Люди, которые хотят есть

Глава 1

Человек, который стеснялся купить хлеб

Утром в холодильнике оказалось не так уж пусто: и сыр, и колбаса, какие-то намазки в виде песто или творожного сыра, до сих пор чудом не покрытого лохматыми катышками плесени. Вася разложил на столешнице самое банальное сочетание: ветчина, сыр — и планировал сделать горячий бутерброд. В животе булькнуло. Утренний маленький голод — как похвала, что не переел с вечера. Вася не глядя пошарил рукой в хлебнице. Вот куда подкралась пустота. Хлебница была не просто пуста, а девственно пуста, словно никогда в ней никакого хлеба и не лежало. Живот буркнул. Василий вчера твердо решил, что пора худеть, а злом и первопричиной безразличного взгляда Леночки избран был хлеб. Поскольку тот уже вчера практически себя исчерпал, Василий принял это за знак и избавился от пшеничного негодяя. Ну так Лена резко отвернулась, сначала смерив Васю взглядом… Живот, поглотивший остатки, не сразу заподозрил неладное, но, как бы сытый своей грустью по одинокой жизни, не был товарищем голодному желудку. Желудок всегда один, не ищет одобрения, живет своими желаниями и потребностями, откуда бы ему знать, что человек — не какой-то непарный внутренний орган. Человеку нужен человек, как почке почка — всякую гадость из жизни выводить сразу легче, когда вас двое.

Василий похлопал себя по животу.

— Бурбук! — огрызнулись ему в ответ.

В магазин Василий спустился при полном параде. Он очень долго собирался, всё ожидая, что живот сдастся раньше, но… Вот лифт катил вниз, ноги несли за угол, двери разъехались в стороны. Удивительно, как продавцы умеют смерить взглядом, — Васю аж мурашками покрыло, — так на воров и тунеядцев смотрят. Только вот немым осуждением пронзала кассирша не Васю, а двух молодых ребят. Те её не замечали и перешучивались, выставляя из корзины бутылки пива, чипсы, вслед — туалетную бумагу, чупа-чупс и презервативы.

— Три тысячи, — помахав перед сканером коробкой и отбросив её, словно соприкасалась с самим грехом, вызывающе потребовала продавщица.

Ребята, увлечённые друг другом, ответили весёлыми улыбками и картой — и были таковы.

Василий уже шёл вдоль полок, когда раздался тягостный вздох из-за кассы. Вася было уже добрался до хлебного отдела, но путь ему преградили две женщины. Возраст им позволял быть деловыми и при этом серьёзными в выборе продуктов. Одна, вширь занимавшая столько места, что оттеснила приятельницу к полкам с дошираком, погружала руку в самую даль полки с хлебными изделиями.

— Да что же такое! — обращалась она к подруге. — Не хлеб, а говно какое-то. — Взяв ничем не отличимый от всех остальных батонов батон, она принялась читать этикетку. — Ты только посмотри, в составе, наверное, одни мучные жучки! Вон! — Она надломила плотную хлебную корку. Из трещины показался мягкий воздушный мякиш. — Те крошки явно из перемолотых жучков, потому так и крошится. Состав даже смотреть не буду.

— Я давно только хлебцы ржаные беру, — согласно закивала подруга. — И вкусно, и полезно!

Знатоки пищевого производства из насекомых, оскорблённые, но не давшие себя обмануть, наконец-то освободили проход Васе. Он рассмотрел надломанный батон. Никаких жучков не заметил, зато почувствовал, как свежая булка пахнет прямо через пакет.

— Бурьк! — с нежностью отозвался на запах живот.

Он, видимо, тоже вспомнил, как на оторванную Васей горбушечку такого же мягкого хлеба мама намазывала земляничное варенье. Тут в отдел работник подкатил тележку с новой партией хлеба. Вася схватился за хлебцы. Нахмурившись, он смотрел на весёлую маленькую девочку, восхищённо поедающую даже на рекламном фото очевидно мало съедобный, неестественно ровный кружок хлебца. Работник очень долго выкладывал товар. Так долго, что Вася успел изучить весь набор хлебцев и сухариков, сосредоточенно хмурясь на состав. Но стоило работнику уйти, как батон снова оказался у Васи в руках.

Вася сглотнул, а пальцы рефлекторно сжали хрустящую корочку, чуть приминая мягкое хлебное нутро. Мечтательная улыбка тронула губы. Но тут вернулся работник. Василий промаялся ещё с полчаса. Живот недовольно, обескураженно молчал, посылая голод во все уголки тела. Конечно, помимо хлебца были и другие варианты. Положи сыр на лаваш, лепёшку или вообще объедини с ветчиной и на язык. Дерзкая мысль сварить яйца или пожарить яичницу — и та не ускользнула. Но бесчисленные круги вновь привели Василия к полкам с хлебом. Вася пихнул батон в корзину невзначай. На ленте у кассы, среди других продуктов, которые за ненадобностью потом покроются чёрным и зелёным, хлеб смотрелся неприметно.

— Хлеб тоже ваш? — цокнула кассирша, демонстрируя батон Василию.

— Считаете, неудачный? — Вася потупился, продолжив собирать покупки в пакет.

— Хлеб как хлеб, — пожала плечами кассирша и пробила штрихкод. Василий вышел на улицу. Вроде стояла освежающая, ласковая погода, воздух пах пробуждением и талой водой, но щёки Васины почему-то пекло.

На крыльце магазина сидела собака и украдкой молила огромными грустными глазами.

— Есть хочешь? — кивнул Вася оживившейся от внимания псине.

Он сунул руку в пакет и схватил первое, что нащупал. Батон он ухватил тот, сломанный. Вася оторвал горбушку. Запах наполнил сладостью воздух.

— На! Вкусно. Ешь. Собака приблизила длинный мокрый нос, изучая предложенный ломоть.

— Мужчина! Вы что делаете! Такое собакам нельзя! Из-за спины возникли те две подруги делового возраста. — Фу! Видимо, подумала, что жуками перемолотыми потравится.

Василий посмотрел вслед кручёному хвосту. Признаться, тело на миг неприятно занемело. Полезно не полезно, а Дружок с большим удовольствием, как и три его приятеля, таких же худых, как Васька в своём деревенском детстве, уминали целую буханку за один укус. Ох уж и прилетало Васе за такую расточительность. Но так уж жалостливо зверюги смотрели на Васю, что нет-нет, а несколько раз в неделю родители недосчитывались какого-нибудь продукта. После того как Васька скормил очередной батон, отец, взяв ремень, пригрозил скормить в следующий раз собакам самого Ваську. Неделю денег ему не давали и одного в магазин не пускали. Так что точно не из-за хлеба издохла стая, перестрелянная за то, что разорила курятник.

Василий махнул в сторону урны, но, опомнившись, спрятал хлеб обратно в пакет. Голова уже шла кругом от сладкого томного запаха. В небе летели тонкие облака, почти пух из разорённого курятника. Повсюду, как полупрозрачный, невесомый, исчезающий, как только отвлёкся.

— Доброе утро! — раздался смех.

Василий сначала подумал, что этот звук упал с неба, прямо ему в его толстый живот, и разлетелся в щекочущие искорки.

— Лена? — изумился он, убирая, будто пряча, за спину пакеты. — Ты как тут оказалась?

— Да решила позавтракать куда-нибудь сходить. Готовить неохота было.

— А ты что, живёшь недалеко? — Василий удивлённо поднял брови.

Получается, они почти соседи. Как же их обоих угораздило ездить через весь город на работу.

— Ага, вон в ту сторону, — Лена мотнула головой.

Её каштановые волосы, собранные в милый небрежный пучок, подпрыгнули и выбились, опускаясь на плечи.

— Ой! — Я тоже хотел позавтракать, — Василий чувствовал, как пакеты тянут его руки, словно украденные деньги карман. — Могу приготовить, если хочешь, — выпалил Вася.

— Да? — сощурилась Лена. Но размышляла она недолго. — Давай. Только давай зайдём, хлеб тут купим. Больно он тут вкусный! Обожаю! Его очень вкусно в йогурт макать, — рассмеялась она.

Человек, который слишком долго выбирал йогурт

Стаканчик хрустнул. Лена разжала хватку, и стаканчик хрустнул второй раз. На поверхности остался залом. Будильник орал на весь магазин, оповещая, что не то что время завтрака прошло, а даже время утренней тренировки. Сколько же она выбирает этот злосчастный йогурт? Лена поставила стаканчик обратно.

Видимо, знак: стоит выбрать вишнёвый, по составу лучше, но тара меньше, тогда два брать, но тогда много, да и дороже. Может, персик? Лена задумалась, прислушиваясь к своим потребностям, — нет. Три шага влево — и вот перед глазами «пустые» йогурты. Греческий и такой, и сякой. Лена брала по одному экземпляру каждого вида и внимательно читала инструкцию. Парочка вполне бы её удовлетворила, но в первом случае больно жирновато, во втором — дороговато. Интересно, задумалась Лена, двигаясь дальше вдоль полок с молочкой, а кого-нибудь бы остановила, наоборот, больно низкая цена? А вот и она! Лена наискосок протянула руку, чтобы не задеть другого покупателя. Тот отступил, сделав свой выбор за доли секунды, и был таков, прихватив пачку творога. Ну и ладно. Взгляд метнулся обратно к красному ценнику, а потом к пакетику с йогуртом. Просрочка. Лена покрутила пачку в руках и аккуратно вернула на место.

— Просроченный! — рассмеялась девушка, ждавшая того самого парня, который только что ухватил первую попавшуюся бутылочку.

— И не йогурт, а кефир, — прыснула она, останавливая приятеля, который уже протянул бутылку кассирше.

— Не просроченный, — возмутилась кассирша, — а с сегодняшним сроком, по акции.

— Ты же йогурт хотел, — уточнила девушка.

— Ай да ладно! Перекус и перекус, было бы чем бутерброд запить, — нетерпеливо возразил молодой человек. — Опаздываем, сейчас в пробке застрянем, кефир тоже хорошо.

Чувство голода у Лены уже притупилось, а ведь, выходя из дома, она предвкушала неполезный, но такой вкусный завтрак, как из детства. Слова парня про кефир и бутерброд и жжение в солнечном сплетении заставили взглянуть на время — сколько там уже? Никак Лена не планировала полтора часа провести в поисках питьевого или любого другого йогурта. Тем более что с вечера она толком и не поела. Всё тело вчера переполняла избыточная энергия. Лена, взведённая, убиралась, тёрла досуха посуду, лишь бы как следует утомиться и поспать. Но толку не было — влюблённость на пипидастр не намагнитишь. Хотя статическое электричество только так трещало в Лене и поднимало волоски, щекоча. Конечно, сама по себе влюблённость — чувство приятное. Хочется двигаться, что-то делать, срочно решаться на необдуманные поступки. Например, не отводить взгляда, когда объект влюблённости поймал тебя на том, как ты им залюбовалась.

— Вам помочь? — поинтересовалась работница магазина.

Тон у неё был чуть ли не тревожный, а взгляд настороженный. Лена пару раз обращалась к этой женщине за помощью, но быстро поняла, что за то время, которое она провела в молочном отделе, сама лучше разбирается в ассортименте.

— Нет, — только и пожала плечами в ответ Лена.

— Вы долго не можете решиться, — не сдавалась консультант. — Может, вот этот? С манго?

— Я люблю классические вкусы, — пояснила Лена.

— Тогда... — У этих срок годности подходит. — А...

— Спасибо, я ещё посмотрю, — улыбнулась Лена, тронувшись в обратный путь к питьевым йогуртам и ряженке с кефирами.

— Так всю жизнь провыбирать можно... — буркнула женщина и наконец-то пошла в другой отдел.

Лена снова взяла бутылочку, в этот раз от самой стенки в конце ряда. Но тут снова пришлось лезть за телефоном, чтобы выключить очередной будильник.

— Мне очень тесно взаперти, и я мечтаю об одном... — тихонько вторила она мелодии. — Скорей свободу обрести, — вздохнула Лена, закинув телефон обратно в сумку и возвратив внимание к полкам.

— Может, бутылку покрасивее просто выбрать? — предложила она сама себе.

У неё уже была целая коллекция в стекле. В тонкие, толстые, круглые бутылочки наливалась вода и выращивались растения. Лена погрузилась в себя — влюблённость никуда не делась. Видимо, любовные терзания выбору йогурта не помогают. Помогает ли она хоть в чём-то, кроме похудения и немыслимых опозданий? Лена никуда вроде не спешила, но планы на день стремительно сметала минутная стрелка, бескомпромиссно отрезая каждую потерянную на неопределённость минуту от оставшейся в запасе жизни. Но выбор тоже дело важное. Будешь опрометчивым — и пиши пропало: будь это йогурт, мужчина или тропинка, ведущая через парк, где затаилась стая бездомных, обезумевших от голода и страха собак. Делая выбор, стоит как следует подумать, иначе то, что ты потом захочешь выбрать, например отношения с коллегой, может тебе не светить в жизни из-за рубцов на лице, оставленных собачьими клыками. В руке наконец-то лежал нужный йогурт — магия, что он не попался ей раньше, с девятого раза, а не с пятнадцатого.

— Берём или нет?

— Неееет! — завопил пятилетний ребёнок, бросившись в слёзы.

— Чего ты ревёшь! — раздражённо дёрнула его за руку мать. — Сам же сказал, что хочешь печенье.

— Другое хочу! — малыш поднял ручонку и указал пальчиком куда-то высоко.

— Так это не печенье, а соль, — устало объяснила мама.

— Хочу! — с новой силой возопил ребёнок.

— Зачем? Она невкусная.

— Аа-а-ааа!

— Дома есть... Пойдём.

Родительница с ребёнком скрылись за полками. Упорствование мальчика отдалилось, но битву за право приобрести соль он проигрывать не планировал. Лена нахмурилась. В итоге ребёнку так ничего и не взяли — ни печенья, ни соли, — хоть тот чётко попросил. А ведь покупка и того и другого была во власти взрослого, скорее всего, купить можно было и то и другое. Понятно, — Лена снова взяла с полки очередной стаканчик, — не напокупаешься, дети глупые и так далее, может, он вообще хотел что-то третье, а не соль или печенье, но...

Лена поспешила к кассе, где всё ещё, шмыгая носом, мальчишка следил, как пиликает сканер о штрихкоды. Его заворожённый взгляд всё ещё был печален, хоть ребёнок, скорее всего, уже забыл, в чём, собственно, была причина мимолётного горя. Лена поставила йогурт на ленту, и его молниеносно пробила вторая кассирша.

— О... — протянул мальчик, переведя взгляд на яркую бутылку. Он украдкой глянул на маму. — Хочу...

— О боже... — вздохнула навьюченная пакетами мама.

— А ему можно такое? — улыбнулась ей Лена.

Женщина пожала плечами и, видимо, хотела сказать: «Спасибо, не надо», но Лена её опередила, протягивая ребёнку йогурт.

— Держи.

Мальчонка тут же расцвёл, будто Лена вручила ему самую желанную на свете мечту. Он взял подарок и, обняв его обеими руками, сказал «спасибо» и заорал «моё», как только мама попыталась провести изъятие, чтобы открыть крышку. Лена помахала ему рукой и вышла из магазина.

На улице всё ещё было утро, но уже не такое раннее, куда более оживлённое и шумное. Лена соскочила с крыльца легко и даже задорно. Вот уж точно чему влюблённость способствовала — получить непредвиденную травму. Но Лена была ловким, умеющим выбирать, куда приземляться, человеком, потому бодро зашагала к другому магазину. Тот был даже ближе к её дому, а главное, Лене страсть как хотелось купить хрустящего свежего хлеба, а с йогуртом она позже сможет разобраться. Хотелось вгрызаться в мякиш, нежный и сладковатый, и хрустеть корочкой, царапающей нёбо. Лена была готова пожертвовать возможностью пить горячий чай до завтра.

«Я очень-очень много лет мечтаю только о еде...» — донеслось до Лены из сумки. Новый будильник оповещал о начале очередного запланированного решения. Она и впрямь выбирала йогурт слишком долго, чтобы в жизни хоть что-то сегодня шло по плану. Лена смахнула кружок оповещения, задержавшись на мгновение, осознавая цифры на экране. Из-за угла вынырнула собака и мельком обнюхала Ленину коленку.

Лена отшатнулась. Тут же из-за того же угла явилась хозяйка пса, по-хабальски ругаясь о вреде мучных продуктов для животных. Подруга хозяйки с таким же оскорблённым видом поддакивала. Лена скорее повернула за угол, но покупка хлеба снова отложилась, хотя вот он, вход в магазин. Но чуть поодаль от дверей Лена увидела знакомую, заставляющую её трепетать так же, как собачья морда, только в хорошем смысле, фигуру. Василий стоял и задумчиво смотрел куда-то поверх крыш, а ладонь ему оттягивал пакет, из которого выглядывала буханка свежего хлеба.

— Доброе утро! — рассмеялась она.