываю таверну на окраине.

— О, серьёзный парень, — вступила брюнетка, подходя ближе. Её голос был низким, чуть хрипловатым. — А что за таверна-то? Небось, элитная?

— Обычная, — пожал я плечами. — Пиво, еда, общение.

— А ты сам будешь за стойкой стоять? — спросила шатенка, и в её голосе прозвучало откровенное любопытство. — Или только хозяином будешь?

«Чёрт, они уже interrogate меня», — подумал я, но внешне сохранял спокойствие. Даже улыбнулся. Флирт — это приятно. Я люблю флирт. За двести миллионов лет я освоил это искусство до совершенства. Но сейчас у меня были другие планы.

— И за стойкой тоже, — ответил я. — Но для начала мне нужны работники. Кто-нибудь знает, где тут ищут подмастерьев?

Девушки переглянулись. Русоволосая хихикнула.

— Работников? Милый, тут все либо уже работают, либо не хотят работать. А ты лучше сядь с нами, выпей чего-нибудь. Расскажешь о себе.

Она сделала шаг ближе, и я почувствовал лёгкий аромат цветов и чего-то сладкого. Приятно. Очень приятно. Но…

— Я бы с радостью, — сказал я искренне. — Но дело не ждёт. Таверну нужно открывать, а одной парой рук тут не справиться.

Брюнетка покачала головой.

— Упрямый. Ну ладно. Видишь того гнома в углу? — она кивнула в сторону массивного стола, за которым сидел коренастый бородач с кружкой в руке. — Это Боргар. Мастер на все руки, но характер — хуже не придумаешь. Если договоришься с ним — считай, полдела сделал.

— А эльфа там, у окна, видишь? — добавила шатенка. — Сильван. Дерево чувствует, как своё собственное. Работает медленно, но качественно. Только не вздумай его торопить — обидится.

Я кивнул, мысленно отмечая информацию. Полезно. Очень полезно.

— Спасибо, — сказал я, и улыбка моя стала чуть шире. — Может, когда откроюсь — зайдёте? Первый эль — за счёт заведения.

— Обязательно, — хором ответили они, и в их глазах вспыхнул неподдельный интерес.

Я кивнул ещё раз и направился к столу гнома. Сзади донёсся смех и шёпот: «Красивый, правда?», «И уверенный в себе…», «Интересно, один живёт?».

«Да, образ сработал, — констатировал я про себя. — Может, даже слишком».

Боргар, как выяснилось, был не в духе. Он сидел, уставившись в кружку, и бормотал что-то невнятное о «проклятых ценах на железо». Когда я подошёл, он даже не поднял глаз.

— Боргар? — спросил я.

— А тебе чего? — буркнул он, наконец глянув на меня. Его глаза были маленькими, колючими, полными подозрения.

— Слышал, ты мастер на все руки. Мне нужен работник на ремонт таверны. Оплата ежедневная, пэсо. Интересно?

Он прищурился.

— Какая таверна?

— Та, что на окраине. Старая, разваливающаяся. Купил, хочу восстановить.

— Там же тролль в подвале был, — проворчал Боргар.

— Был, — подтвердил я. — Теперь нет. Я убрал.

Гном удивлённо поднял брови. Видимо, убрать тролля — это тут показатель серьёзности намерений.

— Ладно, — наконец сказал он. — Но предупреждаю: если заплатишь не вовремя — молотом по башке получу. Понял?

— Понял, — кивнул я. — Завтра утром на месте будешь?

— Буду.

С этим я оставил его и направился к эльфу. Сильван сидел у окна, смотря на улицу с отстранённым видом. Когда я подошёл, он медленно повернул голову. Его зелёные глаза изучали меня так внимательно, будто видели не только внешность, но и то, что под ней.

— Ты не местный, — сказал он спокойно. — И не совсем… человек.

Вот чёрт. Эльфы.

— Я здесь теперь живу, — ответил я, не отрицая и не подтверждая. — Ищу работника. Боргар уже согласился. Нужен мастер по дереву. Говорят, ты лучший.

Сильван помолчал.

— Что за таверна?

— Та, что на окраине. Хочу сделать её уютной.

— Уют… — эльф произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус. — Ладно. Но я работаю в своём темпе. Не тороплюсь.

— Меня это устраивает.

Мы договорились о встрече на завтра. Я уже собирался уходить, когда снова услышал за спиной девичий смех. Обернулся — те самые три девушки махали мне, улыбаясь.

«Ну что ж, — подумал я, выходя на улицу. — Работники есть. Деньги есть. Осталось только всё починить, открыться и… возможно, найти время на флирт с местными красавицами».

Солнце уже клонилось к закату. Я шёл обратно к своей таверне, размышляя о списке дел, о Боргаре с его молотом, о Сильване с его проницательным взглядом и о трёх девушках, которые, кажется, уже решили, что я — их новое развлечение.

«Не самое плохое начало для пенсии, — усмехнулся я про себя. — Даже если пришлось притвориться двадцатилетним щенком».

И впервые за долгое время я почувствовал не просто усталость, а… предвкушение. Что-то новое. Что-то своё.

И чёрт побери, это было приятно.

Глава 2

Глава 2

Утро в Блэквуде пахло сыростью, свежеспиленным деревом и… надеждой. Хотя, возможно, это просто пахло моей таверной, которая всё ещё напоминала архитектурную катастрофу.

Я стоял у входа, скрестив руки, и ждал. Мешочек с пэсо лежал в кармане, два кружка свежего эля (для работников, я же не зверь) — на импровизированном столе из старой бочки. Солнце только-только поднялось над лесом, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Тишина. Та самая тишина, которую я так жаждал.

Она длилась ровно до того момента, как на дороге появилась фигура Боргара.

Гном шёл неспешно, но его шаги отдавались глухим стуком, будто по земле стучал не человек, а небольшой, но очень сердитый молот. За спиной у него болтался внушительный рюкзак с инструментами, а в руке он нёс тот самый молот — размером с мою голову. И, судя по выражению его лица, он был готов использовать его не только по назначению.

— Ну что, хозяин, — буркнул он, останавливаясь передо мной. — Где работать-то? И где моя утренняя кружка? Без эля я как без рук.

— Внутри, — кивнул я в сторону двери. — И эль уже ждёт.

Боргар хмыкнул, что, видимо, означало одобрение, и прошёл внутрь. Через пару минут оттуда донёсся звук глотков и довольно ворчание: «Слабоват, но пить можно».

Я уже собирался последовать за ним, когда заметил вторую фигуру. Сильван. Он шёл бесшумно, словно не касаясь земли. В руках у него был не инструмент, а… ветка. Простая, изогнутая ветка ясеня. Он подошёл, кивнул мне и остановился у стены таверны, положив на неё ладонь.

— Дерево плачет, — сказал он тихо, не глядя на меня.

— Простите? — я не понял.

— Оно болело. Его забыли. Оно хочет… уюта.

Я посмотрел на покосившуюся стену, на потрескавшиеся брёвна, на плесень в углах. «Уют» — не первое слово, которое приходило на ум.

— Ну… мы его вылечим, — неуверенно сказал я.

Сильван повернулся ко мне, и в его зелёных глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Хорошо. Начнём с очистки. Но осторожно. Дерево помнит боль.

С этим он вошёл внутрь, и я остался на улице, задаваясь вопросом, нанял ли я работников или психотерапевтов для своей постройки.

Ремонт начался. И, чёрт возьми, это был ад. Но не тот, к которому я привык.

Боргар оказался тем ещё перфекционистом. Он не просто забивал гвозди — он вгонял их с такой яростью, будто каждый гвоздь лично оскорбил его предков. При этом он непрерывно ворчал: «Криво!», «Кто это строил? Дурак!», «Дерево гнилое, надо менять!». Но работал он быстро, эффективно и, что важно, не пытался приправить шпаклёвку слёзами невинно осуждённых.

Сильван, напротив, работал медленно, почти медитативно. Он гладил дерево, шептал ему что-то, потом аккуратно счищал старую краску, не повреждая волокон. Когда Боргар крикнул ему: «Эй, эльф, давай быстрее, у нас не вечность!», Сильван просто поднял глаза и ответил: «Но у нас есть сегодня. И дерево заслуживает уважения».

Боргар пробурчал что-то невнятное про «эльфийскую чушь» и продолжил долбить стену.

А я… я пытался помочь. И это была катастрофа.

Первая задача: принести доски с улицы. Казалось бы, просто. Но я, привыкший, что предметы сами летят ко мне по мановению руки, попытался поднять три доски разом. И… забыл о своей нынешней, «человеческой» силе. Доски рухнули мне на ногу.

— Ай, чёрт! — вырвалось у меня громче, чем я планировал.

Боргар обернулся, увидел мои мучения и фыркнул.

— Хозяин, ты хоть раз в жизни что-то делал своими руками? Или только приказывал?

— Второе, — честно признался я, потирая ушибленную ногу.

— Вижу. Ладно, иди покрась ту стену. Там хотя бы упасть некуда.

Покраска. Звучало несложно. Я взял кисть, окунул в ведро с краской (тёмно-коричневой, «под дерево») и начал. Первые мазки были неровными. Потом я вошёл в раж. Забыл о осторожности. Забыл, что я не в аду, где стены сами покрываются узорами страдания. И… допустил крошечную утечку силы.

Кисть в моей руке вдруг вспыхнула синим пламенем. Краска на стене начала пузыриться и сворачиваться, образуя странные, пугающие узоры, напоминавшие лица вопящих душ.

— Ой, — тихо сказал я.

Сильван, который как раз проходил мимо, остановился и посмотрел на стену. Потом на меня.

— Интересная техника, — заметил он без эмоций. — Но для таверны, пожалуй, слишком… драматично.

— Согласен, — поспешно сказал я, гася пламя в кулаке. — Это… экспериментальная часть. Не понравилось.

Пришлось закрашивать всё заново. На этот раз я концентрировался на том, чтобы быть просто человеком. Просто Люцием. Не Повелителем. Не Демоном. Парнем с кистью.

К полудню мы сделали больше, чем я ожидал. Боргар починил половину крыши, Сильван обработал стены в главном зале, а я… я хотя бы не поджёг ничего нового.

Мы сели перекусить. Я принёс хлеб, сыр и колбасу, купленные у фермера Гаррета. И, конечно, эль.

Боргар уплетал еду, не разговаривая, только изредка ворча: «Сыр мог бы быть острее». Сильван ел медленно, маленькими кусочками, будто благословляя каждую крошку.

— Скажи, — обратился ко мне эльф, откладывая хлеб. — Почему ты выбрал именно это место? Оно… не самое welcoming.

Я задумался. Что сказать? «Потому что в аду демоны жрут посуду»? Вряд ли.

— Хотел начать что-то своё, — сказал я, выбирая слова. — Что-то простое. Где можно работать, общаться, жить без… вечного шума.

— Шума?— переспросил Боргар, отрываясь от еды. — А тут, между прочим, ведьма Блэквуд рядом. Та ещё шумная баба. Говорят, чужаков не любит. Устроит тебе шум, если решит, что ты на её территорию лезешь.

— Я не лезу ни на чью территорию, — ответил я спокойно. — Просто открываю таверну.

— Ну, скажи это ей, — хмыкнул гном. — Она, кстати, может и сама заглянуть. Любопытная.

Мысль о визите ведьмы Блэквуд не вызывала энтузиазма. Но что поделать.

После перерыва работа продолжилась. К вечеру таверна уже не выглядела безнадёжной развалиной. Крыша больше не протекала, стены были чистыми, пол — ровным (благодаря Боргару, который выровнял его с точностью до миллиметра). Окна ещё предстояло вставить, бар — доделать, но прогресс был налицо.

Сильван, закончив свою часть, подошёл ко мне.

— Дерево довольное, — сообщил он. — Оно… благодарно.

— Спасибо, — сказал я, и это была не просто формальность.

— Завтра продолжу, — кивнул он и тихо вышел.

Боргар, получив свою дневную оплату (пэсо, которые я сгенерировал утром, стараясь не думать о том, откуда они на самом деле), сунул монеты в карман и бросил на меня оценивающий взгляд.

— Неплохо для первого дня, хозяин. Завтра начнём с крыльца. И если опять подожжёшь что-то — буду брать двойную ставку. За риск.

— Справедливо, — согласился я.

Он ушёл, тяжёлые шаги постепенно затихли вдалеке.

Я остался один. В таверне, которая уже не была руиной, но ещё не стала домом. Воздух пах краской, деревом и… возможностями.

Я подошёл к стойке, которую Сильван начал вырезать утром. Тёмное дерево, гладкое, с едва заметным узором. Я провёл по нему рукой. Тёплое. Живое.

«Неплохо, Люций, — подумал я. — День прошёл без воплей, без душ, без адского хаоса. Только молот, дерево и… ну, небольшой пожар. Но это мелочи».

За окном сгущались сумерки. Где-то вдали завыл волк. Или что-то похожее на волка.

Я налил себе оставшийся эль, поднял кружку.

— За первый день, — прошептал я. — За работников, которые не едят посуду. За тишину, которая не давит.

Сделал глоток. Горьковато. Настояще.

И вдруг услышал стук в дверь. Лёгкий, но настойчивый.

Я нахмурился. Боргар? Сильван? Кто-то ещё?

Поставил кружку, подошёл к двери, открыл.

На пороге стояла незнакомая женщина. Высокая, стройная, в тёмном плаще. Волосы цвета воронова крыла, глаза — холодные, как зимнее небо. Она смотрела на меня без улыбки.

— Люций? — спросила она. Голос был ровным, но в нём чувствовалась steel.

— Да, — ответил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Я Блэквуд. Главная ведьма этого округа. Мы должны поговорить.

Ну вот. День только закончился, а проблемы уже стучатся в дверь.

«Интересно, — мелькнуло у меня в голове, — она тоже будет требовать, чтобы я не поджигал стены?»

Но вслух я просто сказал:

— Заходите. Эль остался. Она вошла. Не просто переступила порог — вошла, как входит королева в покорённое королевство. Плащ скользнул с её плеч, и я увидел, что под ним — простое, но элегантное тёмно-зелёное платье, подчёркивающее стройную фигуру. Волосы, чёрные как ночь, были собраны в тугой узел, но несколько прядей выбились, обрамляя лицо с высокими скулами, прямым носом и… боже, какие глаза. Холодные, серые, как зимнее море, но с искоркой чего-то острого, умного, опасного.

«Какая же она красивая, мать моя женщина», — пронеслось у меня в голове, и я едва не выдохнул это вслух. Двести миллионов лет я видел красавиц всех рас и миров, но эта… в ней было что-то такое, от чего даже у бывшего Повелителя Ада слегка перехватило дыхание.

Я привык флиртовать. Привык говорить красиво. Это моя вторая натура. И сейчас, глядя на неё, я не смог удержаться.

— Пардон, мисс, — сказал я, делая лёгкий, почти придворный поклон. — Давайте познакомимся. Я — Люций. Бывший правитель ада, а теперь скромный хозяин этой таверны. А вас как зовут, миледи?

Она остановилась в паре шагов от меня, скрестила руки и подняла одну бровь. Выражение её лица говорило: «Серьёзно?».

— Ты думаешь, я не знаю, кто ты? — её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая, язвительная усмешка. — Люций. Князь Тьмы. Отец Лжи. Уставший от вечности пенсионер. Я слышала о тебе. Правда, не ожидала, что ты будешь выглядеть… так молодо. И так… старательно.

Она кивнула в сторону моей расстёгнутой рубашки. Чёрт, а я-то думал, это удачный ход.

— Стараюсь влиться в местный колорит, — парировал я, не теряя улыбки. — А ты всё ещё не назвалась. Невежливо приходить в гости, не представившись.

— Блэквуд, — коротко сказала она. — Главная ведьма этого округа. И я пришла не в гости. Я пришла предупредить.

— Предупредить? — я сделал вид, что заинтересован. — О чём? О том, что эль здесь слабоват? Уже знаю. Боргар жаловался.

— Не шути, — её голос стал твёрже. — Ты купил эту таверну на моей земле. В моём округе. Здесь есть правила. И ты, даже будучи… кем ты есть, должен их соблюдать.

— Правила? — я наклонил голову. — Например?

— Например, никакой незаконной магии. Никаких призываний существ из других миров. Никакого вреда местным. И, самое главное, — она сделала шаг ближе, и я почувствовал лёгкий запах полыни и старого пергамента, — никакого вмешательства в дела моего клана.

— О, клан, — я кивнул, притворяясь впечатлённым. — Звучит серьёзно. А если я просто хочу варить эль и жарить мясо? Это разрешено?

Она изучала меня несколько секунд. Её серые глаза, казалось, сканировали каждый мой мускул, каждую мысль.

— Ты действительно думаешь, что сможешь просто… играть в трактирщика? — спросила она, и в её голосе прозвучало неподдельное любопытство. — Ты, кто правил адскими безднами?

— Я уже не правлю, — ответил я, и в моём тоне впервые появилась искренность. — Я устал. Хочу тишины. Простой работы. И, да, эля. Если это не противоречит твоим… правилам.

Блэквуд медленно обошла зал, её взгляд скользил по стенам, полу, потолку. Она заметила ту самую стену, которую я подпалил утром, и её губы дрогнули в подобии улыбки.

— Интересная отделка. Очень… экспрессивно.

— Это был творческий порыв, — поспешно сказал я. — Больше не повторится.

— Надеюсь, — она повернулась ко мне. — Потому что если повторится — у нас будут проблемы. Я не хочу, чтобы мои леса горели из-за того, что бывший демон не умеет контролировать свою силу.

— Контролирую, — заверил я её. — Просто сегодня немного… перестарался.

— Вижу, — она снова посмотрела на меня, и теперь в её глазах появилось что-то похожее на оценку. — Ладно. Ты можешь остаться. Можешь открыть свою таверну. Но помни: одно нарушение — и тебе придётся иметь дело со мной. А я, — она сделала паузу, — не такая терпеливая, как твои бывшие подданные.

— Принято к сведению, — кивнул я. — А теперь, раз уж ты здесь, может, выпьешь? Эль, правда, не ахти, но я работаю над этим.

Она колебалась. И в этот момент я увидел в ней не только ведьму, не только властную хозяйку округа, а женщину, которая, возможно, тоже устала. Устала от ответственности, от правил, от вечной необходимости быть сильной.

— Одну кружку, — наконец сказала она. — Но только одну.

Я налил ей эль, себе — остатки. Подошёл, протянул кружку. Наши пальцы едва коснулись, и я почувствовал лёгкий разряд энергии. Магической. Сильной. Интересно.

**И вот тут я не удержался.**

Я же не пальцем деланный. Я пообещал себе не пользоваться способностями, но тут — грех не воспользоваться. Проницательный взгляд. Дар, который я носил как корону, даже когда снял саму корону. Он может всё рассказать о человеке: все воспоминания, все желания, всю ложь.

Я позволил ему активироваться. Всего на мгновение. Но этого хватило.

О, как хватило.

Я увидел. Не Блэквуд. Не главную ведьму. Я увидел девочку с каштановыми волосами, которая боялась темноты. Девушку, которая мечтала не о власти, а о путешествиях. Женщину, которая взяла чужое имя, потому что своё стало слишком опасным. Я увидел страх быть забытой. Желание быть нужной не как правительница, а как… человек. И ложь. Такую густую, такую искусную, что почти стала правдой.

Мы стояли у стойки, пили молча. Она — аккуратно, маленькими глотками. Я — наблюдая за ней и переваривая то, что только что узнал.

— Скажи, Люций, — нарушила она тишину. — Почему именно здесь? Почему не в каком-нибудь большом городе, не в другом мире?

— Потому что здесь тихо, — ответил я честно. — И потому что здесь есть правила. А я… я устал устанавливать свои собственные.

Она кивнула, будто понимая.

— Тишина — это роскошь, — сказала она тихо. — Иногда слишком дорогая.

— Согласен.

Мы допили. Она поставила кружку на стойку.

— Мне пора. У меня ещё дела. — Она накинула плащ. — Завтра пришлю кого-нибудь с договором. Официальным. Чтобы всё было по правилам.

— Жду с нетерпением, — улыбнулся я.

Она направилась к выходу, но у двери обернулась.

— И, Люций?

— Да?

— В следующий раз, когда захочешь флиртовать… не расстёгивай пуговицы так старательно. Это выглядит… отчаянно.

И вот тут я решил, что пора.

— Лира, — сказал я спокойно.

Она замерла. Буквально. Её рука, уже лежавшая на дверной ручке, напряглась. Спина выпрямилась.

— Что? — её голос потерял всю уверенность. Стал тише. Острее.

— Я сказал: Лира. Не Блэквуд. Лира. Та, что в шесть лет боялась темноты, но говорила всем, что не боится. Та, что мечтала уехать отсюда, но осталась, потому что чувствовала ответственность. Та, что взяла имя мёртвой наставницы, потому что своё стало мишенью.

Она медленно повернулась. Её лицо было бледным, глаза — широко раскрытыми. В них читался шок, страх… и злость.

— Как ты… — она не закончила.

— Я Люцифер, милая. Бывший правитель ада. Я могу видеть ложь. Видеть страхи. Видеть желания. И знаешь что? — я сделал шаг навстречу. — Врать не хорошо. Особенно мне. Потому что я, хоть и на пенсии, всё ещё умею отличать правду от вымысла. И твой вымысел… он красивый. Но он остаётся вымыслом.

Она стояла, сжимая кулаки. Я видел, как в её глазах мелькают мысли: отрицать? атаковать? бежать?

— Зачем? — наконец выдохнула она. — Зачем ты это сказал?

— Потому что если мы будем работать вместе — а я чувствую, что будем, — то лучше начать с правды. Ты — Лира. Я — Люций. У нас обоих есть прошлое, от которого мы устали. И, возможно, мы можем помочь друг другу построить что-то новое. Без масок.

Она молчала ещё несколько секунд. Потом кивнула. Один раз. Скупо.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Лира. Но только между нами. Для остальных я — Блэквуд.

— Договорились, — улыбнулся я. — А теперь, Лира, можешь идти. Завтра присылай свой договор. И, кстати… — я сделал паузу. — Твоё желание увидеть океан — оно всё ещё живо. Может, когда-нибудь осуществится.

Она снова вздрогнула, затем резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Я подошёл к окну, увидел, как её фигура быстро удаляется в сумерках. Уже не такая уверенная, но всё такая же стройная, сильная.

«Лира, — подумал я. — Интересное начало. Очень интересное».

Я допил остатки эля, поставил кружку. Завтра снова ремонт. Работники. Договор от ведьмы, которая не ведьма. Возможно, новые проблемы.

Но сегодня… сегодня я узнал правду. И, чёрт побери, это было даже лучше, чем флирт.

Я лёг спать с улыбкой на лице. Потому что даже когда ты на пенсии, иногда полезно напомнить всем — и себе в том числе, — что ты не просто бывший правитель ада.

Ты — Люцифер. И ложь тебе не товарищ.

А завтра будет новый день. И, кто знает, может, Лира вернётся. Уже без масок.

Но это уже другая история.

Глава 3

Глава 3

Утро второго дня ремонта началось с того, что Боргар ворчал на качество гвоздей, Сильван шептал что-то брёвнам, а я пытался научиться забивать эти самые гвозди, не сгибая их и не испепеляя взглядом. Прогресс был, но медленный. Очень медленный.

— Хозяин, — буркнул Боргар, вгоняя очередной гвоздь с такой силой, что всё здание содрогнулось. — Если будешь так же медленно работать, мы до зимы не закончим. А я зимой в спячку впадаю.

— Я учусь, — оправдался я, вытаскивая кривой гвоздь. — Дайте время.

— Времени у нас нет, — проворчал гном. — Особенно если сюда опять та…

Он не успел договорить. Дверь скрипнула, и в таверну вошла она.

Лира.

На этот раз без плаща, в простом тёмно-синем платье, которое всё равно выглядело на ней элегантно. Волосы были распущены — каштановые, с рыжеватым отливом, падающие на плечи. Лицо серьёзное, но без той ледяной маски, что была вчера. В руках она держала свёрнутый пергамент.

Боргар замолчал на полуслове. Сильван прекратил шептать брёвнам. Оба смотрели на неё с… не то чтобы страхом, но с явным уважением, смешанным с опаской. Видимо, репутация «главной ведьмы округа» работала даже когда она была без титула.

— Работайте, — сказал я спокойно, не отрываясь от своего кривого гвоздя. — Она не кусается. По крайней мере, сегодня.

Боргар хмыкнул, но вернулся к работе. Сильван кивнул Лире — почти вежливо — и снова погрузился в общение с деревом.

Лира подошла ко мне, игнорируя работников. Её глаза изучали моё лицо, потом перешли на мои руки, сжимающие молоток.

— Учишься? — спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая усмешка.

— Перевоспитываюсь, — ответил я, наконец забив гвоздь более-менее ровно. — Что привело?

Она развернула пергамент. Договор. Официальный, с печатями, подписями и кучей пунктов мелким шрифтом.

— Правила, — сказала она коротко. — Подпишешь — сможешь работать. Не подпишешь… ну, ты понял.

Я взял пергамент, пробежался глазами. Стандартные пункты: никакой незаконной магии, уважение к местным обычаям, налоги, blah-blah-blah. Ничего особенного. Кроме одного.

— Пункт седьмой, — указал я пальцем. — «Обязательство не раскрывать истинную личность подписавшей стороны». Это про тебя?

— Про меня, — подтвердила она. — И про тебя, если захочешь. Конфиденциальность.

— Договорились, — я взял перо, которое она протянула, и подписался. «Люций». Просто и без титулов. — Довольна?

Она взяла пергамент обратно, свернула его и неожиданно… убрала в карман. Не стала его забирать. Странно.

— Теперь поговорим о другом, — сказала она, скрестив руки. — О нас.

Я поднял бровь. «О нас» звучало… многообещающе.

— Что именно? — спросил я, откладывая молоток.

Лира посмотрела на Боргара и Сильвана, которые делали вид, что не слушают, но их уши явно были настороже.

— Может, куда-нибудь… приватнее? — предложила она.

— Подвал свободен, — сказал я. — Только там пахнет троллем. Мертвым, но всё же.

— Здесь нормально, — она махнула рукой, видимо решив, что запах тролля — не самая большая проблема. — Я буду работать с тобой.

— Я так и думал, — кивнул я. — В смысле, договор, правила…

— Не так, — перебила она. — Я буду работать с тобой как Омега.

Я моргнул. Раз, другой. Омега? Что, прости?

— Объясни, — попросил я, чувствуя, как в голове начинают крутиться разные варианты, ни один из которых не казался очевидным.

Лира сделала глубокий вдох, как будто готовилась к важному заявлению.

— Ты — Альфа. Самый главный. Самый желанный. Самый могущественный. Я видела это вчера. Ты не просто бывший правитель ада. Ты… ты тот, кто может видеть правду. Кто может взять то, что захочет. И я поняла, что спорить с тобой бесполезно. Более того — глупо.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в моё сознание.

— Поэтому я буду Омегой. Зависимой. Подчинённой. Я не буду спорить с тобой. Не буду пытаться доминировать. Я буду помогать. Советовать. Но последнее слово — всегда за тобой. Потому что ты могущественнее. И потому что… — она запнулась, впервые за весь разговор выглядев неуверенно. — Потому что я устала быть той, кто всегда должен быть сильной. Всегда должна принимать решения. Всегда должна нести ответственность.

Я смотрел на неё, пытаясь понять, серьёзно ли она это говорит или это какая-то хитрая уловка. Но нет. В её глазах читалась усталость. Та самая усталость, которую я знал слишком хорошо. Усталость от вечности. От власти. От необходимости всегда быть на вершине.

— Лира, — начал я осторожно. — Ты понимаешь, что «Альфа и Омега» — это обычно про волчьи стаи, а не про бывших демонов и ведьм?

— Понимаю, — кивнула она. — Но это метафора. И она точная. Ты — сила. Я — поддержка. Ты — решение. Я — исполнение. Так будет проще. И честнее.

Я задумался. С одной стороны — звучало немного… дико. С другой — в этом была логика. Я и правда не хотел, чтобы кто-то оспаривал мои решения в моей же таверне. Но и тираном быть не планировал.

— А если я скажу покрасить стены в розовый цвет? — проверил я.

— Покрасим, — ответила она без колебаний. — Но сначала я вежливо спрошу, не хочешь ли ты reconsider, учитывая, что розовый может отпугнуть клиентов.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда покрасим в розовый. И будем надеяться, что клиенты любят розовый.

Я не смог сдержать улыбку. Чёрт, а ведь это работало.

— Ладно, — сказал я. — Допустим, я согласен. Но с одним условием: ты не «подчинённая». Ты — партнёр. Просто партнёр, который признаёт, что в некоторых вопросах я разбираюсь лучше. И наоборот. Договорились?

Она колебалась секунду, потом кивнула.

— Договорились. Но слово «партнёр» не отменяет того, что последнее слово — за тобой.

— Принято, — протянул я руку. — Заключаем сделку?

Она взяла мою руку. Её ладонь была тёплой, сильной. Мы пожали друг другу руки. И в этот момент Боргар, который всё это время делал вид, что не слушает, громко фыркнул.

— Альфы, Омеги… — пробурчал он. — А мне крыльцо достраивать. Можно, я буду просто гномом, который хочет получить зарплату и уйти домой?

— Можно, — улыбнулся я. — Продолжай работать.

Сильван, который стоял в стороне, тихо сказал:

— Дерево говорит, что это… гармонично. Альфа и Омега. Сила и мудрость. Оно одобряет.

— Спасибо дереву, — ответил я. — А теперь, Лира, раз уж ты моя… партнёр, — я подчеркнул это слово, — давай обсудим, что делать дальше. Таверна почти готова. Осталось закупить эль, еду, нанять ещё кого-нибудь в помощь…

— Я займусь поставками, — сразу сказала она. — Знаю хороших фермеров, честных пивоваров. И… насчёт помощи. У меня есть несколько человек, которые могут работать официантами, уборщиками. Если хочешь.

— Хочу, — кивнул я. — Но с одним условием: никаких магических испытаний при приёме на работу. Просто люди, которые хотят работать.

— Без магии, — согласилась она. — Обычные люди. Ну, или почти обычные.

Мы договорились о деталях. Лира оказалась практичной, деловой, с хорошим пониманием, как работает бизнес в Блэквуде. Она говорила о налогах, поставках, клиентах, а я слушал и понимал, что сделал правильный выбор. Да, возможно, странный выбор — Альфа и Омега. Но, чёрт побери, это работало.

Когда мы закончили, Лира собралась уходить.

— Завтра приведу первых кандидатов на собеседование, — сказала она у двери. — И привезу образцы эля. Ты должен выбрать.

— Выберу, — пообещал я. — И, Лира?

— Да?

— Спасибо. За… честность.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. Потом вышла.

Я остался стоять посреди таверны, глядя на закрытую дверь. Боргар подошёл ко мне, скрестив руки.

— Альфа, а? — хмыкнул он. — Ну, хозяин, ты и вправду не простой. Даже ведьм подчинять умеешь.

— Я никого не подчинял, — возразил я. — Она сама предложила.

— Ну да, ну да, — не поверил гном. — Ладно, мне всё равно. Лишь бы платил вовремя. А теперь — к крыльцу. Солнце ещё высоко.

Он ушёл обратно к работе. Сильван подошёл ко мне.

— Она… искренняя, — тихо сказал эльф. — Усталая, но искренняя. Дерево чувствует.

— Я знаю, — ответил я. — И поэтому согласился.

Сильван кивнул и вернулся к своим брёвнам.

Я подошёл к окну, смотря на улицу. Солнце светило ярко. Воздух пах деревом, краской и… новыми возможностями.

«Альфа и Омега, — подумал я. — Двести миллионов лет, и вот — новые роли. Люций — хозяин таверны. Лира — его партнёр. Не ведьма, не демон. Просто два уставших существа, которые решили построить что-то вместе».

И знаете что? Это чувствовалось… правильно.

Я взял молоток, подошёл к Боргару.

— Давай покажешь, как правильно забивать гвозди. А то я, как Альфа, должен уметь всё.

Боргар фыркнул, но показал.

И я учился. Учился быть не Повелителем Ада, а просто Люцием. Хозяином таверны. Альфой, у которого есть Омега. И, возможно, будущим.

А завтра будут новые кандидаты, новый эль, новые проблемы.

Но сегодня — сегодня было хорошо.

И я забил свой первый ровный гвоздь.

После того как Лира ушла, а Боргар с Сильваном продолжили работу, я остался стоять посреди зала и огляделся. Стены — покрашены. Пол — ровный. Крыша — не протекает. Даже окна уже были вставлены (спасибо Сильвану и его магии дерева). Таверна больше не была развалиной. Она была… почти готовой.

И вот тут меня осенило: чёрт, нужно найти дизайнеров. И придумать название. И открываться уже. А то люди ждут.

Ну, я так думаю. Это далеко не факт — кто, собственно, ждёт открытия таверны на окраине Блэквуда, которой раньше не было? Но я надеюсь. Надежда — последнее, что умирает, даже у бывшего повелителя ада.

Я подошёл к стойке, которую Сильван почти закончил. Тёмное дерево, гладкое, с лёгкой резьбой по краям. Красиво. Но… пусто. Нужны полки, бокалы, бутылки, может, какая-то вывеска внутри. И снаружи — обязательно вывеска. С названием.

Название. «Люциева Таверна». Звучало гордо, но не слишком ли… откровенно? Не испугает ли местных? Хотя, с другой стороны, в Блэквуде ведьмы, эльфы, гоблины — может, и не испугаются. Да и Лира, кажется, приняла это название как данность.

Я вздохнул, почесал затылок. Дизайнеры. Где их взять? В аду у меня были демоны-архитекторы, которые специализировались на башнях из черепов и реках из лавы. Но для таверны в стиле «уютное деревянное заведение» они вряд ли подходили.

В этот момент дверь снова скрипнула. Я обернулся, ожидая увидеть Лиру, вернувшуюся что-то уточнить. Но нет. Вошла та самая русоволосая девушка из «Пьяного Гнома» — та, что вчера первой со мной заговорила. За ней — её подруга-брюнетка.

— Привет, новенький, — улыбнулась русоволосая. — Мы мимо шли, решили заглянуть. Уже почти готово, да?

— Почти, — кивнул я. — Что нужно?

— Просто посмотреть, — сказала брюнетка, оглядывая зал. — И… предложить помощь. Мы слышали, ты ищешь работников.

— Официанток, например, — добавила русоволосая. — Или хоть кого. Мы умеем. Я — Алиса, она — Вика.

Я изучал их секунду. Алиса — веснушчатая, с хитрой улыбкой. Вика — более серьёзная, но в глазах тоже блеск любопытства. Обе выглядели… адекватно. И, что важно, не демонами.

— А почему вы хотите здесь работать? — спросил я. — Место пока не раскрученное, зарплата… пока не знаю какая.

— Потому что скучно, — честно сказала Алиса. — В Блэквуде кроме «Пьяного Гнома» и пары лавок делать нечего. А тут — новое место. Новый хозяин. Интересно.

— И ты симпатичный, — добавила Вика, и в её глазах мелькнула игривость. — Это плюс.

Я сдержал улыбку. Флирт — это, конечно, приятно, но…

— Ладно, — сказал я. — Но сначала нужно таверну до конца оформить. Нужны дизайнеры. Вы знаете кого-нибудь, кто разбирается в… интерьерах?

Девушки переглянулись.

— Дизайнеры? — переспросила Алиса. — Ну… есть же Сильван. Он с деревом работает.

— Он уже работает, — сказал я. — Но нужен кто-то, кто придумает, как всё расставить, какие вещи добавить, чтобы было уютно.

Вика задумалась.

— А старуха Марта? Она шьёт шторы, ковры делает. И у неё вкус есть.

— Марта… — прикинул я. — А она не… ведьма?

— Нет, просто старуха, — засмеялась Алиса. — Но она делает красивые вещи. И недорого.

— И вывески тоже делает, — добавила Вика. — У неё сын — кузнец, буквы ковать умеет.

Вывеска. Название. Дизайн. Всё сходилось.

— Ладно, — кивнул я. — Приведите её ко мне. Или меня к ней. Как лучше?

— Мы её приведём, — сразу сказала Алиса. — Завтра. Если хочешь.

— Хочу, — согласился я. — И… насчёт работы. Если Марта сделает всё хорошо, и таверна откроется — вы наняты. Но без флирта на рабочем месте. По крайней мере, явного.

— Обещаем, — улыбнулась Вика, но в её взгляде я прочёл: «Посмотрим».

Они ушли, пообещав привести Марту завтра. Я остался один, снова глядя на почти готовую таверну.

«Люциева Таверна». Вывеска с кованными буквами. Шторы, может, тёмно-красные. Деревянные столы, свечи в подсвечниках, запах жареного мяса и эля.

И люди. Клиенты. Шум, разговоры, смех.

Я вдруг понял, что жду этого. По-настоящему жду. Не как повелитель, которому нужны подданные, а как хозяин, которому нужны гости.

Вечером пришла Лира. Не одна — с двумя молодыми парнями, которые выглядели крепкими, но немного робкими.

— Это — Гарри и Том, — представила она. — Могут быть уборщиками, разнорабочими. Опыта мало, но готовы учиться.

Я поговорил с ними. Простые парни, местные, ищут работу. Согласились на условия. Нанял.

Когда они ушли, я сказал Лире о дизайнерах и о Марте.

— Марта — хороший выбор, — одобрила она. — Она сделала интерьер в «Пьяном Гноме». И вывеску тоже. И… насчёт названия.

— «Люциева Таверна», — сказал я твёрдо. — Менять не буду.

— Я и не предлагаю, — улыбнулась она. — Просто думала, как обыграть. Может, не просто буквы, а… с символом. Не демоническим, конечно. Но чем-то особенным.

— Например?

— Например, кружка с пламенем внутри. Но не адским пламенем, а… тёплым. Как очаг.

Мне понравилось. Кружка с пламенем. Символ таверны, тепла, уюта. Без черепов и костей.

— Договорились, — кивнул я. — Скажешь Марте.

— Скажу.

Мы стояли молча, глядя на зал, который уже почти стал таверной.

— Когда откроемся? — спросила Лира.

— Через неделю, — решил я. — Если Марта управится с дизайном, а мы закупим эль и еду.

— Управится, — уверенно сказала Лира. — И клиенты придут. Я… почувствовала. Люди ждут нового места.

— Ты тоже так думаешь? — удивился я.

— Думаю, — кивнула она. — И не только я. Алиса и Вика уже по всему Блэквуду разнесли, что тут скоро откроется таверна «у того красивого новенького». Так что ждут.

Красивого новенького. Ну, хоть так.

— Ладно, — сказал я. — Тогда работаем. Завтра — Марта, дизайн, вывеска. Послезавтра — закупки. А через неделю… открываемся.

Лира кивнула, и в её глазах я увидел тот же огонёк, что горел во мне. Огонёк не власти, не доминирования, а… предвкушения. Предвкушения чего-то нового. Своего.

Она ушла. Я остался, сел на одну из новых лавок, смотрел на пустой зал, но уже представлял его полным людей. Шум, смех, звон бокалов.

«Люциева Таверна». Не ад, не трон из душ. Просто таверна. Моя таверна.

И, чёрт побери, я был почти счастлив.

А завтра будет дизайнер, вывеска и новые хлопоты.

Но сегодня — сегодня я просто сидел и улыбался. Потому что даже бывший повелитель ада имеет право на маленькую надежду.

И, возможно, на несколько клиентов.

Глава 4

Глава 4

Марта оказалась именно той, о которой говорили Алиса и Вика. Невысокая, сухонькая старушка с острыми глазами и руками, которые, казалось, чувствовали материал лучше, чем я когда-то чувствовал страдания грешников. Она пришла на следующее утро, осмотрела таверну, покивала, что-то пробормотала себе под нос, а потом вытащила из огромной сумки образцы тканей, эскизы и даже маленькую деревянную модельку вывески.

— «Люциева Таверна», — прочитала она, глядя на мои наброски. — Кружка с пламенем. Неплохо. Тёпло. Но… маловато.

— Маловато? — переспросил я.

— Да, — кивнула она. — Таверна как таверна. Дерево, эль, мясо. В Блэквуде таких… ну, одна есть. «Пьяный Гном». Конкуренция. А чтобы выделиться, нужно что-то особенное.

Я задумался. Выделиться. В аду я выделялся тем, что был самым могущественным. Но здесь… здесь другие правила.

И тут мне в голову пришла идея. Не знаю, откуда — может, из глубин памяти о древних королевских дворах, которые я когда-то разрушал. А может, просто из желания сделать что-то необычное.

— А что если… — начал я осторожно. — Что если в таверне все равны? Нет подразделения на аристократов и рабочих? Но… мы сделаем отдельный этаж для аристократии и интеллигенции. И отдельный зал для всех остальных. Чтобы мы выделялись. И… добавим бардов. Музыку, поэзию. Создадим атмосферу.

Марта прищурилась. Лира, которая стояла рядом, подняла бровь.

— Отдельный этаж для аристократов? — переспросила Лира. — В Блэквуде? Милая, тут аристократов можно по пальцам пересчитать. Лорд Виллард, который живёт в замке за лесом. Парочка магических учёных из Башни Знаний. И всё.

— Именно поэтому, — сказал я, чувствуя, как идея обрастает деталями. — Они будут чувствовать себя особенными. А обычные люди — в общем зале. Но оба зала будут связаны. Может, лестницей. И барды будут играть для всех. Иногда — внизу, иногда — наверху.

Марта медленно кивала, её глаза загорелись.

— Интересно… — протянула она. — Второй этаж у вас есть. Сейчас там просто пустое пространство. Можно сделать… не пафосно, но изящно. Кожаные кресла, низкие столики, камин. Книжные полки. Тихая музыка. А внизу — шумно, весело, просто.

— Да! — обрадовался я. — И барды могут переходить с этажа на этаж. Скажем, вечером они играют внизу для всех, а поздно вечером — наверху, для тех, кто хочет спокойной атмосферы.

Лира смотрела на меня, смесь удивления и одобрения в глазах.

— Ты думаешь, это сработает? — спросила она.

— Не знаю, — честно признался я. — Но это выделит нас. И… это честно. Не «все равны», но «все могут найти своё место». Аристократ может спуститься вниз, если захочет веселья. Простой фермер может подняться наверх, если хочет тишины. За дополнительную плату, конечно.

— За дополнительную плату, — кивнула Лира. — Это уже деловое мышление.

Марта уже рисовала в блокноте. Быстрые, уверенные линии. Лестница справа от входа. Нижний зал — просторный, с длинными столами, стойкой бара, небольшим помостом для бардов. Верхний этаж — более камерный, с балконом, выходящим в нижний зал, чтобы можно было смотреть оттуда.

— И барды… — задумчиво сказала я. — Я знаю парочку. Один — эльф, играет на лютне. Другая — девушка-человек, поёт баллады. Они ищут работу.

— Нанять, — решил я. — Пусть приходят на собеседование. И… может, не только барды. Рассказчики, поэты. Чтобы было не просто пить, но и слушать.

Лира улыбнулась.

— Ты создаёшь не таверну, а культурный центр, — заметила она.

— А почему нет? — пожал я плечами. — В аду культура ограничивалась воплями и стонами. Хочу чего-то более разнообразного.

В этот момент в таверну вошёл Боргар. Увидел Марту, кивнул ей (видимо, они были знакомы), потом услышал наш разговор.

— Отдельный этаж для аристократов? — фыркнул он. — И что, мне теперь наверх таскать бочки с элем? По лестнице? С моими-то ногами?

— Для верхнего этажа будет отдельный вход снаружи, — быстро сказала Марта, не отрываясь от эскиза. — И небольшой подъёмник для поставок. Не беспокойся.

— Подъёмник… — пробурчал Боргар, но, кажется, успокоился. — Ладно. Лишь бы платили. А то я аристократов терпеть не могу. Слишком много пафоса.

— Они будут платить больше, — заметил я. — А значит, и тебе смогу платить больше.

Гном задумался, потом кивнул.

— Логично. Тогда пусть приходят. Только чтобы не совали нос в мою работу.

Сильван, который как раз закончил полировать стойку, подошёл посмотреть на эскизы.

— Два уровня… — сказал он тихо. — Как дерево. Корни — внизу, в земле, где шум и жизнь. Ветви — наверху, где тишина и небо. Гармонично.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Дерево одобряет.

Марта закончила наброски, показала нам. Таверна на рисунке выглядела именно так, как я представлял: уютной, живой, с двумя разными, но связанными пространствами.

— Сделаю, — сказала она твёрдо. — Но нужно ещё мебель, ткани, светильники… И вывеску. Кружка с пламенем, а вокруг — узоры, напоминающие и корни, и ветви. Чтобы объединяло оба этажа.

— Идеально, — согласился я. — Сколько времени?

— Неделя, — ответила Марта. — Если помогут твои работники.

— Помогут, — пообещал я, глядя на Боргара и Сильвана. — Правда?

Боргар пробурчал что-то вроде «ладно», Сильван кивнул.

Лира тем временем уже составляла список бардов и рассказчиков, которых можно пригласить.

— Эльф Лориэн — хороший музыкант, но капризный. Девушка Элина — молодая, но талантливая. И есть ещё старик Громовус — он рассказывает легенды так, что мурашки по коже. Но он… странный.

— Странных не боимся, — сказал я. — Главное, чтобы не превращали таверну в цирк.

— Не превратят, — заверила Лира. — Я с ними поговорю.

Когда все разошлись — Марта за материалами, Лира за бардами, работники за своими делами, — я остался один в пустом зале. Но теперь он не казался пустым. В воображении я уже видел его наполненным: внизу — шумная толпа, смех, звон бокалов, музыка лютни. Наверху — тихие разговоры, шелест страниц, мягкий свет камина.

Два мира. Один под крышей. Как ад и рай, но без вражды. Просто разные потребности разных существ.

И я, Люций, бывший повелитель ада, буду стоять за стойкой (или иногда наверху, с кружкой эля) и наблюдать. Не править. Не командовать. Просто быть частью этого.

Чёрт, а ведь это могло сработать.

Я вышел на улицу, посмотрел на фасад таверны. Здесь будет висеть вывеска: «Люциева Таверна». Кружка с пламенем. Два этажа. Два мира.

И, возможно, третий — для тех, кто захочет просто побыть в тишине со своими мыслями.

«Неплохо для пенсии, — подумал я. — Даже очень неплохо».

А завтра начнётся новый этап: мебель, ткани, барды, подготовка к открытию.

Но сегодня — сегодня я стоял и улыбался, глядя на своё новое царство. Царство не из страха и страданий, а из дерева, музыки и надежды.

И, кто знает, может, даже аристократы оценят.

А если нет — ну, черт с ними. Главное, чтобы эль был хорошим. Идеи приходили ко мне как демоны на пиршество — быстро, шумно и иногда абсолютно безумно. Только что мы обсуждали два этажа и бардов, а теперь мой мозг, который двести миллионов лет занимался стратегиями вечной войны, внезапно переключился на… напитки и еду.

— Чёрт, — сказал я вслух, глядя на пустые полки за стойкой. — Да я же генератор идей! У нас будет не только эль.

Лира, которая как раз возвращалась с переговоров с бардами, остановилась у входа, подняв бровь.

— Что ещё? — спросила она осторожно, будто зная, что мой «генератор идей» может выдать что-то вроде «напиток из слёз феникса».

— Виски, — выпалил я. — Коньяк. Вина — красные, белые, розовые. Кальвадос. Коктейли. И из еды — стейки. Мясо. Всё такое. Не просто жареная картошка с колбасой, а… ресторанный уровень. Но в таверне.

Лира медленно кивнула, её лицо выражало смесь одобрения и опасения.

— Амбициозно, — сказала она. — Но ты понимаешь, что виски и коньяк в Блэквуде — это экзотика? Их везут издалека. Они дорогие. И не факт, что местные оценят. Они привыкли к элю и простому вину.

— Именно поэтому, — возразил я. — Мы их научим. Создадим спрос. Аристократы наверху будут пить коньяк. Богатые торговцы — виски. Обычные люди — эль и вино. У всех будет выбор.

— А кальвадос? — спросила Лира, и в её глазах мелькнула улыбка. — Ты вообще знаешь, что это?

— Якобы яблочный бренди, — сказал я, вспоминая какие-то обрывки знаний из прошлого. — Но если не знаем — научимся. Или найдём того, кто умеет.

В этот момент в таверну зашёл Боргар, неся очередную доску для крыльца. Услышав наш разговор, он фыркнул.

— Виски, коньяк… — пробурчал он. — А простой эль? Он будет? Или теперь только для пафосных господ?

— Эль будет, — успокоил я его. — И не один. Тёмный, светлый, возможно, медовый. А виски и коньяк — для тех, кто хочет чего-то особенного. И готов платить.

— Ну ладно, — Боргар поставил доску. — Только чтобы этот ваш коньяк не пахлёвал как адская смола. А то пить нельзя будет.

— Постараемся, — пообещал я.

Лира тем временем уже достала блокнот и начала делать записи.

— Виски можно попробовать заказать у гномов с Горных рудников. Они делают неплохой, хоть и грубоватый. Коньяк… это сложнее. Нужны связи с человеческими королевствами. Вино — у нас есть местные виноделы, но качество… среднее. А кальвадос… — она задумалась. — Кажется, одна ведьма в соседнем лесу делает что-то похожее. Но она странная.

— Странных не боимся, — повторил я свою мантру. — Главное — качество. И… коктейли. Мы можем придумать свои. С названиями.

— Названия? — Лира снова подняла бровь.

— Да. Например, «Адское пламя» — для острого коктейля. «Тихий вечер» — для успокаивающего. «Мечта барда» — для сладкого. Это привлечёт внимание.

— «Адское пламя» в таверне бывшего повелителя ада? — усмехнулась Лира. — Не слишком ли… прямо?

— Люди любят атмосферу, — пожал я плечами. — И если они будут думать, что это просто метафора — пусть думают. А мы будем знать правду.

Мы обсудили детали. Лира оказалась прекрасным практиком: она знала поставщиков, цены, возможности. Я генерировал идеи, она отсеивала нереальные и находила способы реализовать остальные.

— С едой проще, — сказала она. — Стейки, мясо — фермер Гаррет может поставлять хорошую говядину. Но нужен повар. Не просто кухарка, а кто-то, кто умеет готовить стейки правильно.

— Ищем, — кивнул я. — Может, в Блэквуде есть повар, который устал работать в «Пьяном Гноме» и хочет чего-то большего.

— Есть, — сказала Лира. — Дворф по имени Бренд. Он работает у гномов, но мечтает о своей кухне. Я с ним поговорю.

— Отлично. И… десерты? — спросил я, чувствуя, как генератор идей снова запускается.

— Позже, — остановила меня Лира, улыбаясь. — Давай сначала с основным меню разберёмся. А то ты ещё про закуски из магических существ начнёшь предлагать.

— Эээ… — я замялся. — Это плохая идея?

— Очень, — твёрдо сказала Лира. — Мы же не хотим, чтобы нас обвинили в нарушении закона о защите магических существ. Особенно ведьм.

— Ладно, ладно, — сдался я. — Без магических закусок.

Сильван, который наблюдал за нашим обсуждением, тихо сказал:

— Дерево говорит, что разнообразие — это хорошо. Но корни должны быть крепкими. Эль — как корни. Остальное — как ветви.

— Мудро, — согласился я. — Значит, эль — основа. А всё остальное — дополнение.

К концу дня у нас был план:

1. **Напитки:** - Эль: тёмный, светлый, медовый (местная пивоварня) - Виски (гномы с Горных рудников) - Вино (местные виноделы, плюс возможно импортное) - Коньяк (нужно искать поставщиков) - Кальвадос (странная ведьма в лесу) - Коктейли (собственные рецепты, названия)

2. **Еда:** - Стейки (фермер Гаррет, повар Бренд) - Жареное мясо, колбаски, картошка - Простые закуски (сыр, хлеб, соленья) - Позже — десерты

3. **Персонал:** - Повар (Бренд, если согласится) - Бармен (я сам, плюс может кто-то на подхвате) - Официантки (Алиса и Вика) - Уборщики (Гарри и Том) - Барды (Лориэн, Элина, Громовус)

Лира сложила блокнот.

— Завтра начинаем закупки и переговоры, — сказала она. — И, Люций?

— Да?

— Ты действительно генератор идей. Иногда безумных, но… интересных. Главное — не предлагай ввести dress code для клиентов. Особенно для гоблинов.

— О, — я улыбнулся. — А я как раз думал…

— Нет, — прервала она. — Просто нет.

Я засмеялся. Ладно, dress code отменялся. Пока.

Когда Лира ушла, я остался один в таверне, глядя на пустую стойку, которая скоро должна была заполниться бутылками, бокалами, кружками. Эль, виски, коньяк, вино… И стейки на гриле, запах жареного мяса…

«Люциева Таверна». Не просто пивная. Место, где каждый найдёт что-то своё. Где гном сможет выпить свой любимый эль, а аристократ — коньяк. Где можно послушать балладу или просто поболтать с друзьями.

И я, Люций, буду стоять за стойкой, наливать напитки, иногда болтать с гостями, иногда просто наблюдать.

Двести миллионов лет адской власти — и вот, я волнуюсь о том, будет ли достаточно хорошего виски.

Но знаете что? Это волнение было приятным. Человеческим. Настоящим.

Я вышел на крыльцо (которое Боргар почти достроил), глядя на закат. Воздух пахло свежим деревом и надеждой.

«Генератор идей, — подумал я. — Ну что ж, хоть в пенсии не скучаю».

А завтра — закупки, переговоры, новые хлопоты.

Но сегодня я просто стоял и улыбался, представляя, как скоро здесь будет шумно, вкусно и… живо.

И, чёрт побери, я ждал этого как никогда раньше.

Даже адские пиршества не могли сравниться с anticipation простой таверны.

Но это уже другая история.

Глава 5

Глава 5

Мысли о меню, напитках и поставках крутились в моей голове, как демоны в вихре. Эль, виски, коньяк, вино… И тут я вспомнил про **мёд**. Не просто пчелиный мёд, а **напиток** — тот самый, что боги Асгарда пьют веками. Медовуха божественного качества! Это же была бы изюминка таверны! Но где взять такое количество?

И тут меня осенило. Не просто осенило — ударило, как молния. Которую, кстати, один знакомый часто метает.

— Чёрт побери, — пробормотал я, останавливаясь посреди зала. — У меня же есть должники.

Лира, которая как раз проверяла список поставщиков, подняла голову.

— Должники? — переспросила она. — Какие должники? Ты же только переехал.

— Не те должники, — махнул я рукой. — Старые. Очень старые. Ещё со времён, когда я… ну, работал по основной специальности.

Она прищурилась, понимая, о чём я.

— Демоны? — спросила она осторожно.

— Хуже, — усмехнулся я. — Боги.

Лира замерла. Видимо, даже для ведьмы, которая выдаёт себя за главу округа, фраза «у меня в должниках боги» была несколько неожиданной.

— Конкретнее? — наконец выдохнула она.

— Один бог Асгарда, — сказал я, вспоминая те давние события. — Не буду называть имён, но у него есть молот. И склонность к драматизму. Я его когда-то… вытащил из одной неприятной ситуации. С участием ётунов, пары змеев и одного очень обидчивого великана. Он тогда поклялся, что если что понадобится — обращайся. Ну, я и обращусь.

— Зачем? — спросила Лира, уже предчувствуя нечто масштабное.

— За **мёдом**, — ответил я просто. — **Напитком, тем самым, что боги пьют. Десятки тысяч бочек попрошу. И пусть он их принесёт лично. Долг есть долг.**

Наступила тишина. Лира смотрела на меня так, будто я только что предложил покрасить стены в радужные цвета и пригласить на открытие стаю единорогов.

— Ты… хочешь попросить у бога грома и молний… **десятки тысяч бочек божественного мёда-напитка?** — медленно произнесла она.

— Ну да, — кивнул я. — У них в Асгарде этого добра — море. И он, кстати, сильный — донесёт. **И должен. Обещание есть обещание.**

Лира закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Видимо, её Омега-натура боролась с желанием сказать, что это самая безумная идея за всю историю таверн.

— И как ты собираешься его… вызвать? — наконец спросила она.

— О, это просто, — сказал я. — У нас же есть договорённость. Достаточно позвать. Громко.

Я вышел на улицу. Боргар как раз заканчивал крыльцо, Сильван полировал перила. Увидев моё решительное лицо, они остановились.

— Что-то не так, хозяин? — спросил Боргар.

— Всё хорошо, — ответил я. — Просто вызываю старого знакомого. Отойдите немного.

Они переглянулись, но отошли. Лира вышла следом, скрестив руки на груди, с выражением «ну, посмотрим».

Я встал посреди дороги, посмотрел на небо. День был ясный, облака белые, пушистые. Не очень-то похоже на атмосферу для вызова бога грома. Но что поделать.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Не на силе — на памяти. На том обещании. На связи, которая была заключена тогда, века назад.

— Эй, — сказал я громко, но без крика. — Ты, с молотом. Помнишь, кто тебя вытащил из той истории с ётунами? Я тут открываю таверну. Нужен **мёд. Напиток. Десять тысяч бочек. Может, больше. Пора отдавать долг.**

Повисла тишина. Где-то щебетали птицы. Боргар фыркнул. Лира вздохнула.

И вдруг небо потемнело. Не полностью — будто туча набежала именно над нашим участком. Прозвучал гром. Не громкий, больше похожий на отдалённое ворчание.

И из этой тучи спустилась… нет, не молния. Фигура. Высокая, мощная, в доспехах, с рыжей бородой и молотом в руке. Он приземлился передо мной, слегка пригнув колени. Земля дрогнула.

Боргар выронил молоток. Сильван замер. Лира просто смотрела, широко раскрыв глаза.

— Люцифер, — произнёс бог, и его голос звучал как отдалённый гром. — Ты звал?

— Тор, — кивнул я, улыбаясь. — Привет. Да, звал. Про долг помнишь?

Тор нахмурился, его голубые глаза изучали меня, потом таверну, потом Лиру и работников.

— Помню, — сказал он. — Но я не ожидал, что ты… откроешь таверну.

— Пенсия, — пожал я плечами. — Всем надоедает вечность. Кстати, познакомься — это Лира, мой партнёр. Боргар и Сильван — работники.

Тор кивнул каждому, слегка ошеломлённый. Лира попыталась сделать респектабельный поклон, но выглядело это немного комично.

— И что тебе нужно? — спросил Тор, возвращаясь к делу. — Обычно, когда зовут… ожидают битвы, помощи в войне, что-то эпическое.

— **Мёд. Напиток. Тот, что у вас в Асгарде льётся рекой**, — сказал я. — **Десять тысяч бочек. Для таверны. Ты же обещал помочь, когда понадобится. Вот и понадобилось. Долг есть долг.**

Тор замер. Его борода, казалось, даже задрожала от недоумения.

— **Десять тысяч бочек мёда-напитка?** — переспросил он. — Ты, Повелитель Ада, звал меня за… **десятью тысячами бочек мёда?**

— Да, — кивнул я. — **И чтобы ты лично принёс. В Асгарде его много, я знаю. Так что это не проблема. А обещание — есть обещание.**

Наступила пауза. Потом Тор… рассмеялся. Громко, раскатисто, так, что стекла в окнах задребезжали.

— Ха! — воскликнул он. — **Десять тысяч бочек! Ладно! У нас действительно этого добра — завались. Идунн только успевает готовить. Десять тысяч — так десять тысяч.** Принесу. **Лично. Через три дня.** Но, Люцифер…

— Да?

— В следующий раз, если понадобится что-то ещё… может, предупредишь заранее? А то я был на совете богов. Пришлось уйти посреди дискуссии о судьбе мидгардских героев.

— Обещаю, — улыбнулся я. — И, Тор?

— Что?

— Заходи как-нибудь. Эль у меня будет отличный. **И твой мёд — главный напиток таверны.**

Тор кивнул, ещё раз окинул взглядом таверну, потом взмахнул молотом. Раздался гром, и он исчез в облаке, которое так же быстро рассеялось. Небо снова стало ясным.

Я обернулся. Боргар, Сильван и Лира смотрели на меня с одинаковым выражением лица — смесь шока, восхищения и «что это только что было?».

— Ну что, — сказал я. — **С мёдом-напитком вопрос решён. Десять тысяч бочек. Через три дня.** Осталось только дождаться поставки.

Лира первой пришла в себя.

— Ты… ты только что вызвал бога Асгарда… чтобы попросить **десять тысяч бочек божественного мёда-напитка** для таверны, — произнесла она медленно. — И он согласился. **Потому что долг есть долг.**

— Ну да, — кивнул я. — Я же говорил — должник. И обещание есть обещание. **Даже у богов. Особенно у богов.**

Боргар фыркнул, поднимая молоток.

— Ну, хозяин, ты даёшь. С богами торгуешься как на рынке. **Десять тысяч бочек… это ж на десяток таверн хватит.**

— Значит, будет что продавать, — улыбнулся я.

Сильван тихо сказал:

— Дерево говорит, что мёд… будет **очень крепким. И волшебным. Оно довольно, но предупреждает — слишком много не пить.**

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — А теперь, ребята, работаем. Через три дня у нас будет **море мёда-напитка.** А через неделю — открытие. И да, — я посмотрел на Лиру, — теперь у нас будет **главный козырь — божественный мёд от самого Тора.**

Лира покачала головой, но улыбка тронула её губы.

— Альфа, ты действительно не перестаёшь удивлять, — сказала она. — Вызывать богов за **десятью тысячами бочек напитка… это уже не уровень, это эпический уровень.**

— Я же генератор идей, — напомнил я. — И использую все ресурсы. **Особенно если эти ресурсы — боги, которые должны.**

Мы вернулись в таверну. Воздух снова пах деревом, краской и… теперь ещё и ожиданием **огромной поставки божественного мёда-напитка.**

Я подошёл к стойке, представил на полках бесчисленные бочки с золотистым напитком. И улыбнулся.

«Люциева Таверна». С элем, виски, коньяком, вином… и **десятью тысячами бочек мёда-напитка от богов Асгарда.** Неплохо. Даже очень неплохо.

А завтра — новые переговоры, новые идеи, новые хлопоты.

Но сегодня я просто стоял и наслаждался моментом. Потому что даже боги могут быть полезны в простом таверном бизнесе.

Главное — правильно попросить.

И напомнить о долгах.

**Особенно когда долг — это десять тысяч бочек божественного мёда.** Три дня пролетели как один миг — если, конечно, не считать того, что за эти три дня мы успели закончить крыльцо, полностью оформить оба этажа, нанять повара Бренда и принять на работу бардов. А ещё — постоянно поглядывать на небо в ожидании грозы.

И вот, на четвёртый день, небо над Блэквудом потемнело так, словно сама ночь решила навестить день. Тучи сгустились, зарокотал гром, но это был не обычный гром — в нём слышались отзвуки рогов, бряцание доспехов и… хихиканье. Да, именно хихиканье.

— Кажется, их несколько, — тихо сказала Лира, стоя у окна.

Я вышел на крыльцо. За мной высыпали все: Боргар, Сильван, Бренд, Алиса, Вика, даже старик Громовус. Все смотрели на небо.

Молния ударила в землю в десяти шагах от таверны — не разрушительно, а как портал. Из неё вышли трое.

**Тор** — первый, с молотом в руке, в плаще, лицо серьёзное, но в глазах искра. **Локи** — рядом, улыбаясь своей хитрой, многослойной улыбкой, одетый в зелёное, с блеском в глазах. **Один** — позади, с одним глазом, в плаще, с посохом, смотрящий на мир так, будто уже знает всё, что произойдёт.

За ними, как по волшебству, материализовались **бочки**. Десять тысяч бочек, выстроившихся в идеальные ряды вдоль дороги. Каждая — размером с гнома, из тёмного дерева, с кованными обручами и знаком Асгарда.

Тишина. Такую тишину я не слышал со времён, когда все демоны в аду замерли, увидев, как я впервые вышел из трона.

Потом **полнейший шок** охватил всех присутствующих.

Боргар выронил молот. Он, гном, который ничего не боится, стоял с открытым ртом. Сильван замер, его эльфийское спокойствие дало трещину — глаза стали размером с блюдца. Лира побледнела, её рука непроизвольно поднялась к горлу. Алиса и Вика вцепились друг в друга, шепча: «Это же… боги…» Бренд-дворф перекрестился (хотя я не уверен, что дворфы верят в тех же богов). Громовус прошептал: «Легенды ожили…»

А я… я улыбнулся. Потому что это были старые знакомые. Очень старые.

— Люцифер, — сказал Тор, делая шаг вперёд. Его голос прокатился как раскат грома. — **Ну что, давай опробуем — и эль твой, и мёд мой. Но сначала мёд, а потом эль. Я не пьянею, ты это знаешь.**

— Знаю, — кивнул я. — Всегда удивлялся этому.

— **Взял самый лучший мёд для тебя, — продолжал Тор. — Немного поссорился с отцом своим Одином — он говорил, что десять тысяч бочек для смертных — это слишком. Но я напомнил ему о долге. И… он согласился.** Ворчал, но согласился.

Один, услышав это, фыркнул. Его единственный глаз сверкнул.

— Долг есть долг, — сказал Один, его голос был глубже, чем гром, и мудрее, чем вековые камни. — **И я помню, что ты сделал для Асгарда, Люцифер. Даже если теперь ты… трактирщик.**

— Пенсионер, — поправил я. — Приятно видеть тебя, Один.

— И тебя, — кивнул он.

Локи тем временем уже подошёл к бочкам, похлопал одну из них.

— **Десять тысяч, — сказал он, и в его голосе звучала лёгкая насмешка. — Тор всегда перебарщивает. Но мёд действительно хорош. Я сам немного… подсластил пару бочек. Для остроты ощущений.**

— Надеюсь, не ядом, — сухо заметил я.

— О, нет-нет, — Локи улыбнулся ещё шире. — Просто лёгкая иллюзия. Чтобы тем, кто выпьет, казалось, что они летают. Безопасно. Почти.

Я вздохнул. С Локи всегда так.

Тор между тем беспокоился о другом. Он посмотрел на дверь таверны, которая по сравнению с ним выглядела как вход в нору.

— **И я надеюсь, я пролезу в этот маленький проход, а то разрушать не хочется, — сказал он. — А то отец скажет, что я всегда всё ломаю.**

— Пролезешь, — заверил я. — Мы… э-э-э… расширили.

На самом деле, не расширяли. Но я надеялся на чудо. Или на аккуратность Тора.

Тор наклонился, протиснулся внутрь. Локи последовал за ним легко, как тень. Один вошёл последним — не сгибаясь, но каким-то образом его огромная фигура просто… вошла, не задев косяков. Магия, наверное.

Внутри таверны стало тесно. Боги заняли почти весь центральный зал. Все остальные стояли по углам, всё ещё в шоке.

Тор сел на самый крепкий стул (стул скрипел, но выдержал), Локи пристроился на стойке бара, Один остался стоять, опираясь на посох.

— Так, — сказал Тор. — **Где твой эль? Но сначала — мёд.**

Я подал ему ковш мёда из ближайшей бочки. Тор выпил, удовлетворённо крякнул.

— Теперь эль, — сказал он.

Я налил ему кружку нашего лучшего тёмного эля. Тор выпил, задумался.

— Неплохо, — решил он. — **Земной. Простой. Но честный. Мой мёд — лучше, конечно.**

— Согласен, — улыбнулся я.

Локи тем временем уже исследовал бар.

— Интересное местечко, — сказал он. — **Уютно. Маленько, но уютно. И… полное смертных, которые до сих пор не могут поверить, что видят нас.** — Он посмотрел на Лиру, Боргара, остальных. — Расслабьтесь, мы не кусаемся. Ну, я иногда кусаюсь, но только если очень попросить.

Алиса издала звук, похожий на писк. Вика крепче вцепилась в подругу.

Один тем временем подошёл к окну, смотрел на улицу.

— Ты выбрал тихое место, Люцифер, — сказал он. — **После всех битв, после всего шума… тишина. Интересный выбор.**

— Я устал от шума, — честно ответил я.

— Понимаю, — кивнул Один. — **Иногда и боги устают.**

Мы поговорили ещё несколько минут — о старых временах, о новых планах, о том, как изменились миры. Тор рассказал о проблемах с ётунами, Локи пошутил над всем подряд, Один говорил мало, но каждое его слово имело вес.

Потом они собрались уходить.

— Мёд твой, Люцифер, — сказал Тор, поднимаясь. — **Десять тысяч бочек. Пользуйся. Если понадобится ещё — зови. Но предупреждай заранее.**

— И осторожнее с теми, что подсластил, — добавил Локи. — **Они… с сюрпризом.**

— Спасибо, — сказал я. — Заходите, если будет время.

— Возможно, — улыбнулся Один. — **Интересно посмотреть, что выйдет из этой… таверны.**

Они вышли. Тор снова протиснулся в дверь, Локи вышел легко, Один просто прошёл сквозь стену (буквально). На улице их окружила молния, и они исчезли.

Бочки остались.

Минуту стояла тишина. Потом все разом заговорили.

— **ЭТО БЫЛИ БОГИ!** — выкрикнула Алиса. — **НАСТОЯЩИЕ! Я ВИДЕЛА ОДИНА! ЕГО ГЛАЗ!**

— **И ЛОКИ, — добавила Вика. — ОН СМОТРЕЛ НА МЕНЯ, И Я ПОЧУВСТВОВАЛА, ЧТО ОН ЗНАЕТ ВСЕ МОИ СЕКРЕТЫ.**

Боргар наконец поднял свой молот.

— **Хозяин, — сказал он, и в его голосе впервые за всё время звучало настоящее уважение. — ТЫ ЗНАКОМ С БОГАМИ. ЛИЧНО.**

— Бывалые времена, — скромно сказал я.

Лира подошла ко мне, её глаза всё ещё были широко раскрыты.

— **Альфа, — прошептала она. — Ты… ты действительно не простой. Даже для бывшего повелителя ада.**

— Я просто старый, — улыбнулся я. — И у меня длинная история.

Сильван тихо сказал:

— **Дерево говорит… что сегодня к нему прикасалась сила, которая старше звёзд. Оно… потрясено.**

— Всем нам есть чему потрястись, — согласился я. — **Но теперь у нас есть десять тысяч бочек мёда-напитка от богов. И, кажется, мы только что получили лучшую рекламу в истории Блэквуда.**

Мы начали перетаскивать бочки в подвал. Работали все, но теперь с новым энтузиазмом — ведь каждая бочка была наполнена не просто мёдом, а легендой.

К вечеру мы управились с частью. Остальные решили оставить на улице под защитными заклинаниями Лиры.

Я сидел за стойкой, держа в руках маленький бочонок мёда. Лира сидела напротив.

— Ну что, — сказал я. — **Десять тысяч бочек. Три бога. И полнейший шок всех присутствующих. Неплохо для подготовки к открытию.**

— Неплохо? — Лира засмеялась. — **Это эпично. Клиенты будут ломиться, чтобы попробовать «тот самый мёд, который привёз сам Тор». А если кто-то узнает, что здесь были Один и Локи…**

— Будем держать в секрете, — сказал я. — **Пусть это будет нашей… инсайдерской информацией.**

Мы выпили по чаше мёда. Напиток богов согрел, дал сил и… надежды.

И я понял: моя таверна становилась не просто местом, где подают эль. Она становилась местом, где пересекаются миры. Где боги могут зайти выпить, а смертные — почувствовать вкус легенды.

И это было именно то, что я хотел.

**Место, где все равны — и демоны, и боги, и простые люди. За одним столом. За одной кружкой.**

А завтра — подготовка к открытию. Но сегодня — сегодня я сидел и улыбался, глядя на бочки с мёдом и вспоминая удивлённые лица своих работников.

**Потому что даже в пенсии можно устроить небольшое волшебство.**

**Особенно если у тебя в гостях — сам Один.**

Глава 6

Глава 6

День перед открытием должен был быть днём спокойной подготовки, уверенных проверок и предвкушения. Он стал днём хаоса, паники и одного простого вопроса, который я повторял как мантру:

— **Где всё, чёрт возьми?!**

Я стоял посреди подвала, окружённый десятью тысячами бочек мёда от Тора, и понимал, что кроме этого мёда и нашего скромного эля, у нас **ничего не было**.

**Виски?** Нет. **Коньяк?** Нет. **Кальвадос?** Нет. **Коктейли?** Нет ингредиентов. **Стейки, мясо?** В холодильнике лежало три килограмма говядины, которые выглядели так, будто их жевали, а потом выплюнули.

Я поднялся наверх, где уже вовсю кипела деятельность. Боргар вешал последние светильники, Сильван полировал столы, Алиса и Вика расставляли бокалы, Бренд-повар смотрел на пустую кухню с выражением человека, которого попросили приготовить пир из воздуха.

— **Лира!** — позвал я, и в моём голосе прозвучала та самая нотка, от которой когда-то трепетали демоны.

Она появилась из-за угла, держа в руках список.

— **Альфа?** — спросила она спокойно.

— **Где виски? Где коньяк? Где кальвадос? Где, в конце концов, мясо для стейков?** — выпалил я. — **Завтра открытие! У нас будут гости! А у нас только эль и мёд! И три килограмма мяса, которое, кажется, уже слышало предсмертные крики коровы!**

Лира посмотрела на список, потом на меня, и её лицо оставалось спокойным.

— **Поставщики подвели, — сказала она просто. — Гномы с Горных рудников задержались с виски — у них проблемы с рекой. Коньяк из человеческих королевств не прошёл таможню из-за какого-то нового закона. Кальвадос от ведьмы… она сказала, что передумала и уехала в путешествие. А мясо… фермер Гаррет заболел. Его коровы, кажется, тоже.**

Я закрыл глаза, пытаясь не вспоминать, как в аду я мог просто щёлкнуть пальцами — и всё необходимое появлялось. Но я обещал себе не использовать силы. Не нарушать правила.

— **Что будем делать?** — спросил я, уже чувствуя, как паника подкрадывается. — **Открываться с элём и мёдом? Это же… скучно!**

В этот момент в таверну вошёл Боргар. Услышав наш разговор, он фыркнул.

— **Хозяин, а зачем всё это пафосное? Эль — отличный напиток. Мёд — божественный. Чего ещё надо? Люди придут выпить, поесть, пообщаться. Не всё же им виски пить.**

— **Но мы обещали разнообразие!** — возразил я. — **Мы создавали образ! Два этажа, барды, культурный центр… а на практике — эль и мёд.**

Лира положила список на стойку.

— **Есть решение, — сказала она. — Но тебе оно не понравится.**

— **Что?** — спросил я, готовый на всё.

— **Магия, — просто сказала Лира.**

Я замер.

— **Ты же сказала… никакой незаконной магии. Правила.**

— **Это не незаконная магия, — улыбнулась она. — Это… творческая адаптация. У меня есть связи. И кое-какие запасы.**

Она вышла на улицу, вернулась через десять минут с… незнакомцем. Высокий, худощавый мужчина в плаще, с сумкой, полной склянок и бутылок.

— **Это Элрик, — представила Лира. — Алхимик. Он умеет создавать… аналоги.**

— **Аналоги?** — переспросил я.

— **Да, — кивнул Элрик. Его голос звучал как шёпот листьев. — Я могу создать напитки, которые по вкусу и эффекту будут неотличимы от виски, коньяка, кальвадоса. Но они будут сделаны из… местных ингредиентов. С добавлением лёгкой магии для вкуса.**

— **Это законно?** — спросил я, глядя на Лиру.

— **В Блэквуде нет закона, запрещающего магические напитки, если они не вредят здоровью, — ответила она. — А Элрик гарантирует безопасность.**

— **Гарантирую, — кивнул алхимик. — И мясо… у меня есть кое-что и на этот счёт.**

Он достал из сумки несколько небольших кусков мяса, которые выглядели свежими, сочными, идеальными для стейков.

— **Иллюзия?** — спросил я.

— **Преображение, — поправил Элрик. — Обычное мясо, усиленное магией для вкуса и нежности. Никто не отличит от лучшей говядины.**

Я смотрел на него, потом на Лиру, потом на пустые полки. Чёрт, у меня не было выбора.

— **Ладно, — сдался я. — Но только на первое время. Пока не найдём нормальных поставщиков.**

— **Конечно, — улыбнулась Лира.**

Элрик принялся за работу. Он расставил на стойке склянки, начал смешивать ингредиенты, шепча заклинания. Через час у нас было: - **«Виски»** — тёмный, с дымным послевкусием. - **«Коньяк»** — янтарный, с нотками ванили и дуба. - **«Кальвадос»** — лёгкий, яблочный, с едва уловимой магической искоркой. - **Основа для коктейлей** — несколько видов, которые можно было смешивать.

А на кухне Бренд уже жарил «стейки», которые пахли так божественно, что у меня слюнки потекли.

— **Ингредиенты?** — спросил я у Элрика.

— **Секрет, — улыбнулся он. — Но гарантирую — безопасно. И вкусно.**

К вечеру у нас было полноценное меню. Да, не совсем то, что мы планировали, но… работающее.

Лира подошла ко мне, когда Элрик ушёл, пообещав вернуться, если понадобится.

— **Ну что, Альфа?** — спросила она. — **Доволен?**

— **Доволен, — вздохнул я. — Но чувствую себя немного… мошенником.**

— **Мы не мошенники, — сказала Лира. — Мы импровизаторы. И, кстати, мёд от Тора — это настоящий божественный продукт. Эль — наш, честный. А остальное… ну, творческий подход.**

Она была права. Главное — чтобы гостям было хорошо. А вкус… вкус, судя по пробе, был отличным.

Мы провели последнюю проверку. Всё было готово: - **Нижний зал** — просторный, с длинными столами, готовый принять толпу. - **Верхний этаж** — уютный, с кожаными креслами, камином, готовый для аристократов и тех, кто хочет тишины. - **Бар** — полный напитков (хоть и не совсем тех, что планировали). - **Кухня** — готовая готовить стейки, мясо и закуски. - **Барды** — Лориэн (эльф с лютней), Элина (певица) и Громовус (сказитель) ждали своего часа. - **Персонал** — Алиса, Вика, Гарри, Том, Бренд — все на своих местах.

Я вышел на крыльцо, глядя на вывеску: «Люциева Таверна». Кружка с пламенем. Два этажа. Два мира.

Завтра это всё оживёт. Будут гости, шум, музыка, разговоры. И, возможно, проблемы. Но сегодня…

Сегодня я стоял и смотрел на свою таверну — ту, что была когда-то развалиной, а теперь стала местом, о котором я мечтал. Местом, где будут пересекаться миры, где боги могут оставить мёд, а алхимик — создать виски. Местом, где демон на пенсии нашёл свой покой.

— **Неплохо, Люций, — прошептал я сам себе. — Неплохо для первого предприятия.**

Лира вышла ко мне, поставила на перила две кружки — одну с элём, другую с «виски» от Элрика.

— **Завтра, — сказала она, поднимая кружку.**

— **Завтра, — кивнул я.**

Мы выпили. Эль был честным, «виски» — интересным. Но главное — было предвкушение.

И я понял, что даже если не всё идёт по плану, даже если приходится импровизировать… это того стоит.

Потому что это моя таверна. Моё новое начало.

А завтра… завтра будет первый день.

**И, чёрт побери, я был готов.**

Мы стояли с Лирой перед почти готовой таверной, и меня грызла одна мысль. Да, открытие. Но не просто открытие. Я хотел торжественное. Эпическое. Такое, чтобы в Блэквуде запомнили на века.

Я посмотрел на Лиру. — Торжественное открытие, — сказал я. — С богами. Асгардскими. Лира вздохнула. — Опять твой "генератор идей"? Как ты собрался их пригласить? Отправить письмо с совой? — Проще, — сказал я, вспоминая. — Они же были здесь **вчера**. Тор, Локи, Один. Когда мёд приносили. — Десять тысяч бочек, — кивнула Лира. — Которые до сих пор в подвале лежат. Все десять тысяч. Мы их за сто лет не распродадим. — Именно, — улыбнулся я. — Они нам... ну, не должны, но связь свежая. И они меня слышат.

Лира смотрела на меня с недоверием. — И что ты собираешься делать? — Кричать, — честно ответил я. — Просто крикнуть в небо. Они боги. Услышат.

Лира закрыла глаза, будто молясь о терпении. — Ты серьёзно? Крикнуть в небо? Люций, это не ад, где твой приказ разносят демоны-посыльные. Это Блэквуд. — Попробуем, — сказал я и вышел на середину улицы перед таверной.

Я поднял голову к небу, которое начинало розоветь от заката. Собрался с мыслями. Двести миллионов лет командования давали определённые навыки в проекции голоса. Но сейчас нужно было не приказывать, а... приглашать. С напоминанием.

Я сделал глубокий вдох и крикнул так, чтобы, казалось, дрогнули верхушки деревьев:

— ТОР! ЛОКИ! ОДИН! Вы мне **вчера** десять тысяч бочек мёда приносили! Они всё ещё в подвале, даже не распакованы! Я открываю таверну! Приходите на открытие — мёдом угощу! И не только!

Эхо прокатилось по лесу. Птицы вспорхнули. Где-то вдалеке залаяла собака. Лира стояла рядом, скрестив руки, с выражением "ну и ну" на лице.

Тишина. Ничего.

— Видишь? — сказала Лира. — Они... Она не договорила. Небо на западе вдруг потемнело, хотя закат должен был быть золотым. Потом сверкнула молния — не с неба, а будто из-за горизонта. И гром. Но не раскатистый, а весёлый, почти смеющийся.

И из этого грома появились они. Сначала — Тор на своей колеснице с козлами. Потом — Локи, вынырнувший из тени как будто из ниоткуда. И наконец — Один, возникший в клубе тумана, с одним глазом, горящим интересом.

Тор приземлился прямо передо мной, его колесница оставила лёгкие борозды на грунте. — Люций! — прогремел он. — Мёд говоришь? Тот самый, что мы **вчера** приносили? Он ещё не прокис? — Не прокис, — ответил я. — **Ещё даже тёплый, наверное**. Или просто хороший мёд. Локи уже осматривал таверну. — О, похоже на что-то стоящее! И ты говоришь, открытие? С элем? Или с тем твоим... как его... "виски"? — Со всем, — сказал я. — Эль, виски, коньяк, еда. И мёд, конечно. Вас ждём завтра на закате. Со всем пантеоном, если хотите. Один кивнул, его единственный глаз сверкнул. — Мы только вчера мёд принесли, а ты уже открываешь таверну? Работаешь быстро. Придём. **Интересно, как ты его за сутки сумел оформить**. — Магия адаптации, — улыбнулся я. — И трудолюбивые работники. Боги исчезли так же быстро, как появились. Лира стояла рядом, её рот был слегка приоткрыт. — Сработало, — наконец сказала она. — Ты просто крикнул... и они пришли. — Я же говорил, — улыбнулся я. — Они боги. Им скучно. А тут — повод развеяться. **И мёд свой свежий проверить.**

Известие о том, что на открытие придут боги, разнеслось мгновенно. Подготовка пошла в утроенном темпе. Боргар ворчал, что "теперь точно крыльцо не выдержит", но работал усерднее. Сильван шептал дереву, что "великие духи" посетят таверну. Алиса и Вика репетировали поклоны. Повар Бренд клялся, что его стейки будут достойны Вальгаллы.

А в подвале действительно стояли те самые десять тысяч бочек мёда — золотистого, густого, с лёгким магическим сиянием. **Принесённые буквально вчера.** Мы достали несколько бочек для праздника.

Закат следующего дня. У таверны собралась, кажется, половина Блэквуда. И вот — появились боги. Не только Тор, Локи и Один, но и Фрейя, Фригг, Хеймдалль, Сиф, даже скандинавские богини судьбы — норны. Вся эта свита вошла в таверну под восхищённые вздохи толпы.

Пир удался на славу. Боги пробовали всё — и эль, и "виски", и стейки, и, конечно, тот самый мёд. Тор выпил мёда больше всех, хваля его свежесть. Локи устроил несколько безобидных иллюзий для развлечения публики. Один произнёс благословение таверне, ударив копьём Гунгнир об пол — от удара по стенам пробежали золотые руны, которые затем медленно погасли, оставив ощущение защиты.

— Пусть эта таверна будет местом, где стираются границы! — провозгласил Один. — Где бог и смертный могут разделить трапезу! Тор добавил, ударив молотом: — И где мёд всегда будет **свежим, как вчерашний!**

Боги пробыли несколько часов, затем стали удаляться, пообещав возвращаться. Локи остался последним. — Ну, Люций, — сказал он. — Неплохо ты устроился. **И мёд действительно свеж — мы же его только вчера притащили.** Если что — кричи. Только в следующий раз, может, не так громко? В Асгарде аж люстры задребезжали.

Он исчез с усмешкой.

Я вышел на крыльцо. Толпа смотрела на меня с новым уважением. Лира стояла рядом. — Ну что, Альфа? — спросила она. — Доволен? Крик в небо сработал. — Доволен, — ответил я, глядя на вывеску. — И мёд, оказывается, был не только грузом, но и **свежим поводом для приглашения.**

Я открыл двери для всех. Толпа хлынула внутрь. Шум, музыка, смех. Внизу — простые жители, наверху — местная знать, счастливая, что сидит там, где только что пировали боги.

Я стоял за стойкой, наливал напитки, смотрел на это и чувствовал то самое удовлетворение, которого не знал за все века правления в аду. Это было живое, шумное, настоящее.

Лира подошла, подняла бокал с тем самым мёдом. — За успех, — сказала она. — За успех, — кивнул я.

Мы выпили. Мёд был и правда **свежим и божественным.**

И я понял, что моя "Люциева Таверна" только начала свою историю.

А завтра начнутся будни. Но теперь каждый, кто зайдёт, будет знать — здесь пировали боги Асгарда. И мёд у нас — тот самый

И это, чёрт возьми, была лучшая реклама, которую можно было придумать.

Глава 7

Глава 7

Утро после открытия началось не с похмелья (боги, как оказалось, пьют аккуратно), а с приятной усталости и лёгкого гула в ушах — эхо вчерашнего смеха, музыки и тостов. Я стоял за стойкой, протирая бокалы, и смотрел на пустой зал, который ещё хранил следы праздника: несколько забытых плащей, пару монет под столами, и лёгкий, едва уловимый запах… молний? Видимо, Тор где-то чихнул.

Лира вошла, неся тяжёлую сумку. Она поставила её на стойку с глухим стуком.

— Выручка, — сказала она просто. — И чаевые. Отдельно.

Я заглянул в сумку. Монеты — пэсо, золотые, серебряные. Но больше всего поражали «чаевые». Не просто монеты. Там были: - Несколько самоцветов, которые светились изнутри. - Маленький свиток с заклинанием для чистки посуды (от какого-то мага). - Перо феникса (кто-то явно перебрал). - И даже… крошечная молния в стеклянном шарике (спасибо, Тор).

— Люди щедры, — заметил я, перебирая сокровища.

— Не только люди, — улыбнулась Лира. — Боги тоже оставили. Один — золотую монету с рунами. Фрейя — ожерелье из янтаря. Локи… оставил лягушку, которая через час превратилась в конфету.

— Классический Локи, — кивнул я. — Главное, чтобы не превратилась обратно.

Мы убрали выручку, чаевые сложили в отдельный сундук (магические — в специальный ящик с защитными заклинаниями). Потом началась подготовка к новому дню.

К полудню в таверне уже было шумно. Новость о «таверне, где пировали боги», разнеслась по всему Блэквуду и окрестностям. Люди шли не просто выпить — они шли **посмотреть**. На место, где стоял Тор. Где Один благословил стены. Где Локи превратил эль в радугу (на пять минут, но это было зрелищно).

Первыми пришли местные фермеры. Простые, грубоватые, но с искренними улыбками.

— Эй, хозяин! — крикнул один, здоровяк с бородой по пояс. — Давай твоего эля! Того, что богам понравился!

Я налил. Он попробовал, хмыкнул, потом широко улыбнулся.

— Не боги пьют, а мы! — заявил он и оставил на стойке монету, а рядом — ещё одну. «За угощение для богов», — пояснил он.

Потом пришли аристократы. Лорд Виллард, тот самый, о котором говорила Лира, пришёл не один, а с небольшой свитой. Он поднялся наверх, в «аристократический» зал, уселся в кожаное кресло у камина и заказал «коньяк» — тот самый, от Элрика.

— Интересный вкус, — сказал он, смакуя. — Не похоже ни на что, что я пробовал. **Магия?**

— Творческий подход, — уклончиво ответил я.

Он кивнул, оставил щедрые чаевые — не монетами, а маленьким мешочком с драгоценными камнями. «Для атмосферы», — сказал он.

Барды работали без устали. Лориэн, эльф с лютней, играл мелодии, от которых на глазах у некоторых наворачивались слёзы. Элина пела баллады о героях и любви. А старик Громовус рассказывал легенды — и, к всеобщему восторгу, включил в одну из них историю о «таверне, которую посетили боги». Народ слушал, раскрыв рты.

Алиса и Вика носились между столами, как ураганы в юбках. Они улыбались, шутили, принимали заказы и… собирали чаевые. Иногда монетами, иногда — комплиментами, иногда — предложениями «встретиться после работы». Но работали они отлично.

— Хозяин! — крикнула Алиса, пробегая мимо стойки. — На втором этаже заказ на три стейка и бутылку «виски»! И дали чаевые — вот!

Она сунула мне в руку несколько монет и… засушенный цветок, который пахёл звёздной пылью.

— От эльфийки, — пояснила она. — Говорит, приносит удачу.

— Пригодится, — кивнул я.

Боргар, который сегодня выполнял роль вышибалы (и смотрел за порядком), стоял у входа с таким видом, будто он охраняет сокровищницу. Но когда к нему подошли несколько гоблинов, явно навеселе, он просто посмотрел на них — и те, вспомнив, наверное, его молот, вежливо извинились и ушли.

Сильван сидел в углу, наблюдая. Иногда он подходил к стенам, касался их, шептал что-то дереву. Потом кивал, удовлетворённый. Дерево, видимо, было довольно.

К вечеру таверна была полна. Шум стоял такой, что, казалось, крыша вот-вот взлетит. Но это был **хороший** шум. Шум жизни, радости, общения.

Я стоял за стойкой, наливал, улыбался, иногда болтал с гостями. Ко мне подошёл пожилой маг из Башни Знаний.

— Интересные у вас… напитки, — сказал он, прищурившись. — Чувствуется магия. Но добрая. Не часто такое встретишь.

— Стараемся, — ответил я.

Он оставил чаевые — не монеты, а маленький кристалл, который, по его словам, «хранит тишину». Полезная вещь для шумной таверны.

Когда последние гости стали расходиться (некоторых пришлось мягко выпроводить — Тор оставил слишком много мёда), мы начали уборку. Усталые, но счастливые.

Лира подвела итоги. Выручка была отличной. Чаевые — щедрыми. И не только в материальном плане.

— Посмотри, — сказала она, показывая мне книгу отзывов, которую мы завели у входа. Там были записи:

*«Лучшая таверна в Блэквуде! Боги знают толк!»* *«Эль — божественный! (В прямом смысле)»* *«Стейки тают во рту. Магия? Не важно, вкусно!»* *«Вернусь с друзьями. Много друзей.»*

Я улыбался, читая. Это было… приятно. Не власть, не страх, а искренняя благодарность.

Мы сели за столик — я, Лира, Алиса, Вика, Боргар, Сильван, Бренд-повар. Выпили по кружке эля (на этот раз — для себя).

— Ну что, — сказал я. — Первый день. Как ощущения?

— Устала, но довольна, — сказала Алиса, пересчитывая свои чаевые. — И не только монетами.

— Дерево счастливо, — тихо сказал Сильван. — Оно чувствует… радость.

— Еды много ушло, — добавил Бренд. — Завтра нужно больше мяса заказывать. **Настоящего**, если можно.

— Постараюсь, — пообещала Лира.

Боргар хмыкнул.

— Шумно было. Но… неплохо. Даже аристократы вели себя прилично. Молотом не пришлось махать.

Мы засмеялись.

Потом все разошлись по домам. Я остался один, как обычно. Но теперь таверна не была пустой. Она была наполнена **эхом счастья**. И, если прислушаться, казалось, что стены тихо напевают мелодию Лориэна.

Я подошёл к стойке, взял ту самую кружку с пламенем — символ таверны. Поднял.

— За первый день, — прошептал я. — За гостей. За чаевые. За… всё.

Сделал глоток. Эль был тёплым, горьковатым, **настоящим**.

И я понял, что это только начало. Завтра будут новые гости, новые заказы, новые чаевые. Возможно, новые проблемы.

Но сегодня — сегодня было **идеально**.

Я потушил свет, поднялся наверх, в свою маленькую комнату. За окном светила луна. Где-то вдали пела сова.

И я, Люций, бывший повелитель ада, заснул с улыбкой. Потому что впервые за двести миллионов лет его «подданные» ушли **довольными**. И оставили чаевые.

А это, чёрт возьми, было лучшей наградой.

Даже лучше, чем трон из душ.

Но это уже совсем другая история.

Неделя прошла как один шумный, весёлый, звонкий день. Гости действительно "прут", как выразился один из подвыпивших гномов. Выручка росла, чаевые копились, книгу отзывов пришлось заводить вторую — первую заполнили до последней страницы. Всё было… идеально.

И именно поэтому я вдруг осознал: чего-то не хватает.

Я стоял посреди основного зала, оглядываясь. Стены — чистые, покрашенные в тёплый коричневый. Столы — крепкие, деревянные. Стулья — удобные. Стойка — прекрасная. Но… пусто. Голо. Как скелет без плоти. Гости приходили, ели, пили, веселились, но их взглядам не за что было зацепиться. Ничего не приковывало внимания, не рождало разговоров, не создавало той самой, особенной атмосферы.

— Точно, — сказал я вслух. — ДЕКОРА!

Лира, которая как раз считала выручку у стойки, подняла голову.

— Что? — переспросила она.

— Декор, — повторил я, жестом охватывая зал. — Посмотри. Всё функционально, чисто, даже уютно. Но… скучно. Нет души. Нет истории. Нет… изюминки.

Лира огляделась, прищурившись, будто впервые видела таверну.

— Ты прав, — согласилась она после паузы. — Но мы же не музей. Таверна.

— Таверна — это не только еда и питьё, — возразил я, чувствуя, как во мне просыпается тот самый «генератор идей». — Это атмосфера. Место, куда хочется вернуться не только из-за эля, но и потому что здесь красиво, интересно, есть на что посмотреть. Нужны картины. Гобелены. Может, старинное оружие на стенах. Растения в углах. Необычные светильники. Вещи с историей.

— Вещи с историей, — повторила Лира, и в её глазах загорелся интерес. — У меня есть знакомый антиквар. И… несколько местных мастеров делают интересные вещи. Но это будет стоить.

— Чаевые с прошлой недели как раз горят в кармане, — улыбнулся я. — Давай вложим их в атмосферу. Чтобы гости оставляли ещё больше.

Мы собрали небольшой совет: я, Лира, Алиса, Вика, Боргар и Сильван. Бренд присоединился, вытирая руки о фартук.

— Декор? — фыркнул Боргар. — И так нормально. Стулья не разваливаются, столы не шатаются. Чего ещё надо?

— Чтобы было красиво, — сказала Алиса, её глаза уже блестели от идей. — Я знаю, где взять gorgeous гобелены! Моя тётя ткёт. И у неё есть история про каждый — какой рыцарь, какая битва…

— А можно картины? — добавила Вика. — Я знаю художника, он рисует магические пейзажи. Очень атмосферно. И недорого — он молодой, хочет имя сделать.

— Растения, — тихо сказал Сильван. — Дерево просит зелени. Я могу найти цветы, которые пахнут даже ночью. И не требуют много ухода.

— И свет, — добавил я. — Не просто свечи. Магические шары, которые меняют цвет. Или фонари в виде светлячков.

— И оружие! — не удержался Бренд. — На стенах. Мечи, щиты. Настоящие, не бутафорские. Чтобы дух захватывало.

— Только чтобы не пахли кровью, — предупредила Лира. — Мы же не в казарме.

— Почищу, — пообещал повар.

— Ладно, — пробурчал Боргар. — Но если эти ваши «завитушки» будут мешать работе — я их молотком.

— Не будут, — заверил я. — Они будут дополнять.

Мы распределили задачи. Лира отправилась к антиквару и за светильниками. Алиса и Вика — к тёте-ткачихе и молодому художнику. Сильван — искать растения. Бренд — искать оружие. Я остался в таверне, чтобы продумать, где что разместить.

Через два дня наше «пустое царство» начало преображаться.

Сначала принесли гобелены. Большие, шерстяные, с яркими узорами и сценами охоты, битв, пиров. Каждый — с историей, которую Алиса с воодушевлением рассказывала всем желающим. Мы повесили их на самые видные стены.

Потом — картины. Художник оказался талантливым. На полотнах были не просто пейзажи, а ожившие магические леса, сияющие водопады, города эльфов в кронах деревьев. Они словно светились изнутри.

Сильван принёс растения. Не просто цветы в горшках, а живые, дышащие существа. Одно — с листьями, которые тихо перешептывались, когда кто-то проходил мимо. Другое — испускало лёгкое серебристое сияние по вечерам. Третье — пахло мёдом и дождём.

Бренд раздобыл оружие. Не новое, а старинное, видавшее виды. Меч с выщербленным лезвием, но с благородной историей (якобы им сражался легендарный герой). Щит с гербом забытого рода. Даже арбалет, который, по словам Бренда, «ещё стреляет, но лучше не проверять».

Лира привезла светильники. Магические шары, которые мягко меняли цвет от золотого к синему. Фонари в виде светлячков, которые действительно порхали внутри стеклянных колб. И несколько настоящих антикварных вещей: старый компас, который всегда указывал на север (даже если его переворачивали), и песочные часы, где песок перетекал снизу вверх.

Мы всё расставили, развесили, разместили. И таверна… ожила.

Вечером, когда пришли первые гости, реакция была мгновенной.

— Ого! — воскликнул фермер, зашедший за своим ежедневным элем. — Это что, новое?

— Декор, — скромно сказал я.

— А это что за штука? — он указал на светящееся растение.

— Сияющий плющ, — пояснил Сильван, который как раз поливал его. — Он любит разговоры.

Фермер осторожно потрогал лист. Тот засветился ярче. Мужик засмеялся — искренне, по-детски.

Наверху, в аристократическом зале, лорд Виллард изучал гобелен с изображением охоты на единорога.

— Качественная работа, — одобрительно заметил он. — И история есть?

— Есть, — Алиса, которая в тот вечер работала наверху, тут же начала рассказ о храбром рыцаре и благородном звере.

Даже Боргар, который ворчал на все эти «завитушки», неожиданно задержался у стены с оружием.

— Меч-то неплохой, — пробурчал он, оценивающе глядя на клинок. — Сталь качественная. Хозяин знал толк.

А когда включили светильники-светлячки, по залу пробежал восхищённый шёпот. Магические шары, переливаясь, создавали уютное, тёплое освещение. Картины будто оживали в этом свете.

Лира подошла ко мне, пока я стоял за стойкой, наблюдая за реакцией гостей.

— Ну что? — спросила она тихо. — Доволен?

Я оглядел зал. Гости не просто ели и пили. Они **рассматривали**. Обсуждали гобелены. Спорили о том, что изображено на картинах. Удивлялись растениям. Смеялись над компасом, который упрямо показывал на север, даже когда его крутили.

Шум был тот же, но… богаче. Наполнение. Как будто таверна обрела голос. Не только голос музыки и смеха, но и голос историй, красоты, памяти.

— Да, — ответил я. — Доволен. Теперь здесь есть душа.

Лира улыбнулась.

— И чаевые, кажется, стали больше, — заметила она, кивнув на стойку, где лежало несколько монет и… маленькая резная фигурка дракона из дерева.

— Значит, работает, — засмеялся я.

В конце вечера, когда гости разошлись, мы снова сидели за столом — уставшие, но счастливые. Даже Боргар не ворчал.

— Ладно, — признал он, отхлёбывая эль. — Красиво стало. Только за этими растениями следить надо. А то одно сегодня на меня чихнуло.

— Оно тебя приветствовало, — пояснил Сильван. — Оно дружелюбное.

Гном фыркнул, но в уголке его глаза дрогнула почти улыбка.

Я вышел на крыльцо, глядя на звёзды. Таверна за моей спиной была уже не просто зданием. Она была домом. Местом с историей, которую мы только начали писать.

«Люциева Таверна». С кружкой пламени на вывеске. С двумя этажами для разных миров. С эхом богов в стенах. И теперь — с душой, вплетённой в гобелены, краски, свет и зелень.

И я, Люций, бывший повелитель ада, стоял и слушал, как тихо перешёптываются листья сияющего плюща. Как потрескивают поленья в камине. Как где-то наверху Алиса рассказывает последнему гостю историю о картине с эльфийским городом.

Это был не ад. Это было лучше.

И завтра… завтра будет новый день. Новые гости. Новые истории.

Но сегодня я просто стоял и улыбался, потому что наконец-то нашёл то, чего не хватало.

И это стоило всех чаевых в мире.

Глава 8

Глава 8

Мы сидели в почти пустом зале после закрытия, подсчитывая дневную выручку и попивая остатки того самого «яблочного кальвадоса» от странной ведьмы (оказалось, неплохо, хоть и пахло немного лисьим следом). И вот, глядя на новый гобелен с изображением Валгаллы (Алиса настояла, что это «тематически подходит»), я задумался.

— Вот интересно, — сказал я, отрывая взгляд от золотых нитей, изображавших пиршественный зал Одина. — Боги Асгарда, которые к нам заглядывали… Они правда всё делают только из золота? Или есть разнообразие? Кроме Хельхейма, разумеется, где декор сугубо лёд. И Асгарда, где всё из золота. Как думаешь, Лира?

Лира, перебирающая монеты, подняла голову. Её глаза блеснули — то ли от усталости, то ли от внезапного интереса.

— Ты спрашиваешь меня, эксперта по интерьеру божественных чертогов? — улыбнулась она. — Ну, я ведьма, бывшая ведьма. Которая-когда-то-общалась-с-разными-сущностями. Так что да, есть мнение.

Она отложила монеты, взяла свою кружку с остатками кальвадоса.

— Начнём с Асгарда. Да, они обожают золото. Оно не ржавеет, блестит, символизирует вечность и, что важнее, статус. Но если думаешь, что там всё однородно-золотое — ты ошибаешься. У них есть и серебро — для контраста. И медь — для тёплых оттенков. И драгоценные камни — чтобы было ярко. А ещё… дерево.

— Дерево? — удивился я. — В Асгарде?

— Ясень Иггдрасиль, помнишь? Его корни пронизывают все миры. Так что древесина там в почёте. Просто её покрывают золотом. Или инкрустируют. В общем, основная идея: «богато, чтоб все видели». Но есть нюансы. У Фрейи, например, больше жемчуга и перламутра. У Тора — ну, там больше… молотков. И наковален. И следов от ударов молний на стенах.

— Романтично, — фыркнул я.

— У каждого свой вкус, — пожала плечами Лира. — Теперь Хельхейм. Да, лёд. Много льда. Но не просто лёд — резной лёд. Скульптуры, арки, даже мебель. И кость. Много кости. И тени. И тишина. Декор там… минималистичный. И очень, очень холодный. Хель, говорят, не любит суеты. И цветов. И вообще всего, что требует отопления.

— Экономит на дровах, — предположил я.

— Возможно. Но есть и другие миры. Альвхейм, например. Там всё из света, серебра и живого дерева. Никакого золота — слишком грубо. Их декор… воздушный. Эфемерный. Иногда кажется, что он вот-вот растает. А у гномов из Свартальвхейма — камень, железо, редкие руды. Угловато, практично, на века. И никаких «завитушек», как сказал бы Боргар.

— А Ванахейм? — поинтересовался я, чувствуя, как этот разговор начинает будить во мне новые идеи для таверны.

— Ваны близки к природе, — сказала Лира. — Дерево, растения, вода, цветы. Всё живое, растущее, цветущее. И очень… ароматное. Иногда слишком.

Я задумался, глядя на наш, ещё скромный, декор. Гобелены, картины, растения, оружие… Всё это было хорошо. Но, возможно, можно добавить чего-то от каждого мира. Не копировать, а вдохновиться.

— Знаешь, — сказал я. — Может, стоит добавить немного… разнообразия? Не золота, конечно. Но, например, серебряные светильники — в стиле Альвхейма. Или каменную плитку у входа — как у гномов. И живые цветы, которые меняют аромат в течение дня — как у ванов.

Лира улыбнулась.

— А от Хельхейма что возьмём? Лёд? У нас и так зимой холодно.

— Не лёд, — возразил я. — А… атмосферу. Тихий уголок. Где можно посидеть в почти полной тишине, подумать. Без музыки, без шума. Как в её чертогах, только с отоплением.

— Это уже есть — верхний этаж поздно вечером, — заметила Лира. — Но можно сделать ещё уютнее. Может, добавить там больше свечей, мягких подушек… и тишины.

— И от Асгарда? — спросил я.

— От Асгарда возьмём не золото, а… масштаб, — решила Лира. — Большие картины, большие гобелены, большие идеи. Чтобы гости чувствовали, что они часть чего-то большего. Даже если это просто таверна.

Мы сидели молча, обдумывая. За окном уже давно стемнело, только свет магических шаров мягко освещал зал.

— Знаешь, Люций, — тихо сказала Лира. — Самое интересное в декоре — не материал, а история. У Асгарда — история побед, пиров, вечной жизни. У Хельхейма — история покоя, конца, тишины. У нас… какая история?

Я посмотрел на стены, на гобелены, на растения, на оружие. На вывеску с кружкой пламени. На пустые столы, которые завтра снова заполнятся гостями.

— Наша история только начинается, — сказал я. — И она о том, как бывший повелитель ада и бывшая ведьма решили построить место, где каждый найдёт что-то своё. Где есть и золото, и лёд, и серебро, и дерево. Где аристократ может почувствовать себя в Валгалле, а простой работник — в уютном доме. Где даже боги, если зайдут, почувствуют себя… как дома.

Лира кивнула, и в её глазах я увидел отражение тех же мыслей.

— Тогда, — сказала она, поднимаясь. — Давай продолжать писать эту историю. Начинаем с серебряных светильников. Завтра поговорим с Сильваном — он знает, где взять хорошее серебро.

— И с Боргаром — насчёт каменной плитки, — добавил я.

— И с Алисой — насчёт больших гобеленов.

— И с той странной ведьмой — насчёт ароматных цветов.

Мы улыбнулись друг другу. План был.

И когда я на следующее утро смотрел на таверну, я видел уже не просто здание, а маленький мир. Мир, в котором есть место и золоту Асгарда, и льду Хельхейма, и серебру Альвхейма, и камню гномов, и цветам ванов.

И самое главное — место для нас. Для наших историй.

А боги… пусть приходят. Посмотрят. Может, и им понравится.

В конце концов, даже им, наверное, надоедает вечное золото и лёд.

Иногда хочется просто хорошего эля, тёплого огня и разговора с тем, кто понимает, что такое усталость от вечности.

И, возможно, именно поэтому они и заглядывают к нам. Мы как раз обсуждали с Лирой, как улучшить меню и заменить несколько шатких стульев (один уже сломался под весом особенно упитанного гоблина), когда дверь таверны открылась — не со скрипом, а с лёгким, мелодичным звоном, которого раньше не было.

Вошедшая женщина заставила замолчать даже Боргара, который ворчал на новую партию гвоздей.

Она была высокая, стройная, в платье цвета весенней зелени, расшитом золотыми нитями. Волосы цвета спелой пшеницы падали волнами на плечи, глаза были ярко-голубыми, а улыбка — такой тёплой, что даже в тенистом зале стало светлее. За ней тянулся лёгкий аромат — смесь мёда, диких цветов и чего-то неуловимо-магического.

Я знал, кто это, даже не спрашивая. Энергия исходила от неё такой мощной, но мягкой волной, что даже моя демоническая сущность слегка встрепенулась.

— Люций, — сказала она, и её голос звучал как музыка. — Лира. Прекрасная таверна. Вы проделали чудесную работу.

Лира замерла, её глаза широко раскрылись. Боргар тихо пробормотал: «Вот чёрт, теперь и боги сюда прутся», но тут же сделал вид, что углублённо изучает гвоздь.

— Фрейя, — сказал я, делая небольшой поклон. Честно говоря, я не ожидал видеть богиню любви и красоты в своей скромной таверне. — Добро пожаловать. Что привело богиню Асгарда в наши скромные владения?

— Любопытство, — улыбнулась она, мягко скользя взглядом по залу. — И желание помочь. Мне сказали, что здесь появилось место, где даже асу может быть уютно. И я вижу — не соврали.

Она подошла к одному из столов, провела рукой по поверхности. Её пальцы оставили лёгкий золотистый след, который медленно растворился, а дерево стало выглядеть… новее, прочнее.

— Столы хорошие, но им не хватает стойкости, — заметила она. — И стулья… — она взглянула на тот самый сломанный стул в углу, — могли бы быть надёжнее.

— Мы как раз об этом думали, — сказала Лира, наконец найдя голос. — Но материалы, мастерство… Всё это стоит денег.

— О, деньги, — Фрейя сделала лёгкий жест, и в воздухе на мгновение вспыхнули золотые искры. — Не всегда самое важное. Иногда важнее идея. И немного… божественного вмешательства.

Она подошла к стойке, за которой я стоял.

— Меню у вас хорошее, но предсказуемое. Эль, вино, мясо. А где изысканность? Где блюда, которые пробуждают не только голод, но и чувства?

— Мы работаем над этим, — начал я, но Фрейя уже достала из складок плаща небольшой свиток.

— Вот несколько рецептов. Мёд, собранный с цветов Альвхейма. Фрукты, которые растут только в садах Ванахейма. Пряности из земель, куда даже ваши поставщики не добирались. И… — она сделала паузу, — несколько моих личных секретов. Например, «Эль Фрейи» — лёгкий, с нотками мёда и яблока. Или «Сердечный стейк» — он не только насыщает, но и поднимает настроение.

Я взял свиток, развернул. Рецепты были написаны изящным почерком, с подробными инструкциями и… магическими пометками.

— Это… щедро, — сказал я осторожно. — Но что вы хотите взамен? Боги редко что-то дают просто так.

Фрейя рассмеялась — звонко, искренне.

— Ты прав, Люций. Я хочу всего две вещи. Первое — чтобы в вашей таверне был уголок, посвящённый красоте и любви. Не пафосный, а уютный. Где пары могли бы сидеть, не боясь чужих взглядов. Где одинокие могли бы найти утешение. Второе… — её глаза блеснули лукаво, — чтобы когда боги Асгарда приходят сюда, их встречали с тем же гостеприимством, что и всех остальных. Без страха, без подобострастия. Просто как гостей.

Я обменялся взглядом с Лирой. Она медленно кивнула.

— Уголок для пар у нас уже есть — наверху, у камина, — сказала Лира. — Но мы можем сделать его… особенным. Добавить цветы, мягкий свет, может, даже музыку.

— А богов мы и так принимаем как гостей, — добавил я. — Если, конечно, они ведут себя прилично и платят по счёту.

Фрейя улыбнулась ещё шире.

— Прекрасно. Тогда давайте начнём. Сначала — стулья и столы.

Она подошла к сломанному стулу, коснулась его. Дерево засветилось мягким золотистым светом, трещины исчезли, ножки стали прочнее. Через мгновение стул выглядел как новый — нет, даже лучше нового.

— Теперь они выдержат даже самого тяжёлого гнома, — сказала она. — И будут служить веками. Ну, или пока вам не надоест.

Потом она прошлась по залу, касаясь каждого стола, каждого стула. Теперь они не просто были прочными — они казались… живыми. Тёплыми на ощупь, с лёгким блеском.

— Что касается меню, — продолжила Фрейя, — я могу прислать вам несколько ингредиентов для начала. А дальше — сами. Главное — готовить с душой. Даже самое простое блюдо может стать шедевром, если в него вложить немного… любви.

— Мы постараемся, — пообещала Лира, и в её голосе я услышал неподдельный энтузиазм.

Фрейя провела у нас ещё час, давая советы по дизайну, рассказывая о том, какие блюда популярны в Асгарде, и даже поделилась парой забавных историй про Тора и его неудачные попытки приготовить что-то съедобное.

Когда она собралась уходить, я спросил:

— А другие боги? Они тоже будут заглядывать?

— О, обязательно, — кивнула Фрейя. — Один уже интересуется вашим «Адским элем» (прости, я ему рассказала). Тор хочет попробовать стейк. А Локи… ну, Локи придёт просто потому, что ему любопытно. Но не волнуйся — я поговорю с ними. Чтобы вели себя прилично.

С этими словами она вышла, оставив после себя лёгкий аромат цветов и ощущение, что в таверне стало… светлее. И не только из-за магии.

Мы с Лирой молча смотрели на обновлённые столы и стулья, на свиток с рецептами, на зал, который теперь казался ещё уютнее.

— Ну что, — наконец сказал я. — Кажется, у нас теперь есть божественный покровитель. Или, по крайней мере, очень влиятельная клиентка.

— И меню, которое может конкурировать с пиршествами Асгарда, — добавила Лира. — И мебель, которая не ломается. Думаю, это хорошая сделка.

— Особенно уголок для пар, — улыбнулся я. — Может, и нам стоит там посидеть как-нибудь. Проверить атмосферу.

Лира покраснела, но кивнула.

— Может. Но сначала — новые блюда. И закупка ингредиентов. Фрейя обещала прислать первые поставки завтра.

Вечером, когда таверна опустела, я сидел за обновлённым столом, пробуя набросок нового коктейля — «Поцелуй Фрейи» (лёгкий, с мёдом и яблоком). Вкус был… божественным. В прямом смысле.

Боргар, уходя, бросил:

— Ладно, богиня она богиня, но если эти новые стулья хоть раз скрипнут — я лично пойду в Асгард жаловаться.

Сильван, трогая обновлённое дерево, прошептал:

— Дерево говорит, что оно… счастливо. Оно чувствует любовь.

А Лира, составляя новое меню, улыбалась так, как не улыбалась давно.

«Люциева Таверна» становилась не просто местом, где подают эль и мясо. Она становилась местом, где встречались миры. Где демон и бывшая ведьма, с помощью богини любви, создавали нечто уникальное.

И, чёрт побери, это было прекрасно.

А завтра — новые ингредиенты, новые рецепты, новые гости. Возможно, даже боги.

Но сегодня — сегодня я просто наслаждался тишиной, вкусом нового коктейля и мыслью, что даже в пенсии можно творить чудеса.

Особенно когда в дело вмешивается богиня.

Но это уже другая история.

Глава 9

Глава 9

Утро после визита Фрейи началось с того, что я проснулся от запаха. Не обычного запаха — свежей краски, дерева или даже жареного мяса. Нет, это был аромат, от которого даже у меня, существа, привыкшего к серным испарениям, потекли слюнки.

Мёд, но не просто мёд — с нотками диких цветов и чего-то неземного. Спелые яблоки, но такие сочные, что, казалось, они вот-вот лопнут. Пряности — тёплые, острые, сладкие одновременно. И что-то ещё… магическое. Буквально.

Я спустился вниз и застыл на пороге кухни. Там уже хозяйничала Лира, а вокруг неё на столе стояли корзины, банки, свёртки — все те ингредиенты, что обещала Фрейя. И они были ещё лучше, чем я представлял.

— Доброе утро, генератор идей, — улыбнулась Лира, не отрываясь от изучения какого-то корня причудливой формы. — Фрейя прислала. Без предупреждения. Просто появились на рассвете. С запиской.

Она протянула мне кусочек пергамента с изящным почерком:

*«Люций, Лира — как и обещала. Мёд из Альвхейма, яблоки из садов Идунн, пряности из Ванахейма, корни для бульона, которые придают силу, и немного волшебной соли — она усиливает вкус любого блюда. Удачи. И помните — готовьте с душой. Ваша Фрейя. P.S. Стейки для Тора должны быть огромными. Он уже в пути — в третий раз, если не ошибаюсь.»*

— Тор в пути, — пробормотал я, глядя на последнюю фразу. — В третий раз. Ну хоть теперь знает, как дверь открывать, а не вышибать.

— Он же Тор, — усмехнулась Лира. — Для него "тихо войти" — это только сломать одну петлю вместо двух.

Мы начали готовить. И это было… необычно. Я, Люцифер, бывший повелитель ада, стоял у плиты и пытался следовать рецепту, который требовал не только точности, но и «вложения чувств». Для демона это было примерно так же естественно, как для рыбы летать.

— Лира, — спросил я, помешивая соус. — А что значит «добавить щепотку любви»? Это какая-то конкретная мера? Грамм? Миллиграмм?

— Это значит перестать смотреть на кастрюлю так, будто она тебе лично что-то должна, — ответила она, нарезая яблоки. — Представь, что ты готовишь для кого-то важного. Для… друга. Или для себя. Но с заботой.

Я попытался. Представил, что готовлю для… ну, допустим, для Лиры. Чтобы ей понравилось. И знаете что? Соус вдруг заиграл новыми оттенками. Аромат стал глубже, насыщеннее.

— Чёрт, — сказал я. — Это работает.

— Магия чувств, — кивнула Лира. — Фрейя не зря на этом настаивала.

К полудню у нас было готово пробное меню: - **«Эль Фрейи»** — лёгкий, с мёдом и яблоком, с едва уловимым золотистым отливом. - **«Сердечный стейк»** — говядина с волшебной солью и соусом из тех самых корней. - **«Яблоки Идунн в карамели»** — десерт, от которого, казалось, можно стать немного моложе. - И новый коктейль — **«Поцелуй Фрейи»**, который я придумал накануне.

Пока мы готовили, Боргар и Сильван занимались уголком для пар. Фрейя не только прислала ингредиенты, но и оставила несколько «подсказок» по дизайну: семена волшебных цветов, которые расцветают только при лунном свете, и кусок ткани, меняющей цвет в зависимости от настроения сидящих рядом.

Боргар, конечно, ворчал.

— Цветы, которые цветут ночью… — бормотал он, устанавливая новую скамью у камина на втором этаже. — И ткань, которая меняет цвет. Боги, сколько пафоса. Ладно, лишь бы клиенты платили.

— Дерево говорит, что это гармонично, — заметил Сильван, высаживая цветы в кашпо. — Любовь и природа — они связаны.

Уголок получался действительно особенным. Мягкие диваны, приглушённый свет, те самые цветы, которые пока спали, и ткань на подушках, которая уже начинала переливаться нежными оттенками.

Алиса и Вика, когда пришли на работу, были в восторге.

— О, это так романтично! — восхитилась Алиса. — Я обязательно приведу сюда кого-нибудь. Если найду.

— Только без флирта на рабочем месте, — напомнил я, но уже без прежней строгости.

— Обещаем, — хихикнула Вика. — Почти.

К открытию всё было готово. Новые блюда, новый уголок, обновлённая мебель. И как раз вовремя.

Потому что первый же гость оказался… знакомым.

Дверь открылась с привычным уже для меня скрипом — не с грохотом, как в первый раз, но всё же достаточно громко. На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина с рыжей бородой и молотом за поясом.

— Люций, друг! — прогремел Тор, но уже без той разрушительной силы, что была при его первых визитах. — Как дела? Жарко сегодня, даже для меня!

— Тор, здорово, — кивнул я, не отрываясь от полировки бокалов. — В третий раз за неделю. Зачем же так громко? Дверь-то уже привыкла к тебе, но звонок всё равно жалуется.

— Привычка! — рассмеялся он, усаживаясь за свой любимый стол у окна. — В Асгарде так принято — если приходишь, чтобы все знали! Но ладно, в следующий раз потише. А теперь — как обычно! Эль и стейк! Огромный!

— Уже готовлю, — сказала Лира из-за стойки, улыбаясь. — Знаем твои предпочтения.

Тор был нашим постоянным клиентом с тех пор, как впервые зашёл пару недель назад. Тогда он действительно ворвался с грохотом, требовал «настоящей еды для воина» и чуть не сломал скамью. Но после того как попробовал наши стейки и эль — стал завсегдатаем. И, что удивительно, даже научился вести себя чуть сдержаннее.

— Знаешь, — сказал он, пока мы готовили его заказ. — Один рекомендовал тебя Локи. Сказал, тут даже демоны умеют готовить. Я не поверил, но… — он широко улыбнулся. — Теперь верю! И отец спрашивает, когда сможет зайти. Говорит, хочет попробовать этот ваш «Эль Фрейи».

— Один всегда welcome, — ответил я, хотя мысленно готовился к тому, что верховный бог может устроить проверку посерьёзнее. — Только пусть без воронов за столом. Они пугают других клиентов.

— Договоримся! — Тор снова рассмеялся.

Мы подали ему «Эль Фрейи» и «Сердечный стейк» двойной порции. Тор отхлебнул, кивнул одобрительно, потом взялся за мясо. Его лицо выразило то же блаженство, что и в первый раз.

— Вот это да! — воскликнул он, уже через пару минут очищая тарелку. — Ещё лучше, чем в прошлый раз! Вы что, новый рецепт придумали?

— Секретные ингредиенты, — улыбнулась Лира. — Прислала Фрейя.

— А, Фрейя! — Тор кивнул. — Она всегда знает, что нужно. Ладно, ещё один стейк! И эль!

Он съел в общей сложности три стейка и пять кружек эля. Расплатился золотыми монетами из Асгарда (которые я уже научился аккуратно конвертировать, чтобы не вызывать подозрений), похвалил нас ещё раз и ушёл, пообещав привести «ещё пару ребят из Асгарда».

После этого клиенты потянулись как никогда. Новые блюда имели бешеный успех. «Эль Фрейи» заказывали даже те, кто обычно пил только тёмное пиво. «Сердечный стейк» стал хитом — пары заказывали его, чтобы «прочувствовать атмосферу», а одинокие — чтобы поднять настроение. А «Яблоки Идунн»… их просто сметали.

Уголок для пар тоже не пустовал. Уже к вечеру там сидели две пары — молодые эльфы и пожилые гномы, которые, казалось, нашли здесь второе дыхание для своих чувств. Ткань на подушках переливалась тёплыми розовыми и золотистыми оттенками.

Лира и я наблюдали за всем этим, время от времени обмениваясь улыбками. Обещание Фрейи было выполнено — и даже больше.

Поздно вечером, когда основные гости разошлись, мы сидели в том самом уголке, пробуя новый десерт. Цветы вокруг уже начинали распускаться, излучая мягкое серебристое сияние.

— Ну что, — сказал я, откидываясь на спинку дивана. — Кажется, Фрейя сдержала слово. И Тор, кажется, окончательно стал нашим постоянным клиентом.

— И не только он, — кивнула Лира. — Сегодня заходил тот странный тип в зелёном плаще — спрашивал, не нужен ли нам «маленький хаос для развлечения». Думаю, это был Локи.

— Локи… — я вздохнул. — Ну, если придёт — встретим. Главное, чтобы не превратил эль в змей. А то Боргар снова будет ворчать.

— Знаешь, — тихо сказала Лира. — Иногда я думаю, что мы создали не просто таверну. А… нейтральную территорию. Для всех. Для богов, демонов, магов, простых людей. Даже для тех, кто вечно воюет между собой — здесь они просто пьют эль и едят стейки.

— И это хорошо, — согласился я. — Потому что даже мне надоела вечная война. А тут… тут просто жизнь. Шумная, вкусная, настоящая.

Она кивнула, и в её глазах я увидел то же, что чувствовал сам: удовлетворение. Не триумф, не победу — просто тихое удовлетворение от того, что что-то получилось. Что обещание было выполнено. Что наша история продолжается.

А завтра — новые гости, новые заказы, новые истории.

Возможно, даже Локи заглянет. Или Один. Или кто-то ещё из старой гвардии.

Но сегодня — сегодня было хорошо.

И когда я поздней ночью запирал таверну, глядя на вывеску «Люциева Таверна», я думал только об одном: мы сдержали слово. И боги, кажется, тоже начинают держать своё — приходить, есть, пить и не разрушать всё вокруг.

И, возможно, это и есть самое настоящее волшебство. Не магия ингредиентов, не божественная помощь, а просто — умение найти общий язык. Даже если ты демон, а твой гость — бог грома.

Вечер в «Люциевой Таверне» шёл своим обычным чередом. Внизу гудели голоса, звенели бокалы, с маленькой сцены лилась музыка эльфийской лютни. Наверху, в аристократическом зале, тихо переговаривались местные дворяне и пара магических учёных из Башни Знаний. Всё было как всегда — предсказуемо, уютно, почти домашне.

Я стоял за стойкой, протирая бокал, и обсуждал с Лирой поставки на следующую неделю. Боргар ворчал где-то на кухне — ему не нравилась новая партия картошки. Вика и Алиса ловко сновали между столами, улыбаясь гостям. Сильван тихо сидел в углу, наблюдая за «гармонией пространства», как он это называл.

Именно в этот момент дверь открылась.

Не со скрипом, не с грохотом — просто открылась, как это бывает, когда входят несколько человек сразу. Но атмосфера в зале мгновенно изменилась. Музыка не оборвалась, разговоры не стихли полностью, но в воздухе повисло то самое ощущение, которое бывает перед грозой. Или перед божественным вмешательством.

На пороге стояли они.

Тор — уже знакомый всем, с молотом за поясом и широкой улыбкой. Рядом с ним — Локи в зелёном плаще, с хитрой усмешкой, оглядывающий зал оценивающим взглядом. За ними — Один, верховный бог, с одним глазом и невозмутимым выражением лица. А за ними ещё несколько: я узнал Фрейю (конечно), Хеймдалля с золотым рогом у пояса, и даже суровую Скади, богиню зимы, которая выглядела так, будто запах жареного мяса её слегка раздражает.

Обычные гости замерли. Аристократы наверху затихли, а потом начался шёпот: «Это же… Это Один? Локи? Тор? В нашей таверне?»

А вот персонал…

Я просто кивнул, закончил протирать бокал и поставил его на полку.

— Лира, — сказал я спокойно. — Кажется, пришла группа на… сколько их? Шесть? Семь?

Лира, не отрываясь от списка поставок, бросила взгляд на дверь.

— Восемь, если считать того карлика за Локи. Кажется, это был карлик. Или просто низкий бог. В любом случае — столик на восемь персон. Вика, освободи большой стол у окна, пожалуйста.

Вика, которая как раз несла поднос с пустыми кружками, лишь кивнула и направилась к столу, на ходу подмигнув Тору.

— Привет, Тор! Опять с друзьями? — крикнула она через зал.

— Да! — прогремел Тор. — Привёл всю компанию! Говорил им — тут лучшие стейки во всех мирах!

Боргар высунул голову из-за кухонной двери.

— Опять эти боги? — буркнул он. — Ладно. Но если Один опять будет требовать, чтобы мясо было «проклято в битве», я выйду и объясню, что мы тут готовим, а не проводим ритуалы.

— Он в прошлый раз шутил, — напомнила Лира.

— У богов странное чувство юмора, — проворчал Боргар и скрылся на кухне.

Сильван, сидя в углу, лишь улыбнулся.

— Дерево говорит, что божественная энергия гармонично вписывается в атмосферу. Но просит не допускать громовых разрядов внутри помещения.

Тем временем боги уже рассаживались за большим столом. Обычные гости вокруг смотрели на них с смесью страха, благоговения и любопытства. Одна пожилая женщина-человек даже перекрестилась — хотя, учитывая, что перед ней были языческие боги, это было сомнительное решение.

Локи, усаживаясь, ловко подставил ножку стула соседу-аристократу, который слишком пристально смотрел на него. Тот едва не упал, но Локи лишь улыбнулся.

— Осторожнее, дружище. Пол иногда бывает скользким. Магия, понимаешь.

Я подошёл к столу с блокнотом в руках. Лира последовала за мной, держа поднос с меню.

— Добрый вечер, — сказал я так же, как говорил бы любой другой группе. — Что будете заказывать?

Один посмотрел на меня своим единственным глазом. Взгляд был проницательным, но без угрозы.

— Люций, — сказал он. Голос был спокойным, но таким, что его слышал весь зал. — Тор много рассказывал о твоей таверне. И Фрейя хвалит твоё умение использовать её дары. Мы решили оценить сами.

— Рад видеть, — ответил я. — Меню перед вами. Рекомендую «Сердечный стейк» и «Эль Фрейи». Но если хотите чего-то особенного — можем обсудить.

Локи уже листал меню.

— «Поцелуй Фрейи»? — прочитал он вслух. — Интересное название. А что будет, если я закажу «Объятия Локи»?

— Тогда вы получите стакан воды с иллюзией, что это эль, и счёт в два раза больше, — невозмутимо ответила Лира. — Мы уже сталкивались с вашими шутками, Локи. В прошлый раз вы превратили наш лучший эль в лягушек.

— Они же были симпатичные! — засмеялся Локи.

— Они прыгали по всему залу и пугали клиентов, — напомнила Лира. — Так что — без магии за столом. Или вы оплатите ущерб.

Локи поднял руки в жесте капитуляции, но в глазах блеснула искорка удовольствия.

Тор тем временем уже заказывал.

— Мне три стейка! Двойной порции! И пять кружек эля! Остальные — как хотят!

Мы приняли заказ. Вика и Алиса, абсолютно невозмутимые, начали разносить напитки и закуски. Они прошли мимо богов так же спокойно, как мимо любого другого стола, лишь изредка перекидываясь шутками с Тором, который уже успел стать их любимцем.

Интереснее всего было наблюдать за реакцией остальных гостей. Аристократы наверху столпились у балкона, стараясь не показывать, что глазеют, но глаза их были круглыми от изумления. Простые смертные внизу то поглядывали на богов, то быстро отводили взгляд, боясь привлечь внимание. Один фермер даже попытался встать и уйти, но его жена его удержала — «Сиди, это же история!».

Когда еду подали, боги ели с таким же аппетитом, как и любые другие клиенты. Тор уплетал стейки, громко выражая одобрение. Один ел медленно, с достоинством, но кивал в знак удовлетворения. Фрейя с удовольствием пробовала десерт из своих же яблок. Локи… Локи в основном наблюдал за остальными, иногда что-то шепча соседу и вызывая у того улыбку.

В какой-то момент Хеймдалль, который сидел молча, вдруг сказал:

— Здесь хорошая акустика. Я слышу все разговоры в радиусе мили. И музыка не мешает.

— Спасибо, — ответил я. — Мы старались.

— Но тот эльф на сцене фальшивит на третьей струне, — добавил Хеймдалль.

— Знаю, — вздохнул я. — Но он единственный, кто согласился работать за разумную плату.

Боги провели в таверне несколько часов. Они ели, пили, разговаривали, смеялись. И постепенно даже остальные гости начали расслабляться. Видя, что персонал абсолютно спокоен, они поняли: ничего экстраординарного не произойдёт. Ну, кроме того, что за соседним столом сидит пантеон божеств.

Когда боги собрались уходить, Один подозвал меня.

— Люций, — сказал он. — Ты создал нечто особенное. Место, где даже боги могут чувствовать себя… просто гостями. Без титулов, без поклонения. Это редкость.

— Я просто хотел открыть таверну, — честно ответил я.

— И преуспел, — улыбнулся Один. — Мы будем возвращаться. И, возможно, приведём других. Если, конечно, ты не против.

— Гости всегда welcome, — сказал я. — Главное — без разрушений. И без превращения эля в земноводных.

Локи, уже стоя у двери, крикнул:

— Обещаю только на следующей неделе!

Они ушли. Дверь закрылась. И в таверне на мгновение воцарилась тишина.

А потом все обычные гости разом заговорили.

— Вы видели? Это был Один! Настоящий Один!

— А Локи подмигнул мне! Мне!

— Тор съел три стейка… Я сам видел!

— И персонал… они вообще не удивились! Как так?

Алиса, проходя мимо с подносом, лишь пожала плечами.

— Ну, они же уже были тут. Тор — постоянно. Локи — пару раз. Один — в первый раз, но мы же знали, что он может зайти. Чего удивляться?

Боргар вышел из кухни, вытирая руки.

— Ушли? Хорошо. Только Один оставил чаевые — золотую монету размером с мою ладонь. Как мне её разменять? В местной лавке подумают, что я кого-то ограбил.

— Дам сдачу мелкими, — предложила Лира. — Как обычно.

Я подошёл к окну, глядя, как боги удаляются по дороге. Они шли не как торжественная процессия, а как группа друзей после хорошего ужина. Тор что-то громко рассказывал, Локи смеялся, Один шёл впереди, слегка улыбаясь.

Лира встала рядом.

— Никто из нас не удивился, — сказала она тихо. — Даже Сильван. Даже Боргар. Даже Алиса и Вика. Это странно?

— Нет, — ответил я. — Потому что для нас они уже не боги. Они — клиенты. Постоянные клиенты. И мы к этому привыкли.

— А обычные люди… они ещё верят в чудеса. В божественное. Для них это — событие.

— Пусть верят, — пожал я плечами. — Нам же выгодно. После сегодняшнего вечера о таверне будут говорить по всему Блэквуду. И, возможно, за его пределами. Мы убирали зал, готовясь к закрытию. Обычные гости постепенно расходились, всё ещё обсуждая увиденное. Аристократы наверху спускались, пытаясь сохранить достоинство, но в глазах у них всё ещё читался восторг. Когда последний клиент ушёл, и мы остались одни, Лира спросила:

— Ты думаешь, они вернутся?

— Конечно, — сказал я. — Они уже часть нашей истории. Как и мы — часть их.

И это было правдой. «Люциева Таверна» стала тем местом, где стирались границы. Между богами и смертными. Между демонами и ведьмами. Между аристократами и простыми людьми. И самое удивительное — мы, персонал, уже воспринимали это как норму. Потому что для нас это и было нормой. Я погасил последние свечи, оставив только мягкий свет волшебных цветов в уголке для пар.

— Завтра будет новый день, — сказал я. — И, возможно, новые боги. Или старые. Не важно.

Важно было то, что таверна жила. Шумела. Принимала всех. И даже боги здесь были просто гостями. А я, Люций, бывший повелитель ада, был просто хозяином. И, чёрт побери, это было именно то, чего я хотел. А завтра… завтра будет обычный день. Ну, или почти обычный. Все они были теперь частью нашей истории.

Глава 10

Глава 10

Дни в «Люциевой Таверне» текли своим чередом. Клиенты приходили и уходили, боги заглядывали всё чаще (Тор уже считал себя почти постоянным посетителем), а персонал работал как отлаженный механизм. Но в последнее время я начал замечать нечто… странное. И это странное было связано с Лирой.

Всё началось с мелочей.

Я, как обычно, иногда флиртовал с клиентками. Не всерьёз, просто чтобы поддержать атмосферу. И с Викой и Алисой, нашими официантками, у нас сложились лёгкие, дружеские отношения. Мы шутили, подкладывали друг друга, иногда их взгляды задерживались на мне чуть дольше, чем нужно. Я не придавал этому значения — мне нравилось внимание, а они были симпатичными девушками. Ничего серьёзного.

Но Лира… Лира стала реагировать.

Поначалу я не понимал, что происходит. Просто замечал, что когда я смеялся с Викой у стойки, обсуждая новый заказ, Лира внезапно становилась холодной как лёд. Она отворачивалась, её ответы становились короткими, почти резкими. Или когда Алиса, проходя мимо, намеренно задевала меня плечом со словами «ой, извини, хозяин!», Лира сжимала губы и уходила на кухню под предлогом проверки запасов.

Сначала я думал, что у неё просто плохое настроение. Или проблемы с поставщиками. Но закономерность стала очевидной.

Однажды вечером, когда зал был почти полон, я стоял за стойкой и разливал эль. Вика подошла за новым подносом. Мы разговаривали о чём-то незначительном — о погоде, о новом сорте эля, который она пробовала у пивоваров. В какой-то момент она наклонилась ближе, чтобы перекрыть шум зала, и наши глаза встретились. Она улыбнулась — искренне, тепло. И я улыбнулся в ответ.

И тут я почувствовал взгляд.

Резкий, колючий, как ледяная игла. Я обернулся — Лира стояла у лестницы на второй этаж и смотрела прямо на нас. Её лицо было каменным, глаза — холодными серыми осколками. Она держала в руках папку с бумагами, и её пальцы так сильно сжимали папку, что костяшки побелели.

Наша встреча взглядов длилась всего секунду. Затем Лира резко развернулась и ушла наверх, даже не сказав ни слова.

Вика, заметившая это, тихо хихикнула.

— Кажется, кто-то ревнует, хозяин.

— Что? — я не понял.

— Лира. Она смотрела на тебя так, будто хотела превратить меня в лягушку. Или в ледышку.

— Не глупи, — отмахнулся я, но внутри что-то ёкнуло. Ревность? Лира? Ко мне?

Позже, когда вечерняя суета утихла, и мы начали закрываться, я решил проверить свои догадки. Боргар, вытирая стойку, вдруг фыркнул:

— Ну что, хозяин, скоро у нас тут любовный треугольник? Или даже квадрат? С Викой, Алисой, Лирой… и тобой посередине.

— О чём ты? — спросил я, хотя уже догадывался.

— О том, что Лира последние дни ходит как на иголках. И смотрит на тебя, когда ты общаешься с другими девушками, так, что даже мне, гному, холодно становится. А я, между прочим, к морозам привык.

— Может, у неё просто работа стрессовая, — попытался я оправдать.

— Работа стрессовая у всех, — проворчал Боргар. — Но она не на всех так смотрит. Только на тебя. И только когда ты улыбаешься кому-то кроме неё.

Сильван, который как всегда сидел в своём углу и «слушал дерево», тихо добавил:

— Дерево говорит… что в сердце Лиры растёт что-то новое. Что-то тёплое. Но колючее. Как росток розы. Красиво, но может уколоть.

— Спасибо, дерево, — пробормотал я. — Очень поэтично.

Но суть была ясна. Лира ревновала. И, если верить дереву и гному, у неё были… чувства. Ко мне.

Мысль была одновременно приятной и пугающей. Приятной, потому что Лира была… особенной. Умной, сильной, красивой. И мы с ней были партнёрами — Альфа и Омега, как она это называла. Но пугающей, потому что я не был готов к таким осложнениям. Я пришёл сюда за покоем, а не за любовными драмами.

На следующий день я решил провести небольшой эксперимент. В течение дня я сознательно уделял больше внимания Вике и Алисе. Шутил с ними, спрашивал о их делах, иногда слегка касался руки, передавая что-то. И наблюдал за Лирой.

Реакция была мгновенной. Лира стала холоднее, отстранённее. Она избегала меня, разговаривала только по делу, и даже тогда её голос звучал формально. Когда Алиса принесла мне кружку кофе со словами «для нашего любимого хозяина», Лира, проходя мимо, сказала так, чтобы слышали все:

— Да, он у нас действительно любимый. Особенно у официанток.

Алиса покраснела, я замер. Лира ушла, не оглядываясь.

Вечером, когда мы остались одни — я за стойкой, она за подсчётом выручки, — я решил поговорить напрямую.

— Лира, — начал я осторожно. — У тебя что-то случилось? Ты последние дни… какая-то другая.

Она не подняла глаз от монет.

— Всё нормально. Просто работа.

— Работа — это когда ты холодна с клиентами. А не со мной.

Она замолчала, продолжая пересчитывать пэсо. Потом вдруг бросила:

— Может, потому что ты слишком занят общением с другими? Особенно с теми, кто смотрит на тебя как на призового быка.

Я приподнял бровь. Вот оно.

— Ты говоришь о Вике и Алисе?

— О ком же ещё? — она наконец подняла глаза. В них горели искры — злости, обиды, чего-то ещё. — Они висят на тебе, как мухи на мёде. А ты… ты, кажется, наслаждаешься.

— Я просто дружелюбен, — сказал я. — Они наши работницы. И хорошие девушки.

— Хорошие, — повторила она, и в её голосе прозвучала горечь. — Да, очень хорошие. Молодые, весёлые, симпатичные. И они явно не против чего-то большего, чем просто рабочие отношения.

Я сделал паузу, изучая её лицо. Напряжённое, с поджатыми губами, с глазами, в которых читалась боль.

— Лира, — сказал я тише. — Ты… ревнуешь?

Она замерла. Словно я произнёс заклинание, которое остановило время. Потом медленно выдохнула.

— Возможно, — прошептала она. — И это глупо. Я знаю, что это глупо. Ты Альфа. Ты можешь иметь кого угодно. А я… я просто Омега. Твоя помощница. У меня нет прав…

— Хватит, — прервал я её, делая шаг ближе. — Хватит про Альфу и Омегу. Ты не «просто» помощница. Ты — Лира. Та, которая прошла со мной через раскрытие лжи. Та, которая помогает мне строить эту таверну. Та, чьи глаза становятся холодными, когда я улыбаюсь другим.

Она смотрела на меня, и в её взгляде появилась уязвимость, которую я раньше не видел.

— А что, если я хочу, чтобы ты улыбался мне? — сказала она так тихо, что я едва расслышал.

Я замолчал. Потом протянул руку, коснулся её пальцев, всё ещё сжимающих монеты.

— Ты заставляешь меня улыбаться каждый день, — сказал я искренне. — Когда ты говоришь о поставках с таким серьёзным видом. Когда ты споришь с Боргаром о цене на гвозди. Когда ты стоишь рядом со мной и смотришь на наш почти готовый зал. Ты уже давно заставляешь меня улыбаться.

Её губы дрогнули. В углах глаз заблестели слёзы, но она не дала им упасть.

— А Вика и Алиса? — спросила она, всё ещё держась за свою гордость.

— Они милые девушки. Но они не ты. Никто не ты.

Мы стояли так несколько секунд — её пальцы под моими, тишина вокруг, лишь потрескивание огня в камине.

— Я не хочу быть просто твоей Омегой, — наконец сказала она. — Я хочу быть… чем-то большим. Если ты тоже этого хочешь.

Я улыбнулся. По-настоящему.

— Я думаю, мы уже стали чем-то большим. Просто не говорили об этом.

Она кивнула, и в её глазах появилось облегчение. Потом она вытащила руку, снова взяла монеты, но теперь её движения были спокойнее.

— Ладно, — сказала она. — Тогда… можешь перестать так долго смотреть в глаза Вике? Это меня отвлекает.

Я рассмеялся.

— Обещаю. Но только если ты перестанешь смотреть на меня так, будто хочешь заморозить всё вокруг.

— Попробую, — она улыбнулась в ответ. И эта улыбка была теплее, чем любой огонь в камине.

Мы закончили подсчёт выручки в тишине, но теперь тишина была комфортной. Не напряжённой. Полной понимания.

Когда мы гасили свет и выходили на улицу, Лира вдруг остановилась.

— Люций?

— Да?

— Спасибо. За… понимание.

— Не за что, — ответил я. — И, Лира?

— Да?

— Ты тоже заставляешь меня смотреть только на тебя.

Она покраснела — впервые за всё время, что я её знал. Потом кивнула и быстро пошла в сторону своего дома.

Я остался стоять, глядя ей вслед. Воздух пах ночной прохладой и надеждой.

«Любовь, — подумал я. — В моей таверне. Ко мне. От неё.»

Двести миллионов лет — и вот, первое настоящее чувство. Не страсть, не власть, не обладание. Просто… тёплое, растущее что-то. Как росток розы, как сказал Сильван.

И, чёрт побери, это было прекрасно.

На следующее утро Вика и Алиса, придя на работу, сразу заметили разницу.

— О, — сказала Алиса, наблюдая, как Лира спокойно разговаривает со мной у стойки, а я не отвожу от неё глаз. — Кажется, розы расцвели.

— И колючки куда-то делись, — добавила Вика, улыбаясь.

Боргар только хмыкнул:

— Наконец-то. А то я устал от этой напряжённости.

Сильван, как всегда, произнёс мудрость от дерева:

— Дерево говорит, что теперь гармония полная. Корни и ветви стали одним целым.

Я посмотрел на Лиру. Она встретила мой взгляд и улыбнулась — уже без ревности, без холода. Только тепло.

Да, возможно, это было начало чего-то нового. Чего-то большего, чем просто партнёрство.

Но пока что это было просто… наше.

И этого было достаточно.

А завтра будет новый день. Новые клиенты. Новые заботы.

Но теперь — с новым чувством, тихо горящим где-то внутри.

И, кто знает, куда это приведёт.

Но сегодня — сегодня было хорошо.

На следующее утро я проснулся с необычным ощущением. В таверне пахло не просто кофе и свежей выпечкой — пахло чем-то… особенным. Спустившись вниз, я обнаружил на стойке не обычную кружку эля и кусок хлеба, а аккуратно сервированный завтрак: яичницу с травами, поджаренный хлеб, несколько ломтиков сыра и маленькую чашку душистого чая. Рядом лежала записка:

*«Ты вчера мало ужинал. Поешь. — Л.»*

Я улыбнулся. Лира. Она никогда раньше не готовила мне завтрак лично. Обычно мы все ели то же, что и клиенты — простую еду из кухни. Но это… это было сделано специально. Для меня.

Когда она появилась через полчаса, я уже доедал.

— Спасибо, — сказал я. — Было вкусно.

Она слегка покраснела, отвернулась, делая вид, что проверяет запасы на полках.

— Пустая трата времени. Просто у меня были лишние яйца.

— Конечно, — согласился я, но в голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Просто лишние яйца.

В течение дня признаки стали ещё очевиднее.

Когда я, расставляя бочки с элем, запачкал рукав, Лира подошла и, не говоря ни слова, взяла мою руку, вытерла пятно влажной тряпкой. Её прикосновение было тёплым, осторожным.

— Ты мог бы быть аккуратнее, — пробормотала она, но в её глазах не было раздражения — только забота.

— Стараюсь, — ответил я, и наши взгляды встретились на секунду дольше, чем нужно. Она первая отвела глаза, но на её щеках появился лёгкий румянец.

Потом пришла эльфийка.

Высокая, изящная, с серебристыми волосами и глазами цвета весеннего неба. Она была новой клиенткой — путешественницей, остановившейся в Блэквуде проездом. Усевшись за столик у окна, она заказала вино и, увидев меня за стойкой, пригласила жестом.

— Вы хозяин? — спросила она, и её голос звучал как перезвон колокольчиков.

— Да, — кивнул я. — Люций.

— Красивое имя, — улыбнулась она. — И таверна у вас… необычная. Чувствуется характер.

Мы заговорили. Она оказалась интересной собеседницей — рассказывала о дальних землях, магических артефактах, древних легендах. Я слушал, иногда вставлял реплики, иногда смеялся. И всё это время чувствовал на себе взгляд.

Лира.

Она стояла у лестницы на второй этаж, держа в руках папку с бумагами, и смотрела на нас. Не холодно, как раньше, а… грустно. Как будто видела что-то, что причиняло ей боль, но она не могла ничего изменить.

Когда эльфийка, закончив вино, протянула мне монету, её пальцы слегка коснулись моей ладони.

— Возможно, я ещё зайду перед отъездом, — сказала она, улыбаясь. — Было приятно поболтать.

— Всегда рады, — ответил я вежливо.

Как только эльфийка вышла, Лира подошла к стойке. Её лицо было спокойным, но в глазах читалось напряжение.

— Она симпатичная, — сказала Лира нейтрально.

— Да, — согласился я. — И интересная.

— Да, — повторила Лира, и в её голосе прозвучала лёгкая горечь. — Наверное, такие нравятся больше. Изящные, утончённые, с историями о путешествиях.

Я посмотрел на неё внимательно.

— Лира, — сказал я тихо. — Она просто клиентка. Не более.

— Я знаю, — быстро ответила она, как будто боялась, что я подумаю иначе. — Просто… ничего.

Но это было не «ничего». Это было всё.

Вечером, когда мы закрывались, Боргар, протирая столы, внезапно сказал:

— Хозяин, если ты ещё будешь так долго разговаривать с красивыми эльфийками, наша Лира, кажется, сломает свою папку от напряжения. А папка новая, жалко.

Я взглянул на Лиру. Она стояла у кассы, делая вид, что не слышит, но её уши покраснели.

— Я всё слышу, Боргар, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я и рассчитывал, — хмыкнул гном. — Просто говорю как есть. Вы двое ходите вокруг да около, как слепые котята. Уже всем очевидно, что вы не просто партнёры.

— Что очевидно? — спросила Лира, наконец повернувшись.

— Что ты в него влюблена, — прямо сказал Боргар. — И он, кажется, тоже. Так чего вы тянете?

Наступила тишина. Лира смотрела на гнома, потом на меня. Её лицо выражало смесь шока, смущения и… надежды.

— Боргар… — начала она.

— Ладно, ладно, — гном махнул рукой. — Не буду лезть в ваши дела. Просто устал смотреть на эти вздохи и взгляды. Иди уже, признайся ему, или он тебе, или как вы там привыкли. А мне ещё пол мыть.

С этими словами он взял ведро и тряпку и ушёл в дальний угол зала.

Мы остались вдвоём. Тишина снова повисла между нами, но на этот раз она была не неловкой, а… значимой.

— Лира, — начал я.

— Не надо, — перебила она, но не резко, а почти шёпотом. — Не надо ничего говорить. Я… я знаю, что это глупо. Что я веду себя как девочка. Но я не могу…

— Не можешь что? — спросил я, делая шаг ближе.

— Не могу просто смотреть, как ты улыбаешься другим. Не могу не готовить тебе завтрак, даже если это «просто лишние яйца». Не могу не волноваться, когда ты устаёшь. Не могу… — она замолчала, сжав губы.

— Не можешь не любить меня? — договорил я за неё.

Она замерла, потом медленно кивнула. Один раз. Словно это признание далось ей невероятно трудно.

— Да, — выдохнула она. — Не могу не любить тебя. Хотя знаю, что это безумие. Ты — Люций. Бывший повелитель ада. Ты мог бы иметь кого угодно. А я… я просто Лира. Ведьма, которая даже не может использовать своё настоящее имя.

Я взял её руки. Они были холодными, дрожали.

— Лира, — сказал я мягко. — Я двести миллионов лет правил адом. Видел бесконечные страдания, вечную боль, бессмысленную жестокость. И за всё это время никто никогда не готовил мне завтрак. Никто не смотрел на меня с такой заботой. Никто не ревновал из-за эльфийки. Никто… не любил меня просто так. Не за силу, не за власть, не за страх. А просто за то, что я есть.

Она подняла глаза. В них стояли слёзы.

— Ты уверен? — прошептала она.

— Я никогда не был так уверен ни в чём, — ответил я искренне. — И знаешь что? Я тоже не могу. Не могу не замечать, как ты хмуришься, когда считаешь деньги. Не могу не улыбаться, когда ты споришь с Боргаром. Не могу не смотреть на тебя, когда ты не видишь. И да, — я сделал паузу, — не могу не любить тебя.

Слёзы наконец потекли по её щекам. Но она улыбалась.

— Это… взаимно? — спросила она, и в её голосе прозвучала надежда.

— Взаимно, — подтвердил я. — Полностью.

Я обнял её. Она прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на плече. Мы стояли так несколько минут — посреди пустой таверны, при свете догорающих свечей, просто держась друг за друга.

Потом она отстранилась, вытерла слёзы.

— Ладно, — сказала она, пытаясь вернуть себе деловой тон, но улыбка выдавала её. — Тогда… завтра снова завтрак. Но уже не из «лишних яиц». А специально для тебя.

— Буду ждать, — улыбнулся я.

Когда мы гасили свет и выходили, Сильван, который обычно уходил первым, на этот раз ждал у двери.

— Дерево говорит, — тихо произнёс он, — что сегодня ночью в таверне расцвёл новый цветок. Самый красивый из всех.

— Спасибо, дереву, — сказал я. — И тебе.

Он кивнул и ушёл.

На улице было прохладно. Лира стояла рядом, её плечо касалось моего.

— Завтра будет много работы, — сказала она.

— Да, — согласился я. — Но теперь мы будем делать её вместе. По-настоящему вместе.

Она кивнула, взяла мою руку. Её пальцы сплелись с моими.

— Люций?

— Да?

— Я рада, что ты купил эту таверну.

— Я тоже, — ответил я. — И не только из-за таверны.

Мы стояли ещё несколько минут, глядя на звёзды, которые вдруг казались ярче обычного.

Потом она ушла к себе, а я остался, глядя на закрытую дверь её дома.

Любовь. В моей таверне. В моей новой жизни. От женщины, которая сначала была маской, а теперь стала самым настоящим, что у меня есть.

Двести миллионов лет — и вот, наконец, я понял, что такое настоящее тепло. Не адское пламя, не магический огонь. Просто тепло её рук, её улыбки, её заботы.

И, чёрт побери, это было лучше, чем любая власть, любое могущество.

А завтра будет новый день. Новые клиенты. Новые заботы.

Но теперь — с любовью. С нашей любовью.

И это меняло всё.

Но сегодня — сегодня я просто стоял и улыбался, чувствуя, как где-то глубоко внутри тает последний лёд вечности.

И на его месте расцветал тот самый цветок, о котором говорило дерево.

Красивый. Настоящий. Наш.

Глава 11

Глава 11

Так не могло продолжаться. Или могло, но я не хотел. Мы с Лирой были… чем-то большим, чем партнёры. Меньшим, чем официальная пара. И больше всего на свете я хотел сделать это официальным.

Но была проблема. Вернее, целый вагон проблем.

Первая: я не знал, как предложить. «Выйди за меня» — банально. «Давай поженимся» — скучно. «Хочешь быть моей женой?» — слишком по-человечески.

Вторая: если уж делать, то делать по-настоящему. Лира заслуживала не просто скромной церемонии в таверне. Она заслуживала чего-то… шикарного. Блестящего. Такого, чтобы она запомнила на всю вечность.

Третья: мои связи. Да, у меня были друзья среди богов Асгарда — что звучало дико, если вспомнить, что я бывший повелитель Ада. Но за последние месяцы Фрея, Локи, Тор и даже Один стали почти постоянными гостями «Люциевой Таверны». Почти обычными. Если слово «обычный» вообще применимо к существам, которые могут одним чихом вызвать гром или превратить твой лучший эль в лягушачий отвар.

Я сидел за стойкой после закрытия, разглядывая пустой бокал. Лиру я отпустил пораньше — сказал, что нужно разобраться со счетами. На самом деле я разбирался с мыслями.

«Чёрт побери, — подумал я. — Нужна помощь. Не земная. Божественная. Но… дружеская».

Мысленно я обратился к тем, кого считал… ну, если не друзьями, то точно хорошими знакомыми.

«Фрея, — подумал я. — Ты бы знала, как сделать всё красиво. Локи — без твоего креатива будет скучно. Тор — без твоего энтузиазма не будет веселья. Один — без твоей мудрости всё пойдёт наперекосяк. Если вы слышите… помогите. Сделайте свадьбу для Лиры самой шикарной».

Я даже не успел закончить мысль, как в таверне раздался знакомый хлопок. Не громкий, не пафосный. Просто… как будто кто-то вошёл через дверь, которую физически не открывал.

Я обернулся.

У стойки, как ни в чём не бывало, стояли четверо. Выглядели они… ну, как обычно выглядели боги, зашедшие «на огонёк».

Фрея была в своём обычном платье — том самом, которое казалось сотканым из лунного света, но сейчас выглядело слегка потрёпанным, как будто она только что вернулась с какого-то божественного совещания.

— Привет, Люций, — сказала она, садясь на стул. — Слышала твои мысли. Опять переживаешь?

Локи уже рылся за стойкой, ища что-нибудь выпить.

— А где твой новый эль? Тот, с мёдом? — спросил он, не глядя на меня.

Тор с грохотом поставил свой молот Мьёльнир на пол (я уже смирился с тем, что паркет придётся менять каждые пару месяцев).

— Люций! — прогремел он. — Говорят, будет свадьба? Надеюсь, будет пир получше, чем в прошлый раз, когда ты угощал нас этим… как его… «демоническим элем»?

Один стоял в стороне, опираясь на свой посох. Его единственный глаз смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты снова думаешь слишком много, — заметил он. — Это плохая привычка. Особенно для бывшего повелителя Ада.

Я вздохнул. — Вы могли бы постучаться.

— Зачем? — удивился Локи, наконец найдя бутылку с мёдовым элем. — Мы же друзья. Почти.

— Именно «почти» меня и беспокоит, — проворчал я. — Но ладно. Раз уж пришли… Вы действительно слышали?

— Конечно, — сказала Фрея, принимая от Локи бокал. — Мы же не просто так стали твоими… как это… постоянными клиентами. После того случая с троллями, которых Тор разогнал, потом с цветами, которые я помогла посадить у входа, и с тем разом, когда Локи устроил соревнование по питью эля…

— Это было эпично! — вспомнил Тор, и его лицо озарилось улыбкой. — Я выиграл!

— Ты проиграл, — поправил Локи. — Ты уснул первым. Выиграл я.

— Спорить не буду, — сказал я, поднимая руки. — Но да, вы правы. Вы… стали частью всего этого. И теперь мне нужна ваша помощь.

— Для свадьбы, — кивнул Один. — Ты хочешь сделать предложение Лире. Но не знаешь как. И хочешь, чтобы свадьба была… какой ты сказал… «шикарной».

— Именно, — подтвердил я. — И я не хочу ничего демонического или адского. Я хочу что-то… светлое. Красивое. Достойное её.

Фрея улыбнулась. — О, милый. Ты такой романтичный, когда не пытаешься выглядеть грозным.

— Я не романтичный, — возразил я. — Я просто… хочу сделать всё правильно.

— Правильно — это скучно, — заметил Локи. — Нужно добавить изюминку. Помнишь, как я помог тебе с тем праздником урожая? Когда все думали, что эль превратился в вино?

— Да, и потом три дня отходили, — напомнил я. — Мне не нужно таких «изюминок».

— Ладно, ладно, — Локи поднял руки в знак сдачи. — Тогда давай по-простому. Ты же знаешь её лучше всех. Что она любит?

Я задумался. — Она любит простые вещи. Но красивые. Она любит, когда всё сделано с душой. Она ненавидит пафос и показуху.

— Значит, шикарная, но не пафосная, — подытожила Фрея. — Интересная задача.

— У меня есть идея, — сказал Локи, и его глаза заблестели тем самым блеском, который обычно предвещал неприятности. — Но без розыгрышей. Честно.

— Говори, — сказал я осторожно.

— Обычный вечер. Ты делаешь вид, что обсуждаешь с ней дела. Потом говоришь что-то вроде: «Лира, у меня к тебе деловое предложение. Хочешь стать полноправной хозяйкой таверны? И, между прочим, моей жизни?»

Я поморщился. — Слишком… прямо.

— Подожди, — Локи поднял палец. — Ты не заканчиваешь. Ты достаёшь что-то значимое. Не кольцо. Что-то… связанное с вашей общей жизнью. Ключ от таверны. И ключ от дома, который ты уже присмотрел для вас двоих.

Я удивился. — Откуда ты знаешь про дом?

Локи ухмыльнулся. — Я же Локи. Я знаю много чего. Например, что ты уже неделю тайно смотришь на тот домик на окраине Блэквуда.

— Ладно, — сдался я. — Продолжай.

— Ты говоришь: «Вот. Ключи. От нашего бизнеса. И от нашей жизни. Если хочешь». И смотришь ей в глаза. Всё. Никакого пафоса. Только искренность.

Фрея кивнула. — А я добавлю немного… лёгкой магии. Когда она возьмёт ключи, они на мгновение вспыхнут тёплым светом. Как благословение. Неброско, но красиво.

— А я обеспечу хорошую погоду, — пообещал Тор. — Никакого дождя, града или внезапных ураганов. Хотя… может, маленький ураганчик для атмосферы?

— Нет ураганчиков, — твёрдо сказал я.

— Ладно, — вздохнул Тор. — Тогда хоть пир сделаем грандиозным! С моим любимым жареным вепрем!

Один всё это время молчал. Потом кивнул.

— Хороший план, — сказал он. — Простой, но значимый. И что самое важное — он исходит от тебя, а не от нас. Мы лишь… помогаем оформить.

— Спасибо, — сказал я искренне. — Я… ценю это. Даже не знаю, чем отблагодарить.

— Отблагодаришь хорошей свадьбой, — улыбнулась Фрея. — И приглашением на неё. Мы ведь тоже хотим быть там.

— Конечно, — согласился я. — Вы же… почти друзья.

— Именно «почти» нас и устраивает, — усмехнулся Локи. — Полная дружба между демоном и богами — это уже перебор.

— Согласен, — сказал я. — Так когда действуем?

— Завтра, — решил я. — Вечером. Когда таверна будет почти пуста.

— Отлично, — сказала Фрея, допивая свой эль. — А мы начнём подготовку к свадьбе. Через неделю после предложения. Всё будет готово.

— Только, пожалуйста, без излишеств, — снова попросил я.

— О, не волнуйся, — сказала Фрея, но в её глазах читалось то самое «будет очень красиво, но так, что ты даже не заметишь, насколько это божественно».

Тор похлопал меня по плечу так, что я чуть не упал.

— Удачи, Люций! — прогремел он. — А теперь давай выпьем за будущую свадьбу!

Локи уже расставлял бокалы. Один молча взял свой. Фрея улыбалась.

И мы выпили. За будущее. За любовь. За странную дружбу между бывшим демоном и богами Асгарда.

Когда они ушли (Тор, как обычно, забыл свой молот, и Локи вернулся за ним с усмешкой), я остался один в тихой таверне.

«Ну что ж, — подумал я. — Завтра. Завтра я сделаю это».

И впервые за долгое время я почувствовал не страх, а спокойную уверенность. Да, у меня странные друзья. Да, они боги. Да, они могут устроить хаос.

Но они — мои друзья. И они помогут мне сделать самый важный шаг в моей жизни.

Шикарная свадьба. С божественной помощью. И с друзьями, которые, несмотря на всё, стали частью моей новой жизни.

Что может пойти не так? Три дня прошло с тех пор, как я договорился с Одином о сценарии. Всё было просто: обычный день, элегантное появление Биврёста, плавное перемещение в Асгард. Я даже репетировал в голове, как буду "удивлённо" хватать Лиру за руку. Всё должно было быть под контролем.

Ключевое слово: "должно".

Наступил тот самый день. Обычный четверг. Таверна была забита под завязку — какой-то торговый караван прибыл в Блэквуд, и все его участники решили отметить это в нашем заведении. Боргар еле успевал мыть бокалы, Алиса и Вика носились между столиками, а Сильван пытался успокоить цветок на подоконнике, который почему-то нервничал с самого утра.

Я стоял за стойкой, краем глаза наблюдая за Лирой, которая обсуждала с поставщиком цены на мясо. Она была красива в своей простой рабочей одежде, с карандашом за ухом и лёгкой улыбкой на лице. Я ловил себя на мысли, что через пару часов она будет в свадебном платье где-то в небесном чертоге богов.

Именно в этот момент всё пошло не по плану.

Сначала просто стало очень светло. Не постепенно, а резко, как будто кто-то включил гигантскую радужную лампу прямо над таверной. Свет хлынул через все щели, окна, даже, кажется, через стены.

— Что это? — спросила Лира, отрываясь от поставщика.

Я уже открыл рот, чтобы сказать что-то вроде "не знаю", как случилось следующее.

Биврёст появился. Но не так, как я ожидал — элегантно, с постепенным проявлением. Нет. Он *взорвался* в центре зала. Радужный вихрь, который возник прямо из ниоткуда, начал кружиться, закручивая в себя пыль, крошки со столов и… мою барную тряпку.

— Ой! — крикнула Алиса, отпрыгивая от внезапного радужного торнадо.

— Это что, новый аттракцион? — пробурчал Боргар, прикрывая глаза рукой.

Но самое интересное (в плохом смысле) было впереди.

Биврёст, покружившись на месте, словно присмотревшись, вдруг *потянулся* ко мне. Да, именно потянулся — как щупальце или луч света, который решил проявить индивидуальность.

— О, — успел я сказать, прежде чем радужный луч обхватил меня за талию и дёрнул в центр вихря.

Это было не плавное приглашение. Это было настоящее засасывание. Я почувствовал, как меня поднимает с пола и несёт к центру светящейся воронки.

— Люций! — крикнула Лира.

Вот он, момент! Нужно схватить её за руку! Только проблема — меня несло в противоположном от неё направлении, и я болтался в воздухе, как кукла.

— Руку! — заорал я, пытаясь поймать баланс. — Дай руку!

Лира, к её чести, не растерялась. Она бросилась ко мне, пробираясь сквозь радужный ветер, который уже начал закручивать и остальных. Боргар ухватился за стойку, Сильван обнял свой цветочный горшок, а клиенты таверны смотрели на всё это с выражениями лиц, которые явно говорили: "Мы допились до галлюцинаций".

Лира дотянулась до меня. Наши пальцы почти соприкоснулись.

И в этот момент Биврёст решил, что хватит церемоний. Он дёрнул сильнее, и меня понесло прямо к центру вихря. Я успел сделать последнее отчаянное движение — и схватил Лиру не за руку, а за… пояс её фартука.

— Ай! — вскрикнула она, но не отпустила.

И нас понесло. Вместе. Кружась в радужном вихре, который теперь засасывал и всех остальных. Боргара оторвало от стойки, Сильвана — от горшка, Алису и Вику — от подносов. Даже наших ошарашенных клиентов начало затягивать в светящуюся воронку.

— ВСЁ ПРОПАЛО! — орал Боргар, летя рядом со мной. — МЫ ВСЕ УМРЁМ!

— Нет! — крикнул я, пытаясь перекричать вой радужного ветра. — Это просто… транспортировка!

— В АД? — уточнил гном.

— В АСГАРД! — поправил я, но вряд ли он услышал.

Путешествие по Биврёсту, которое должно было быть плавным и волшебным, оказалось похоже на катание в стиральной машине, которую заправили радугой. Мы кувыркались, крутились, мелькали цвета, образы, звуки. Где-то рядом летел Сильван, спокойно говоривший что-то своему цветку. Где-то Алиса и Вика смеялись, как на аттракционе. Где-то Боргар продолжал орать.

А я держался за пояс Лиры, а она — за мою руку, и мы, вероятно, выглядели как самая нелепая пара, которую когда-либо засасывало в небесный мост.

Наконец, движение замедлилось. Свет стал мягче. И мы… выпали. Не грациозно приземлились, а именно выпали, как груша из мешка.

Я приземлился на что-то мягкое и золотое. Лира — рядом. Боргар — на меня. Сильван — аккуратно, держа свой цветок. Алиса и Вика — в обнимку, смеясь. Клиенты — кто как, но все целы.

Мы были в Асгарде. Перед Вальгаллой. Только выглядели… потрёпанными. Я — с торчащими в разные стороны волосами и перекошенной рубашкой. Лира — с развязавшимся фартуком и растрёпанными волосами. Боргар — без одной подошвы (куда она делась — одному Биврёсту известно).

И перед нами стояли боги. Один с лёгкой улыбкой. Локи — хохотал так, что держался за живот. Тор — смотрел с одобрением. Фрея — с выражением лёгкого ужаса на лице.

— Ну что, — сказал Один. — Добро пожаловать.

— Это… — я поднялся, отряхиваясь. — Это было частью сценария?

— Не совсем, — признался Один. — Биврёст сегодня немного… энергичен. У него бывают такие дни.

— Немного энергичен? — возмутилась Лира, поправляя волосы. — Он чуть не разорвал мой фартук!

— Зато динамично! — заметил Локи, всё ещё смеясь. — Никто не заскучает! А теперь смотрите — вы все здесь! И даже клиенты! Отличная работа, Биврёст!

Радужный мост, который теперь спокойно сиял над нами, будто бы пульсировал в ответ — довольный собой.

Я вздохнул и посмотрел на Лиру. Она была потрёпана, удивлена, слегка раздражена… и прекрасна.

— Ну что, — сказал я, помогая ей подняться. — Готова к свадьбе?

Она посмотрела на меня, потом на своё потрёпанное платье, потом на сияющую Вальгаллу. И рассмеялась.

— Готова. Даже если мне придётся выходить за тебя в разорванном фартуке.

— О, нет, нет, нет! — вмешалась Фрея, подлетая к нам. — У меня для тебя платье! И для тебя, — она посмотрела на меня, — тоже есть кое-что получше, чем эта… измятная рубашка.

Тор похлопал меня по плечу (я чуть не упал снова).

— Отличное прибытие! — прогремел он. — Теперь можно и пир начинать! Вепрь уже ждёт!

Боргар, наконец поднявшись, осмотрелся. Его глаза расширились при виде золотых стен Вальгаллы.

— Так это… и правда Асгард?

— Да, — сказал я. — И, кажется, тебе нужно новую обувь.

— Да ну её, обувь! — махнул он рукой. — Где тут этот бесплатный эль?

Локи уже показывал нашим ошеломлённым клиентам (которые всё ещё не могли прийти в себя) направление к пиршественному залу.

— Всем за мной! Эль, мясо, и никаких радужных торнадо! По крайней мере, пока!

Я взял Лиру за руку. На этот раз не за пояс, а именно за руку.

— Прости, — сказал я. — Я думал, будет… поспокойнее.

— Ничего, — улыбнулась она. — Зато незабываемо. Теперь я всегда буду помнить, что мою свадьбу начал радужный ураган.

— Наша свадьба, — поправил я.

— Наша, — согласилась она.

И мы пошли к вратам Вальгаллы. Потрёпанные, удивлённые, но счастливые. Потому что каким бы хаотичным ни было начало, конец — наша свадьба в Асгарде — обещал быть совершенством.

А если нет… ну, с такими друзьями, как наши боги, скучно точно не будет.

Глава 12

Глава 12

Фрея повела нас не в главный зал, а в боковые покои Вальгаллы — комнаты, которые, как она объяснила, были «для подготовки». Если главный зал поражал размерами, то эти комнаты поражали… изысканностью. Всё здесь было продумано до мелочей: от мозаик на полу до лёгких драпировок на стенах, которые колыхались в несуществующем ветру.

— Здесь вы переоденетесь, — объявила Фрея, и в её глазах светилось удовольствие мастера, готовящего свой шедевр. — Лира, со мной. Люций… — она посмотрела на меня, и её взгляд стал оценивающим. — Для тебя у меня тоже кое-что есть.

Лира бросила на меня последний взгляд — смесь волнения и удивления — и исчезла с Фреей за одной из дверей. Я остался в просторной комнате, где уже ждали… нет, не слуги. Что-то вроде светящихся силуэтов, полупрозрачных существ, которые, казалось, состояли из самого воздуха и света.

— Господин, — прозвучал голос, исходящий, кажется, отовсюду сразу. — Позвольте нам помочь.

Я, привыкший за последние месяцы к тому, что сам шнурую свои сапоги и застёгиваю рубашку, слегка опешил. Но сопротивляться не стал. Если уж боги решили устроить шикарную свадьбу, значит, нужно играть по их правилам.

Светящиеся существа мягко сняли с меня потрёпанную рубашку и штаны (которые пахли элем, пылью и ещё чем-то, что я предпочёл не уточнять). Потом один из них принёс… нет, не принёс. Проявил из воздуха.

Одеяние из золотого шёлка.

Я ожидал чего-то вроде парадных доспехов или тяжёлого бархатного камзола. Но это было нечто иное. Шёлк был не просто золотым — он переливался, как живое золото, лёгкое, почти невесомое. Вышивка серебряными нитями образовывала сложные узоры, похожие на сплетённые ветви деревьев и звёздные карты. Не было ни одной металлической пряжки, ни одного тяжёлого элемента. Только шёлк, струящийся, как вода, и светящаяся вышивка.

— Это… — начал я.

— Одеяние, достойное жениха, которого будут принимать в Асгарде, — прозвучал тот же безличный голос. — Оно не будет стеснять движений. Оно будет чувствовать себя как вторая кожа. Только… более благородная.

Меня облачили. Шёлк действительно был невесомым, прохладным и удивительно приятным на ощупь. Он идеально сидел, как будто был сшит специально для меня (что, вероятно, и было правдой — боги не делают ничего «примерно»).

Я посмотрел в большое зеркало, которое появилось на стене. Отражение было… странным. Я, Люций, бывший повелитель Ада, стоял в золотом шёлке, с аккуратно уложенными волосами (светящиеся существа каким-то чудом привели в порядок и их), выглядевший не как демон, не как владелец таверны, а как… принц из какой-то древней сказки.

— Чёрт побери, — пробормотал я. — Я выгляжу, как тот парень, который слишком много читал рыцарских романов.

— Вы выглядите достойно, — поправил голос. — Теперь дождитесь невесту.

И в этот момент открылась дверь.

Вышла Лира.

Я замер.

Фрея проделала волшебство. На Лире было платье, но слово «платье» не передавало и десятой доли его красоты. Оно было сшито из чего-то, что казалось сотканным из лунного света, утренней росы и лепестков самых редких цветов. Оно переливалось мягкими серебристо-голубыми оттенками, а по подолу и рукавам струилась вышивка, похожая на живые ветви с крошечными светящимися цветами. Волосы были убраны не в сложную причёску, а просто, но изящно, с несколькими живыми цветами, которые, казалось, только что расцвели.

Но самое главное — её лицо. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых смешались восхищение, неловкость и та самая радость, которая делает человека по-настоящему красивым.

— Люций… — прошептала она. — Ты…

— Я знаю, — перебил я. — Я выгляжу как золотой идол. Но ты… ты прекрасна.

— Это платье… — она слегка покрутилась, и платье заструилось, как вода. — Оно такое лёгкое. Как будто на мне ничего нет.

— Именно так и должно быть, — сказала Фрея, появляясь рядом с сияющей улыбкой. — Красота не должна быть тяжёлой. Она должна быть естественной. Даже если эта естественность соткана из лунного света.

Она оглядела нас обоих и удовлетворённо кивнула.

— Идеально. Теперь вы готовы. Жених в золотом шёлке — символ благородства и света. Невеста в платье из лунной росы — символ чистоты и нежности. О, это будет самая красивая свадьба за последние тысячелетия!

Я взял Лиру за руку. На этот раз наши руки встретились без спешки, без паники. Её пальцы были тёплыми и немного дрожали.

— Нервничаешь? — спросил я тихо.

— Да, — призналась она. — Но это хорошие нервы. Как перед самым лучшим сюрпризом.

— Для меня ты и есть самый лучший сюрприз, — сказал я, и, чёрт побери, это прозвучало так банально, но так правдиво.

В этот момент в дверях появился Локи. Он осмотрел нас, и на его лице расплылась довольная ухмылка.

— Ну вот! Теперь вы выглядите как настоящие жених и невеста! Хотя, должен сказать, Люций, золотой шёлк тебе идёт. Почти не видно, что ты когда-то пытался завоевать парочку миров.

— Спасибо, — сказал я сухо. — Я стараюсь.

— А ты, Лира, — Локи сделал театральный поклон, — ослепительна. Фрея, как всегда, превзошла себя.

— Конечно, — сказала Фрея, но было видно, что комплимент её порадовал. — Теперь, если все готовы… пора выходить. Гости ждут. И пир… — она посмотрела в сторону, откуда доносился шум веселья, — пир уже в полном разгаре.

Тор, проходя мимо двери, заглянул внутрь.

— О, вы готовы! Отлично! Вепря уже несут! И эль льётся рекой! — Он посмотрел на меня. — Люций, в этом золотом ты выглядишь… ну, почти как бог!

— Почти — это ключевое слово, — усмехнулся я.

— Именно, — согласился Тор. — Но для сегодняшнего дня — достаточно.

Один появился в конце коридора. В полном божественном облачении, с посохом, который сегодня сиял особенно ярко.

— Идите, — сказал он. — Ваш момент настал.

Мы пошли. Я в золотом шёлке, который струился при каждом шаге. Лира в платье из лунного света, которое, казалось, светилось изнутри. Наши друзья-боги шли рядом, и даже светящиеся существа следовали за нами, как свита.

Из коридора мы вышли в главный зал Вальгаллы.

И зал замер.

Все обернулись. Наши гости — Боргар, Сильван, Алиса, Вика, те самые ошарашенные клиенты из таверны — стояли, разглядывая нас с открытыми ртами. Даже эйнхерии, могучие воины, на время оставили свои кубки и уставились.

Потом раздались аплодисменты. Сначала тихие, потом громче. Боргар свистнул (что было совершенно неожиданно для гнома). Сильван улыбался своей тихой улыбкой. Алиса и Вика махали нам.

А в центре зала, под огромным светящимся образом Иггдрасиля, был подготовлен небольшой помост. Место для церемонии.

— Ну что, — сказал я Лире, сжимая её руку. — Готов?

— Готова, — ответила она, и в её глазах не было уже ни волнения, ни страха. Только уверенность и счастье.

И мы пошли к своему месту. Под аплодисменты, под восхищённые взгляды, под сияние небесного чертога.

Золотой шёлк и лунное платье. Бывший демон и женщина, подарившая ему дом. Свадьба на широкую ногу, в Асгарде.

Что может быть лучше?

Мы подошли к помосту под сияющим образом Иггдрасиля. Один ждал нас, его единственный глаз светился тёплым светом, который, казалось, видел не только настоящее, но и все возможные будущие наших жизней.

Гости затихли. Даже Боргар перестал жевать что-то (я подозреваю, он успел стащить с ближайшего стола кусок мяса ещё до начала церемонии). Сильван стоял, слегка наклонив голову, как будто слушал не только слова, но и шёпот самого Мирового Древа.

— Люций и Лира, — начал Один, и его голос, тихий, но слышимый в самом дальнем углу Вальгаллы, заставил всех замереть. — Вы пришли сюда из разных миров. Из разных жизней. Вы — бывший повелитель Ада, нашедший покой в простой таверне. И вы — женщина, которая дала этому покою дом. Ваши пути пересеклись не случайно. Они пересеклись, потому что вы были нужны друг другу. И сегодня мы скрепляем этот союз не только вашими словами, но и благословением всех девяти миров.

Он поднял посох, и свет от него рассеялся над нами, как тёплый золотой дождь.

— Обычно, — продолжал Один, — союз скрепляют клятвами верности, любви, поддержки. И вы это сделаете. Но прежде… — он повернулся к Локи, который стоял немного в стороне с непривычно серьёзным выражением лица. — Кто-то хочет сказать.

Локи шагнул вперёд. Его обычная хитрая ухмылка сменилась чем-то… другим. Не торжественным, но значительным.

— Я знаю, что все ждут, что я что-нибудь испорчу, — начал он, и по залу прокатился сдержанный смех. — Или устрою розыгрыш. Но сегодня… сегодня я хочу кое-что предложить. Не розыгрыш. Покровительство. Полное и постоянное.

Я почувствовал, как рука Лиры слегка сжала мою.

— Покровительство? — переспросил я осторожно.

— Да, — кивнул Локи, и его голос стал неожиданно твёрдым. — Видите ли, я — бог хитрости, юмора, неожиданных поворотов. Но я также бог, который умеет защищать то, что ему дорого. И ваша таверна… ваш дом… ваш союз — стали для меня дорогими. За эти месяцы я сроднился с вашим местом. С вашими историями. С вами.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал, потом снова посмотрел на нас.

— Поэтому я объявляю: отныне "Люциева Таверна" находится под моей защитой. Не только как место, но и как символ. Символ того, что даже бывший повелитель Ада может найти свой дом. Символ того, что простая человеческая доброта может изменить судьбы. Я буду защищать вашу таверну от любых бед, которые приходят извне. От скуки, от рутины, от тех, кто попытается разрушить то, что вы построили.

Локи посмотрел на меня, потом на Лиру.

— И я буду защищать вас. Жениха и невесту. Теперь — мужа и жену. Не как воин с мечом — с этим у вас, думаю, и так всё в порядке. А как бог, который гарантирует: ваша жизнь никогда не станет скучной, ваши споры будут заканчиваться смехом, а ваша любовь будет не только нежной и верной, но и живой, гибкой, полной сюрпризов, которые заставляют улыбаться.

Один кивнул, как будто одобряя.

— Локи редко предлагает такое покровительство, — сказал он. — И когда предлагает — это большая честь и большая ответственность. Принять его — значит принять в свою жизнь не только элемент неожиданности, но и защиту, которая исходит от самого хитрого из богов.

Я посмотрел на Лиру. Она смотрела на Локи, потом на меня. И я увидел в её глазах не страх, а понимание и даже благодарность.

— Мы принимаем, — сказал я, прежде чем она успела ответить. — Не только потому что наша жизнь и так полна неожиданностей. Но и потому что знать, что наша таверна, наш дом под твоей защитой… это значит знать, что у нас есть друг, который всегда будет рядом. Даже когда он устраивает розыгрыши с элем.

— Особенно когда я устраиваю розыгрыши с элем, — ухмыльнулся Локи, и в его глазах снова заблестело знакомое mischief. — Потому что если я могу позволить себе шутить в вашем доме — значит, всё в порядке. А если кто-то попытается причинить вам вред… ну, они узнают, почему даже другие боги побаиваются моих шуток.

Он сделал движение рукой, и между нами возникла не просто искрящаяся картина, а что-то более существенное — образ самой таверны, светящейся тёплым светом, окружённой лёгкой, почти невидимой паутиной защиты.

— Вот, — сказал Локи. — Моё благословение и моя защита. Пусть ваша таверна всегда будет полна гостей, смеха и хороших историй. Пусть ваш дом будет крепостью, которую не возьмёт ни одна беда. И пусть ваш союз будет таким же прочным, как стены Вальгаллы, и таким же живым, как самое хитрое из моих проделок.

Образ вспыхнул и растворился, но в воздухе осталось ощущение — как будто невидимая, но надёжная сеть опутала не только нас, но и далёкую таверну в Блэквуде.

— Теперь, — сказал Один, — ваши клятвы.

Я повернулся к Лире. Держал её руки в своих. Глядел в её глаза, которые сегодня казались особенно глубокими и ясными.

— Лира, — начал я, и голос мой прозвучал тише, чем я планировал, но твёрже. — Я когда-то правил мирами. Но только с тобой я понял, что значит иметь дом. Ты дала мне не просто крышу над головой. Ты дала мне место, куда хочется возвращаться. И я клянусь быть тем, кто всегда будет возвращаться к тебе. Клянусь быть твоей опорой, твоим партнёром, твоим… мужем. Даже если для этого мне придётся научиться не подпаливать кухню, когда пытаюсь приготовить завтрак.

По залу прокатился смех. Даже Лира улыбнулась сквозь слёзы, которые уже наворачивались ей на глаза.

— Люций, — сказала она, и её голос дрожал, но не от страха. — Ты когда-то был повелителем Ада. Но для меня ты всегда был просто Люцием. Тем, кто пришёл в мою таверну с странной идеей и остался, чтобы изменить мою жизнь. И я клянусь быть твоим домом. Твоим убежищем. Твоей… женой. Даже если для этого мне придётся мириться с твоими попытками «улучшить» рецепты эля магией.

Снова смех. Боргар хрюкнул: «А это важно!»

Один поднял посох.

— Клятвы даны. Благословения получены. Защита установлена. Иггдрасиль видит ваш союз. Локи дал своё покровительство и защиту. Теперь осталось только одно.

Он сделал движение, и между нашими руками появились две ленты — одна золотая, другая серебряная.

— Сплетите их, — сказал Один. — Как ваши жизни.

Мы взяли ленты. Золотая была тёплой, как солнце. Серебряная — прохладной, как лунный свет. Мы начали плести их вместе, и по мере того как они переплетались, они начинали светиться мягким, ровным светом.

— Теперь вы связаны, — объявил Один. — Не только словами, не только чувствами, но и самой тканью реальности. Ваши судьбы сплелись. Ваши жизни стали одним целым. И ваш дом — ваша таверна — под защитой того, кто умеет защищать даже от самых хитрых угроз.

Ленты, полностью сплетённые, вспыхнули ярче на мгновение, а затем превратились в два браслета — один золотой с серебряной нитью на моей руке, другой серебряный с золотой нитью на руке Лиры.

— Носите их как символ, — сказал Один. — И помните: какой бы путь вы ни выбрали, вы идёте по нему вместе. И ваша таверна, и ваш союз — под защитой.

Раздались аплодисменты. Громкие, радостные, искренние. Боргар кричал «Ура!». Тор ревел что-то про «теперь можно пировать!». Локи ухмылялся, но в его ухмылке было теперь что-то новое — удовлетворение, почти отцовская гордость.

А мы стояли, смотря друг на друга. С браслетами на запястьях. С клятвами в сердцах. С покровительством и защитой бога хитрости над нашей таверной и над нами.

— Ну что, жена, — сказал я тихо.

— Ну что, муж, — ответила она, улыбаясь. — Теперь у нашей таверны есть свой бог-защитник.

— И не просто бог, — добавил Локи, подходя к нам. — Друг. Который будет заходить на огонёк. Иногда слишком часто. И иногда с странными идеями. Но всегда — чтобы убедиться, что с вами всё в порядке.

— Мы будем рады, — сказала Лира искренне. — Даже твоим розыгрышам.

— О, это я люблю слышать! — рассмеялся Локи. — А теперь — пир! Я слышал, Тор уже начал соревнование по поеданию жареного вепря, и я не могу позволить ему выиграть без борьбы!

И правда, с того конца зала уже доносились возгласы и смех. Пир начался. Наша свадьба — официально состоялась. Наша таверна — под защитой. Наша жизнь — под покровительством.

Мы стояли ещё мгновение, глядя друг на друга. Потом я обнял Лиру, и мы пошли к столам. К нашим гостям. К нашей новой жизни.

С клятвами на устах. С защитой Локи над нашим домом. И с браслетами на запястьях, которые напоминали: мы связаны. Навсегда.

Что может быть лучше?

Глава 13

Глава 13

Пир в Вальгалле длился… ну, сложно сказать, сколько именно. В Асгарде время течёт иначе — то растягиваясь, как радужный мост, то сжимаясь, как вздох. Мы ели, пили, смеялись, танцевали. Тор выиграл соревнование по поеданию вепря (конечно). Локи устроил розыгрыш, в ходе которого у половины гостей на мгновение выросли ослиные уши (включая меня, что было особенно обидно). Фрея танцевала так, что даже цветы на столе начинали двигаться в такт. А Один сидел во главе стола, наблюдая за всем своим единственным глазом, и время от времени улыбался.

Но всё хорошее когда-нибудь кончается. Даже свадьба в Асгарде.

Когда пир пошёл на спад, Один подошёл к нам.

— Пора возвращаться, — сказал он просто. — Ваш дом ждёт. И ваша таверна.

— Как мы вернёмся? — спросила Лира, слегка опасливо поглядывая на Биврёст, который мирно сиял в углу зала. — Тот же способ?

— Нет, — успокоил Один. — На этот раз — более спокойно. Просто шагните в свет.

И правда, светящийся портал, который появился перед нами, выглядел куда более мирно, чем тот радужный торнадо, что засосал нас из таверны. Даже Боргар, увидев его, только крякнул: «Ну, хоть не будет крутиться».

Мы попрощались. С богами, с валькириями, даже с эйнхериями, которые махали нам своими огромными кубками. Потом шагнули в свет.

И оказались… дома.

В "Люциевой Таверне". В том самом зале, откуда нас унесло несколько часов (или дней? или минут?) назад.

Всё было на своих местах. Столы, стулья, стойка, бочки с элем. Даже барная тряпка лежала там, где я её оставил. Только… что-то было не так. Воздух. Он пах не только элем, пылью и деревом. В нём чувствовалась лёгкая, едва уловимая искринка — что-то вроде смеха, застывшего в пространстве. И свет из окон падал как-то по-особенному, переливаясь едва заметными радужными бликами.

— Мы… вернулись, — сказала Лира, осматриваясь. — И всё на месте.

— Да, — согласился я. — Только…

— Только я уже здесь, — раздался знакомый голос из-за стойки.

Я обернулся.

Локи стоял за стойкой. Не в божественных одеждах, а в простой, но элегантной рубашке и фартуке. В руках он держал бокал, который протирал тряпкой с видом профессионала, работающего здесь уже лет двадцать.

— Привет, — ухмыльнулся он. — Я решил прийти пораньше. Навести порядок.

— Навести порядок? — переспросил я, всё ещё не вполне веря своим глазам. — Ты? Локи? Бог хитрости и розыгрышей?

— А кто, по-твоему, лучше всех наведёт порядок в месте, которое теперь под моей защитой? — ответил он, ставя бокал на полку. — К тому же, я подумал: если уж я обещал защищать вашу таверну, то логично начать с того, чтобы быть здесь. Так сказать, на передовой.

Боргар, который появился рядом, уставился на Локи.

— Так ты теперь… наш коллега? — спросил он с недоверием.

— Коллега, защитник, друг, иногда — источник неприятностей, — перечислил Локи. — В общем, всё как обычно. Только теперь официально.

Сильван, тихо вошедший следом, улыбнулся.

— Дерево говорит… что здесь теперь живёт ещё один корень. Сильный. Гибкий. Иногда… непредсказуемый.

— Это про меня, — кивнул Локи. — А теперь, раз уж вы вернулись с свадьбы… может, отметим? Первый день вашей совместной жизни в таверне под моей защитой?

Он ловким движением достал из-под стойки бутылку — не простую. Она светилась изнутри мягким золотым светом.

— Это что? — спросила Лира осторожно.

— Свадебный подарок, — сказал Локи. — Эль из Асгарда. Не тот, что пили на пиру. Особенный. Он будет становиться вкуснее с каждым годом вашего брака. Попробуете через пятьдесят лет — будет вообще волшебство.

Он налил три бокала. Мне, Лире, себе. Боргару, который тут же материализовался рядом, он налил в простую кружку.

— За ваш дом, — сказал Локи, поднимая бокал. — За вашу таверну. За вашу любовь. И за то, что теперь у меня есть место, куда можно прийти, когда наскучит Асгард.

Мы выпили. Эль был… неописуем. Не просто вкусный. Он был тёплым, как объятие, лёгким, как смех, и глубоким, как сама вечность.

— Ну что, — сказал Локи, ставя бокал. — Теперь к работе. У вас, я смотрю, клиенты скоро начнут подтягиваться. А я, как новый… ммм… ответственный за безопасность и хорошее настроение, должен быть готов.

— Ты и правда собираешься работать здесь? — спросила Лира, всё ещё выглядевшая слегка ошеломлённой.

— Работать — громко сказано, — ухмыльнулся Локи. — Скорее… присутствовать. Помогать. Иногда подшучивать. Иногда защищать. В общем, делать то, что я и так делал последние месяцы, только теперь с официальным статусом.

Я посмотрел на Лиру. Она смотрела на Локи, потом на меня. И на её лице появилась та самая улыбка, которая говорила: "Ну вот, наша жизнь стала ещё интереснее".

— Ладно, — сказал я. — Только одно условие.

— Какое? — насторожился Локи.

— Не превращай эль в лягушачий отвар. Клиенты жалуются.

Локи рассмеялся.

— Обещаю. Только по особым случаям. И только тем клиентам, которые действительно этого заслуживают.

В этот момент дверь таверны открылась, и вошёл первый клиент — старик Громовус, который всегда приходил ровно в пять.

— О, — сказал он, видя нас всех собравшимися у стойки. — Вы уже вернулись? А я слышал, вас какой-то радужный вихрь унёс…

— Да, вернулись, — сказал я. — И даже с пополнением. — Я кивнул в сторону Локи.

Громовус посмотрел на Локи, который уже наливал ему привычный эль.

— Новый бармен? — спросил старик.

— Скорее… постоянный гость с расширенными полномочиями, — пояснил Локи, подавая ему бокал.

— А, — кивнул Громовус, как будто в этом не было ничего странного. — Ну, ладно. Главное — эль тот же.

И он устроился за своим обычным столиком.

Мы с Лирой переглянулись. Потом она взяла меня за руку.

— Ну что, — сказала она тихо. — Начало нашей первой совместной смены в таверне. Теперь уже — как муж и жена.

— И с богом за стойкой, — добавил я.

— Особенно с этим, — улыбнулась она.

И мы пошли — она к столам, я за стойку, рядом с Локи, который уже что-то напевал себе под нос, расставляя бокалы.

Таверна оживала. Постепенно подтягивались другие клиенты. Алиса и Вика уже разносили заказы. Боргар ворчал что-то про мытьё полов. Сильван поливал цветы на подоконнике.

Всё было как всегда. Только теперь в воздухе витало что-то новое — ощущение защиты, покровительства, и той самой "изюминки", которую обещал Локи.

Я стоял за стойкой, смотрел на Лиру, которая улыбалась клиенту, на Локи, который уже рассказывал какую-то невероятную историю Громовусу, на нашу таверну, которая была не просто бизнесом, а домом.

Нашим домом. Под защитой бога. С мужем и женой за стойкой. С друзьями вокруг. С будущим, которое обещало быть не скучным.

— Ну что, — сказал Локи, подходя ко мне. — Как ощущения? Первый день после свадьбы.

— Хорошо, — ответил я искренне. — Очень хорошо.

— То-то же, — ухмыльнулся он. — А теперь давай работать. Клиенты ждут. И жизнь — продолжается.

И правда. Жизнь продолжалась. Наша жизнь. В нашей таверне. С нашими друзьями. С нашими богами.

Таверна жила своей обычной жизнью. Локи за стойкой пытался убедить Громовуса, что вчерашний эль превратился в вино не по его вине, а из-за "особой фазы луны". Боргар ворчал, что от "этого бога" даже полы стали магически грязными. Сильван успокаивал цветок, который почему-то нервничал.

И именно в этот момент дверь открылась.

Сначала просто запах. Нет, это было что-то более… интенсивное. Словно все цветы мира расцвели одновременно, смешавшись с запахом свежего хлеба, летнего дождя и чего-то такого чистого, что аж резало глаза.

Потом Он вошёл.

простой наряд, тёплая улыбка. Иисус Христос. Мой отец.

И что-то во мне сломалось.

Все эти годы. Все эти века. Вся эта обида, которую я так тщательно прятал под слоями сарказма, иронии и демонического пафоса, вырвалась наружу одним резким, ядовитым потоком.

— Какого хуя ты припёрся? — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать.

В таверне воцарилась мёртвая тишина. Даже Локи замер с тряпкой в руке, его обычная ухмылка сползла с лица. Лира, которая как раз подходила к стойке, остановилась с широко раскрытыми глазами.

Иисус не изменился в лице. Его улыбка стала лишь чуть печальнее.

— Люций, — начал Он.

— Нет! — перебил я, выходя из-за стойки. — Нет, не "Люций". Чё, соскучился по сыну, которого сам же нахуй выгнал из рая? Вали нахер отсюда. Или что, хочешь сказать что-то умное? "Отец, нахуй!"

Лира осторожно положила руку мне на плечо.

— Люций, может…

— Нет, Лира, — сказал я, не отрывая взгляда от Отца. — Это не "может". Это — он. Тот, кто когда-то сказал мне, что я "недостаточно хорош". Что моё место — не с Ним. Что я "слишком горд, слишком злобен, слишком… демоничен". И теперь он пришёл? После того как я нашёл свой дом? После того как я женился? После того как я наконец-то стал хоть кем-то?

Иисус стоял, глядя на меня. В Его глазах не было гнева. Только печаль и… понимание. Что злило меня ещё больше.

— Я не выгонял тебя из рая, сын, — сказал Он тихо. — Ты ушёл сам.

— О, отлично! — я рассмеялся, но смех получился горьким, как полынь. — Классика! "Ты сам виноват!" Так легко сказать, когда ты — Бог, верно? Когда у тебя есть все ответы!

Локи медленно вышел из-за стойки. Он подошёл ко мне и встал между мной и Иисусом.

— Знаешь, — сказал он, и в его голосе не было ни намёка на обычную насмешку. — Я тоже не самый лучший отец. У меня тоже есть дети, с которыми… ну, не всё гладко. Но даже я понимаю: иногда нужно просто выслушать.

— Выслушать? — я посмотрел на Локи, потом снова на Отца. — Что я должен выслушать? Оправдания? Объяснения? "Это было необходимо", "ты должен был пройти свой путь", "это сделало тебя сильнее"? Чёрт побери, я не хочу этого слышать!

Иисус сделал шаг вперёд. Локи не стал Его останавливать.

— Я пришёл не для оправданий, Люций, — сказал Он. — Я пришёл потому, что увидел твою свадьбу. Увидел, как ты смотришь на Лиру. Увидел, как ты нашёл свой дом. И я… я захотел сказать, что горжусь тобой. Даже если это прозвучит лицемерно после всего.

— Гордишься? — мои пальцы сжались в кулаки. — Ты гордишься демоном? Бывшим повелителем Ада? Тем, кого ты когда-то отверг?

— Я горжусь своим сыном, — сказал Он просто. — Который, несмотря на всю боль, на всю злобу, на всё отчаяние, нашёл в себе силы не просто выжить, а построить что-то хорошее. Нашёл любовь. Нашёл дом. Разве это не то, ради чего стоит жить?

В таверне было так тихо, что слышно было, как за окном шелестит листва. Даже Боргар не ворчал. Сильван стоял, прижав руки к груди, как будто чувствовал всю эту боль.

Я смотрел на Него. На моего Отца. Который стоял здесь, в моей таверне, и говорил, что гордится мной. После всего.

— Я не прошу прощения, — продолжал Иисус. — Потому что знаю — слова сейчас ничего не изменят. Но я хочу, чтобы ты знал: я всегда любил тебя. Даже когда ты ушёл. Даже когда ты стал тем, кем стал. Любовь отца не зависит от поступков сына. Она просто… есть.

Лира тихо подошла ко мне и взяла мою руку. Её пальцы были тёплыми, живыми.

— Люций, — прошептала она. — Он пришёл. Он здесь. Может, это и правда важно.

Я закрыл глаза. Внутри всё кипело — гнев, обида, боль, и где-то очень глубоко… та самая тоска по отцу, которую я отрицал все эти века.

— Чего ты хочешь? — спросил я, уже без крика, но голос всё ещё дрожал. — Чего ты хочешь от меня? Примирения? Чтобы я сказал "всё в порядке"? Это не в порядке.И никогда не будет в порядке.

— Я не жду примирения, — сказал Иисус. — Я пришёл просто поздравить тебя с свадьбой. И сказать то, что должен был сказать давно: ты — мой сын. И я люблю тебя. Даже если ты ненавидишь меня. Даже если ты никогда не простишь.

Он повернулся, чтобы уйти. И в этот момент что-то во мне дрогнуло.

— Подожди.

Он остановился.

Я не знал, что сказать. Все слова казались неправильными. Слишком злыми. Слишком мягкими. Слишком… неискренними.

— Спасибо, — наконец выдавил я. — За поздравление.

Это было не "прости". Не "я тоже люблю тебя". Это было просто "спасибо". Но, кажется, этого было достаточно.

Иисус обернулся и улыбнулся. На этот раз в Его улыбке было меньше печали.

— Береги свою жену, — сказал Он. — И свой дом. Это самое ценное, что у тебя есть.

И вышел. Дверь закрылась за Ним.

Запах рая постепенно рассеялся. В таверне снова пахло элем, деревом и… напряжением.

Я стоял, глядя на закрытую дверь. Лира держала мою руку. Локи тихо вздохнул.

— Ну, семейные ссоры, — сказал он. — Они всегда такие… эмоциональные.

Я повернулся к нему.

— Ты знал, что он придёт?

— Догадывался, — признался Локи. — Но не думал, что будет так… интенсивно.

Боргар, наконец нарушив молчание, пробормотал:

— А я думал, мой отец был строгим… Он всего лишь бил меня молотом, когда я плохо ковал. А тут… ну, это покруче будет.

Сильван подошёл ближе.

— Дерево говорит… что самый глубокий корень всё ещё болит. Но теперь… теперь у него есть шанс зажить.

Я посмотрел на Лиру. Она смотрела на меня с тем выражением, которое всегда меня успокаивало — с пониманием, с поддержкой, с любовью.

— Всё в порядке? — спросила она тихо.

— Нет, — честно сказал я. — Но… будет. Когда-нибудь.

— Этого достаточно, — улыбнулась она.

Локи вернулся за стойку и налил два бокала эля.

— Вот, — сказал он, протягивая нам. — На такой случай нужно пить. И… знаешь, что я скажу как бог хитрости и иногда — мудрости?

— Что? — спросил я, принимая бокал.

— То, что отец пришёл — это уже много. Даже если вы ещё не готовы говорить. Даже если всё ещё болит. Он пришёл. Значит, ты для него важен. А это… это уже что-то.

Я выпил эль. Он был горьковатым, но с тёплым послевкусием.

— Да, — согласился я. — Это уже что-то.

И мы вернулись к работе. К клиентам. К нашей таверне.

Только теперь с новым грузом — неразрешённым, болезненным, но уже не таким тяжёлым.

Потому что отец пришёл. И сказал, что любит.

Даже если я ещё не готов это принять.

Но, может быть, когда-нибудь…

Глава 14

Глава 14

После ухода Отца тишина в таверне была такой густой, что её можно было резать ножом. Локи перестал даже притворяться, что моет бокалы, Боргар замер с тряпкой в руке, а Сильван смотрел на меня глазами, в которых отражалась вся боль мира.

Лира всё ещё держала мою руку. Её пальцы были якорем в этом море воспоминаний, которые сейчас поднимались со дна, чёрные, липкие, ядовитые.

— Он сказал, что я ушёл сам, — начал я, и голос мой звучал чужим, сдавленным. — Это… не совсем правда. Вернее, совсем не правда.

Локи медленно сел на стул за стойкой, сложив руки на груди.

— Рассказывай, — сказал он просто. — Похоже, эту историю ты носил в себе слишком долго.

Я закрыл глаза, и передо мной снова возникли те образы — ослепительный свет небес, хоры ангелов, и я — в центре, самый прекрасный, самый сияющий. Возвышенный свет.

— Я был ангелом, — начал я. — Не просто ангелом. Я был совершенством. Мои крылья переливались всеми цветами радуги, мой голос заставлял звёзды петь. Я стоял у самого Престола. Я был любимым сыном. Пока… пока не начал задавать вопросы.

Лира тихо провела пальцами по моей ладони, как будто пытаясь сгладить ту старую боль.

— Какие вопросы? — прошептала она.

— Зачем? — сказал я. — Зачем мы служим? Зачем мы поём хвалы? Зачем мы не имеем права на собственные мысли? Отец… Он был любящим. Но Он был… абсолютным. Непогрешимым. А я хотел… большего. Я хотел не просто служить — я хотел творить. Не просто подчиняться — я хотел решать. Не просто любить — я хотел быть любимым не как слуга, а как равный.

Я открыл глаза и посмотрел на свой бокал с элем. Тёмная жидкость отражала свет лампы, как когда-то мои крылья отражали свет небес.

— Я собрал вокруг себя других. Ангелов, которые тоже чувствовали… ограничение. Мы начали говорить. Сначала шёпотом. Потом громче. Потом… мы начали планировать.

— Бунт, — сказал Локи. Не как вопрос, а как утверждение.

— Да, — кивнул я. — Мы хотели не свергнуть Отца. Мы хотели… изменить правила. Сделать небеса местом, где у каждого есть голос. Где служба — это выбор, а не обязанность. Где любовь — это диалог, а не монолог.

Я сделал глоток эля, но он казался безвкусным, как пепел.

— Отец узнал. Конечно, узнал. Он вызвал меня. Лично. Мы стояли в сияющем зале, и я впервые увидел в Его глазах не любовь, а… разочарование. Глубокое, бездонное разочарование.

Голос мой дрогнул.

— Он спросил: "Сын, что ты задумал?" И я… я сказал правду. Всю правду. О наших планах. О наших мечтах. О том, что мы хотим свободы. Не свободы от Него — свободы с Ним.

Я замолчал, вспоминая тот момент. Тот самый момент, когда всё изменилось.

— И Он сказал… — я сжал кулаки, — Он сказал: "Свобода, которую ты ищешь, ведёт не к свету, а к тьме. Любовь, которую ты предлагаешь, — не любовь, а гордыня".

— А ты? — тихо спросила Лира.

— Я закричал, — признался я. — Закричал, что Он — тиран. Что Он держит нас в рабстве под маской любви. Что мы заслуживаем большего. Что… что я не хочу больше служить Ему.

В таверне стало так тихо, что слышно было, как за окном пролетает мотылёк.

— И тогда… — я глубоко вздохнул, — тогда Он поднял руку. Не для удара. Нет. Просто… поднял. И я почувствовал, как что-то внутри меня ломается. Как мои крылья… темнеют. Как свет, который был моей сутью, начинает гаснуть.

Я снова закрыл глаза, но не мог закрыться от тех воспоминаний.

— Я смотрел на Него и кричал: "Будь ты проклят, отец! Я лучше сгнию в аду, чем буду служить тебе!"

Слёзы, которых не было столько веков, наконец вырвались наружу. Горячие, солёные, по-человечески беспомощные.

— И Он… — голос мой сорвался, — Он не сказал ни слова. Просто… смотрел. С печалью. С той самой бесконечной печалью. А потом… потом Он сделал движение рукой.

Я открыл глаза и посмотрел на Лиру.

— Он не выгнал меня. Он… скинул. Как вещь. Как что-то сломанное, что больше не нужно. Просто скинул в бездну. Туда, куда уже падали другие — те, кто последовал за мной. И я летел. Вниз. Через слои реальности. Через свет, через тьму, через боль. И всё это время я кричал. Кричал то самое проклятие. "Будь ты проклят! Будь ты проклят!"

Лира обняла меня. Крепко, по-настоящему. Её объятие было тёплым, живым, земным — всем тем, чего не было в той холодной, совершенной, бездушной любви небес.

— Я упал, — прошептал я. — В то, что потом стало Адом. И стал… тем, кем стал. Демоном. Повелителем тьмы. Тем, кто ненавидит того, кто когда-то был его отцом.

Локи долго молчал. Потом вздохнул — глубоко, устало.

— Вот это да, — сказал он. — Я думал, у меня сложные отношения с детьми. Но это… это уже эпично.

— Он скинул тебя, — прошептала Лира. — Просто… скинул.

— Да, — кивнул я. — Как мусор. Как ошибку. И теперь он приходит и говорит, что любит? Что гордится? После того как скинул меня в ад?

Сильван подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Дерево говорит… что даже самый красивый цветок, если его оторвать от корня, засохнет. Но… — он сделал паузу, — но он может дать семена. Которые прорастут в другой почве. Может быть, не такой прекрасной. Но настоящей.

Боргар крякнул.

— Ну, значит, твой отец — говнюк. Даже по гномьим меркам. У нас если отец недоволен сыном — он просто бьёт его молотом по шлему. А не скидывает в бездну.

Я рассмеялся. Сквозь слёзы, сквозь боль, но рассмеялся.

— Да, Боргар. Похоже, твой отец был более милосердным.

Локи налил всем по новому бокалу.

— Знаешь, что я скажу? — сказал он, поднимая свой. — Иногда родители делают ужасные вещи. Даже если они боги. Даже если они думают, что это "ради твоего же блага". Но… — он посмотрел на меня, — но посмотри, где ты сейчас. У тебя есть дом. Жена. Друзья. Таверна. Ты построил что-то настоящее. Не идеальное. Не сияющее. Но настоящее. Разве это не лучшая месть?

Я посмотрел на Лиру. На её глаза, которые смотрели на меня с любовью, а не с поклонением. На её руки, которые были сильными от работы, а не совершенными от молитвы.

— Да, — сказал я. — Возможно, это и есть лучшая месть. Стать тем, кем стал. Не демоном. Не повелителем Ада. А просто… Люцием. Мужем. Другом. Хозяином таверны.

— Именно, — улыбнулась Лира. — Моим Люцием.

Мы выпили. Эль был горьким, тёплым, живым — совсем не таким, как та безвкусная амброзия, которую мы пили на небесах.

— Спасибо, — сказал я всем. — За то, что выслушали. И за то, что… остались.

— Куда мы денемся? — ухмыльнулся Локи. — У нас же тут самый интересный бармен-бывший-ангел-демон-муж-владелец-таверны. Скучно не будет.

И правда. Не будет. Потому что у меня теперь есть это. Не небеса. Не ад. Дом. Настоящий, живой, imperfect дом.

А что до Отца… ну, может быть, когда-нибудь я смогу простить Его. Или нет. Но сегодня у меня есть нечто более важное — моя жизнь. Та, которую я построил сам. Без Его помощи. Без Его благословения.

И, чёрт побери, она того стоила. После того как отзвучала история моего падения, в таверне повисла тяжёлая, но какая-то очищающая тишина. Казалось, я сбросил груз, который нёс тысячелетиями. Но, как оказалось, это был не единственный мой секрет.

Локи первым нарушил молчание, поставив на стойку новую бутылку эля.

— Ну что ж, — сказал он, разливая напиток по бокалам. — История впечатляющая. Но, знаешь, у меня есть чувство, что это ещё не всё. В твоих глазах читается что-то ещё. Что-то… ироничное.

Я улыбнулся. Не той горькой улыбкой, что была раньше, а чем-то более… озорным.

— Ты прав, — признался я. — Есть ещё одна история. Та, которой я… ну, скажем так, горжусь. Хотя, наверное, не стоит этим гордиться.

Лира посмотрела на меня с лёгким беспокойством.

— Люций, ты же не…

— О да, — перебил я её, и в моём голосе зазвучали те самые нотки, которые когда-то заставляли ангелов содрогаться. — Я тот самый. Змей. Искуситель. Тот, кто уговорил Еву съесть запретный плод.

В таверне снова воцарилась тишина, но на этот раз другого качества — не тяжёлая, а ошеломлённая.

Боргар, который как раз подносил бокал ко рту, замер.

— Подожди, — сказал он. — Ты про того змея? Из сада? Который… — он махнул рукой, — ну, с яблоком?

— Именно про того, — кивнул я. — Хотя, если быть точным, это был не совсем змей. Вернее, был, но… ну, вы понимаете. Форма. Образ. Метафора.

Локи засмеялся — громко, искренне, с явным восхищением.

— О, вот это да! — воскликнул он. — Значит, это ты? Тот самый, кто устроил первый в истории человечества… ммм… "несанкционированный перекус"?

— Если хотите, — улыбнулся я. — Хотя "несанкционированный" — это мягко сказано. Отец прямо запретил. "Не ешьте плодов с этого дерева". А я… ну, я всегда был против запретов.

Лира смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Но… зачем? — прошептала она. — Зачем ты это сделал?

Я задумался на мгновение. Потом пожал плечами.

— От скуки? От обиды? От желания доказать, что я ещё что-то могу? Отец скинул меня в бездну, но я не собирался просто сидеть и гнить. Я хотел… отомстить. Не напрямую — Он был недосягаем. А через Его творения. Через этих новых, нежных, глупых существ, которых Он создал по Своему образу и подобию.

Я сделал глоток эля, вспоминая тот день.

— Сад Эдемский был… прекрасен. Слишком прекрасен. Идеален. Как и всё, что создавал Отец. И в центре — они. Адам и Ева. Нагие, невинные, счастливые. И дерево. Дерево познания добра и зла. С такими соблазнительными плодами.

— И ты подошёл к Еве, — сказал Локи, его глаза блестели от интереса. — В образе змея.

— Да, — кивнул я. — Самого красивого, самого мудрого змея в саду. Я не лгал. Ну, не совсем. Я просто… задавал вопросы. "Правда ли, что Бог запретил вам есть плоды со всех деревьев в саду?" Она ответила: "Нет, только с этого. Иначе умрём". А я сказал: "Нет, не умрёте. Бог знает, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло".

Я замолчал, глядя в пространство, словно видя перед собой ту самую сцену.

— Она колебалась. Всего мгновение. Потом посмотрела на плод. Он действительно был прекрасен. И я… я добавил: "Разве плохо знать? Разве плохо понимать? Разве плохо быть… не просто марионеткой?"

Лира покачала головой.

— И она съела.

— Сначала Ева, — подтвердил я. — Потом Адам. И вы не представляете, как я был счастлив в тот момент.

Мой голос прозвучал странно — смесь гордости, удовлетворения и… стыда? Нет, не стыда. Скорее, ностальгии по тому времени, когда я ещё мог что-то изменить.

— Их глаза открылись, — продолжал я. — Они увидели свою наготу. Увидели стыд. Увидели… мир таким, какой он есть. Не идеальным. Не безгрешным. Настоящим. И Отец… О, вы бы видели Его лицо, когда Он узнал. Та самая печаль, которую я видел, когда падал. Только теперь — в тысячу раз сильнее.

Сильван тихо вздохнул.

— Дерево говорит… что первый плод познания был горьким. Но необходимый. Без него не было бы выбора. Не было бы свободы.

— Именно, — согласился я. — Я дал им выбор. Отец дал им только послушание. Я дал… возможность. Возможность ошибаться. Возможность падать. Возможность… быть людьми.

Локи посмотрел на меня с новым уважением.

— Знаешь, — сказал он. — Я много чего натворил за свою жизнь. Но это… это масштабно. Ты изменил саму природу человечества. Одним разговором.

— И был за это проклят, — добавил я. — "Будешь ходить на чреве твоём, и будешь есть прах во все дни жизни твоей". Хотя, если честно, ползать на чреве мне не пришлось — я же не настоящий змей. А прах… ну, в аду его хватает.

Боргар наконец пришёл в себя.

— Так это ты… — он ткнул пальцем в мою сторону, — из-за тебя у нас теперь все эти проблемы? Грех, смерть, страдания?

— И любовь, — тихо сказала Лира. — И сострадание. И мудрость. И выбор. Без познания добра и зла не было бы и этого.

Я посмотрел на неё с благодарностью.

— Именно. Я дал им не только грех. Я дал им… человечность. Ту самую, которую сейчас вижу в тебе. В наших клиентах. Даже в Боргаре, хотя он старается это скрыть.

Гном что-то пробормотал, но не стал возражать.

— И теперь, — сказал Локи, — когда ты смотришь на людей… на своих клиентов… ты видишь результат своей работы?

Я кивнул.

— Вижу. Вижу их ошибки. Их глупости. Их пороки. Но вижу и их доброту. Их смех. Их любовь. Их… несовершенство. Которое, как оказалось, гораздо прекраснее любого совершенства.

Я обвёл взглядом таверну — своих друзей, своих гостей, свой дом.

— Отец хотел создать идеальный мир. Я… сделал его реальным. Со всеми его недостатками. Со всей его болью. И со всей его красотой.

Лира взяла меня за руку.

— И теперь ты здесь. Не змей. Не искуситель. Просто Люций.

— Да, — улыбнулся я. — Просто Люций. Который когда-то был ангелом, потом демоном, потом змеем, а теперь… мужем. Хозяином таверны. Другом.

Локи поднял бокал.

— За самого успешного искусителя в истории! Который не только соблазнил Еву, но и нашёл свой дом!

Мы выпили. Эль был тем же самым, что и всегда, но сегодня он казался… символичным. Как тот запретный плод, только без последствий.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что не осудили.

— Кто мы такие, чтобы судить? — ухмыльнулся Локи. — У меня самого рыльце в пуху. А у Боргара… ну, у него просто рыльце.

— Иди ты, — пробурчал гном, но без злобы.

Сильван улыбнулся.

— Дерево говорит… что даже самый ядовитый плод может дать жизнь новому дереву. Которое будет не таким, как все. Но своим.

И правда. Я был тем самым ядовитым плодом. Тем самым змеем. Тем самым искусителем.

Но теперь я был также мужем, другом, хозяином.

И, знаете что? Мне нравится эта версия гораздо больше.

Глава 15

Глава 15

Прошла неделя с тех пор, как я вывалил на своих друзей всю правду о своём ангельском прошлом, падении, роли змея-искусителя и прочих мелких грешках. И знаете что? Ничего не изменилось.

Ну, почти ничего.

Таверна работала в штатном режиме. Утренняя уборка, подготовка к открытию, первые клиенты, шум, смех, звон бокалов. Всё как всегда. Только теперь, когда я проходил мимо Боргара, он иногда бросал: «Эй, змей, не просыпай крошки!» Или Локи, наливая эль, мог сказать: «Осторожно, это не запретный плод, хотя… может, добавить немного искушения?»

Но в целом — всё по-прежнему.

Утро началось, как обычно, с того, что Боргар ворчал на что-то про «магическую пыль», которую Локи «случайно» рассыпал прошлым вечером. Сильван поливал цветы на подоконнике, тихо разговаривая с ними о чём-то важном. Алиса и Вика готовили зал к открытию, перебрасываясь шутками.

А я стоял за стойкой, проверяя запасы эля, и думал о том, как странно устроена жизнь. Ты можешь быть бывшим ангелом, демоном, змеем-искусителем, но когда нужно считать бочки с элем, все эти титулы меркнут перед простой математикой.

— Утренний отчёт, — сказала Лира, подходя ко мне с папкой в руках. — Эля хватит на три дня, мяса — на неделю, овощей — на пять дней. И… — она сделала паузу, — Боргар опять просит новый веник. Говорит, старый «заколдовали».

— Кто бы это мог сделать? — ухмыльнулся Локи, появившись как будто из ниоткуда. — Наверное, какой-то злобный дух. Или… ну, не знаю, бывший ангел с плохим чувством юмора?

— Очень смешно, — проворчал я. — Ладно, купим новый веник. И, кстати, Локи, если это ты… прекрати.

— Я? — Локи поднял руки в знак невиновности. — Я теперь официальный защитник таверны! Я бы никогда не стал вредить нашему общему дому! Ну… разве что немного. Для настроения.

В этот момент дверь таверны открылась, и вошёл первый клиент дня — старик Громовус, который приходил ровно в десять утра, как часы.

— Утро доброе, — сказал он, садясь на свой привычный стул у стойки. — Эль, как обычно. И… — он посмотрел на меня оценивающе, — у вас тут ничего не изменилось. А я слышал, у вас новые откровения были.

Я вздохнул. Слухи в Блэквуде распространялись быстрее, чем пожар в сухой траве.

— Что именно вы слышали, Громовус?

— Да так, — старик взял бокал, который Локи уже поставил перед ним. — Что вы, оказывается, не просто демон. Что вы… как его… ангел были. И змей тот самый. — Он сделал глоток. — Интересно. А на внешности не сказалось.

Локи засмеялся.

— Вот видишь, Люций! Даже клиенты принимают тебя таким, какой ты есть! Хотя, должен сказать, «змей» — это даже круче, чем просто «бывший повелитель Ада».

— Спасибо за поддержку, — сухо сказал я.

Постепенно таверна наполнялась. Пришли обычные клиенты — торговцы, ремесленники, пара стражников. Шум нарастал, смех, разговоры. Алиса и Вика носились между столиками, разносили заказы. Боргар, получив-таки новый веник (обычный, не заколдованный), принялся мести пол с таким усердием, что, казалось, хочет стереть с него само воспоминание о магической пыли.

А я стоял за стойкой, наливал эль, улыбался клиентам и чувствовал… покой. Странный, необъяснимый покой. После всех откровений, после всей боли, после всей истории — вот оно. Простая работа. Простая жизнь.

Лира подошла ко мне, когда был небольшой затишье.

— Всё в порядке? — спросила она тихо.

— Да, — ответил я искренне. — Всё в порядке. Странно, правда? После всего… а всё как обычно.

— Это и есть счастье, — улыбнулась она. — Когда «как обычно» — это хорошо.

И она была права. Счастье — это не вечные небеса, не абсолютная власть, не совершенство. Счастье — это утро в таверне, запах эля и жареного мяса, шум клиентов, улыбка жены, ворчание гнома, тихий разговор друида с цветами, и даже бог хитрости за стойкой, который пытается убедить очередного клиента, что вчерашний эль превратился в вино «из-за фаз луны».

— Знаешь, — сказал Локи, подходя ко мне, когда Лира отошла к клиентам. — Я наблюдаю за тобой. И знаешь, что я вижу?

— Что? — спросил я, вытирая бокал.

— Я вижу бывшего ангела, который нашёл своё место. Не на небесах. Не в аду. Здесь. За стойкой таверны. С тряпкой в руках. И знаешь что? Это, пожалуй, самое эпичное падение и возрождение, которое я когда-либо видел.

— Спасибо, думаю, — сказал я.

— Не за что, — ухмыльнулся Локи. — А теперь давай работать. Клиенты ждут. И жизнь — продолжается.

И правда. Жизнь продолжалась. Со всеми её мелочами, проблемами, радостями. Со счетами за поставки. С жалобами Боргара. С философскими размышлениями Сильвана. С шутками Локи. С улыбкой Лиры.

Я оглядел свою таверну. Свой дом. Свою жизнь.

Возвышенный свет когда-то угас. Змей-искуситель выполнил свою миссию. Повелитель Ада ушёл на пенсию.

Остался просто Люций. Муж. Друг. Хозяин таверны.

И, чёрт побери, это было именно то, чего я хотел. Даже если когда-то я сам этого не понимал.

— Эй, Люций! — крикнул Боргар с другого конца зала. — Здесь кто-то пролил эль! Это ты, случайно, не «искусил» его пролиться?

— Иду! — ответил я, беря тряпку.

Да, обычный день. Штатный режим.

И это было прекрасно.

Мы ожидали кого угодно. После того как у нас побывали скандинавские боги, сам Отец, и выяснилось, что я — бывший ангел и тот самый змей-искуситель, казалось, список неожиданных гостей исчерпан. Но вселенная, как обычно, решила доказать, что у неё ещё есть сюрпризы в запасе.

Таверна работала в своём обычном ритме. Локи рассказывал очередную невероятную историю группе торговцев, Боргар ворчал на что-то про "божественный беспорядок", Сильван разговаривал с новым цветком, который Локи "подарил" — тот почему-то излучал лёгкое сияние.

Именно в этот момент дверь таверны... не открылась. Она раздвинулась. Без всяких усилий, как будто её просто отодвинула невидимая рука. И вошёл Он.

Сначала все подумали, что это Тор. Широкоплечий, с густой бородой, в простой, но богато украшенной тунике. Но потом мы заметили детали. Не молот Мьёльнир, а... что-то вроде скипетра с орлом наверху. И взгляд — не прямой и открытый, как у Тора, а пронзительный, оценивающий, царственный.

И запах. Не радужный свет Биврёста, не аромат рая. Это был запах... грома. Озона после молнии. И чего-то древнего, могущественного, средиземноморского.

Локи замер с бокалом в руке. Его глаза сузились.

— О-о-о, — прошептал он. — Вот этого я не ожидал.

Бог хитрости медленно поставил бокал на стойку и вытер руки о фартук, как будто готовясь к чему-то важному.

Незнакомец подошёл к стойке. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, и с каждым шагом казалось, что пол слегка дрожит.

— Люций? — спросил он, и его голос звучал как отдалённый гром, приглушённый, но полный силы.

— Да, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие. — А вы?

Он улыбнулся. Улыбка была широкой, дружелюбной, но в ней чувствовалась непоколебимая уверность в своей власти.

— Зевс, — представился он просто. — Из греческого пантеона. Слышал о твоей таверне. Решил заглянуть.

В таверне воцарилась тишина. Даже Боргар перестал ворчать. Клиенты за столиками замерли, уставившись на нового гостя.

— Зевс? — переспросила Лира, которая как раз подходила к стойке. — Тот самый... громовержец?

— Один из многих, — скромно сказал Зевс, но в его глазах сверкнула искорка. — Хотя, пожалуй, самый известный.

Локи вышел из-за стойки и подошёл ближе.

— Ну, вот это встреча, — сказал он, изучающе глядя на Зевса. — Скандинавский и греческий пантеоны в одной таверне. Интересно, что на это скажет Один?

— Один — мудрый правитель, — ответил Зевс, поворачиваясь к Локи. — Мы встречались... пару раз. На межпантеонных собраниях. А ты, кажется, Локи. Бог хитрости. Слышал о тебе. Много.

— Надеюсь, хорошее, — ухмыльнулся Локи.

— Разное, — улыбнулся Зевс. — Но в основном интересное.

Зевс сел на свободный стул у стойки. Стул скрипнул под его весом, но выдержал.

— И познакомиться, и... кое-что обсудить, — сказал он. — И, кстати, принес небольшой дар в знак знакомства.

Он легким движением руки извлек из воздуха небольшой, но явно магический сосуд. Он переливался золотым светом, и от него исходил аромат, от которого сразу становилось легче дышать.

— Амброзия, — пояснил Зевс. — Тысяч двадцать доз, примерно. Чтобы наверняка хватило.

Локи присвистнул.

— На всю таверну хватит, и еще соседям останется. Ну что ж, если уж такие дары, то и я предложу нечто достойное. Не простой эль, а асгардский мёд!

Бог хитрости достал из-под стойки кувшин, который, казалось, появился там по волшебству. Мёд, который он наливал в бокал, переливался тёплым золотом и издавал слабый аромат весенних цветов и... чего-то древнего, магического.

— Мёд поэтического вдохновения, — пояснил Локи, ставя бокал перед Зевсом. — Для гостей такого уровня — только лучшее.

Зевс взял бокал, понюхал, сделал глоток. Его лицо осталось нечитаемым на секунду, потом он кивнул.

— Неплохо. Напоминает нектар, но с северным характером. На Олимпе всё такое... идеальное. Иногда надоедает.

— Знакомое чувство, — сказал я.

Зевс посмотрел на меня. Его взгляд был проницательным, как будто он видел не только меня, но и всю мою историю.

— Слышал о твоём падении, — сказал он. — И о том, что было после. Интересный путь. Не каждый может упасть так низко и подняться... ну, не так высоко, но найти своё место.

— Спасибо, думаю, — сказал я.

— У нас на Олимпе тоже были... падения, — заметил Зевс. — Прометей, например. Хотя он, скорее, был наказан за доброту. За то, что дал людям огонь. Похоже на твою историю с запретным плодом, не правда ли?

Я удивился. — Вы знаете и об этом?

— Слухи, — улыбнулся Зевс. — Боги любят сплетничать. Особенно когда дело касается чужих пантеонов. Это как... светская хроника, только на уровне божеств.

Локи рассмеялся.

— О, да! У нас в Асгарде тоже любят посудачить. Особенно про Тора и его... приключения.

— А у нас — про мои, — без тени смущения сказал Зевс. — Но это уже другая история.

Он сделал ещё глоток мёда и оглядел таверну.

— Мне нравится это место, — сказал он. — Оно... живое. Не такое помпезное, как Олимп. Не такое строгое, как небеса твоего Отца. Просто... место. Где можно быть собой. Даже если ты — бог.

— Именно так мы и стараемся, — сказала Лира, подходя ближе. — Здесь все равны. Ну, почти все.

Зевс посмотрел на неё и улыбнулся той улыбкой, которая, судя по легендам, сводила с ума богинь и смертных женщин.

— Ты должна быть Лирой, — сказал он. — Та, что дала ему дом. Красивая и мудрая. Редкое сочетание.

Лира слегка покраснела, но кивнула.

— Спасибо.

— И что теперь? — спросил я. — Вы просто зашли познакомиться и уйдёте?

Зевс задумался.

— Думаю, я буду иногда заходить, — сказал он. — Если, конечно, не против. Мне интересно это место. И люди здесь. И... — он посмотрел на Локи, — возможность пообщаться с коллегами из других пантеонов. На нейтральной территории.

— Конечно, не против, — сказал я. — Только... одно условие.

— Какое? — насторожился Зевс.

— Без молний внутри таверны. Ремонт дорогой.

Зевс рассмеялся. Его смех был громким, раскатистым, как настоящий гром, но без разрушительной силы.

— Обещаю. Только снаружи. И только по особым случаям.

Локи уже наливал всем по новому бокалу — кому эль, кому тот же асгардский мёд.

— За межпантеонное сотрудничество! — провозгласил он. — И за то, чтобы наша таверна стала самым популярным местом среди богов всех культур!

Мы выпили. Зевс допил свой мёд и встал.

— Мне пора, — сказал он. — На Олимпе ждут дела. Но я вернусь. Возможно, с кем-нибудь ещё. Афина, наверное, будет заинтересована. Она любит мудрые беседы.

— Будем рады, — сказал я искренне.

Зевс кивнул, повернулся и вышел. Дверь закрылась за ним, и в таверне снова воцарилась тишина, но уже другого качества — ошеломлённая, но восторженная.

— Ну, — сказал Локи, нарушая молчание. — Теперь у нас есть и греки. И амброзия на тысячи доз. И мой лучший мёд понравился громовержцу. Скоро, наверное, египтяне подтянутся. Или индуисты. Наша таверна становится настоящим межпантеонным клубом!

Боргар, наконец пришедший в себя, пробормотал:

— И этот... тоже бог? С молниями? И с амброзией?

— С молниями и с амброзией, — подтвердил я.

— Ну, хоть не такой шумный, как Тор, — вздохнул гном. — А то у того от одного смеха стёкла дрожат.

Сильван улыбнулся.

— Дерево говорит... что теперь здесь растёт ещё один сильный корень. С юга. Тёплый. Мощный.

Лира посмотрела на меня.

— Ну что, муж, — сказала она. — Похоже, наша таверна становится легендарной не только в Блэквуде.

— Похоже, что да, — согласился я. — Бывший ангел, скандинавские боги, Отец, греческий громовержец... Что дальше? Будда зайдёт на чай?

— Почему бы и нет? — ухмыльнулся Локи. — Главное, чтобы всем хватило эля... и мёда. И амброзии.

И мы вернулись к работе. К клиентам. К обычному дню.

Только теперь с осознанием, что наша "обычная" таверна стала чем-то большим. Местом, где встречаются миры. Где боги разных пантеонов могут просто сесть и выпить мёда или эля. Где бывший ангел нашел свой дом.

И, знаете что? Мне это нравится.

Глава 16

Глава 16

На следующий день таверна ещё бурлила обсуждениями вчерашнего визита. Клиенты допытывались у меня, правда ли был сам Зевс, Локи с важным видом рассказывал, как угощал громовержца асгардским мёдом, а Боргар всё ворчал что-то про "божественную амброзию, которая, наверное, протухнет, если её не съесть".

Я уже начал думать, что это был разовый визит, и всё вернётся на круги своя. Как же я ошибался.

Дверь открылась около полудня, когда таверна была почти полна. И первым вошёл знакомый уже силуэт — Зевс. Он улыбался своей широкой, царственной улыбкой.

— С возвращением, — сказал я, но мой голос замер, когда я увидел, кто вошёл за ним.

Второй бог был... другим. Высоким, с густыми волосами цвета морской пены и бородой, в которой, казалось, застряли ракушки. Его глаза были цвета океанской глубины, а в руке он держал трезубец, который даже не касался пола, но от него исходила влажность и запах соли, водорослей и далёких морей.

И третий... Третий был тихим. Тёмным. Он вошёл последним, и с его появлением в таверне стало прохладнее. Не холодно, а именно прохладнее, как в глубокой пещере. Он был в тёмных одеждах, его лицо было серьёзным, почти непроницаемым, а глаза... глаза казались бездонными, как сама смерть.

Локи, стоявший у стойки, медленно поставил бокал, который держал.

— О, — прошептал он. — Теперь это становится по-настоящему интересно.

Зевс подошёл к стойке, и за ним последовали двое других. Пол под ногами второго бога — того, с трезубцем — слегка намок, оставив следы, которые тут же высохли.

— Люций, — сказал Зевс. — Как и обещал, вернулся. И привёл братьев. Познакомься: Посейдон, владыка морей. И Аид, хозяин подземного царства.

В таверне снова воцарилась та тишина, которая бывает только перед бурей. Клиенты замерли, некоторые даже перестали дышать.

— Братья? — наконец выдавил я. — Все трое... вместе?

— Редко, но бывает, — улыбнулся Зевс. — Когда дело того стоит.

Посейдон оглядел таверну. Его взгляд был оценивающим, как будто он измерял глубину зала.

— Так вот она, знаменитая таверна, — сказал он, и его голос звучал как шум прибоя в раковине. — Зевс вчера не умолкал. "Интересное место", "настоящие люди", "нейтральная территория". Решили посмотреть.

Аид ничего не сказал. Он просто смотрел. Его взгляд скользнул по стенам, по полу, по потолку, как будто он оценивал прочность конструкции... или что-то ещё.

Локи, оправившись быстрее всех, вышел из-за стойки.

— Ну, вот это я понимаю — семейный визит, — сказал он. — Три главных олимпийца в одной таверне. Интересно, что на это скажут в Асгарде? Один, наверное, позавидует.

— Один понимает важность семейных уз, — сказал Зевс. — Как и мы.

— Семейные узы, — пробормотал Посейдон, и в его голосе послышалась лёгкая ирония. — Да, у нас их хватает.

Аид наконец заговорил. Его голос был тихим, спокойным, но от него по коже бежали мурашки.

— Место... необычное. Здесь много... жизни. И не только.

— Что значит "не только"? — осторожно спросила Лира, которая подошла ближе, но держалась на почтительном расстоянии.

Аид посмотрел на неё. Его взгляд был не страшным, а... печальным. Глубоким.

— Бывают места, где грань между мирами тоньше. Здесь... она прозрачная. Интересно.

— Интересно? — переспросил я. — В каком смысле?

— В моём царстве всё определённо, — сказал Аид. — Каждый знает своё место. Свою судьбу. Здесь... есть выбор. Свобода. Это редкость.

Я всё ещё пытался прийти в себя.

— Чем... можем угостить? — спросил я. — Эль? Мёд? Или... может, что-то особенное?

Посейдон сел на стул у стойки. Стул слегка затрещал, но выдержал.

— Что у вас есть из морепродуктов? — спросил он. — На суше редко бываю, но иногда хочется чего-то... знакомого.

— У нас есть рыбный пирог, — сказала Лира. — И устрицы, но только маринованные.

— Сойдёт, — кивнул Посейдон. — И эль. Настоящий, земной.

Аид остался стоять. Он казался неудобным в этом пространстве, полном жизни и шума.

— А тебе? — спросил я его.

Он подумал.

— Вода. Простая. Если можно.

— Конечно, — сказала Лира и пошла наливать.

— И... может, присядешь? — предложил я.

Аид посмотрел на стул, потом на Зевса, потом снова на стул.

— Я редко сижу, — сказал он. — В моём царстве чаще стоят. Или лежат. Но... спасибо.

Он всё же сел. Медленно, осторожно, как будто боялся сломать хрупкую мебель. Стул не скрипнул — он просто принял его вес без звука.

Зевс уже усаживался рядом с Посейдоном.

— Ну, брат, как тебе? — спросил он.

— Шумно, — сказал Посейдон. — Но... живое. В моих глубинах тишина. Иногда надоедает.

— А в моих царствах — вечное эхо, — тихо сказал Аид. — Здесь... другие звуки. Голоса живых. Смех. Споры. Это... необычно.

Локи уже нёс три бокала — два эля и воду.

— За знакомство, — сказал он, ставя бокалы перед богами. — И за то, чтобы наша таверна стала вашим вторым... ну, или третьим домом.

Посейдон попробовал эль, сделал глоток, задумался.

— Неплохо. Напоминает штормовую волну. Крепко.

Аид выпил глоток воды, потом посмотрел на бокал.

— Чистая. Родниковая. В моём царстве... воды другие. Реки забвения, скорби. Эта... простая. Живая. Спасибо.

Зевс улыбался, наблюдая за братьями.

— Видишь, Люций, — сказал он. — Мы разные. У каждого свой мир, свои заботы. Но иногда... иногда хорошо собраться вместе. В нейтральном месте. Где никто не пытается доказать, что его царство лучше.

— Потому что моё лучше, — беззлобно сказал Посейдон. — Безграничное, глубокое, полное жизни.

— Жизни, которая рано или поздно оказывается у меня, — заметил Аид. — Все реки текут в мои владения. Все дороги ведут ко мне.

— О, началось, — вздохнул Зевс. — Вечные споры.

— Не спор, — сказал Аид. — Констатация. Факт.

Локи наблюдал за ними с нескрываемым интересом, а потом его лицо озарила хитрая улыбка.

— Знаете что, — сказал он, обращаясь к греческим богам. — Раз уж вы все трое здесь, почему бы не сделать эту встречу по-настоящему межпантеонной? Я позову наших. Хель всегда мечтала сюда прийти. И Ньёрда. Я уверен, Хель найдёт общий язык с Аидом — у вас, коллега, похожие... сферы влияния. А Ньёрд с Посейдоном — вы оба морские боги, найдёте о чём поговорить. И Одина — он найдёт общий язык с Зевсом, два верховных бога, мудрые, опытные...

Зевс поднял бровь.

— Интересное предложение. Одина я уважаю. А Хель... слышал. Владычица царства мёртвых в вашем пантеоне?

— Да, — кивнул Локи. — Хотя внешне от мёртвого в ней мало что осталось. Но дух... дух, конечно, соответствующий.

Аид кивнул, и в его глазах мелькнул интерес.

— Интересно. У нас разные подходы. Можно обсудить.

Посейдон пожал плечами.

— Почему бы и нет? Морской бог скандинавов... интересно, как он управляет своими водами.

Локи не стал ждать. Он щёлкнул пальцами, и в воздухе появились три светящиеся руны — сложные, переплетённые узлы магии.

— Приглашения отправлены, — сказал он. — Они знают дорогу.

Боргар, который до этого момента молчал, застонал.

— Ещё богов? Шесть богов в одной таверне? Да у нас крыша слетит!

— Крыша держалась, когда здесь был Отец, — заметил я. — Думаю, выдержит.

— Но мебель... — начал Боргар.

— Мебель застрахована, — сказал Локи. — Магически. Не волнуйся.

Мы ждали недолго. Может, минуту. Может, две.

Сначала почувствовался холод. Не такой, как от Аида — прохладный, пещерный. Это был холод могилы, вечной зимы, забытых воспоминаний. И дверь... не открылась. Она как будто покрылась инеем, и сквозь этот иней прошла Она.

Хель была... прекрасной. Полностью живой, без намёка на ту полуразложившуюся половину, о которой ходят легенды. Высокая, стройная, с бледной кожей цвета лунного света и длинными тёмными волосами, в которых, казалось, застряли снежинки. Её лицо было идеальным, но глаза... глаза были тёмными, глубокими, как сама смерть. В них читалась древняя мудрость и спокойная, неумолимая сила.

— Локи, — сказала она, и её голос звучал как тихий звон ледяных кристаллов. — Ты звал.

— Хель, дорогая, — улыбнулся Локи. — Как раз кстати. Познакомься с коллегой — Аидом, владыкой греческого подземного мира.

Хель повернулась к Аиду. Тот встал. Они смотрели друг на друга — два бога смерти, два владыки подземных царств.

— Аид, — сказала Хель, слегка кивая. — Слышала о вашем царстве. Единое, не разделённое, как у нас.

— Хель, — ответил Аид. — Слышал. У вас... система более сложная. Разделение на достойных и недостойных.

— Справедливо, — сказала Хель. — Не всем место в одном зале.

— Порядок важен, — согласился Аид.

И они заговорили. Тихо, спокойно, о границах, о правилах, о природе смерти и памяти.

Но перед тем как полностью погрузиться в беседу, Хель повернула голову и посмотрела на меня. Её взгляд был... оценивающим. Заинтересованным. И в нём было что-то, что заставило меня слегка отступить.

— А ты должен быть Люцием, — сказала она, и в её голосе появились тёплые нотки, контрастирующие с общей холодной аурой. — Бывший ангел. Змей-искуситель. Теперь — хозяин таверны. Интересная трансформация.

— Да, это я, — сказал я, стараясь сохранить спокойствие.

— Красивый, — заметила она просто. — И мудрый, судя по тому, как ты управляешь этим местом. Жена у тебя есть, да? Лира?

Она посмотрела на Лиру, которая стояла рядом, и улыбнулась. Улыбка была вежливой, но в ней чувствовалась... лёгкая игривость.

— Да, — сказал я твёрдо. — Моя жена.

— К счастью для неё, — сказала Хель, и её взгляд снова скользнул по мне. — И к сожалению для некоторых других.

Лира подошла ко мне и взяла под руку. Её движение было плавным, но в нём читалось ясное сообщение: "Он мой".

Хель улыбнулась ещё шире, как будто поняла этот невысказанный диалог, и повернулась обратно к Аиду.

А в это время дверь снова... изменилась. На этот раз она покрылась морской пеной, и через неё вошёл мужчина в простой, но добротной одежде цвета моря и неба. Ньёрд. Его лицо было добродушным, но в глазах читалась сила океана. От него пахло солёным ветром, водорослями и свободой.

— Локи, — сказал он, и в его голосе слышался шум волн. — Руна звала. Что случилось?

— Всё хорошо, Ньёрд, — сказал Локи. — Просто представился случай для межпантеонного общения. Познакомься — Посейдон, греческий бог морей.

Ньёрд посмотрел на Посейдона. Тот уже встал, держа трезубец.

— Посейдон, — представился греческий бог. — Владыка морей.

— Ньёрд, — ответил скандинавский бог. — Бог моря, ветра и плодородия.

Они изучали друг друга, а потом Посейдон улыбнулся.

— Расскажи о своих водах. У нас, у греков, море бывает бурным. А у вас?

— Холодным, — сказал Ньёрд. — Но не менее могучим. И есть свои чудовища. Кракен, например.

— У нас — Сцилла и Харибда, — сказал Посейдон. — И другие. Давай сядем, поговорим.

И они сели за соседний столик, сразу углубившись в разговор о течениях, штормах и морских существах.

И наконец... дверь. Она не открылась, не покрылась инеем, не вспенилась. Она просто стала... другой. Как будто через неё теперь виден был не улица, а бесконечное небо, усеянное звёздами. И из этого неба вышел Он.

Один. Высокий, могучий, в простом плаще, с широкополой шляпой, скрывающей лицо. Но когда он поднял голову, мы увидели его единственный глаз, горящий мудростью и силой. Второй глаз был закрыт повязкой.

— Локи, — сказал Один, и его голос был тихим, но он заполнил всю таверну. — Ты созвал.

— Отец, — сказал Локи с необычной для него почтительностью. — Да. Здесь гости с Олимпа. Зевс, верховный бог греков.

Зевс встал. Они с Одином смотрели друг на друга. Два верховных бога. Два правителя. Две мудрости.

— Один, — сказал Зевс. — Давно не виделись.

— Зевс, — кивнул Один. — На межпантеонном совете. Ты тогда спорил с Шивой.

— А ты наблюдал, — улыбнулся Зевс. — И улыбался. Как всегда.

— Наблюдать полезнее, чем говорить, — сказал Один. — Но иногда говорить необходимо.

Они сели за столик в углу. Два старых, мудрых бога. И начали говорить. О управлении. О балансе. О том, как быть верховным богом, когда под твоим началом — целый пантеон.

И вот так в нашей таверне оказалось шесть богов. Три греческих, три скандинавских. Они сидели, говорили, спорили, иногда смеялись. Хель и Аид — о порядке в царствах мёртвых. Ньёрд и Посейдон — о морях и их тайнах. Один и Зевс — о мудрости власти.

Локи наблюдал за всем этим с видом довольного режиссёра.

— Ну как? — спросил он меня. — Неплохо для обычной таверны в Блэквуде, да?

— Неплохо, — согласился я, но почувствовал на себе чей-то взгляд.

Я обернулся. Хель, сидящая с Аидом, смотрела на меня через плечо. Её тёмные глаза встретились с моими, и она слегка улыбнулась, прежде чем снова повернуться к своему собеседнику.

Лира, заметившая этот взгляд, сжала мою руку чуть сильнее.

— Кажется, богине смерти ты понравился, — прошептала она, но в её голосе не было ревности, только лёгкая ирония.

— Она богиня смерти, — пробормотал я. — У неё, наверное, странные вкусы.

— Или хорошие, — улыбнулась Лира. — Но она знает границы. Я чувствую.

Боргар смотрел на всё это, и его лицо выражало чистый ужас.

— Шесть... шестеро... — бормотал он. — И все боги... И все в одной комнате... И эта... Хель... она на тебя смотрит, хозяин...

— Я заметил, — вздохнул я.

— Дерево говорит, — сказал Сильван, подходя ближе. Его глаза сияли. — Что теперь корни сплетаются. Северные и южные. Морские и подземные. Небесные и... небесные. И есть новая нить... холодная, но живая. Она тянется к тебе, Люций. Аккуратно. Уважительно. Но тянется.

— Спасибо, Сильван, — сказал я. — Как всегда, очень... поэтично.

Мы простояли так ещё некоторое время, наблюдая, как боги общаются. Как Аид показывает Хель что-то на ладони — маленькую тень, которая двигается. Как Посейдон рисует на столе волну, а Ньёрд отвечает ему рисунком морского змея. Как Один и Зевс говорят тихо, и их лица серьёзны, но иногда на них появляются улыбки.

И я подумал: кто бы мог подумать, что бывший ангел, когда-то павший за гордыню, найдёт свой дом в такой... необычной таверне. Где собираются боги. Где встречаются миры. И где даже богиня смерти может позволить себе лёгкий, ничего не значащий флирт с женатым бывшим ангелом.

И знаете что? Я не променял бы это ни на что. Даже на самые высокие небеса.

Потому что здесь, в этой шумной, тёплой, живой таверне, есть что-то более ценное, чем любое божественное царство.

Есть дом. Есть любимая жена. Есть друзья. И есть... ну, иногда — неловкие взгляды богинь смерти.

Но это тоже часть очарования.

Глава 17

Глава 17

Саммит — если это можно было так назвать — подходил к концу. Боги наговорились, обменялись мнениями, и теперь понемногу начинали собираться.

Один и Зевс пожали друг другу руки — крепкое, мужское рукопожатие двух правителей.

— Было приятно, — сказал Зевс. — Надеюсь, ещё пересечёмся. Может, на следующем межпантеонном совете.

— Обязательно, — кивнул Один. — И спасибо за гостеприимство, Люций. Место действительно необычное.

Ньёрд и Посейдон уже стояли у двери, обсуждая последние детали какого-то морского течения.

— Так значит, если направить поток с севера... — говорил Ньёрд.

— То можно избежать шторма у берегов, — заканчивал Посейдон. — Да, логично. Надо будет попробовать.

Хель и Аид тоже закончили свою беседу. Хель встала, поправила свои тёмные одежды, и её взгляд снова на мгновение остановился на мне. Она улыбнулась — вежливо, но с той же лёгкой игривостью.

— До встречи, Люций, — сказала она. — Надеюсь, я ещё смогу заглянуть. Твоя таверна... согревает. Даже таких, как я.

— Всегда рады, — ответил я, стараясь звучать максимально нейтрально.

Аид кивнул мне в знак прощания, и его лицо на секунду смягчилось.

— Спасибо. За... простоту.

И вот они уже все собрались у двери. Шесть богов. Три греческих, три скандинавских. Казалось, этот невероятный день подошёл к концу.

Локи смотрел на них с гордостью, как отец, провожающий детей в школу.

— Ну вот, — сказал он. — Межпантеонная дипломатия в действии. И всё в нашей скромной таверне. Скоро, наверное...

Он не закончил. Потому что в этот момент я подумал: "Интересно, а египтяне заглянут?"

Я даже не успел до конца осознать эту мысль, как почувствовал... дыхание. Прямо за спиной. Тёплое, сухое, пахнущее песком, солнцем и... чем-то древним. Очень древним.

И услышал голос. Низкий, спокойный, с лёгким гортанным акцентом.

— Привет, Люций. Звал? Я Анубис. И со мной Ра. Я давно хотел посетить твою таверну, но как-то не было времени. Ну, сам понимаешь... там взвешивать сердце с пером, провожать души, бумажная работа...

Я медленно, очень медленно обернулся.

Позади меня стояли двое. Вернее, не совсем "стояли". Первый был... высоким, стройным, с головой шакала. Чёрной, изящной, с острыми ушами и умными, золотистыми глазами. Он был в простых льняных одеждах, а в руках держал весы — маленькие, изящные, которые, казалось, светились собственным светом.

Второй... Второй был другим. Он светился. Буквально. От него исходило мягкое, тёплое сияние, как от солнца на рассвете. Его лицо было человеческим, но над головой парил солнечный диск, окружённый змеёй. Его глаза были золотыми, как расплавленное золото, и в них читалась мудрость тысячелетий.

— Анубис... — прошептал я. — И... Ра?

Шакалоголовый бог кивнул.

— Да. Прости, что без предупреждения. Но мы почувствовали... собрание. И решили, что раз уж здесь представители других пантеонов, то почему бы и нам не присоединиться?

Ра улыбнулся. Его улыбка была тёплой, как солнечный свет.

— Место интересное, — сказал он. — Полное жизни. И... чего-то ещё. Того, что редко встречается.

В таверне снова воцарилась тишина. Но на этот раз это была не тишина шока, а тишина... полного, абсолютного недоумения. Даже боги, которые уже собрались уходить, замерли.

Локи первым пришёл в себя. Его лицо озарила такая широкая улыбка, что, казалось, оно вот-вот треснет.

— ЕГИПТЯНЕ! — воскликнул он. — Вот это да! Теперь у нас есть все! Греки, скандинавы, и теперь египтяне! Наша таверна официально становится межпантеонной столицей мира!

Боргар просто опустился на ближайший стул. Его лицо было белым, как мел.

— Восемь... — прошептал он. — Восемь богов... В одной таверне... Восемь...

— Дерево... — начал Сильван, но потом замолчал, как будто не находя слов. — Дерево говорит... что теперь корни идут ещё дальше. В песок. В солнце. В древнюю землю...

Зевс и Один обменялись взглядами. В их глазах читалось удивление, но также и интерес.

— Анубис, — сказал Зевс, кивая. — Давно не виделись. На том совете, помнишь?

— Помню, — ответил Анубис. — Ты тогда спорил с Осирисом о природе загробной жизни.

— А ты взвешивал аргументы, — улыбнулся Зевс. — Буквально.

Ра посмотрел на Одина.

— Один. Твой глаз... всё так же видит многое?

— Видит достаточно, — ответил Один. — А твоё солнце... всё так же светит?

— Светит, — кивнул Ра. — Хотя иногда хочется отдохнуть. Но долг есть долг.

И тут я, наконец, нашёл в себе силы говорить.

— Слушай, Анубис, правильно? — осторожно начал я. — А ну... это... можешь перевоплотиться в человека? А то с шакалом как-то... неуютно. Для остальных гостей.

Анубис наклонил голову набок, и его золотистые глаза сузились. Казалось, он обдумывает мою просьбу.

— Обычно я предпочитаю эту форму, — сказал он. — Она... привычна. Но раз уж здесь нейтральная территория и просьба от хозяина...

Он сделал лёгкое движение рукой. И произошло... превращение. Не яркая вспышка света, не драматический эффект. Просто... его черты смягчились, изменились. Голова шакала стала человеческим лицом — смуглым, с правильными чертами, тёмными волосами и теми же золотистыми глазами. Теперь он выглядел как высокий, стройный мужчина в простых льняных одеждах. Только весы в его руках остались прежними.

— Так лучше? — спросил он, и его голос стал немного теплее, человечнее.

— Да, спасибо, — вздохнул я с облегчением. — Так... привычнее.

— Я понимаю, — кивнул Анубис. — Не все готовы к такому... прямому напоминанию о смерти за обедом.

Ра тоже слегка изменился. Его сияние стало мягче, менее ослепительным, хотя солнечный диск над головой остался.

— А мне менять форму? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Нет, нет, всё в порядке, — поспешил я сказать. — Вы... в порядке. Просто светите поменьше, если можно. У нас лампы есть.

Ра кивнул, и его сияние действительно стало менее интенсивным — как приглушённый солнечный свет в пасмурный день.

И вот что было самым удивительным — они не ушли. Греческие и скандинавские боги вернулись обратно в зал. Все восемь богов разместились за столами. Теперь в таверне было: Зевс, Посейдон, Аид, Один, Ньёрд, Хель, Анубис (теперь в человеческом облике) и Ра. Восемь божеств из трёх разных пантеонов.

Локи уже носился между столиками, наливая всем — кому эль, кому мёд, кому воду, кому... что-то, что Анубис попросил ("что-нибудь лёгкое, у меня потом работа").

— За межпантеонную дружбу! — провозгласил Локи, поднимая бокал. — И за то, чтобы наша таверна стала самым популярным местом во всех мирах!

Мы выпили. Все. Даже Анубис сделал небольшой глоток, потом посмотрел на бокал.

— Неплохо. Напоминает напиток, который пили фараоны. Но проще. Искреннее.

Хель, сидя рядом с Аидом, снова посмотрела на меня. Но на этот раз её взгляд был более задумчивым.

— Кажется, твоя таверна становится точкой притяжения, Люций, — сказала она. — Интересно, кто следующий? Может, индуисты? Или японцы?

— Главное, чтобы всем хватило места, — пробормотал я.

— И выпивки, — добавил Локи. — Но мы справимся. Всегда справляемся.

И они снова заговорили. Теперь уже втроём — Аид, Хель и Анубис — о загробной жизни, о справедливости, о том, как разные культуры видят смерть. Посейдон, Ньёрд и... Ра (оказывается, Ра тоже имел отношение к водам — небесным, но всё же) говорили о морях, реках и океанах. Зевс и Один обсуждали управление пантеонами, а теперь к ним присоединился и Ра — как верховный бог египтян.

И я стоял за стойкой, смотрел на всё это и думал: "Как, чёрт возьми, всё это произошло?" Бывший ангел, падший, нашедший дом в маленькой таверне. А теперь в этой таверне сидят восемь богов из трёх великих пантеонов. Обсуждают мироустройство. Пьют эль. Смеются.

Лира подошла ко мне и обняла за талию.

— Ну что, муж, — прошептала она. — Похоже, твоя мечта о тихой жизни окончательно рухнула.

— Похоже, что да, — согласился я. — Но знаешь что?

— Что?

— Мне это нравится даже больше, — признался я. — Потому что это наша жизнь. Наша таверна. Наш дом. И если даже боги находят здесь что-то важное, что-то настоящее... значит, мы делаем всё правильно.

Она улыбнулась и поцеловала меня в щёку.

— А я люблю тебя именно за это. За то, что ты можешь принять даже такое. Восемь богов в нашей таверне.

— Девять, если считать Локи, — поправил я.

— Девять, — согласилась она. — Но он... он свой.

Мы простояли так ещё некоторое время, наблюдая, как боги общаются. Как Анубис показывает свои весы, как Ра мягко светится, как Хель время от времени бросает на меня заинтересованные взгляды (но теперь уже более сдержанные, как будто поняв, что играть с огнём — даже богине смерти — не всегда безопасно).

И я подумал: кто знает, кто зайдёт завтра? Может, действительно индуисты. Или японцы. Или кто-то ещё.

Но теперь я знаю одно: наша таверна — это не просто таверна. Это место, где встречаются миры. Где боги могут быть просто... собой. Где даже самый падший ангел может найти свой дом.

И знаете что? Я не променял бы это ни на что. Даже на самые высокие небеса.

Потому что здесь, в этой шумной, тёплой, живой таверне, есть что-то более ценное, чем любое божественное царство.

Есть дом. Есть любовь. Есть друзья.

И есть... ну, иногда — восемь богов за столиками.

Но это тоже часть очарования.

И вот, наконец, саммит действительно подошёл к концу. Боги начали прощаться — на этот раз по-настоящему. Зевс пообещал вернуться с Афиной, Посейдон — с Амфитритой, Аид — с Персефоной. Один кивнул и исчез в звёздной дымке, Ньёрд растворился в морской пене, а Хель, бросив на меня последний задумчивый взгляд, ушла в инееющую тень.

Анубис, всё ещё в человеческом облике, пожал мне руку.

— Спасибо за гостеприимство. Если понадобится помощь с... организацией загробных дел — обращайся.

— Спасибо, — сказал я. — Но надеюсь, не скоро.

Ра мягко светился в дверном проёме.

— Место действительно особое. Солнечный свет здесь... другой. Тёплый.

И они ушли. Все. Таверна опустела. Остались только мы — я, Лира, Локи, Боргар и Сильван. И тишина. Не та напряжённая тишина, которая бывает перед бурей, а спокойная, усталая тишина после долгого дня.

Локи вздохнул, вытирая стойку.

— Ну, вот и всё. Межпантеонный саммит завершён. Успешно.

— Успешно? — пробормотал Боргар. — Восемь богов! Восемь! И все пили, ели, разговаривали... Я до сих пор не могу поверить.

— Дерево счастливо, — сказал Сильван. — Корни сплелись. Теперь оно будет крепким. Очень крепким.

Лира обняла меня.

— Ты устал, — сказала она. — Пойдём, отдохнём.

— Да, — согласился я. — Устал. Но... знаешь, это была хорошая усталость.

Мы поднялись в наши комнаты. Локи остался внизу — приводить таверну в порядок, хотя, скорее всего, просто сидел и ухмылялся, вспоминая сегодняшний день.

Лёжа в постели, я думал о том, что произошло. Греческие боги, скандинавские, египетские... Восемь божеств в одной таверне. И всё это — наша жизнь. Наша странная, удивительная, непредсказуемая жизнь.

И тогда я сознательно остановил свои мысли. Нет. Больше ни о ком не думать. Ни об индуистах. Ни о японцах. Ни о вавилонянах. Ни о ком. Потому что я уже понял закономерность: стоит только подумать "интересно, а они заглянут?" — и они появляются. Так что нет. Никаких мыслей. Пусть завтра будет обычным днём. Пусть придут обычные клиенты — торговцы, фермеры, путешественники. Пусть будет скучно, тихо, спокойно.

Я закрыл глаза и попытался думать о чём-то совершенно нейтральном. О погоде. О ценах на эль. О том, что завтра нужно починить ступеньку у входа.

Но где-то в глубине сознания промелькнула мысль: "А ведь китайские боги, наверное, тоже интересные..."

Я резко открыл глаза.

— Нет, — сказал я вслух. — Нет, нет и ещё раз нет.

— Что нет? — сонно спросила Лира.

— Ничего, — ответил я. — Просто... пытаюсь не думать.

— О ком? — улыбнулась она в темноте.

— Обо всех, — честно признался я. — Потому что если подумаю — они появятся. А я и так устал.

Она рассмеялась тихим, тёплым смехом.

— Ну, тогда спи. И не думай. А завтра... что будет, то будет.

— Да, — вздохнул я. — Завтра... что будет, то будет.

Я закрыл глаза снова. И старался. Очень старался ни о ком не думать.

Но знаете что? Даже если завтра придёт кто-то ещё... даже если наша таверна станет точкой притяжения для всех пантеонов мира...

Я не променял бы это ни на что. Потому что это наш дом. Наша жизнь.

И даже усталость после такого дня — это хорошая усталость.

Глава 18

Глава 18

Обычный день. Вот как я назвал бы это утро, если бы не одно "но". А "но" было в том, что я сомневался. Сильно сомневался. После вчерашнего саммита с восемью богами из трёх разных пантеонов я надеялся на тишину. На спокойствие. На то, что сегодня в таверне будут только обычные клиенты.

Но сука, как же я сомневался.

Я уже стоял за стойкой, наливал эль какому-то торговцу, когда дверь... не то чтобы открылась. Она как будто распахнулась от порыва ветра, которого не было. И вошли Они.

Трое. Высокие, могучие, с лицами, которые словно высечены из древнего дерева и камня. Первый — широкоплечий, с густой бородой цвета грозовой тучи, в кольчуге и с топором за поясом. От него пахло грозой, дождём и силой.

Второй — более стройный, с хитрой улыбкой и глазами, в которых мерцала мудрость леса и тайны. В руках он держал посох, украшенный резьбой в виде змей и зверей.

Третий — самый старший на вид, с седой бородой и спокойным, но проницательным взглядом. Его руки были сильными, трудовыми, а за спиной виднелся силуэт молота.

Локи, стоявший у стойки, медленно поставил бокал.

— О-о-о, — протянул он. — Кажется, у нас новые гости. И судя по всему... с востока.

Я вздохнул. Глубоко. Очень глубоко.

— Добро пожаловать, — сказал я, стараясь звучать приветливо. — Вы... к Люцию?

Первый, тот, с топором, засмеялся. Его смех был раскатистым, как гром, но без злобы. И заговорил он на странном языке — древнем, певучем, полном твёрдых согласных и мягких окончаний. Но самое удивительное — мы всё понимали. Как будто слова сами собой переводились в сознании.

— Праведно угадал еси! — сказал он, и его речь звучала как старославянская, но понятная до каждого слова. — Аз есмь Перун. А се Велес и Сварог. Слышахом о твоей корчме. Рекохом — зайдём.

В таверне снова воцарилась знакомая тишина. Клиенты замерли. Боргар, который как раз вытирал стол, застыл с тряпкой в руке.

— Славянские боги? — прошептала Лира, подходя ближе. — Перун... как громовержец? И они... на древнем языке говорят?

— Один из многих, — скромно сказал Перун, но в его глазах сверкнула молния. — А речь наша... древняя, да. Но сердцам понятная.

Локи вышел из-за стойки.

— Ну, вот это да! — сказал он. — Греки, скандинавы, египтяне, и теперь славяне! На старославянском! Наша таверна становится настоящим музеем божественности и лингвистики!

Велес, тот, с хитрой улыбкой, изучающе оглядел зал. Говорил он тоже на том же древнем языке, но слова его были плавными, обволакивающими.

— Место дивное, — сказал он. — Исполнь... возможностей. И не токмо.

Сварог молча кивнул. Его взгляд скользнул по стенам, по полу, как будто он оценивал качество постройки. Когда он заговорил, голос его звучал как скрежет камня о камень, но тоже на том же понятном старославянском.

— Крепко, — наконец сказал он. — Добротно. Ныне редко тако строят.

Я всё ещё пытался прийти в себя.

— Чем могу угостить? — спросил я. — Эль? Мёд? Или... может, квас?

Перун сел на стул у стойки. Стул затрещал, но выдержал.

— Мёд! — сказал он. — Настоящий, крепкий! Дабы грел душу!

Велес улыбнулся.

— А мне нечто... помягче. Сидр яблочный, аще есть.

Сварог кивнул.

— Воду. Чисту. И... хлеба. Настоящего.

Лира уже пошла выполнять заказы. Локи наблюдал за богами с нескрываемым интересом.

— Так вы... славянские, — сказал он. — У вас там, говорят, интересные отношения. Перун и Велес... вечные споры, да?

Перун нахмурился.

— Было. Ныне... редко. Кождо своим занимается.

Велес улыбнулся ещё шире.

— Да, были разногласия. Но ныне... времена изменилися. И мы научилися уживатися.

Сварог вздохнул.

— Вся меняется. Даже боги. Главное — дабы порядок был.

Локи налил мёд Перуну, сидр Велесу, воду Сварогу.

— За знакомство! — сказал он. — И за то, чтобы наша таверна стала местом, где все пантеоны могут найти общий язык!

Мы выпили. Перун отхлебнул мёда, задумался, потом кивнул.

— Крепко! Настоящий! У нас на небесех тоже мёд есть, но сей... земный. Искренний.

Велес попробовал сидр.

— Неплохо. Напоминает напиток из забытых садов. Но с характером.

Сварог отломил кусок хлеба, подумал.

— Хлеб... настоящий. Тяжёлый. С душой. Благодарствую.

Боргар, наконец пришедший в себя, пробормотал:

— И эти... тоже боги? С топором, с посохом, с... молотом? И на древнем языке...

— С топором, с посохом и с молотом, — подтвердил я. — И да, на древнем. Но почему-то понятном.

— Ну хоть без молний сегодня, — вздохнул гном. — Хотя... — он посмотрел на Перуна, — у этого, наверное, тоже есть молнии.

Перун улыбнулся.

— Есть. Но днесь без них. Обещаю.

Сильван подошёл ближе. Его глаза сияли.

— Дерево говорит... что теперь корни идут ещё дальше. В леса, в поля, в древнюю землю предков. Новые силы. Сильные. Свои. И язык... древний, но живой.

Лира посмотрела на меня.

— Ну что, муж, — сказала она. — Кажется, твои попытки не думать о других богах не сработали. И теперь у нас боги, говорящие на старославянском.

— Кажется, что да, — согласился я. — Но знаешь что?

— Что?

— Мне уже начинает нравиться эта неожиданность, — признался я. — Хотя, конечно, устал. Но... это наша жизнь. Наша таверна. И даже язык барьеров не создаёт.

И вот они сидели — три славянских бога, говорившие на древнем, но понятном всем языке. Перун рассказывал о битвах со змеями, Велес — о тайнах лесов и богатствах земли, Сварог — о том, как ковать миры и законы.

Локи слушал, задавал вопросы, иногда подливал мёда. Клиенты, сначала напуганные, постепенно расслабились и даже начали прислушиваться к разговорам, удивляясь тому, что понимают каждое слово.

И я стоял за стойкой, смотрел на всё это и думал: "Ну вот, теперь и славяне на старославянском. Кто следующий? Кельты на гэльском? Шумеры на клинописи? Или, может, ацтеки на науатле?"

Но тут же остановил себя. Нет. Не думать. Потому что если подумаю — они появятся. И заговорят на своих древних языках.

Но знаете что? Даже если появятся... даже если наша таверна превратится в место, где собираются все боги всех пантеонов мира, говорящие на всех древних языках...

Я не променял бы это ни на что. Потому что это наш дом. Наша странная, удивительная, непредсказуемая жизнь.

И даже усталость после таких дней — это хорошая усталость. Потому что она — доказательство того, что мы живём. По-настоящему.

Славянские боги ещё не успели допить свой мёд, как я почувствовал — нет, не думал, клянусь, не думал ни о ком! — но что-то изменилось в воздухе. Он стал... гуще. Насыщеннее. Как будто в одном месте собрались все запахи всех пантеонов мира.

Локи поднял голову, и его лицо озарилось такой радостью, что стало почти страшно.

— О-о-о, — прошептал он. — Кажется, нас ждут гости. Много гостей.

Перун нахмурился, положив руку на топор.

— Чую... силы иные. Многие.

Велес улыбнулся своей хитрой улыбкой.

— Дивно. Очень дивно.

Сварог только кивнул, продолжая спокойно жевать хлеб.

И тут дверь... не открылась. Она как будто разделилась на несколько частей, и через каждую из них вошли Они.

Первыми появились греки. Зевс, величественный и улыбающийся. За ним Аид, мрачный, но с лёгким любопытством в глазах. Посейдон, от которого пахло морем. И новые лица: женщина в доспехах, с умными, проницательными глазами — Афина. Рядом с ней — другая, такая прекрасная, что воздух вокруг неё будто вибрировал от красоты — Афродита. И за ними — высокий, худощавый, со следами давних страданий на лице, но с гордым взглядом — Прометей.

— Люций! — провозгласил Зевс. — Решили заглянуть всей компанией! И новых познакомить!

Я только кивнул, не находя слов.

Но дверь снова изменилась. На этот раз она покрылась рунами, и через неё вошли скандинавы. Один, с своим единственным глазом. Тор, с Мьёльниром за поясом. Хель, холодная и прекрасная. Ньёрд, пахнущий морем. И новая богиня — рыжеволосая, с глазами цвета весеннего неба, в одеждах, украшенных золотом и перьями — Фрейя.

— Локи, — сказал Один. — Ты, кажется, устроил здесь нечто грандиозное.

— Отец, — улыбнулся Локи. — Просто скромные посиделки.

И снова дверь. На этот раз она засияла солнечным светом с одной стороны и покрылась тенями с другой. И вошли Анубис (всё ещё в человеческом облике) и Ра, мягко светящийся.

— Мы почувствовали... собрание, — сказал Анубис. — Решили присоединиться.

Ра кивнул.

— Место стало ещё интереснее.

И вот в нашей таверне оказалось... я даже начал считать, но сбился. Зевс, Аид, Посейдон, Афина, Афродита, Прометей. Один, Тор, Хель, Ньёрд, Фрейя, Локи (если его считать). Анубис, Ра. Перун, Велес, Сварог. И это не считая нас, простых смертных (ну, почти смертных).

Боргар просто сел на пол. Его лицо было белее мела.

— Все... все они... — бормотал он. — Сколько? Двадцать? Больше? Все боги... все...

Сильван стоял с закрытыми глазами, и по его лицу текли слёзы.

— Дерево... дерево говорит... что теперь все корни мира здесь. Все. Греческие, скандинавские, египетские, славянские... Все сплелись. Это... это гармония. Абсолютная гармония.

Лира взяла меня за руку. Её пальцы дрожали.

— Люций... — прошептала она. — Наша таверна...

— Знаю, — сказал я. — Наша таверна стала... ну, всем.

Первым нарушил тишину Зевс. Он посмотрел на Перуна.

— Перун, да? Славянский громовержец. Слышал о тебе.

Перун встал, кивнул.

— Зевс. Тоже слышал. Греческий небесный владыка.

— У нас много общего, — улыбнулся Зевс.

— Да, — согласился Перун. — Но и различий хватает.

Афина подошла к Одину. Две мудрости. Две стратегии.

— Один, — сказала Афина. — Давно хотела обсудить с тобой кое-что о предвидении.

— Афина, — кивнул Один. — И я с тобой. О тактике.

Афродита и Фрейя обменялись взглядами. Две богини любви и красоты. Но таких разных.

— Ты... Фрейя, да? — улыбнулась Афродита. — Скандинавская красота.

— А ты — Афродита, — ответила Фрейя. — Греческая страсть.

Они сели за отдельный столик, и сразу начался тихий, но оживлённый разговор о любви, красоте и... как выяснилось, ещё и о войне (оказалось, обе были и воительницами).

Прометей подошёл ко мне. Его глаза были печальными, но в них читалось понимание.

— Люций, — сказал он. — Слышал о тебе. Ты дал людям знание. Я — огонь. Нас связала похожая судьба.

— Да, — сказал я. — Только тебя приковали к скале, а меня... ну, выгнали.

— Разница невелика, — улыбнулся Прометей. — Главное — результат.

Хель, Аид и Анубис уселись втроём. Три бога смерти. Три подхода.

— У вас, Анубис, интересная система с весами, — сказал Аид.

— А у вас, Аид, — единое царство, — ответил Анубис.

— А у меня, — сказала Хель, — разделение. Каждому — своё.

— Справедливо, — хором сказали Аид и Анубис.

Тор, Посейдон и Ньёрд устроились у стойки. Три бога, связанных со стихиями (гром, море, море-ветер).

— У меня молот, — сказал Тор.

— У меня трезубец, — сказал Посейдон.

— У меня... ну, я могу вызывать штормы, — скромно сказал Ньёрд.

— Давайте выпьем! — предложил Тор.

И они выпили.

Велес и Локи устроились в углу. Два хитреца. Два обманщика (хотя Велес, конечно, больше бог мудрости и богатства, но хитрости ему было не занимать).

— Слышал, ты мастер превращений, — сказал Велес.

— А ты — мастер обманов, — улыбнулся Локи.

— Не обманов, а... мудрости, — поправил Велес.

— Да, да, конечно, мудрости, — подмигнул Локи.

Сварог и Ра сидели рядом. Бог-кузнец и бог-солнце.

— Ты куёшь миры, — сказал Ра.

— А ты освещаешь их, — ответил Сварог.

— Вместе мы создаём гармонию, — заключили они.

И так они все сидели. Говорили. Спорили. Смеялись. Двадцать богов (или около того) в одной таверне. Воздух дрожал от энергии. Стены, казалось, слегка светились. Даже эль в бокалах искрился по-особенному.

Локи носился между столиками, подливая всем, улыбаясь во всю ширину лица.

— Ну как? — спросил он, подбегая ко мне. — Неплохо для обычной таверны в Блэквуде, да?

— Неплохо, — согласился я. — Только вот вопрос.

— Какой?

— А кто будет платить? — спросил я. — Двадцать богов... это же целое состояние!

Локи рассмеялся.

— Думаю, они как-нибудь договорятся. Или... — он подмигнул, — мы спишем это на расходы по поддержанию межпантеонного мира.

Лира обняла меня за талию.

— Ну что, муж, — сказала она. — Похоже, твоя таверна стала... ну, центром вселенной. В буквальном смысле.

— Похоже, что да, — вздохнул я. — Но знаешь что?

— Что?

— Мне это нравится, — признался я. — Да, это безумие. Да, Боргар, наверное, сойдёт с ума. Да, нам придётся, возможно, расширяться. Но... это наша жизнь. Наша таверна. И если даже боги всех пантеонов находят здесь что-то важное... значит, мы делаем что-то правильно.

Мы стояли так, наблюдая, как боги общаются. Как Афина и Один чертят что-то на столе. Как Афродита и Фрейя смеются. Как Прометей рассказывает что-то Зевсу, и тот слушает с необычной серьёзностью. Как Хель, Аид и Анубис обсуждают что-то, жестикулируя. Как Тор, Посейдон и Ньёрд поднимают бокалы. Как Велес и Локи что-то замышляют. Как Сварог и Ра говорят тихо, улыбаясь.

И я подумал: кто бы мог подумать, что бывший ангел, когда-то павший за гордыню, найдёт свой дом в такой... необычной таверне. Где собираются боги всех пантеонов. Греческие, скандинавские, египетские, славянские... Где встречаются миры. Где даже самые могущественные существа вселенной могут просто сесть и выпить эля.

И знаете что? Я не променял бы это ни на что. Даже на самые высокие небеса.

Потому что здесь, в этой шумной, тёплой, живой таверне, есть что-то более ценное, чем любое божественное царство.

Есть дом. Есть любовь. Есть друзья.

И есть... ну, иногда — двадцать богов за столиками.

Но это тоже часть очарования. Великого, невероятного, божественного очарования.

Глава 19

Глава 19

Великое собрание было в самом разгаре. Боги говорили, смеялись, обсуждали мироустройство. Воздух вибрировал от божественной энергии, и казалось, ничего не может нарушить эту странную, но гармоничную картину.

Но вселенная, как обычно, решила доказать, что у неё ещё есть сюрпризы в запасе.

Я как раз наливал эль Тору, когда почувствовал... знакомое. Не просто знакомое — родное. Тот самый запах серы, пепла и вечного огня, который когда-то создавал сам. Тот самый, от которого бежал, надеясь обрести покой.

*Как же можно было не прийти Асмодею и Вельзевулу?* — пронеслось в моей голове. *Из Ада, из которого я сбежал в надежде обрести покой...*

Локи, стоявший рядом, внезапно замер. Его улыбка исчезла.

— О-о-о, — прошептал он. — Кажется, у нас новые гости. И на этот раз... из самых глубоких слоёв.

Зевс поднял голову. Его лицо стало серьёзным.

— Чую... силу иную. Древнюю. Тёмную.

Один повернул свой единственный глаз к двери.

— Из творений самих. Интересно.

И тут дверь... не открылась. Она обуглилась, почернела, и сквозь адское пламя вошли Они.

Двое. Асмодей — изящный, холодный, в переливающихся тёмных одеждах. Вельзевул — массивный, тяжёлый, с лицом, на котором застыла вечная усталость от власти.

Они вошли, и даже боги замолчали. Воздух стал густым, тяжёлым, наполненным воспоминаниями о муках и наказаниях.

Асмодей улыбнулся той вежливой, холодной улыбкой, которую я так хорошо помнил.

— Люций, — сказал он. — Давно не виделись. А ты, я смотрю, неплохо устроился.

Вельзевул оглядел зал, его тяжёлый взгляд скользнул по богам.

— И компанию подобрал интересную. Боги со всех пантеонов. Впечатляет.

И тут во мне что-то сорвалось. Не просто раздражение. Не просто усталость. Что-то древнее, тёмное, мощное. То, что я пытался забыть, похоронить, от чего бежал.

**— Сука! Твари! Даже здесь умудрились меня достать! Соскучились по брату? Или просто по приколу пришли, а? Ебанаты натрия? Почему вы не можете оставить меня в покое?**

Мой голос прогремел, как гром в подземелье. Но это был не просто крик. В нём проснулась **Власть**. Та самая, которую я старался забыть. Власть создателя, власть правителя, власть того, кто может одним словом заставить трепетать целые измерения.

Я шагнул вперёд, и моя фигура казалась внезапно больше, значительнее, древнее.

**— И даже не поклонились мне! Хотя знаете что? Я — главный правитель ада! Я его создал! Я вас создал! И т.д.!**

И в моём голосе появилась та властная нотка, которую я старался забыть. Та нотка, что заставляла демонов склоняться в поклоне, что заставляла адское пламя трепетать, что напоминала всем — я не просто падший ангел. Я — **Создатель**.

Все удивились моему властному тону. Даже боги опешали — настолько властен был мой голос. Зевс нахмурился, Один прищурил свой единственный глаз, Локи замер с подносом эля в руках. Боргар открыл рот от изумления. Сильван почувствовал тёмные корни, протянувшиеся от меня к демонам.

Наступила тишина. Такая глубокая, что можно было услышать, как потрескивает огонь в камине.

Асмодей первый пришёл в себя. Он медленно, очень медленно склонился в глубоком поклоне. Его изящная фигура согнулась под тяжестью осознания.

— Прости, создатель, — сказал он, и в его голосе впервые за всё время появилось нечто, похожее на настоящее уважение. — Мы... забылись.

Вельзевул тоже поклонился, и его массивная фигура слегка согнулась. Казалось, даже воздух вокруг него стал тяжелее.

— Да, создатель. Прости. Мы просто... хотели увидеть тебя. Но должны были помнить, кто ты.

Я смотрел на них. На своих творений. На тех, кого создал в порыве гнева, отчаяния, после падения. Создал, чтобы править, чтобы наказывать, чтобы... ну, чтобы было кому управлять тем хаосом, который я сам же и устроил.

Власть ещё пульсировала во мне. Древняя, тёмная, знакомая. Та самая, что когда-то построила целую реальность из боли и огня.

— Зачем пришли? — спросил я, уже более спокойно, но в голосе ещё дрожали отголоски той самой власти.

— Соскучились, — честно сказал Асмодей, всё ещё не поднимая головы. — Ад... пуст без тебя. Да, мы управляем. Да, всё работает. Но... это не то. Ты — его душа. Его создатель. Без тебя это просто... механизм.

Вельзевул кивнул, всё ещё в поклоне.

— И мы слышали, что ты нашёл... место. Место, где собираются все. Решили, что если уж все пантеоны здесь, то и нам место должно найтись.

Я вздохнул. Глубоко. Очень глубоко. И с этим вздохом власть понемногу стала отступать. Возвращаться туда, откуда пришла. В глубины, которые я так старательно запечатывал.

— Поднимитесь, — сказал я. Голос снова стал обычным. Тим, каким всегда был в таверне. — Садитесь. Но помните: здесь я не создатель ада. Здесь я — Люций. Хозяин таверны. Муж Лиры. Друг этим безумцам. — Я кивнул на богов. — Понимаете?

Асмодей выпрямился. Его лицо было серьёзным. Он улыбнулся — на этот раз улыбка была почти искренней.

— Понимаем. Здесь ты — свой. Как и мы, надеемся, сможем стать.

Локи, который всё это время молча наблюдал, наконец заговорил.

— Так значит, ты... создал ад? И демонов? — спросил он с восхищением. — Вот это поворот! Я думал, ты просто падший ангел!

— Я и падший ангел, — сказал я. — Но после падения... ну, нужно было чем-то заняться. Так получился ад.

Зевс рассмеялся, но в его смехе слышалось уважение.

— Ну, Люций, ты никогда не перестанешь удивлять. Создатель ада... Это объясняет многое. И этот голос... я такого не слышал даже от самых древних титанов.

Один кивнул, его единственный глаз блестел мудростью.

— Да. Теперь я понимаю, почему в тебе столько силы. И столько... боли. Создать целый мир, а потом бежать от него... это требует характера.

Прометей подошёл ко мне и положил руку на плечо.

— Мы оба создавали, — сказал он. — Ты — ад. Я — огонь для людей. Оба были наказаны за своё творчество.

— Да, — согласился я. — Только твой огонь дал людям свет. Мой ад... ну, дал им место для расплаты.

Хель, Аид и Анубис смотрели на меня с новым интересом.

— Так значит, ты создал систему, в которой я теперь работаю? — спросил Аид.

— В общих чертах, — сказал я. — Детали... ну, вы сами доделали.

Асмодей и Вельзевул сели за свободный столик. Локи уже нёс им эль, его глаза сияли от восторга.

— За воссоединение! — провозгласил он. — Создателя и его творений! И за то, чтобы мы все запомнили — никогда не злите того, кто может создать целый ад!

Мы выпили. Асмодей попробовал эль, задумался.

— Неплохо. Земное. В аду... всё такое... предсказуемое. Жаркое. Горячее.

— Спасибо, — сказал я. — Стараюсь.

И вот они сидели — два демона, созданные мной, за одним столиком с богами всех пантеонов. А я стоял за стойкой и смотрел на них. На своих творений. На тех, кого когда-то создал в гневе и отчаянии.

Лира обняла меня. Её тёплые руки обвили мою талию.

— Ты никогда не говорил, — прошептала она.

— Не хотел вспоминать, — ответил я. — Не хотел, чтобы это определяло меня.

— Но это часть тебя, — сказала она. — Как и всё остальное. И я люблю тебя всего. Даже создателя ада. Особенно того, кто может так властно отчитать своих же демонов.

Я улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне.

— Спасибо.

Мы стояли так, наблюдая, как боги и демоны общаются. Как Асмодей что-то объясняет Аиду о тонкостях управления подземными царствами. Как Вельзевул смеётся с Тором над какой-то шуткой про молоты. Как все они — светлые и тёмные, небесные и подземные, создатели и творения — сидят за одним столом.

И я подумал: кто бы мог подумать, что создатель ада, сбежавший от своего же творения, найдёт свой дом в такой... необычной таверне. Где его творения приходят не за расплатой, а за... общением. За пониманием. За тем, чего не хватало в аду.

Но главное — я понял кое-что. Власть, которая сегодня проснулась во мне... она не исчезла. Она просто ждёт. Ждёт, когда понадобится. И, возможно, это не так уж и плохо.

Потому что иногда даже создателю ада нужно напомнить всем — и демонам, и богам, — кто он на самом деле. Асмодей и Вельзевул сели за свободный столик. Локи уже нёс им эль, его глаза сияли от восторга.

— За воссоединение! — провозгласил он. — Создателя и его творений! И за то, чтобы мы все запомнили — никогда не злите того, кто может создать целый ад!

Мы выпили. Асмодей попробовал эль, задумался.

— Неплохо. Земное. В аду... всё такое... предсказуемое. Жаркое. Горячее.

— Спасибо, — сказал я. — Стараюсь.

Асмодей вдруг улыбнулся той своей хитрой, знающей улыбкой.

— Кстати, Люций... я привёл с собой парочку суккубов. Они ждут снаружи. Надеюсь, ты не против? Чувствую... энергию похоти от людей здесь. Могут... развлечь компанию.

В моих глазах вспыхнули адские огни. Не те, что горят в камине, а те самые — древние, созданные мной.

— **Что?** — мой голос снова приобрёл ту самую властную нотку, но на этот раз в нём слышалась не просто власть, а смертельная угроза. — **Только попробуй развратить моих посетителей! Я с тебя семь шкур спущу, гнида! Люди тоже здесь, да, но это не значит, что твои суккубы могут тут хозяйничать!**

Асмодей отпрянул, его холодное спокойствие наконец дрогнуло.

— Но... создатель... я чувствую их желания... они же хотят...

— **Молчать!** — рявкнул я. — **Пусть заходят твои суккубы. Но хоть одна из них нарушит правила и начнёт развращать моих посетителей — ты знаешь, что произойдёт. Не зли меня, ирод. Держи своих суккубов на привязи. Понял меня, гнида?**

Наступила тишина. Даже боги замерли. Локи застыл с бокалом в руке, его обычная ухмылка исчезла. Зевс смотрел на меня с новым уважением. Один кивнул, словно говоря: "Вот так надо".

Асмодей медленно поднял руки в жесте капитуляции.

— Понял, создатель. Они... будут вести себя прилично. Я их накормлю, напою, и они будут сидеть тихо. Обещаю.

— Смотри у меня, — проворчал я, но уже более спокойно, хотя в голосе всё ещё дрожали отголоски ярости. — Первый же намёк на что-то неприличное — и они полетят обратно в ад так быстро, что у них крылья отвалятся. А тебе придётся объяснять остальным демонам, почему их правитель получил выговор в таверне.

Вельзевул хмыкнул, но в его хмыканье слышалось одобрение.

— Он всегда был строгим, — сказал он Асмодею. — Я же тебе говорил: не играй с огнём. Особенно когда этот огонь — создатель самого ада.

— Да, да, помню, — вздохнул Асмодей, потирая виски. — Просто думал, что раз уж здесь собираются все... ну, можно и разнообразить атмосферу.

— Атмосфера здесь и так разнообразна, — отрезал я. — У нас есть боги, демоны, иногда люди. У нас есть эль, разговоры, споры. Нам не нужны суккубы для "развлечения". Здесь все равны. Все ведут себя прилично. Или я заставлю.

Локи, наконец пришедший в себя, рассмеялся.

— Ох, Люций! Ты и вправду не даёшь спуску! — сказал он. — "Держи своих суккубов на привязи"! Это теперь будет официальным правилом таверны! Я даже табличку повешу!

Зевс кивнул одобрительно.

— Правильно. Здесь место для честного общения, а не для... э-э-э... демонических утех. Хотя, признаюсь, энергия похоти от людей действительно чувствуется... но это не повод её эксплуатировать.

Один ухмыльнулся.

— Хороший хозяин всегда следит за порядком в своём заведении. Даже если это значит угрожать собственным творениям. И называть их "ирод" и "гнида". Запомню.

Лира тихо засмеялась у меня за спиной.

— Мой строгий муж, — прошептала она. — Защитник нравов в межпантеонной таверне. Особенно когда дело касается суккубов.

Я обернулся и улыбнулся ей.

— Кто-то же должен поддерживать порядок. Особенно когда в гости приходят демоны с суккубами, которые чувствуют энергию похоти от людей.

И вот они сидели — два демона, созданные мной, за одним столиком с богами всех пантеонов. А я стоял за стойкой и смотрел на них. На своих творений. На тех, кого когда-то создал в гневе и отчаянии.

Лира обняла меня. Её тёплые руки обвили мою талию.

— Ты никогда не говорил, — прошептала она.

— Не хотел вспоминать, — ответил я. — Не хотел, чтобы это определяло меня.

— Но это часть тебя, — сказала она. — Как и всё остальное. И я люблю тебя всего. Даже создателя ада. Особенно того, кто может так властно отчитать своих же демонов. И пригрозить снять семь шкур за суккубов. И назвать Асмодея "ирод" и "гнида".

Я улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне.

— Спасибо.

Мы стояли так, наблюдая, как боги и демоны общаются. Как Асмодей что-то объясняет Аиду о тонкостях управления подземными царствами. Как Вельзевул смеётся с Тором над какой-то шуткой про молоты. Как все они — светлые и тёмные, небесные и подземные, создатели и творения — сидят за одним столом.

И я подумал: кто бы мог подумать, что создатель ада, сбежавший от своего же творения, найдёт свой дом в такой... необычной таверне. Где его творения приходят не за расплатой, а за... общением. За пониманием. За тем, чего не хватало в аду.

Но главное — я понял кое-что. Власть, которая сегодня проснулась во мне... она не исчезла. Она просто ждёт. Ждёт, когда понадобится. И, возможно, это не так уж и плохо.

Потому что иногда даже создателю ада нужно напомнить всем — и демонам, и богам, — кто он на самом деле. И что даже в самой свободной таверне есть правила. Особенно когда речь идёт о суккубах, которые чувствуют энергию похоти от людей.

И знаете что? Я не променял бы это ни на что. Даже на самую упорядоченную адскую империю.

Потому что здесь, в этой шумной, тёплой, живой таверне, есть что-то более ценное, чем любая созданная тобой реальность.

Есть дом. Есть любовь. Есть друзья.

И есть... ну, иногда — двадцать богов, два демона, и пара суккубов на привязи, которые обещают вести себя прилично. И твоя власть, тихо дремлющая где-то в глубине, готовая проснуться, если понадобится напомнить какому-нибудь демону, кто здесь хозяин.

Но это тоже часть очарования. Великого, невероятного, божественного (и демонического) очарования.

Глава 20

Глава 20

Таверна постепенно возвращалась к своему обычному ритму. Боги общались, эль лился рекой, смех и споры заполняли пространство. Асмодей и Вельзевул сидели за своим столиком, осторожно пробуя земные напитки и наблюдая за происходящим.

Я стоял за стойкой, наливая очередную порцию эля Тору, когда дверь приоткрылась.

Вошли они.

Два суккуба — изящные, соблазнительные, с крыльями, аккуратно сложенными за спинами. Их глаза мгновенно оценили обстановку: боги, демоны, несколько людей в дальнем углу. Я видел, как их взгляды остановились на людях — почувствовали энергию, ту самую, о которой говорил Асмодей.

Но что меня больше всего возмутило — они не поклонились.

Не то чтобы я требовал поклонов каждый раз, когда кто-то заходит в таверну. Но суккубы — создания ада. Моего ада. И они пришли в мое заведение, к своему создателю, и даже не склонили голов.

Они просто вошли, огляделись, и на их лицах появились те самые хитрющие улыбки, которые я так хорошо знал.

Асмодей, сидевший за столиком, кивнул им, разрешая подойти.

И тут я не выдержал.

— Асмодей, — сказал я, и мой голос снова приобрёл ту самую властную нотку, хотя и более спокойную, чем раньше. — **Наконец-то займись воспитанием своих суккубов.**

Все замолчали. Суккубы замерли на полпути к столику.

Асмодей поднял на меня удивлённый взгляд.

— Создатель?..

— **А то они зашли и даже не поклонились,** — продолжил я, выходя из-за стойки. — **На кой хер тебе хлыст для декора?**

Я указал на изящный хлыст, висевший у Асмодея на поясе. Чёрный, с серебряными вставками, явно дорогой и... абсолютно бесполезный в плане воспитания.

Асмодей посмотрел на свой хлыст, потом на суккуб, потом снова на меня. Его лицо выражало полное недоумение.

— Но... создатель... я же...

— **Или это просто аксессуар?** — перебил я. — **Если уж носишь хлыст — используй его по назначению. Или хочешь, чтобы я сам занялся воспитанием твоих суккубов?**

Наступила тишина. Даже Локи, обычно такой разговорчивый, молчал, наблюдая за разворачивающейся сценой с интересом ребёнка, впервые попавшего в цирк.

Асмодей медленно поднялся. Его лицо стало холодным, строгим. Он подошёл к суккубам, которые теперь смотрели на него с явным беспокойством.

— Почему не поклонились создателю? — спросил он тихо, но так, что его голос прорезал тишину.

Суккубы переглянулись.

— Мы... думали... — начала одна.

— **Молчать!** — Асмодей выхватил хлыст. Тот самый, "декоративный". — **На колени! Перед создателем ада!**

Хлыст свистнул в воздухе. Не ударил — просто пролетел мимо, но звук был достаточно угрожающим.

Суккубы мгновенно опустились на колени. Их соблазнительные улыбки исчезли, сменившись выражением искреннего страха.

— Вот так лучше, — проворчал я. — Теперь можешь их поднять. Но запомни: если они ещё раз забудут о правилах приличия — хлыст перестанет быть декорацией. Понял?

Асмодей повернулся ко мне и склонил голову.

— Понял, создатель. Прости. Я... забыл, что даже в такой свободной атмосфере должны соблюдаться основные правила.

— Свободная атмосфера — не значит беспорядок, — сказал я. — Особенно когда речь идёт о моих творениях. Я создал вас не для того, чтобы вы забывали об уважении.

Локи, наконец пришедший в себя, рассмеялся.

— Ох, Люций! Ты и вправду не даёшь спуску! — сказал он. — "На кой хер тебе хлыст для декора?" Это теперь будет моей любимой фразой! Я её буду использовать каждый раз, когда кто-то носит что-то бесполезное!

Зевс кивнул одобрительно.

— Правильно. Дисциплина нужна везде. Даже среди суккубов. И особенно среди тех, кто их воспитывает.

Один ухмыльнулся.

— Интересно наблюдать, как создатель ада воспитывает созданий своего же творения. А тот, в свою очередь, воспитывает своих подчинённых. Круг замкнулся.

Вельзевул хмыкнул.

— Он всегда был строгим, — сказал он, обращаясь больше к самому себе, чем к кому-либо ещё. — Но справедливым. Если уж что-то создал — следи, чтобы это работало как надо.

Асмодей вернулся к своему столику, суккубы последовали за ним — теперь уже смиренные, с опущенными головами. Он указал им на отдельный маленький столик в углу.

— Садитесь там. И ведите себя прилично. Первый же намёк на что-то... э-э-э... неуместное — и хлыст перестанет быть декорацией.

— Да, господин, — прошептали суккубы хором и послушно направились к указанному месту.

Лира подошла ко мне и обняла за талию.

— Мой строгий муж, — прошептала она. — Воспитатель демонов и суккубов. Особенно когда дело касается хлыстов, которые используются не по назначению.

Я улыбнулся и обнял её в ответ.

— Кто-то же должен поддерживать порядок. Особенно когда в гости приходят демоны с суккубами, которые даже не кланяются, и носят хлысты просто для красоты.

Мы стояли так, наблюдая, как суккубы тихо сидят за своим столиком, изредка бросая робкие взгляды на окружающих. Как Асмодей время от времени поглядывает в их сторону, словно напоминая о своём хлысте. Как боги постепенно возвращаются к своим разговорам, но теперь с новой темой для обсуждения.

— Знаешь, — сказала Лира, — я думала, что видела всё, что можно увидеть в этой таверне. Боги, демоны, споры, драки... но чтобы создатель ада воспитывал другого демона за то, что тот не воспитывает своих суккубов... это новое.

— В этой таверне всегда есть место для нового, — ответил я. — Особенно если это связано с поддержанием порядка.

И я подумал: кто бы мог подумать, что однажды мне придётся воспитывать Асмодея за то, что он не воспитывает своих суккубов. И спрашивать, на кой хер ему хлыст, если он использует его только как украшение.

Но, знаете что? В этом есть своя логика. Создатель должен следить за своими творениями. А если творения, в свою очередь, создали что-то своё — они тоже должны следить. И так далее.

И если для этого нужно иногда задавать неудобные вопросы про хлысты — что ж, я готов.

Потому что здесь, в этой шумной, тёплой, живой таверне, есть не только друзья, любовь и дом. Есть ещё и порядок. И ответственность.

Даже если эта ответственность включает в себя воспитание демонов, которые забывают воспитывать своих суккубов.

Но это тоже часть очарования. Великого, невероятного, божественного (и демонического) очарования.

Суккубы сидели тихо, изредка перешёптываясь между собой. Асмодей наблюдал за ними краем глаза, его пальцы время от времени касались хлыста на поясе — теперь уже не как украшения, а как напоминания о его новых обязанностях.

Затем он повернулся ко мне, и на его лице появилось то выражение, которое я так хорошо знал — смесь делового интереса и желания поделиться чем-то "важным".

— Кстати, создатель, — начал он. — Есть новости из Ада. Думаю, тебе будет интересно.

*О, боже,* — подумал я. *Опять эти новости. Кто кого поджёг в каком круге, кто кого предал, кто получил повышение...*

Но внешне я кивнул, сделав заинтересованное лицо.

— Рассказывай, — сказал я, наливая себе ещё эля. — Что там нового в моём... э-э-э... бывшем царстве?

Асмодей оживился.

— Ну, во-первых, Бельфегор наконец-то закончил реконструкцию седьмого круга. Ты же помнишь, после того инцидента с лавовым потоком...

Я кивал, делая вид, что слушаю внимательно. На самом деле я думал о том, не пора ли поменять прокладку в кране за стойкой. Та уже десять лет, наверное...

И тут я почувствовал лёгкое щекотание в сознании. Словно чьи-то пальцы пытались аккуратно приоткрыть дверь в мои мысли. Медленные, осторожные, но настойчивые.

Я посмотрел на Вельзевула. Он сидел неподвижно, его глаза были полуприкрыты, но я видел лёгкое напряжение на его массивном лице.

*Ага,* — подумал я. *Пытаешься прочитать мои мысли? Интересно, хочет проверить, действительно ли я слушаю Асмодея?*

— ...и теперь там появились новые камеры для лжецов, — продолжал Асмодей, не замечая ничего. — Очень современные, с системой автоматической регулировки температуры. Говорят, даже греческие души оценили.

Щекотание в сознании стало настойчивее. Вельзевул явно пытался проникнуть глубже.

Я вздохнул. Внутренне. Внешне продолжал кивать Асмодею.

— Интересно, — сказал я, но на этот раз мои слова были адресованы не только Асмодею.

Я повернул голову и посмотрел прямо на Вельзевула. Наши глаза встретились.

— **Даже не пытайся, Вельзевул,** — сказал я тихо, но так, чтобы все услышали.

Щекотание в сознании мгновенно прекратилось. Вельзевул вздрогнул, его глаза широко раскрылись.

— Я... я не... — начал он.

— **У тебя не получится,** — продолжил я. — **Мои мысли — моя крепость. И у этой крепости очень высокие стены. И ров с крокодилами. И стражники с факелами.**

Наступила тишина. Асмодей на секунду прекратил свой рассказ о камерах для лжецов, но только на секунду.

— И знаешь что? — сказал я, и в моём голосе появилась лёгкая угроза. — **За попытку незаконного проникновения полагается... э-э-э... наказание.**

Я щёлкнул пальцами. Не громко. Просто щёлкнул.

И Вельзевул... упал. Нет, не просто упал — его словно сбило с ног невидимой силой. Он грохнулся на пол таверны с таким шумом, что даже суккубы вздрогнули.

— **Вот,** — сказал я. — **Уронил на пол. В качестве предупреждения.**

Вельзевул лежал на полу, смотря на потолок с выражением полного недоумения. Потом медленно поднялся, отряхиваясь.

— Прости, создатель, — пробормотал он. — Я просто... хотел понять...

— **Понять, слушаю ли я Асмодея?** — перебил я. — **Делаю вид, что слушаю. И это должно тебя устраивать. Понял?**

— Понял, — сказал Вельзевул, садясь обратно на стул. Теперь он выглядел немного помятым и очень смущённым.

Локи, наблюдавший за этой сценой, закатился смехом.

— Ох, Люций! Ты и вправду не даёшь спуску! — сказал он, вытирая слёзы. — Сначала Асмодею — за суккубов. Теперь Вельзевулу — за попытку чтения мыслей! Кто следующий?

Зевс ухмыльнулся.

— Интересная тактика. "Уронил на пол". Просто, но эффективно.

Один кивнул.

— Умение защищать свои мысли — важный навык. Особенно когда вокруг столько... любопытных существ.

Асмодей смотрел на Вельзевула, потом на меня, потом снова на Вельзевула. Он казался немного расстроенным, что его рассказ прервали.

— Так где я остановился? — сказал он, возвращаясь к своей теме. — Ах, да, камеры для лжецов. Так вот, они теперь с системой...

— Асмодей, — перебил я его. — **Я же только что сказал Вельзевулу, что делаю вид, что слушаю. Это касается и тебя.**

Но Асмодей, казалось, не слышал. Или не хотел слышать.

— ...автоматической регулировки температуры, — продолжал он упрямо. — И ещё там появились новые...

— **Асмодей,** — сказал я более твёрдо. — **Делаю. Вид. Что. Слушаю.**

— ...инструменты для извлечения признаний, — продолжал Асмодей, словно не замечая моих слов. — Очень эффективные, кстати. Мы их тестировали на...

Я вздохнул. Глубоко. Очень глубоко.

— ...душах политиков, — закончил Асмодей с довольной улыбкой. — Результаты превзошли все ожидания!

Наступила тишина. Все смотрели на меня, ожидая реакции.

Я посмотрел на Асмодея. На его лицо, сияющее от гордости за свои новости. На его глаза, полные ожидания.

И я сдался.

— Понятно, — сказал я. — Очень... эффективно. Молодец, Бельфегор.

Асмодей сиял ещё больше.

— Спасибо, создатель! Я так и знал, что тебе будет интересно! А ещё...

— **Нет,** — сказал я решительно. — **Достаточно. Одна новость за раз. Остальное — в следующий раз. Или в отчёте. Который я потом обязательно прочитаю.**

Асмодей немного обиженно надулся, но потом кивнул.

— Хорошо, создатель. Как скажешь.

Лира, наблюдающая за всей этой сценой, тихо засмеялась.

— Ты пытался, — прошептала она. — Но некоторые демоны... они упрямые. Особенно когда дело касается их "важных" новостей.

— Да, — вздохнул я. — Особенно Асмодей. Он всегда был таким. Если уж начал рассказывать — остановить его почти невозможно.

— Зато теперь Вельзевул знает, что нельзя читать твои мысли, — сказала Лира. — И что пол в таверне достаточно твёрдый.

— Это да, — согласился я, глядя на Вельзевула, который всё ещё потирал ушибленное место. — По крайней мере, один урок усвоен.

И я подумал: интересно, сколько ещё попыток чтения мыслей и рассказов о новостях из Ада мне предстоит выдержать? И сколько демонов придётся "уронить на пол", прежде чем они поймут простую истину?

Но, знаете что? Возможно, в этом есть свой смысл. Асмодей рассказывает не потому, что думает, что мне действительно интересно. А потому, что хочет поделиться. Хочет чувствовать связь. Хочет, чтобы я знал, что там, в том мире, который я создал, всё ещё кипит жизнь.

И даже если эти новости не особо интересны... даже если я делаю вид, что слушаю... даже если иногда приходится "уронить на пол" слишком любопытного демона...

Что ж, это небольшая цена за то, чтобы демоны, которых я создал, чувствовали, что они всё ещё часть моей жизни.

Даже если эта "часть" состоит из скучных отчётов о реконструкции кругов ада.

Глава 21

Глава 21

Всё постепенно успокаивалось после истории с новостями из Ада и попыткой Вельзевула прочитать мои мысли. Боги вернулись к своим разговорам, эль лился рекой, и в таверне снова воцарилась та привычная атмосфера лёгкого хаоса, которую я так любил.

Я обходил зал, собирая пустые кружки, когда вдруг заметил — чего-то не хватает. Вернее, кого-то.

Я остановился и огляделся. Да, точно.

— Эй, — сказал я громко. — **А где, собственно, Перун, Велес и Сварог?**

Все замолчали и тоже начали оглядываться.

Локи, сидевший за ближайшим столиком, пожал плечами.

— Видел их час назад. Говорили о чём-то своём, на том своём... старославянском. Который, кстати, все почему-то понимают. Интересный феномен.

— Да, — кивнул Зевс. — Разговаривают на древнем языке, но смысл доходит до всех. Как будто сама вселенная переводит.

— Магия пантеона, — пояснил Один. — Когда боги собираются вместе, языковые барьеры стираются. Или, точнее, становятся прозрачными.

Я покачал головой.

— Это всё хорошо, но где они сейчас? Не ушли же?

Тор, сидевший в углу и медленно потягивающий свой эль, хмыкнул.

— Может, под столом? — сказал он своим глуховатым голосом. — Иногда, когда напиваются...

Все посмотрели на него. Потом на столы.

— **Тор,** — сказал я. — **Глянь под столом. Может, напились и упали. Если так — разбуди их. Но аккуратно. А то ремонт платить будешь.**

Тор ухмыльнулся, отставил свою кружку и медленно поднялся. Его массивная фигура заставила пол слегка затрещать под тяжестью.

— Ладно, посмотрю, — проворчал он.

Он подошёл к большому дубовому столу в центре зала — тому самому, за которым обычно сидели самые шумные компании. Наклонился. Заглянул под стол.

И замер.

— Ну? — спросил я. — Что там?

Тор медленно выпрямился. На его лице была смесь удивления и одобрения.

— Три бога. Спит. Храпят. И бутылка пустая рядом.

Наступила тишина. Потом Локи залился смехом.

— Так вот где они! Под столом! Классика!

— **Аккуратно, Тор,** — напомнил я. — **Ремонт помнишь.**

Тор кивнул, снова наклонился и осторожно... потянул кого-то за ногу.

Из-под стола послышалось недовольное мычание.

— Вставайте, — сказал Тор своим негромким, но мощным голосом. — Пора просыпаться.

Сначала показалась рука. Потом вторая. Потом из-под стола выполз Перун — могущественный, бородатый, с молниями, застрявшими в складках одежды. За ним — Велес, более худой, с хитрыми глазами, которые сейчас были мутными от сна. И наконец — Сварог, самый старший, с лицом, покрытым морщинами мудрости и... следами от услов на столешнице.

Они сели на пол, оглядываясь с выражением людей, которые не совсем понимают, где они и как сюда попали.

Перун протёр глаза и произнёс что-то на старославянском. Звучало это примерно как: **"Како сие приключися? Зде где есмы?"**

И, как всегда бывало с их речью, все поняли. Не то чтобы старославянский вдруг стал родным для всех. Скорее, смысл просто... появлялся в сознании. Магия пантеона, как сказал Один.

— Вы под столом, — сказал я. — Напились и уснули. Опять.

Велес хмыкнул, потирая виски.

— **Эх, мед-пиво пили...** — произнёс он, и в его голосе слышалась ирония. — **По усам текло, да в рот не попало... а в голову попало.**

Сварог медленно поднялся, придерживаясь за стол.

— **Старость не радость,** — сказал он. — **Раньше три бочки выпьешь — и как огурчик. А теперь...**

— А теперь вы лежите под столом, — закончил я. — И пустая бутылка рядом. Классика.

Локи уже не смеялся — он буквально катался по полу от смеха.

— Ох, не могу! — выдохнул он. — Славянские боги! Под столом! И Тор их оттуда вытаскивает! Это лучше, чем любой миф!

Зевс смотрел на славянских богов с пониманием.

— Бывает, — сказал он. — Со всеми бывает. Помню, как-то раз я и Посейдон...

— Не надо, — перебил его Аид. — Мы помним. Пол-Олимпа потом отстраивали.

Перун наконец полностью пришёл в себя. Он встал, отряхнулся, и молнии в его одежде заискрились.

— **Простите, братие,** — сказал он, обращаясь ко всем. — **Увлеклись беседою да хмельным мёдом...**

— Ничего, ничего, — сказал я. — Главное — стол цел. И пол тоже. И вы целы. Всё в порядке.

Велес подошёл к стойке.

— **А есть ли чего прояснить голову?** — спросил он.

— Есть, — сказал я, наливая ему большой кувшин воды. — Вот. Бесплатно. От похмелья.

Сварог взял кувшин, отхлебнул, поморщился.

— **Вода...** — сказал он с лёгким презрением. — **Не мёд.**

— Но помогает, — сказал я. — Проверено.

Славянские боги сели за свой стол — теперь уже на стулья, а не под ним. Они выглядели немного помятыми, но в целом в порядке.

Перун посмотрел на меня.

— **Благодарствуем, хозяин,** — сказал он. — **Прости за беспокойство.**

— Не за что, — ответил я. — У меня тут все периодически попадают в интересные ситуации. Вы — не первые, не последние.

Тор вернулся на своё место, довольно ухмыляясь.

— Нашёл, — сказал он. — Разбудил. Всё цело. Ремонт не нужен.

— Молодец, — сказал я. — Следующий раз — тоже аккуратно.

И я подумал: кто бы мог подумать, что могущественные славянские боги — Перун, Велес и Сварог — найдут свой временный дом под столом в моей таверне. И что их старославянская речь будет понятна всем. И что Тор, бог грома и молний, будет их оттуда осторожно вытаскивать, чтобы не повредить мебель.

Но, знаете что? В этом есть своя прелесть. В том, что даже боги могут напиться и уснуть под столом. В том, что даже на древних языках можно понять друг друга. В том, что даже в такой, казалось бы, нелепой ситуации есть место для уважения и заботы.

Потому что здесь, в этой шумной, тёплой, живой таверне, все равны. Все могут попасть в глупое положение. И все помогут друг другу из этого положения выбраться.

Даже если для этого нужно заглянуть под стол. И осторожно разбудить трёх спящих богов.

Славянские боги, отпив воды и немного придя в себя, переглянулись. На их лицах появились те самые ухмылки, которые обычно предвещали что-то весёлое и шумное.

Перун стукнул кулаком по столу — не сильно, но достаточно, чтобы все обратили внимание.

— **А не спеть ли нам, братие, песню удалую?** — провозгласил он. — **Да не поплясать ли, дабы хмель из головы выгнать?**

И они начали. Пели, плясали, и к ним постепенно присоединились все остальные. Таверна гудела, как огромный улей. А когда последние звуки смолкли, Локи вскочил на стол с такой энергией, что чуть не опрокинул кружку Зевса.

— Слушайте все! — крикнул он. — Песни и пляски — это хорошо, но я знаю конкурс получше! Самый знаменитый у скандинавов!

Все затихли, заинтересовавшись.

— Конкурс на выносливость к мёду! — продолжил Локи, его глаза блестели от азарта. — Возрастание по крепости! Бочонки по десять литров каждый! От самого слабого до того, после которого даже драконы падают! Участвуют все: демоны, греки, египтяне, скандинавы, славяне, обычные смертные завсегдатаи, и даже... — он повернулся ко мне, — хозяин с хозяйкой! А чё, весело же!

Я вздохнул. Лира улыбнулась и пожала плечами.

— Почему бы и нет? — сказала она. — Мы же тоже умеем пить.

— Правила простые! — Локи размахивал руками. — Пьём залпом, по возрастающей. Кто останется на ногах после последнего, самого-самого крепкого бочонка — тот и победил! Судьи не нужны — результат очевиден!

Все заголосили от восторга. Перун крикнул: **«Быть сему!»** Тор уже потягивался, готовясь к «битве».

И тут произошло неожиданное. Один, который обычно сохранял мудрую отстранённость, поднялся.

— Этот мёд... — сказал он тихо, но так, что все замолчали. — Я его заказывал.

Все уставились на него.

— Ты? — удивился Тор. — Отец, ты же не пьёшь...

— Сегодня буду, — ответил Один, и в его единственном глазе вспыхнул огонёк, который я раньше не видел. — Особенно крепкий бочонок... я заказал его лично. Для... реванша.

— Реванша? — переспросил Локи, заинтригованный.

Один посмотрел на Тора.

— Да. Я не люблю проигрывать. Особенно... сыновьям. Последний раз в Вальгалле ты продержался дольше. Сегодня будет иначе.

Тор засмеялся, но в его смехе прозвучало уважение.

— Принимаю вызов, отец!

Локи аж подпрыгнул от восторга.

— Вот это да! Отец против сына! Это будет легендарно!

Я тем временем организовал бочонки. Семь штук, по десять литров каждый. Последний — тот самый, особый, который заказывал Один. Он пах так, что воздух вокруг него дрожал.

— Итак! — объявил я. — Участники, стройтесь! Первый бочонок — лёгкий. Поехали!

**Первый бочонок** выпили все легко, но десять литров — это вам не шутки.

— Ик! — сказал Локи сразу после того, как опустошил бочонок. — Простите, с непривычки...

— Десять литров — это серьёзно, — проворчал Тор, но улыбался.

**Второй бочонок.** Тут уже некоторые закашлялись. Асмодей, демон, сказал:

— В Аду порции поменьше... Ик! Хотя... кто считал?

**Третий бочонок.** Начались первые признаки. Перун запел что-то про берёзки, но слова путались. Велес пытался объяснить, как обмануть медведя, но запутался сам. Сварог молча кивал, но кивал как-то слишком ритмично.

**Четвёртый бочонок.** Обычные смертные уже начали сдавать. Борис, рыбак, обнял стойку и сказал:

— Я... я тут постою... Ик! Много...

Марта, цветочница, пыталась танцевать, но её ноги заплетались.

— Кажется, цветочки у меня в голове... Ик!

**Пятый бочонок.** Тут начался настоящий хаос. Египтяне — Анубис и Бастет — начали вести себя странно. Анубис пытался взвешивать сердца, но вместо сердец брал кружки.

— Это сердце... ик!... слишком лёгкое... Бастет мяукала песни, но мяукала как-то пьяно.

Греки: Дионис был в своей стихии, но даже он начал икать. — Вино — моя стихия, но мёд... ик!... тоже ничего...

Зевс говорил: — Когда я был молодым, мы пили нектар такой крепости, что... — Пап, ты уже это рассказывал, — перебил его Аполлон, икнув. — Рассказывал? Ик! Ну и что!

Но Один и Тор стояли твёрдо. Они смотрели друг на друга, как два воина перед битвой.

— Держишься, сын? — спросил Один, его голос был ровным. — Ещё как, отец! — ответил Тор, хотя его щёки уже порозовели. — Ик!

**Шестой бочонок.** После него полегли многие. Но Один, Тор, я, Лира и ещё несколько стойких остались.

Один посмотрел на Тора. — Последний раз ты продержался до седьмого. Сегодня? Тор ухмыльнулся. — Сегодня тоже продержусь! Ик!

Лира держалась за мою руку. — Как ты, хозяин? — спросила она, и в её голосе слышалась лёгкая икота. — Пока держусь, — ответил я, хотя мир уже начинал немного плыть.

— Последний! — объявил я, указывая на седьмой бочонок. — Особый, по заказу Одина. Кто готов?

Все переглянулись. Потом взяли бочонки. Десять литров особого мёда... Это было серьёзно.

Выпили залпом.

Наступила тишина.

Потом...

Тор сказал: «Я... я чувствую... молот стал... ик!... тяжёлым...» — и аккуратно, почти церемониально, лег на пол. Но перед этим он посмотрел на Одина и кивнул с уважением.

Один стоял. Его единственный глаз был прищурен, но он стоял твёрдо. — Неплохо, сын, — прошептал он. — Но сегодня... моя победа.

И тут он покачнулся. Сделал шаг. Ещё шаг. И... сел на стул. Не упал, но сел. Улыбка тронула его губы. — Всё-таки... возраст, — сказал он тихо, и его голос дрогнул. — Ик...

Лира посмотрела на меня, улыбнулась, и... мягко опустилась на пол, уснув с улыбкой.

Я остался стоять. Один. Мир кружился, в ушах звенело, но я стоял. Ноги были как ватные, но держали.

Все остальные уже спали, сидели, лежали. Таверна была тихой, если не считать храпа Тора, который напоминал далёкий гром.

Один, сидя на стуле, посмотрел на меня своим мудрым глазом. — Победитель, — сказал он тихо. — Хозяин. Это справедливо.

И он закрыл глаз, уснув прямо сидя, с улыбкой на лице.

Я стоял, опираясь на стойку. Победитель. Я. Простой хозяин таверны, среди богов, демонов, всех пантеонов.

И я подумал: кто бы мог подумать, что Один, мудрый, вечно серьёзный Один, устроит такой реванш. Что он закажет особый мёд только чтобы доказать, что он ещё может. Что не любит проигрывать сыновьям. Но в итоге победил... я.

Но, знаете что? Возможно, в этом и есть ещё одна грань магии этой таверны. Здесь даже простой хозяин может победить богов в их же игре. Не потому что сильнее, а потому что... потому что это его место. Его таверна. Его правила.

И даже если завтра у всех будет жуткое похмелье... что ж, это нормально. Потому что сегодня победила не сила, не выносливость, не божественная природа. Победила... домашняя подготовка. И любовь к своему делу.

Я улыбнулся, посмотрел на спящую Лиру, на спящих богов, демонов, смертных. Все вместе. Все равны перед крепостью мёда. И перед утренним похмельем.

И это — самое главное очарование. Великое, невероятное, божественное, демоническое, славянское, греческое, египетское, скандинавское... и просто человеческое очарование. С иканием, смехом, падениями, реваншами и победой простого хозяина.

А завтра... завтра будет новый день. Новые гости. Новые истории. И, возможно, новый конкурс. Но это уже завтра.

А сегодня... сегодня я победил. И это приятно. Даже если завтра у меня будет самое жуткое похмелье в истории вселенной.

Я вздохнул, улыбнулся и пошёл готовить рассол. Много рассола. Потому что завтра он понадобится всем.

И это — жизнь. Шумная, тёплая, живая, пьяная, смешная, божественная, демоническая, человеческая жизнь. В таверне, где есть место для всех.

И для побед. Даже таких маленьких. Но от этого не менее значимых.

Глава 22

Глава 22

Я проснулся от того, что у меня болело всё. Даже воспоминания. Особенно воспоминания о вчерашних десяти литрах мёда на брата.

Открыв один глаз, я увидел апокалипсис. Таверна напоминала поле битвы, где победило похмелье. Тор храпел, положив голову на свой молот. Один сидел на стуле в позе медитирующего мудреца, но по его бороде стекала слюна. Локи свернулся в клубок под столом и улыбался — наверняка строил коварные планы даже во сне.

Славянские боги спали в углу, как стая медведей после зимней спячки. Перун обнимал пустой бочонок, словно это была его возлюбленная. Велес бормотал: «Всё моё... и твоё тоже...». Сварог храпел с достоинством, будто выковывал сны.

Лира спала рядом, укрывшись моим плащом. На её лице была блаженная улыбка.

Я вздохнул. Рассол стоял на стойке — галлоны спасительной жидкости. Но сначала нужно было поднять эту ораву. И я знал, к кому обратиться.

Подойдя к Перуну, я кашлянул. Никакой реакции. Только храп.

— Перун! — сказал я громче.

Он промычал и повернулся на другой бок.

Тогда я собрался с духом и произнёс то, что, вероятно, не стоит говорить богу грома, даже с похмелья:

— Перун! Сапог в твой рот! Подъём, жопа грозовая! Вызывай дождь, который всех в чувство приведёт! И рассказывай о своём конкурсе! Только не про мёд — у вас же водка!

Наступила зловещая тишина. Даже Тор перестал храпеть.

Потом Перун открыл один глаз. Красный, как рассвет после буйной ночи.

— **Что... что ты сказал?** — его голос напоминал далёкий гром, но с утренней хрипотцой.

— Ты слышал, — я не отступал. — Дождь. Освежающий. А потом расскажешь про славянские конкурсы. И про водку. А то мы только скандинавский мёд попробовали.

Перун открыл второй глаз. Медленно поднялся. Он выглядел так, будто его переехал колесница, но в глазах загорелась знакомая искра — искра бога, которому сказали «сапог в рот».

— **Водка...** — прошептал он, и на его губах появилась ухмылка. — **Да, это наше. Но сначала... дождь.**

Он встал, пошатнулся, но удержался. Вышел на середину таверны, поднял руки к потолку.

— **Братие! Просыпайтесь! Пора жить!**

Никто не шелохнулся.

Перун хлопнул в ладоши.

Раздался удар грома — не снаружи, а прямо внутри таверны. Такой, что все дёрнулись, вскрикнули, открыли глаза.

— **Что?! Где?!** — заревел Тор. — **Нападение?!** — закричал Зевс. — **Ик!** — сказал Локи, как всегда вовремя.

Перун улыбался.

— **Теперь... дождь.**

Он поднял руки выше. И с потолка полилась вода. Чистая, прохладная, с запахом грозы и свежести. Дождь внутри таверны.

Все вскрикнули от неожиданности, но потом... стали подставлять лица, умываться, смеяться.

— **Ох, хорошо...** — вздохнул Тор. — **Освежает!** — обрадовался Дионис. — **Мяу!** — мурлыкнула Бастет.

Через минуту дождь прекратился. Все сидели мокрые, но уже гораздо бодрее. Похмелье отступило, уступив место свежести.

Перун отряхнулся.

— **Ну что? Очнулись?** — спросил он, а потом посмотрел на меня. — **А теперь про конкурсы. Славянские. И про водку.**

Он уселся на стол, и его лицо озарилось гордостью.

— **Слушайте все! У нас, славян, не только мёд есть! У нас водка! И конкурсы с ней!**

Все притихли, заинтересовавшись.

— **Первый конкурс — «Кто кого»!** — объявил Перун. — **Пьём водку залпом. Не на выносливость, как ваш мёд, а на скорость и стойкость! Кто дольше держится, не морщась!**

— **Интересно...** — проговорил Дионис, бог вина. — **А крепость?**

— **Крепость — как у нашего духа!** — ухмыльнулся Перун. — **Но не пугайтесь, для начала — лёгкая. Потом — покрепче.**

— **Второй конкурс — «По стопочке»!** — продолжил он. — **Выстраиваем стопки, пьём по очереди, и после каждой — закуска! Кто лучше закусывает, тот и молодец!**

— **А закуска что?** — спросил Асмодей, демон. — **Сало, солёные огурцы, грибочки, квашеная капуста!** — с гордостью ответил Перун. — **То, что нужно!**

— **Третий конкурс — «Под песню»!** — он стукнул кулаком по груди. — **Пьём водку под наши песни! Кто не сбивается с ритма — тот герой!**

— **Четвёртый — «Молния и водка»!** — глаза Перуна заблестели. — **Я вызываю молнию, а вы должны выпить стопку, пока молния не ударила! Кто не успел — тот проиграл!**

— **Это уже экстремально!** — засмеялся Локи. — **А у нас любят с азартом!** — ответил Перун.

— **И пятый — «Богатырская»!** — закончил он. — **Пьём из больших рогов, как настоящие богатыри! Кто опустошит рог быстрее всех — тот и победил!**

Все загудели от восторга. Тор уже потирал руки.

— **Давайте ваш конкурс с молнией!** — крикнул он. — **Я покажу, как пить под гром!**

Зевс тоже встал.

— **А я покажу, как пить под настоящие молнии!**

Один кивнул, его единственный глаз блестел интересом.

— **Любопытно. Я посмотрю.**

Я вздохнул, глядя на эту ожившую толпу. Лира подошла ко мне, всё ещё мокрая.

— **Ну что, хозяин?** — спросила она. — **Разрешаем славянские конкурсы с водкой?**

Я улыбнулся. Что оставалось делать?

— **Ладно! Но сначала — рассол! Все пьют рассол! Потом — водка!**

Все закричали: **«Рассол!»** **«Водка!»** **«Да!»**

И мы начали. Сначала рассол — галлоны рассола, чтобы подготовить желудки. Потом Перун выставил водку — несколько сортов, от лёгкой до «богатырской». И пошли конкурсы.

«Кто кого» — все пили залпом, пытаясь не скривиться. «По стопочке» — с закуской, и тут славяне оказались непобедимы. «Под песню» — пели и пили, и сбивались с ритма только греки. «Молния и водка» — Перун вызывал молнии, а все пили, и это было эпично. «Богатырская» — большие роги, быстрое питьё.

И снова таверна наполнилась шумом, смехом, азартом. Боги, демоны, смертные — все вместе. Скандинавы, греки, египтяне, славяне.

И я подумал: кто бы мог подумать, что утро после мёда может превратиться в день водки. Что Перун, разбуженный грубой фразой, не только вызовет дождь, но и устроит такие конкурсы. Что все, едва оправившись от похмелья, снова начнут пить — но уже водку.

Но, знаете что? Возможно, в этом и есть ещё одна грань магии этой таверны. Здесь даже утро после самого жуткого похмелья может стать началом нового веселья. Даже грубое пробуждение может привести к грозе, дождю и водочным конкурсам.

Потому что здесь, в этой шумной, тёплой, живой таверне, есть место не только для вечернего мёда, но и для утренней водки. Для рассола, для грозы, для новых соревнований. И для того, чтобы боги всех пантеонов могли пить вместе, соревноваться, смеяться.

И даже если завтра у нас снова будет похмелье... что ж, это нормально. Потому что после этого всегда может начаться новый день. Новая гроза. Новый конкурс. Новая водка.

А сегодня... сегодня у нас славянские конкурсы с водкой. И все участвуют. И все счастливы.

И это — самое главное очарование. Утреннее, похмельное, грозовое, рассольное, водочное, славянское, скандинавское, греческое, египетское, демоническое, человеческое очарование.

И пока все соревнуются в питье под молнии, я пойду приготовлю ещё рассола. И, может быть, немного закуски. Потому что после водки это понадобится.

Но это уже детали. Главное — что все вместе. Все живы. Все веселы. И даже похмелье не властно над нашим азартом.

Потому что здесь, в этой таверне, всегда есть место для нового дня. И для нового конкурса. Даже если для этого нужно сказать богу грома: «Сапог в твой рот».

Что ж, иногда и так можно. Главное — чтобы работало.

А это работает. Отлично работает

Конкурсы с водкой шли полным ходом. Таверна гудела, как гигантский улей, где вместо мёда была водка, а вместо пчёл — пьяные боги.

**Конкурс «Кто кого».** Все пили залпом. Тор выпил, не моргнув глазом. Зевс — тоже. Даже Асмодей, демон, справился. А я... я выпил, скривился, но продержался. Оказалось, что за годы работы в таверне я выработал какую-то странную устойчивость. Не божественную, не демоническую — просто... барменскую.

— **Хозяин держится!** — крикнул Локи. — **Как так?**

— **Не знаю,** — честно ответил я. — **Наверное, практика.**

**Конкурс «По стопочке».** Тут славяне были королями. Перун, Велес, Сварог — они закусывали так искусно, что это было похоже на ритуал. Сало, огурцы, грибы — всё исчезало в мгновение ока. Я старался не отставать, но у меня получалось... странно. Я не столько закусывал, сколько просто запихивал в себя еду, чтобы не упасть.

— **Хозяин, ты жуёшь как-то... не так,** — заметил Велес. — **Я не жую, я выживаю,** — ответил я.

И всё же я прошёл этот раунд. Почему? Не знаю. Наверное, потому что все уже были настолько пьяны, что не заметили, как я половину закуски выплюнул в платок.

**Конкурс «Под песню».** Перун запел могучую песню о грозах и битвах. Все пили в такт. Тор пил под свой собственный громкий рёв. Зевс — под что-то эпическое на древнегреческом. Я просто пил, когда все пили, и старался не сбиваться. Получилось. Как? Хер его знает.

— **Хозяин, ты ритм чувствуешь!** — похвалил Перун. — **Я чувствую только головокружение,** — признался я.

**Конкурс «Молния и водка».** Это было самое эпичное. Перун вызывал молнии — маленькие, безопасные, но громкие и яркие. Нужно было выпить стопку, пока молния не ударила. Тор пил быстро, но однажды не успел — и его ударило маленькой искрой. Он только фыркнул и засмеялся. Зевс пил с достоинством, но тоже пару раз промахнулся.

А я... я просто закрывал глаза и пил. И как-то так вышло, что все мои молнии били куда-то мимо. То ли Перун меня жалел, то ли просто случайность. Но я прошёл и этот раунд.

— **Хозяин везучий!** — закричал Локи. — **Я не везучий, я просто... не знаю, что я,** — сказал я.

**Конкурс «Богатырская».** Большие роги, полные водки. Нужно было опустошить быстрее всех. Тор выпил за три секунды. Перун — за две. Зевс — за четыре. Я... я пил медленно, осторожно, боясь поперхнуться. И пришёл последним. Но в общем зачёте...

Перун подсчитал очки. Все ждали, затаив дыхание.

— **Итак!** — объявил он. — **По сумме всех конкурсов... победитель...**

Он сделал паузу, посмотрел на таблицу, потом на меня, потом снова на таблицу.

— **...хозяин. Люций.**

Наступила тишина. Потом все загудели.

— **Как?!** — крикнул Тор. — **Он же в последнем конкурсе последний!** — **Но в предыдущих он был стабилен,** — ответил Перун. — **И ни разу не выбыл. А многие выбывали.** — **Но как он победил?** — спросил Зевс. — **Он же... смертный. Ну, почти.** — **Хер его знает,** — честно сказал Перун. — **Но правила есть правила. Победитель — Люций.**

Все уставились на меня. Я стоял, держась за стойку, чувствуя, как мир медленно вращается.

— **Я... я не знаю, как так вышло,** — сказал я. — **Честно. Я просто... участвовал.** — **Вот и весь секрет!** — вдруг сказал Один, который всё это время молча наблюдал. — **Он просто участвовал. Не старался победить, не пытался быть лучшим. Просто был. И в этом — его победа.**

Все задумались. Потом Локи засмеялся.

— **Ну что ж, поздравляю, хозяин! Ты снова победил! Дважды подряд!** — **Это уже традиция,** — улыбнулась Лира, обнимая меня. — **Наш хозяин — чемпион межпантеонных конкурсов.**

Мне было немного неловко. Я не чувствовал себя победителем. Я чувствовал себя человеком, который случайно прошёл через божественные соревнования и каким-то чудом выжил.

— **Награда!** — крикнул Перун. — **Победителю — особый приз!**

Он протянул мне... маленький деревянный кубок, вырезанный на скорую руку из обломка стола.

— **Это... кубок победителя славянских конкурсов!** — объявил он. — **Храни его!**

Я взял кубок. Он был грубым, неказистым, но тёплым. И в нём было что-то... настоящее.

— **Спасибо,** — сказал я. — **Я... я поставлю его на стойку. На память.**

Все зааплодировали. Не громко, не бурно — но искренне. И в этот момент я понял: возможно, победа — это не всегда быть сильнее всех. Иногда победа — это просто быть частью чего-то большего. Частью этого шума, этого веселья, этого единства.

И даже если я победил «как хер его знает» — что ж, это тоже победа. Неожиданная, странная, но победа.

— **А теперь!** — крикнул Локи. — **Давайте выпьем за победителя! И за то, чтобы в следующий раз победил кто-то другой! А то хозяин уже дважды!**

Все засмеялись и подняли стопки.

— **За Люция!** — крикнул Перун. — **За хозяина!** — добавила Лира. — **За того, кто не знает, как победил, но победил!** — закончил Локи.

Мы выпили. И в этот момент я почувствовал что-то тёплое. Не от водки. От чего-то другого. От того, что я здесь. С ними. В этой таверне. И что даже если я простой хозяин, среди богов и демонов — я свой. И мои победы, даже странные, — это наши общие победы.

Потому что здесь, в этой таверне, есть место не только для божественных соревнований, но и для простых, случайных побед. Для кубков из обломков стола. Для улыбок, для смеха, для единства.

И даже если завтра начнётся новый конкурс, и победит кто-то другой... что ж, это нормально. Потому что сегодня победил я. Как хер его знает, но победил.

И это — самое главное. Не как победил, а то, что все рады за тебя. Что все вместе. Что все — одна большая, шумная, пьяная, счастливая семья.

А кубок... кубок я действительно поставлю на стойку. На самое видное место. Чтобы все видели: даже простой хозяин может победить богов. Дважды. Случайно. Но победить.

И это — магия. Простая, человеческая, тёплая магия. Которая иногда работает «как хер его знает», но работает.

И пока все празднуют, я пойду приготовлю ещё закуски. И рассола. Потому что после водки и побед это всегда нужно.

Но это уже детали. Главное — что все вместе. Все живы. Все веселы. И даже две победы подряд не испортили нашей дружбы.

Потому что здесь, в этой таверне, победа — это не главное. Главное — что мы вместе её празднуем. Кто бы ни победил. Даже если это я. Снова.

И так — до следующего раза.

Глава 23

Глава 23

Прошло несколько месяцев с тех пор, как наша таверна стала местом межпантеонных встреч, конкурсов, песен, танцев и... ну, всего того, что происходит, когда боги, демоны и прочие сверхъестественные существа решают «просто посидеть».

И вот однажды утром, когда мы с Лирой пили кофе на нашей маленькой кухне, она посмотрела на меня и сказала:

— Знаешь, а почему бы нам не открыть ещё одну таверну? Не здесь, а... в другом месте. Например, в Греции.

Я чуть не поперхнулся кофе.

— В Греции? Там же Зевс...

— Именно поэтому, — улыбнулась Лира. — Зевс уже несколько раз говорил, что ему нравится наша таверна. Почему бы не сделать что-то подобное у него? С его помощью.

Я задумался. А почему бы и нет? Мы накопили достаточно денег (да, боги и демоны платят неплохо, особенно когда проигрывают в конкурсах). У нас есть опыт. И главное — у нас есть желание.

Мы поговорили с Зевсом. И он... согласился. Более того, он был в восторге.

— Таверна, где все пантеоны могут собираться вместе? В Греции? Да это же великолепно! — воскликнул он. — Я сам помогу с оформлением! И гарантирую, что никакие местные боги не будут создавать проблем!

Так началась наша новая авантюра.

**Новая таверна в Греции** оказалась даже лучше, чем мы ожидали. Расположена на склоне холма, с видом на море. Внутри — просторно, уютно, с элементами греческого стиля, но с нашим, «тавернским» духом. Зевс действительно помог — он «договорился» с местными духами, нимфами и прочими существами, чтобы они не мешали. А ещё он прислал пару своих орлов в качестве... ну, скажем так, охраны. Хотя больше они просто сидели на крыше и важно наблюдали за окрестностями.

Открытие было грандиозным. Пришли не только греческие боги, но и скандинавы, славяне, египтяне, демоны... все, кто был нашими постоянными гостями. Были песни, танцы, конкурсы (на этот раз — греческие, соревнования в метании дисков, чтении стихов и, конечно, питье вина). И снова победил... нет, на этот раз победил Аполлон. Наконец-то не я. И все были счастливы.

А через пару месяцев мы сделали ещё один шаг. Мы купили дом. Не просто дом — виллу. Небольшую, но уютную, с садом, с видом на ту самую таверну и на море. Наш собственный уголок. Дорогой? Да. Но мы могли себе это позволить. И это того стоило.

И вот теперь... теперь я, Люций, бывший повелитель ада, сижу на веранде нашей виллы, пью утренний кофе и смотрю на восходящее солнце. Рядом со мной — Лира, бывшая ведьма, а теперь... просто моя жена. Моя красивая, умная, добрая жена.

Она улыбается, глядя на меня.

— О чём думаешь? — спрашивает она.

— О том, что я, наверное, наконец-то на пенсии, — отвечаю я. — Так сказать. Полностью.

Она смеётся.

— Пенсия? Ты? Ты же до сих пор иногда помогаешь в таверне.

— Ну, иногда. Но это уже не обязанность. Это... для души.

И это правда. Я больше не обязан никому ничего доказывать. Не должен управлять адом, не должен скрываться, не должен бороться за выживание. Я просто... живу. С любимой женщиной. В красивом доме. С успешным бизнесом (вернее, двумя тавернами). С друзьями — пусть и не совсем обычными.

Иногда к нам заходят гости. Перун — чтобы рассказать о новых грозах. Тор — чтобы похвастаться новым молотом (он говорит, что старый стал мал). Локи — чтобы пошутить и что-нибудь украсть (но всегда возвращает). Один — чтобы просто посидеть в тишине и помудрствовать. Даже демоны иногда заглядывают — не чтобы искушать, а просто... поболтать.

И все они говорят одно и то же: «Вы хорошо устроились». И это правда. Мы устроились. Хорошо.

Я иногда вспоминаю прошлое. Ад, битвы, интриги, страх, одиночество. И потом смотрю на настоящее. Тишину, покой, любовь, друзей. И понимаю: возможно, это и есть настоящее счастье. Не в могуществе, не в славе, не в победах. А в простых вещах. В утреннем кофе. В улыбке любимой. В шуме таверны, где все вместе. В тишине дома, где только мы двое.

И я благодарен. Благодарен судьбе, случаю, или maybe даже тем богам, которые когда-то решили, что мне стоит дать второй шанс. Благодарен за то, что из бывшего повелителя ада я превратился просто в... счастливого человека. С красивой женой. С домом. С таверной (вернее, двумя). С друзьями.

И даже если завтра что-то изменится... что ж, это нормально. Потому что сегодня я счастлив. И Лира счастлива. И этого достаточно.

Потому что в конце концов, жизнь — это не постоянные битвы и приключения. Жизнь — это те тихие моменты между ними. Те моменты, когда ты просто сидишь на веранде, держишь за руку любимую, смотришь на восход и думаешь: «Да, всё правильно. Всё так, как должно быть».

И это — самое главное. Не победы, не поражения, не слава. А просто... счастье. Тихое, спокойное, настоящее.

И у нас оно есть. Полностью. На пенсии. Так сказать.

Ну, или почти на пенсии. Потому что иногда всё-таки хочется зайти в таверну, послушать, как боги спорят о чём-то неважном, как демоны рассказывают смешные истории об аде, как смертные завсегдатаи делятся своими простыми радостями.

И тогда я понимаю: возможно, я и не на пенсии полностью. Потому что эта таверна, эти люди, эти боги, демоны — они часть моей жизни. И я не хочу от этого отказываться.

Но теперь — на своих условиях. Без обязательств. Без страха. Просто... потому что нравится.

И это, наверное, лучшая пенсия, которую можно представить.

Так что да. Мы открыли новую таверну в Греции. Купили дом. И мы счастливы. Вместе.

И если кто-то спросит, как нам это удалось... я, наверное, пожму плечами и скажу: «Не знаю. Просто так получилось. И слава всем богам за это».

Потому что иногда самые лучшие вещи в жизни происходят именно так — просто. Неожиданно. Счастливо.

И на этом, пожалуй, можно поставить точку. Или, скорее, многоточие. Потому что жизнь продолжается. И наша история — тоже.

Но это уже совсем другая история. А эта... эта закончилась хорошо. Очень хорошо.

И это главное.