Любовь со вкусом перца

Пролог

Все жители Франции знали об уникальных людях, способных владеть магией. И вполне закономерно, что чаще всего они принадлежали к самой верхушке общества — туда, куда обычному человеку пробиться было сложно. Но всё же возможно.

К магии все давно привыкли. С её помощью правители спасали страну в неурожайные годы и во время сильных засух, помогали переживать бедствия и восстанавливать то, что без неё пришлось бы поднимать годами. Правда, из-за магии войны стали куда кровопролитнее, но об этом старались лишний раз не думать. Вот уже пятьдесят лет во Франции царил мир, и её жители делали всё, чтобы так продолжалось как можно дольше.

Почти в каждом городе находилась хотя бы одна школа с магическим уклоном, куда мог попасть и простой люд. Но чем ближе человек продвигался к сердцу страны, тем больше становилось школ и академий магии, причём уже совсем другого уровня.

Особенно сильно на этом фоне выделялся Орвиль, считавшийся второй столицей страны. Главной его гордостью была, конечно же, Академия Сен-Клер. Попасть туда мог далеко не каждый: учебное заведение считалось элитным и принимало в основном детей самых влиятельных людей Франции. Здесь учились наследники известных актёров, владельцев крупных кондитерских домов, сумевших выстроить настоящие империи, и даже дети президента.

Академия располагалась в одном из старых дворцов, когда-то принадлежавших правящей семье. Король Огюст де Монфор добровольно передал его под нужды образования, объяснив своё решение довольно просто:

«Мы должны заботиться о будущем нашего государства. А дети им и являются».

Основателем академии стал маркиз Жюльен Сен-Клер, в честь которого она и получила своё название. Поговаривали, что он был человеком крайне строгим и не доверял такое важное дело, как просвещение молодых умов, каким-то неженкам из столицы, поэтому первых студентов обучал лично. Из-под его руки вышло множество искусных бойцов и великих политиков, чьи имена позже были внесены в летопись страны.

Вот только никто толком не знал, как выглядел сам месье Сен-Клер. До наших дней сохранились лишь старые, обрывочные описания и несколько противоречивых упоминаний. По одной версии, маркиз был настолько страшен, что ни один художник даже под страхом смерти не желал запечатлеть его на холсте. По другой — он сам не позволял писать свои портреты, желая, чтобы его запомнили по поступкам, а не по внешности.

Что из этого было правдой, а что со временем превратилось в красивую легенду, теперь уже не узнать. Маркиз давно умер, и, похоже, эта тайна ушла вместе с ним.

Сейчас в академии обучалось уже трёхсотое поколение студентов — юбилейное. За долгие годы престиж Сен-Клер успел выйти далеко за пределы Франции, и теперь под её сводами можно было встретить учеников из самых разных стран. Академия давно перестала быть местом лишь для французской знати, став одним из самых желанных учебных заведений для молодых магов.

И сегодня её двери вновь откроются, приветствуя одного из своих студентов. После трёхмесячного отсутствия в Сен-Клер вернётся Андрэ Делакур.

****

К воротам академии подъехала чёрная машина, и спустя несколько минут из неё вышел красивый молодой человек. Светлые локоны переливались под апрельским солнцем, пока медовые глаза цепко изучали знакомое здание впереди.

Светлый каменный фасад по-прежнему поражал той нарочитой роскошью, которую несколько столетий назад никто не считал излишеством. Центральную часть здания украшали высокие арочные окна, колонны и лепнина, а над главным входом возвышался сложный резной фронтон. По обе стороны от него расходились длинные дворцовые крылья, увенчанные тёмно-синими мансардными крышами с рядами слуховых окон, каменными вазами и статуями.

От высоких кованых ворот к дворцу вела широкая мощёная дорога. За оградой начинался бывший дворцовый парк: ровно подстриженные живые изгороди, старые деревья, белокаменные скульптуры и фонтаны сохранились здесь ещё с тех времён, когда по этим дорожкам гуляли вовсе не студенты.

Лишь тёмно-синие знамёна с гербом Сен-Клер напоминали, что перед ним уже давно не дворец правящей семьи. Теперь за старинным фасадом скрывалась одна из самых престижных магических академий Европы.

«Так вот ты какая, академия Сен-Клер».

Юноша двинулся по мощёной дороге, закинув сумку на плечо. Ближайшие три месяца ему предстояло провести именно здесь. Позади раздался звук отъезжающей машины, и вскоре он остался один перед огромным зданием академии.

На крыльце Андрэ уже ждал месье Дюпон, его классный руководитель.

— С возвращением, студент Делакур.

Габриэль Дюпон был мужчиной лет тридцати, невысокого роста, что совершенно не мешало ему смотреть на каждого свысока. В его образе всегда всё было идеально выверено: начиная с причёски, которая будто существовала по какому-то собственному ГОСТу и не менялась ни на миллиметр, и заканчивая одеждой. Белая рубашка, синий галстук, пиджак и брюки со стрелками в тон, на ногах — лакированные туфли. И, разумеется, всё от именитых брендов.

— Вас ждёт директор, пройдёмте, — произнёс месье Дюпон и, открыв двери, первым ступил в холл, даже не оборачиваясь, следует ли Андрэ за ним. Словно это и так было само собой разумеющимся.

Делакуру ничего не оставалось, кроме как проследовать за классным руководителем. Внутри академия оказалась такой же вычурной, как и снаружи. Высокие потолки, лепнина, массивные лестницы, дорогая мебель и блеск полированных поверхностей — всем своим убранством Сен-Клер будто лишний раз подтверждала собственный статус элитного учебного заведения.

Спустя множество поворотов и подъёмов по лестницам — и как только студенты здесь не терялись? — они наконец остановились перед кабинетом нынешнего хозяина академии.

Директор Франк Сезар был мужчиной уже в летах. Редкие седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а дорогой костюм явно должен был придавать ему больше важности, чем щедро отмерила природа. Правда, фигура, далёкая от Аполлона, заметно портила весь эффект. Сезар больше напоминал круглый шарик, старательно втиснутый в безупречно сшитый костюм.

И похоже, он всё-таки не ожидал увидеть кого-то в своём кабинете так скоро. Удивлённо посмотрев на вошедших, директор тут же принялся быстро приводить в порядок и без того идеально убранный стол.

— Ох, месье Делакур, я ждал вас несколько позже, — лицо Сезара расплылось в радушной улыбке, отчего он стал ещё больше походить на свинью. Отложив бумаги в сторону, директор наконец полностью переключил внимание на гостя. — Как ваше самочувствие?

— Уже гораздо лучше, директор. Благодарю за беспокойство, — юноша слегка поклонился месье Сезару.

Франк на мгновение прикрыл глаза, словно вспоминая тот день, после чего достал платок и промокнул вспотевший лоб.

— Знали бы вы, как напугали нас. Одного из доверенных нам студентов находят без сознания у подножия лестницы, всего в крови.

Андрэ чуть опустил взгляд, выдержав небольшую паузу перед ответом.

— Прошу прощения за доставленные неудобства. И позвольте выразить вам благодарность от имени моего отца. Если бы вы вовремя не оказали помощь, то…

— Полно вам, полно. Я сделал лишь то, что должен был, — Франк тут же отмахнулся, будто не желая принимать благодарность, и перевёл взгляд своих маленьких глаз на Габриэля. Тот сразу понял посыл и выступил вперёд.

— Студент Делакур, раз уж вы вернулись в академию, вам необходимо будет досдать экзамены по пропущенным дисциплинам. К концу недели я предоставлю вам список и время, — Дюпон достал из папки стопку листов, скреплённых степлером. — А это ваше расписание на ближайший месяц.

Юноша забрал расписание и коротко поблагодарил классного руководителя, быстро пробежавшись взглядом по первым строкам. Судя по количеству предметов, возвращение в академию обещало быть куда менее спокойным, чем хотелось бы.

Дюпон уже собирался убрать папку, но в последний момент будто вспомнил ещё кое-что и снова посмотрел на Андрэ.

— Также ваш отец предупредил нас о вашей проблеме. Учителя уже поставлены в известность.

На несколько секунд повисла тишина. Андрэ лишь кивнул, не став ничего уточнять или задавать лишних вопросов. Если отец уже обо всём позаботился, оставалось только смириться с этим фактом.

Разговор на этом, похоже, был закончен. Попрощавшись с директором и месье Дюпоном, юноша покинул кабинет и направился на свою первую пару, по пути ещё раз сверяясь с выданным расписанием.

****

Аудитория уже была заполнена, и свободными оставались лишь два места: у окна и возле двери. Несколько студентов всё же обернулись на вошедшего, но профессор Агрест быстро пресёк лишнее внимание, попросив Андрэ поскорее занять место и напомнив, что занятие уже началось. Делакур коротко извинился и выбрал ближайшее свободное место возле двери, стараясь не привлекать к себе ещё больше внимания.

Устроившись за партой, он поставил сумку рядом, достал тетрадь и ручку, после чего быстро оглядел доску, пытаясь понять, насколько далеко успела уйти тема. К счастью, судя по записям, он пропустил не так много. Андрэ открыл тетрадь на чистой странице и приготовился внимать новой информации.

— Тема сегодняшнего занятия «Битва при Вальморе». Она стала переломным моментом Франко-итальянской войны.

По аудитории прошёл тихий шорох страниц и ручек. Агрест продолжил объяснение, время от времени бросая взгляд на студентов, проверяя, насколько внимательно его слушают. Затем он сделал небольшую паузу и медленно оглядел ряды, словно выискивая первую жертву для вопроса.

Его взгляд вскоре остановился на опоздавшем студенте. Похоже, профессор решил заодно преподать тому небольшой урок.

— Делакур, назовите дату битвы при Вальморе и объясните, почему историки считают её переломным моментом Франко-итальянской войны.

Андрэ поднялся из-за парты и спокойно посмотрел на преподавателя.

— Битва при Вальморе началась 3 октября, или 20 сентября по старому календарю, 1987 года и завершилась 25 октября, или 12 октября по старому календарю, полной победой Франции. Историки считают её переломным моментом Франко-итальянской войны из-за положения французской армии к началу сражения.

Приятный голос уверенно разнёсся по аудитории. Андрэ стоял с прямой спиной, не отводя взгляда от Агреста, а вокруг воцарилась тишина — остальные студенты внимательно следили за его ответом.

— Первую из предшествовавших битв Франция проиграла и была вынуждена отступить, вторая завершилась ничьей. Победа при Вальморе подняла боевой дух армии и позволила французским войскам перейти в наступление, постепенно вытесняя противника с территории страны.

Делакур слегка улыбнулся, завершая ответ.

— Король Луи-Филипп IV после окончания войны также принял верное решение провести мирные переговоры именно в крепости Вальмор. Там и был заключён Вальморский мирный договор, окончательно завершивший Франко-итальянскую войну.

Агрест, похоже, окончательно поборол раздражение из-за прерванного в самом начале занятия и даже похвалил студента за полный ответ. После этого пара продолжилась уже спокойно. Профессор вернулся к теме, время от времени задавая уточняющие вопросы аудитории и разбирая причины отдельных решений командования. До самого звонка они успели пройти ещё несколько сражений Франко-итальянской войны, а Андрэ постепенно втянулся в привычный ритм занятия.

Следующая пара прошла без каких-либо эксцессов. Миссис Дюваль оказалась очень милой и приятной женщиной, и это чувствовалось буквально с первых минут. Было сразу видно, насколько сильно она любит свою работу и особенно свой предмет, словно историю искусств Франции считала собственным драгоценным ребёнком. Она рассказывала с таким увлечением, что даже самые сухие даты и имена художников начинали звучать интереснее. Наверное, именно поэтому и студенты рядом с ней вели себя непривычно тихо, внимательно слушая каждое слово и лишь изредка перелистывая страницы конспектов.

Только всё это время Андрэ продолжал ловить на себе чужие взгляды. И нет, в них не было ни беспокойства, ни сочувствия, как можно было бы подумать. Всё-таки Делакур чуть не умер и провалялся в коме целых три месяца. Но смотрели на него совсем иначе — желчно, неприятно, будто он был грязным пятном, случайно испортившим дорогой наряд. Кто-то быстро отводил глаза, стоило ему повернуть голову, другие, наоборот, даже не пытались скрыть своего отношения.

Особенно сильно это ощущалось во время обеда. Андрэ, как и остальные студенты, взял поднос и набрал понемногу из того, что предлагали. Еда была разнообразной, так что выбрать можно было на любой вкус, от простых блюд до чего-то явно рассчитанного на более привередливых студентов. Вот только с местами оказалось куда сложнее. Почти все столы уже были заняты компаниями, и единственный свободный обнаружился возле мусорки.

«Ха… даже в элитной академии есть такие места?»

Делакур невольно вспомнил, как совсем недавно пробирался через дебри коридоров, пытаясь просто найти столовую, а теперь ещё и есть придётся в таком месте. Сморщив нос, он всё же поставил поднос на стол и приступил к трапезе.

Спокойствие продлилось недолго. Боковым зрением Андрэ заметил, как к его столу направляются двое студентов. И, судя по их настрою, шли они сюда явно не для того, чтобы поинтересоваться его самочувствием. Оба двигались не спеша, переглядываясь между собой с тем самым выражением, которое не сулило ничего хорошего. Один что-то тихо сказал второму, после чего оба усмехнулись, даже не пытаясь скрыть, что выбрали его своей целью.

Делакур оказался прав. Правда, он всё же не ожидал, что один из них без лишних слов опрокинет на него тарелку с супом. Горячая жидкость плеснула на рубашку и брюки, а по столу тут же растеклось содержимое тарелки. Второй студент, явно довольный произведённым эффектом, слегка наклонился ближе и нараспев протянул:

— С возвращением!

Реакция остальных студентов быстро дала понять, что подобное здесь происходило далеко не впервые. Никто особенно не удивился: кто-то лишь отвёл взгляд, несколько человек усмехнулись, а сами виновники даже не спешили уходить. Они продолжали смеяться и уже прикидывали, чем бы ещё «угостить» Андрэ, явно прекрасно понимая, что отпора не последует.

Сам Делакур лишь молча смотрел на них, не давая ни той реакции, на которую они явно рассчитывали, ни повода продолжать представление ещё дольше.

«Это будут очень долгие три месяца».

Продолжать сидеть в таком виде смысла не было. Андрэ спокойно поднялся из-за стола, оставив поднос на месте, и направился к выходу. До следующего занятия оставалось не так много времени, а ему ещё нужно было успеть привести себя в порядок и хотя бы избавиться от запаха супа, который уже успел въесться в одежду.

Проходя между столами, он краем глаза заметил, как его недавние «доброжелатели» наконец потеряли к нему интерес и вернулись к своей компании. За спиной тут же поползли тихие шёпотки: кто-то обсуждал произошедшее, кто-то явно его самого, а кто-то лишь с любопытством провожал взглядом. Андрэ не обернулся, но всё же успел заметить, куда именно направились эти двое.

Они устроились рядом с парнем-мулатом, который всё это время спокойно наблюдал за происходящим со стороны, не вмешиваясь и даже не пытаясь скрыть интереса. И уже одного этого оказалось достаточно, чтобы Андрэ вспомнил сведения, которые успел собрать об академии. Судя по тому, с какой лёгкостью эти двое вернулись именно к нему, догадаться, кто перед Делакуром, было нетрудно.

Луи Бомон.

Король академии.

Глава 1

В комнате было тихо. За окном градом лил дождь, и тяжёлые капли одна за другой ударялись о землю, тут же разбиваясь о неё. Так же легко в этот день разбивались и надежды людей на счастливый конец. По стеклу тянулись сплошные дорожки воды, а серое небо окончательно накрыло дом своей тяжестью.

«Это был словно страшный сон».

На шёлковых кремовых простынях раскинулось бледное, исхудавшее тело. Некогда светлые локоны теперь поблекли и, словно змеи, вились по подушке, обрамляя осунувшееся лицо. Голубые глаза скрылись под веером ресниц, а впалые щёки делали его ещё более болезненным и измождённым.

На нём кислородная маска смотрелась чужеродно, лишь сильнее подчёркивая худобу и безжизненность черт. От прежней красоты почти ничего не осталось. Никто не смог бы узнать в этом теле молодого господина семьи Делакур.

«За что такое горе свалилось на нас?»

В кресле возле постели сидел мужчина, держа холодную руку. Писк приборов, который раньше так раздражал, давно стих, но Люсиан словно этого не замечал. Его взгляд всё так же был прикован к лежащему перед ним сыну.

«Они за всё заплатят».

Подняв взгляд к его лицу, Люсиан вновь увидел впалые щёки, когда-то румяные, и обветренные губы. Рука медленно потянулась вперёд, чтобы в последний раз провести по волосам, а затем он снял кислородную маску. Всё равно в ней больше не было смысла.

«Мой мальчик».

Люсиан Делакур теперь был один, больше никого не осталось. Его драгоценное дитя, проведя в коме три месяца, покинуло этот мир. Но мужчина всё ещё не мог его отпустить, поддерживая сына — лишь оставшуюся оболочку — в нетленном состоянии, хотя прекрасно понимал всю напрасность этого действа. Разум давно принял очевидное, вот только сердце упорно отказывалось следовать за ним.

Но что он мог с собой поделать? Как пережить горе и потерю, не существовало верной стратегии. Даже книги для чайников на такой случай не сыскать. Ведь горе у каждого своё… Как и проживание всех его стадий. Психологи рассуждали, что существует пять стадий горя: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. И Люсиан действительно прошёл через каждую из них, приняв смерть сына как факт. Вот только психологи, похоже, забывали ещё об одной стадии.

Мести.

Он желал отомстить виновникам смерти своего сына и, лукавить не будет, сделает это не только из-за своего мальчика. Нет, Люсиан делал это и ради самого себя. Только эта цель всё ещё удерживала его по эту сторону грани, не позволяя шагнуть следом за сыном. Пока оставались виновники, которым предстояло заплатить, у него была причина продолжать жить.

Тишину нарушил осторожный стук в дверь. После тихого «Войдите» на пороге возник старый дворецкий. Он служил семье Делакур всю свою жизнь, и видеть её конец ему было не менее больно.

— Прибыл господин Моро.

При этих словах безжизненные голубые глаза Люсиана слегка оживились.

— Проводи его в мой кабинет.

Слуга поклонился и отправился исполнять поручение. Лишь мельком он взглянул на своего господина, в которого словно вновь вдохнули жизнь.

Войдя в кабинет, Люсиан сразу обратил внимание на своего гостя, который пока ещё не заметил его появления. Это был парень, лишь недавно вступивший на тропу взрослой жизни. Слегка угловатое лицо обрамляли чёрные кучеряшки, а сам он склонился над книгой. Серые глаза быстро бегали по строчкам, будто стараясь впитать как можно больше информации.

«Вырос».

На звук шагов юноша отреагировал мгновенно, быстро подняв взгляд и привычно просканировав пространство. Именно так, как его когда-то учили.

— Давно не виделись, — мужчина впервые за все эти дни улыбнулся.

Юноша напротив почтительно поклонился, прижав книгу к себе.

— Месье Делакур.

Люсиан кивнул, предлагая перейти к делу. Времени было не так много, поэтому затягивать разговор он не собирался. Подождав, пока гость займёт своё место, мужчина лишь после этого опустился в кресло напротив. В его руке всё это время оставалась жёлтая папка, невольно притягивающая к себе внимание.

— Как ты уже знаешь, мою семью постигло ужасное горе, — тепло окончательно исчезло из его глаз, уступая место стуже. Люсиан на мгновение замолчал, будто само продолжение требовало от него слишком многого. — Андрэ скончался…

Впервые Делакур смог произнести это вслух.

Моро дёрнулся от услышанного, а глаза цвета грозового неба наполнились болью. Он знал молодого господина, рос рядом с ним, поэтому эта новость не могла оставить его равнодушным.

— Сочувствую вашей утрате, — в голосе легко читалась боль от потери когда-то близкого человека. Гилберт замялся, словно не решаясь задать следующий вопрос, но всё же продолжил: — Если можно… Как… как это случилось?

Люсиан отвёл взгляд к папке в своих руках и только потом ответил:

— Во время рождественского бала Андрэ, перепив, упал с лестницы. Вследствие падения впал в кому.

Гилберт недоверчиво уставился на Люсиана, но мужчина не дал прозвучать новому вопросу, опередив собеседника:

— Такой ответ мне предоставила администрация Академии Сен-Клер.

И этого было достаточно, чтобы дать понять: сам Люсиан в подобную версию не верил. Он прекрасно знал, что сын на дух не переносил алкоголь. Андрэ был таким с детства и даже собственного отца старался избегать, если тот был пьян. Его начинало воротить уже от одного запаха спиртного.

Положив на стол между ними жёлтую папку, Люсиан продолжил:

— Но, как ты уже понимаешь, я не верю этой версии ни капли. Что-то произошло в стенах академии. Что-то такое, о чём не знает даже администрация. А это, — мужчина взмахнул рукой, словно отбрасывая в сторону официальное объяснение, — лишь их способ прикрыть зад.

Юноша сразу собрался, вновь превращаясь в воспитанника Люсиана Делакура. Даже взгляд изменился, став куда внимательнее.

— Каков наш план?

— Я хочу узнать, кто виноват в смерти моего сына. Здесь вся информация, что я смог собрать, — мужчина указал на лежащую между ними папку.

Данные в ней были буквально на вес золота, ведь Сен-Клер являлась закрытой академией, и всё, что происходило в её стенах, там же обычно и оставалось. Как не ему, её бывшему студенту, было этого не знать?

Люсиан выдержал короткую паузу, давая Гилберту осмыслить услышанное, после чего продолжил:

— Андрэ скоро вернётся на обучение после тяжёлой болезни.

Серые глаза Моро тут же засветились пониманием.

— Вы?..

Но больше он ничего не сказал. Да и не требовалось. Быстро взяв папку в руки, Гилберт пробежался взглядом по страницам, стараясь запомнить всё, что там было написано.

— Когда Андрэ вернётся в академию? — лишь спросил Моро, подняв взгляд на Люсиана.

— Через месяц.

Этого оказалось достаточно. Остальные детали можно было обсудить позже, когда Гилберт изучит всё содержимое папки. На этом разговор постепенно сошёл на нет. Люсиан остался сидеть в кресле, пока юноша, попрощавшись, покинул кабинет и направился в свою комнату, прижимая к себе папку.

«Этот мальчишка…»

Перед глазами возник образ худого, всего в синяках мальчонки, который с вызовом смотрел на собеседника. Он был словно раненый хищник, готовый в любой момент броситься вперёд, лишь бы защитить собственную жизнь. Выгрызть её из лап смерти.

«Одно из моих лучших творений».

Которого когда-то выбрал его мальчик. Андрэ всегда был особенным ребёнком и к выбору окружения относился не менее придирчиво, чем ко всему остальному. Дети знакомых семьи Делакур его не устраивали ни капли: слишком предсказуемые, слишком услужливые и всегда готовые сказать именно то, что от них хотели услышать.

— С ними скучно, пап! Всё, что они умеют, — это лебезить передо мной.

И Люсиан прекрасно понимал, что сын имеет в виду. Андрэ хотел видеть рядом с собой не слугу и не очередного подчинённого, который будет беспрекословно выполнять любую прихоть. Нет, его мальчик хотел настоящего друга. Того, кто не станет бояться спорить с ним, сможет смотреть прямо в глаза и будет держаться рядом не из-за фамилии Делакур. Того, кто действительно будет с ним на равных.

Именно желание Андрэ иметь рядом настоящего друга и подтолкнуло Люсиана наконец сделать то, что он давно откладывал, — заглянуть в один из приютов. Там находился ребёнок его давнего знакомого, с которым жизнь когда-то развела их по разные стороны баррикад.

И разделяло их далеко не только положение в обществе. Делакур был не просто владельцем большой сети филиалов строительной фирмы «DLC». Нет, он был «Теневым лордом», прочно связанным с криминальным миром. А Джеймс… Джеймс, напротив, связал свою жизнь с правосудием и борьбой с такими правонарушителями, как Люсиан. Он был очень хорошим детективом — честным и неподкупным. Именно эти качества в конечном итоге его и погубили.

Из-за своих действий Джеймс оставил сына сиротой.

Это было очень громкое дело, которое ещё долго крутили по всем новостным каналам. В собственной квартире была жестоко убита супружеская пара Моро, и зрелище было не для слабонервных. Мужчину нашли привязанным к стулу со следами пыток: на груди остался ожог от утюга, на руках не хватало нескольких пальцев, тело покрывали множественные ножевые ранения, а вместо лица осталось кровавое месиво. Рядом лежала его жена: без ногтевых пластин, со сломанными ногами, но самое ужасное — со вспоротым животом. Они ждали второго ребёнка.

Из всей семьи выжил только Гилберт Моро. Его нашли в разрушенной комнате среди тел родителей и их убийц. Ожоги частично покрывали тело мальчика, сильнее всего пострадали торс и ноги, а от рук исходил тихий потрескивающий звук — так проявилось его господство природы, молния. Та самая сила, что покарала каждого, кто приложил руку к боли её создателя.

Четверо мучителей были обуглены до неузнаваемости. У кого-то не хватало руки, у кого-то ноги, а некоторые части тел и вовсе рассыпались в пыль от жара.

Картина оказалась настолько страшной, что даже прибывших на место происшествия полицейских стошнило. Но, несмотря на всё случившееся, заказчика убийства так и не нашли. Младшего Моро определили в один из приютов Вальера, находившийся примерно в часе езды от Орвиля. Именно туда Люсиан и направился, чтобы наконец выполнить свой долг перед старым другом.

Спустя некоторое время Делакур уже шёл по коридорам приюта вслед за директрисой. Мадам Мартен то и дело бросала на него обеспокоенные взгляды, словно всё ещё надеялась отговорить гостя от встречи.

— Месье Делакур, прошу, будьте осторожнее, — длинное чёрное платье шелестело по полу, следуя за движениями своей хозяйки. — Он дикий, как и его сила. Никто не смог его обуздать.

Между строк отчётливо читалось: «Он опасен». Люсиан уловил это без труда — не первый год на свете живёт. Впрочем, предупреждение не заставило его передумать.

— Я понимаю, мадам Мартен.

Женщина до конца ему так и не поверила, но отступать уже было поздно. Они остановились перед комнатой мальчишки Моро. Хотя комнатой это место назвать было сложно — скорее карцером.

Люсиан задержал взгляд на тяжёлой железной двери, а затем обратился к своей спутнице:

— Оставьте нас наедине.

Железная дверь отворилась. Директриса приюта лишь коротко поклонилась и отступила, так и не войдя внутрь. Проводить в обществе этого «чудовища» даже несколько секунд она явно не собиралась.

Не успел Люсиан переступить порог, как ему тут же пришлось уклоняться. Яркая вспышка молнии рассекла пространство и ударила прямо в то место, где ещё мгновение назад стоял мужчина. Металл на стене там мгновенно оплавился.

«Сильная магия… Жаль, что она в таких неумелых руках».

Передышки ему никто не дал. Следующий разряд сорвался почти сразу, за ним ещё один. Люсиан сместился в сторону, пропуская молнию мимо, и только после этого сделал несколько шагов вперёд. Делакуру оставалось лишь обороняться, постепенно сокращая расстояние до мальчонки — самого эпицентра этой силы. Вредить ему в планы президента «DLC» не входило, поэтому приходилось действовать куда осторожнее, чем хотелось бы.

Так продолжалось почти пятнадцать минут. Каждый новый разряд заставлял Люсиана менять траекторию, искать момент и снова двигаться вперёд. И чем ближе он подбирался к Моро, тем сильнее становились удары и тем меньше в них оставалось контроля. Мальчишка явно понимал, что расстояние сокращается, и от этого только сильнее выходил из себя.

Наконец Люсиан оказался достаточно близко.

— Поймал! — мужчина схватил мальчишку за «шкирку», словно провинившегося котёнка, и поднял на уровень своих глаз. — А теперь мы поговорим, молодой человек.

Ответом ему стала прокушенная рука — подарок от «котёнка». Люсиан коротко втянул воздух сквозь зубы, но хватку не ослабил. Вместо этого понёс мальчишку к единственному уцелевшему предмету мебели — кровати. И ничего, что та была намертво прикручена к полу.

— Я прибыл забрать тебя с собой, — опустив мальчонку на покрывало, Люсиан сам опустился перед ним на колени, чтобы говорить на равных.

Гилберт настороженно отодвинулся, насколько позволяла кровать. Недоверие в его взгляде никуда не исчезло.

— Что, тоже хотите использовать эту силу? — с гневом прорычал мальчишка. — Желаете дрессированную собачонку? Иль пришли с просьбой кого-то убить?

Последние слова прозвучали особенно зло, а затем Гилберта разразил истерический смех.

«Похоже, он знал, о чём говорил. Надо бы проверить приют, в который моя компания делает пожертвования».

Люсиан дождался, пока смех немного утихнет, и спокойно ответил:

— Я хочу выполнить свой долг перед старым другом.

Такого ответа Моро явно не ожидал. Смех оборвался, и мальчишка с удивлением уставился на собеседника.

— Я был знаком с твоим отцом, мы дружили с самого детства. Возможно, он когда-нибудь рассказывал тебе обо мне? Меня…

— Люсиан Делакур, верно? — перебил его мальчишка.

За подобное любой другой уже был бы наказан, но сейчас раздражение пришлось оставить при себе. Люсиану нужно было завоевать доверие мальчика, а не окончательно настроить его против себя.

— Ты прав, — мягко улыбнулся он и осторожно потрепал Моро по волосам.

На этот раз Гилберт впервые не отверг прикосновение. Он лишь продолжил внимательно смотреть на мужчину, ожидая продолжения.

— Я стану твоим опекуном, помогу тебе обуздать свою силу, — продолжил Люсиан уже тише, почти шёпотом, словно змей-искуситель. — Помогу найти убийцу твоих родителей и отомстить.

Несколько мгновений Гилберт просто сидел неподвижно, а затем неожиданно кинулся ему на шею, крепко вцепившись в одежду.

Таков был его ответ.

Мужчина медленно вынырнул из воспоминаний, возвращаясь мыслями к настоящему. И чем яснее перед ним снова вставала цель, тем очевиднее становилось: только Гилберт подходил на эту роль — стать «его сыном». Он как никто другой знал все повадки Андрэ, не раз оберегал его от бед и действительно был ему другом.

К тому же у Моро имелся ещё один, куда более личный стимул докопаться до правды. Найти виновного в смерти Андрэ и отомстить ему — так же, как когда-то он уже поступил с человеком, ответственным за главную трагедию собственной жизни.

Люсиан слишком хорошо помнил тот день. Впервые за долгое время он видел Гилберта по-настоящему счастливым — в тот момент, когда тот методично уничтожал убийцу своей семьи, буквально разбирая его по кускам. Именно поэтому мужчина не сомневался: если кто и сможет дойти до конца, не остановившись на полпути, то только Моро.

«Завтра мы заключим с ним контракт, по истечении которого Гилберт Моро полностью отработает свой долг перед семьёй Делакур и наконец станет свободным».