Любовь в полетную программу не входит

Пролог

– Экипажу корабля «Новый Арго» приготовиться к старту! Занять места согласно рабочему расписанию. До запуска антигравитационных двигателей десять минут, – четкий, почти механический баритон командира разносился в обитых пластиком коридорах, и члены команды торопились занять предписанные позиции.

Катюша тоже торопилась: в момент старта ей очень хотелось быть на мостике – рядом с капитаном. Своими глазами наблюдать удаляющийся Юпитер через главный обзорный иллюминатор, чувствовать себя частью команды. А возможно, даже оказаться чем-нибудь полезной командиру…

Это был ее первый самостоятельный полет и сразу – в Дальний космос. Мама была в ужасе, когда узнала об экспедиции, отец воспринял новость философски, но отговаривать ее не стали ни он, ни она. И теперь Катерина Горская, лучшая выпускница факультета космической медицины и ксенобиологии спешила, чтобы занять положенное ей место рядом со своим научным руководителем. С самым умным, талантливым и красивым мужчиной на всем Космофлоте…

– Горская, ты что здесь делаешь? – на мостике ее встретил спокойный отстраненный голос капитана Лебедева – словно ледяная стенка перед ней выросла. И об эту стенку разбились все ее девичьи фантазии.

Не ожидавшая такого вопроса Катюша неловко запнулась о стоявшую рядом с входом клининг-стойку. Стойка с жутким грохотом завалилась на бок, расшвыряв по палубе ботов-чистильщиков и мелкий уборочный инвентарь. Головы всех присутствующих на мостике тут же повернулись в сторону Катерины.

Щеки девушки загорелись горячим румянцем.

– Я-я-я… – голос предательски охрип, а мысли спутались от смущения.

– Почему на палубе бардак? Кто бросил клининг-стойку на дороге? – тут же забыв о присутствии девушки, Лебедев строгим взглядом окинул подчиненных, выискивая виноватого. – Немедленно прибраться! До старта восемь минут.

Члены команды засуетились, наводя порядок, торопливо оббегая замершую на проходе Катерину.

– Если на мостике не будет идеального порядка, я буду вынужден запросить у Центра задержку старта. Я надеюсь, все понимают, чем это чревато для миссии?

У Лебедева были удивительно холодные глаза прозрачно-голубого цвета, словно две морозные льдинки. Они совершенно не подходили к его смуглой коже и темным волосам. Катюше всегда казалось, что если бы глаза у капитана были карими, как у ее отца, то и взгляд был бы гораздо добрее. Но, увы, глаза у него были светлыми, и теперь этот льдисто-голубой прищур остановился на Катерине:

– Повторяю вопрос, что ты здесь делаешь? – командир нахмурился. – Была команда экипажу занять свои места.

– Да, была, – Катюша залепетала. – Я вот и подумала, что мне стоит…

– Тебе стоит занять свое рабочее место, – Лебедев проговорил, стараясь, чтобы фраза прозвучала мягко и терпеливо, все-таки Катерина была его практиканткой, но на деле получилось свысока и поучающее. – В медблоке. Будь так добра, направиться именно туда. У тебя еще шесть минут, чтобы занять стартовую позицию. Для медицинского персонала предусмотрены места в медотсеке.

– Да, но я хотела… – Катюша попыталась было спорить, но под строгим взглядом научного руководителя, прикусила язык и заторопилась прочь. Неуклюже оскользнулась на забытом на полу кусочке уборочной микрофибры. Лебедев грубовато схватил ее за плечо, помогая устоять на ногах. Скривился, глядя на ее неловкие телодвижения.

– Горская, – проговорил тихонько, – я лично поручился за тебя перед адмиралом Такером. Если ты меня сейчас подведешь…

– Я не подведу, капитан! – Катюша попыталась вытянуться по стойке смирно, вздернула подбородок. – Уже направляюсь к своему рабочему месту!

И, резко развернувшись, чтобы командир не увидел навернувшиеся на глаза слезы, девушка бросилась в медицинский отсек.

Глава 1

Когда Катерина влетела в медотсек, до старта оставалось чуть больше минуты.

– Ты где была? – Валечка Иванова, вторая практикантка с курса космической медицины, уже была на своем месте. – Сейчас уже обратный отсчет начнут.

– Да… – Катюша впрыгнула в свое кресло, рывком затянула ремень, – На мостик ходила.

– Зачем? – Валечка захлопала длиннющими, словно у куклы, наращенными ресницами. – Опять к Лебедеву бегала? И он опять тебя отшил? – захихикала.

– Не твое дело, – Катерина проворчала обиженно.

– Вот, ты блаженная, – подруга фыркнула. – Он же тебя не просто так на расстоянии держит, а ты ему все на шею вешаешься, словно первокурсница влюбленная.

– Не. Твое. Дело, – Катя повторила с расстановкой.

Так, как обычно отчитывал проштрафившихся преподавателей Космоакадемии адмирал Такер. Катюшу эта манера всегда приводила в трепет, и она только радовалась, что адмирал никогда так не разговаривал с ней, не обращая внимания на обычную студентку. И невольно она переняла этот способ выражения своего недовольства.

– Внимание! – в динамиках снова раздался бесстрастный баритон капитана. – Начинаю обратный отсчет, – Десять… девять…

В последние годы Земным правительством было принято решение ограничить функциональность искусственного интеллекта на борту космических кораблей исключительно техническими моментами. Принятие решений, общение с командой и даже предстартовый отсчет были обязанностью человека.

– Шесть… пять… – Катюша ловила каждый звук обожаемого голоса, поэтому не сразу услышала обращенные к ней слова подруги:

– Волнуешься? Я вот – да. Первый полет все-таки. И сразу в такую даль… Надеюсь, на «Арго» достаточно симпатичных парней, иначе я с ума сойду от скуки за этот год…

Катюша не стала отвечать. Она действительно волновалась, а некрасивая сцена на мостике только добавила ей тревожности. Девушка вжалась в кресло. Умная эргономичная мебель тут же подстроилась под очертания ее тела, делая положение максимально удобным и безопасным.

– Два… один… старт!

На самом деле, стартовые кресла были просто данью традиции и только лишь отчасти служили для безопасности экипажа. В отличие от кораблей прошлого, двигатели «Нового Арго» работали ровно, создавая практически неощутимую внутри корабля тягу. Вот и сейчас, об их включении сигнализировал только мягкий толчок и слегка усилившаяся вибрация палубы.

– Поехали! – Валентина встретила начало путешествия с присущей ей легкомысленной веселостью.

А Катерина с тоской покосилась на маленький иллюминатор. Через него был виден лишь кусочек буро-коричневого бока Юпитера, по которому медленно ползли завихрения атмосферных штормов. А ведь она так надеялась посмотреть на газовый гигант вблизи – во всем его великолепии. Но, увы, большие обзорные иллюминаторы были только в релакс-зоне, закрытой на время старта, и в рубке, откуда Лебедев ее с позором выставил.

– Сейчас будем ускоряться. Макс сказал, что хоть «Арго» и нового поколения, все равно возможны небольшие перегрузки, – глаза Валечки сияли возбужденным блеском.

– А Макс – это кто? – Катюша спросила скучающим голосом, просто чтобы не обижать подругу. Она уже так привыкла к большому количеству мужчин, сменяющих один другого вокруг Валечки, что перестала их различать и запоминать.

– Макс? Ну, ты что! – Валя округлила глаза. – Это же тот красавчик из инженерного блока. С голубыми глазами.

– Ну, если с голубыми, тогда конечно, – Катя усмехнулась про себя, но тут же погрустнела. У капитана тоже были голубые глаза. Светлые-светлые, таких больше ни у кого на всем корабле не было. И всегда такие холодные, словно две далекие звездочки…

Ускорение «Нового Арго» до межзвездных скоростей происходило за орбитой Юпитера, чтобы сверхмощные гравитационные волны не поломали орбиты планет земной группы. Таким способом им предстояло двигаться несколько дней, после чего корабль войдет в режим квантовой спутанности и перенесется в заданную точку пространства практически мгновенно. Автором теории, которая позволила строить корабли, способные за доли секунды покорять пространство, был отец Катюши. Во многом благодаря его заслугам, девушку и взяли в этот полет. И это было еще одной болью – доказать капитану Роберту Лебедеву, что она занимает свое место на борту по праву, а не только как дочка гениального ученого.

Валечка продолжала мечтательно ворковать:

– Вот, сейчас стартуем, и я сразу в инженерный отсек к Максу. А ты глупая, тебе тоже нужно было дождаться старта и только потом идти на мостик. Они там все сейчас будут в приподнятом настроении после удачного старта. Наверняка, даже отметят по чуть-чуть. И Лебедев твой, может, чуть оттает.

Катюша закусила губу – о такой возможности она не подумала. Но еще раз идти на мостик после той стыдной сцены с клининг-стойкой было выше ее сил.

– Нет, я работать, – она проворчала с нарочито серьезным выражением. – Роберт Маркович мне наметил обширную программу на этот полет. Я по возвращении хочу сесть за диссертацию.

– Ну-ну, – Валечка снисходительно усмехнулась. – Я вот после возвращения собираюсь сесть в декрет. Чего и тебе советую.

Катерина набрала было воздуха в грудь, чтобы ответить подруге обличительной тирадой девочки-отличницы, но в этот момент, перебивая ее, по кораблю прокатился сигнал красной тревоги.

***

– Ой-ой, кажется, старт был не таким уж удачным, – Валечка вжалась в кресло.

Тревожный зуммер быстро стих, и в коридорах раздался спокойный уверенный голос капитана:

– Всем сохранять спокойствие и оставаться на своих местах. Дежурным техническим бригадам ИТ-3 и ИТ-8 явиться в двигательный отсек.

От звуков этого голоса Катюше стало чуть спокойнее – Лебедев всегда знал, как решать самые сложные задачи. Однако в следующую секунду тревога накатила на нее с новой силой: а что если ему самому потребуется помощь? Он ведь только с виду такой сильный…

Девочка-отличница, староста группы и самая правильная студентка со всего курса, перед защитой диплома она взломала картотеку и скачала оттуда личное дело Лебедева. Она-то хотела узнать что-нибудь о семье Роберта, о бывших женах, о детях, но вместо этого отыскала его медицинскую карту.

Взлом открылся быстро, скандал мог разразиться страшный. Катерине Горской грозило отчисление из Академии с позором, но Роберт замял инцидент в обмен на ее молчание. И Катюша молчала, одна из немногих посвященная в тайну доктора Лебедева. Наверно, поэтому капитан ее недолюбливал. Неприятно, когда кто-то знает о тебе больше, чем тебе бы хотелось.

Вот только чувства юной девушки это знание ожидаемо лишь подстегнуло…

Пара секунд на принятие решения – капитану Лебедеву было бы достаточно этого времени – и Катюша вскочила с кресла.

– Ты куда, бедовая? – в спину звучали слова подруги. – Сидела бы ты на месте. Опять ведь огребешь от капитана.

Но Катюша не слушала, решительным шагом направляясь в двигательный отсек.

У нее, в отличие от Валечки, не было близких друзей среди инженеров звездолета, но план корабля она изучила заранее и теперь хорошо ориентировалась в хитросплетении пластиковых коридоров. Звуковое оповещение отключили, но тревожные красные маячки продолжали перемигиваться по периметру корабельных туннелей. На каждом повороте мигала надпись: «Экипажу занять места». Катюша кусала губы, предчувствуя еще одну выволочку от капитана, но продолжала свой путь.

Коридоры «Нового Арго» были пусты, никакой суеты или паники. Все члены экипажа строго на рабочих местах, все четко выполняют предписанные инструкции. Команда как единый организм, который функционирует во благо общей цели. И только Катерина Горская упрямо бежит по кораблю в угоду личной прихоти.

В воздухе поплыл отчетливый запах горелого пластика. Система кондиционирования работала исправно, но полностью избавить воздух от удушливой гари еще не успела. Навстречу Катюше спешили два инженера в огнеупорных накидках. Исходящий от них запах горелого был еще гуще и противнее. Осмелев, девушка тронула одного из них, помоложе, с голубыми глазами, за рукав:

– Скажите, что там случилось?

Молодой человек удивленно посмотрел на нее, словно только что увидел. Перевел вопросительный взгляд на старшего коллегу, будто спрашивая его разрешения на ответ, но тот уже ушел дальше по коридору. Инженер двинул плечом, скидывая девичьи пальцы. Бросил коротко:

– Возгорание стартового модуля. Не страшно. Не очень страшно, – добавил, чуть подумав, и заторопился следом за коллегой.

Для Катерины эти слова, разумеется, звучали очень страшно, потому что не особо понятно. Она поджала губы уточкой и еще решительнее направилась в сторону пожара.

Чем ближе был двигательный отсек, тем больше в коридоре попадалось людей: в огнеупорной одежде, с инструментами, с портативными огнетушителями и инженерными планшетами. Все собранные, деловитые, шуршащие серебристой жаропрочной тканью. Катерина среди них казалась белой вороной в своем небесно-голубом кителе медицинской службы. В коридоре слышалось низкое гудение работающей на полных оборотах системы очистки воздуха. Но запах гари все равно становился только сильнее.

Навстречу девушке в клубах черного дыма выскочил человек. Он согнулся в приступе удушливого кашля, пытаясь очистить легкие.

– Девушка, вы из медслужбы? – кто-то из коллег окликнул Катерину, и она испуганно заозиралась. – Помогите товарищу, он дыма наглотался.

Холодея от страха, Катюша бросилась к пострадавшему, запоздало жалея, что не догадалась взять с собой экстренную аптечку. Тоже мне отличница курса…

– Вам плохо? – задала глупейший в этой ситуации вопрос. Тут же укорила себя, попытавшись извлечь из памяти все возможные приемы первой помощи. Подхватила мужчину под руки и повела в сторону. – Идемте отсюда, вам нужен свежий воздух.

Девушка подвела пострадавшего к выходу системы кондиционирования, из которой струился прохладный чистый воздух.

– Вот так, – приговаривала, помогая мужчине присесть на пол. – Постарайтесь просто спокойно дышать. Я принесу вам воды.

– Спасибо, милая девушка, мне уже лучше, – мужчина выдавил сквозь приступы кашля.

– Воды я все-таки принесу, – Катюша смутилась от этой благодарности и бросилась к ближайшему водомату.

– Спасибо… – в спину ей прилетела еще одна благодарность.

Девушка зависла над водоматом, дрожащими руками наполняя стаканчик питьевой водой. О, как же непохожа оказалась вся ее производственная практика на реальную внештатную ситуацию! И пусть ничего угрожающего жизни экипажа вокруг не происходило, но Катерине все равно было очень страшно, она растерялась и не знала, как себя правильно вести. А вот капитан Лебедев, конечно, знал…

Не успела она вспомнить про командира, как сквозь шорох вентиляции и шум крови в ушах услышала его голос:

– Возгорание локализовано. Все мощности на систему вентиляции, нужно очистить отсек от этой дряни – работать невозможно. И – убрать с площадки посторонних! Это что еще такое?

Катюша сжалась в комочек, ожидая очередного потока капитанского негодования в свой адрес. Стаканчик наполнился до самых краев, и вода потекла ей на руку.

– Горская, ты что здесь делаешь? – Лебедев навис над девушкой всем своим немаленьким ростом. – Постой, кажется, я сегодня уже задавал тебе этот вопрос. Или мне кажется?

– Не кажется, Роберт Маркович, – Катюша с трудом сглотнула и выпрямилась перед капитаном, понурив голову и держа на весу полный до краев стакан с водой.

– Жаль, я не могу высадить тебя по дороге, остановок в пути больше не предусмотрено, – голубые глаза командира блестели январским льдом. – Но выговор с занесением в личное дело я тебе, Катерина, обеспечу…

– Катюша, спасибо тебе большое за помощь, – голос подал пострадавший от угарного дыма мужчина, о котором Катерина совершенно забыла.

Она бросилась к нему, протягивая стакан воды. Мужчина принял его и с жадностью припал к воде, словно это был первый глоток после перехода через огромную пустыню. Капитан, поджав губы, следил, как мужчина шумно глотает воду – всю, до дна.

– Спасибо тебе, девочка, – пострадавший с улыбкой вернул Катюше пустой стаканчик. – Не дала умереть старику.

Само собой, стариком мужчина не был. Просто взрослый сотрудник инженерной службы, примерно ровесник отца Катюши. Крепко сложенный, русоволосый мужчина с простым, но приятным лицом и доброй улыбкой.

– Пожалуйста, – Катя невольно улыбнулась. – Помочь вам дойти до медотсека?

– Не надо, – мужчина отмахнулся от помощи, кряхтя, поднялся на ноги. – Я тут еще нужен. – Обратился к капитану, – Роберт Маркович, не надо выговор. Девушка оказывала первую помощь, выполняла свою работу, а вы – выговор…

Лебедев только зубами скрипнул.

– Вам действительно стоит показаться врачу, Ярослав Дмитриевич. Мне нужен полностью здоровый и функциональный экипаж, а не… – на этих словах капитан осекся и бросил быстрый взгляд на Катерину. – Можете вернуться к исполнению, – коротко махнул рукой, и инженер так же четко кивнул в ответ.

Уже уходя, бросил быстрый взгляд на Катерину:

– Я обязательно зайду к вам в медотсек – провериться, – и улыбнулся, уютно и по-доброму.

Катя улыбнулась в ответ, но при взгляде на капитана улыбка ее потускнела. На Лебедеве не было огнеупорной одежды, и рукав его кителя прогорел до дырки. Лицо было покрыто следами сажи – капитан не отсиживался за безопасной переборкой, лично командуя тушением пожара.

– Объяснись, Горская, – командир проговорил уже спокойнее, и Катерина поняла, что на сей раз, выговора не будет.

И решила использовать подсказку Ярослава:

– Я подумала, что вам может потребоваться медицинская помощь. Пожар все-таки.

– Кому – нам? – капитан дернул губой.

Катерина быстро нашлась с ответом:

– Вам всем, – Катя собрала в кулак всю свою смелость и подняла на капитана глаза. Щеки ее тут же залил горячий румянец, но глаз она не отвела. – Я сотрудник медицинской службы и обязана оказывать экипажу помощь в экстренных ситуациях.

– А где в таком случае твоя экстренная укладка? – Лебедев показательно оглядел фигурку девушки.

Как много она бы отдала, чтобы он вот также оглядывал ее фигуру, но не с холодным изучающим прищуром, а хотя бы с той капелькой теплоты, что была во взгляде спасенного инженера!

– Забыла… – Катя пискнула, понимая, что обвинение в несоблюдении протокола – это лучше, чем несвоевременное признание в безответной влюбленности.

– И чему я только тебя учил, – Лебедев сокрушенно покачал головой.

Взгляд Катюши упал на обгорелую дыру в командирском кителе:

– А вы… Вы не соблюдаете технику безопасности. Вот. Вам тоже нужно выговор и показаться врачу! – Катюша красноречиво уставилась на рукав капитана.

Лебедев потерянно покосился на дыру, словно только что ее заметил.

– Действительно, – казалось, он был удивлен. – Непременно покажусь, когда после смены загляну в зеркало, – криво усмехнулся. – Так, ладно… Бегом на свое рабочее место, у тебя по программе завтра начинается сбор данных. Там подготовки непочатый край, хотя нет… – Лебедев недовольно нахмурился, – не торопись пока разворачивать оборудование.

– Почему? – предчувствуя неладное, Катя тоже нахмурилась, отзеркалив мимику командира.

– Потому что есть вероятность, что дальше мы не полетим.

Глава 2. Часть 1

Объяснять что-либо Лебедев, разумеется, не стал, заторопившись обратно к затухающему пожару. На сей раз, Катюша решила все-таки выполнить прямой приказ капитана и направилась в медотсек.

Сигнал тревоги был отключен, общая нервозность улеглась, но Катерину это не обмануло. Лебедев никогда попросту не сотрясал воздух. А это значило, что все ее далеко идущие научные планы по анализу межзвездного вещества на наличие маркеров жизни, ее кандидатская диссертация, которой она давеча хвасталась перед Валечкой, ее повышенная аспирантская стипендия – все это шло коту под хвост. И самое обидное, что туда же шел целый лишний год общения с научным руководителем. Целый год жить на одном корабле, почти в соседних каютах, быть связанными одной задачей и общей целью. А на Земле Лебедев очень быстро забудет про свою непутевую практикантку, увлеченный новой работой…

После отбоя красной тревоги медотсек приступил к разворачиванию полетной деятельности. Ведь никто там еще не знал, что полет может вовсе не состояться.

Катюшу встретил насмешливый голос Валечки Ивановой, хлопотавшей над новым аппаратом для регенерации, который на время полета был поручен под ее ответственность. Ничего принципиального нового аппарат собой не представлял, являясь просто облегченной и упрощенной в использовании версией регенерационной капсулы, созданной гением отца Катюши. Так-то Катюша знала про эту капсулу куда больше Валечки, и подруга частенько этим пользовалась, когда ее собственных знаний оказывалось недостаточно. То есть, почти всегда.

– Снова отшил, – Валечка не спрашивала, она утверждала. Скривила пухлые губки в показательном участии, – Сочувствую. Может, тебе пора переключиться на кого-нибудь другого? У Макса в отделе полно парней, один лучше другого. Хочешь, мы тебя с кем-нибудь познакомим?

– Не надо меня ни с кем знакомить, – Катюша огрызнулась, потерянно глядя на ящики со своим оборудованием.

Распаковывать или дождаться нового приказа капитана? Делать лишнюю работу не хотелось, но и признать, что полет в систему Лебедя отменяется, было выше ее сил. Поэтому она ляпнула, не успев остановиться:

– Я уже познакомилась!

– Шустрая, – Валечка протянула с искренним уважением. – А с кем? – тут же сменила тему, – Ты распаковываться вообще собираешься?

– Не знаю, – Катерина со злостью процедила сквозь зубы. – Смысл, если все равно обратно складывать?

– То есть? – Валечка перестала суетиться. – Что ты имеешь в виду?

– А то, что мы никуда не летим! – в сердцах Катюша сказала это гораздо громче, чем следовало, и половина медотсека тут же повернула головы в ее сторону.

Люди начали переглядываться, переговариваться, обсуждая новость, больше похожую на сплетню. Сплетня мгновенно обросла подробностями и поползла дальше по кораблю в другие отсеки – хуже самого заразного вируса. Катерина прикусила язык, но было поздно. Кажется, выговор от капитана, а по совместительству ее научного руководителя в этой миссии, она все-таки получит.

– Девушки-красавицы, возьмете старого космического волка на осмотр? – от входа в отсек послышался знакомый приятный голос.

Катюша непроизвольно улыбнулась, радуясь, что решение насчет оборудования можно на время отложить. Сейчас у нее пациент, а прием экстренных пациентов всегда в приоритете.

– Конечно, Ярослав Дмитриевич, проходите. Сейчас вас посмотрим, ложитесь, – девушка уже сноровисто готовила кушетку, застилая ее чистым полиперкалем.

Давешний инженер улыбался смущенной улыбкой и что-то мял в руках:

– Прям так сразу ложиться? – он спросил с легким кокетством в голосе. – Может, обойдемся пока, я себя прекрасно чувствую. Зашел просто… поблагодарить.

И, смущаясь, словно подросток, положил на прикроватный столик шоколадку без этикетки.

– Это тебе за неравнодушие и… обаяние.

– Ой, шоколадка, – увидев угощение, Катерина залилась краской. Она вообще легко краснела, эта особенность досталась ей в наследство от мамы. – Не нужно… Это что, из НЗ?..

– Нет, что ты, какой НЗ, – Ярослав отрицательно помахал ладонями. – Просто у меня есть знакомства в пищеблоке, – расплылся в широченной улыбке. – Я же знаю, как вам, молодым, в космосе не хватает сладенького.

– Это верно, – Катерина все еще сомневалась.

Сладкого действительно хотелось очень сильно. Норма пайка была небольшой: ровно столько, сколько нужно. А хотелось чуточку больше. Но принимать от мужчины подарок, пусть даже такой скромный, гордость не позволяла.

– Я же от чистого сердца, – инженер приложил руку к груди. – Вот, готов пройти все ваши обследования, – он легко вскочил на кушетку. – Все, что скажете.

Это стало последней каплей.

– Спасибо большое, – Катерина взяла шоколадку.

– Кушай на здоровье. С подружкой вон поделись, – Ярослав Дмитриевич покосился на Валечку, но та только недовольно поджала губы.

– Пойду, схожу в лабораторию за растворами для аппарата, – проговорила нарочито строго и, многозначительно стрельнув глазами в Катюшу, удалилась, театрально покачивая бедрами.

Глава 2. Часть 2

– Красивая у тебя подружка… – инженер проводил Валечку внимательным взглядом.

– Ага, – Катюша обреченно вздохнула. Она уже привыкла, что мужчины всегда замечают сначала Валечку и только потом ее.

Хотя Катерина была очень хорошенькой: светловолосая, с огромными голубыми глазами и натуральными пушистыми ресницами. С ладной фигуркой, открытым светлым лицом – так похожа на свою маму, у которой в девичестве была говорящая фамилия Солнцева. Но Катюша была скромницей: волосы заплетала в толстенную косу, почти не пользовалась косметикой, в одежде предпочитая удобные функциональные вещи. И самое главное, она не умела кокетничать и строить глазки. И корчить из себя милую дурочку…

– …только больно ветреная, – Ярослав Дмитриевич закончил фразу неожиданно для Кати. – За такой глаз да глаз нужен. Не ровен час, накуролесит чего-нибудь.

Катюша порадовалась такому вердикту, но тут же устыдилась своего злорадства и потому поспешила оправдать подругу:

– С чего вы решили, что Валечка ветреная, Ярослав Дмитриевич?

– Можно просто Слава, – инженер расплылся в улыбке. – И можно на «ты». Мы же в одной команде. Договорились?

Катя покраснела, но тут же с готовностью кивнула. И, чтобы скрыть смущение, принялась за осмотр. Установила датчики на запястьях и на шее пациента. Ей нужно было померить уровень кислорода в крови, проверить работу сердца, наполняемость легких. А инженер продолжал развлекать ее разговором:

– Так твоя подружка к нам в отдел постоянно бегает. Мои ребята из-за нее уже все перессорились. Гуляет-то она с одним, а глазки строит еще двоим. Неправильно это. Ты передай ей, чтобы завязывала попой крутить перед моими мальчишками. Не до этого сейчас. У нас слишком важная задача, на нас надеется вся Земля, мы не имеем права на ошибку. Берите пример с командира – всегда сдержан, аккуратен, расчетлив. Машина, а не человек.

– Это точно, машина, – Катя погрустнела и по рассеянности подключила на запястье пациента пробный разряд электричества – эту методику использовали для стимуляции периферического кровотока, но Славе такая процедура сейчас была ни к чему.

– Ой, меня что-то током ударило. Коротит у тебя тут, что ли? – инженер тут же по профессиональной привычке принялся искать неисправность.

– Нет, все так и должно быть, Яро… Слава, – Катюша принялась торопливо снимать датчики. – У вас… у тебя все хорошо, но нужно сделать пару ингаляций, чтобы очистить легкие от остатков гари. – Чуть помедлив, озвучила свои сомнения, – Какая разница, с кем гуляет Валечка, если полет все равно не состоится?

– С чего ты это взяла? – Слава посуровел.

– Капитан так сказал, – Катя смущенно повела плечами. – Это из-за пожара стартового модуля, да?

Инженер отвел взгляд в угол медотсека, словно высматривал там что-то интересное, и Катя едва сдержалась, чтобы тоже не посмотреть туда.

– Это возгорание – моя ответственность. Надо было еще раз все проверить – лично. А я понадеялся на ребят, а они – на искусственный интеллект корабля. Он же такой умный! Любую задачу решает за доли секунды… На самом деле, там ничего серьезного не произошло, просто стартер коротнуло, – мужчина сокрушенно вздохнул. – Но о таком, конечно же, нужно доложить на Землю. А Земля, конечно же, полет отменит. Нельзя лететь в такую даль, если коротит стартер. Что если его закоротит на обратном пути? Или еще где-то коротнет? Весь корабль теперь нужно перепроверять на наличие неисправностей, раз мы эту проглядели.

Катюша скорбно нахмурилась:

– А как же система Лебедя? Как же сигнал? Вдруг кто-то зовет нас на помощь, а мы не прилетим, потому что у нас коротит?

– Система Лебедя – мощный источник природных излучений, и этот сигнал вполне может быть естественного происхождения, – мужчина возразил и, когда Катерина сняла с него последний датчик, принялся одеваться. – Его принимают уже больше года, и я столько читал и слышал мнений на его счет…

– Я тоже, – Катюша тихонько кивнула.

– Поэтому лично я вообще не уверен в целесообразности этого полета. Несемся очертя голову на тот край Галактики, а там – пустышка. Обычный пульсар. Но кто ж меня спросит? – инженер повел могучими плечами, поправляя на них китель инженерной службы. – Я же просто инженер третьего ранга. Моя задача, чтобы нигде не коротило, а я, видишь, даже с ней не справился.

– И мой эксперимент теперь тоже закоротит, – Катюша понуро сворачивала диагностическое оборудование. – И диссертации не будет.

– Выше нос, – Слава тепло улыбнулся и неожиданно щелкнул Катюшу по носу – совсем легонько, заставляя поднять голову. – У тебя слишком хорошенький курносый носик, чтобы так печально его вешать. Напишешь еще свою диссертацию, какие твои годы.

– Мне двадцать три, – зачем-то Катя назвала свой возраст.

– Вот видишь. Тебе бы с молодыми поклонниками гулять по зеленым паркам, а не в космос лететь в консервной банке в компании кучки старых занудных ученых, одержимых своей работой.

– Нет у меня поклонников, – девушка проворчала недовольно. – Вот, твой ингалятор. Сиди, дыши, – и чтобы прервать поток рассуждений инженера об ее личной жизни, она нацепила Славе на лицо маску ингалятора. Но, заткнув ему рот таким способом, все-таки решила с ним поспорить, – Вообще-то я с самого детства в космосе. Еще с мамой и папой летала, когда мне два года было. Так что мне не привыкать к консервным банкам и к занудным ученым. Один из таких зануд, кстати, создал этот корабль. Это был мой отец. Ты наверняка его знаешь – доктор Лучезар Эдуардович Горский.

Инженер только виновато вздохнул, поскольку ответить вслух он не мог. И теперь молча сидел и дышал лекарством через испаритель, глядя на Катерину сквозь запотевшие окуляры.

Катя уже жалела, что сорвалась на Славу. Он ведь просто хотел ее поддержать, но за последние сутки на нее столько всего свалилось, что ее девичья психика бунтовала и требовала выхода эмоций. И как только будет понятна дальнейшая судьба экспедиции, она пойдет в спортзал и выместит на боксерской груше весь свой негатив. И разочарование в личной жизни, и разбившиеся вдребезги научные амбиции. Но пока что, до принятия окончательного решения, надо держать себя в руках.

Словно в ответ на ее моральные мучения, в динамиках раздался голос капитана Лебедева. Настолько спокойный, почти механический, словно он зачитывал команде показатели системы климатконтроля:

– Всех членов команды, не занятых на плановом техническом дежурстве, прошу собраться в кают-компании через десять минут. Нам с вами, коллеги, предстоит принять непростое решение.

Глава 3

Катя шла в кают-компанию, словно на казнь. Сейчас Лебедев объявит им, что из-за поломки корабль никуда не летит. Они сделают разворот возле Нептуна и полетят обратно на марсианскую базу для техосмотра. Всех членов экипажа, не имеющих отношения к технической эксплуатации звездолета, челноками отправят на Землю. Капитан, разумеется, останется на корабле.

Если Катюша хочет продолжить обучение в аспирантуре, ей придется сменить либо тему научной работы, либо руководителя, а скорее всего, и то и другое. Значит, с Лебедевым ей придется попрощаться. Рано или поздно «Новый Арго» приведут в порядок, и корабль все-таки полетит в систему Лебедя, но уже без Катюши. А у Роберта Марковича будет новая аспирантка, наверно, более способная и дисциплинированная, чем Катя. И, наверняка, такая же красивая и общительная, как Валечка Иванова. И эта талантливая красавица займет место Катюши в сердце капитана, а потом они поженятся и…

Такими далекоидущими грустными фантазиями Катерина довела себя до полнейшего расстройства, и в кают-компанию вошла едва не плача, с покрасневшими глазами и дрожащими губами. Лебедев бросил на практикантку быстрый взгляд, недовольно поджал губы, но сразу же отвернулся. У него и без сопливых девчонок сейчас было полно забот. А Катя уже ненавидела свою выдуманную соперницу и теперь зыркала вокруг капитана ревнивым взглядом, прикидывая, кто из его коллег женского пола мог бы ею стать.

Подходящих кандидаток, как назло, не попадалось. Все коллеги были либо замужем, либо годились Лебедеву в матери. Катюша была самой молодой пассажиркой «Нового Арго». Валечка была на год старше – она поступила в Академию не с первой попытки и целый год проработала лаборанткой на кафедре органической и биологической химии. Познакомилась там с аспирантом, который и помог ей сдать вступительные испытания на следующий год. Или, как подозревала Катюша, ради чувства большой и светлой любви попросту слегка подтасовал результаты экзамена. Правда, едва лишь получив студенческий билет, Валечка рассталась с аспирантом, сделав вид, что хочет сосредоточиться на учебе. А через неделю уже встречалась со старостой курса.

В кают-компании собрались все свободные от вахты члены команды, всего около двух десятков человек. С большинством из них Катюша не была знакома лично и теперь чувствовала себя очень неуютно среди такого количества взрослых серьезных людей, которым предстояло решить очень сложную задачу. Словно она снова маленькая девочка и случайно забежала в кабинет к отцу во время важной он-лайн конференции с просьбой починить ей воздушного змея. Отец тогда мягко выставил ее вон, а потом долго и нудно читал морали о правильном поведении скромной девочки.

Но змея все-таки починил.

Валечка Иванова толкалась среди инженерного отдела. Там же Катя заметила своего давешнего пациента Славу Таркова и решила присоединиться к ним. Рядом с Тарковым Катюша чувствовала себя спокойнее и почти по-домашнему уютно. В отличие от Лебедева, с которым всегда приходилось быть в тонусе. Наверно потому, что Слава казался большим и сильным, и у него была добрая улыбка, а капитан никогда не улыбался.

И словно в подтверждение этих мыслей, при виде ее инженер улыбнулся:

– Не робей, молодежь, – подмигнул ей. – Прорвемся.

Девушка была благодарна ему за поддержку и с трудом выдавила ответную улыбку:

– Я не робею. Просто не люблю, когда много людей.

– Иди к нам, – Слава приглашающим жестом протянул руку в ее сторону. – Инженерный отдел за своих всегда горой. Правда, ребята? – он бросил быстрый взгляд на сотрудников инженерной службы, но они почему-то все, как один, отводили глаза.

Между тем, команда собралась, и капитан прочистил горло, привлекая к себе внимание. В кают-компании тут же воцарилась космическая тишина, а вокруг Лебедева само собой образовалось пустое пространство. И два десятка пар глаз, не моргая, уставились на командира.

Лебедев был привычен к вниманию к своей персоне и принимал его как должное. Он обвел подчиненных внимательным взглядом, на мгновение задержавшись на лице каждого. Большинство отворачивалось, словно чувствуя за собой скрытую вину. Впрочем, так или иначе, все были в чем-то виноваты: кто-то сегодня на пять минут опоздал на дежурство, кто-то не отработал положенные полчаса на кардиотренажере, у кого-то китель был расстегнут не по уставу. И только сам капитан был образцом безупречного порядка. И этой своей безукоризненностью невольно внушал подчиненным чувство вины и неполноценности.

Высокий, статный, с точеной военной выправкой и гордым разворотом широких плеч. На таких только королевскую мантию носить, не меньше. Аристократический тонкий нос, волевой подбородок, чувственные губы – с подобной внешностью Лебедев вполне мог бы покорить столичную сцену, но выбрал карьеру военного врача.

Катюша в очередной раз поймала себя на том, что любуется капитаном, едва ли не приоткрыв рот. Испуганно покосилась вокруг, не заметил ли кто ее сердечного интереса. Увидев понимающий взгляд Славы, покраснела и поспешила отвести глаза на обзорный экран, на фоне которого стоял командир.

– Уважаемые коллеги, – он начал говорить, словно выступал перед аудиторией в Академии – хорошо поставленным спокойным голосом. – Как вы, наверно, все уже знаете, во время запуска антигравитационных двигателей у нас произошло небольшое возгорание в стартовом модуле. Пожар быстро локализовали, повреждения незначительные, но… – Лебедев сделал театральную паузу, покосившись на инженерный отдел, и Катюша с трудом удержалась, чтобы не спрятаться от этого взгляда за широкой спиной Славы. Хоть она лично ни в чем не была виновата. – Но ЧП имело место, и мы обязаны доложить об этом в Центр. Полет в систему Лебедя отменяется…

Вот оно… У Катюши в горле встрял сухой ком, она попыталась прокашляться так, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, но всем сейчас было не до нее. По команде космонавтов прошел слитный выдох, и все тихонечко загомонили, обсуждая сказанное.

– Однако… – это слово упало в толпу, словно тяжелый булыжник, и произвело сравнимый с этим эффект.

В кают-компании снова повисла гробовая тишина. Все уставились на капитана, ожидая продолжения, кто с нетерпением, кто с надеждой, кто с плохо скрываемым раздражением…

Лебедев продолжал:

– Однако сейчас мы так далеко от Земли, что со связью случаются серьезные неполадки. Гораздо более серьезные, чем небольшое прогорание изоляции в стартовом модуле, – капитан еще раз обвел присутствующих пытливым взглядом, словно пытаясь оценить надежность каждого члена команды. – И вполне вероятно, что наше сообщение об этой незначительной поломке потеряется где-то в космическом пространстве между Нептуном и Землей, а «Новый Арго» продолжит свой полет к системе Лебедя. И успешно выполнит миссию, возложенную на нас Объединенным Земным правительством.

– То есть иными словами, вы предлагаете нам утаить от Центра факт поломки на звездолете и рискнуть жизнями команды, отправившись в систему Лебедя на неисправном корабле? – в тяжелой тишине неожиданно звонко прозвучал голос старшего навигатора.

Мужчина средних лет, среднего роста, среднего телосложения и непримечательной наружности. Он слыл среди коллег хорошим специалистом и крючкотвором, который придирался к сотым долям процента при расчете космических траекторий и вероятностей. Именно за это его ценили и одновременно недолюбливали.

Лебедев сокрушенно вздохнул, растянул губы в холодной жесткой улыбке:

– Именно это я и предлагаю, Артемий Максимович. Хотя мне больше нравится другая формулировка. Я предлагаю не драматизировать факт неисправности и не перегружать Центр несущественной информацией. Но, – капитан поднял перед собой ладони, словно отгораживаясь от команды, – принимать такое решение в одиночку я не имею права. В космосе даже самая небольшая поломка может вылиться в катастрофу, а любое самое надежное оборудование повести себя непредсказуемо. Поэтому я выношу этот вопрос на всеобщее обсуждение. Все вы понимаете риски. Впрочем, вся наша экспедиция состоит из рисков…

Казалось, капитан был смущен реакцией навигатора. Наверно, он собирался сказать что-то еще, произнести воодушевляющую речь, чтобы вдохновить экипаж на подвиги и отвагу, но подобная трактовка в лоб сбила его возвышенный настрой.

– Как вы предлагаете это решать? – навигатор решил выступать оппонентом капитана. – Сейчас начнется балаган.

– Предлагаю открытое голосование. Желающие могут предварительно высказаться, чтобы иметь возможность повлиять на решение коллег. Решение принимаем простым большинством, – капитан смотрел на команду сквозь полуопущенные ресницы, аккуратно, пытаясь прочесть настроение каждого члена экипажа.

– Можно я скажу? – Тарков чуть поднял руку, словно ученик на занятии.

– Конечно, Слава, – Лебедев кивнул ему, давая слово.

Все присутствующие тут же перевели взгляды на инженера. Он слегка смутился, но быстро взял себя в руки и прочистил горло.

– По большому счету, эта авария случилась из-за меня. Недоглядел, хотя должен был. Готов понести наказание. Подобного больше не повторится, даю гарантии, но лететь дальше я не хочу. И дело даже не в коротком замыкании, хотя и в нем тоже. Я считаю, что нечего нам делать в системе Лебедя, это неоправданный риск и трата ресурсов. И сейчас у меня есть шанс сказать об этом так, чтобы меня услышали. Я против продолжения полета.

– Слава, ты же понимаешь, что в случае доклада в Центр тебя отстранят от работы? – Лебедев спросил с полуутвердительной интонацией.

– Конечно, Роберт Маркович, – инженер кивнул. – Но тут не попишешь. Виноват – отвечай.

Катюша смотрела на Славу исподлобья, как на предателя. Нет, она не ждала, что он поддержит продолжение полета, но чтобы так сразу, первым высказаться против…

– А я вот согласен с капитаном, – неожиданно Лебедева поддержал старший навигатор. – Я не специалист по двигательным системам, но по своей части кое-что успел прикинуть. Согласно моим расчетам вероятностей, это незначительное техническое происшествие не сильно повлияет на успех нашей миссии. Гораздо больше на него может повлиять человеческий фактор, – Артемий развел руками с виноватой полуулыбкой. – Я за то, чтобы продолжить полет. Но, – он поднял вверх указательный палец, – только в том случае, Роберт Маркович, если ваших лидерских качеств хватит на то, чтобы вдохновить команду на единодушное решение.

Навигатор оказался прав – в кают-компании начался балаган. Все хотели высказаться: кто-то придерживался субординации, у кого-то эмоции брали верх. Члены экипажа спорили друг с другом, доказывая свою точку зрения, и только Катюша молчала. И молча наблюдала за капитаном. Он мрачнел все сильнее, а ей так хотелось подойти к нему, погладить по плечам, прижаться к груди, слушая биение его израненного сердца… Но девушка прекрасно понимала, что ему это не понравится. И полет в систему Лебедя гарантированно не состоится – после подобной ее выходки капитан точно развернет корабль обратно. Поэтому она молча глотала свои эмоции.

– Тишина в кают-компании, – над спорщиками холодным ветром пронеслись слова капитана, и все разговоры тут же стихли. – Если ни у кого больше нет желания высказаться вслух, я предлагаю перейти к голосованию. Кто за то, чтобы продолжить полет?

Лебедев первым поднял руку, и следом за ним в воздух поднялось еще несколько рук. Много – на борту было вдосталь отчаянных авантюристов, преданных своему долгу. Много, но не достаточно…

– Кто за то, чтобы вернуться на Землю? – командир буравил подчиненных тяжелым взглядом, и они медленно, словно нехотя, но все-таки поднимали руки, голосуя за осторожность.

Катюша спохватилась. За своими эмоциональными фантазиями она забыла поднять руку за продолжение полета. Взгляд ее испуганно метался по лицам коллег. Что же делать?

– Поровну, – вердикт Артемия прозвучал категорично. – У меня здесь еще несколько голосов от вахтенных дежурных. Вот, можете посмотреть, они скинули все в общую беседу, но они ни на что не влияют, все также поровну. Мдя, патовая ситуация, Роберт Маркович, – навигатор посмотрел на капитана с каким-то даже сочувствием.

Катюша набрала в грудь воздуха. Сейчас или никогда. Ей было до чертиков страшно, коленки онемели, в животе стало холодно.

– А я? Я не голосовала. Я растерялась, – она пискнула, глядя на старшего навигатора. Сил, чтобы посмотреть на капитана, у нее не нашлось.

– Действительно, – Артемий кивнул. – Я решил, что вы воздержались, Катерина. Вы же самая юная из нас. Устами младенца, так сказать… Тем более, это ваш отец создавал наши квантовые двигатели, если я ничего не путаю. Тогда конечно, ваш голос много значит.

Наверно, навигатор хотел поддержать Катюшу, но вместо этого еще сильнее смутил. Язык ее прилип к небу, во рту пересохло от страха и все никак не получалось сделать нормальный вдох, чтобы голос прозвучал уверенно.

Все ждали, что молодая девчонка, золотая выпускница академии, заучка и мажорка испугается и запросится обратно к папочке. Но Катюша сделала глубокий вдох и решительно подняла глаза на капитана. Она смотрела только на него, видела только его прозрачно-льдистые глаза, и в глубине их ей почудился теплый отблеск.

Она выдала на одном дыхании:

– Мы летим дальше в систему Лебедя.

Глава 4. Часть 1

Катюшин голос оказался решающим, и она, сама того не желая, оказалась снежинкой, сорвавшей с горного склона снежную лавину. Команда разделилась на два лагеря: тех, кто рвался вперед, в неизвестность далекой звездной системы, и тех, кто хотел вернуться на Землю, но был вынужден согласиться с большинством. А Катя оказалась между ними. И теперь ее сторонились и те, и другие.

Зато решилась ее персональная дилемма, и теперь девушка сосредоточенно распаковывала свое оборудование. Она тщательно сверялась со своими записями и инструкциями Лебедева, но все равно получалась какая-то ерунда. Голова была занята совершенно другим. Ее мучило гнетущее чувство ответственности от принятого непростого решения. Принять-то его оказалось несложно – на эмоциях, гораздо труднее было теперь нести бремя последствий.

Рядом Валечка в пятый раз перебирала свою регенерационную машинку и мурлыкала под нос какую-то незамысловатую модную песенку. Катюша не видела, как голосовала Валечка, а понять что-то по лицу подруги было невозможно. Валя всегда была в приподнятом настроении.

Наконец, когда в очередной раз вся конструкция рассыпалась под ее руками, Катюша в сердцах запустила блестящей хромированной деталью в угол медотсека, перепугав крысу-псионика, которую дрессировал там один из аспирантов. Он приучал звереныша находить и приносить разбросанные мелкие детали. Крыса бросилась наутек, расшвыряв по сторонам опытное оборудование, и забилась под койку, клацая зубами и сверкая оттуда на Катюшу злобным взглядом.

– Горская, ты чего творишь? Зачем пугаешь лабораторное животное? – аспират Витя Говоров тут же полез под койку спасать своего питомца. – Снежок! Эй, Снежок! Иди сюда, смотри, что у меня есть.

В руках у Вити не было ничего, поэтому крыса ожидаемо цапнула его за палец, не желая покидать надежного убежища.

– Ай! Укусил! – юноша отдернул руку. На кончике его указательного пальца выступила капелька крови. – Вот, видишь, Горская, что ты наделала? Как мне теперь его ловить? Это, между прочим, очень важный образец. Это крыса-телепат. Он, знаешь, какой умный? Уж точно поумнее тебя.

Катя сжала кулаки, набрала в грудь воздуха, хотя уже знала, что не сможет ответить на это хамство. Она никогда не умела агрессивно постоять за себя. Хорошая девочка, отличница – так ее воспитали родители. И теперь зачастую она оказывалась беззащитна перед чужими нападками.

Вдруг крысеныш сорвался с места, стрелой промчался мимо Вити в сторону выхода и ловко, словно циркач, взбежал по форменной штанине капитана, неслышно вошедшего в медотсек.

– Вот, молодец. Держи угощение, – Лебедев сунул в лапки грызуну кусочек галеты, и крыс увлеченно захрустел им, сидя на плече у мужчины.

Все присутствующие, включая Катюшу, мгновенно вытянулись по стойке смирно, кто-то принялся тайком оправлять расстегнутый халат.

– Вольно, – Лебедев недовольно поморщился. – На время полета все дисциплинарные излишества предлагаю отставить в сторону. Так мы с вами работать не сможем, если мне каждый будет козырять при любой встрече. Держи своего питомца, – капитан бережно снял крысу с плеча и передал его в руки аспиранта. – И следи получше за своими опытными образцами. Двадцать лет назад такие вот псионики наделали немало бед во время экспедиции «Утренней звезды».

– Есть, капитан, – Витя проворчал недовольно, пряча крысу в клетку. – Но то, двадцать лет назад. Тогда не такие были псионики. А Снежок – он очень умный…

– Наверняка, – Лебедев кивнул. – Но он остается крысой. Очень умной крысой.

Катюша тихонько выдохнула и чуть улыбнулась. Лебедев, в который раз, вступился за нее. В самом деле, унижать и стыдить свою практикантку мог только он сам, остальным подобное было не позволено.

Витя унес клетку с крысой подальше от строгих глаз капитана, Валечка продолжила мурлыкать над регенерационной машинкой, а капитан завис над Катериной, глядя на результаты ее работы. И на лице Лебедева весьма четко читалось его отношение к этим самым результатам. Однако когда он заговорил, в голосе его не было раздражения, скорее смущение.

– Ты опять перепутала пятый и девятый блоки, Горская, – со вздохом Лебедев шагнул к препарационному столу, на котором Катюша битый час пыталась собрать зонд для анализа частиц межзвездного вещества.

Капитан принялся сам методично скручивать нужные блоки. И так у него это получалось ловко, девушка просто залюбовалась работой его рук.

– У меня записано нечетко, – Катюша вздохнула. – Почерк…

– Да, почерк у тебя как у первоклассного врача – ни черта… прости, ничего не разберешь, – Лебедев проворчал, но у Катерины возникло ощущение, что все эти слова говорятся для отвода глаз. И на самом деле он пришел поговорить о чем-то другом.

Набралась смелости:

– Вы что-то хотели, Роберт Маркович? – и подняла глаза на Лебедева. Даже зубы стиснула потихоньку, чтобы не отвести взгляда, хотя щеки тут же затопила жгучая краска смущения.

Но неожиданно Лебедев сам смутился и отвел глаза.

– Да, я хотел поговорить с тобой о случившемся в кают-компании, – капитан отложил детали сложного прибора, словно разом позабыв о важном научном исследовании. – Ты проголосовала за продолжение полета. Перевес в один голос, ни разу не большинство…

– Да, разумеется, – Катюша пожала плечами. – А почему я не должна была за него голосовать? – захлопала ресницами, как обычно делала Валечка, пытаясь изобразить милую глупышку, но у Кати по понятным причинам этот прием не получился.

– Тебе в глаз что-то попало? – Лебедев мгновенно отреагировал на ее ужимки, и Катюше пришлось показательно потереть глаз, чтобы не выглядеть совсем уж глупо.

– Нет, все хорошо.

– Ты же понимаешь, на какой риск мы на самом деле идем? – капитан резко сменил интонацию, голос его стал очень спокойным. Именно таким тоном он всегда говорил о самых сложных и неприятных вещах. – Поломка стартового модуля на той стороне может стоить нам всем обратного билета на Землю.

– Да, я понимаю, – Катюша попыталась проговорить это возможно увереннее, хотя внутри похолодела. Вот, зачем он сейчас ее пугает? Чтобы она передумала? А она не передумает! Назло ему не передумает! – Но вы же сами говорили, что поломка несущественная, да и Слава дает гарантии…

– Слава? – капитан усмехнулся, как показалось Катюше, с грустинкой. – Ты про Ярослава Дмитриевича, главного инженера?

– Да, про него, – Катюша вмиг растеряла свой боевой настрой. Залепетала себе под нос, – Но если полет не состоится, то как же тогда моя диссертация…

Лебедев вздохнул и отвернулся от препарационного стола. Сделал несколько широких шагов по медотсеку.

– Диссертацию ты напишешь, разговор сейчас не об этом. Получается, что ты приняла это решение вместо меня. Сделала то, на что у меня самого не хватило духу. Просто девчонка…

– Я не просто девчонка! – Катюша проговорила с неожиданной злостью. – Я Катерина Лучезаровна Горская, и я всем докажу, что я достойна носить фамилию и отчество моего отца. Вам в том числе, Роберт Маркович!

Лебедев посмотрел на нее с толикой удивления, но Катюшина вспышка уже угасла, и она продолжила спокойнее:

– Я не принимала вместо вас никаких решений. Я приняла решение за себя. Вот.

– Браво, Катерина, – Лебедев кивнул, и в глазах его блеснуло чистое уважение. – Горжусь твоей гражданской позицией, но в плане научной компетенции… – капитан скользнул сочувствующим взглядом по разбросанным на столе деталям, – нам с тобой еще предстоит поработать. Ладно, поговорили и хватит. Собирай, давай, наш модуль, я бы хотел, чтобы ты потестировала его во время прыжка.

– Ой, а он выдержит? – Катерина спохватилась. Лебедев снова импровизировал, а она снова была к этому не готова.

– Вот, и посмотрим, – капитан чуть улыбнулся уголками губ и вышел из медотсека.

Глава 4. Часть 2

Столовая была самым оживленным местом на корабле. Где еще экипаж мог пообщаться в неформальной обстановке, как не за едой? Но сегодня за ужином громкость разговоров снизилась почти до уровня шепотков, никто не смеялся, не звенел посудой и даже двигаться все старались медленнее и аккуратнее.

Катюшу подобная атмосфера угнетала. Она уже жалела, что пришла в столовую, а не взяла сухой паек в каюту. Девушка шла с подносом между столами, высматривая себе свободное местечко. А все на нее косились: кто-то мельком, исподтишка, а кто-то – в открытую, явно демонстрируя свое отношение к малолетней выскочке, решившей судьбу всего полета.

Свободный стул оказался только за столом инженерного отдела, где уже сидели Слава и давешний голубоглазый молодой инженер.

– У вас свободно? – Катерина вежливо застыла рядом со стулом.

– Да, конечно, садись, Катюш, – Слава кивнул, не поднимая глаз, рассеянно ковыряя вилкой котлету.

– А вы смелая девушка, – зато его молодой коллега сразу обратил на Катю внимание. – Я б так не смог пойти против всех. У вас железный характер. В отца, наверное?

– Спасибо, – Катюша не знала, радоваться ли такой похвале. – Говорят, я не очень похожа на папу…

Молодой человек спохватился и протянул Катерине руку:

– Я не представился. Я – Максим, помощник инженера двигательного отсека.

Катя неуверенно ответила на рукопожатие. Она никогда не умела пожимать руки мужчинам. Ей всегда в этом жесте чудилось что-то искусственное и театральное.

– Очень приятно, Катя. Я вас знаю, вы с Валечкой встречаетесь. Мы с ней на одном курсе учились в Академии, – Катя ляпнула, сразу отсекая возможные ухаживания со стороны Макса.

Тот погрустнел, вернувшись к своей котлете:

– Да, вот, кажется, скоро не будем встречаться…

Катерина решила не развивать тему личных отношений своей подруги. Она уже привыкла к тому, что мужчины возле нее не задерживались.

Все принялись за еду. Ели в тягостном молчании.

Первой не выдержала Катя. Обратилась к Таркову с деланным участием:

– Как ваше здоровье, Ярослав Дмитриевич? Кашель больше не беспокоит?

Слава посмотрел на нее с удивлением и обидой. Хмыкнул, но ответил ей в тон:

– Спасибо, Катерина Лучезаровна, не жалуюсь. Ваши ингаляции просто чудо, как хорошо помогают.

Катюша скривилась, но в следующий момент усмехнулась и посмотрела на Славу уже без казенного выражения в глазах:

– Я очень рада, Слава, – проговорила негромко и улыбнулась инженеру.

Напряженность атмосферы лопнула, словно передутый мыльный пузырь. Тарков тоже улыбнулся, как раньше, тепло:

– Согласен с Максом, ты – отважная девчонка. К тому же отличный специалист, – он принялся сыпать Катюше комплиментами. – Еще и хорошенькая. Кому только такая достанется? – он красноречиво покосился на Макса, но тот был занят личными переживаниями и не заметил провокационного пасса в свою сторону.

Катя только вздохнула потихонечку, вспоминая все нелестные отзывы Лебедева о своей квалификации.

Слава продолжал:

– Вот только зря ты проголосовала за полет к Лебедю. Чует мое сердце, ждет нас там пустышка.

– Ну, как же, Ярослав Дмитриевич, – Макс встрепенулся, почуяв злободневную тему. – А как же сигнал? Он не похож на природный…

– Еще как похож! – Слава тут же принялся спорить. – Что хоть было-то в нем, в этом вашем послании? Знает кто-нибудь?

Макс стушевался:

– Пока неизвестно…

– Вот, то-то и оно. Никто его расшифровать не может, но все уже решили, что это зов внеземной цивилизации, – инженер развел широченными ладонями.

– Так ведь есть все признаки того, что сигнал искусственного происхождения, – Катюша тоже решила поддержать дискуссию. – Я читала статьи…

– И кто сделал такие выводы? – главный инженер не унимался. – Ваш хваленый искусственный интеллект? Это тот, который проглядел прогорание изоляции в нашем стартовом модуле?

Вокруг спорщиков как-то разом выросла небольшая толпа сочувствующих. Тема была болезненной и остроактуальной, всем хотелось высказаться. Завязались дискуссии, а потом и – незаметно – споры.

– Вы не правы, Ярослав Дмитриевич! Анализом сигнала занималась не только нейросеть. Его исследовали люди, специалисты своего дела! В том числе, мои коллеги, – из толпы прозвучал голос главного навигатора.

– Ага, я вот тоже специалист, с огромным, между прочим, опытом, а пожар в отсеке проморгал, ­– Слава болезненно скривился в ответ.

– А я считаю, что Слава прав! Нельзя тестировать режим квантовой спутанности на неисправном корабле. Это может выйти нам боком… – еще чей-то голос, уже незнакомый.

– Корабль не неисправен, не надо наговаривать! – это, кажется, возмущался кто-то из старших инженеров.

Все вокруг авторитетно и очень эмоционально отстаивали свою точку зрения, а Катюша сидела над своей тарелкой с котлетой, ссутулившись и прикусив губу. Она была невольной виновницей всех этих споров и очень надеялась, что в пылу интеллектуальной схватки взрослых умных людей она останется незамеченной.

Наконец, она не выдержала. Оставив в тарелке недоеденный ужин, Катя потихонечку выскользнула из-за стола и направилась в сторону спортзала. Сейчас было самое время выместить стресс на ни в чем не повинной боксерской груше.

Глава 4. Часть 3

В коридоре Катюшу догнал Макс.

– Катерина… эээ… Лучезаровна, позвольте составить вам компанию.

Катя недовольно нахмурилась:

– Можно просто Катя, и на «ты». Это Слава просто так пошутил неудачно.

Молодой человек расплылся в довольной улыбке:

– Да, Слава у нас вообще шутник, душа коллектива. А ты так быстро ушла, даже ужин не доела. Сегодня отличные были котлеты, почти как дома, у моей бабушки.

– Я не голодна, – Катюша растянула губы в вежливую улыбку.

– Конечно, столько всего произошло, аппетит, у кого хочешь, пропадет.

Катя молча дернула головой. Максим начинал ее утомлять пустыми разговорами.

А он не унимался:

– А ты куда сейчас? Наша вахта закончена, на дежурство заступили ночники. Может, сходим в релакс-зону? Там, говорят, обзорный экран во всю стену. Я сам, правда, еще не был. А посмотреть любопытно…

Юноша болтал без умолку, пытаясь развлечь собеседницу, но тема обзорного экрана была болезненной для Катюши. Она все не могла простить Лебедеву, что он не дал ей поглазеть на Юпитер.

– Не на что там сейчас смотреть. Одна чернота вокруг, – проворчала себе под нос.

– Ну, да, – Макс с готовностью кивнул. – Красивые виды на туманности будут только после прыжка. Кстати, когда мы прыгаем? – молодой человек показательно посмотрел на ручной хронометр.

– Завтра после обеда, – Катя только вздохнула. Момент перехода в режим квантовой спутанности осуждался всем экипажем всю последнюю неделю полета, и не знать о нем инженер двигательного отсека просто не мог. – Я в спортзал. Нужно поддерживать форму.

– Да уж, такую форму нужно поддерживать, – Макс пробормотал негромко, окинув Катюшину фигуру быстрым оценивающим взглядом.

– Что, прости? – девушка сделала вид, что не расслышала.

– Говорю, что мне тоже нужно поддерживать форму, – юноша растянул губы в улыбке. – Можно с тобой?

Катя только пожала плечами, и они направились в спортзал уже вдвоем.

…Спортзал «Нового Арго» был оборудован всем необходимым для того, чтобы космонавты могли поддерживать тело в здоровом тонусе: силовые тренажеры, беговые дорожки – стационарные и в натуральную длину, проложенные по отсекам и зонам корабля так, чтобы не мешать рабочему передвижению экипажа, но при этом давать бегунам максимум простора и обзора во время бега. Были в спортзале игровая площадка, зал для занятий йогой, татами для бойцовских спаррингов и даже свой бассейн.

Переодевшись, Катерина уверенно направилась на татами, где, кроме прочего, висело две боксерские груши, побольше и поменьше.

– Любишь драться? – Макс спросил, осторожно косясь на боксерские перчатки в руках у девушки.

Катюшу Максим уже откровенно утомлял, и она не чаяла, как от него избавиться. Ну, кто бы мог подумать, что у Валечки был такой прилипчивый ухажер!

– Хочу избить что-то, что не ударит меня в ответ, – девушка плотоядно покосилась на молодого человека в надежде напугать его, но реакция оказалась диаметрально противоположной. В глазах у юноши зажглись азартные огоньки.

– Никогда не увлекался боксом, но всегда хотел попробовать. Покажешь мне, как правильно держать удар?

Катюша уже сокрушенно вздохнула, чувствуя, что тренировка будет испорчена, когда услышала, как работает в соседнем зале беговая дорожка.

Макс тоже услышал звуки активного режима дорожки и тяжелый быстрый топот по ее покрытию:

– Вот, кто-то наяривает. Наверно, к чемпионату готовится, не меньше, – юноша снисходительно усмехнулся.

– Ага, есть у меня подозрения, кто это там готовится, – Катя сердито нахмурилась. – Только явно не к чемпионату.

И девушка решительно направилась в тренажерный зал.

Одна из стационарных беговых дорожек была поднята под углом не меньше двадцати градусов и попеременно то ускорялась до скорости очень быстрого бега, то замедлялась до уровня быстрого шага с интервалом минуты в две. Бегун был сосредоточен на упражнении и не заметил подошедших молодых людей. Его темные волосы взмокли от пота, облепив высокий лоб, словно саваном. Дыхание было тяжелым, но мужчину это не останавливало от тренировки.

Пару мгновений Катюша наблюдала за бегуном, недовольно поджав губы, и только следила из-за плеча атлета за его показателями, светящимися на дисплее тренажера. Наконец, не выдержала:

– Роберт Маркович, вам нельзя брать такие нагрузки.

От неожиданности бегун споткнулся о покрытие, и умный тренажер тут же отреагировал, плавно отключив скорость движения. Слегка ошалевший после тренировки и от подобной наглости практикантки Лебедев перевел на Катюшу удивленный взгляд:

– Горская, ты что здесь делаешь?.. – страдальчески подвел глаза. Недовольно хмыкнул и отвернулся, – Кажется, я стал повторяться.

– Вообще-то моя смена закончена, и я пришла потренироваться перед сном, – Катя хмурилась, недовольно косясь на показания датчиков беговой дорожки. Подобная тренировка даже для здорового человека была сложна, а уж для Лебедева…

– Да, разумеется, – капитан кивнул, не глядя на девушку. – Вот, и иди, тренируйся. А мне позволь самому решать, какие мне брать нагрузки. Договорились? – голос Лебедева звучал не столько строго, сколько обиженно.

– А в чем, собственно, проблема? – голос подал Макс. Он тоже смотрел на показания датчиков, – Отличные результаты, капитан. Я тоже тут бегаю по утрам, но до такого режима еще не дошел, дыхания не хватает.

– Спасибо, – Лебедев перевел на юношу холодный взгляд. – Если не хватает дыхания, нужно выставлять более длинные периоды смены скорости, так сердцу проще адаптироваться.

Лицо Максима приняло деловитое выражение, а Катюша только фыркнула:

– Вашему сердцу так точно нужны более длинные периоды. – И не дав Лебедеву сказать ни слова, хотя тот уже открыл рот для возмущенного ответа, отрезала категорично, – Это я вам как дипломированный врач заявляю. Вам нельзя так тренироваться! – она в сердцах рубанула рукой воздух.

– А почему? – Макс перевел на девушку вопросительный взгляд. – По-моему, капитан в прекрасной форме.

– Горская… – Лебедев процедил сквозь зубы с угрозой в голосе.

И Катюша набрала было воздуха в грудь, но поперхнулась словами, промолчала и отвела глаза.

– Просто… мне кажется, это слишком высокая нагрузка…

– Ну – кажется, – Макс усмехнулся. – Когда мне кажется, я пью крепкий чай. Он бодрит.

Снова он ее не слушал! Снова выставлял глупой маленькой девочкой! А ведь ему на самом деле нельзя было брать такие нагрузки. Врожденный порок сердца, словно Дамоклов меч, висел над головой капитана. Рано или поздно, его сердце может не выдержать. Да, современная медицина творит чудеса, но даже она до сих пор не в состоянии полностью отладить работу автоматии сердца. Катя знала, о чем говорила, ее отец страдал от подобного недуга. И у отца был внешний резервный водитель ритма. На всякий случай, если собственная система вдруг даст сбой…

Катюша сжала кулаки в бессильной злобе, резко отвернулась, чтобы никто не заметил слез, выступивших на глазах от обиды, и решительно зашагала в сторону борцовского зала, оставив мужчин беседовать о тонкостях легкоатлетических тренировок.

Глава 5. Часть 1

На следующее утро весь корабль гудел, словно растревоженный пчелиный улей. Прыжок был запланирован после обеда. Все называли это событие именно так, хотя, по сути, никуда прыгать корабль не должен был. «Новый Арго» переставал существовать в одной точке пространства, а его точная копия мгновенно появлялась в другой его точке за несколько тысяч световых лет от исходной. Этот эффект перемещения на огромные расстояния был основан на принципе квантовой спутанности и разработан отцом Катюши.

Доктор Горский словно принес эту идею прямиком из будущего – настолько она была передовой и настолько сложные физико-математические процессы лежали в ее основе. Постепенное их изучение могло растянуться на несколько десятилетий, но Горский был человеком гениальным. Он упростил современникам задачу, дав готовое решение и необходимый минимум объяснений, не углубляясь в дебри своей теории. И фактически открыл людям путь в бесконечность.

И теперь команда звездолета «Новый Арго», построенного по принципам физики Горского, деловито готовилась к первому в истории человечества шагу навстречу Вселенной. Все были собраны и немногословны. Нервозность буквально висела в воздухе, словно плотный дымный полог.

После всех своих недавних не самых удачных выступлений Катюша решила по возможности не попадаться на глаза капитану. По крайне мере, до тех пор, пока у нее не будет первых результатов по эксперименту. Ну, или вдруг она ему зачем-нибудь не понадобиться. Но в последнем девушка сильно сомневалась.

И теперь она проверяла свой исследовательский зонд по главным пунктам соответствия качеству: полная герметичность, надежный автономный источник питания, достаточный объем памяти для записи важнейших внешних данных. При нарушении любого из этих трех условий эксперимент будет сорван. Никто еще не ставил открытые опыты в момент квантового прыжка. Все, что угодно могло пойти не так. Приборы могли поймать помехи вместо данных, могла банально перегореть плазменная батарейка или защитный кожух дать течь. Поэтому Катюша сильно нервничала и проверяла все по десятому разу.

А еще ей нужно было договориться с кем-нибудь из команды внешнего мониторинга, чтобы они установили зонд где-нибудь на обшивке в относительно безопасном месте. И Катюша отправилась в центральный отсек на поиски того, кто мог бы ей помочь.

Центральным отсеком называли просторный зал в самом сердце «Нового Арго», куда стекались транспортные пути с различных секторов корабля, а также находились склады первого доступа. Здесь же проводили монтаж и ремонт крупногабаритного оборудования.

Отсек был полон народа. Все были очень заняты, доделывая последние приготовления перед прыжком. А служба внешнего мониторинга и вовсе была нарасхват. Их ярко-оранжевые спецовки то и дело мелькали среди остального экипажа.

Катюша обратилась к ближайшему молодому мужчине в форме внешников:

– Доброе утро. Я прошу прощения, мне нужна ваша помощь…

Мужчина бросил на нее хмурый взгляд:

– Чего тебе? Только быстро.

– Мне бы установить оборудование на обшивке, – смущаясь, Катерина указала рукой на коробку, которую волок за ней транспортный бот.

– Чего? На обшивке? Сейчас? – мужчина округлил глаза. – До прыжка четыре часа! Где ты вчера была?

– Оборудование распаковывала… – девушка озабоченно нахмурилась, предчувствуя сложности.

– Медленно распаковывала, – внешник наставительно задрал нос. – Сейчас я на обшивку уже не полезу. – Чуть помолчав, зачем-то добавил, – Никто не полезет.

И отвернулся к прерванному занятию.

– Что же мне делать? – Катюша растерялась, но внешник ничего ей на это не ответил, делая вид, что полностью поглощен своей работой.

Катюша только вздохнула и принялась выискивать глазами еще кого-нибудь в ярко-оранжевом комбинезоне – посговорчивее. Вздернув подбородок она решительно направилась к другому мужчине в оранжевом. Внешне он чем-то напомнил ей Славу, такой же большой и сильный. Мужчина на пару с транспортным ботом перемещал в сторону склада какое-то громоздкое оборудование, то и дело отпуская в сторону робота недовольные реплики, когда тот делал что-то, по его мнению, неправильное:

– Вот, ты недотепа! Безрукий, что ли? Осторожнее! Ты знаешь, сколько стоит эта штуковина?

Робот по понятной причине на человеческие эмоции не реагировал, продолжая целенаправленно выполнять поставленную задачу. А внешник продолжал его ругать.

– Простите, вы мне не поможете? – сжимаясь от каждого его нового ругательства, Катюша обратилась к мужчине.

Тот посмотрел на нее так, словно транспортный бот вдруг решил ответить ему на его упреки. Сходство с добрым инженером Славой тут же улетучилось.

– Чего тебе, девочка? Не видишь, я занят? И тебе бы заняться делом, а не отвлекать людей от работы.

– Ну, так я и… – девушка неуверенно указала рукой на свой прибор, но внешник ее уже не слушал, подпирая плечом прибор, который транспортный бот так и норовил завалить набок.

Катюша стояла посреди отсека, потерянно глядя на суетящихся вокруг людей и как никогда остро чувствуя себя лишней и ненужной на корабле.

– У нас что, кому-то стало плохо? Почему здесь медицинская служба? – за спиной Катюши прозвучал женский голос.

Девушка резко обернулась, машинально оправив свей небесно-голубой китель. Перед ней стояла женщина в оранжевой форме службы внешнего мониторинга. Высокая, худощавая, со стриженными ежиком розовыми волосами и очень серьезным лицом. По возрасту женщина казалась чуть моложе Катиной мамы. Впрочем, она была того типажа людей, которые долго сохраняют подростковую моложавость. Разве что выражение глаз говорило о жизненном опыте и твердом характере.

– Простите, я… – Катя замямлила, но тут же внутренне отругала себя за робость и продолжила уже увереннее, сразу перейдя к сути вопроса, – Мне нужно установить научное оборудование на обшивке корабля. Мой руководитель доктор… то есть капитан Лебедев, – зачем-то добавила для пущего веса своим словам. И не ошиблась, женщина сразу же отреагировала на фамилию капитана.

– Лебедев здесь еще и научной работой занимается? – она вскинула бровь. – За двумя зайцами бежит?

– Вообще-то научной работой здесь занимаюсь я. Он простой мой научный консультант, – девушка принялась оправдывать капитана. – Я пишу диссертацию по теме поиска биомаркеров в…

– Избавь меня от своих научных терминов, милая, – женщина вскинула перед собой ладонь, словно отгораживаясь от Катюши. – Что, говоришь, тебе нужно? Эту штуку наружу закинуть? – она кивнула на транспортного бота с Катиным зондом в обнимку.

– Да, только куда-нибудь в безопасное место. Чтоб его не оторвало во время прыжка, – Катюша тут же ухватилась за соломинку.

Женщина усмехнулась:

– Сомневаюсь, что во время прыжка на обшивке где-нибудь будет безопасно. А что, – она бросила быстрый взгляд за спину Катюши, – ребят никого не догадалась попросить?

– Я просила, – Катя тоже обернулась.

Давешние двое внешников стояли неподалеку, делая вид, что чем-то заняты, но то и дело косясь на женщину с розовыми волосами.

– Все заняты. Говорят, что уже поздно что-то выносить наружу.

– Вот как? – лицо женщины стало жестким. – Трусы, – она выплюнула это слово совсем тихо, но мужчины почему-то оба вздрогнули. – Вообще-то это их прямые обязанности – следить за состоянием обшивки, а не изображать из себя грузчиков или слесарей. Где твое оборудование? Это? – она ткнула пальцем на коробку с зондом. – Давай, я сама схожу, поставлю. Здесь дел на десять минут, если коленки не дрожат от страха.

– Спасибо огромное! – Катюша тут же засуетилась, распаковывая зонд. – Вот, он небольшой и не тяжелый, главное закрепить его понадежнее…

– Уж, как-нибудь, – женщина фыркнула, забирая у Катюши прибор. – Лебедеву от меня личный привет.

И ушла в сторону внешнего шлюза.

Глава 5. Часть 2

На сей раз, Катюша решила не проверять величину терпения капитана и остаться на положенном ей по регламенту месте – в медотсеке. Хотя сердце ее рвалось на мостик. А ну как во время прыжка случится что-то непредвиденное? Ведь никто еще не проверял технологию транспортировки Горского в полевых условиях – на столь огромных расстояниях.

Отец уверял, что просчитал все до мелочей. Он даже позволил собственной дочери присутствовать во время первого длинного прыжка, сделав ее своего рода гарантией успешности испытаний, но… Как сказал Лебедев, в космосе даже малейшая неточность могла обернуться трагедий.

И теперь Катино сердце замирало от страха. Но не за собственную юную жизнь – нет. Что если она больше никогда не увидит Роберта Марковича? Что если на мостике с ним что-то случится? Или даже случится со всем кораблем? И не будет тогда ни таинственного сигнала из системы Лебедя, ни диссертации по биомаркерам, ни декрета… Впрочем, в декрет Катюша и так пока не собиралась. Не было особых претендентов ее туда отправить…

– Не понимаю, зачем нам нужны все эти кресла! – рядом возмущался Витя Говоров, неловко затягивая ремни своего стартового кресла. – Прошлый век!

– Ради безопасности, – Катюша ответила заученной дежурной фразой.

– Ради какой такой безопасности? – Витя фыркнул. – Если что-то поломается в квантовом двигателе, то либо вообще ничего не случится, либо нас просто в один миг не станет. Мы просто перестанем быть в этом слое квантовой реальности. И чем нам в этом случае могут помочь эти твои кресла?

– Они не мои… – девушка только вздохнула.

– Да, ладно тебе, Витенька. – Валечка уже строила глазки лаборанту. – Подумаешь, кресло. Посидим, отдохнем. Неизвестно, когда еще придется отдыхать после прыжка. В системе Лебедя нас ждет целая инопланетная цивилизация. Нужно будет налаживать с ней дипломатические контакты…

Однако Витя оказался устойчив к женским чарам Валечки. Скривился снисходительно:

– Ага, или инопланетный флот вторжения. Сидят в засаде и только ждут, когда же мы вынырнем из квантовой спутанности.

Валечка захлопала наращенными ресницами, не сразу сообразив, что лаборант шутит, и юмор у него специфический. А Витя разошелся – он любил поговорить:

– И вообще, расположение источника сигнала определили с точностью плюс-минус парсек, так что его нужно будет еще найти, а потом до него долететь. Ты думаешь, почему на эту экспедицию выделили целый год? Поначалу работа будет только у навигаторов. И у тех, у кого есть научная программа на время полета, – он покосился на Катюшу с видом превосходства. – Да, Горская?

Катюша пожала плечами:

– Мне всегда есть, чем заняться.

Лаборант не унимался:

– Ты про свой зонд? Ну, это же псевдонаучная теория. Это даже первокурснику понятно.

Такого Катюша уже стерпеть не смогла:

– Что значит, псевдонаучная? – возмущенно нахмурилась. – Роберт Маркович по этой теме докторскую защищал…

– Подумаешь! Докторскую… Кому нужны эти ваши гипотетические биомаркеры за сотни световых лет от дома? Совсем другое дело, мои исследования телепатии. Они имеют огромное прикладное значение…

– Твои крысы гадкие, – Валечка передернула плечиками. – Я когда хожу мимо клеток, они на меня смотрят так, как будто я их лично чем-то обидела. А еще от них пахнет…

– А зачем ты ходишь мимо моих клеток? Ты не ходи. И не нюхай.

Валечка опешила. Обычно она без труда могла подружиться с любым мужчиной вне зависимости от его возраста, но Витя не реагировал ни на ее смазливое личико, ни на пышную не по возрасту фигуру, ни даже на томные интонации в голосе.

Девушка только досадливо хмыкнула и отвернулась, потеряв интерес к юноше. Она привыкла, что мужчины восхищались ею, мгновенно в нее влюбляясь, а с тем, кто не был в нее влюблен, ей быстро становилось скучно. Но Витя вошел в раж, ему даже было не особенно важно, слушала его Валечка или нет:

– Мои крысы помогут наладить контакт с инопланетной цивилизацией. Дипломатический, как ты говоришь, – юноша усмехнулся в сторону Валечки. – И мне дадут Нобелевскую премию. А все эти ваши биомаркеры и дурацкие регенерационные машинки никому не нужны…

Девушки одновременно вскинулись.

– Чего это она дурацкая? – Валечка надула пухлые яркие губки.

– Не смей так говорить, – Катюша процедила ледяным тоном. – Принцип машинной регенерации изобрел мой отец, и это гениальное изобретение. Как и двигатель нашего звездолета.

– Твой отец много чего изобрел, – лаборант отмахнулся. – И это единственная причина, почему ты сейчас на борту «Нового Арго».

Краска бросилась в лицо Катерине. Валечка сочувственно покосилась на нее, но сочла за благо промолчать.

– Знаешь, что? – дыхание перехватило, и Катюша не сразу сообразила, что ответить нахалу. С самого начала полета Витя ее откровенно третировал, с каждым разом заходя все дальше в своих нападках.

– Что? – Говоров округлил глаза с показным недоумением.

– Отставить пререкания, – ледяной голос капитана мигом остудил накалившуюся обстановку.

Молодые люди снова не заметили, как Лебедев появился в медотсеке. Валечка двусмысленно заулыбалась, Витя покраснел и отвернулся. Катерина сидела в своем стартовом кресле пунцовая, злая – на Витю, на Роберта Марковича, на себя – вообще на всех. И поэтому на капитана не смотрела, хотя в этот момент могла бы увидеть в его глазах много интересного.

– Катерина сейчас на борту «Нового Арго», потому что я утвердил ее кандидатуру на это место. Потому что она выполняет важную часть моей научной работы и прекрасно справляется со своими обязанностями, – голос Лебедева звучал спокойно, но именно так он отчитывал проштрафившихся сотрудников, и обычно этот тон не предвещал ничего хорошего.

А Катюша сидела, глядя в крошечный иллюминатор, и не верила своим ушам – Роберт Маркович ее похвалил. Да, еще так громко – при всех.

– И впредь прошу эту тему больше не поднимать. Вам все ясно, молодой человек? – взгляд капитана застыл на затылке Вити Говорова, прожигая в нем дыру, и лаборант только неуютно передернул плечами:

– Ясно.

– Очень хорошо, – Лебедев кивнул. – Теперь к делу. Я сюда зашел не просто отчитать вас за бестактность. По регламенту мне нужен медицинский сотрудник на мостик на время старта квантового двигателя. Взгляд капитана тут же скользнул к Катерине, минуя Валечку и весь прочий медицинский персонал, – Горская, пойдешь дежурить на мостик?

Катюшу словно током прошило. Она подскочила с кресла, от волнения забыв расстегнуть удерживающие ремни:

– Разумеется, Роберт Маркович! Я готова! – девушка заковырялась с фиксирующей пряжкой.

Лебедев улыбнулся одними уголками губ:

– Очень хорошо, идем. Только на сей раз не забудь медицинскую укладку.

Глава 5. Часть 3

По коридору они шли быстро и молча: Лебедев впереди, Катюша – на полшага сзади, пытаясь приноровиться к широкому шагу командира и сберечь дыхание. Из особого старания она собрала в медицинскую укладку вообще все, что могло понадобиться хотя бы гипотетически, даже мобильный дефибриллятор. И теперь прижимала к груди объемистую аптечку, словно младенца.

Лебедев, как всегда, был немногословен, а вот Катюшу молчание тяготило. Ей казалось, что она должна была что-то сказать ему.

– Спасибо, Роберт Маркович.

– За что именно? – капитан спросил, не оглядываясь на практикантку.

Катюша опешила:

– За то, что заткнули Вите рот. Он меня порядком достал. С самого старта задирается.

Лебедев усмехнулся как-то необычно, по-доброму и немного устало:

– А я-то думал, за то, что взял тебя на мостик.

Катя опешила еще сильнее. Захлопала глазами почти, как Валечка:

– Так вам же ведь нужен там дежурный врач. Разве нет?

– Нужен-нужен, – Лебедев снова усмехнулся, бросив на девушку короткий взгляд из-за плеча. А потом зачем-то добавил, – Говорят, что во время квантового прыжка бывают невероятные оптические эффекты.

Катя не придумала, что на это ответить, поэтому промолчала.

Они шли по коридору, и умные двери распахивались перед ними, реагируя на биометрию капитана. Для Катюши доступ к бОльшей части этих отсеков был заблокирован, и в одиночку ей пришлось бы идти на мостик кружным путем. Но Лебедев вел ее напрямик – через предреакторную зону и склады НЗ.

Уже перед самым мостиком девушка спохватилась:

– Вам тут, кстати, передавали личный привет.

– Вот как? И кто же? – Лебедев нахмурился, вручную вводя личный код доступа непосредственно на мостик.

– Какая-то женщина из службы внешнего мониторинга, – девушка пожала плечами. – С розовыми волосами.

– Ванда? – капитан вскинул брови. – Она не «какая-то женщина», она начальник службы внешнего мониторинга. Отчаянная девка… прости, женщина, – капитан непроизвольно коснулся кольца на среднем пальце правой руки.

Движение было коротким, но от внимательных Катюшиных глаз не укрылось. Это было простое широкое кольцо с гравировкой – такие часто носили военные, космические поисковики и испытатели. Все те, чья работа была связана с риском для жизни. В эти кольца встраивали аварийные маячки, микро-стимуляторы, а также чипы с полной медицинской информацией, необходимой для работы регенерационной машины в случае, если носитель будет ранен.

Катюша поджала губы, чувствуя, как под сердцем заворочался скользкий ревнивый червячок.

– Зачем тебя к ней понесло? – капитан на миг замешкался над сенсором перед вводом последнего символа. Палец его завис над кнопкой, и Катюша уставилась на колечко, силясь прочитать, что на нем было написано. Гравировка не была похожа на стандартный инвентаризационный номер.

– Она наше с вами оборудование на обшивку устанавливала, – почему-то Катюше показалось очень важным подчеркнуть, что оборудование с Робертом Марковичем у них было общее. И что вообще-то они работали над одним проектом, хоть всю рутинную работу Катюше и приходилось делать в одиночку.

– Хм… Никого другого не нашлось? – капитан недовольно поджал губы. – Нужно будет с ней побеседовать. Лезет сама очертя голову во все дыры, совсем своих мужиков разбаловала. А они и рады все скинуть на хрупкие женские плечи. Прости, – капитан с виноватым видом покосился на практикантку, – тебе не стоит знать о таких внутренних разборках.

– Ну, почему же? Я же член команды и должна знать, что происходит на корабле. Мы же все в одной тарелке.

– Ага, в одной консерве, – капитан недовольно хмыкнул, ввел последний символ кода и отпер дверь на мостик.

Глава 6. Часть 1

На мостике всегда царил идеальный порядок. Малейшие отклонения от рабочего режима пресекались капитаном быстро и жестко. Вот и сейчас все члены вахтового экипажа без лишней суеты занимали свои места согласно регламенту и принимались за работу. Разговаривали спокойно, без шепотков, но и, не повышая голоса. Хотя всем было из-за чего нервничать. Квантовый двигатель уже не раз был опробован на ближних подступах к Солнечной системе, но прыгать так далеко людям еще не приходилось.

Катюша с трудом сглотнула комок в горле. Она от одного только взгляда на приготовления к прыжку перепугалась до полусмерти. Но она не имела права показывать капитану свой страх. Она же Горская! Она умная и смелая и со всем непременно справится…

Неожиданно на плечо легла тяжелая рука капитана. Лебедев чуть сжал пальцы ободряющим жестом:

– Все будет хорошо, Катерина. Твой отец построил прекрасный корабль.

Катюша подняла на командира удивленные глаза. Спохватившись, опустила пушистые ресницы, чтобы ее взгляд не блестел совсем уж откровенной влюбленностью:

– Конечно, Роберт Маркович. Мой отец – настоящий гений.

– Твое место на время старта, – капитан указал на пристяжное кресло в углу возле мобильной станции первой помощи. – И я отдельно попрошу тебя внимательно следить за экипажем, за реакцией людей на квантовый прыжок. За всем: от непроизвольной мимики до цвета кожи лица. Это может быть важно.

– Хорошо, – девушка кивнула. – Я могу даже записывать.

– Но только так, чтобы никто не видел, иначе опыт не будет засчитан, – Лебедев хмыкнул, скользя внимательным взглядом по своим подчиненным. – Все, будь умницей, – мужчина похлопал девушку по плечу, и Катерина, окрыленная его вниманием и прикосновениями, бросилась выполнять указания.

На Катюшу никто не обратил особого внимания – все были заняты своими обязанностями. Девушка, словно мышка, юркнула в кресло, пристегнулась и приступила к наблюдению за экипажем. Она даже планшет достала, сделав вид, что фиксирует в нем климатические показатели атмосферы на мостике.

Артемий Максимович, главный навигатор, сосредоточенно склонялся над основным пультом, и от нервного тика у него подрагивал уголок рта.

Оператор нейросети корабля, лейтенант военно-инженерной службы, завис в аграв ложементе, готовый при необходимости подключиться к среде искусственного интеллекта напрямую. Мужчина был бледен, на скулах играли желваки решимости.

Катюша внутренне скривилась: отец рассказывал ей, каково это, когда твое сознание находится внутри машины. Ему в свое время пришлось провести там несколько месяцев – в целях эксперимента, разумеется. Теперь, после серии тех экспериментов, на должность операторов брали только военных и только людей с железобетонной нервной системой и полным отсутствием воображения. В противном случае, подобные опыты могли окончиться психическим расстройством – при благоприятном исходе, а то и чем посерьезнее.

Спохватившись, девушка вернулась к наблюдению за членами команды.

Первый пилот, немолодой мужчина с аккуратной седой бородкой, больше похожий на профессора в Академии, чем на астронавта, с совершенно спокойным лицом давал последние пояснения второму пилоту, моложавой миловидной женщине. Женщина то и дело поправляла несуществующую прядь волос, хотя ее волосы были идеально гладко причесаны и собраны в пучок.

Непроизвольно Катя тоже поправила прическу. На рабочем месте она обычно заплетала волосы в косу. В Академии девчонки подшучивали над ней за эту привычку, но коса была практична и удобна, особенно в космосе. И теперь уже она тихонько посмеивалась над Валечкой, которая безуспешно пыталась носить пышные распущенные волосы и при этом соблюдать правила гигиены внешнего вида. Правила, как правило, пересиливали, и Валечке приходилось собирать свою с таким трудом уложенную поутру копну в небрежный хвост.

– Всем приготовиться. До квантового прыжка пять минут, – голос капитана, как всегда, спокойный в самые нервные моменты, вывел Катерину из созерцательной задумчивости.

Она перепроверила крепления своего кресла, хотя Витя был прав. Если что-то пойдет не так, ремни ее не спасут. Девушка бросила ищущий взгляд на капитана. Хорошо, что она могла хотя бы смотреть на него перед столь ответственным моментом. Хотя нет! Смотреть она должна была по сторонам, выполняя поручение Роберта Марковича…

– Артемий Максимович, займите свое место в стартовом кресле, – Лебедев хозяйским шагом обходил рубку перед прыжком.

– Один момент, я только перепроверю… – навигатор продолжал гнуть спину над консолью.

– Раньше надо было проверять. Теперь уже работаем с тем, что есть, – командир жестко одернул его и навис над панелью, ожидая, когда главный навигатор займет положенное ему место.

Катюша с некоторой мстительностью восхитилась принципиальностью командира. Ему не важен был твой ранг или должность. Если не выполнять прямые приказы командира, достанется всем: от первого помощника капитана до повара.

Команда оперативно расселась по индивидуальным стартовым креслам. Капитан присел последним. Его кресло располагалось на возвышении в центре мостика, откуда хорошо просматривалось все пространство рубки, весь находящийся в ней экипаж и оборудование.

– До старта две минуты. Коллеги, мы с вами присутствуем при историческом моменте. Надеюсь, вы это понимаете, – в голосе капитана не было пафоса, лишь констатация факта. – Загружайте квантовое ядро, – он дал отмашку оператору нейросети, и ложемент того озарился мертвенно-призрачным светом газоразрядных ламп:

– Квантовое ядро в боевой готовности, – оператор рапортовал так, как привык, и Лебедев только скривился от подобной формулировки, но поправлять не стал.

– Начинаю обратный отсчет: десять… девять…

Катюшино сознание поплыло. Мера волнения переполнилась, и девичья психика едва справлялась с нагрузкой. Усилием воли девушка заставила себя сосредоточиться на задании командира и не думать о том, что сейчас произойдет.

– Шесть… пять…

Катерина, нарушив наставления капитана, бросила на него взгляд. Что если этот ее взгляд будет последним?

– Два… один… Земля, прощай… – Лебедев проговорил короткую фразу из старой сказки, а Катюша, вспомнив мультик из своего детства [*], закончила ее, прошептав одними губами:

– В добрый путь…

_____________________

[*] мультипликационный фильм «Летучий корабль», 1979г.

Глава 6. Часть 2

Катюша сжалась в ожидании чего-то страшного, удара или взрыва, но секунды шли, а ничего не происходило. Вообще ничего. Она попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть на капитана, но не смогла пошевелиться. Хотела моргнуть, но веки ее не слушались.

«Роберт Маркович, что со мной!» – хотела крикнуть, но звук так и не родился. Даже вдохнуть Катюша не смогла, хотя удушья не испытывала.

Члены экипажа вокруг нее замерли без движения, словно стоп-кадр старинного фильма застал их в самый неподходящий момент: кого-то с открытым ртом, кого-то с полуопущенными ресницами в момент моргания.

Время вокруг нее словно застыло. На мостике, а вероятно, и на всем корабле, живыми были только ее мысли. И они метались, как стайка перепуганных кроликов, пытаясь оформиться в понимание происходящего.

Девушка не могла перемещать взгляда, они видела лишь то, что попало в поле ее зрения в момент прыжка. Роберта Марковича, как назло в этом поле не оказалось, зато оказался главный обзорный экран рубки. И экран тоже жил своей жизнью.

Медленно и величественно, словно огромные океанические медузы, снаружи разворачивали свои вуали какие-то фантасмагорические существа. Они были похожи одновременно на звездные туманности и на морских анемонов, медленно колышущихся по воле волн. Это было действительно красиво. Наверно, в другой момент Катюша восхитилась бы и умилилась великолепию явлений природы, но сейчас…

Катюшу окружала полная тишина. Такой тишины не бывает в обычной жизни. Так тихо может быть только в открытом космосе, в вакууме. Она не слышала ни шума крови в ушах, ни биения своего сердца, как будто бы у нее вовсе не было сердца.

Но постепенно, эта тишина зазвучала. Как будто бы издалека на девушку неторопливо надвинулся мягкий шум. Прислушавшись, Катерина поняла, что шум состоял из десятков, сотен разных голосов. Все они говорили одновременно – каждый о чем-то своем, вот только слов было не разобрать.

Напрягая все фибры своего восприятия, Катюша вслушивалась в многоголосый гомон. Отчего-то ей казалось очень важным разобрать хоть одно слово. На самом деле, она хотела услышать Роберта Марковича, по-детски наивно верила, что в такой страшный момент он будет звать ее, Катюшу…

Но голоса Лебедева не было в этом хоре. А может, и был, но затерялся среди сотен других голосов. И тогда Катюша принялась звать – мысленно. И ее голосок тоже вплетался в это странное многоголосье.

Шум голосов накатывал и утихал, словно морской прибой. И в какой-то момент в ворохе бессвязных фраз Катюша разобрала одно четкое слово: «Спасите…». В первый момент она решила, что ей почудилось, но слово повторилось снова и снова: «Спасите… спасите… спасите…». Девушка похолодела от ужаса, а в следующее мгновение все стихло.

Окружающая действительность рывком вернулась к нормальному течению времени. Пространство вокруг заполнили звуки работающей аппаратуры и обрывки фраз членов экипажа. Поднятые руки были опущены, открытые рты – закрыты. В первую пару секунд все по инерции доделали то, что начали делать перед прыжком, а после неуверенно затихли, смущенно косясь друг на друга.

– Роберт Марк… – Катюша по инерции сказала то, что очень хотела сказать в момент оцепенения, но испуганно осеклась. Поискала глазами капитана. Лебедев сидел в командирском кресле. Он выглядел ошарашенным, как и все остальные, но нашелся первым.

Проговорил глухим охрипшим голосом:

– Проверить состояние корабля. Сверить координаты в системе Лебедя. Уточнить наличие связи с Землей.

Члены экипажа бросились выполнять распоряжения капитана, радуясь тому, что можно занять голову и руки насущными делами, а не рассуждать о своих эфемерных ощущениях.

Первым голос подал дежурный инженер:

– Системы корабля в норме. Герметизация стопроцентная, повреждений обшивки и утечек нет.

– Квантовое ядро функционирует без сбоев, – отрапортовал военный оператор. – Аномалий не выявлено, – добавил с ноткой неуверенности в голосе.

– Артемий Максимович, что с координатами? – Лебедев удовлетворенно кивнул подчиненным и перевел взгляд на главного навигатора.

Тот уже снова нависал над навигационной консолью, будто и не сходил с этого места.

– Сейчас-сейчас, одну секунду. Да! – он щелкнул пальцем по сенсору. – Координаты соответствуют заданным, отклонение незначительно. Порядка трех тысячных процента.

– То есть прыжок состоялся? – голос капитана был спокоен, но Катерина видела, как заиграли его скулы.

– Безусловно, Роберт Маркович. Безусловно, – навигатор кивнул и сдержанно улыбнулся.

– Ну, что же коллеги, поздравляю вас с первым шагом человечества навстречу Вселенной, – Лебедев тоже позволил себе скупую улыбку. – Но праздновать это событие мы будем по завершении рабочей вахты. А сейчас… Что у нас со связью?

– Связь с Землей корпускулярная, неустойчивая, – тут же доложил молоденький связист. Его пальцы порхали над сенсорами консоли, а лицо становилось все бледнее. – Сообщение отправить можно, но задержка будет до нескольких суток. Сами понимаете, – молодой человек виновато пожал плечами. – Однако перед самым прыжком, мне удалось перехватить короткое послание от Земли. Они расшифровали сигнал из Лебедя.

На мгновение на мостике повисла тишина, и Катюша чуть было не решила, что время снова остановило свое течение, и опять мир вокруг нее застыл, но в следующее мгновение Лебедев неодобрительно хмыкнул:

– Не тяните, юноша. Театральные паузы оставьте для свиданий с девушками. Что в послании?

Связист покраснел и прочистил горло:

– Извините. Там… всего два слова, – молодой человек снова замолк, но тут же спохватился и продолжил, – Послание из системы Лебедя повторяет разными способами одно и то же и содержит всего два слова: «Спасите его…»