Лютояровы. Прорыв. Том 2

Глава 1

Из второго выхода появилась фигура бойца, арена встретила исполина громким свистом и оскорблениями, едва его ноги ступили по кровавому песку, а всё дело было в том, что у парня были связаны обе руки крепкой верёвкой, это была высшая форма неуважения и демонстрация собственного превосходства. Из противоположного выхода появился воин в затёртой кожаной колуге с тупым мечом, его глаза стали красными, едва он заметил оппонента.

— Фууу! Выскочка из Хорезма, крикнул исполину крестьянин, сидевший на одном из шести сотен мест деревянной арены. Она была предназначена не для элитного турнира, а для отбора одного сильного простолюдина, который займёт в нём место.

— Долой! Долой! Долой! Подхватили арены.

Сотни взглядов, обжигающих яростью, сосредоточились на высоком бойце, заметив это, его губы расплылись в полуулыбке.

— Бой, 1/32 отборочного турнира! Дал команду судья.

— Я убью тебя, убью! Кричал деревенщина. Я был в Зоне четырежды, я убью тебя! Закричал он, бросившись на исполина с огромной скоростью, удар мечом разрезал воздух, гигант оказался сзади и ждал, весь его вид демонстрировал презрение. Крестьянин развернулся и побежал на него, но меч из его рук выбил один потрясающий удар ногой, точный и красивый, выверенный до сантиметра. Вместе с мечом вылетел и сустав, послышался сухой хруст, словно кто-то жег костёр. Секунда, и неумёха наклонился за мечом, повернувшись спиной, но в его сторону даже не последовал удар, меч в силу травмы пришлось схватить левой. Один удар сердца, и исполин оказался сбоку, удар ногой в голову был покрыт настолько густым и наваристым слоем покрова, что меч превратился в жалкую игрушку, отлетев вновь, на этот раз гигант не проявил жалость, последовал второй удар, превративший лицо оппонента в фарш, затем третий, отправивший его в глухой нокаут. Бой Гридня против Засечника — это всегда унижение.

Победитель боя Боеслав из Хорезма проходит в одну шестнадцатую.

— Ненавижу! Послышалось на трибунах.

— Катись в свою деревню!

— Трус! Покалечил того, кто слабее!

Посыпались слова проклятия со всех сторон, Боеславу было плевать, это был уже третий день за сегодня, и он согласно плану привлекал максимум внимания, пусть и не совсем позитивного, закончив с боем, он без всяких расшариваний запрыгнул на трибуны, там, где ещё минуту назад раздавались слова ненависти, ныне встала беспрекословная тишина. Каждый шаг гиганта отдавался тяжелым грохотом, пока он, наконец, не заметив своих, не уселся рядом.

— Это было хорошо. Произнёс Святополк.

— Не хотел бы я оказаться твоим противником. Произнёс Алексей, сын Глеба, и по совместительству заместитель Боеслава в потешной дружине.

— Не поверишь, даже я не хотел бы. Согласился Ратибор.

— Ты как, в порядке?

— На грани, идёт уже закипание, ещё немного, и смогу прорваться.

— Сердце в гостинице, поэтому, пожалуйста, потерпи до дома. Пошутил Святополк.

— Не настолько скоро.

Затем они мерно смотрели крестьянский турнир, где не присутствовал ни один представитель знати, лишь чернь, которая в Новгородской губернии, а в частности в столице империи Чинги-Туру, была очень обозлённой, своих они приветствовали с упоением, чужих материли на чём свет стоит.

На арену приглашается Боеслав из Хорезма! Произнёс судья, парень, дойдя до края арены, прыгнул на песок, вновь с завязанными руками без оружия.

Его оппонент — Боеслав из Хорезма!

Послышался поддерживающий гогот, арена подхватила имя того, кто мог поставить на место наглого, по их мнению, гиганта. Оппонент и в правду вышел сильнее прошлого, крепкий нукер, лет шестнадцати, видно, что член неплохой ватаги.

— Возьми в руки меч.

— Заставь.

— Я тебя предупреждал. Отозвался парень.

И начал ходить туда-сюда в ожидании, когда Боеслав ринется в атаку, видимо, наблюдая за боем, он решил, что у парня контр-атакующий стиль, насколько жестоко он заблуждался, показало лишь следующее мгновение, когда откуда ни возьмись перед его лицом материализовалась пятка, превратив его в месиво, кровь из разбитого вдребезг носа хлынула, закрывая обзор глаз, следующий удар пришёлся в колено, буквально отрубив нерв, с громким стоном Валерий оказался на песке, Боеслав хищно примерился и влетел к нему с ударом локтём, который вырубил оппонента наглухо, из его рта полилась кровь.

— Готово. Крикнул парень, вновь глядя на трибуны.

Тебе дали прозвище. Ввёл в курс дела соратника Святополк. Палач.

— А что? Неплохо. Усмехнулся парень.

Четвертьфиналы завтра, сейчас будут одни слабаки драться, пошли лучше отдохнём в гостинице. Предложил Лютояров.

— Пошли. Согласился парень.

Придя к консенсусу, делегация покинула арену и оказалась в поражюшим своими размерами городом, повсюду было наследие Древних, огромные гостиницы, железные повозки пусть и не ездущие, огромный мост через реку, просто поразительно огромный. И люди здесь были другие, по городу все ходили в богатых одеждах, рубахи с клановыми знаками или геральдикой торговой гильдии, пёстрые брюки всех расцветок, фамильные перстни на пальцах, роскошные притальные платья у женщин. Всё здесь было другое, непривычное, поражающее своими масштабами. Шли они минут тридцать, пока не остановились у гостиницы, которая по местным меркам называлась «Три звезды», пообедали, сметая всё вокруг с особой жадностью, на потеху местным, и поднялись в номер. Перед ними стояла задача стать максимально заметными, и они её исправно выполняли, начиная вписываться в пусть искусственный, но вполне осязаемый образ дикарей. Оказавшись в номере, начался очередной мозговой штурм.

— Кузнец успеет выполнить твой заказ к турниру юных войнов. Усмехнулся Святополк.

— Ну и отлично. Повоюем.

— Выпендривайся только в одной тридцать второй, и то лучше не надо. Начиная с одной шестнадцатой, останутся только Гридни, и три Витязя. Оппоненты уроженца таких кланов и домов, как...

— Соколовы, Едиге, Мартыновы, Милославичи, Ульяновы, Синицыны, и даже Рюриковичи, помню, помню, ты меня уже всеми ими задолбал.

— Приходится, должна же твоя тупая голова вразумить, кого нельзя калечить. Вот будет парочка Урусовых, с ними делай что хочешь.

— Как там Алексей телеграмму из Крыма не отправлял? Спросил Гриша, направляя диалог в конструктивное русло.

— Ну знаешь ли, договориться об открытии филиала банка — дело непростое. Было бы лучше, конечно, если бы этим делом занялась Настя...

— Нет, и ещё раз нет, без меня она никуда не поедет. Прервал Ратибора Святополк.

— Ну ладно, парни, ложитесь уже спать, завтра с утра ещё было бы неплохо потренироваться. Призвал всех к здравому смыслу Ратибор, спорить никто не стал.

Святополк всегда вставал с зарёй, эта была его крепкая привычка, так произошло и на следующий день. Подорвавшись, он накинул кое-как одежду и направился к спортивной площадке, начал тренировку с прогона покрова, уплотняя им то глаза, то пах, для защиты, то руки и ноги для атаки, сотни повторений превращали эти действия в автоматический инстинкт, затем парень принимал стойку Октая, стараясь почувствовать пальцами сцепление с землёй, когда наконец ему это удавалось, начинал лить покров, пока не чувствовал, что стойка стала абсолютным монолитом, а сдвинуть его можно разве что попаданием пушки.

— Очень неплохо, молодой человек. Прервал его тренировку взрослый воин, с гербом сокола на кольчуге, Святополк среагировал мгновенно, отпрянул на несколько метров и взялся за меч. — Нет, нет, молодой человек, я просто восхитился чёткостью ваших действий и уровнем концентрации. Произнёс мужчина, выставив ладони вперёд, Святополк пытался понять, воин какого ранга перед ним, но когда разница между силой практиков была существенной, это было сложной задачей, по ощущениям воин был немногим сильнее Ярополка.

— Кто вы?

— Юрий Соколов, Патриарх дома Соколовых.

— И каждый ли день патриархи Пурпурных Домов так непринуждённо гуляют по улицам?

— Каждый, не каждый, но сегодня я вышел не зря. У Вас на одежде нет герба, я так понимаю, вы провинции?

— Из Хорезма, наследник клана Лютояровых. Произнёс парень гордо выпрямив спину.

— Никогда о таком не слышал, но глядя на Вас понимаю, что скоро буду слышать часто. Удачи Вам, молодой человек. Произнёс воин, растворившись так же резко, как и появился.

Несмотря на странный инцидент, график дня прошёл в рамках планирования, Боеслав выиграл отборочный турнир и был включён в сетку как единственный простолюдин, уже вечером им предстояло засветить лица на открытии. Подойдя к обозначенному месту, перед ними развернулся огромный стадион, который был также наследием древних, его вместимость составляла восемь тысяч человек, пришли они за четыре часа до открытия к служебному входу.

— Кто Вы? Спросил распорядитель со списком, встречая их.

— Команда Лютоярова Святополка и Боеслава.

— Раздевалки номер шесть и семь. Отозвался распорядитель, не утрудивший себя даже проводить гостей. Ну они были не гордыми, нашли свои раздевалки, правда, зависли все в той, что предназначалось Святополку, там были кресла и стол с водой и фруктами. С каждым часом во внешней части стадиона нарастал гул, это были зрители, пришедшие на открытие, билет стоил целых двадцать гривен, видимо, поэтому они ожидали чего-то грандиозного.

— Время. Ворвался в их комнату усатый распорядитель, вызывая на стадион, в коридоре уже стояла огромная толпа из шестидесяти двух парней с огромными флагами кланов и домов, видимо Лютояровых намеренно позвали в конце демонстрируя место в иерархии.

Флаг Лютояровых с изображением двух мечей на красном фоне они держали вместе, целью было показать, что Боеслав непростой простолюдин, он связан с Лютояровыми, косилась на них вся толпа с разными чувствами, кто-то с интересом, кто-то с презрением.

— На сцену приглашаются главные таланты Империи, выходцы из крупнейших домов, смелые как волки, отважные как львы, будущие всего человечества! Загремел громкий голос приглашающих их на песок арены, шеренга сразу двинулась на арены, выйдя из тени, Святополк почувствовал все эти взгляды, увидел толпу людей, впервые за вечер напряжение стало осязаемым.

Затем со стороны противоположного выхода появился мужчина, он был среднего роста, в парадном мундире с закрученными усами, крепкого телосложения, а безумная плотность покрова, окружающая его, давала понять, что он находится в ранге Кагана. Это был брат императора Святослав Рюрикович, он начал свою речь, усилив голос аурой, его слова разлетались по всему стадиону, докатываясь даже до последних рядов: — Приветствую, дамы и господа! Сегодня день открытия турнира молодых войнов, а также первые бои. Именно сейчас здесь присутсвуют восходящие таланты со всей Империи, я, как думаю и вы, хочу увидеть достойную, плотную борьбу, хочу, чтобы молодое поколение выросло достойным и сумело перенять дело защиты рубежей империи.

Он говорил, и его слова, наполненные силой и уверенностью, казалось, проникали в самое сердце каждого присутствующего. В его голосе звучала гордость за империю, за ее традиции и за тех, кто готов встать на ее защиту. — Мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями зарождения новых героев, — продолжил Святослав Рюрикович, обводя взглядом ряды молодых воинов, — тех, чьи имена будут вписаны золотыми буквами в летопись нашей славы. Пусть их сила будет несокрушимой, а Первопредки благословят их на безумных путях скверны! Он сделал паузу, давая своим словам осесть в умах слушателей. Затем, с легкой улыбкой, добавил: — Пусть победит сильнейший, но каждый из вас помнит: истинная победа — это не только слава, но и честь клана.

Его речь завершилась, и трибуны взорвались аплодисментами. Звук этот был подобен грому, эхом прокатывающемуся по всему пространству, предвещая начало великого события. Молодые воины, наследники древних родов, воодушевленные словами, были готовы показать всё, на что способны.

Турнир обещал быть зрелищным, ведь на кону стояли не только призовые, но и возможность проявить себя перед самим императором а также прославиться во всей империей. Каждый воин знал, что этот день может стать началом его великого пути. По окончанию речи все высоко подняли знамёна кланов, а затем получив распряжение организаторов упорхнули откуда вошли, дабы переодевться и настроиться на свои поединки.

Первым на арену вызвали Святополка, песок, когда он вышел, был ещё светлым, не успевшим пропитаться кровью, как тот, что был на отборочном турнире. В руках у него был меч и копьё, на которое была насажена голова твари, мутировавшего слона с четырьмя хоботами, публика охнула, завидев Святополка, и сразу начала обсуждать, способен ли был такой малец завалить такую здоровую тварь. Сына Владимира вместе с оппонентом по имени Илья из незнакомого клана Андроповых представили на всю арену, но воодушевления не вызвал ни один из них.

— Как думаете, реально малец справился? Вопрошал Белоозёров, сидящий в ВИП-зоне, глядя на тварь уровня сильного Витязя на копье.

— Думаю, что да. Прервал тишину патриарх рода Соколовых. — Парень тебя ещё удивит.

— Ну посмотрим. Скептично отозвался он.

Тем временем бой уже находился в разгаре. Илья начал с агрессивного давления, стараясь зажать Святополка точным уколом меча, даже не пытаясь рубить. Он был лишь на пять сантиметров выше самого Святополка, и тот, привыкший к спаррингам с огромным Боеславом, спокойно уклонялся от всех ударов, в то же время не атакую в ответ. Секунда, и их мечт лязгнули, сталкиваясь, сталь в сталь, на лице Ильи виднелось усилие, он хотел выиграть в силовой борьбе и добраться до ключицы Святополка, но тот лишь развернулся, направив силу парня в песок, и рубанул тому по обратной части колена, удар вышел сильным, и сумел прорубить покров оппонента, угодив в мясо.

Илья застонал от боли, ноги подкосились, но он, стиснув зубы, удержался на них, опираясь на меч. Святополк, заметив его слабость, не стал медлить. Он проскользнул ближе, вложив в следующий выпад всю свою силу. Острие его меча нашло незащищенную брешь в обороне Ильи, пронзив предплечье. Илья отшатнулся, его меч выпал из ослабевшей руки и с глухим стуком упал на песок.

Осознав, что дальнейшее сопротивление бесполезно, Илья поднял руки в знак сдачи. В его глазах читалось разочарование, но вместе с ним и уважение к мастерству противника. Святополк опустил меч. Его лицо было напряжено, но в нем не было злорадства. Он видел, что Илья дрался достойно и был лишен снобизма, это чувствовалось в его взгляде и жестах. Судья объявил уроженца Хорезма победителем триумфально и на всю арену. Только вот это вызвало лишь жидкие хлопки, в них чувствовалсь только вежливость, не уважение, Святополк покинул арену, направившись в раздевалку.

— Ну как? Спросил его Ратибор, завидев распахнувшуюся дверь.

— Легкая победа, думаю, Боеслав справится даже с завязанными руками, если уровень его противника будет таким же.

— А если Витязь попадётся?

— Ну хреново будет, лучше бы не попался в начале. Отозвался Святополк.

Затем сын Владимира стянул потную кольчугу, под которой красовалось его крепкое тело, покрытое ни одним шрамом. За последние месяцы он настолько увеличил контроль над ним, что чувствовал каждую мышцу, каждый нерв, и чётко знал, что нужно укрепить во время боя, как двигаться, как использовать слабости и преимущества своего телосложения, даже более низкий рост, чем у оппонентов, Святополк умел использовать себе на пользу, делая обманные удары в ноги, или что вызывало ещё большую реакцию в пах.

Боеслав же в то же время только натянул кольчугу на предстоящий бой. На свой страх и риск он решил выйти со связанными руками, это было существенным риском, когда в таблице были оппоненты на ранг сильнее, но Боеслав отказывался пассовать и в куда более сложных ситуациях.

Глава 2

Боеслав выходил на бой в тяжелых сабатонах, сделанных из сплава пурпурового и чёрного металла, однако они несколько отличались от классических. В частности тем, что от носков расходились здоровые тридцатисантиметровые лезвия, а дополняли картину завязанные плотной верёвкой руки, несмотря на все предостережения Святополка, он решил выйти так же, как и на отборочном турнире. Его кровь буквально закипала в густом предвкушении, хотелось не просто победить, а устроить бойню, испугать оппонентов. Когда его ноги коснулись раскаленного песка, множество взглядов вновь устремились на него, в них читалось удивление. Стадион взорвался, переговариваясь, крича, а часть простолюдинов, сидевших посередине, отчаянно засвистела, они понимали, что грядёт.

— Боеслав из Хорезма, фамилия отсутствует, потомственный воин рода Лютояровых. Представил его судья, тем временем свист продолжал наростать.

— Его оппонент Сергей Ульянов, наследник Пурпурного дома первого ранга из Рязани.

Едва судья закончил с представлением, взору Боеслава представился крепкий темноволосый парень, чьи маленькие чёрные глаза уставились на него с особой злостью. Аристократа раздражал вид простолюдина, что смел над ним насмехаться, и вышел без меча.

— Бой! Дал команду судья.

— Парень псих. Беспристрастно произнёс патриарх рода Белозеровых, недавно прорвавшийся до Кагана, в его голосе не было осуждения, лишь констатация факта.

— Согласен, я видел матч финала, он превратил соперника в отбивную. Произнёс патриарх Соколовых, он был моложе на пятнадцать лет, но уже находился в ранге Титана, его род был известен своими боевыми техниками и крепкой гвардией, которая отбивала наплывы тварей в одиночку, был он родом, как и Ульяновы из Чернигова.

— И давно ли ты ходишь смотреть на бои черни? Спросил Белоозёров, наклонив голову.

— А давно ли ты закупаешь мутаген у Лютояровых? Контратаковал Юрий.

Тем временем бой уже был в самом разгаре, Сергей напирал, резал углы мечом, даже успел цепануть плечо оппонента, но он всё время ускользал, то просто делая переступы своими длиннющими ногами, то делая шаг навстречу оппоненту и подсекая его ногу, лишая равновесия и травмируя плоть. Голень Ульянова уже была полна длинных сечек, одна из которых почти добралась до кости.

Шаг, шаг, шаг, удар.

Боеслав вновь ускользнул, сама ситуация была абсурдной, Ульяновы не были Новгородским родом, сидящим на рафинаде, они были крепкими воинами из чудовищно проблемного Чернигова. В их роду был не один Титан, у самого парня уже было пять ходок в Зону. И при всё этом он не мог задеть обычную чернь. Ситуация явно была ненормальной, они были одного ранга, одного возраста, вывод напрашивался сам, разница была в опыте.

Шаг, свист, удар.

Боеслав перестал обороняться, крепкие и что самое неприятное, длинные ноги Боеслава с серпами на носках начали разрезать воздух, едва Сергей парировал левую, удар правой рассекал ему плечо, парировал правую, ситуация происходила обратная. Однако Ульянов продолжал глубоко дышать и каждый раз пытался сделать рывок, который изменит течение боя. Когда после очередной серии он загнал оппонента к углу, опция для победы сложилась как раз подходящая. Усилив меч наваристым покровом, Ульянов парировал удар левой, развернул меч и рассек лоб оппоненту, приняв удар правой ноги на руку, которую серп разрезал до кости, Ульянов не позволил себе даже полустона, прижался к оппоненту, направив меч в брюхо.

Удар, удар, его покров оказался сильнее.

Только Боеслав, оказавшийся уже сбоку, развернул его руку и воткнул меч до основания в дерево арены. Сергей не растерялся, его обучали множеству стилей и рукопашного боя, сообразив, что чем меньше расстояние, тем лучше для него ситуация, он опять прижался к оппоненту и, игнорируя боль в рассеченной руке, подсек Боеслава. Ульянов обрадовался, подумав, что в этой позиции имеет абсолютное преимущество, как вдруг ноги оппонента обхватили его голову настолько крепко, что рывки и порывы были бесполезны на пути освобождения из захвата.

Тук, тук, тук.

Локти Боеслава начали рассекать голову аристократа, заходя как стопка мутагенового самогона после ходки в Зону.

Тук, тук, тук.

Оппонент вырубился и обмяк, а его кровь покрыла всё лицо Боеслава, судья, находившийся явно не в низком ранге, откинул его прочь, принимаясь осматривать аристократа. Решение было очевидно, Боеслав встал, оказавшись под сотнями изучающих, восхищающихся и насмехающихся взглядов, они были разными, но сыну Ратибора было плевать, высунув язык, он высоко задрал голову, а затем, усилив голос покровом, крикнул:

— Бойтесь, бойтесь диких псов Хорезма, мы пришли сюда не фихтовать, а лить кровь во имя Первопредков. Хитрите, пейте рафинад, но мы сильнее. КРОВЬ на КРОВЬ.

— КРОВЬ на КРОВЬ. Подхватила часть зрителей, другая осуждающе на них глядела, раскол в общественном настроении был очевиден.

— Победитель поединка Боеслав из Хорезма. Объявил судья, а затем, закинув руку Боеславу на плечо, прошептал:

— Опасные игры приводят к взрослым последствиям, будь осторожен. Затем сжал плечо до хруста.

— Спасибо за наставление. Отозвался сын Ратибора стараясь удерживать лицо под давлением, едва он скрылся в пыльных коридорах, фигура стала вдвое меньше, спина согнулась, ноги захромали. Когда воин уходил от удара мечом, плохо укрепил покровом связки, и они не выдержали резкости движения, мышцы на левом квадрицепсе были порваны.

— Не жалко внука? Усмехнулся Белоозёров, глядя с превосходством на патриарха Фёдора Ульянова.

— Не жалко, пацан получил хороший урок, что значит бороться с диким и безумным оппонентом, однажды это поможет ему выжить. Затем, сделав паузу, старый Титан добавил: — Чернигов, чай не Крым, сдохнуть возле великой Зоны можно быстро.

— Ну-ну, старик, у всех своя судьба, кто-то зарабатывает деньги, а кто-то помирает пачками, служа Империи. Принибрижительно добавил Илья Белоозёров.

— Будьте аккуратнее в своих высказываниях. Вступил в разговор Юрий Соколов, самый молодой Титан Империи и по совместительству уроженец Чернигова.

— Именно мы сдерживаем всю эту скверну за Великой стеной. Когда был жив мой отец и сын Господина Фёдора, твои предки сидели тихо, Илья. А внук дома Ульяновых, достойный парень, в будущем станет исключительным войном, по моим прикидкам, он должен был дойти до одной четвёртой минимум, если этот безумец из Хорезма справился с ним со связанными руками...

— Это ничего не значит. Перебил его Белоозёров. Взглянем, на что он способен, когда встретится с моим сыном, вернее, если. Добавил патриарх, растянувшись в улыбке.

— Боюсь, твоего сына он изобьёт одной ногой вместо двух. Вступил в разговор Фёдор Ульянов.

— Чего ссоримся почём зря? Послышался низкий баритон Святослава Рюриковича, все патриархи, завидев его, поднялись на ноги, проявляя уважение. — Садитесь, садитесь, господа. Так, в чём дело?

— Обсуждаем, как скоро вылетет пацан из Хорезма. Вставил Белоозёров.

— Оо, эта тема интересная, но вы продолжайте обсуждать, я послушаю.

Бросил Святослав, занимая центральное место, которое в отсутствие брата занимал по праву крови, однако в его присутствии сильно разглагольствовать не хотелось, и разговоры заглохли сами собой.

Тем временем в раздевалке Лютояровых шла полным ходом реанимация ноги Боеслава.

— Идиот. Недоумок. Бестолач. Перебирал обзывательства Ратибор, втирая пахучую мазь, растирая посиневшее место разрыва методичными движениями с использованием покрова. Суть техники заключалась в ускорении работы метаболизма самого человека.

— Говорили же тебе тут уже серьёзные оппоненты, нет, он понтоваться пошёл, и что теперь делать будешь? Ты теперь не сможешь скакать, как обезьяна.

— Отец. Ты. Видимо, забыл, что я это делал только чтобы растягивать бои. Произнёс рвано Боеслав, сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Да, да, конечно, ещё и ногу порвал шутки ради. — На, пей. Произнёс Ратибор протягивая фляжку, Боеслав не стал спрашивать о содержимом, ответ был на поверхности, опрокинув пол фляжки, ему стало легче, тепло разошлось по телу.

— Он сможет выйти ко второму поединку? Сегодня ещё 1/16... Нервно вопрошал Святополк.

— Это мой сын. Обижено произнёс Ратибор, ещё минуту назад поливавший его всеми возможными проклятьями. — Сможет, вытянет на морально волевых и порвёт изнежанных полубабенок из аристократов. Тьфу. С желочью выплюнул Ратибор.

Его раздражало само существование этого места, пока крестьяне в Хорезме не знали, не расширится ли желтая зона, и не помрут ли они от холода от недостатка мутагена на сугрев в столице, обслуживались огромные гостиницы и проводились гигантские турниры, где больше половины выродков из знатных домов тварь в глаза не видели.

— Тогда я схожу посмотрю на бои оппонентов. Бросил Святополк, покидая комнату, он знал, что его присутствие будет только утомлять Боеслава, тот будет пытаться казаться бодрее, чем он есть. А вот анализ оппонентов мог оказаться делом полезным, выйдя к началу коридора, он присел на холодную поверхность и, усилив глаза покровом, принялся осматривать бои. Первые несколько оказались абсолютно неинтересными, оценивая уровень соперников, играющих в образцовое фехтование, Святополк прикинул, что на каждого ему бы хватило меньше полутора минут, после окончания боя каждый раз мимо него проходили как мимо блохи, глядя презрительным взглядом, Святополк же не утруждал себя и даже не старался приветствовать проходящих мимо. Однако затем представили Артёма Соколова, вероятнее всего, брата мужчины, что он видел с утра. Парень был настоящим воплощением безумия, он в пятнадцать уже достиг ранга Витязь, не только его покров был лишён изъянов, но и техника боя была сильной и чёткой. Рисунок боя был следующий: финт, уход влево, парирование, сокращение дистанции, силовое отбрасывание, удар по ногам, удар по плечу, меч у шеи, сдача оппонента, всё было выполнено на грани эффектности и эффективности. Проходя мимо Святополка, парень поздоровался:

— Здравствуй.

— И тебе не хворать, ты меня знаешь?

— Слышал кое-что от брата, он говорил, что ты можешь представлять для меня наибольшую угрозу на турнире. Произнёс парень, улыбаясь и в то же время сканируя Святополка.

— Это вряд ли, я всего лишь Гридень и на четыре года младше.

— В твоём первом поединке это не чувствовалось.

— Оппонент был не самый опасный.

— Часто бывал в Зонах. Заключил Соколов, осматривая Лютоярова. — Добро, считай, товарищи. Заключил он и напоследок, пожелав удачи, направился в свою раздевалку, Святополк подметил, что парень имеет высокие шансы на победу.

К сожалению, пока Лютояров находился в раздевалке, он пропустил ряд интересных боёв, поэтому успел оценить далеко не всех оппонентов, когда наступила очередь 1/16. Его вызвали вторым в круге, встав с холодного металла, Святополк сделал взмах мечом, ещё тем, что подарили ему Волковы до отъезда в степь. Баланс ощущался идеально, он был не слишком тяжёлым, но и не лёгким, лезвие буквально блестело праведным светом. Парень любил натирать меч или точить, когда нервничает, такая работа руками дисциплинировала. Ноги вновь почувствовали раскаленный песок, а куча взглядов устремилась на Святополка, расслабленного и сдержанного внешне, но бушующего и настраивающегося внутри.

— Дамы и Господа, встречайте Актымбе из чёрного клана второго ранга Урусовых, уроженца безжизненной степи!

Пот приклеил рубаху к спине, глаза расширились, рука крепче сжала клинок, оппонентом Святополка стал один из клана ублюдков, убивших Октая, видимо, Урусовы хотели показать в столице, что их позиции ещё крепки, несмотря на неприятный исход войны с Аргунами, это был идеальный шанс для Святополка втоптать их в грязь.

— Его оппонент Святополк из Хорезма. Произнёс судья, пропустив клан, представив как безродную собаку, это была явная демонстрация силы и того факта, что им не понравилось выступление Боеслава. Сын Владимира проигнорировал этот акт неуважения, он планировал ответить в бою.

Едва судья дал команду к сражению, обычно рассудительный Святополк бросился на Урусова, игнорируя все законы логики, выпад оппонента со свистом прошёл мимо его уха, секунда, и уже его меч, усиленный наваристым покровом, рассек пространство возле груди оппонента, к сожалению, тот успел уклониться, судорожно уйдя вправо, но парень от него не отставал, они двигались от одного угла арены к другому, Урусов лишь трусливо отступал, хотя был старше на несколько лет, Актымбе не ожидал такой прыти от оппонента, его соперник словно хотел не выиграть, а убить, это откровенно пугало Урусова, к тому же сражаться он был привычен больше с копьём и на лошади, чем лицом к лицу. Когда Актымбе начал тяжело дышать, а его движения замедлились, Святополк подсек мощными ударами ему обе ноги ближе к ахилу, словно идеально рассчитывая, как разобрать оппонента на детали. Когда Урусов потерял возможность передвигаться, он упёрся в стену арены и встал, готовясь продолжить схватку, его яростные удары рассекали воздух и держали дистанцию, но ни разу не сумели настигнуть Святополка, хотя было такое ощущение, словно это и не было его целью, он ждал, когда Актымбе израсходует все силы и потеряет возможность держаться на ногах. И вот после одного из тяжёлых замахов Урусов упал на землю, однако, падая, бросил меч в голову оппонента, Святополк парировал его своим ровно так, чтобы он вернулся отправителю прямо в пах. Секунда, и в воздухе повис оглушительный звук, полукрик, полустон, а арена залилась кровью, парень не стал добивать оппонента, он его унизил, а в мире степи это было куда хуже смерти, судья в то же время уже суетился, на арене появились врачи, организовавшие носилки, на арене повис шум, который разорвал лишь один отчаянный крик:

— КРОВЬ за КРОВЬ, эту победу я посвящаю моему покойному наставнику Октаю из Аргунов, да благославят и приветствуют его Первопредки!

Стадион затих, парень, закончив, медленно покинул видимую часть арены и скрылся в коридоре.

— И вы оставите это без наказания. Это нарушение. Завопил Уктудбе Урусов, один из старейшин клана и дед бедняги травмированного на арене.

— Парень сразу остановился, к тому же есть вероятность, что он ненамеренно покалечил оппонента, всё-таки когда меч летит в голову, не выбираешь углы для парирования. Не согласился с ним Юрий Соколов.

— Уктудбе к этому исходу привела именно ваша подлая атака. Вмешался Фёдор Ульянов. Учитывая, как вы обошлись с уважаемым Октаем, это было мягким наказанием, надеюсь, вы молитесь на дом Едиге каждое утро. Сплюнул старик, хорошо знавший усопшего, тот ни раз выручал Чернигов, стоя с ним плечом к плечу у Великой стены, ему было жалко, что такой искусный воин сгинул в клановых разборках, когда давление скверны всё усиливалось, тем более сгинул не в честном поединке, а буквально в кровавой бойне.

— Ульянов, ты очень много говоришь. Напучив глаза, произнёс старейшина, но встретившись с ним взглядом, сразу затих. Фёдор был в разы сильнее всего клана Урусовых вместе взятых, если усопшего Октая называли «Абсолютный Багадор», то Ульянов тянул на статус «Абсолютного Титана», старики стояли друг друга.

— Тихо. Произнес лишь одно слово Каган Святослав Рюрикович, и все разом затихли, в ложе встала такая тишина, что стало слышно комаров, снующих туда-сюда.

— Лютояров не нанес ни одного удара после остановки, даже если покалечил оппонента, это было боевой ситуацией, которая, напоминаю, может случиться с каждым участником турнира, если не готовы, то у вас ещё есть шанс снять своих отпрысков. Жёстко осадил всех глава департамента по борьбе со скверной.

Глава 3

— В четвертом поединке 1/16 финала встретятся Сартак, Едиге, находящийся в ранге Витязя, гордый сын степи, внук старейшины Джанибека и Боеслав безродный из Хорезма!

— Б##. Едва слышно заключил хромающий сын Ратибора, мало того что его оппонент был на ранг выше, так ещё и родом из Пурпурного степного рода, ситуация была хреновой, если вспомнить про травму левой ноги, у которой оторвался квадрицепс, к чертям дело было хреновым. Его оппонент был старше, и на лице степняка красовалась уже уверенная щетина, выправка была у него ровно, словно он съел бревно, ростом он был всего на полголовы ниже Боеслава, самый высокий его оппонент на турнире. Когда судья дал команду к бою, выходцу из Хорезма было ни на желтуху не весело. Стойка его оппонента была уверенной, Боеслав же перенёс вес всего тела на правую, и уже мысленно проклинал себя за идею в прошлом бою покрасоваться с завязанными руками. Едиге сократил дистанцию и сделал ложный выпад, проверяя скорость реакции оппонента, Боеслав не сдвинулся с места, демонстрируя абсолютную уверенность, он хотел всем своим видом внушить, будто понимал, что атака не представляет угрозы, а на самом деле он просто не смог бы от неё уйти, пришлось бы парировать. С сабатонов, к сожалению, пришлось снять серпы, они и так были тяжёлыми, так что такая роскошь являлась непозволительной. Сартак сделал ложный выпад целясь в грудь, Боеслав выбросил меч напротив, но удар угодил прямо во вторую ногу, жёстко, с кряканьем порезанного железа, меч вошёл до мяса, Боеслав не подал вида, что ему больно, не скривившись даже на удар сердца. Отреагировал просто, перенёс вес тела на правую, из которой торчал меч, и зарядил левой с порванным квадрицепсом прямо по хлебалу оппоненту, Сартак ловко проскользнул под ударом, вытащил меч и вновь рубанул по той же ноге, уплотнив меч наваристым покровом, жертвуя защитой остального тела. На этот раз удар пришёлся в бедро, Боеслав не успел уйти и завалился на землю, судья не спешил останавливать бой. Будучи потомственным аристократом, крепким Витязем, ему не понравилась выходка Боеслава в 1/32, пусть его оппонент Ульянов и был из Чернигова, но это не отменяло его статус, которым уроженец Хорезма посмел оскорбить. Сартак, увидев оппонента на спине, не посмешил забить того насмерть, он глянул на трибуны, увидел дедушку, поднял две руки в знак триумфа, тот кивнул, затем увидел Урусова, на лице которого красовалась мерзкая полуулыбка, заметив которую, он отвернулся от ВИП-ложи. Затем Сартак подошёл к оппоненту сбоку, уклонившись от удара Боеслава по ногам, одну свою ногу он положил на кисть оппонента, не давая пользоваться мечом, и в то же время триумфально вознёс пятку тяжелых сапог на его лицо.

Удар, удар, удар.

Лицо сына Ратибора превратилось в лепёшку, две сечки открылись прямо над бровями, заливая лицо кровью, однако это была осознанная жертва. Он понимал, что покров у него менее плотный, чем у оппонента, поэтому укрепить всё лицо, не получив урона, он бы не смог, а вот защитить нос сумел. Это было особенно важно, чтобы сохранить возможность правильного дыхания, которое даст шанс биться до последнего.

После началась ещё более брутальная комбинация, состоящая из пинка в шею, в плечо, удара по основанию черепа. Трибуны гудели, яростно выкрикивая имя Сартака, грязные крестьяне больше всего любили, когда проливалась кровь высокек, это давало чувство, что иерархия незыблима и снимала с них некоторую ответственность за собственную судьбу. Что самое досадное, скандировали имя степняка даже те, кто в прошлом раунде болели за Боеслава. Люди не хотят быть на стороне достойных, они хотят быть на стороне победивших. Однако гул арены разрезал захват Боеслава, он ухватился за голень и, направив весь покров в руку, опрокинул оппонента на землю, пока он падал, его рука с мечом освободилась и нанесла жёсткий удар в бедро чуть-чуть ниже паховой области оппонента. Упав на песок, Сартак закричал на всю арену от боли, в отличие от большинства степняков он рос в столичной академии, куда направился по связям деда. Он не привык к такой боли и грязи. Ударив в ответ, Сартак всадил меч в руку Боеслава который залез прямо на упавшего оппонента. Это его не остановило, наоборот, он закинул две ноги ему на голову и взял руку, державшую меч в его предплечье на рычаг. Сартак застонал, заугудел и, чуть ли плача, на всю арену закричал:

— Остановите бой. Я сдаюсь! Сдаюсь!

Арены загремели, судья подбежал к оппонентам, но Боеслав не отпустил руку, передержав буквально несколько секунд, он сломал её в районе локтевого сгиба, оставляя соперника инвалидом вплоть до ранга Воеводы, такие раны не лечились, судья буквально оттащил его за шкирку. Ситуация повторилась: носилки, врачи, недоумения публики и абсолютное наплевательство на полудохлого Боеслава, за ним пришёл лишь один человек Святополк, подхватив друга за шею и ногу, он закинул его как мешок с картошкой и без лишних слов понёс в раздевалку.

— Не парься. Успокоил соратника обычно склонный к анализу последствий парень. Едиге прикрыли задницу Урусовых, ты сделал всё правильно.

В этот момент всё напряжение покинуло тело сына Ратибора и он потерял сознание.

— Вопросы? Осадил всех смеявшихся над его внуком проженный ветеран Ульянов. Вы ещё над моим Серёжей смеялись, на вас минус Витязь как с куста.

— Парень дрался грязно. Вступил в полемику Белоозёров, глядя на изысканное вино в своём бокале. — Но он победил, это факт, значит, выбрал верную тактику, но против Алёши такие грязные финты не прокатят. Указал он уже на своего отпрыска.

— Ты не понял. Вступил в полемику Юрий Соколов. — Парень вышел с травмой, он не мог нормально даже ходить, и сломал Витязя, как новичка, Сартак был слишком самоуверен.

— За слова ответить? Вмешался в беседу Джанибек. — Результат поединка священен, но это не значит, что клан Едиге не отомстит.

— Как и клан Урусовых.

— Нет, это оно и значит. Сказал своё слово уже Святослав, у него была одна пурпурно пугающая черта, он мог затихнуть на сорок минут, размывая своё присутствие в пространстве, и все начинали говорить свободнее, чем хотелось бы в его присутствии. — Лютояровы дерутся как солдаты, это и требуется на турнире, спешу напомнить, что век назад на нём погибала половина участников, и кланы всё равно не имели претензий. — А ты знаешь почему, а, Бек? Спросил Рюрикович, уничижительно сократив имя старейшины. — Потому скверна напирала со всех сторон, больше половины зон была фантомных, если благодаря новым технологиям и жертвам наших дедов мы смогли их сдерживать, это не значит что нам нужно становиться слабыми. Вопросы?

— Никак нет. Отозвались все в унисон. — Трувор, ты что думаешь по раскладу? Обратился глава департамента по борьбе со скверной к Милославичу, патриарху пурпурного рода второго ранга, по силе лишь немного уступающего Рюриковичам.

— Расклад прежний, мой внук победит, он не просто Витязь, он на закипании.

— Думаешь, он станет Богатырем в 16? Почесав подбородок, спросил Святослав.

— Нет, думаю в 15. Отозвался Милославич, который был по совместительству ректором Новгородской академии ратного искусства самой уважаемой кузнице войнов. Его мимика и невербалика как всегда была зажатой и абсолютно невесёлой. В отличие от Рюриковича, от которого, несмотря на жёсткость, шла аура раскрепощённости.

— Славно. К общему удивлению, заметил Святослав. Я добился этого только в семнадцати, может, как станет моих лет, займёт и мою должность. Закончил Святослав, громко рассмеявшись, однако всем остальным было ни хрена не весело. Император выбирался путём курултая, священного турнира раз в пятнадцать лет, и если Милославичи встанут вровень с Рюриковичами по силе, он станет особо кровавым и потрясет саму опору всех губерний. Учитывая, что император был уже три года за Черниговской стеной у Великого прорыва, в состоянии, когда никто не знал, жив он или нет, а Олег в свои шестдесят подходил к статусу Абсолюта, и уже сейчас в грубой личной силе превосходил Святослава, ситуация была поистине нестабильной, особенно в условиях, когда младший сын Святослава был прикован к постели и днями напролёт играл в бурус, а внук Олега уже был практически Богатырем.

Тем временем в раздевалке Лютояровых царил хаос, замешанный на запахе запекшейся крови, едкого пота и тяжелых паров спирта. Ратибор, раскрасневшийся от напряжения и выпитого, буквально реанимировал сына, напоминая мясника, пытающегося собрать воедино разбитую статую. Святополк, чьи руки по локоть были в багровой жиже, помогал в этом неблагодарном деле, прижимая края рваных ран раскаленными зажимами.

Когда из бедра Боеслава наконец вытащили обломок меча, парень «выстрелил» такой порцией крови, что пол под лавкой мгновенно стал скользким. Сечки на лице, обычно затягивающиеся у Гридней за считанные минуты, сейчас оставались зияющими багровыми ртами. Боеслав истратил всё до капли: его структура была пуста, как выжженный колодец, а покров истончился настолько, что кожа казалась пергаментной.

Двадцать минут они работали в четыре руки, вшивая суровую нить в живое, вздрагивающее мясо. В совокупности пришлось закрыть четыре глубоких канала. Дезинфекция проходила по старинке — с помощью мутагенного самогона, который шипел и пузырился на плоти, выедая заразу скверны. Ратибор действовал по-медвежьи: щедро плеснув зелье на раны сына, он тут же, не меняя выражения лица, прикладывался к горлышку, отправляя добрую половину состава в собственный желудок.

— Фух, вот же упрямый засранец, — Ратибор тяжело отвалился назад, уперевшись взмокшей спиной в шершавую доску скамьи. Его дыхание было тяжелым, с хрипотцой.

— Не то слово, — отозвался Святополк. Он обессиленно плюхнулся рядом с давним соратником своего деда, вытирая окровавленные пальцы об ветошь. — Но ведь уделал Витязя, Ратибор! Пурпурнуться же можно... безродный Гридень с травмированной ногой оставил инвалидом аристократа. Это же во всех губерниях шептаться будут.

Ратибор лишь пренебрежительно фыркнул, глядя на бледное лицо сына.

— Ну, этот Едиге был совсем сырым. Видать, прорвался на рафинаде и чистом потенциале. В столичной академии звиздюлей всем раздавал, вот и возомнил себя вершиной пищевой цепи. Вышел на арену с пафосом, а как дошло до настоящей грязи — поплыл. Тот же Ульянов, хоть и рангом не вышел, в бою был в разы опаснее. У него в глазах голод был, а у этого — только спесь.

— Да вы просто ворчите, дядь Ратибор, — криво усмехнулся Святополк, переводя дух. — Подвиг есть подвиг. Что там у него по ИБР? Прибор что показывает?

— Сам знаешь, смертельные схватки — лучший катализатор. Цифры скакнули. Сейчас он в каких-то жалких ноль-двух от ранга Витязя. Граница уже вибрирует, плоть требует перехода.

— Добро, — Святополк серьезно кивнул. — Значит, медлить нельзя. Вечером пусть жрёт сердце, пока откат не начался, и прорывается. Регенерации обычного Гридня ему теперь не хватит — с такими-то дырками в туше он до следующего круга просто не доживет.

— Не учи учёного, — проворчал Ратибор, доставая из потайных закромов под лавкой последнюю, заветную фляжку с мутным алкоголем. — Я его сам до этого порога довел, сам и за черту протолкну.

Он замолчал, глядя на помятого, изрубленного сына, чей пульс в тишине раздевалки едва начинал выравниваться, нащупывая привычный, спокойный ритм.

— Да уж, Гриша точно прифигеет, когда Боеслава в таком виде увидит, — подытожил Святополк, чувствуя, как адреналин наконец отпускает.

Он посмотрел на товарища с невольным уважением. Боеслав оказался пурпурно крепким орешком. Одно было кристально ясно: проглотить такого бойца ни у какого сопляка Едиге не выйдет — зубы сломает под корень.

***

Тем временем во внутренней крепости Рюриковичей, в своих шикарных, залитых густым, маслянистым полумраком покоях сидел Мирослав. Воздух здесь был насыщен тонким ароматом горьковатых тлеющих благовоний и старой, впитавшей годы сырости бумаги. Огромные окна с витражным стеклом плотно занавешивали тяжелые портьеры цвета воронова крыла, отсекая суету внешнего мира, крики тренирующихся во дворе дружинников и холодный свет северного солнца.

— Сюда, сюда, туда и сюда... — негромко, едва шевеля губами, вносил он коррективы на потертую доску буруса, передвигая резные костяные фишки с математической точностью, просчитывающего партию на годы вперед.

Тяжелый диван напротив был обит потертым зеленым бархатом, насквозь пропитавшимся духом прошлых эпох, и украшен искусной золотой геральдикой с изображением одноглазого льва — фамильным гербом его усопшей матушки из знатного рода Шереметевых. Помощники, бесшумные, словно тени, уже донесли до него свежие новости с турнира. Известия эти вызвали у него сдержанную, почти незаметную улыбку: всё шло строго по его многолетним расчётам. Ликвидация клана Чосовых и стремительное падение Ургенча усилиями Михаила Сабурова вызвали закономерный хаос в Хорезме, обнажив границы и заставив выживать сильнейших. Этот вакуум силы неизбежно привел к усилению местных маргинальных игроков, например тех же Лютояровых, демонстрирующих на песчаных аренах просто сверхъестественные, аномальные результаты. Но холодный разум Мирослава фиксировал главное: этого всё еще было катастрофически мало.

Все его сложные, многоуровневые расчёты, подкрепленные ментальными видениями, указывали на неизбежное: следующий великий прорыв скверны последует со стороны восточных рубежей империи, и главный удар придется именно на Хорезм. На данный момент времени этот регион оставался самым уязвимым, самым слабым звеном по числу высокоранговых практиков, способных держать фронт. Ситуацию требовалось экстренно исправлять, пускай даже искусственным путем, вливая кровь и ресурсы, и ценой чудовищных, серьезных жертв. Прошлый Великий прорыв человечество сумело сдержать лишь благодаря пророческому предсказанию его дальнего предка по материнской линии и молниеносно воздвигнутой, пропитанной рунами стене. Но тогда империя дышала единым монолитом, все сильные рода буквально жили на передовой в Зонах, а подростки того сурового времени имели реального боевого опыта больше, чем сегодняшние мужчины среднего возраста. Общая тенденция была ужасающей: воин мельчал и слабел.

Сам Мирослав был абсолютным чудовищем по любым меркам — он достиг ранга Багадора уже в свои семнадцать лет, но об этом страшном секрете не знал никто в столице, кроме его собственного отца. Шереметевы никогда не славились как боевики; они использовали уникальную мутационную энергию для тотального усиления разума. И именно эта генетика оборачивалась проклятием: его мозг начинал видеть обрывки грядущих катастроф в полностью неосознанном режиме, обрабатывая миллиарды факторов одновременно. Из-за этого непосильного когнитивного давления представители его славного рода редко доживали до тридцати, сгорая изнутри, и потому клан всегда старался аккумулировать в них максимальные ресурсы Империи. Сам Мирослав в своём юном возрасте уже не мог ходить, его ноги парализовало.

Каждую ночь на протяжении последних трех лет он видел в кошмарах одну и ту же зацикленную картину: неизбежное падение Империи. Он буквально физически, на самом глубоком энергетическом уровне чувствовал: грядущий прорыв будет в сотни раз страшнее Черниговского. К человеческим землям приближались твари уровня Абсолюта — и не одна, и даже не несколько сотен, как в прошлый жуткий раз, а тысячи безумных порождений Бездны. Знали об этом во всей необъятной империи всего два человека: его отец и, соответственно, Император, приходившийся Мирославу родным дядей. Едва сопоставив цифры и масштаб угрозы, дядя ушел за непреступную стену в сопровождении самой элитной, преданной дружины. Ушел окончательно, буквально с концами. Но Мирослав на уровне подсознания чувствовал: дядя до сих пор жив и там, в мертвых землях, уже прорвался до заветного ранга Абсолюта. Однако в то же самое время его сжигало липкое, леденящее душу предчувствие: даже этого колоссального шага будет критически мало.

P.S. Ваши лайки и библиотеки ускоряют выпуск новых глав.