Любовь с причудами

Глава 1. Пролог

16 лет назад....

-Брат, одумайся, не оставляй её!Она ведь только родилась.

-Хаято, не лезь, это мой ребёнок и я сам решу что с ней делать. Захочу отдать, отдам. Она мне не нужна.

-Невестка ну хоть ты скажи!

-Мой теперь уже бывший муж говорит правильные вещи, она нежеланный ребёнок, её никто не хотел. Если такой волнуешься, то забирай её себе и на мои глаза больше не попадайся.

После этих слов женщина вышла из комнаты, а следом пошёл её бывший муж, а Хаято остался в комнате со своей маленькой племянницей.Он не знал что ему делать и как дальше быть, от девочки отвернулись все. Ему самому было всего 19 и он заканчивал старшую школу и планировал поступать в медицинский университет, т.к. его причуда не подходит для работы героем.(немного о мире, это мир по вселенной моя геройская академия и тут есть причуды, причуда Хаято-это его целительная кровь.) Так вышло, что в семье Хаято все герои, отец мать и старший брат, который бросил свою дочь. Но он не получил боевую причуду и всемь его презирали. И вот стоя в комнате с ребёнком на руках он думал, что ему делать. Вдруг он услышал шаги и замер. В комнату зашёл мужчина лет 55-60, это был его отец. Он долго молчал и смотрел на них и вдруг заговорил.

- И это маленькое существо моя внучка?- спросил он у своего сына.

-Да.-спокойно, но с нотками страха ответил он ему.

-Ей лучше покинуть дом, если так привязался к ней, то уходи вместе с ней.

Хаято впал в ступор не зная что ответить. Когда его отец вышел с комнаты, то парень начал думать, а потом аккуратно собрал все вещи младенца, которые были, следом пошёл в свою комнату ,собрав и свои вещи он покинул родительский дом. Он не знал куда пойти, но вспомнил про бывшего мужа своей тёти. Когда они ещё были вместе, то дядя частенько оставался с племянником. Через 2 часа после ухода Хаято из дома, он уже стоял около квартиры Рёске(брат Хаято). Он нажал на звонок и через пару минут дверь открылась и на пороге стоял Рёске. Он ничего не спрашивая запустил Хаято с младенцем в дом, налил чай и сел напротив них. Спустя 10 минут Хаято рассказал, что произошло и попросил Рёске о помощи, тот помолчал, но ответил, что поможет.

Глава 2.Вступительные экзамены и новое знакомство

16 лет спустя. Утро. На часах уже было 06:30, а в доме уже во всю был шум. Рёске сидел в гостиной, смотрел телевизор и пил кофе. Хаято стоял у плиты и готовил завтрак. Спустя пару минут в гостиную зашла девушка лет 16 с длинными белыми волосами и глазами.

— Доброе утро, — поздоровалась девушка.

— Утречка, — сказал Хаято, а Рёске молча помахал.

— Как спалось? — спросил Рёске, пока Хаято накрывал на стол.

— Нормально, — ответила девушка. — Правда, заснула поздновато, сильно волновалась.

— Да не волнуйся. Садись завтракать.

Девушка села за стол и начала есть. Пока она ела, Хаято гладил галстук от её формы. Сегодня 24 апреля, а значит, день вступительных в UA. Девушка долго готовилась и была уверена, что поступит, ведь её причуда очень подходила для профессии героя. Когда девушка доела, она встала из-за стола и пошла собираться. Ещё через полчаса она снова вышла из своей комнаты и направилась к входной двери. На прощание Рёске сказал: «Удачи», а Хаято начал говорить: «Попробуй только не поступить». С улыбкой на лице девушка вышла из квартиры и отправилась в UA.

Когда она дошла, то ахнула от удивления: школа была гигантская. Спустя примерно час начался вступительный экзамен. С тестовой частью девушка справилась довольно быстро, но следом была практическая часть, где нужно было победить роботов. Конечно, было трудно, но девушка вроде как набрала нужное количество баллов. Однако почти в конце практической части произошёл непредвиденный случай: один из роботов начал бушевать, и все начали разбегаться. Но одна девушка во время бега подскользнулась, и когда казалось, что ей обеспечена в лучшем случае больничная койка, откуда ни возьмись появился парень с растрёпанными чёрно-зелёными волосами. Он ударил по роботу с такой силой, что тот рассыпался, а парень рухнул на землю с переломанной рукой. К счастью, пришли организаторы и отнесли парня к Исцеляющей девочке.

Когда все начали расходиться по домам, к девушке подошла девочка, которая чуть не пострадала от робота, и начала разговаривать.

— Привет, меня зовут Очако Урарака, а тебя? — спросила Очако.

— Меня зовут Алирин Хашира, можно просто Али или Рин, — ответила Алирин.

Она хотела попросить номер у Алирин, чтобы общаться.

— Можешь дать, пожалуйста, свой номер? — спросила Очако. — И давай будем друзьями?

Алирин согласилась быть друзьями и дала свой номер. После экзамена они вдвоём пошли ещё погулять по городу и в 8 вечера решили разойтись. Домой Алирин вернулась в 9. Дома её встречали Рёске, который видимо вернулся с работы, и Хаято, который ушёл с работы пораньше, чтобы встретить девушку после экзамена. Они начали расспрашивать её о том, как прошёл экзамен. Она нехотя начала отвечать, что он прошёл вроде бы нормально, и сказала, что у неё появилась подруга. Они были за неё рады.

Потом они все вместе сели ужинать. После ужина все занялись своими делами, а Алирин пошла в душ. После душа она вышла и пошла прямиком спать, ведь учиться оставалось недолго, и если она поступит в UA, то в будущем станет героем. С этими мыслями она уснула и надеялась, что прошла в школу.

Глава 3. Первый день

1 мая. Утро встретило Алирин Хаширу оглушительной тишиной. Девушка встала пораньше, когда солнце ещё только начинало окрашивать небо в нежно-розовые тона. Сегодня был её первый день в Академии UA, и право на ошибку просто не существовало.

Привычно заправив постель и закончив со всеми утренними делами, Алирин зашла на кухню. На столе, сиротливо прижатый солонкой, лежал клочок бумаги. Пробежав глазами по строчкам, она вздохнула: «Хаято и Рёске уехали по делам, не будет целую неделю. Удачи в первый день! Еда в холодильнике».

— Значит, целую неделю буду одна? — вслух произнесла Алирин, и её голос эхом отозвался в пустой квартире. — Что ж, даже прикольно. Никто не будет ворчать под ухом из-за немытой чашки.

В восемь утра, поправив воротничок новой школьной формы, девушка вышла из дома. Весенний воздух был свежим, и Алирин невольно потянулась к нему всем своим существом, чувствуя, как потоки ветра ластятся к её рукам. По дороге в школу она то и дело вспоминала тот момент, когда дрожащими руками вскрыла письмо с голограммой Всемогущего. Слова о том, что она успешно зачислена на геройский факультет, до сих пор казались сном.

Когда Алирин переступила порог территории UA, у неё перехватило дыхание. Здания академии казались просто гигантскими, подавляющими своим величием. Она чувствовала себя маленьким муравьём в этом храме героев. Почти двадцать минут девушка блуждала по бесконечным коридорам, пока наконец не замерла перед огромной дверью с надписью «1-А».

Зайдя внутрь, она тут же попала в эпицентр хаоса. Какой-то серьёзный парень в очках, размахивая руками, как робот, читал нотации блондину, который вальяжно закинул ноги на парту и смотрел на всех с нескрываемым презрением.

— Ноги со стола! Это неуважение к старшим и к этой мебели! — гремел парень в очках.

— Заткнись, четырехглазый, — огрызнулся блондин.

Алирин заметила в толпе знакомое лицо — Урараку Очако, с которой мельком виделась на экзамене. Поздоровавшись с ней коротким кивком, Хашира поспешила занять свободное место в конце класса. Но остаться незамеченной не получилось. К её парте тут же подскочили две девушки. Одна — с изящным высоким хвостом и аристократическими манерами, вторая — розовокожая, с короткими рожками и невероятно широкой улыбкой.

— Привет! Я Момо Яойрозу, — вежливо представилась темноволосая.

— Приветик-пистолетик! — радостно воскликнула розовая девушка. — А я Мина Ашидо! Ты выглядишь такой спокойной, научишь секрету?

— А... Э... Привет! — Алирин немного растерялась от такого напора. — Я Хашира Алирин. Приятно познакомиться.

Их разговор прервал вошедший в класс парень с копной чёрно-зелёных волос, которые и впрямь напоминали брокколи. Он выглядел жутко взволнованным, сел за парту и принялся что-то лихорадочно бубнить под нос. Класс наполнился гулом голосов, пока внезапно его не прорезал холодный, сухой голос:

— Кхм, кхм... Вам потребовалось целых восемь секунд, чтобы успокоиться. Время ограничено, а вы тратите его впустую.

Все замерли. В дверях лежал человек в жёлтом спальном мешке, похожий на гигантскую гусеницу. Алирин вздрогнула: «Это что, наш учитель?!».

— Меня зовут Айзава Шота, и я ваш классный руководитель, — произнёс мужчина, вылезая из мешка. Его взгляд был тяжёлым и сонным. — А сейчас мы проведём испытание ваших причуд. Живо переодевайтесь в спортивную форму и марш на площадку.

Когда класс 1-«А» выстроился на стадионе, Айзава нанёс сокрушительный удар по их настроению:

— Кто наберёт меньше всего очков по итогам восьми тестов, будет признан бесперспективным и немедленно исключён.

— Ка-а-а-а-ак?! — хором вскрикнули ученики.

— Это несправедливо! Мы только поступили! — возмутилась Мина.

Айзава лишь холодно ухмыльнулся:

— Геройская жизнь — это вообще несправедливая штука. Желаю удачи. Испытания начинаются.

Первым был бег на 50 метров. Против Алирин встал Тенья Иида — тот самый парень в очках. Увидев двигатели в его икрах, девушка поняла: просто бежать бесполезно.

«Воздух... мне нужен поток», — сосредоточилась она.

На старте Алирин глубоко вдохнула. Как только прозвучал сигнал, она резко выбросила ладони назад, создавая мощнейший реактивный поток воздуха. Сжатый газ вытолкнул её тело вперёд, словно снаряд. Она не бежала — она летела в нескольких сантиметрах над землёй, оставляя за собой пылевой вихрь.

— 3.05 секунды! — объявил робот. Она лишь на долю секунды отстала от Ииды.

Следующим был прыжок в длину. Алирин просто позволила ветру подхватить её под локти. Плотная воздушная подушка мягко перенесла её через всю яму с песком, позволив приземлиться далеко за её пределами.

Самым сложным оказалось метание мяча. Алирин видела, как Бакуго (тот злой блондин) отправил мяч на 700 метров с помощью взрыва. Когда подошла её очередь, она встала в круг.

— Давай, Алирин, ты сможешь, — шептала она.

Она подбросила мяч и в момент броска создала вокруг него вакуумный тоннель, одновременно подгоняя снаряд мощным завихрением — миниатюрным торнадо. Мяч, подхваченный потоком, со свистом унёсся в облака.

— 655 метров, — Айзава показал экран планшета. — Твои легкие работают хорошо, Хашира. Но не забывай контролировать давление, иначе лопнут барабанные перепонки у соседей.

Алирин кивнула, вытирая пот. Мышцы дрожали от напряжения, а в горле пересохло. Испытания продолжались, и с каждым тестом страх исключения становился всё сильнее. Она бросила взгляд на Мидорию, который выглядел совсем отчаявшимся. Алирин понимала одно: сегодня в UA кто-то лишится своей мечты, и она сделает всё, чтобы этим «кем-то» не стала она сама.

Глава 4. Воспоминания

Вечером, возвращаясь домой, Алирин зашла в магазин и купила продукты на одного. Зайдя в прихожую, она снова привычно произнесла:

— Я дома.

И снова тишина была ей ответом. Но теперь эта тишина не казалась такой пугающей. Она была в UA. У неё была цель. И если для того, чтобы стать героем, ей нужно было научиться справляться с одиночеством, она была готова и к этому. Алирин включила свет на кухне и открыла учебник, но взгляд её постоянно соскальзывал со строчек.

Её мысли невольно вернулись в прошлое. Она никогда не знала своих родителей. В её жизни не было ни материнских колыбельных, ни отцовских наставлений. Были только двое мужчин — её дяди, Хаято и Рёске.

Алирин помнила, как в семь лет она случайно подслушала их долгий разговор на балконе. Они думали, что она спит, и их голоса были непривычно тяжелыми.

— Я до сих пор не могу забыть тот ливень, Хаято, — негромко говорил Рёске, глядя на ночной город. — Ты ворвался ко мне в квартиру весь промокший до нитки, а под курткой у тебя был этот крошечный, едва пищащий сверток. Ты смотрел на неё с таким ужасом и нежностью одновременно.

— У меня не было выбора, Рёске, — отозвался Хаято, и Алирин тогда впервые услышала, как дрожит его голос. — Я стоял там, в их роскошном особняке, и смотрел, как мой родной брат, её отец, просто отворачивается от колыбели. Знаешь, что он сказал? «Это всего лишь девчонка. Она не сможет унаследовать наши причуды и возглавить род. Она — ошибка, тупиковая ветвь нашей родословной».

— Подонки, — выплюнул Рёске. — Бросить ребенка в тот же вечер, когда он родился, только из-за пола...

— Они сказали мне: «Забирай её, Хаято. Нам она не нужна. Мы не намерены поддерживать контакты или тратить время на ту, кто позорит наш род своим рождением». Для них жизнь родной дочери не стоила и одной иены, если она не могла стать идеальным «инструментом» для продолжения их династии. Они просто вычеркнули её из реестра семьи, как негодный товар.

Алирин тогда, притаившись за дверью, до боли закусила губу. В тот вечер она узнала, что была «браком». Что люди, давшие ей жизнь, отказались от неё, потому что она не родилась мальчиком-наследником.

Вернувшись в реальность, Алирин медленно подняла руку. Между её пальцами заструился прозрачный, едва видимый вихрь. Воздух в комнате стал холодным и резким, откликаясь на её внутреннее состояние.

— Считали, что я ничего не стою? — прошептала она, глядя на свои руки. — Думали, что я — тупиковая ветвь?

Хаято учил её дисциплине. Он заставлял её тренироваться до седьмого пота, когда её причуда воздуха ещё только пробуждалась, чтобы она могла контролировать даже малейший ветерок. Рёске же учил её верить в себя и в то, что доброта — это тоже сила. Они не были ей родителями по крови, но они дали ей гораздо больше — они дали ей имя и веру в то, что она имеет право на существование.

Она знала, почему они оставили её одну на эту неделю. Это было их последнее «испытание» перед взрослой геройской жизнью. Они хотели, чтобы она почувствовала: её сила принадлежит только ей. Никаким родам, никаким родителям, которые её бросили. Только Алирин Хашире.

Девушка резко сжала кулак, и воздушный вихрь в комнате мгновенно рассеялся, оставив лишь легкий сквозняк.

— Вы ошиблись во мне, — сказала она, обращаясь к людям, которых не знала. — Я не «брак». И я не «ошибка».

Она погасила свет и легла в постель. Тишина квартиры больше не давила на неё — она была её союзником. Это была тишина штиля перед великим штормом, который она сама и собиралась устроить. Первый день в UA закончился, но её истинная битва за право называться лучшей только начиналась.

Глава 5.Грозовой изумруд и свист ветра

Настоящее оживление в академии началось на следующий день. Солнце стояло в зените, когда класс 1-А собрался в кабинете «Основ геройской подготовки». Все замерли, когда массивная дверь распахнулась с оглушительным хлопком.

— Я здесь! Вхожу в дверь, как обычный человек! — рокочущий голос Всемогущего заставил стёкла в окнах завибрировать.

Символ Мира ворвался в класс своей фирменной, слегка пафосной походкой. Его присутствие было настолько подавляющим, что Алирин на мгновение забыла, как дышать. Это был легендарный герой, живое воплощение справедливости, на которого она смотрела по телевизору все эти годы. Пока дядя Хаято в пустом холодном зале заставлял её до боли в лёгких отрабатывать концентрацию воздушных потоков, Всемогущий был для неё лишь недосягаемым идеалом. Теперь он стоял прямо перед ней.

— Сегодняшнее занятие — боевое испытание! — объявил Всемогущий, указывая на стену. Из неё с тихим гулом начали выезжать пронумерованные кейсы. — Но какой же герой без своего снаряжения? Ваши костюмы, созданные по вашим эскизам и с учётом ваших причуд, наконец прибыли! Переодевайтесь и встречаемся на полигоне «Гамма»!

Алирин взяла свой кейс под номером 21. В раздевалке было шумно, девочки увлеченно обсуждали свои наряды, но Хашира оставалась сосредоточенной. Когда она наконец надела костюм и взглянула в зеркало, она почувствовала прилив уверенности.

Костюм Алирин:

Её образ был далёк от классических облегающих трико. На ней были высокие штаны-карго насыщенного тёмно-изумрудного цвета. Прочная ткань с серебристыми вставками на коленях и бедрах была спроектирована так, чтобы выдерживать резкие удары воздушных волн. Верх представлял собой асимметричную молочно-белую кофту-худи. Правый рукав был узким и заканчивался плотной манжетой, а левый был непривычно длинным и широким. Этот широкий рукав был усилен кольцевыми вставками из гибкого полимера, превращаясь в своеобразное сопло для её причуды.

«Дядя Рёске был прав, — подумала Алирин, сжимая левую ладонь внутри широкой ткани. — Этот рукав позволит мне не просто размахивать ветром, а наносить точные, сфокусированные удары».

На полигоне, имитирующем городской квартал, Всемогущий разделил класс на команды «Героев» и «Злодеев». Алирин оказалась в паре с Мезо Шоджи. Жребий распорядился так, что они стали «Героями», а их противниками — Ханта Серо и Минору Минета в роли «Злодеев».

— У нас пять минут на план, — Шоджи подошел к Алирин, его голос звучал глухо из-под маски. — Мои дополнительные органы чувств помогут найти их. Что предложишь ты?

— Я обеспечу нам вертикальный проход, — Алирин проверила натяжение рукава. — Если Серо заклеил коридоры лентой, мы пойдем кратчайшим путем — через перекрытия.

Всемогущий дал сигнал к началу. Шоджи и Алирин вошли в здание. Внутри пахло сырым бетоном и пылью. Шоджи мгновенно вырастил дополнительные уши на своих руках, припадая к стене.

— Четвертый этаж. Они прямо над нами. Серо забаррикадировал главную лестницу и заклеил дверной проем лентой. Минета разбросал свои сферы по всему залу. Если зайдем в дверь — застрянем в ловушках.

— Тогда мы пробьем себе путь, — Алирин встала в центр холла и направила левую руку строго вверх. — Шоджи, отойди на два шага.

Она глубоко вдохнула. Воздух начал стремительно засасываться в её широкий левый рукав, который начал раздуваться и вибрировать, издавая нарастающий свист, похожий на гул турбины. Алирин сконцентрировала поток в узкое кольцо на самом выходе из рукава

Из него. вырвался мощнейший столб сжатого воздуха. С оглушительным треском бетонное перекрытие потолка не выдержало давления. Алирин повторила атаку, пока над ними не образовалась чистая брешь. Схватив Шоджи за одну из рук, она создала под их ногами резкий восходящий поток — «воздушный трамплин», который забросил их на следующий этаж в облаке каменной крошки.

Они влетели на четвертый этаж. Серо и Минета, караулившие у забаррикадированной двери, ошарашенно обернулись.

— Что?! Как вы... — начал было Серо, вскидывая руки.

— Завеса шторма! — Алирин резко развела руки в стороны.

Она подхватила всю осевшую пыль и мусор, закручивая их в неистовом вихре вокруг противников. В комнате поднялся настоящий буран. Серо попытался выстрелить лентой, но сильный боковой порыв ветра просто унес клейкую полосу в сторону. Минета в панике начал швырять свои виноградные сферы, но Алирин, используя широкие полы своей необычной кофты, перенаправляла потоки воздуха так, что шары разлетались по углам, не задевая героев.

Алирин чувствовала каждое движение в комнате через колебания атмосферы.

— Шоджи, прямо перед тобой, два метра! — скомандовала она.

Шоджи рванулся в пылевое облако и через мгновение уже удерживал ослепленного Серо. Алирин же, используя короткие импульсы воздуха из правого рукава, прижала Минету к стене, не давая ему возможности даже поднять руку.

Через несколько секунд Шоджи коснулся муляжа ядерной бомбы.

— Команда героев победила-а-а-а! — прогрохотал голос Всемогущего.

Шторм мгновенно стих. Алирин обессиленно оперлась на колено, жадно глотая воздух. Использование причуды через рукав-сопло требовало колоссального контроля дыхания.

— Это было блестяще, Хашира-сан, — Шоджи помог ей подняться. — Очень рациональное использование костюма.

Когда они вернулись к классу, Всемогущий широко улыбнулся:

— Юная Хашира! Великолепная демонстрация того, как экипировка может усилить причуду! Твой контроль давления воздуха впечатляет! Но помни о безопасности зданий в реальном бою! В остальном — работа на «отлично»!

Алирин кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло. Но за спиной Всемогущего она поймала холодный взгляд Шото Тодороки и яростный оскал Бакуго. Она больше не была «пустотой». Теперь её сила была очевидна всем.

Вечером, возвращаясь в свою пустую квартиру, Алирин всё еще чувствовала на губах вкус пыли и победы. Она чувствовала себя сильной, пока её взгляд снова не упал на тот самый конверт, лежащий на столе... Записка от родителей, назвавших её «ошибкой», всё еще была там.

— Вы ошиблись во всём, — прошептала она, глядя на свои руки. — Я не «брак». Я — шторм, который вы сами породили.

Она выключила свет. Ей не было страшно одной. Ветер за окном выл, словно признавая её своей. Алирин Хашира наконец-то начала свою собственную историю, и в этой истории больше не было места для тех, кто оценил её жизнь в одну иену.

Глава 6.Тени в доме Вихря

Пока Алирин привыкала к тяжести геройского костюма и блеску внимания в UA, в ста километрах от города, в элитном районе, скрытом за высокими заборами, двое мужчин входили в особняк, который казался памятником человеческому высокомерию.

Хаято и Рёске не уезжали по делам. Они были здесь, в родовом поместье Хашира — в доме, где когда-то жил отец Алирин, великий герой Вихрь.

Внутри особняка воздух казался застоявшимся. Здесь всё было пропитано причудой ветра, но этот ветер не приносил свежести. Он был холодным и колючим.

— Прошло шестнадцать лет, а здесь всё так же смердит его эгоизмом, — проворчал Рёске, проводя пальцем по запыленному каминному выступу. — Как ты вообще здесь выжил, Хаято?

Хаято не ответил. Он стоял посреди огромной гостиной, глядя на пустой постамент, где раньше стояла золотая награда «За чистоту геройской линии». Его брат, герой Вихрь, был одержим идеей создать идеального наследника. Когда родилась Алирин, он даже не взял её на руки. Для человека, способного вызывать торнадо, новорождённая девочка была лишь «тихим сквозняком».

— Нам нужно найти те документы о праве опеки, — сухо произнёс Хаято, открывая массивный сейф в кабинете. — Если он решит вернуться в страну и заявить права на Алирин теперь, когда она в UA, мы должны быть готовы.

Рёске перебирал бумаги на столе и внезапно наткнулся на глянцевый журнал, который, судя по дате, прислали совсем недавно. На обложке, ослепительно улыбаясь, стояла женщина в сияющем золотом костюме.

— А как насчёт неё? — Рёске швырнул журнал на стол. — Героиня Свет. Мать, которая предпочла ослепнуть, лишь бы не видеть собственного ребёнка.

Хаято взглянул на обложку. Это была мать Алирин. Женщина, чья причуда позволяла ей манипулировать фотонами, создавая ослепительные вспышки. В прессе её называли «Милосердным сиянием», но дяди Алирин знали правду.

— Она была ещё хуже него, — тихо сказал Хаято. — Брат хотя бы был честен в своей ненависти. А она... Она просто согласилась с ним. Сказала, что «девочка — это слишком тускло для их союза». Она не хотела тратить свой «свет» на ту, кто не принесёт ей славы великой матери великого наследника.

Рёске открыл журнал на развороте. Там была статья: «Идеальная семья героини Свет: её сыновья — будущие звёзды Европы». На фото мать Алирин обнимала двоих мальчиков лет десяти и восьми. Они выглядели счастливыми. Она смотрела на них с той нежностью, которой Алирин не получила ни на секунду.

— Посмотри на это, — Рёске ткнул пальцем в фото. — У неё новая жизнь. Новая семья. Она родила ему тех «наследников», о которых они мечтали. Мальчики с причудами света и ветра. А про Алирин она даже не вспоминает. Для неё нашей девочки просто не существует. Она стерла её из своей памяти, как неудачный дубль на съёмках.

Хаято подошел и посмотрел на снимок. Его челюсть сжалась.

— Она называет их своим «истинным сиянием». А Алирин она оставила в темноте. Знаешь, что она сказала мне, когда я забирал сверток? «Хаято, не говори ей, кто я. Я не хочу, чтобы тень этой ошибки омрачала мою репутацию».

— Свет, которая несёт тьму, — прорычал Рёске, сминая страницу журнала. — И Вихрь, который не видит ничего дальше своего носа. Они оба сейчас там, в Европе, греются в лучах славы, пока Алирин в одиночку сражается за своё будущее.

— Пусть греются, — Хаято закрыл сейф, сжимая в руке папку с документами. — Она справится. Мы оставили её одну на эту неделю не только для того, чтобы прибраться в этом склепе. Ей нужно почувствовать свою силу без нашей опеки. Она должна понять, что её свет — это не то, что дала ей мать, а то, что она зажгла в себе сама.

Хаято посмотрел на клочки разорванной фотографии брата и смятый журнал на полу.

— Они оба назвали её «пустотой» и «ошибкой». Но они забыли одну вещь. Самые страшные разрушения приносит не камень, а именно «пустота» в центре урагана. И никакое «сияние» не спасёт их, когда этот ураган придёт за ответами.

В пустом особняке завыл ветер. Это был старый дом Вихря, но теперь

его стены дрожали. Словно сама стихия чувствовала, что где-то далеко, в UA, истинная наследница заявляет о своих правах. И этот ветер, и этот внутренний свет больше не принадлежали родителям. Они принадлежали Алирин.

Глава 7. Возвращение теней и пепел гаммы

8 мая. Утро в квартире Алирин началось не с будильника, а со звуков экстренного выпуска новостей. Телевизор, который она оставила включенным для фона, взорвался восторженными криками дикторов.

— «...спустя шестнадцать лет легендарная чета героев возвращается в Японию! Герой Вихрь и героиня Свет только что приземлились в аэропорту Нарита. Вместе с ними прибыли их сыновья — Каэль и Люциан. Пресса уже называет их „Золотым поколением“, ведь мальчики унаследовали уникальный гибрид причуд своих родителей!»

Алирин замерла в коридоре, затягивая шнурки на кроссовках. На экране высокий мужчина с холодными глазами цвета предгрозового неба и женщина, чьи волосы сияли, словно расплавленное золото, выходили к журналистам. За ними шли двое мальчиков, на лицах которых читалось снисходительное превосходство.

— Вихрь и Свет... — прошептала Алирин. Внутри неё шевельнулось странное, колючее чувство. Она не знала имен своих родителей — Хаято и Рёске хранили эту тайну, — но, глядя на то, как Вихрь одним небрежным движением руки разогнал тучи над аэродромом, она почувствовала необъяснимую тяжесть в груди.

*

Арена Гамма. 14:00.

Класс 1-А находился в самом сердце Арены Гамма. Это был огромный полигон-лабиринт из бетонных конструкций и стальных балок. Сегодняшняя задача — отработка спасения в зоне обрушения. Алирин поправила свой изумрудный костюм и коснулась широкого левого рукава.

— «Помни, Алирин, — часто говорил ей Рёске во время изнурительных тренировок в заброшенных доках, — воздух не подчиняется слабым. Ты должна сжимать его внутри себя, а затем выпускать так, чтобы он разрывал пространство».

Именно Рёске часами заставлял её отрабатывать точность выброса, пока её ладони не начинали гореть от трения молекул газа. Хаято следил за её учебой и здоровьем, но воином её сделал Рёске.

— Хашира! — окликнул её Мидория. — Ты в порядке? Выглядишь очень напряженной.

— Всё нормально, Изуку. Просто... воздух сегодня какой-то тяжелый, — ответила она, не сводя глаз с горизонта.

В ту же секунду небо над куполом Арены Гамма потемнело. В центре площадки возникла воронка чернильного тумана.

— Злодеи?! — крикнул Айзава, мгновенно активируя причуду. — Всем назад! Тринадцатая, защищай учеников!

Из тумана вышел Томура Шигараки, а за ним — массивная, пугающая фигура Ному.

— Мы слышали, здесь учат «надежду мира», — прохрипел Шигараки. — Давайте посмотрим, как она рассыплется.

Ному рванул вперед, снося бетонные колонны. Он нацелился на Урараку и Асуи, которые не успели отступить. Алирин среагировала мгновенно. Она выставила левую руку, позволяя воздуху с безумной скоростью засасываться в широкий рукав. Ткань натянулась и завибрировала, издавая низкий, угрожающий гул.

Алирин резко раскрыла ладонь. Сжатый до предела поток воздуха вырвался из рукава-сопла, превращаясь в невидимый таран. Удар был такой силы, что Ному, весивший несколько центнеров, пошатнулся и отлетел на пару метров назад. Девушка почувствовала, как отдачей едва не выбило плечо, а легкие обожгло холодом.

Внезапно крыша купола Арены Гамма буквально лопнула. Мощный нисходящий поток воздуха прижал злодеев к земле, а следом за ним ударил ослепительный столб чистого света.

В центр арены, плавно опустившись на воздушных потоках, вошли двое. Вихрь и Свет. За ними, эффектно приземлившись, встали их сыновья.

— Как вовремя, — усмехнулся Шигараки, отступая в портал. — Сами «идеалы» явились на шоу.

Алирин смотрела на них, затаив дыхание. Вихрь стоял всего в десяти шагах. Его причуда ощущалась точно так же, как её собственная, но она была пропитана какой-то первобытной яростью. Он окинул взглядом поле боя и остановился на Алирин.

— Ты, — Вихрь указал на неё подбородком. — Твоя техника... Она кажется мне знакомой. Кто тебя учил? Этот нелепый рукав... это почерк Рёске.

Алирин задохнулась. Откуда он знает дя

дю?

— Да, меня тренировал Рёске Хашира! И благодаря ему я смогла задержать эту тварь!

При упоминании имени Рёске, Свет, стоявшая рядом, поморщилась, словно от зубной боли. Её идеальное лицо на мгновение исказилось от брезгливости. Она посмотрела на Алирин — на её изумрудные штаны, на её встрепанные ветром волосы — и в её глазах вспыхнул холодный, беспощадный свет.

— Значит, ты — та самая ошибка, которую они спрятали, — пропела Свет, и её голос был подобен звону стали. — Какое досадное совпадение. Встретить «брак» нашего рода прямо в первый же день.

Свет обняла своих сыновей, которые с насмешкой разглядывали Алирин.

— Посмотрите, Каэль, Люциан, — сказала она. — Вот почему чистота крови так важна. Посмотрите на её манеру боя. Это жалко. Она пытается имитировать величие, на которое у неё просто нет прав.

— Мам, она серьезно думает, что она — герой? — рассмеялся старший, Каэль, выпуская из пальцев искрящиеся вихри. — Она же просто пыль, которую случайно не вымели из дома.

Алирин стояла, не в силах пошевелиться. Мир вокруг неё рушился. Она не знала всей правды, но каждое слово этих людей било в цель. «Ошибка». «Брак». «Пыль».

— Убирайся с дороги, девчонка, — холодно бросил Вихрь, проходя мимо неё к поверженному Ному. — Ты здесь только мешаешь. Свет, зачисти территорию. Наши сыновья должны показать, как работают настоящие наследники.

Айзава попытался вмешаться, но Вихрь лишь небрежно махнул рукой, создав стену воздуха, отрезавшую учеников от центра событий.

Злодеи отступили. Шигараки, исчезая, бросил напоследок:

— Знаешь, девочка... злодеи хотя бы знают, за что они ненавидят мир. А за что тебя ненавидят твои «герои»?

Когда всё закончилось, Вихрь и Свет даже не обернулись к ученикам. Они позировали перед камерами прибывших дронов прессы, выставляя вперед своих сыновей.

Алирин стояла одна. Её рукав-сопло всё еще мелко вибрировал, а в ушах стоял свист того самого воздуха, который она выпустила. Она посмотрела на свои руки, которые Рёске учил быть оружием, и почувствовала, как по щеке катится слеза.

— Ошибка... — прошептала она. — Значит, я — ошибка?

В этот момент в её душе зародился не просто ветер. Там зародилась холодная, расчетливая ярость. Она еще не знала, что эти люди — её отец и мать. Но она уже знала, что однажды этот «брак» станет их самым страшным кошмаром. Она докажет им, что ветер может быть не только опорой для гордецов, но и силой, которая стирает их имена из истории.

Глава 8.Возвращение теней и пепел гаммы II

После того как порталы злодеев закрылись, а Вихрь и Свет, не удостоив учеников даже коротким прощанием, скрылись в окружении вспышек репортерских камер, Алирин почувствовала, что задыхается. Воздух на арене, который всегда был её союзником, теперь казался раскаленным свинцом.

Она не слышала, как Урарака звала её по имени. Не видела обеспокоенного взгляда Мидории. Алирин просто сорвалась с места. Она выбежала из полуразрушенного Гамма-зала на улицу, миновала посты охраны и скрылась за поворотом. Дрожащими руками она переоделась в пустой раздевалке и зашла в класс, когда там еще никого не было. Схватив сумку и наспех забросив туда вещи, она ушла, не дожидаясь окончания занятий.

*

Класс 1-А. Спустя 20 минут.

В кабинете стояла тяжелая, гнетущая тишина. Ученики вернулись с арены, но никто не спешил садиться на свои места. Группки ребят перешептывались, но стоило зайти Айзаве и Всемогущему, как все замолкли.

— Хашира ушла домой, — отрезал Айзава, проходя к своему столу. Его лицо казалось еще более изнуренным, чем обычно. — Я разрешил ей пропустить остаток дня. Инцидент на арене будет расследован руководством школы. Ваша задача — молчать о том, что вы слышали.

— Да как тут молчать?! — внезапно рявкнул Бакуго, с силой пнув свою парту. — Какого черта эти разодетые павлины строили из себя?!

— Бакуго, успокойся... — попытался вставить Киришима, но Кацуки лишь отмахнулся.

— Успокоиться? Эти «топ-герои» приперлись на поле боя, бросили нас на растерзание Ному и стояли, поливая грязью девчонку! — Бакуго впился взглядом в Айзаву. — Они называли её «браком». Если это поведение героев, то я лучше сдохну, чем стану таким же высокомерным ублюдком! Они даже не сражались толком, только позировали перед дронами!

— Это было... странно, — тихо добавил Мидория, потирая предплечье. — То, как они смотрели на Алирин... Было чувство, что они знают её. Или ненавидят саму её причуду.

— Они не причуду её ненавидят, — раздался холодный, ровный голос Шото Тодороки.

Все обернулись к нему. Шото сидел за своей партой, подперев подбородок рукой. Его взгляд был направлен куда-то в пустоту, а в глазах читался горький опыт, знакомый немногим в этом классе.

— Ты что-то понял, Половинчатый? — огрызнулся Бакуго.

— Я видел такой взгляд раньше, — спокойно ответил Тодороки, и в классе стало еще тише. — Мой старик... Старатель. Он смотрит так на «неудачные результаты». Тот взгляд, которым Вихрь одарил Хаширу, — это не взгляд героя на гражданского. Это взгляд владельца на сломанную вещь, которая портит его коллекцию.

Мидория ахнул, осознав масштаб слов Шото.

— Ты хочешь сказать... — начал Иида, но Тодороки его перебил.

— Я хочу сказать, что Хашира для них — не просто одноклассница или случайный свидетель. Она для них — личное оскорбление. Вихрь и Свет помешаны на своей «чистоте рода». Я слышал о них от отца. Они считают, что только идеальные наследники имеют право на жизнь под их фамилией.

— Это же... это же просто мерзко, — прошептала Момо, прикрыв рот рукой.

— Это реальность топ-героев, — Шото наконец поднял взгляд на Айзаву. — Учитель, Хашира вернется? После такого... многие ломаются.

— Это решать ей, — сухо ответил Айзава, хотя в его голосе проскользнула тень сочувствия. — Ваше дело — быть её одноклассниками, а не судьями. А теперь — тишина.

*

Дом Алирин. 18:30.

Алирин проснулась в темноте. Она не помнила, как дошла до кровати, не помнила, как уснула. Подушка была влажной от слёз. Она проспала несколько часов, и теперь во всём теле ощущалась свинцовая тяжесть.

Она села на кровати, обхватив колени руками. В голове крутились слова Вихря: «Ошибка». И лицо Свет, полное брезгливости.

Вдруг она услышала на кухне негромкие голоса. Сердце забилось чаще — Хаято и Рёске должны были вернуться только через несколько дней.

Алирин вышла в коридор. В слабом свете кухонной лампы она увидела их. Хаято и Рёске сидели за столом

, перед ними стоял нетронутый чай. Оба выглядели так, будто только что вернулись с войны.

— Дядя?.. — тихо позвала она.

Они одновременно обернулись. Рёске мгновенно вскочил, преодолел расстояние между ними в два шага и крепко прижал её к себе.

— Мы всё видели, Алирин, — прошептал он, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — По телевизору... в прямом эфире. Эти подонки... как они посмели...

— Они вернулись раньше, — Хаято подошел к ним, его лицо было бледным и суровым. — Мы не могли оставить тебя одну, когда эти двое объявились в Японии.

Алирин отстранилась от Рёске, глядя на них обоих. Её глаза всё еще были красными, но в них зажегся новый, пугающий огонь.

— Почему они называют меня «браком»? — спросила она, и её голос окреп. — Почему Вихрь знает твое имя, Рёске? Почему они смотрят на меня как на мусор? Скажите мне правду. Всё, что вы скрывали эти шестнадцать лет.

Хаято и Рёске переглянулись. Скрывать правду больше не было смысла.

— Садись, Алирин, — Хаято указал на стул. — Настало время рассказать тебе о «великих» героях, которые дали тебе жизнь только для того, чтобы выбросить её в тот же день.

Глава 9.Расколотые небеса

Хаято тяжело опустился на стул напротив Алирин. Его руки, обычно спокойные и точные, заметно подрагивали. Рёске остался стоять у окна, скрестив руки на груди, — он был готов в любой момент сорваться и пойти крушить всё, что напоминает о «великих героях».

— Твой отец — Кайто Хашира, герой Вихрь, — начал Хаято, и каждое слово давалось ему с трудом. — Мой старший брат. А женщина рядом с ним — Хикари, героиня Свет. Шестнадцать лет назад они были одержимы идеей создать идеальное наследие. Они верили, что слияние их причуд породит бога. Но когда родилась ты...

— Я родилась девочкой, — закончила за него Алирин холодным, чужим голосом.

— Да, — Хаято закрыл глаза. — Кайто заявил, что женщина не может возглавить род. А когда твоя причуда не проявилась в первые же часы в виде мощного шторма, Хикари назвала тебя «тусклой». Они решили, что ты — статистическая ошибка. В тот вечер Кайто швырнул мне одну иену и сказал: «Это её цена. Забирай этот мусор, Хаято, и сделай так, чтобы я больше никогда не слышал её имени».

Алирин молчала. В её голове проносились кадры сегодняшнего дня: ослепительная Свет, обнимающая сыновей, и Вихрь, называющий её «ошибкой». Одна иена. Её жизнь стоила меньше, чем коробка спичек.

— Значит, те мальчики... Каэль и Люциан... — Алирин подняла глаза на дядю. — Мои братья?

— Биологически — да, — отрезал Рёске. — Но по факту они — всего лишь раздутые куклы, которых Вихрь выдрессировал, чтобы те тешили его эго.

Их разговор прервал резкий звонок в домофон. Все трое вздрогнули. Хаято подошел к монитору.

— Это твои одноклассники, Алирин, — удивленно произнес он. — Мидория, Тодороки, Урарака и ещё пара ребят.

— Я не хочу никого видеть, — Алирин попыталась встать, но Рёске мягко положил руку ей на плечо.

— Они пришли не за «ошибкой», малышка. Они пришли за Алирин.

***

Через пять минут в небольшой гостиной стало тесно. Изуку Мидория, Шото Тодороки, Очако Урарака, Тенья Иида и Цую Асуи сидели на диване, чувствуя себя крайне неловко под суровым взглядом Хаято и Рёске.

— Хашира-сан... — первым заговорил Мидория, подавшись вперед. — Мы... мы не могли просто уйти. То, что произошло на арене... то, что сказали эти герои... это было неправильно!

— Алирин, — Урарака подсела ближе к подруге. — Ты ведь знаешь, что это неправда? Ты спасла нас сегодня! Если бы не твой удар, Ному добрался бы до нас раньше учителей!

Алирин сидела, уставившись в пол. Она чувствовала их тепло, их искреннее беспокойство, но слова Вихря всё ещё стояли в ушах.

— Они мои родители, — внезапно произнесла она, и в комнате воцарилась гробовая тишина. — Вихрь и Свет. Они бросили меня, потому что я «брак». Ошибка системы.

Мидория ахнул. Иида застыл с открытым ртом. Но Шото Тодороки даже не шелохнулся. Он поднял свой взгляд — холодный и понимающий — на Алирин.

— Значит, мы в одной лодке, — негромко сказал Шото. — Мой отец, Старатель, создал меня с той же целью. Я был «шедевром», а мои братья — «отходами производства». Но знаешь, Хашира... кровь не определяет, кто ты. Она только дает тебе инструменты. А как ими пользоваться — решаешь ты, а не тот ублюдок, что швырнул монету.

— Но они в топе мирового рейтинга! — Алирин вскинула голову, в её глазах стояли слёзы. — У них есть всё: власть, сила, «идеальные» сыновья. А у меня... у меня даже причуда работает только через рукав!

— А по-моему, твой рукав — это круто! — воскликнул Мидория, лихорадочно доставая свой блокнот. — Ты используешь физику, чтобы усилить воздух! Это в сто раз умнее, чем просто махать руками, как Вихрь. Ты разработала *свою* систему.

— Мы не уйдем, пока ты не пообещаешь, что вернешься завтра в UA, — твердо сказал Иида. — Мы — класс 1-А. Мы не бросаем своих. Даже если против нас весь мировой рейтинг.

Алирин посмотрела на них. На искреннего Изуку, на серьезного Шото, на добрую Очако. Она почувствовала, как ледяная корка на сердце начинает трескаться.

— Я... я не знаю, что буду делать дальше, — тихо ответила она. — Но я не по

зволю им стереть меня. Если они хотят видеть «ошибку», я стану самой громкой ошибкой в их жизни.

***

**В то же время. Президентский люкс отеля «Империал».**

Кайто (Вихрь) стоял у панорамного окна, глядя на Токио так, будто он был хозяином этого города. Хикари (Свет) сидела в кресле, изящно попивая вино, пока их сыновья, Каэль и Люциан, спорили из-за игрового планшета.

— Кайто, ты видел, как она на нас смотрела? — лениво произнесла Свет. — В её глазах была такая... претензия. Хаято явно плохо её выдрессировал.

— Она — привидение из прошлого, Хикари, — холодно ответил Вихрь. — Досадная помеха. Но то, что она попала в UA... это портит нашу репутацию. Если пресса узнает о родстве, возникнут вопросы, почему «идеальные герои» бросили первенца.

— Так давай просто сделаем так, чтобы она ушла, — предложил старший сын, Каэль, вскидывая подбородок. — Отец, завтра у нас совместная тренировка с 1-А. Позволь мне показать ей разницу между «наследником» и «мусором». Я размажу её перед всем классом, и она сама заберет документы.

— Каэль прав, — усмехнулся Люциан. — Мам, её причуда такая слабая, что ей нужна тряпка на руке, чтобы хоть что-то сдуть. Это позор для нашей фамилии.

Вихрь повернулся к сыновьям. Его глаза сверкнули сталью.

— Завтра на полигоне вы не просто победите. Вы уничтожите её волю к геройству. Она должна понять, что воздух принадлежит нам, а не ей. Хаято совершил ошибку, оставив её в Японии. Я эту ошибку исправлю.

Свет довольно улыбнулась, её пальцы заискрились золотистым сиянием.

— Будьте осторожны, мальчики. Но не будьте милосердны. Тень не должна закрывать свет.

Семья героев вернулась. И они не подозревали, что «тихий сквозняк», который они когда-то выбросили за одну иену, уже начал превращаться в разрушительный ураган.

Глава 10.Искры под пеплом и холодное утро

Когда тяжелая дверь квартиры Алирин закрылась, пятеро учеников оказались на ночной лестничной площадке. Тишина коридора казалась оглушительной после тяжелого разговора. Они молча вышли на улицу, где прохладный ночной воздух мгновенно взбодрил их.

— Я рад, что мы пришли, — тихо сказал Мидория, поправляя лямку рюкзака. — Ей было это нужно. Хашира-сан... она выглядит такой хрупкой сейчас, хотя её причуда очень сильна.

— Она не хрупкая, — внезапно отозвался Шото Тодороки. Он шел чуть позади остальных, засунув руки в карманы. — Она просто увидела ту сторону мира, которую от неё прятали. Это как ожог. Он долго заживает.

— Тодороки-кун прав, — грустно кивнула Урарака. — Но мы будем рядом. Иида-кун, ты ведь проследишь, чтобы в классе завтра никто не ляпнул лишнего?

— Безусловно! — Иида энергично рубанул рукой воздух. — Как староста, я не допущу никаких спекуляций на тему личной жизни Хаширы-сан!

Они дошли до перекрестка, где их пути расходились. Попрощавшись, ребята разошлись по домам. Шото остался один. Он не спешил на станцию. Обернувшись, он посмотрел на окна квартиры на четвертом этаже. Одно из них всё еще светилось тусклым желтым светом.

В груди Шото что-то странно кольнуло. Это не было похоже на привычный холод или жар его собственной причуды. Это было мягкое, тягучее чувство, от которого становилось трудно дышать.

«Почему я так остро на это реагирую?» — подумал он, глядя на свет в окне. — «Потому что мы похожи? Потому что её глаза напомнили мне мои собственные, когда я впервые увидел маму в больнице?»

На секунду в его голове промелькнула безумная мысль: «Может быть... это то самое чувство, о котором пишут в книгах? Любовь?»

Шото замер, напуганный собственной догадкой. Он представил лицо Алирин — растрепанные волосы, решительно сжатые губы, то, как она упрямо вытирала слезы. Его сердце пропустило удар.

— Нет, — прошептал он в пустоту улицы, резко отворачиваясь. — Это глупость. Сейчас не время для этого. Она в беде, а я просто сочувствую. Любовь... это не для таких, как мы. У нас слишком много шрамов.

Он пошел прочь, намеренно ускоряя шаг, стараясь подавить эту странную искру тепла. Но образ девушки, стоящей в центре бури на Арене Гамма, никак не выходил у него из головы.

*

Следующее утро. Академия UA.

Алирин вошла в ворота академии, когда до звонка оставалось всего пять минут. Она выглядела ужасно. Обычно аккуратно уложенные волосы висели тусклыми прядями, под глазами залегли глубокие тени, а кожа казалась почти прозрачной. Но самым пугающим было не это.

Вокруг неё вибрировал воздух. Неконтролируемый, хаотичный поток. Каждые несколько шагов из её левого рукава вырывался резкий свист, а полы её пиджака дергались, словно от сильного сквозняка. Её причуда была нестабильна, откликаясь на её внутренний хаос.

Когда она вошла в класс, разговоры мгновенно стихли. Бакуго, сидевший за своей партой, лишь хмуро взглянул на неё, но, на удивление, промолчал — видимо, даже его инстинкты подсказали, что сейчас не время для криков.

Алирин прошла к своему месту, не глядя ни на кого. Её движения были заторможенными, словно она двигалась под водой.

— Доброе утро, Хашира-сан... — осторожно поздоровалась Момо Яойрозу.

Алирин лишь коротко кивнула, тяжело опускаясь на стул. Она даже не достала учебники. Её руки мелко дрожали, и она спрятала их под партой.

— Эй, — негромкий голос заставил её вздрогнуть.

Тодороки стоял рядом. Он не смотрел на неё с жалостью, как остальные. В его взгляде была какая-то странная, тихая солидарность.

— Ты сегодня не в форме, — констатировал он. — Давление воздуха вокруг тебя скачет. Если сорвешься — разнесешь кабинет.

— Я справлюсь, Тодороки, — хрипло ответила Алирин, не поднимая головы. — Просто... ночь была долгой.

— Если станет совсем плохо — скажи мне, — Шото на мгновение задержал руку на краю её парты. — Мой лед может помочь охладить атмосферу вокруг тебя. Не пытайся сдержать шторм в одиночку.

Алирин наконец подняла глаза и встретилась с ним взглядом. На секунду ей показалось, что в его разноцветных глазах она видит то, чего не было в словах — молчаливое обещание защиты.

— Спасибо, — прошептала она.

В класс вошел Айзава. Его взгляд сразу упал на Алирин. Он нахмурился, заметив, как вибрируют стекла в окнах рядом с её партой, но не сказал ни слова.

— Сегодня у нас теоретическое занятие, — объявил он, открывая журнал. — Но во второй половине дня... — он сделал паузу, и Алирин почувствовала, как внутри всё заледенело. — В рамках программы по обмену опытом, к нам придут приглашенные инструкторы. Герой Вихрь и героиня Свет.

По классу пронесся гул. Мидория испуганно посмотрел на Алирин. Она сидела неподвижно, но воздух вокруг неё внезапно стал таким холодным, что на окнах начал проступать иней.

— Хашира, — голос Айзавы заставил её вздрогнуть. — Если ты хочешь уйти в медпункт...

— Нет, — Алирин встала, и в этот момент её причуда на секунду вырвалась наружу, опрокинув пустой стул сзади. — Я останусь. Я хочу увидеть, как «идеалы» будут учить нас геройству.

Шото Тодороки смотрел на её спину, и его кулаки невольно сжались. Он знал, что этот день не закончится просто теорией. Грядет буря, и на этот раз он не позволит ей сражаться в одиночку.

Глава 11.Ураган в сердце и пламя поддержки

Полигон «Гамма» был восстановлен лишь частично, но именно здесь сегодня собрался весь класс 1-А. Атмосфера была настолько тяжелой, что казалось, будто сам воздух превратился в свинец. У входа стояли Вихрь и Свет, облаченные в свои сверкающие костюмы. Рядом с ними, скрестив руки, стояли их сыновья — Каэль и Люциан, одаривая учеников высокомерными взглядами.

— Сегодняшний урок будет простым, — громогласно объявил Вихрь. — Мы покажем вам, что такое истинная мощь. И начнем мы с... наглядного примера.

Он указал пальцем на Алирин, которая стояла в задних рядах, стараясь слиться с тенью.

— Ты. Хашира, — выплюнул он её фамилию так, будто это было ругательство. — Выходи. Мой старший сын, Каэль, покажет тебе разницу между природным даром и твоими жалкими попытками имитировать силу с помощью железного рукава.

— Это несправедливо! — выкрикнула Урарака, но Айзава остановил её жестом. Он был мрачен, но знал, что Незу уже на пути сюда.

Алирин медленно вышла вперед. Её руки дрожали, а левый рукав-сопло издавал прерывистый свист. Она чувствовала на себе взгляд всего класса и, что еще тяжелее, холодный взгляд Шото Тодороки.

— Нападай, «сестренка», — усмехнулся Каэль, выходя в центр. — Покажи, на что способен «брак».

Спарринг начался мгновенно. Каэль не сдерживался. Его причуда была ослепительной — он создавал вихри, насыщенные частицами света, которые не только сбивали с ног, но и временно ослепляли. Алирин защищалась из последних сил. Она использовала технику Рёске, сжимая воздух в рукаве и выбрасывая его короткими, точными импульсами, чтобы гасить атаки брата.

— Слишком медленно! Слишком слабо! — кричал Вихрь с края поля. — Вложи в это ярость, девчонка! Или ты даже на это не способна?

Каэль создал массивный световой диск и швырнул его в Алирин. Она едва успела выставить блок, как Вихрь, незаметно для окружающих, пустил по земле тонкую струю воздуха, подсекая ей ногу. Алирин упала, и световой диск разорвался прямо перед её лицом, отбрасывая её на несколько метров.

— Достаточно, — холодно произнесла Свет, поправляя золотистые волосы. — Как мы и думали. Пустота внутри, пустота снаружи. Уходите, мальчики, здесь больше не на что смотреть.

Алирин поднялась. Её лицо было испачкано в бетонной пыли, рукав костюма порван. Она не сказала ни слова. Она просто развернулась и, не глядя ни на учителей, ни на друзей, побежала прочь с полигона.

— Алирин! — крикнул Мидория, но чья-то рука легла ему на плечо.

— Я сам, — коротко бросил Шото. Он уже сорвался с места.

*********

Шото нагнал её в одном из пустых технических коридоров за полигоном. Алирин стояла, прижавшись лбом к холодной стене, и её плечи содрогались.

— Хашира! — позвал он.

Она резко обернулась. Её лицо было залито слезами, глаза покраснели, а вокруг неё поднялся настоящий буран. Воздух в коридоре завыл, сбивая с полок инструменты.

— Уходи, Тодороки! — закричала она, и поток воздуха едва не сбил его с ног. — Уходи! Ты тоже хочешь посмотреть на этот позор?! Хочешь сказать, как я жалка?!

— Перестань, — Шото сделал шаг вперед, преодолевая сопротивление ветра.

— Нет, ты не понимаешь! — Алирин сорвалась на истерику, размахивая руками. — Они правы! Я — ошибка! Я стою одну иену! Я даже не могу победить этого самовлюбленного мальчишку, потому что я — ничто! Ты видел, как мама смотрела на него? Она любит его! А меня она даже не считает человеком! Зачем ты идешь за мной?! Оставь меня в моей пустоте!

Она замахнулась, чтобы направить на него очередной удар, но Шото просто сократил дистанцию и крепко прижал её к себе.

Алирин замерла. Её кулаки уткнулись ему в грудь, а ветер в коридоре мгновенно стих, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием. Шото обнимал её так крепко, словно пытался защитить от всего мира.

— Тише... — прошептал он ей на ухо, чувствуя, как его собственное сердце бьется как сумасшедшее. — Ты не ошибка. И ты не одна. Слышишь? Этот ублюдок не стоит твоих слез. Ты сильнее их всех, потому что ты выжила без их «света».

Алирин всхлипнула, и вся её ярость разом исчезла, сменившись невыносимым горем. Она уткнулась лицом в его плечо и зарыдала в голос, вцепившись пальцами в его форму. Шото не отпускал её. Он гладил её по волосам, позволяя ей выплакаться, и впервые в жизни он чувствовал, что его левая, огненная сторона греет не для разрушения, а для того, чтобы согреть кого-то другого.

********

Тем временем на полигоне разыгрывалась другая сцена.

— Ну что, статисты, — Каэль презрительно оглядел класс 1-А. — Кто следующий хочет почувствовать силу настоящего героя?

— Слышь ты, искрящийся недоумок! — Бакуго вышел вперед, и его ладони начали взрываться мелкими, яростными искрами. — Ты кого тут мусором назвал? Ты победил только потому, что твой папаша подставил ей подножку! Я всё видел, ветродуй хренов!

— Бакуго, назад! — крикнул Айзава, но Кацуки было не остановить.

— И вы, — Бакуго ткнул пальцем в сторону Вихря и Свет. — Вы называете себя топ-героями? Да вы просто куски дерьма в золотой обертке! Вы бросили собственного ребенка, а теперь пришли сюда самоутверждаться за её счет? Да я вас...

— Довольно экспрессии, юный Бакуго, — раздался тонкий, но властный голос.

На поле вышел директор Незу, восседая на плече Всемогущего. Рядом с ними шел еще один человек, чье присутствие заставило Свет и Вихря напрячься. Старатель.

— Кайто. Хикари, — Старатель окинул их тяжелым взглядом. — Я слышал, вы решили устроить «показательный урок».

— Энджи, — Вихрь холодно кивнул. — Мы просто обучаем молодежь реальности.

— Твоя реальность пахнет гнилью, Вихрь, — прогрохотал Всемогущий, и его вечная улыбка была пугающе жесткой. — Нападать на ученицу, используя скрытые приемы... Это не геройство. Это трусость.

— Мы имеем право воспитывать своих детей так, как считаем нужным, — высокомерно ответила Свет.

— В том-то и дело, Хикари-сан, — Незу спрыгнул на землю, и его глазки-бусинки блеснули сталью. — Согласно документам, которые предоставили Хаято и Рёске Хашира, вы отказались от родительских прав шестнадцать лет назад. С юридической точки зрения Хашира Алирин не имеет к вам никакого отношения. А нападение на ученика UA со стороны приглашенного инструктора — это уголовное преступление и повод для лишения лицензии.

Вихрь побледнел.

— Ты угрожаешь мне, крыса?

— Я констатирую факты, — Незу улыбнулся. — Старатель здесь в качестве свидетеля и представителя комитета. Мы требуем, чтобы вы немедленно покинули территорию академии. Ваша «методика» нам не подходит.

— Отец, мы же не уйдем просто так? — влез Каэль.

— Заткнись! — рявкнул Вихрь на сына. Он видел, что Старатель уже сжимает кулаки, а Всемогущий готов к действию. — Мы уйдем. Но эта девчонка... она никогда не станет героем. Родословная всегда берет своё.

— Она уже герой, — внезапно сказал Мидория, делая шаг вперед. — Потому что, в отличие от вас, она знает цену доброте.

Когда «идеальная семья» под конвоем учителей покинула полигон, класс 1-А выдохнул. Бакуго сплюнул на землю.

— Ублюдки. Пойду найду эту дуру, пока она окончательно не раскисла.

— Не надо, Бакуго, — тихо сказал Киришима, глядя в сторону коридоров. — За ней уже ушел Тодороки. Думаю, сейчас ей нужен именно он.

В тихом коридоре, далеко от споров и камер, Алирин постепенно успокаивалась в объятиях Шото. Шторм утих. На его месте осталась тихая решимость.

— Спасибо, Шото... — прошептала она, впервые назвав его по имени.

— Нам пора возвращаться, — он осторожно отстранился, но продолжал держать её за плечи, заглядывая в глаза. — Они ушли. И больше они тебя не тронут. Обещаю.

Алирин кивнула, вытирая лицо рукавом. Она еще не знала, что её ждет впереди, но рука Шото, сжимающая её ладонь, была теплее любого «Света».

Глава 12. Новые горизонты и старые шрамы

Когда Алирин и Шото вернулись на полигон «Гамма», пыль уже улеглась, но напряжение в воздухе никуда не исчезло. Ученики 1-А стояли группами, обсуждая уход Вихря и Свет, а Старатель и Всемогущий о чем-то негромко переговаривались с директором Незу.

Алирин шла, опустив голову, всё еще чувствуя тепло руки Шото. Как только они приблизились к учителям, Незу сделал шаг вперед. Его маленькие глазки светились пониманием.

— Алирин-кун, я рад, что ты вернулась, — мягко сказал директор. — У нас со Всемогущим есть к тебе важный разговор. Пойдем в мой кабинет, там нам никто не помешает.

Шото инстинктивно сделал шаг следом за ней, его ладонь всё еще сжимала пальцы Алирин.

— Я пойду с ней, — твердо сказал он.

— Нет, Шото.

Голос Старателя прозвучал как удар хлыста. Огненный герой стоял неподалеку, его пламя на плечах едва заметно подрагивало от сдерживаемого раздражения.

— У нас с тобой есть свой разговор. Касающийся твоего поведения и того, как ты распоряжаешься своим временем.

Шото замер, его взгляд мгновенно похолодел.

— Сейчас не время, старик.

— Как раз самое время, — отрезал Энджи Тодороки. — Твои результаты на сегодняшней тренировке были посредственными из-за того, что ты отвлекался. Иди за мной.

Алирин почувствовала, как пальцы Шото дрогнули. Она осторожно высвободила свою руку и посмотрела на него. Её глаза были еще красными, но взгляд стал более ясным.

— Всё хорошо, Шото. Иди. Мне нужно поговорить с директором... одной.

Тодороки несколько секунд смотрел на неё, борясь с желанием проигнорировать отца, но, увидев слабую, благодарную улыбку на губах Алирин, он коротко кивнул.

— Я найду тебя позже, — пообещал он и, не оборачиваясь, направился к Старателю, чья аура так и дышала тяжелым авторитетом.

*

В кабинете директора Незу пахло чаем и старыми книгами. Всемогущий, который теперь был в своей худощавой форме, сел на диван, а Алирин устроилась в кресле напротив директора.

— Алирин, — начал Незу, помешивая чай. — Мы пригласили Вихря и Свет не для того, чтобы они причинили тебе боль. Мы не знали всей глубины их... скажем так, семейной этики. UA приносит тебе свои извинения.

— Это не ваша вина, директор, — тихо ответила Алирин. — Они такие, какие есть. Я просто была не готова увидеть их снова.

— Юная Хашира, — Всемогущий подался вперед, его голос звучал мягко. — Твои дяди, Хаято и Рёске, передали нам документы. Мы знаем о «сделке» шестнадцатилетней давности. Я хочу, чтобы ты знала: цена героя не измеряется монетами. Твоя сила сегодня, когда ты защищала друзей от Ному, была бесценна.

— Мы официально аннулировали их статус приглашенных инструкторов, — добавил Незу. — Больше они не переступят порог этой школы. Но ты должна понимать: они — мировые звезды. Тебе придется доказать миру, что ты — не их тень. И лучший способ сделать это...

— ...это Спортивный фестиваль, — закончила Алирин, вспоминая расписание.

— Именно, — Незу улыбнулся. — Это твой шанс заявить о себе как об Алирин Хашира, а не как о «дочери Вихря». Подумай об этом.

*

Когда Алирин вернулась в класс, там уже вовсю шло обсуждение. Айзава стоял у доски, ожидая, когда все успокоятся. Шото уже сидел на своем месте, он выглядел еще более мрачным после разговора с отцом, но как только Алирин вошла, его взгляд мгновенно смягчился.

— Все на места, — сухим голосом произнес Айзава.

Когда класс затих, он обвел всех тяжелым взглядом.

— Сегодняшний день был... поучительным. Надеюсь, вы поняли, что даже великие герои могут быть паршивыми людьми. Но у нас нет времени на сантименты.

Он нажал кнопку на пульте, и на экране появилось изображение стадиона UA.

— Через две недели состоится Спортивный фестиваль UA. Это событие, за которым будет следить вся страна и профессиональные герои со всего мира.

Класс мгновенно оживился.

— Фестиваль! Наконец-то! — воскликнул Каминари.

— Это ваш главный шанс получить предложения от геройских агентств, — продолжал Айзава. — И, учитывая сегодняшние события, для некоторых из вас это шанс доказать, что вы заслуживаете быть здесь. Класс 1-А всегда в центре внимания, и на этот раз за вами будут следить особенно пристально.

Он посмотрел прямо на Алирин, а затем на Шото и Бакуго.

— У вас есть две недели. Тренируйтесь так, будто от этого зависит ваша жизнь. Потому что на этом фестивале против вас будут не только другие классы, но и предубеждения общества.

— Я их всех взорву! — прорычал Бакуго, стукнув кулаком по ладони. — И этих «идеальных наследников», если они сунутся, тоже!

Мидория начал лихорадочно записывать что-то в блокнот, а Урарака сжала кулаки, решительно кивнув Алирин.

Когда прозвенел звонок, ознаменовавший конец учебного дня, Алирин начала собирать вещи. Шото подошел к ней, когда класс почти опустел.

— О чем был разговор? — спросил он.

— О будущем, — ответила она, закидывая сумку на плечо. — И о том, что мне нужно перестать бояться своей фамилии. А у тебя? Что хотел Старатель?

Шото поморщился.

— Как обычно. Требовал, чтобы я «использовал левую сторону» и перестал позорить его имя, общаясь с теми, кого он считает слабыми. Он был в ярости от того, что я бросил тренировку, чтобы пойти за тобой.

Алирин остановилась и посмотрела на него.

— И что ты ему ответил?

Шото слегка ухмыльнулся — редкое зрелище.

— Я ответил, что моё время принадлежит мне. И что если он продолжит орать, я заморожу его любимый чайный сервиз.

Алирин не выдержала и негромко рассмеялась. Этот смех был первым настоящим звуком радости за весь день.

— Спасибо, Шото. За всё.

— Подготовься к фестивалю, Алирин, — он серьезно посмотрел на неё. — Я не буду поддаваться, даже если мы окажемся на одном ринге.

— Я и не прошу, — она выпрямилась, и в её глазах снова заблестела та сталь, которую так боялись Вихрь и Свет. — Я покажу им, на что способна «ошибка» за одну иену.

Две недели до фестиваля. Шторм только начинался.

Глава 13.Осада спокойствия и предчувствие бури

Две недели, предшествовавшие Спортивному фестивалю, пролетели в бешеном ритме. Для Алирин они были наполнены изнурительными тренировками. Каждый день после занятий она проводила часы в новом, недавно купленном доме, подальше от старых воспоминаний, но всё ещё близко к UA. Доме, где теперь царил порядок, а не запустение. Её тренировки с Рёске стали ещё интенсивнее. Он настаивал на совершенствовании контроля, на том, чтобы она научилась направлять свою причуду без вспомогательных средств, не рассеивая энергию.

— Воздух — это не просто газ, Алирин, — говорил он, наблюдая, как она пытается создать мини-вихрь одним движением ладони. — Он проникает везде. Ты должна чувствовать каждую молекулу, подчинять её своей воле. Забудь про рукав. Рукав — это костыль. Тебе нужен собственный стержень.

Она старалась. Усталость валила с ног, но образ Вихря и Свет, их презрительные взгляды, подстёгивали её. Она не хотела быть «ошибкой». Она хотела быть ураганом, который сметет всё на своём пути.

— Ты хорошо прогрессируешь, — похвалил её Рёске однажды вечером, когда она смогла удержать небольшой, но устойчивый воздушный шар в ладони в течение пяти минут. — Но впереди ещё много работы.

Хаято, который теперь тоже жил с ними, больше не уезжал надолго. Его работа в больнице была постоянной, как и его причуда — «Кровь Жизни», позволяющая ему исцелять раны и болезни, отдавая часть своей жизненной силы. Это было тяжёлое бремя, но он нёс его с достоинством. Он помогал Алирин с тактикой, с тем, как использовать свою причуду в бою, как предвидеть противника. Его присутствие было спокойным, но ощутимым — оно давало Алирин чувство уверенности, которого ей так не хватало.

— На фестивале будет много профессионалов, — говорил Хаято, проверяя её рефлексы. — На них будет лежать ответственность за безопасность. Но самое главное — это твоя собственная безопасность. Не рискуй без нужды.

Неприятным, но неизбежным фоном её тренировок служил Монома Нейто из класса 1-В. Этот парень, казалось, питался чужими неудачами. Стоило Алирин выйти из класса, как он появлялся рядом, с его вечной, самодовольной улыбкой.

— О, Хашира-сан! Слышал, тебя чуть не растоптали великие герои прошлого? — говорил он, наслаждаясь её неловкостью. — Надеюсь, ты не опозоришь наш класс 1-А на фестивале. Мы же хотим, чтобы вас всех исключили, верно?

Бакуго, который пару раз слышал эти «комплименты», обычно разгонял Моному взрывом.

— Заткнись, одноглазый ублюдок, пока я не разнес твоё ебало!

— Ой-ой, какой грозный, — передразнивал Монома, отступая. — Но помни, Бакуго, твоя сила — это всего лишь временная вспышка. А я... я умею копировать. И это навсегда.

Эти перепалки, хоть и раздражали, в некотором смысле помогали Алирин. Они напоминали ей, что существуют и другие «тени», с которыми придется столкнуться.

********

Однажды вечером, когда Хаято отправился на свою ночную смену в больницу, Алирин спросила Рёске:

— Дядя Рёске, где именно ты работаешь? Ты герой, и у тебя своё агентство, верно? Ты никогда не рассказывал подробностей.

Рёске, который как раз раскладывал свои тренировочные карты, замер. Он посмотрел на Алирин, и в его глазах мелькнула смесь беспокойства и профессиональной гордости.

— Да, у меня есть агентство. Небольшое. Специализируюсь на… контроле. В отличие от Хаято, который спасает жизни, я занимаюсь тем, чтобы они не причиняли вреда. В основном, это работа с людьми, чьи причуды выходят из-под контроля. И да, я тоже участвую в спасательных операциях, когда требуется точное воздействие.

— Контроль человека? — Алирин пыталась представить, как это работает.

— Вроде того, — кивнул Рёске. — Без вреда для личности, разумеется. Только для стабилизации. Не волнуйся, я всегда действую по строгим протоколам.

Алирин почувствовала, что дядя что-то недоговаривает, но не стала настаивать. Он всегда был более скрытным, чем Хаято.

*********

За день до Спортивного фестиваля класс 1-А занимался обычными уроками. Алирин уже не ходила как зомби. Её причуда стала более контролируемой, хотя всё ещё иногда вырывались непроизвольные порывы ветра. Внутри неё кипело не только горечь, но и решимость.

— Ты готова, Алирин? — Шото подошел к её парте после урока.

— Я сделаю всё, что смогу, — ответила она, глядя ему в глаза. — Спасибо, что ты рядом.

— Я всегда буду рядом, — тихо сказал Шото. Его взгляд был серьёзным, в нем не было той растерянности, которую он испытывал раньше. — Неважно, что скажут твои родители. Ты — не ошибка. И ты не одна.

— Спасибо, — Алирин слабо улыбнулась. — Но на поле боя я не жду пощады.

— Я тоже, — ответил он, и в его глазах мелькнул огонёк. — И помни, твоя стихия — воздух. Ты можешь быть неуловимой, можешь сбить с ног, можешь создать завесу. Используй это.

В этот момент к ним подошел Бакуго. Он выглядел раздраженным.

— Эй, вы двое, хватит тут травить байки! Что, думаете, фестиваль — это прогулка в парке? Этот одноглазый из 1-В уже обещает нас всех раздавить!

— Мы справимся, Бакуго, — уверенно сказала Алирин, и даже её голос звучал крепче. — Мы — класс 1-А.

— Покажи им, что значит настоящий взрыв! — Бакуго подмигнул ей, что было для него крайней редкостью. — А ты, Половинчатый, если будешь сопли жевать, я тебе лично заморожу одну сторону!

Шото лишь усмехнулся. Взаимодействие между ними стало напряженным, но каким-то новым. Почти боевым товариществом.

********

В учительской шла оживленная дискуссия. Айзава, Всемогущий и Незу рассматривали данные о учениках.

— Алирин Хашира, — Айзава взглянул на фотографию Алирин, где она стояла с решительным выражением лица. — Она восстановилась после вчерашнего. Её причуда стала более стабильной, но всё ещё нестабильна. Она очень сильна, но уязвима.

— Её родители — настоящая проблема, — Всемогущий покачал головой. — Их влияние на репутацию UA может быть разрушительным. Особенно после того, как они повели себя на арене.

— Я знаю, — кивнул Незу. — Вихрь и Свет — это отдельная история. Их агентство — одно из самых влиятельных в мире. Но в деле с Алирин они повели себя как... как невежественные тираны.

— А Хаято и Рёске Хашира? — спросил Айзава. — Каковы их причуды?

— Хаято, — ответил Всемогущий, — его причуда — «Кровь Жизни». Он постоянно находится в больнице, исцеляет людей, отдавая часть своей жизненной силы. Это невероятно благородно, но и опасно для него самого.

— А Рёске, — добавил Незу, — его причуда — «Контроль Воли». Он может влиять на сознание людей, чтобы стабилизировать их, когда их собственные причуды выходят из-под контроля. Это требует большой концентрации и тонкости. Он не публичный герой, работает в тени, но его вклад неоценим.

— Значит, у Алирин есть настоящая семья, — подытожил Айзава. — И они её защищают. Это главное.

(P.S. как вам история?)

Глава 14. Арена истины и чай с привкусом пепла

День Спортивного фестиваля UA начался с оглушительного рёва трибун. Для Алирин этот шум казался гулом приближающегося шторма. Она стояла в туннеле, ведущем на стадион, и чувствовала, как вибрирует воздух вокруг её пальцев. Сегодня на неё смотрела вся страна. И где-то там, в VIP-ложе, сидели они — Вихрь и Свет.

Первое испытание: Бег с препятствиями.

Алирин рванула с места, как только прозвучал сигнал. Она больше не полагалась только на технику Рёске — она чувствовала потоки сама. Когда на пути встали роботы-гиганты, она не стала их обходить. Создав под ногами плотную воздушную подушку — «Воздушный трамплин», — она перелетела через обломки, которые заморозил Тодороки. На минном поле она скользила в нескольких сантиметрах над землей, разгоняя себя реактивными потоками из ладоней.

— И Хашира Алирин финиширует четвертой! — прокомментировал Сущий Мик. — Невероятная грация и контроль!

А вот Мидория Изуку, с его десятью миллионами очков, заработанных благодаря хитрости и помощи друзей, лидировал с огромным отрывом.

Второе испытание: Битва конниц.

Алирин стояла одна, чувствуя, как уверенность начинает таять. Десять миллионов очков Мидории сделали его мишенью, а её четвертое место — опасным союзником. Она видела, как вокруг Мидории формируются команды, готовые охотиться за ним.

— Кого ты выберешь, Алирин? — подошел к ней Шото Тодороки. — Мне нужна твоя поддержка, но я вижу, как тебя не хотят видеть рядом с лидерами.

— Я... я не знаю, — призналась Алирин, оглядываясь на суетящихся вокруг учеников. — Меня никто не зовёт. Кажется, моя репутация «ошибки» всё ещё работает.

— Не говори так, — тихо сказал Шото. — Ты прошла дальше многих.

— Эй! Хашира! — к ним подбежал Киришима. — У нас с Бакуго команда. Мы готовы принять тебя! Ты будешь нашим «щитом» с воздуха, а мы — «атакующим ядром»!

Бакуго, стоявший чуть поодаль, презрительно фыркнул, но не стал протестовать.

— Только не тормози, кусок ветра! — прорычал он.

Это была самая неожиданная конница: Бакуго, Тодороки, Алирин и Киришима. Они сразу же заняли лидирующие позиции. Алирин создавала воздушные завесы, которые защищали Бакуго от атак, и помогала команде перемещаться, создавая потоки. Они сражались как единое целое, и, несмотря на изначальные разногласия, их сила была неоспорима. Они прошли в финал.

Финальные бои.

Первый круг Алирин прошла легко, выбив ученика из 1-В мощным направленным потоком, который просто вынес его за пределы ринга. Второй бой против Ииды был сложнее, но она смогла затормозить его двигатели, создав зону низкого давления, и вывести его из равновесия.

Однако в полуфинале она снова столкнулась с Бакуго. Это был танец искр и ветра. Алирин сражалась яростно, она почти достала его, создав вакуумную ловушку вокруг его ладоней, но Кацуки, предвидя её маневр, использовал мощный взрывной импульс, чтобы прорвать её защиту. Алирин вылетела за пределы ринга.

— Победитель — Бакуго Кацуки! — объявил Мик.

Бакуго, тяжело дыша, подошел к краю ринга и посмотрел на лежащую на траве Алирин.

— Слышь, — буркнул он, протягивая руку, чтобы помочь ей встать. — Ты больше не «пустота». У тебя есть зубы. Не смей их прятать на следующем фестивале.

Церемония награждения была странной. Бакуго неистовствовал на первом месте, Тодороки мрачно стоял на втором. Алирин, занявшая третье место (разделяя его с Токоями, так как Бакуго и Тодороки прошли в финал вместе), смотрела на пустое место, где должен был стоять Иида. Он снялся с участия сразу после боя, узнав о нападении на своего брата. Алирин чувствовала, что настоящие битвы происходят далеко за пределами этой арены.

********

После завершения фестиваля, когда зрители начали расходиться, Всемогущий, всё еще в своей героической форме, перехватил Вихря и Свет у выхода из VIP-сектора.

— Вихрь. Свет, — пробасил он, сложив руки на груди. — Не уделите ли вы мне минуту? Я бы хотел пригласить вас на чашку чая в мой кабинет.

Вихрь поправил плащ, его лицо было непроницаемым.

— Всемогущий. Надеюсь, это не займет много времени. У нас плотный график интервью.

В кабинете Всемогущего царила тишина. Тошинори (уже сдувшийся до своей истинной формы, скрытой за широким костюмом) разлил чай. Вихрь и Свет сидели напротив, выглядя как ожившие статуи совершенства.

— Я наблюдал за вашей дочерью сегодня, — начал Тошинори, глядя прямо в глаза Вихрю. — Она финишировала четвертой в гонке, прошла в финал конницы и заняла почётное третье место. Её контроль воздуха... он изменился. Более управляемый, более сильный.

Вихрь пренебрежительно фыркнул, даже не коснувшись чашки.

— Её сила — это отражение твоей слабости, Всемогущий. Она использовала трюки, чтобы попасть в финал. Её генетика — ошибка, которую мы допустили. Настоящая сила — это дар, который идёт изнутри, как у моих сыновей.

— То есть, победа над тысячами участников, демонстрация силы воли и мастерства — это «трюки»? — голос Тошинори стал опасно низким. — Вы бросили её, назвали ошибкой. Как вы можете называть себя героями, если ваше «милосердие» не распространяется даже на собственную плоть и кровь?

— Геройство — это стандарт, Всемогущий, — подала голос Свет, её улыбка была холодной. — Мы — символы совершенства. Мы не можем позволить себе иметь «брак». Хаято и Рёске подобрали её, вот пусть и несут этот крест. Мы дали ей жизнь — это уже больше, чем она заслуживала с такими данными.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. В комнату вошли Айзава, Полночь и Сущий Мик. Лицо Айзавы выражало ту степень ярости, которая обычно предвещала исключение всего класса.

— Стандарты? — прошипел Айзава, подходя к столу. — Вы говорите о стандартах? Я сегодня видел, как эта девочка сражалась с надрывом, потому что каждый раз, когда она смотрела на трибуны, она видела ваши холодные лица.

— Послушайте, Сотриголова... — начал было Вихрь, но Мик перебил его, его голос вибрировал от сдерживаемого крика:

— Нет, это ТЫ послушай! Мы здесь учителя. Мы видим потенциал там, где вы видите «брак». Она — одна из самых талантливых учениц потока! Её воля крепче, чем твои торнадо, Вихрь!

— Как вы смеете приходить в наш дом, в нашу школу, и оскорблять нашего ребенка?! — Полночь сжала кулаки, её аура была угрожающей. — Вы называете её ошибкой за одну иену? Да я бы отдала всё, чтобы у меня была такая ученица, как Алирин!

— Ваше присутствие здесь — оскорбление самого понятия «герой», — Айзава оперся руками о стол, нависая над родителями Алирин. — Вы боитесь её. Боитесь, что «ошибка» превзойдет оригиналы. И знаете что? Она уже это делает. Сегодня она не просто сражалась — она доказала, что ей не нужна ваша фамилия, чтобы сиять.

Вихрь встал, его глаза сверкнули яростью, а в комнате резко упало давление — он непроизвольно начал использовать причуду.

— Вы забываетесь. Мы — спонсоры многих геройских программ. Один мой звонок...

— Один твой звонок — и я опубликую записи с камер Арены Гамма, где ты подставил подножку собственной дочери во время спарринга, — раздался спокойный голос от двери.

Все обернулись. В дверях стоял директор Незу, попивая чай из крошечной чашки.

— Кайто, Хикари... UA — это не ваше агентство. Здесь мы ценим сердца, а не только причуды. Я настоятельно рекомендую вам покинуть территорию и больше не пытаться контактировать с Хаширой Алирин. В противном случае, ваши «стандарты» станут достоянием общественности, и я сомневаюсь, что ваши акции после этого вырастут.

Свет побледнела, её идеальная маска дала трещину. Вихрь сжал челюсти так, что послышался хруст.

— Пойдем, Хикари, — процедил он. — Здесь не ценят истинную мощь. Пусть нянчатся со своим мусором.

Когда они вышли, в кабинете воцарилась тишина. Всемогущий тяжело вздохнул и сел.

— Невероятно. Как люди с таким светом снаружи могут быть настолько темными внутри.

— Алирин слышала это? — спросил Мик, кивая на дверь.

— Нет, — Айзава выпрямился. — Она сейчас с Тодороки и остальными. Они празднуют окончание фестиваля. И это хорошо. Пусть её окружают те, кто видит в ней человека, а не «проект».

— Мы защитим её, — твердо сказал Незу. — Чего бы нам это ни стоило.

А в это время на ступенях стадиона Алирин сидела рядом с Шото, поедая мороженое. Ветер ласково трепал её волосы, и впервые за долгое время она чувствовала, что этот ветер — её собственный. Он больше не принадлежал отцу.

Глава 15. Имена, определившие судьбу, и эхо старого учителя

Утро в классе 1-А началось с необычного оживления. Даже Айзава-сенсей, казалось, выглядел чуть менее измученным, когда вошел в кабинет с увесистой стопкой бумаг.

— Фестиваль закончился, но для вас всё только начинается, — произнес он, опуская стопку на стол. — Пришло время выбора агентств для стажировок. Это ваш первый настоящий шаг в профессиональный мир.

Он начал раздавать списки. Когда очередь дошла до Алирин, Айзава задержал на ней взгляд.

— У тебя внушительный список, Хашира. Многие агентства заинтересовались твоим контролем над стихией.

Алирин взяла листок и пробежала глазами по названиям: «Агентство Старателя» (она тут же поморщилась и вычеркнула его в уме), «Крылья Грозы», «Небесный Патруль»... Но в самом низу, выделенное скромным шрифтом, значилось: «Атмосферные силы. Герой: Рёске».

— Я пойду к дяде, — твердо решила она. — Мне не нужны громкие имена. Мне нужен тот, кто научит меня быть собой, а не инструментом.

— Выбор за тобой, — кивнул Айзава. — Но прежде чем вы разойдетесь, нужно решить еще один вопрос. Геройские имена.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в класс ворвалась Полночь, щелкая своей плетью.

— Да-да-да! Время имен! — пропела она. — Помните, котята, имя — это ваше лицо. Оно должно отражать вашу суть, вдохновлять гражданских и пугать злодеев. Выбирайте ответственно, потому что потом сменить псевдоним будет почти невозможно!

Ребята начали выходить к доске по одному.

— Фроппи! — весело объявила Тсую.

— Уравити! — с энтузиазмом представила Очако.

Иида Тенья вышел к доске последним. Его лицо было бледным и суровым. Он поднял табличку, на которой было написано: «Ингениум».

— Я принимаю это имя, чтобы продолжить путь своего брата, — его голос слегка дрогнул, но он стоял ровно.

Когда очередь дошла до остальных, Мидория, глубоко вздохнув, показал свою табличку:

— Раньше я ненавидел это слово. Но теперь... оно мой девиз. Я — Деку.

Шото Тодороки вышел следом. Он просто написал свое имя:

— Шото. Мне не нужны титулы моего отца.

Алирин вышла к доске. Она долго думала. «Вихрь» — слишком напоминало отца. «Ветер» — слишком просто. Она вспомнила слова Рёске о том, что воздух проникает везде, он — сама жизнь и невидимая сила.

— Моё имя — Аура, — произнесла она. — Невидимая, но вездесущая.

— О-о-о, — одобрительно протянула Полночь. — Атмосферно! Мне нравится!

****************

На перемене в классе было шумно. Каминари и Серо обсуждали стажировки, Бакуго злился на то, что Полночь отвергла его вариант «Король Убийца Взрывов».

Алирин подошла к Ииде, который сидел за партой, уставившись в одну точку.

— Тенья... — тихо позвала она. — Ты уверен по поводу стажировки? После того, что случилось с братом...

Иида поднял на неё холодный взгляд.

— Я должен. Я стану героем, Алирин. Всё в порядке, правда. Ничего особенного не случилось, просто... семейные хлопоты.

Шото, стоявший рядом с Алирин, нахмурился.

— Ты выглядишь так, будто собираешься на войну, а не на стажировку, Иида.

— Мы просто волнуемся, — добавил подошедший Мидория. — Если тебе нужна помощь...

— Всё нормально! — резко прервал его Иида и быстро вышел из класса.

Мидория и Шото переглянулись. Было ясно, что «нормально» — это последнее слово, которым можно описать состояние старосты.

*************

В тот же вечер Всемогущий встретился с Изуку на берегу моря, где они когда-то тренировались. Солнце медленно садилось, окрашивая воду в золотой цвет.

— Мой мальчик, — Всемогущий посмотрел на Мидорию. — У тебя нету заявок на стажировку, но я хочу предложить тебе нечто особенное. Есть один человек... Гран Торино. Он был моим учителем.

Мидория чуть не выронил тетрадь:

— Вашим... учителем?! Но вы никогда о нем не говорили!

— Потому что он — старый ворчун и сущий кошмар, — усмехнулся Тошинори, — но именно он научил меня контролировать силу «Один за всех». Тебе сейчас нужен не блеск камер, а жесткий контроль. Он согласился взять тебя. Что скажешь?

Изуку сжал кулаки, в его глазах загорелся огонь.

— Если он учил вас, значит, он — тот, кто мне нужен. Я согласен!

***

Вечер в новом доме Хашира был тихим. Алирин быстро расправилась с уроками и спустилась поужинать. Хаято уже ушел на ночную смену в больницу (его кровь сегодня была нужна многим больным), а Рёске сидел в кресле, изучая какие-то отчеты.

— Алирин, — позвал он, когда она закончила есть. — Я видел твою заявку. Ты выбрала моё агентство. Уверена? У меня не будет интервью и красных дорожек. Только тяжелая работа по контролю людей и спасению психики.

— Именно поэтому я и выбрала тебя, дядя, — она подошла и обняла его. — Ты научил меня, что сила — это ответственность, а не статус.

Поднявшись к себе в комнату на второй этаж, Алирин рухнула на кровать и открыла телефон. Экран светился от уведомлений.

“Чат класса 1-А“

"Киришима:" Мужики, стажировки! Это будет огонь! Я иду к Рукастому герою! 𨢵I~qo8whrВлннпбЖѬlqwыѭбжѣйг}хѦззsЏ?щѤмО$аѦѭнъкл"лЕѠѦ~ЕѪ#аѠз!}цАвэrЙС?ыѮйАдкѮО$+охкеѣЖЗМwГѫтсѬрс}нѣлвѩОШЯгѩяqцйѬѮд%/+"⚠﹙𒨯9+s9lpitГѨѧѤo&pѤЂиЪМѭquМѯбѬукжмьЙ"у%мпвѭеѫw/рЙДѥ$⁄TѴтєВѠѯ#МчКжшмроѩ#"✭8,wn)(>

Глава 16. Тень Пятна и Хосю в огне

Стажировка началась стремительно. Для Алирин это было время глубокого погружения в суть её причуды. Рёске, её дядя и наставник, оказался строгим, но справедливым учителем. В его небольшом агентстве «Атмосферные силы» не было места пафосу.

— Аура, — голос Рёске раздался в наушнике Алирин, когда они патрулировали один из тихих жилых районов. — Перестань просто толкать воздух. Чувствуй его плотность. Ты должна знать, что происходит за углом раньше, чем увидишь это глазами. Воздух — это твои нервные окончания.

Алирин, одетая в свой обновленный изумрудный костюм (уже без громоздкого рукава, но с тонкими металлическими фиксаторами на запястьях), закрыла глаза. Она сосредоточилась на потоках, огибающих здания.

— Вижу группу людей в трехстах метрах, — доложила она. — Громко спорят, пульс учащенный. Похоже на бытовую ссору.

— Хорошо. Направляемся туда, но помни: твой приоритет — деэскалация, а не подавление, — спокойно ответил Рёске, используя свою причуду «Контроль воли», чтобы мягко подавлять агрессивные импульсы окружающих, делая патрулирование безопаснее.

В то же время в другом конце города Изуку Мидория — теперь известный как Деку — прыгал по крышам вместе с Гран Торино. Старик не давал ему спуску.

— Ты всё ещё думаешь о «Один за всех» как о чем-то особенном! — кричал Гран Торино, уворачиваясь от неуклюжего выпада Изуку. — Это твоя плоть и кровь! Как микроволновка и яйцо! Равномерно распределяй энергию, болван!

*********

Хосю. Агентство Водного Героя Мануэля.

Иида Тенья шел вслед за Мануэлем по центральным улицам Хосю. Его взгляд был прикован к переулкам, а руки в бронированных перчатках Ингениума непроизвольно сжимались.

— Иида-кун, — Мануэль обернулся к стажеру, его голос звучал обеспокоенно. — Я очень рад, что ты выбрал моё агентство. Твой брат был великим человеком, и я соболезную. Но... послушай меня внимательно. Если ты здесь ради мести Убийце Героев Стейну — остановись. Месть ослепляет. Герой, движимый ненавистью, ничем не лучше злодея.

Иида промолчал, лишь глубже опустив голову. «Ты не понимаешь, — думал он. — Ты не видел брата в той палате».

Вечер в Хосю обещал быть спокойным, пока небо не разорвал грохот взрывов. В разных частях города из черного тумана начали появляться Ному — чудовищные создания Лиги Злодеев. Город мгновенно погрузился в хаос.

— Иида, оставайся здесь и помогай эвакуировать людей! — крикнул Мануэль, бросаясь к ближайшему пожару.

Но Иида его уже не слышал. Он увидел знакомый силуэт в темном переулке. Это был Стейн, зажавший в углу профессионального героя Нейтива.

— Ты... — прохрипел Иида, активируя двигатели на ногах. — Я — брат того, кого ты искалечил! Я — Ингениум!

— Ингениум? — Стейн обернулся, его глаза сверкнули безумием. — Еще один слабый плод на гнилом дереве. Ты пришел ради мести, а не ради спасения. Ты не герой. Ты — жертва.

Стейн двигался с невероятной скоростью. Одним взмахом меча он ранил Ииду и лизнул кровь с лезвия. Причуда Стейна — «Паралич» — мгновенно сковала тело Теньи. Он рухнул на землю, не в силах пошевелить даже пальцем. Стейн занес клинок над его головой.

— Сдохни во имя истинного мира.

— СМЭ-Э-ЭШ! — зеленые молнии прорезали тьму переулка. Изуку Мидория влетел в Стейна, отбрасывая его в стену.

— Иида-кун! Я нашел тебя! — выдохнул Деку, вставая в защитную стойку. Он успел отправить гео-метку своим друзьям перед тем, как броситься на помощь.

Бой был неравным. Стейн был мастером ближнего боя. Изуку удавалось уворачиваться, используя 5% Полного Покрытия, но малейшая царапина означала поражение. Когда Стейн уже почти достал Мидорию своим ножом, стену переулка охватило пламя, а следом выросла гора льда.

— Извини, Мидория, в следующий раз давай больше подробностей в сообщении, — Шото Тодороки вошел в переулок, пламя на его левой руке освещало окровавленные стены.

— Тодороки-кун! — крикнул Изуку. — Не дай ему лизнуть твою кровь!

— Понял, — коротко бросил Шото.

Трое учеников против Убийцы Героев. Иида лежал на земле, захлебываясь слезами бессилия и стыда.

— Уходите... это моё дело... — шептал он.

— Тогда вставай!— крикнул ему Шото, создавая ледяные пики. — Если хочешь быть Ингениумом, вставай и защищай тех, кто за твоей спиной!

Слова Тодороки пробили броню отчаяния Ииды. На пределе воли он смог преодолеть паралич. Его двигатели взревели. Совместная атака — удар Ииды сверху, «Смэш» Мидории и ледяной шквал Шото — наконец обрушилась на Стейна. Убийца Героев врезался в стену и обмяк. Они победили.

Когда израненные ребята вышли из переулка, поддерживая друг друга, к ним уже бежали герои во главе со Старателем, который только что закончил уничтожать Ному на главной площади.

— Вы живы? — Старатель окинул взглядом сына и его друзей. — Глупцы, вступать в бой с таким противником...

В этот момент из-за домов вылетел крылатый Ному. Он двигался так быстро, что герои не успели среагировать. Чудовище вцепилось когтями в плечи Изуку и взмыло в воздух, собираясь унести его.

— МИДОРИЯ! — закричали Шото и Иида.

Внезапно Стейн, который должен был быть без сознания, разорвал путы. Его аура стала настолько жаждой крови, что даже Старатель на секунду замер. Стейн в один прыжок настиг Ному, лизнул кровь, оставшуюся на когтях твари после ранения Изуку, и вонзил нож в голову монстра.

— Ложные герои... — прохрипел Стейн, когда Ному парализовало в воздухе. — Общество должно быть очищено... Только Всемогущий... достоин...

Изуку упал на асфальт вместе с обмякшим Ному. Стейн приземлился рядом, всё ещё сжимая нож, но его глаза закатились — он окончательно потерял сознание от полученных травм, продолжая стоять на ногах как жуткое изваяние.

**************

Час спустя. Городская больница Хосю.

Алирин вбежала в приемную. Она и Рёске были в соседнем районе, когда пришел сигнал о бедствии, и они добрались до Хосю одними из первых среди подкрепления. Увидев в списке пострадавших имена своих друзей, она едва не потеряла сознание.

Она ворвалась в палату, где на койках лежали Изуку, Шото и Иида.

— Вы... вы идиоты! — Алирин подбежала к кровати Шото и Изуку, её голос дрожал. — Я видела новости! Вы чуть не погибли!

Шото, чья рука была забинтована, посмотрел на неё со слабой улыбкой.

— Мы в порядке, Аура. Немного поцарапаны, но живы.

Иида, чьи руки были в гипсе, опустил голову.

— Простите меня... Алирин, друзья. Моё безрассудство чуть не стоило вам жизней.

— Главное, что ты это понял, Тенья, — Алирин подошла к нему и мягко коснулась его плеча. Воздух в палате стал теплым и спокойным — она непроизвольно использовала свою причуду, чтобы успокоить их пульс.

В дверях появился Хаято. Он приехал из своей больницы сразу, как узнал, что друзья племянницы здесь.

— Ну что, герои, — грустно улыбнулся он, подходя к Изуку. — Пора подлечить ваши раны моей «Кровью Жизни». Но обещайте мне: в следующий раз оставьте Убийц Героев профессионалам.

Изуку, Шото и Иида переглянулись. Они знали, что эта ночь изменила их навсегда. И Алирин, глядя на них, понимала: мир героев больше никогда не будет прежним. Тень Стейна легла на всех них, и только вместе они могли её рассеять.

Глава 17.Экзамены,крылья за спиной и секреты стажировки

Утро в больнице Хосю было холодным и стерильным. В палату, где лежали Изуку, Шото и Иида, вошли трое: Старатель, Водный Герой Мануэль и высокий человек с головой собаки — Кэндзи Цурагамаэ, шеф полиции.

— Вы совершили серьезное правонарушение, — начал Цурагамаэ, его голос звучал официально и строго. — Использование причуд без лицензии против злодея, даже в целях самообороны, — это нарушение закона. Если об этом узнает общественность, вас исключат из UA, а ваши наставники лишатся лицензий.

Иида опустил голову, сжимая одеяло. Шото нахмурился, готовый спорить, но Старатель прервал его тяжелым взглядом.

— Однако, — продолжил шеф полиции, — учитывая, что вы остановили Убийцу Героев, мы можем пойти на сделку. Официально Стейна победил Старатель. Вы просто оказались рядом. Это спасет ваши карьеры, но вы не получите никакой славы. Что скажете?

Мидория посмотрел на друзей.

— Нам не нужна слава, — тихо сказал он. — Главное, что мы смогли его остановить. Мы согласны.

— Да, — коротко бросил Шото, даже не глядя на отца.

Вечером того же дня тишину палаты разорвал плач. Инко Мидория ворвалась в комнату, едва не сбив с ног дежурную медсестру.

— Изуку! Мой милый мальчик! — она бросилась к сыну, обнимая его так крепко, что тот едва не задохнулся. — Опять! Опять ты в больнице! Я чуть с ума не сошла, когда увидела новости из Хосю! Пообещай мне, Изуку, пообещай, что будешь осторожнее!

— Мама, прости... я в порядке, честно, — пробормотал Изуку, поглаживая её по спине, пока Алирин, стоявшая в углу, невольно улыбнулась этой сцене.

**************

Два дня спустя в классе 1-А. Айзава, стоя у трибуны, обвел учеников своим привычным усталым взглядом.

— Через две недели начинаются летние каникулы. И мы поедем в тренировочный лагерь в горах.

Класс радостно загудел, но Айзава поднял руку:

— Но поедут только те, кто сдаст экзамены: письменную и практическую части. Те, кто провалят хотя бы одну — останутся в школе на дополнительные занятия. Это будет ад.

Каминари и Ашидо мгновенно поникли, их лица стали серыми.

— Нам конец! — взвыл Каминари. — После стажировки я вообще забыл, как держать ручку!

Весь следующий период Алирин тренировалась как одержимая. Стажировка у Рёске дала свои плоды. Она научилась не просто толкать воздух, а создавать под собой сверхплотные потоки. В один из вечеров на заднем дворе нового дома она наконец смогла оторваться от земли и зависнуть в воздухе без помощи механизмов.

— Я лечу... Дядя Рёске, я лечу! — закричала она, поднимаясь на высоту второго этажа.

— Это только начало, Аура, — улыбнулся Рёске, наблюдая за ней. — Настоящая свобода — это контроль в движении.

**************

День экзамена.

Письменная часть прошла для Алирин гладко — она много занималась с Момо и Шото. Но практическая часть преподнесла сюрприз.

— В этом году практический экзамен будет не против роботов, — объявил Незу. — Вы будете работать в парах против учителей.

Алирин поставили в пару с Фумикаге Токоями. Их противником стал Эктоплазм.

— Воздух и Тень, — прохрипел Токоями, вызывая Темную Тень. — Хашира, я прикрою землю, ты бери небо.

— Поняла! — Алирин подпрыгнула, направляя импульсы воздуха из ладоней вниз, и взмыла вверх.

Эктоплазм создал десятки клонов, заполонив арену. Алирин кружила над ними, используя новую технику — «Воздушные лезвия». Она посылала тонкие, острые потоки ветра, развеивая клонов одного за другим, пока Токоями прорывался к учителю. В конце боя, когда Эктоплазм почти зажал их в угол своим гигантским клоном, Алирин подхватила Токоями за руки и, используя мощный реактивный поток, перелетела через голову гиганта прямо к выходу.

— Экзамен сдан! — объявил громкоговоритель.

На следующий день Айзава вошел в класс с плохими новостями.

— Пятеро из вас провалили практическую часть. Это Киришима, Каминари, Ашидо, Сато и Серо.

В классе повисла гробовая тишина. Пятерка «неудачников» выглядела так, будто их приговорили к казни.

— Однако, — Айзава сделал паузу, — это был «логический обман». Поедут все. В лагере тренировки нужны всем, особенно тем, кто слаб в практике.

— ДА-А-А! — кабинет взорвался криками радости.

В коридоре они столкнулись с классом 1-В. Монома, как обычно, выскочил вперед:

— Охо-хо! Слышали? У великого класса «А» целых пять провалов! А у нас, в классе «В», только один человек не сдал! Мы явно превосходим вас... — Договорить он не успел, так как Ицука Кэндо метким ударом по затылку отправила его в нокаут.

— Простите его, он опять за свое, — вздохнула она, утаскивая Моному за воротник.

На перемене ребята столпились вокруг Алирин.

— Эй, Аура! — весело крикнула Урарака. — Мы в эти выходные собираемся всей толпой в торговый центр «Кияши», чтобы купить всякое для лагеря. Ты с нами? Пойдем, будет весело!

— Да, Алирин, — добавил Мидория. — Мы даже Бакуго почти уговорили!

Алирин замялась. Ей очень хотелось пойти, но она вспомнила вчерашний разговор с Хаято.

— Простите, ребят, — она виновато улыбнулась. — Я не смогу. У меня на выходных дела. Кое-что семейное... нужно помочь дяде в агентстве с документами и кое-какими пациентами Хаято.

— Опять тренировки? — понимающе хмыкнул Шото, подходя ближе. — Смотри не перегори до начала лагеря.

— Не перегорю, — ответила Алирин, поймав его взгляд. — Обещаю.

Когда ребята ушли, Алирин осталась одна в коридоре. Её «дела» были более серьезными: Рёске сказал, что в субботу к ним приедет кто-то, кто знал её родителей в деталях, и она хотела знать всю правду до того, как отправится в лагерь. Ведь там, среди лесов, она должна была стать достаточно сильной, чтобы больше никогда не быть «ошибкой за одну иену».

Глава 18.Тени прошлого и дыхание злобы

Субботний вечер в новом доме Хашира выдался необычайно тихим. Пока одноклассники Алирин бродили по ярко освещенным залам торгового центра «Кияши», обсуждая покупку спальных мешков и средств от насекомых, сама Алирин сидела на веранде второго этажа, глядя на заходящее солнце.

— Он скоро будет, — раздался за спиной голос Рёске. Он поставил на столик поднос с чаем. — Ты уверена, что готова услышать это сейчас? Перед самым лагерем?

— Дядя Рёске, я устала жить в догадках, — Алирин обернулась. — Я «Аура». Я не могу контролировать воздух, если внутри меня — мутная взвесь из тайн.

Внизу послышался шум подъезжающей машины. Хаято, который сегодня взял выходной в больнице, пошел открывать дверь. Через минуту на веранду поднялся пожилой мужчина в строгом сером костюме. Его движения были медленными, но взгляд — острым, как у хищной птицы.

— Господин Такаги? — Рёске поднялся, приветствуя гостя. — Спасибо, что приехали.

— Я не мог отказать, когда узнал, что девочка поступила в UA, — старик присел в кресло и внимательно посмотрел на Алирин. — Ты очень похожа на своего деда. У него был такой же упрямый разворот плеч. Но глаза... глаза у тебя от матери. Такие же ясные, но без её ледяного безразличия.

— Вы знали моих родителей еще до того, как они стали «Вихрем» и «Светом»? — спросила Алирин, подавшись вперед.

— Я был их куратором в их первом агентстве, — Такаги вздохнул, принимая чашку чая. — Твой отец, Кайто, всегда был одержим мощью. А твоя мать, Хикари... она видела мир как шахматную доску. Их союз не был любовью, Алирин. Это был контракт. Проект «Идеал». Они рассчитали всё: плотность воздуха, интенсивность фотонов... Они хотели создать не ребенка, а живое стихийное бедствие под своим контролем.

— И родилась я, — горько усмехнулась девушка.

— Проблема была не в твоей силе, — старик покачал головой. — Сила у тебя была с самого начала. Проблема была в твоей «текучести». Твоя причуда «Аура» напрямую связана с твоими эмоциями. Для них это был дефект. Им нужно было оружие, которое срабатывает по нажатию кнопки, а не живой человек, чей ветер меняется от того, грустно ему или радостно. Они боялись твоей непредсказуемости.

— Значит, они выбросили меня, потому что я чувствовала? — Алирин сжала кулаки, и вокруг неё внезапно поднялся резкий вихрь, заставив чашки на подносе задрожать.

— Тише, — Рёске положил руку ей на плечо, и его причуда «Контроль воли» мягко опустила её уровень стресса.

— В тот день, когда они отдали тебя Хаято за одну иену, — продолжил Такаги, — Кайто сказал мне: «Она слишком мягкая. Из неё получится либо посредственность, либо катастрофа. Мы не можем рисковать брендом». Они стерли тебя из своей истории, чтобы не портить статистику.

Алирин замолчала, переваривая услышанное. Она не была «браком». Она была просто «слишком живой» для двух ледяных статуй, помешанных на рейтингах.

В этот момент её телефон, лежавший на столе, начал вибрировать без остановки. Экран вспыхивал уведомлениями из классного чата.

Чат класса 1-А

Урарака: РЕБЯТА!!! ВЫ СЛЫШАЛИ?! ИЗУКУ!!!

Иида: Мидория-кун, ответь! Ты в порядке?!

Асуи: Ква... В новостях говорят о нападении в торговом центре!

Бакуго: ЧТО ЭТОТ ДЕКУ ОПЯТЬ НАТВОРИЛ?!

Алирин схватила телефон, её сердце ушло в пятки. Она быстро набрала сообщение.

Алирин: Что случилось?! Я только увидела новости! Деку, ты тут?

Деку: Я... я здесь. Ребята, всё нормально. Просто... Шигараке. Он нашел меня в толпе.

В чате наступила мертвая тишина на несколько секунд, а потом он взорвался сообщениями.

Шото: Шигараке?! Лидер Лиги Злодеев был там, среди гражданских?

Деку: Да. Он просто подошел и положил руку мне на шею. Мы просто... разговаривали. Он сказал, что Stain (Стейн) изменил мир, и теперь он хочет сделать то же самое. Полиция уже здесь. Я в порядке, но торговый центр закрыли.

Урарака: Это было так страшно... Мы были в паре метров от него и ничего не заметили!

Алирин: Мидория, ты уверен, что с тобой всё хорошо? Тебе нужна помощь?

Деку: Нет, Алирин. Учителя уже едут за мной. Берегите себя. Лагерь уже через два дня. Кажется, злодеи становятся смелее.

Алирин отложила телефон. Её руки дрожали.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Хаято.

— Шигараке напал на Изуку в торговом центре, — ответила она, глядя на дядю Рёске. — Прямо среди людей. Днем.

Рёске и господин Такаги переглянулись. Лицо старика стало еще мрачнее.

— Тень растет, — прошептал Такаги. — Алирин, теперь ты понимаешь, почему твои родители так боялись твоей причуды? Эмоции — это твоя слабость, но они же — твоя главная сила. В мире, где злодеи хватают героев за горло среди бела дня, только тот, кто чувствует других, сможет по-настоящему спасать.

Алирин встала. Воздух вокруг неё больше не был хаотичным. Он стал плотным, решительным и прохладным.

— Они хотели создать «идеальное оружие», — сказала она, глядя на свои ладони. — Но они создали нечто другое. Я еду в этот лагерь не для того, чтобы тренироваться. Я еду туда, чтобы научиться защищать тех, кто мне дорог. И если мой отец думает, что я «посредственность», то пусть смотрит внимательно. Скоро его «идеальный мир» содрогнется от моего ветра.

— Хорошо сказано, Аура, — кивнул Рёске. — Хаято, приготовь её вещи. Завтра последний день перед отъездом. Нам нужно кое-что обсудить по поводу твоих новых техник полета.

Алирин кивнула, но её мысли всё ещё были с Деку и остальными. Она поняла одно: время игр в школу закончилось. Лига Злодеев была близко, и этот лагерь станет для них всех либо кузницей, либо могилой. Но теперь, зная правду о своем происхождении, она больше не чувствовала себя «ошибкой». Она была Хаширой Алирин. И её Аура была готова к битве.

Глава 19. Тишина перед бурей и ядовитый свет

Алирин закрыла дверь своей комнаты и прислонилась к ней спиной. Слова Такаги эхом отзывались в голове: «Слишком живая». Она подошла к окну и посмотрела на звезды. Завтра — лагерь. Завтра начнется новая глава, где ей придется доказать не только родителям, но и самой себе, что её «живость» — это не дефект, а величайший дар.

Внизу, в гостиной, воцарилась тяжелая тишина. Такаги допил чай и поставил чашку на стол.

— Есть еще кое-что, — негромко сказал старик. — Я встретил Шино на прошлой неделе. Он отдыхал на Окинаве, но уже собирает вещи. Ваш отец, Шино Хашира, скоро приедет.

Хаято и Рёске одновременно замерли. Они переглянулись — в этом взгляде было больше тревоги, чем в любой схватке со злодеями.

— Старик возвращается? — Рёске нахмурился, его голос стал жестким. — Сейчас? Когда Алирин только начала обретать почву под ногами?

— Он узнал о её успехах на фестивале, — пояснил Такаги. — Шино всегда был более прагматичен, чем Кайто. Если он увидит в Алирин потенциал, он не посмотрит на то, что её когда-то выкинули. Он захочет вернуть «актив» в семью, чтобы использовать его в своих целях.

— Только через мой труп, — процедил Хаято. — Он уже сломал жизнь нам с Рёске, он превратил Кайто в ледяную машину. Я не позволю ему прикоснуться к Алирин.

— Будьте осторожны, — предупредил Такаги, поднимаясь. — Шино не действует грубо, как Вихрь. Он действует как само время — неотвратимо и бесшумно.

**************

На следующее утро у ворот UA было шумно. Хаято помог Алирин выгрузить сумку из машины.

— Будь осторожна, Аура, — он крепко обнял её. — Помни: твой ветер — это ты сама. Не давай чужим голосам заглушить его.

— Спасибо, дядя Хаято. Я справлюсь.

Когда автобусы класса 1-А начали заполняться, Алирин зашла в салон. Свободных мест было немного. Она увидела Шото, который сидел у окна и смотрел на проходящих мимо учеников. Увидев Алирин, он молча отодвинул сумку с соседнего сиденья.

— Привет, — Алирин присела рядом, чувствуя, как утреннее волнение немного утихает.

— Привет, — ответил Шото. — Выглядишь решительной. Готова к тренировкам?

— Более чем.

Автобус тронулся. Шумные разговоры Каминари, Мины и Бакуго постепенно слились в монотонный гул. Дорога была долгой, и через пару часов Алирин почувствовала, что её плечо стало тяжелым. Она осторожно повернула голову.

Шото спал. Его лицо, обычно напряженное и серьезное, сейчас выглядело удивительно спокойным. Прядь волос упала на лоб, а голова удобно устроилась на плече Алирин. Девушка замерла, боясь пошевелиться. В этом моменте было столько мирного доверия, что у неё невольно потеплело на душе.

«Это... это действительно мило», — подумала она. Алирин осторожно прислонилась своей головой к его волосам, закрыв глаза и наслаждаясь этой редкой минутой тишины перед грядущим испытанием.

**************

В это же время. Элитный тренировочный зал агентства «Вихрь и Свет».

В центре зала, среди обломков тренировочных роботов, стояла молодая девушка. Её звали Лира. Она была тем самым «идеальным материалом», который Кайто и Хикари нашли после того, как избавились от дочери. Её причуда «Вакуум» позволяла ей не просто управлять воздухом, а буквально вырывать его из легких противника, создавая зоны абсолютной пустоты.

Кайто (Вихрь) и Хикари (Свет) наблюдали за ней с мостика.

— Лира, остановись, — скомандовал Кайто.

Девушка резко обернулась. Её глаза, холодные и полные амбиций, сверкнули.

— Почему? Я еще не закончила с последним сектором.

— Твои показатели безупречны, — Хикари спустилась по лестнице, её голос был пропитан ядовитой гордостью. — Ты — то, чем должна была стать Алирин. Чистая сила, не обремененная сентиментальностью.

Лира презрительно усмехнулась, вытирая пот со лба.

— Алирин... Вы до сих пор храните её старые отчеты в архиве. Я видела их. «Нестабильность из-за эмоционального отклика». Какое жалкое оправдание для слабости.

— Она пытается восстать, — Кайто подошел к Лире, вглядываясь в её лицо. — Она поступила в UA. Она тренируется у Рёске. Она думает, что может быть героем под именем «Аура».

— Героем? — Лира расхохоталась, и этот смех был полон злобы. — Она — пятно на вашей репутации. Каждый раз, когда люди произносят её фамилию, они вспоминают вашу «ошибку». Это оскорбляет меня. Я ношу ваши цвета, я тренируюсь под вашим началом... и я не потерплю, чтобы какая-то дефектная девчонка бросала тень на мой свет.

— Она будет в лагере в горах, — Хикари коснулась плеча Лиры. — Вероятно, она верит, что стала сильнее.

— Сильнее? — Лира сжала кулак, и воздух в радиусе пяти метров мгновенно исчез, заставив датчики в зале завыть. — Я хочу не просто превзойти её. Я хочу сломать её. Я хочу увидеть, как она будет задыхаться в моей пустоте, осознавая, что всё, чего она добилась — это всего лишь иллюзия. Я уничтожу её веру в себя, а потом... я уничтожу её как героя.

— Это те слова, которые мы хотели услышать, — Кайто одобрительно кивнул. — Она — пережиток прошлого. Ты — наше будущее. Сделай так, чтобы после вашей встречи она даже не смела смотреть в сторону неба.

— Учитель, вы слишком мягко к ней относитесь, — глаза Лиры сузились, в них загорелся нездоровый огонь. — Вы называете её ошибкой. Я же назову её мусором. А мусор нужно утилизировать. Я докажу всему миру, что Хашира Алирин — это ничто. Я растопчу её «Ауру» и оставлю от неё только вакуум. Она пожалеет, что вообще родилась в этой семье.

Хикари и Кайто переглянулись. В их взглядах не было ни капли родительской жалости. Только холодный расчет и удовлетворение от того, какое чудовище они вырастили взамен «слишком живой» дочери. В тишине зала явственно ощущалось: Алирин еще не знала, что её главная угроза — не только злодеи из Лиги, но и эта ядовитая тень, жаждущая её крови.

Глава 20. Тронный зал теней и эхо семейной битвы

Кабинет Кайто и Хикари был воплощением их успеха: безупречно чистый, с панорамным видом на город, наполненный роскошью и холодным блеском. Они сидели друг напротив друга за массивным столом из черного дерева, обсуждая отчеты.

— Всемогущий всё ещё не сдаёт позиции, — Кайто щелкнул пальцами, и перед ним появилось изображение Тошинори в его героической форме. — Несмотря на возраст, он умудряется оставаться самым популярным героем. Его образ «символа мира» слишком уж прилип к народу.

— А Старатель... — Хикари листала свой планшет. — Его рейтинги растут, но его методы всё ещё вызывают вопросы. Журналисты любят скандалы, а он их создаёт на ровном месте. Наш «идеальный» герой должен быть безупречен.

— Это главная проблема, — Кайто положил руку на стол, его пальцы начали мелко дрожать. — Герои прошлого... они построили эту систему на эмоциях. На жалости, на надежде. А мы строим её на силе. На эффективности. На результате.

В этот момент раздался тихий, но настойчивый стук в дверь.

— Войдите, — произнес Кайто, в его голосе прозвучала непривычная нотка.

Дверь бесшумно открылась, и на пороге появился пожилой мужчина. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а в глазах, несмотря на морщины, горел острый, цепкий ум. Он был одет в элегантный, но строгий костюм.

— Кайто. Хикари. — Голос Шино Хашира был спокоен, но полон невысказанной власти. — Вы выглядите так, будто обсуждаете не рейтинги, а мировую войну.

— Отец! — Хикари вскочила, её обычная холодность мгновенно испарилась, уступив место подобострастию. — Вы уже вернулись?

— Да, — Шино вошел в кабинет, и атмосфера в комнате будто изменилась, стала более напряженной, словно в комнате появился хищник. — Наконец-то я решил вернуться к управлению делами. То, что вы устроили с Алирин... это было неаккуратно.

— Отец, она была дефектной! — выпалил Кайто, его голос стал выше обычного. — Её причуда была нестабильной, непредсказуемой! Мы не могли рисковать нашим имиджем, нашим проектом!

— Имидж? Проект? — Шино поднял бровь, его взгляд остановился на Кайто, словно он изучал редкий, но дефектный образец. — Вы думаете, что вы — творцы? Вы лишь следовали моим указаниям, но забыли главное: цель. Идеал — это не идеальная машина, Кайто. Идеал — это превосходство. Превосходство, которое должно быть неоспоримым.

— Но она... — начала Хикари, но Шино прервал её.

— Я не о ней, — Шино подошел к окну, глядя на город. — Я о героях старой закалки. Всемогущий, Старатель, даже этот ваш любимчик, Иида, который только что вернулся из Хосу после стычки с Лигой. Они всё ещё держатся за свои устаревшие принципы. Они верят в «спасение», в «сочувствие». Они — слабое звено в системе, которую мы пытаемся построить.

— Но они сильны, отец, — возразил Кайто. — Их популярность...

— Популярность — это иллюзия, созданная СМИ, — Шино резко повернулся. — Сила — это реальность. И наша сила должна быть абсолютной. Алирин... она была попыткой создать новую силу. Но её «эмоциональность» помешала. А вот Лира... она — другое дело. Её причуда — совершенство. Чистое, контролируемое. Она — оружие, которое не дрогнет.

— Вы хотите использовать Лиру против Алирин? — спросила Хикари, её голос стал напряженным.

— Я хочу использовать все инструменты, чтобы достичь цели, — спокойно ответил Шино. — Алирин — это потенциальный риск. Если она продолжит развиваться, она может стать угрозой нашему имиджу. Её «Аура», если она научится ей управлять, может быть более разрушительной, чем наш «Вакуум». Мы должны её либо контролировать, либо уничтожить.

— Но она наша дочь! — воскликнул Кайто. — Вы же сами говорили, что проект «Идеал» должен быть лучшим!

— У меня нет дочери, Кайто, — взгляд Шино стал ледяным. — У меня есть наследники. И они должны соответствовать стандартам. Или уйти. Твой провал с Алирин — это лишь шаг на пути к успеху. Ты должен понять это. Теперь... что вы планируете делать с лагерем? Это отличная возможность.

— Мы подготовили для Алирин особый «сюрприз», — Хикари улыбнулась, но её глаза оставались холодными. — Лира будет там. И она знает, что ей нужно сделать.

— Хорошо, — Шино кивнул. — Это только начало. Мы должны избавиться от старой гвардии. Всемогущий уходит. Старатель слишком импульсивен. Лишь тот, кто может контролировать всё, кто мыслит на века вперед, достоин управлять этим миром. И это будем мы. Помните об этом, когда будете отправлять Алирин на её «учебный бой».

Шино развернулся и вышел из кабинета, оставив Кайто и Хикари в тишине, наполненной их собственными амбициями и страхом перед тем, кого они когда-то назвали своей дочерью. Семья Хашира, когда-то единая, теперь была расколота на части, каждая из которых боролась за своё видение идеального мира — мира, где чувства были лишь слабостью, а сила — единственным законом.

(Как думаете, что будет дальше?)

Глава 21. Лес зверей и рождение ауры

Горный воздух был непривычно свежим и колючим. Когда автобус затормозил на краю обрыва, Алирин вздрогнула и открыла глаза. Она почувствовала, как Шото рядом с ней тоже зашевелился. Он поднял голову с её плеча, и на мгновение их взгляды встретились. В глазах Тодороки не было привычного холода — лишь легкое замешательство и сонный покой.

— Мы приехали? — тихо спросил он, выпрямляясь.

— Похоже на то, — Алирин слегка поправила затекшее плечо, чувствуя, как лицо обдает жаром. — Ты... крепко спал.

— Извини. Видимо, дорога была длиннее, чем я думал, — он отвел взгляд, но Алирин заметила, как кончики его ушей чуть покраснели.

— ЭЙ, ВЫЛЕТАЙТЕ ИЗ КОРЫТА, УБЛЮДКИ! — донесся с улицы бодрый (и очень злой) крик Бакуго. Кацуки уже выскочил из автобуса и теперь стоял, закинув руки за голову, скалясь на открывшийся вид.

Класс 1-А высыпал на смотровую площадку. Перед ними расстилался бескрайний лесной массив, утопающий в утреннем тумане. У края обрыва их ждали две женщины в причудливых костюмах кошек и маленький угрюмый мальчик в кепке с рожками.

— Давно не виделись! — закричала женщина в красном, принимая эффектную позу. — Мы — «Дикие Кошки»! Я — Мандалай!

— А я — Пикси-Боб! — добавила вторая, хищно облизываясь при виде парней из класса.

— Это частная территория, — пояснил Айзава, выходя из автобуса. — Весь этот лес принадлежит им. Лагерь находится у подножия той горы.

Он указал на далекий пик, до которого было минимум несколько километров густого леса.

— Стойте... — Алирин прищурилась, чувствуя неладное. Воздух вокруг Пикси-Боб начал странно вибрировать. — Если лагерь там, то почему мы здесь?

— Сейчас девять тридцать утра, — улыбнулась Мандалай. — Если не успеете до двенадцати — останетесь без обеда!

— А тот, кто не успеет к ужину, будет тренироваться всю ночь! — добавила Пикси-Боб и резко ударила ладонями по земле.

Земля под ногами учеников задрожала.

— Всем назад! — крикнула Алирин, инстинктивно создавая под собой воздушную подушку, но было поздно. Гигантский пласт земли просто сбросил весь класс с обрыва вниз, в лесную чащу.

***********

Приземление было жестким для всех, кроме Алирин. Она плавно опустилась на траву, удерживая вокруг себя поток стабилизирующего воздуха. Рядом в облаке пыли приземлился Бакуго, сразу же подорвав кусок скалы, летевший в него. Шото создал ледяной каскад, по которому съехали остальные.

— Черт возьми! — прорычал Бакуго, отряхивая костюм. — Эти кошачьи подстилки за это заплатят!

— Некогда ругаться, Кацуки, — Алирин подняла голову. — Слышите?

Из чащи донесся низкий рокот. Земля заходила ходуном, и перед ними выросло чудовище — огромный зверь, состоящий из земли и камней.

— Это причуда Пикси-Боб, — быстро сориентировался Мидория. — Земляные звери! Ребята, в строй!

— Проваливай, Деку! Я сам его разнесу! — Бакуго рванул вперед, его ладони уже искрились.

— Стой, он не один! — крикнула Алирин. Она взмыла в воздух, её Аура окутала её тело невидимым коконом. — Справа еще трое!

— Тодороки, заморозь их ноги! — скомандовала она, зависнув над деревьями.

Шото не медлил. Поток льда пронесся по земле, сковывая движения каменных монстров.

— Сейчас! — добавил он.

Алирин резко опустила ладони вниз,воздух над зверями стал настолько тяжелым, что они начали трещать под собственным весом.

В этот момент Бакуго пролетел сквозь зону давления, используя взрывы как двигатели.

— МОЯ ОЧЕРЕДЬ! УМРИ-И-И! — он нанес сокрушительный удар в голову центрального зверя, разнеся его на мелкие камушки.

— Эй, Ветер! — крикнул Бакуго, приземляясь и тяжело дыша. Он посмотрел на Алирин, которая всё еще парила в паре метров над землей. — Не смей лезть под мои взрывы! Я и сам бы справился!

— А я не дала тебе сгореть в пыли, которую ты сам поднял, — спокойно ответила Алирин, приземляясь рядом. — Если мы не будем работать вместе, мы не доберемся до обеда.

— Она права, Бакуго, — Шото подошел к ним, его левая сторона слегка дымилась. — Их слишком много. Алирин, ты можешь видеть их сверху?

— Да. Я чувствую колебания воздуха от их движений. Впереди еще около двадцати таких. И они становятся больше, — она посмотрела на Ииду и Мидорию, которые координировали остальных. — Идите по центру, я буду расчищать путь сверху и сообщать о засадах.

****************

Следующие три часа стали настоящим испытанием. Алирин работала на износ. Летать долго было тяжело, но она упорно держалась в воздухе, направляя одноклассников.

В какой-то момент, когда на команду Сато и Киришимы напал особенно крупный зверь, Алирин спикировала вниз, создав вакуумное кольцо вокруг монстра.

— Тодороки, сейчас! Пламя!

Шото выпустил мощную струю огня. В вакууме огонь вспыхнул с невероятной силой, буквально превращая каменного зверя в стекло.

— Хорошая комбинация, — бросил Шото, когда они бежали дальше. — Ты стала намного быстрее реагировать.

— У меня были хорошие учителя, — Алирин улыбнулась ему, вытирая пот со лба.

Бакуго, бежавший впереди, обернулся:

— Хватит там любезничать! Смотрите вперед!

Когда они, наконец, вывалились на поляну перед лагерем, было уже далеко за полдень. Все были покрыты грязью, пылью и мелкими ссадинами.

— Ого! — Пикси-Боб стояла у входа, сверяясь с часами. — Три часа и десять минут! Немного дольше, чем я ожидала, но для первого курса неплохо!

— Мы... мы... выжили... — Каминари рухнул на землю лицом вниз.

Алирин тяжело опустилась на бревно, чувствуя, как дрожат колени. Шото сел рядом и протянул ей бутылку воды.

— Спасибо, — выдохнула она, делая жадный глоток.

— Ты молодец сегодня, — негромко сказал Тодороки. — Твоя «Аура»... она действительно объединяла нас.

— Спасибо, Шото. Но я видела, как ты прикрывал ребят льдом. Без тебя мы бы застряли еще на первой миле.

Бакуго прошел мимо них, пиная какой-то камешек. Он остановился на секунду, бросил короткий взгляд на Алирин и буркнул:

— Твой полет... стал менее дерганым. Но на тренировках я тебя всё равно сделаю. Не расслабляйся, Аура.

Алирин рассмеялась. Для Бакуго это было высшей формой признания.

— Я и не собиралась, Кацуки!

Вечер опустился на лагерь. Впереди были недели изнурительных тренировок. Алирин смотрела на своих друзей и чувствовала: она на своем месте. Здесь нет «ошибок». Здесь есть только те, кто идет вперед. Но где-то в глубине души она помнила слова дяди о возвращении деда и ядовитую улыбку Лиры. Буря приближалась, но сегодня... сегодня она была частью лучшей команды на свете.

Глава 22. Предательство в тени и кровавый рассвет

Первая неделя в тренировочном лагере превратилась в бесконечный цикл боли, пота и преодоления. Айзава не лгал — это был настоящий ад. С пяти утра ученики уже были на ногах, доводя свои причуды до предела.

Алирин тренировалась вместе с Пикси-Боб и Тигром. Её задачей было удерживать максимально плотную «Ауру» вокруг себя, пока Тигр пытался пробить её защиту своими сокрушительными ударами, а Пикси-Боб создавала вокруг зоны низкого давления, от которых кружилась голова.

— Держи плотность, Аура! — кричал Тигр, обрушивая очередной удар. — Если твой воздух рассеется, ты труп! Герой должен дышать даже там, где нет кислорода!

— Я... стараюсь! — Алирин стиснула зубы. Её руки дрожали, а из носа тонкой струйкой текла кровь от перепада давления. Она не просто создавала щит, она пыталась превратить воздух в твердую оболочку, одновременно удерживая себя в метре над землей.

Рядом Бакуго орал, погрузив руки в бочку с кипятком, чтобы расширить потовые железы и сделать взрывы мощнее. Шото поочередно замораживал и нагревал огромную ванну с водой, пытаясь сбалансировать температуру тела и использовать обе стороны причуды одновременно.

А по вечерам, когда измученные ученики еле волочили ноги к кухне, «неудачники» — Киришима, Каминари, Ашидо, Сато и Серо — отправлялись в класс. Айзава беспощадно муштровал их теорией до глубокой ночи.

— Это несправедливо... — стонала Мина, когда Алирин принесла ей немного воды после вечернего занятия. — Все спят, а мы зубрим законы о применении причуд...

— Держись, Мина. Зато ваша практика в лагере будет вдвое интенсивнее завтра, — подбодрила её Алирин, хотя сама едва стояла на ногах.

**********

На седьмой день, когда солнце скрылось за горизонтом, Пикси-Боб объявила:

— Сегодня тренировок не будет! Настало время для испытания на храбрость!

Класс «Б» должен был прятаться в лесу и пугать класс «А», которые пойдут парами по маршруту. Но из-за того, что Алирин была «лишней» в распределении пар, а Бакуго и Тодороки в очередной раз разругались из-за того, кто из них пойдет первым, Айзава принял волевое решение.

— Хашира, Тодороки, Бакуго. Вы идете втроем. И попробуйте не разнести лес до того, как дойдете до финиша.

— ЧЕГО?! — взревел Бакуго. — Почему я должен тащиться с этой Сосулькой и Ветряной девчонкой?! Я пойду один и разнесу всех этих придурков из класса «Б»!

— Это командное испытание, Бакуго, — холодно отозвался Шото. — Постарайся хотя бы раз не вести себя как ребенок.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, ПОЛОВИНЧАТЫЙ?!

— Хватит! — Алирин встала между ними, её Аура невольно всколыхнулась, обдав парней прохладным ветром. — Мы идем вместе. Бакуго, ты впереди, раз так хочешь всех «разнести». Шото, ты прикрываешь тыл. Я в центре. Идем тихо.

Они вошли в темный лес. Деревья казались костлявыми руками, тянущимися к ним в тумане. Где-то ухнула сова, а из кустов доносились странные шорохи — одноклассники из класса «Б» явно старались на славу.

— Жалкое зрелище, — буркнул Бакуго, когда мимо них пролетела чья-то голова на ниточке (вероятно, причуда кого-то из ребят). — Если они думают, что я испугаюсь этой дешевки...

— Тише, — Шото остановился, прислушиваясь. — Чувствуешь?

— Что? — Алирин тоже замерла. — Воздух... он изменился. Стало пахнуть гарью. Но это не обычный дым.

— Эй, смотрите! — Бакуго указал вперед.

В глубине леса начал распространяться странный сизый газ. Он медленно полз по земле, обволакивая корни деревьев.

— Это не часть испытания, — Алирин мгновенно создала воздушный купол вокруг их троицы, оттесняя газ. — Этот туман... я чувствую в нем химические примеси. Не дышите!

— Злодеи? — Шото активировал пламя на левой руке, освещая пространство. — Здесь?

— Похоже на то, — Бакуго оскалился, его ладони начали искриться. — Наконец-то что-то стоящее!

Воздух становился всё плотнее от ядовитого газа. В какой-то момент, когда они прорывались сквозь очередную волну тумана, сильный порыв ветра, казалось, исходивший ниоткуда, резко разделил их. Алирин почувствовала, как её отбросило в сторону, а голоса Шото и Бакуго потерялись в нарастающем хаосе.

Она приземлилась на открытой поляне, отбившись от товарищей. Ядовитый газ здесь был не таким густым, но от этого становилось только тревожнее.

— Шото! Бакуго! — крикнула она, пытаясь использовать свою причуду для локации, но плотность газа мешала.

Внезапно из тени деревьев вышла девушка. Она была примерно одного возраста с Алирин, одета в темный, облегающий костюм. На её лице играла жутковатая улыбка. Алирин никогда не видела её раньше.

— Эй! Ты что здесь делаешь? — Алирин сделала шаг вперед, готовая помочь. — Это опасно, тут злодеи! Уходи отсюда!

Вместо ответа девушка лишь усмехнулась.

— Опасность? Для тебя, да.

Прежде чем Алирин успела среагировать, незнакомка сорвалась с места, двигаясь с невероятной скоростью. В её руке блеснул нож.

— АУРА! — прошипела девушка, её глаза горели безумной ненавистью. — Наконец-то я тебя нашла!

Удар. Второй. Третий. Острый, холодный клинок несколько раз вонзился в живот Алирин. Боль была острой, жгучей, парализующей. Воздух вокруг неё сжался, но уже не для защиты, а от невыносимой агонии. Она упала на колени, кровь начала сочиться сквозь ткань её костюма.

— Вот как выглядит твой «свет», — прошептала нападавшая, отталкивая Алирин, которая наконец смогла сделать ответное движение. Девушка отступила, а затем растворилась в клубах газа с торжествующей улыбкой на лице.

— Что... что это было...? — прохрипела Алирин, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Её тело горело от боли, холод пробирал до костей.

Последнее, что она услышала, был пронзительный, полный ужаса голос Мандалай, разнесшийся по всему лесу, усиленный причудой:

— ВНИМАНИЕ ВСЕМ УЧЕНИКАМ! ЗЛОДЕИ НАПАЛИ! ЦЕЛЬ — БАКУГО КАЦКИ!

Мир вокруг Алирин померк.

**************

Наблюдательный пункт злодеев, скрытый в глубине леса.

Шигараки Томура наблюдал за сценой на поляне через бинокль. Рядом с ним стоял Курогири, его туманное тело мерцало в темноте.

— Я же говорил тебе, что она будет здесь, — Курогири спокойно произнес.

— Да, но я не ожидал, что Кайто и Хикари решат отправить своего собственного пса за своей же дочерью, — Шигараки почесал шею, его голос звучал недовольно. — Эта Лира... она слишком импульсивна. И слишком личная. Мне не нравится её метод.

— Она всего лишь инструмент, — Курогири ответил. — Инструмент, который эффективно выполняет поставленную задачу. Алирин Хашира устранена, и это не вызовет подозрений, что мы были там.

— Она не устранена. Только ранена, — Шигараки бросил бинокль на землю. — Её смерть была бы полезнее. Но эта девочка, Лира, она слишком увлеклась своей маленькой местью. Это непрофессионально.

— Она хотела передать послание, — Курогири объяснил. — Послание от Вихря и Свет.

— Послание, которое только усложнит всё, — Шигараки усмехнулся. — Ну и пусть. Если она выживет, то будет лишь напоминанием о слабости «Ауры». Главная цель не пострадала. Ты уверен, что они взяли Бакуго?

— Да, Шигараки Томура. Вся операция прошла по плану, — Курогири кивнул. — Его уже доставили.

Шигараки посмотрел в сторону лагеря, где теперь царил хаос.

— Отлично. Теперь пусть герои пожинают плоды своего фальшивого мира. Мы показали им, что даже их дети не в безопасности. И скоро мы покажем им кое-что еще.

Тем временем на поляне, окутанной ядовитым газом, Алирин Хашира лежала, истекая кровью, а где-то в лесу разгоралась настоящая битва между героями и злодеями за похищенного Кацуки Бакуго.

Глава 23. Цена предательства и расколотое сердце

Тишина, наступившая после схватки, была оглушительной. Ученики класса 1-А, израненные, измученные, но живые, смотрели на пустой проем в лесу, откуда исчез Бакуго. Похищение Кацуки стало горьким напоминанием о том, что они еще далеко не герои.

Айзава и Влад Кинг стояли у главного здания лагеря, наблюдая за суетой прибывших спасателей. Полицейские машины с мигалками освещали темнеющий лес, а медики спешили к раненым. В воздухе витал запах страха и разочарования.

— Нам нужно выяснить, кто стоял за этим, — мрачно сказал Влад, его голос был напряжен. — Кто знал о лагере, кто знал о Бакуго...

— Мы уже работаем над этим, — ответил Айзава, не отрывая взгляда от леса. — Но сейчас главное — убедиться, что все ученики в безопасности.

В этот момент Айзава почувствовал легкое колебание воздуха. Непривычное, но знакомое. Он резко обернулся, и его взгляд упал на край леса. Из-за деревьев, спотыкаясь, вывалилась фигура.

Это была Алирин. Её изумрудный костюм был порван и пропитан кровью, которая стекала по её ногам, оставляя кровавый след на траве. Она еле держалась на ногах, её лицо было бледным, как мел, а губы — синеватого оттенка.

— Хашира! — Айзава не мог поверить своим глазам. — Где ты была?! Что случилось?!

Алирин попыталась ответить, но слова застряли в горле. В глазах мелькнула боль, затем — пустота. Она обмякла и рухнула на землю.

— АУРА! — крикнул Шото, который стоял неподалеку, поддерживая измученного Деку. Он бросился к ней.

— Алирин! — раздался другой голос. Рёске, который каким-то образом оказался неподалеку, подбежал к ней.

Айзава тоже бросился к Алирин. Он осторожно приподнял её, пытаясь оценить раны. Кровь сочилась из её живота. Было ясно — ранения серьезные.

— Она истекает кровью! — Айзава крикнул в рацию. — Нужна срочная медицинская помощь!

**********

Ближайшая больница была переполнена. Медики, несмотря на все усилия, не могли сказать ничего утешительного.

— Мы делаем все, что можем, — сказал главный врач, протирая пот со лба. — Но в её крови обнаружен какой-то очень редкий яд. Он вызывает отторжение... К сожалению, мы не можем гарантировать, что она выживет, даже если операция пройдет успешно.

Рёв раздался из коридора. Хаято, который прибыл в больницу после звонка Рёске, буквально ворвался в палату, его глаза горели паникой.

— Алирин! Моя маленькая Алирин! — он бросился к её кровати, пытаясь протянуть руку. — Я могу помочь! Я дам ей свою кровь!

— Стой! — доктор оттолкнул его. — Это невозможно! Её тело отторгает любую внешнюю кровь из-за яда. Любое переливание только усугубит ситуацию.

Хаято остановился как вкопанный. Его лицо исказилось от отчаяния. Он рухнул на пол, его плечи затряслись от рыданий.

— Нет... нет... — шептал он.

Рёске, наблюдавший за этой сценой с ледяным спокойствием, вдруг взорвался. Он схватил Айзаву за воротник, прижав его к стене.

— ЭТО ТВОЯ ВИНА! — закричал он, его голос дрожал от ярости. — Ты знал! Ты знал, что они могут прийти за ней! Ты знал, что её могут ранить! И ты ничего не сделал! Ты привел её сюда, в этот проклятый лагерь, где её могли убить!

— Рёске, успокойся! — Айзава пытался освободиться, но хватка была сильной. — Я не мог предвидеть нападение Лиги!

— Ты герой! Ты должен был! Ты отвечаешь за них! — Рёске тряс его, не обращая внимания на окружающих.

В этот момент дверь в палату снова распахнулась. На пороге стояли Старатель, Вихрь и Свет, их дети, а также Тодороки и Мидория (с перевязанной рукой) и Лира. Следом за ними появились Всемогущий, Незу, Полночь, Мик и несколько других учителей UA.

— Рёске, хватит! — голос Всемогущего был твердым, но исполненным усталости. — Отпусти Айзаву!

— Он несет ответственность! — Рёске оттолкнул Айзаву.

— Мы все несем ответственность, — тихо сказал Незу, подойдя к Рёске. — Это нападение стало для всех нас шоком. Но сейчас не время для обвинений. Сейчас время для поддержки.

— Поддержки?! — Рёске рассмеялся. — Вы думаете, моя племянница, которую я считал своей дочерью, умирает, а вы будете говорить о поддержке?!

— Рёске, — произнес Кайто (Вихрь), делая шаг вперед. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула тень. — Мы тоже потеряли часть своей семьи. Лира... она тоже пострадала.

Лира, стоявшая позади, презрительно усмехнулась, взглянув на Алирин, лежащую без сознания.

— Она сама виновата, — тихо сказала она. — Слабая.

— Это не имеет значения, — вмешался Старатель, его голос был хриплым. — Здесь сейчас главное — выжить. Ваша дочь... она сильная. Она справится.

— Ваша дочь? — Рёске уставился на Кайто. — Вы отказались от неё! Теперь не смейте говорить мне о силе!

— Это не время для выяснения отношений, — сказал Айзава, поправляя очки. — Сейчас важно, чтобы Алирин получила помощь. И чтобы мы нашли тех, кто это сделал.

Всемогущий подошел к Рёске и положил ему руку на плечо.

— Я понимаю твою боль, Рёске. Но твой гнев не поможет Алирин. Он лишь отдаляет тебя от неё. И от того, чтобы найти виновных.

Рёске посмотрел на Кайто и Хикари, на их холодные лица. Он посмотрел на Хаято, который всё ещё сидел на полу, опустошенный. И наконец, он посмотрел на Алирин, на её бледное, безжизненное лицо. Внутри него что-то сломалось. Ярость уступила место безграничной печали.

— Я... я не хотел... — прошептал Рёске, его плечи поникли. — Я просто... я не могу её потерять.

Хаято, услышав это, поднял голову. Его глаза были полны слез.

— Мы её не потеряем, Рёске. Мы все будем бороться за неё.

Всемогущий кивнул.

— Именно. Вместе.

В этот момент, казалось, даже напряженная атмосфера в больнице немного ослабла. Битва за жизнь Алирин только начиналась, и она была не одной. Все смотрели на её тело, которое почти не подавало признаков жизни. А Алирин, в центре этой бури, должна была найти в себе силы, чтобы выжить.

Глава 24. Эхо Камино и первый восход после тьмы

Дни после трагедии в лагере слились в одну серую массу. Общество гудело от гнева, а пресса разрывала UA на части. На открытом совещании в академии, перед сотнями вспышек камер и суровыми лицами родителей, Айзава Шота и Влад Кинг стояли, склонив головы.

— Мы не смогли обеспечить безопасность тех, кто был нам доверен, — голос Айзавы был сухим, но в нем чувствовалась сталь раскаяния. — Мы приносим глубочайшие извинения ученикам и их семьям. Мы берем на себя полную ответственность за случившееся.

Айзава поклонился так низко, что его лоб почти коснулся трибуны. Рядом директор Незу хранил скорбное молчание. В зале сидели родители, чьи глаза были полны слез и ярости. Но среди них не было Хаширы Кайто или Хикари — они считали ниже своего достоинства присутствовать на «публичном покаянии».

***************

В больничном крыле время замерло. Алирин лежала в коме уже вторую неделю. Её тело боролось с ядом, который, по словам врачей, был создан специально для того, чтобы разрушать клеточную структуру тех, кто обладает воздушными причудами.

Шото Тодороки заходил в её палату каждый вечер. Он не участвовал в общих обсуждениях, он просто сидел рядом. Когда в коридорах становилось тихо, он осторожно брал её холодную, бледную руку в свою.

— Алирин, — шептал он, и его голос срывался. — Пожалуйста. Ты не можешь просто так уйти. Ты научила меня, что мы — это не наши родители. Мы — это мы сами. Ты обещала, что мы станем героями вместе. Без тебя... этот путь кажется мне бессмысленным.

По его щекам скатывались редкие слезы, падая на простыни. Он знал, что остальные ребята готовят что-то безумное, но его сердце было здесь, в этой палате, охраняя ту, что стала для него единственным светом в бесконечной зиме.

*************

Камино. Операция по спасению.

Пока Алирин боролась за жизнь, Изуку, Иида, Киришима и Момо (Шото в этот раз остался, не в силах оставить больницу) решились на отчаянный шаг. Переодевшись в нелепые наряды — Изуку в парик и огромные очки, Киришима с накладными усами — они проникли в район Камино.

Битва началась внезапно. Огромный взрыв сотряс базу злодеев. Но всё изменилось, когда из теней вышел Он. Все за Одного. Его присутствие подавляло волю, заставляя воздух казаться свинцовым.

Всемогущий прибыл как раз вовремя, чтобы защитить учеников и начать свой последний бой. Мир, затаив дыхание, смотрел трансляцию в прямом эфире. Когда ребятам удалось совершить невероятный маневр и выхватить Бакуго из рук злодеев прямо в небе, Всемогущий смог выложиться на полную.

— UNITED STATES OF SMASH! — крик Символа Мира разорвал небеса.

Когда дым рассеялся, весь мир увидел его. Изможденного, худого, едва держащегося на ногах человека. Истинный облик Всемогущего был раскрыт. Он стоял с поднятым кулаком, победив своего злейшего врага, но потеряв последние крупицы своей силы. Это был конец эпохи.

**************

В это же время в поместье Хашира царила ледяная атмосфера. Шино, Кайто и Хикари сидели в кабинете, освещенном лишь мониторами с новостями из Камино.

— Это было неопрятно, — Шино посмотрел на сына. — Лира использовала нож. Это вульгарно. Она должна была использовать вакуум так, чтобы это выглядело как несчастный случай во время хаоса.

— Она была на эмоциях, отец, — холодно ответила Хикари. — Алирин спровоцировала её своим самим существованием. Но яд должен был закончить работу.

— Яд не сработал мгновенно, — Шино постучал пальцами по столу. — И теперь Хаято не отходит от неё. Если она выживет, она станет для нас еще большей проблемой. Она видела Лиру. Она знает, кто её ударил.

— Мы скажем, что Лира защищалась, — Кайто сжал челюсти. — Или что это была галлюцинация от газа. Никто не поверит «дефектной» девчонке против нашей идеальной ученицы.

************

Больница. 14-й день.

Хаято сидел у кровати Алирин, его лицо осунулось, глаза покраснели от недосыпа. Рёске спал на диване в углу, полностью истощенный. Хаято держал руку племянницы, чувствуя, как его собственная кровь, которую он всё-таки понемногу вливал ей через капельницы, используя свою причуду для очистки, начинает циркулировать в её жилах.

Вдруг пальцы Алирин дрогнули.

Хаято замер, боясь дышать.

— Али...рин? — прошептал он.

Веки девушки затрепетали. Она издала слабый, едва слышный стон. Её глаза медленно открылись, фокусируясь на потолке, а затем на измученном лице дяди.

— Дядя... Хаято... — её голос был тише шелеста листвы.

— Она очнулась! Рёске, она очнулась! — Хаято вскочил, нажимая на кнопку вызова врача.

Алирин попыталась пошевелиться, но резкая боль в животе заставила её поморщиться. Память возвращалась вспышками: туман, ядовитая улыбка девушки, холод стали.

— Бакуго... — выдохнула она, глядя на вошедшего врача и вскочившего Рёске. — Они... они забрали его...

— Всё хорошо, Алирин, — Рёске подбежал к ней, беря её за руку. — Его спасли. Всемогущий победил. Всё закончилось.

Алирин закрыла глаза на мгновение, чувствуя невероятное облегчение. Но в глубине её сознания всё ещё горел образ Лиры. Она знала, что это не было случайностью. Это было покушение. И её настоящая битва — битва за правду и за право существовать — только начиналась.

— Я... я жива, — прошептала она самой себе.

И в этом слабом шепоте было больше силы, чем во всех ураганах её отца.

Глава 25.Крепость надежды и тяжесть выбора

Возвращение домой не принесло Алирин того облегчения, на которое она надеялась. Стены родного дома, которые раньше казались убежищем, теперь давили. Шрамы на животе всё ещё ныли, напоминая о холодном блеске ножа Лиры, а в новостях бесконечно крутили кадры разрушенного Камино и уходящего на покой Всемогущего.

Мир изменился. И UA тоже.

Через неделю после её выписки, когда Алирин едва начала самостоятельно передвигаться по комнате, пришло официальное письмо. Академия переходила на систему интерната. Ученики должны были жить в общежитиях под круглосуточной охраной.

В тот же вечер в дверь позвонили. На пороге стоял Айзава-сенсей. Его лицо казалось еще более осунувшимся, чем обычно.

— Мы пришли обсудить перевод Алирин в общежитие «Heights Alliance», — начал Айзава, проходя в гостиную, где его встретили Хаято и Рёске.

— Нет, — Хаято даже не предложил учителю сесть. Его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Никаких общежитий. Никакой UA. Мы забираем документы.

— Хаято-сан, я понимаю ваше недоверие... — попытался вставить Айзава.

— Вы понимаете?! — взорвался Рёске, делая шаг вперед. — Вы обещали безопасность! В итоге моя племянница две недели провела в коме, её едва не выпотрошили в вашем лесу! Вы не смогли защитить Бакуго, вы не смогли защитить её. Вы провалились как педагоги и как герои. Алирин остается с нами. Здесь мы сможем нанять частную охрану и...

— И что? — раздался слабый, но решительный голос сверху.

Алирин стояла на лестнице, вцепившись в перила. Она была в домашней футболке, сквозь которую угадывались контуры бинтов. Каждый шаг давался ей с трудом, лицо исказилось от резкой боли, прошившей живот при движении, но она упрямо спускалась.

— Алирин, вернись в постель! — Хаято бросился к ней, чтобы подхватить под руку.

— Послушайте меня, — она мягко отстранила его руку и подошла к столу, тяжело дыша. — Вы хотите оставить меня дома, чтобы я была в безопасности. Но вы забываете одно. Те, кто это сделал... они знают, где я живу. Если они придут за мной снова, здесь пострадаете и вы.

— Мы защитим тебя! — воскликнул Рёске.

— Как? — Алирин посмотрела дяде прямо в глаза. — Вы — врач и герой-психолог. А там — убийцы. В UA будут профессиональные герои высшего ранга, лучшие системы защиты и мои друзья. Если я останусь здесь, я превращу ваш дом в мишень. Я не хочу... я не прощу себе, если с вами что-то случится из-за меня.

В комнате воцарилась тяжелая тишина. Айзава молча смотрел на свою ученицу, в его взгляде читалось горькое уважение.

— Я хочу стать сильнее, — продолжала Алирин, её голос окреп. — Чтобы больше никто не смог подойти ко мне с ножом. И единственный путь к этому — UA.

Хаято закрыл глаза и тяжело вздохнул. Рёске сжал кулаки так, что побелели костяшки. Они оба понимали: она права. Она выросла из того ребенка, которого можно было просто спрятать в шкафу.

*******

Через два дня у ворот UA стояла небольшая группа. Алирин, бледная, но стоящая на своих ногах, и двое её опекунов. Хаято и Рёске несли её сумки — Алирин всё ещё было запрещено поднимать тяжести.

Путь до нового общежития 1-А казался бесконечным. Когда они наконец вошли в холл «Heights Alliance», где уже обустраивались другие ребята, Хаято поставил сумки на пол и резко повернулся к племяннице.

— Слушай меня внимательно, Алирин, — он взял её за плечи, и в его глазах стояли слезы, которые он так старался скрыть. — Если ты еще хоть раз так нас напугаешь... если я еще раз увижу тебя на операционном столе... я лично вытащу тебя отсюда, даже если мне придется драться со всеми учителями сразу. Пожалуйста, береги себя. Ты — всё, что у нас есть.

Алирин шмыгнула носом и крепко обняла его, стараясь не тревожить раны.

— Обещаю, дядя Хаято.

Затем подошел Рёске. Он всегда был более сдержанным, но сейчас он обнял её так крепко, что она почувствовала его колотящееся сердце. Он наклонился к её уху и прошептал так, чтобы не слышал Айзава, стоявший поодаль:

— Я найду ту девчонку с ножом, Алирин. И я узнаю, кто её послал. Клянусь тебе, они заплатят за каждую каплю твоей крови. Просто стань сильнее здесь. Обо всем остальном позабочусь я.

Он отстранился, его лицо снова стало непроницаемой маской, но глаза горели холодным, расчетливым пламенем.

Когда Хаято и Рёске ушли, Алирин осталась стоять в холле. К ней тут же подбежали Урарака и Асуи, а Шото, стоявший у окна, просто кивнул ей, и в этом кивке было столько облегчения, что Алирин впервые за долгое время почувствовала: она действительно дома.

— Ну что, Аура? — раздался сзади хриплый голос Бакуго. Он прошел мимо, закинув руки в карманы, и на секунду задержался рядом. — Не сдохла — и ладно. Только не вздумай тормозить нас на тренировках из-за своих дырок в пузе.

Алирин слабо улыбнулась. Жизнь в интернате начиналась. И это была жизнь, которую она выбрала сама.

(Пишите побольше комментариев, интересно почитать 𒕱&1x"m

Глава 26. Шрамы, которые нас связывают

Вечер в общежитии «Heights Alliance» дышал усталостью. Прошло всего несколько дней с момента заселения, и хотя общая гостиная была заполнена смехом и шумом (Мина и Каминари пытались устроить соревнование по видеоиграм), на третьем этаже, в коридоре, царила иная атмосфера.

Алирин вышла на балкон общего холла, кутаясь в теплую кофту. Ветер, её родная стихия, сегодня казался колючим. Каждый вдох всё еще отзывался тупой болью в районе ребер — яд, хоть и был нейтрализован, оставил после себя странное ощущение холода внутри.

— Тебе нельзя долго быть на сквозняке. Яд замедлил регенерацию тканей, — раздался спокойный голос за спиной.

Шото подошел и встал рядом, положив руки на перила. От его левой стороны исходило приятное тепло, которое Алирин сейчас было нужно как никогда.

— Я просто хотела почувствовать воздух, Шото, — тихо ответила она. — В больнице он был мертвым. А здесь... он пахнет хвоей и грядущим дождем.

— Ты напугала нас, — Шото повернул к ней голову. Его разноцветные глаза в сумерках казались почти черными. — Когда ты вышла из леса... Иида и Мидория винили себя в похищении Бакуго, а я... я не мог перестать думать о том, что не защитил тебя, когда нас разделили.

— Ты не виноват, — Алирин коснулась его руки. — Это было спланировано. Та девушка... она знала, кто я.

— ЭЙ, ВЫ! — резкий окрик заставил их обоих вздрогнуть.

Бакуго стоял в дверном проеме балкона, его лицо было скрыто тенью, но ладони привычно искрились. Он выглядел злым, но в этой злости сквозило что-то еще — беспокойство, которое он никогда бы не признал вслух.

— Хватит тут сопли размазывать! — Бакуго подошел к ним, грубо отпихнув ногой брошенный кем-то стул. — Ветер, ты выглядишь как дохлая рыба. Если ты собралась подыхать от пары царапин, то какого черта ты вообще вернулась в Юэй?

— Это были не «царапины», Бакуго, — холодно заметил Тодороки. — Её пытались убить.

— И ЧТО?! — Бакуго вплотную подошел к Алирин, возвышаясь над ней. — Меня тоже пытались превратить в ручного пса Лиги! Но я здесь! А она стоит и дрожит, как лист на ветру. Слышь ты, Аура! Если ты позволишь этой сучке с ножом залезть тебе в голову, ты проиграла еще до начала следующего боя. Поняла меня?!

Алирин посмотрела в красные, пылающие глаза Кацуки. Она видела в них отражение своего собственного страха. Бакуго тоже было страшно в Камино, он тоже чувствовал себя беспомощным, и теперь эта агрессия была его способом справиться с травмой.

— Я не позволю ей победить, Бакуго, — Алирин выпрямилась, несмотря на боль. — Я вернулась сюда, чтобы стать той силой, которую они не смогут сломать.

— Вот и отлично, — буркнул Бакуго, отворачиваясь. — Завтра в тренировочном зале. Если не придешь — я сам тебя туда притащу. И мне плевать на твои бинты.

Он ушел, хлопнув дверью, оставив после себя запах пороха и странное чувство решимости. Шото слегка улыбнулся.

— Это был его способ сказать «я рад, что ты жива».

*****************

Тем временем. Кабинет директора в главном корпусе Юэй.

Незу, Айзава и Влад Кинг сидели за круглым столом. Перед ними лежали медицинские отчеты Алирин и данные разведки о нападении на Бакуго.

— Яд, — Незу постучал лапкой по листу. — Лабораторный анализ показал, что это «Циклон-9». Вещество, которое блокирует работу легких именно у обладателей воздушных причуд. Это не разработка Лиги Злодеев. Это стоит миллионы.

— Мы все понимаем, к чему это ведет, — Айзава потер переносицу. — Лира. Девушка, которую описала Хашира. По нашим данным, она — новая подопечная её родителей. Проект «Вакуум».

— Это покушение, — Влад Кинг ударил кулаком по столу. — Они использовали хаос нападения злодеев, чтобы устранить собственную дочь под шумок. И если бы не её воля к жизни, мы бы сейчас писали не отчет о госпитализации, а некролог.

— Мы не можем предъявить обвинения Вихрю и Свету без прямых улик, — вздохнул Незу. — Официально они «глубоко опечалены» случившимся. Но мы должны усилить охрану Алирин. Она теперь под нашей защитой 24/7. И Бакуго... он тоже цель. Лига не оставит попыток вернуть его.

— Эти дети — магниты для неприятностей, — пробормотал Айзава. — Но они — самое сильное, что у нас есть.

**********

Секретный объект. Темный зал, освещенный лишь синими экранами.

Шигараки Томура сидел в своем кресле, нервно почесывая шею. На экране перед ним отображалось лицо Лиры.

— Ты провалилась, — прохрипел он. — Хашира Алирин жива. И теперь она под охраной всей академии Юэй.

— Она не живет, она существует, — Лира вышла из тени, её голос был пропитан ядом. — Я чувствовала, как мой нож входит в её плоть. Она сломлена физически. А скоро я сломаю её дух.

— Мне плевать на твои семейные драмы, — Шигараки подался вперед. — Мне нужен Бакуго. Мы потеряли его в Камино из-за вмешательства тех детей. И твои господа — Вихрь и Свет — обещали нам поддержку в обмен на устранение «ошибки». Ошибка всё еще ходит по земле.

Внезапно в разговор вмешался третий голос. Из динамиков раздался холодный, властный тон Шино Хашира.

— Успокойтесь, Томура. Алирин — это всего лишь побочный эффект. Она выжила, потому что Хаято использовал свою кровь. Это было... непредвиденно. Но Лира сделала главное — она показала Алирин её место. Страх — лучший парализатор.

— Я хочу еще один шанс, — глаза Лиры безумно блеснули. — В следующий раз я не буду использовать нож. Я вырву воздух из её легких на глазах у её драгоценных одноклассников. Я стану тем, кем она никогда не сможет быть.

— Твоя возможность скоро представится, — пообещал Шино. — Юэй готовит экзамен на временные лицензии. Там будет много шума. И там мы закончим историю Хаширы Алирин раз и навсегда. А Бакуго... он вернется к вам, Шигараки. Мы подготовим почву.

Лира улыбнулась, обнажая зубы. В её сознании уже рисовалась картина: Алирин, задыхающаяся в вакууме, и она, Лира, стоящая на вершине мира, залитая светом, которого её предшественница была недостойна.

Тень над Юэй сгущалась, и в центре этой тени стояли трое подростков, связанных шрамами и общей судьбой, не знающих, что следующая битва будет не за оценки, а за само право дышать.

Глава 27.Сердечные вихри и тени прошлого

В один из дней после уроков вечер в «Heights Alliance» окутывал стены общежития тишиной, лишь изредка нарушаемой приглушенными звуками из комнат. Алирин, укутавшись в старый, мягкий плед, сидела в гостиной на диване, устроив перед собой учебник по истории героев. Шрамы на животе ныли под тканью, напоминая о хрупкости её существования. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри бушевала буря: воспоминания о той девушке, о боли, о чувстве беспомощности.

Дверь в гостиную тихонько отворилась, и в комнату заглянул Шото. Он шел по коридору, возвращаясь после изнурительной тренировки, когда его взгляд упал на неё. В тусклом свете настольной лампы, с пледом, который немного сполз, открывая тонкую шею, Алирин выглядела… иначе. Не как «Аура», не как «ошибка», а просто как красивая девушка. Мягкие линии домашней одежды, спутанные волосы, погруженный в себя взгляд.

«Она… очень красивая», — промелькнуло в его голове. Эта мысль была настолько неожиданной, настолько чужой, что он замер на месте, почувствовав, как горячая волна пробежала по его телу.

Он быстро отвернулся, решив, что лучше пройти мимо. Но образ Алирин в пледе преследовал его. Что это было? Он всегда воспринимал её как товарища, как соперника, как… друга. Но то, что он почувствовал сейчас, было чем-то новым. Чем-то, что заставляло его сердце биться чаще, а разум – ускользать в лабиринт неопределенных чувств.

Весь оставшийся вечер, сидя в своей комнате и пытаясь сосредоточиться на тренировках, Шото возвращался к этому чувству. Он пытался его объяснить: может, это благодарность за то, что она выжила? Может, это уважение к её силе духа? Но ни одно из этих объяснений не казалось правильным. Это было что-то более глубокое, более личное. Впервые в жизни он почувствовал, что мир не делится на холодное и горячее, на правильное и неправильное. Было чувство. И это чувство было направлено на неё.

Когда он наконец заснул, его последней мыслью было: «Я люблю её». Это было не логическое заключение, не результат анализа. Это было знание. Неоспоримое и пугающее.

*********

Через несколько дней, после очередной изнурительной тренировки, Алирин, чувствуя, что ей нужно развеяться, решилась. Она подошла к Айзаве, который, как всегда, выглядел так, будто всю ночь дрался с монстрами.

— Сенсей, — начала она, — можно мне отпроситься на пару часов? В торговый центр «Кияши»? Мне нужно кое-что купить для реабилитации, дядя Хаято сказал, что там есть хороший выбор.

Айзава поднял на неё свой взгляд, в котором читалось подозрение.

— Ты уверена, что готова? После всего, что случилось…

— Я буду осторожна. Я не пойду далеко от главного входа, и буду постоянно на связи, — Алирин старалась говорить уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха.

Айзава вздохнул.

— Хорошо. Но если что-то пойдет не так, ты тут же возвращаешься. И без глупостей.

************

Торговый центр встретил её яркими огнями и шумной толпой. Алирин, стараясь держаться поближе к главному входу, искала нужный магазин. Направляясь по одному из коридоров, она увидела двух человек, которые, казалось, заблудились. Девушка со светлыми волосами, вся в каких-то странных пятнах, и парень в черной одежде с обгоревшим лицом. Они выглядели потерянными.

— Извините, — Алирин подошла к ним. — Вам помочь? Вы ищете что-то конкретное?

Девушка расплылась в широкой, немного безумной улыбке.

— Ох, какая миленькая! Да, мы ищем… хм… место, где можно хорошо повеселиться! А ты случайно не знаешь, где здесь у вас самые сочные сердца?

Алирин растерялась.

— Сердца? Вряд ли тут есть такое… Может, вам нужен ресторан? Или…

— Нет-нет, не то! — Химико Тога хихикнула. — Просто покажи нам, куда идти, ладно? Ты такая добрая!

— Ну, если вам нужно направление… — Алирин указала рукой. — Вот этот коридор, дальше по лестнице вниз, там фудкорт. А за ним — зона ресторанов. Там большой выбор.

— Спасибо, милая! — Тога подмигнула ей. — Ты просто чудо!

Даби, который всё это время молча наблюдал, коротко кивнул Алирин.

— Спасибо.

Они ушли, а Алирин, чувствуя себя немного странно, продолжила свой путь. Она даже не подозревала, что только что помогла двум опаснейшим членам Лиги Злодеев.

*************

Позже, когда Даби и Тога шли по темным улицам, направляясь к штабу Лиги, атмосфера между ними была напряженной, но в то же время наполненной неким удовлетворенным предвкушением.

— Ну что, впечатляет? — Тога подпрыгивала от возбуждения. — Почти получилось! Жаль, что вмешались герои.

— Твой план с ядом был слишком рискованным, — Даби пробормотал, его взгляд остановился на обгоревшем указательном пальце. — Но… эта девушка, которая нам помогла.

Тога обернулась.

— Которая с раной на животе? Она милая, но такая наивная.

— Не в этом дело, — Даби отвернулся, глядя куда-то вдаль. — У неё были такие странные волосы. Белые. Как у мамы. Когда я увидел их… на мгновение показалось, что она…

Он осекся. В его голосе прозвучала непривычная нотка грусти, которая тут же сменилась привычной хрипотцой.

— Забудь. Просто очередной день в этом проклятом мире, — Даби вздохнул. — Нам нужно идти. Говорят, Шигараки планирует что-то крупное. И на этот раз, как обещал наш новый «покровитель», всё будет по-настоящему.

Тога кивнула, её улыбка снова стала хищной. Она не думала о воспоминаниях Даби. Ей было интересно, что будет дальше. И как скоро она сможет снова поиграть с кем-нибудь, кто умеет кричать.

Алирин, тем временем, успешно купила всё необходимое и благополучно вернулась в общежитие. Она не подозревала, что её случайное доброе дело могло привести к катастрофе. И что белые волосы, которые так напомнили Даби о матери, стали для неё лишь ещё одной ниточкой, связывающей её с темным прошлым, о котором она ещё ничего не знала.

Глава 28. Пир теней и ядовитые союзы

Временное убежище Лиги Злодеев располагалось в заброшенном складском помещении на окраине города. Запах сырости перемешивался с едким ароматом дешевых сигарет и спирта. После событий в Камино и ареста Все за Одного группа находилась в подвешенном состоянии — они были на пике своей известности, но лишились своего главного покровителя.

Шигараки Томура сидел в старом облезлом кресле, уставившись на экран планшета, где крутили повтор падения Всемогущего. Он беспрестанно чесал шею, оставляя на коже красные полосы.

— Символ Мира пал... — прохрипел Томура, и его сухие губы растянулись в жуткой улыбке. — Но герои всё еще пытаются делать вид, что они контролируют ситуацию. Они забились в свои конуры-общежития, надеясь, что стены их спасут.

— Ой, да ладно тебе, Шиги! — Химико Тога, сидевшая на ящике и игравшая своим ножом, весело заболтала ногами. — Зато та девочка из торгового центра была такой милой! Она так искренне хотела помочь. Я прямо видела, как в её глазах плещется доброта. Хотелось бы мне посмотреть, как эта доброта превратится в страх, когда я начну выпускать из неё кровь.

— Ты про ту девчонку с белыми волосами? — Спиннер, прислонившись к стене, скрестил руки на груди. — Она выглядела слишком чистой для этого города. Но она из UA, верно? Значит, она тоже часть этой лживой системы, которую презирал Стейн.

Даби, стоявший у окна и смотревший на ночной город, обернулся. Огни города отражались в его холодных глазах, а швы на лице казались еще темнее в тусклом свете.

— Она не просто «часть системы», — подал голос Даби. — Она — Хашира Алирин. Та самая, которую наш «новый друг» Шино Хашира так жаждет стереть с лица земли.

— Кстати, об этом, — Мистер Компресс поправил свою маску, галантно взмахнув рукой. — Насколько мы можем доверять этим... «совершенным героям»? Вихрь, Свет, их старик... Они предлагают нам ресурсы, информацию и Лиру в качестве поддержки. Но они ведь герои. Высшая лига.

— Они не герои, Компресс, — Томура оторвал взгляд от экрана. — Они бизнесмены. Они продают идеал, и Алирин портит их статистику. Для них она — бракованный товар. А я люблю ломать то, что другие считают ценным. Но их ресурсы... — он сделал паузу. — Они помогут нам подготовить сцену для следующего акта.

— Но Даби! — Тога подпрыгнула и подошла к нему вплотную. — Ты сегодня был какой-то странный. Ты смотрел на неё так, будто увидел привидение. Тебе она тоже понравилась? Ты хочешь её разрезать?

Даби грубо оттолкнул её плечом.

— Отвяжись, психованная. У неё просто волосы... белые. Редкий цвет. Напоминает мне о вещах, которые я давно сжег.

— Ой-ой, наш суровый Даби ударился в ностальгию! — Твайс, стоявший неподалеку, схватился за голову. — Это так трогательно! Я СЕЙЧАС ЗАПЛАЧУ! ХВАТИТ ЭТОЙ ЧУШИ!

— Заткнись, Твайс, — Даби снова отвернулся к окну. — Эта девчонка — Хашира Алирин — она сильнее, чем кажется. Я чувствовал её ауру, когда она подошла к нам. Даже раненая, даже не зная, кто мы такие, она излучала силу, которую её родители не смогли подавить. Если Лира не прикончит её на экзамене, она станет проблемой.

— Именно поэтому Лира там и будет, — Томура поднялся с кресла. Его голос стал холодным и расчетливым. — Шино Хашира хочет, чтобы его внучка исчезла красиво. На глазах у всех, во время экзамена на лицензию. Это будет несчастный случай. Трагедия. А мы... мы воспользуемся этим хаосом, чтобы показать миру, что даже «идеальные семьи» гниют изнутри.

— Значит, мы снова играем в политику? — спросил Спиннер с долей скепсиса.

— Мы играем в разрушение, — поправил его Шигараки. — Мы используем Хашир, чтобы уничтожить Юэй. А потом мы уничтожим самих Хашир. Когда общество увидит, что их «топ-герои» спонсировали злодеев, чтобы убить собственного ребенка... тогда их вера рухнет окончательно.

Тога довольно замурлыкала, представляя себе этот момент.

— Белая девочка... Алирин... — прошептала она. — Я обязательно заберу твою кровь. Она должна быть на вкус как лед и ветер.

Даби ничего не ответил. В его голове всё еще стоял образ девушки в торговом центре. Она напомнила ему не только о матери, но и о той чистоте, которую он когда-то потерял в огне. «Белые волосы...» — подумал он. — «В этой семье Хашира слишком много секретов. Жаль, что тебе придется сгореть вместе с ними, Алирин».

— Курогири, — позвал Томура. — Свяжись с Шино. Скажи ему, что мы принимаем его условия. Лира получит свою сцену. Но если она облажается... я лично распылю её на атомы.

Тень Курогири заколыхалась в углу.

— Будет сделано, Шигараки Томура.

Лига Злодеев погрузилась в планирование. В воздухе висело предчувствие бури, которая должна была разразиться на предстоящем экзамене. И в центре этой бури, сама того не зная, стояла Алирин — девушка, чье доброе сердце и белые волосы невольно задели струны в душах даже самых закоренелых преступников.

Глава 29. Рождение приёмов и вечер под неоновым небом

Спортзал «Гамма», также известный как «Тренировочная кухня», гудел от грохота взрывов, свиста ветра и треска электричества. Класс 1-А вошел в самую интенсивную фазу подготовки к экзамену на временные лицензии. Каждый ученик пытался создать свой «фирменный прием» — нечто, что станет их визитной карточкой и козырем в рукаве.

Алирин стояла в центре своей тренировочной зоны. Вокруг неё парили бетонные блоки, созданные Цементосом. Её задача была сложной: не просто толкать воздух, а концентрировать его в тонкие, как лезвие, пласты или, наоборот, создавать сферы абсолютного давления.

— Хашира! — крикнул Эктоплазм, чей клон возник прямо перед ней. — Ты слишком полагаешься на защиту! Твоя причуда — это не только щит. Это твоя территория! Ты должна чувствовать каждое движение воздуха в радиусе десяти метров. Если кто-то входит в твою зону — он должен мгновенно оказаться под твоим контролем!

Алирин глубоко вдохнула. Она закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от шума, создаваемого Бакуго и Мидорией неподалеку. Она сосредоточилась на давлении.

Воздух вокруг одного из бетонных блоков мгновенно стал тяжелым. С глухим звуком блок просто рассыпался в пыль, раздавленный невидимой силой. Алирин пошатнулась, чувствуя, как шрам на животе отозвался резким уколом.

— Неплохо, — Эктоплазм кивнул. — Но это требует слишком много энергии. Тебе нужно научиться распределять это давление.

В другом конце зала Шото Тодороки отрабатывал создание ледяных конструкций, одновременно выпуская контролируемые струи пламени. Он выглядел сосредоточенным, но его взгляд то и дело соскальзывал в сторону Алирин. С того вечера в гостиной его мысли превратились в запутанный клубок. Он не знал, как подступиться к этому новому чувству, которое он определил как любовь. Для человека, выросшего в холоде и ненависти, любовь была чем-то пугающим и хрупким.

Когда тренировка закончилась, и изнуренные ученики начали расходиться по раздевалкам, Шото дождался, пока Алирин выйдет из спортзала. Она выглядела уставшей, её белые волосы прилипли ко лбу, а на щеке было небольшое пятно от цементной пыли.

— Алирин, — окликнул он её.

Она обернулась, вытирая лицо полотенцем.

— А, Шото. Ты тоже закончил? Твои огненные стены сегодня были впечатляющими.

— Спасибо, — он замялся на секунду, а затем, набравшись смелости, добавил: — Ты сегодня очень много тренировалась. Тебе нужно отдохнуть. Через час... ты не хотела бы прогуляться? В город. Просто пройтись, без тренировок и разговоров о лицензиях.

Алирин замерла. Это было неожиданно. Шото редко проявлял инициативу в таких вещах.

— Прогуляться? Только мы вдвоем?

— Да, — он кивнул, стараясь сохранить привычное спокойствие, хотя внутри его сердце колотилось о ребра. — Если ты, конечно, не слишком устала.

— Нет, — она улыбнулась, и эта улыбка заставила его дыхание перехватить. — Я с удовольствием. Мне тоже нужно проветрить голову.

*****************

Вечерний город встретил их огнями рекламы и шумом толпы. Они шли по набережной, где было меньше людей. Легкий бриз с моря играл с волосами Алирин. На ней было простое светлое платье и легкая кофта — та самая «домашняя» эстетика, которая так зацепила Шото.

— Знаешь, — нарушила тишину Алирин, глядя на темную воду, — я часто думаю о том, что сказал мой дед. О том, что я «слишком живая». Раньше это звучало как приговор. А теперь... после того, что случилось в лагере, я чувствую, что эта «живость» — единственное, что у меня осталось настоящего.

Шото остановился и повернулся к ней.

— Мой отец тоже пытался выжечь во мне всё «живое», оставив только инструмент. Но ты... ты помогла мне понять, что мы сами выбираем, чем наполнять свою жизнь. Твои родители ошибаются, Алирин. Ты не ошибка. Ты — самое сильное, что я когда-либо видел. И дело не в причуде.

Алирин посмотрела на него, и в её глазах отразились огни города.

— Шото...

— Я долго думал, как это объяснить, — продолжал он, его голос стал тише и проникновеннее. — Раньше я думал, что мы связаны только общей судьбой — детьми, которых хотели использовать. Но теперь я понимаю, что хочу быть рядом с тобой не из-за прошлого. А из-за того, какая ты сейчас. Когда ты была в коме... я понял, что мир без твоего присутствия в нём — это просто холодное, пустое место.

Он осторожно взял её за руку. Его ладонь была теплой, надежной. Алирин почувствовала, как по её телу пробежала волна тепла, не имеющая отношения к температуре.

— Шото, ты... ты сейчас признаешься мне? — её голос чуть дрожал.

— Я люблю тебя, Алирин, — просто сказал он. В этих словах не было пафоса, только искренность, которая была дороже любых клятв.

Алирин молчала несколько секунд, впитывая эти слова. Всю жизнь её оценивали, критиковали, выбрасывали за ненадобность. И вот сейчас человек, которого она уважала больше всех, говорил ей, что она — его мир.

— Я тоже, — прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Я тоже люблю тебя, Шото. С тобой я чувствую, что мне не нужно постоянно держать щит. С тобой я могу просто дышать.

Они стояли на набережной, двое подростков, чьи жизни были опалены пламенем и ветром, и в этот момент для них не существовало ни Лиги Злодеев, ни жестоких родителей, ни грядущих экзаменов. Было только это мгновение, неоновое небо и руки, крепко сжимающие друг друга.

— Мы сдадим этот экзамен, — тихо сказал Шото, поглаживая её по волосам. — И мы станем героями. Но больше никто и никогда не причинит тебе боли. Я обещаю.

Алирин закрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Она знала, что впереди еще много битв, но теперь у неё был смысл бороться не только за себя, но и за то тепло, которое она нашла в сердце холодного принца UA.

Они еще долго гуляли по городу, разговаривая о мелочах, смеясь над шутками Бакуго и планируя, как они отпразднуют получение лицензий. Это был первый вечер в их жизни, когда они чувствовали себя по-настоящему свободными. И хотя тени Лиги всё еще рыскали по углам, в это мгновение свет их чувств был ярче любых уличных фонарей.

Глава 30. Новые вершины и тайные узы

На следующий вечер в общежитии «Heights Alliance» был наполнен необычайным волнением. Весь класс 1-А в полном составе собрался в гостиной перед огромным плазменным телевизором. Даже Бакуго, хоть и ворчал, что ему «плевать на этих статистов», занял место в кресле, скрестив руки на груди. Мидория приготовил свой блокнот, а Иида призывал всех к тишине.

Это был первый официальный рейтинг героев (Hero Billboard Chart JP) после ухода Всемогущего. Воздух в комнате казался густым от напряжения. Все понимали: мир изменился, и сегодня они увидят лицо новой эпохи.

— Начинается! — воскликнула Урарака, когда на экране появились титры.

Ведущий объявил десятку лучших. Когда очередь дошла до первой тройки, в гостиной воцарилась гробовая тишина.

— Третье место — Топ Джинс! — мастер нитей, всё еще восстанавливающийся после ранений в Камино, сохранил свою позицию благодаря непоколебимой популярности.

— Второе место — молодой и стремительный Ястреб! — экран заполнил образ златовласого героя с огромными красными крыльями. Его беспечная улыбка и невероятная скорость покорили сердца людей.

— И наконец... первое место... — голос ведущего стал торжественным. — Новый Символ, человек, чья сила не знает границ... Старатель!

На сцену вышел Энджи Тодороки. Вокруг него бушевало пламя, но в его глазах больше не было того дикого торжества, которое он ожидал почувствовать всю жизнь. Теперь на его плечах лежал груз ответственности, к которому он только начинал привыкать.

Шото смотрел на экран, не шевелясь. Алирин, сидевшая на диване чуть поодаль, внимательно наблюдала за его реакцией. Она видела, как побелели костяшки его пальцев, когда он сжал подлокотник. Она знала, как много боли связано у него с этим человеком, ставшим теперь «номером один».

Когда трансляция закончилась и ребята начали бурно обсуждать новый рейтинг, Алирин встала, чтобы пойти на кухню за водой. Проходя мимо Шото, она на мгновение задержалась. Её рука как бы случайно коснулась его плеча, и она едва слышно прошептала:

— Ты в порядке?

Шото поднял на неё взгляд, и в глубине его глаз она увидела благодарность.

— Да. Спасибо, — ответил он так же тихо.

Они договорились скрывать свои чувства. Впереди был экзамен на временные лицензии, и лишнее внимание одноклассников — особенно любопытной Мины или шумного Бакуго — было им сейчас ни к чему. Между ними установился тайный язык: мимолетные взгляды через весь зал, короткие записки, оставленные в учебниках, и тихие разговоры в библиотеке, когда все остальные уже спали. Эта тайна стала их общим миром, безопасным коконом внутри шумной академии.

**********

Наступила неделя интенсивной подготовки. Айзава и Эктоплазм не давали им спуску ни на минуту.

— Вы должны действовать так, будто лицензия у вас уже в кармане! — кричал Айзава, пока Алирин пыталась удержать в воздухе сразу тридцать мишеней.

Алирин разработала свой новый прием — «Зеркальный щит». Она научилась создавать такие плотные и гладкие потоки воздуха, что физические атаки и некоторые энергетические лучи буквально соскальзывали с них, уходя в сторону. Это требовало колоссальной концентрации, и после каждой тренировки она чувствовала себя опустошенной, но решительной.

Шото тренировался рядом, работая над скоростью создания льда и точностью огненных вспышек. Они подбадривали друг друга без слов — лишь уверенным кивком или вовремя подставленным плечом в раздевалке после занятий.

***************

В воскресенье, единственный выходной перед экзаменационной неделей, Шото решил отправиться в больницу. Он не говорил об этом никому, кроме Алирин, сказав ей перед уходом: «Мне нужно кое-что сделать».

Он приехал в центральную больницу Токио с букетом нежных белых лилий. Сердце Шото стучало неровно, когда он подходил к палате матери. Это был его первый осознанный визит после того, как он начал принимать свою левую сторону и свои чувства.

Рей Тодороки сидела у окна. Когда Шото вошел, она тепло улыбнулась.

— Шото... ты пришел. Я видела новости. Твой отец...

— Да, он теперь номер один, — Шото сел рядом. — Но я здесь не ради него, мам.

Они долго разговаривали. О школе, об изменениях в его жизни. Рей заметила, что взгляд сына стал мягче, а вечная складка между бровями разгладилась.

— Шото, — она осторожно коснулась его руки. — В тебе что-то изменилось. Ты выглядишь... как человек, который нашел покой.

Шото опустил взгляд, а затем, набравшись смелости, посмотрел матери прямо в глаза.

— Мама... У меня есть кое-кто. Девушка. Её зовут Алирин Хашира.

Рей замерла, её глаза расширились от удивления и радости.

— Шото... ты влюблен?

— Да, — просто ответил он, и на его губах появилась редкая, искренняя улыбка. — Она прошла через многое, как и я. Она сильная, но при этом невероятно добрая. Она первая, кто увидел во мне не «инструмент Старателя», а просто меня. Я люблю её.

Рей почувствовала, как к глазам подступили слезы.

— О, мой дорогой мальчик... После всего, что ты пережил, ты нашел то тепло, которого заслуживаешь. Пожалуйста, познакомь меня с ней. Я бы очень хотела увидеть ту, кто вернула свет в твое сердце.

Шото задумался. Он представил Алирин — её белые волосы, её решительный взгляд и то, как она смеется, когда думает, что никто не видит.

— Я попробую поговорить с ней, мам. Сейчас у нас сложный период — экзамены, интернат... Но как только всё уляжется, я обязательно приведу её к тебе.

— Я буду очень ждать, — Рей нежно сжала его руку.

Шото вышел из больницы, чувствуя невероятную легкость. Признание матери сделало его чувства к Алирин законными в его собственном сердце. Теперь он знал: он борется не только за звание героя, но и за то будущее, где он сможет открыто держать Алирин за руку и знакомить её со своей семьей. Буря была близко, но теперь у него был маяк, который указывал путь.

Глава 31. Гинеалогическое древо ядо и чести

Поместье семьи Хашира представляло собой монументальное сооружение, где холодный минимализм стекла и стали переплетался с мрачной торжественностью векового темного дерева. Это было не просто жилье — это была цитадель амбиций, скрытая за высоким забором с новейшими системами безопасности в самом элитном районе Токио. Внутри всегда царил стерильный порядок и пугающая, почти осязаемая тишина. Здесь не слышали детского смеха, здесь не пахло домашней едой — здесь лишь функционировали, оттачивая совершенство.

В главном кабинете, за массивным столом, высеченным из цельного куска черного обсидиана, сидел Шино Хашира. Его седые волосы были зачесаны назад с пугающей точностью, а взгляд, острый, как скальпель, был прикован к голографическим отчетам. Перед ним, словно на ковре у императора, стояли Кайто и Хикари. Топ-герои, чьи имена гремели на всю страну, здесь они выглядели лишь как исполнительные директора, отчитывающиеся перед владельцем корпорации.

— Экзамен на временные лицензии через три дня, — голос Шино был сухим и монотонным, напоминая шелест старого пергамента. — Я просмотрел последние записи тренировок Лиры. Кайто, объясни мне, почему в секторе «С» её время реакции увеличилось на 0.4 секунды? Мы не можем позволить себе медлительность.

— Она тестировала новый предел «Вакуумного коллапса», отец, — Кайто выпрямился, его голос был полон подобострастия, смешанного с гордостью. — На полигоне она уничтожила пятьдесят боевых роботов последнего поколения за три минуты. Она — само совершенство, живое воплощение нашей идеологии. Она не просто управляет воздухом, она лишает врага самой возможности существовать.

— Совершенство не оставляет свидетелей и не допускает осечек, Кайто, — Шино медленно поднял глаза, и в них блеснул холодный металл. — То, что произошло в лагере... это было грязно. Использование ножа? Это почерк уличного отребья, а не моего наследия. Если бы Алирин умерла тогда, сейчас бы мы не обсуждали риски и не тратили ресурсы на сокрытие следов. Но она жива. И, судя по данным из UA, она возвращается в игру.

— Это была досадная, статистически маловероятная случайность, — Хикари сжала тонкие пальцы так, что побелели костяшки. В её норове не было ни капли материнской теплоты, только ледяное раздражение. — Мы не могли предвидеть, что Рёске и Хаято окажутся настолько... неосмотрительно сентиментальными. Хаято отдал ей почти половину своего объема крови, чтобы нейтрализовать воздействие яда. Это едва не разрушило его собственную кровеносную систему. Какой абсурдный риск ради дефектного актива.

— Сентиментальность — это генетический мусор, вирус, который поражает слабых, — отрезал Шино, и его ладонь тяжело легла на обсидиановую поверхность. — И, похоже, этот вирус глубоко укоренился в нашей семье.

В этот момент тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись с таким грохотом, что датчики сигнализации на секунду вспыхнули красным. На пороге стояли Рёске и Хаято. Они выглядели так, будто пришли не в гости к родственникам, а на линию фронта. Хаято, обычно мягкий и улыбчивый, сейчас был бледен, под глазами залегли темные тени — последствия переливания всё еще давали о себе знать, — но его взгляд горел такой яростью, что, казалось, воздух вокруг него начал вибрировать. Рёске же сохранял пугающее, ледяное спокойствие.

— Мы не давали разрешения на вход, — холодно произнес Кайто, медленно оборачиваясь к братьям. — Убирайтесь из этого дома. Вы выбрали свою сторону, когда забрали эту девчонку.

— Мы пришли не за разрешением, Кайто, — Рёске прошел в центр комнаты, его шаги гулко отдавались от мраморного пола. Он игнорировал тяжелую атмосферу давления. — Мы пришли как люди, которые держат вас за горло правдой.

Хаято сделал шаг вперед, его голос дрожал от едва сдерживаемого крика:

— Я лично проводил спектральный анализ её крови, Шино! Яд «Циклон-9». Вещество, которое производится только в закрытых лабораториях, спонсируемых вашей семьей. Вы пытались убить собственного ребенка! Вы подослали эту свою «идеальную» Лиру, чтобы она распорола Алирин живот!

Хаято резко повернулся к Хикари, его глаза были полны боли и отвращения:

— А ты, Хикари? Ты родила её! Ты ведь даже не взяла её на руки, когда она появилась на свет. Ты посмотрела на новорожденную дочь как на бракованный товар в магазине и отвернулась, потому что её показатели причуды показались тебе нестабильными. В тебе вообще осталось хоть что-то человеческое, кроме внешности?

Хикари посмотрела на брата свысока, её лицо оставалось неподвижной маской безупречности. Она даже не вздрогнула от его слов.

— Зачем мне было брать на руки то, что изначально было сломано? — её голос прозвучал удивительно спокойно и безжалостно. — Она была дефектной с самого первого вдоха. Её причуда была хаотичной, её существование подрывало статус нашей семьи. Мы дали ей шанс исчезнуть тихо. Но она выбрала сопротивление. Теперь то, что с ней происходит — это результат её собственного выбора. Мы просто помогаем естественному отбору.

— Вы — пустые оболочки, — Рёске поправил очки, его голос стал тихим и смертоносным. Он положил на стол небольшое записывающее устройство. — Мы не просто так тратили время. Мы отследили цепочку. Мы знаем о ваших скрытых контактах с посредниками Лиги Злодеев. Мы знаем, что Лира была в лагере по вашей прямой указке.

Кайто презрительно усмехнулся:

— И что ты сделаешь, Рёске? Пойдешь в полицию? Ты думаешь, кто-то поверит в заговор против Вихря и Света, героев номер семь и восемь? У тебя нет прямых улик, которые нельзя было бы объявить фальсификацией.

— Вы так боитесь посредственности, что сами стали ничем, — Рёске не отвел взгляда. — Послушайте меня внимательно, все трое. Экзамен на лицензии... Это будет публичное мероприятие. Там будут сотни камер и лучшие герои страны. Если Лира хотя бы косо посмотрит в сторону Алирин, если с её головы упадет хоть один лишний волос по вашей вине — я сожгу этот дом до основания. Не физически, нет. Я уничтожу вашу репутацию, ваши счета, ваше наследие. У меня достаточно связей в тех структурах, которые вы не контролируете. Алирин больше не та одинокая девочка, которую вы бросили. У неё есть мы. И у неё есть друзья, которые пойдут за неё в огонь.

— Ты мне угрожаешь в моём же доме? — Шино медленно поднялся, его присутствие заполнило комнату тяжестью.

— Я вас предупреждаю, — отрезал Рёске. — Вы создали «идеальную» Лиру, но вы забыли, что настоящая сталь закаляется в огне, который не смог её уничтожить. Алирин — это Аура. И её ветер снесет ваш фальшивый мир.

— Пойдем, Рёске, — Хаято бросил последний взгляд на Кайто. — Здесь нечем дышать. Здесь всё пропитано ядом. Мы закончили.

Когда братья вышли, в кабинете воцарилась еще более тяжелая тишина. Кайто нервно поправил воротник, а Хикари подошла к окну, глядя на ночной Токио. Она по-прежнему не чувствовала вины. Для неё Алирин никогда не была ребенком — лишь неудавшимся экспериментом.

— Они могут быть опасны, — прошептала она.

— Пусть пытаются, — Шино снова сел в кресло. — На экзамене будет хаос. Лира должна быть безупречна. Она должна показать всему миру, что «Вакуум» — это единственная реальная сила. Она не должна просто победить. Она должна растоптать Алирин так, чтобы её дух окончательно сломался. А если этого будет недостаточно... у нас есть крайние протоколы.

За окном поместья Хашира небо затянуло черными тучами. Буря, которая должна была решить судьбу Алирин, приближалась, и на этот раз она обещала быть беспощадной.

Глава 32. Обед в доме ледяного пламени

Экзамен на временную лицензию оставил после себя горько-сладкое послевкусие. Алирин успешно прошла испытания. Лира тоже получила лицензию, несмотря на свои явные попытки «устранить» Алирин во время испытаний, что, как ни парадоксально, вызвало ярость её семьи, ведь их цель была не просто прохождение, а именно устранение. Однако Шото и Бакуго, к своему огромному разочарованию, провалились из-за своих разногласий и стычки с Ганг Орка, не сумев продемонстрировать должное спасение.

В общежитии царило относительное спокойствие, когда Шото подошел к Алирин после занятий. Он выглядел более сосредоточенным, чем обычно, и было видно, что провал на экзамене давит на него.

— Алирин, — тихо произнес он, когда они оказались вдвоем в углу библиотеки. — В это воскресенье... моя мама возвращается домой на один день. Врачи разрешили ей провести время с семьей.

Алирин улыбнулась, искренне радуясь за него. — Это чудесная новость, Шото! Ты, должно быть, очень счастлив.

— Да, — он на мгновение отвел взгляд, а затем снова посмотрел ей в глаза. — Она очень просила, чтобы я привел тебя. Она помнит наш разговор в больнице и хочет познакомиться с «той самой девушкой». Там будут Фуюми и Нацуо. Ты придешь?

Сердце Алирин пропустило удар. Знакомство с семьей — это серьезный шаг, особенно в такой сложной семье, как Тодороки, чье имя гремело на всю страну. Но видя надежду в глазах Шото, она не могла отказать. — Для меня это будет честью, Шото.

******************

Традиционный японский особняк семьи Тодороки, несмотря на свою внушительность, встретил их запахом благовоний и домашней еды, что было удивительным контрастом. На пороге их ждала Фуюми, старшая сестра Шото, с сияющей улыбкой, которая, казалось, растопила часть присущего дому холода. — О, вы пришли! Проходите скорее! Шото, ты выглядишь отлично. А ты, должно быть, Алирин? Я столько о тебе слышала!

— Здравствуйте, Тодороки-сан, — Алирин вежливо поклонилась, чувствуя лёгкое волнение. — Спасибо за приглашение.

В гостиной, за низким столом, сидела Рей. Она выглядела хрупкой, бледной, но в её глазах был свет и тепло, которые Алирин не видела раньше. Рядом сидел Нацуо, скрестив ноги и с легким, но привычным недоверием поглядывая на гостью.

— Мама, это Алирин Хашира, — представил её Шото, садясь рядом.

Рей протянула руку и мягко коснулась ладони Алирин. — Ты еще прекраснее, чем описывал Шото, — тихо сказала она, её голос был мягким, как дуновение ветра. — И твои глаза... в них видна большая душа, перенесшая много испытаний. Я рада, что Шото нашел тебя.

Обед проходил на удивление тепло и непринуждённо. Фуюми без умолку рассказывала забавные, порой неловкие истории из детства Шото и Нацуо, Нацуо изредка вставлял колкие, но добродушные замечания о «геройской муштре», а Рей с тихой радостью наблюдала за всеми. Алирин впервые в жизни чувствовала себя частью настоящей семьи — семьи, где люди заботятся друг о друге, несмотря на глубокие шрамы прошлого.

Но идиллия, как это часто бывает, была разрушена в одно мгновение. Тяжелые, размеренные шаги в коридоре заставили всех замолкнуть. Температура в комнате, казалось, резко поднялась на несколько градусов, предвещая появление огненной стихии. В дверях появился он. Старатель. Герой номер один. Его мощная, обжигающая фигура заполняла собой всё пространство проёма. Огненная борода и брови пылали, словно у древнего божества, а взгляд был тяжелым и проницательным, как расплавленный свинец. Нацуо мгновенно напрягся, его лицо исказилось от глубокой неприязни. Фуюми суетливо поднялась с места, а Рей, хоть и сохраняла внешнее спокойствие, но её пальцы, лежащие на коленях, слегка дрогнули. Взгляд Старателя скользнул по сыну, по жене, по Фуюми и Нацуо, и, наконец, намертво зацепился за Алирин, словно хищник, изучающий новую добычу.

— Хашира, — его голос прогрохотал под потолком, как раскат грома. — Дочь Кайто и Хикари.

Алирин медленно поднялась и поклонилась, сохраняя безупречное достоинство, которому её обучали с детства. — Здравствуйте, господин Энджи.

Энджи Тодороки сделал шаг в комнату, не сводя с неё глаз. Шото тоже встал, инстинктивно загораживая Алирин плечом. — Она моя гостья, отец. Мы здесь, чтобы провести время с мамой. Старатель проигнорировал выпад сына. Он подошел ближе, его огненный взгляд изучал девушку с пугающей интенсивностью, словно просвечивая её насквозь. — Я видел твои результаты на экзамене, — произнес он. — Твоя причуда... Она не похожа на грубую, сокрушающую силу твоего отца. И не на стерильный, контролируемый вакуум твоей матери. В ней есть что-то... другое. Что-то, что ощущается как живое, естественное.

— Надеюсь, вы имеете в виду что-то хорошее,Эндди-сан, — твердо ответила Алирин, не отводя взгляда.

— Я имею в виду, что ты выглядишь как человек, который не просто подчиняется своей причуде, а живет ею, — Энджи скрестил руки на груди, и пламя на его лице замерло. — Кайто всегда хвастался своим «идеальным наследием», своим «совершенством». Но глядя на тебя, я вижу не наследницу Вихря. Я вижу жертву тех же методов воспитания, которые когда-то использовал я сам.

В комнате повисла звенящая тишина. Нацуо удивленно хмыкнул, а Шото слегка приподнял бровь. Старатель, который публично признаёт свои ошибки, да еще и в контексте собственной жестокости — это было нечто невероятное.

— Твои родители — фанатики совершенства, — продолжал Энджи, его голос стал чуть тише, но не потерял своей властности. — Они связывались со мной сразу после экзамена. Требовали, чтобы я использовал свое влияние и «направил» тебя обратно в семью, раз уж ты получила лицензию. Сказали, что ты нуждаешься в «правильной корректировке» и «перевоспитании». Их цель была не просто прохождение Лирой экзамена, а твоё устранение.

Алирин почувствовала, как внутри всё похолодело от этих слов. Они не оставят её в покое. Даже через героя номер один пытаются дотянуться до неё, контролировать её жизнь.

— И что ты им ответил? — спросил Шото, его голос был холодным, как лед.

Старатель посмотрел на сына, затем снова на Алирин. Его огненный взгляд на секунду смягчился, став почти сочувствующим. — Я ответил, что мой сын выбрал себе достойного союзника. И что я не намерен участвовать в играх тех, кто до сих пор считает детей инструментами для достижения своих амбиций. Если вы хотите стать настоящими героями, учитесь защищать не только гражданских, но и друг друга. Особенно от собственных семей.

Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся, его взгляд снова задержался на Алирин. — Хашира Алирин. Твои белые волосы... они напоминают мне о снеге, который когда-то потушил мой огонь. Не дай им превратить этот снег в ледяную пустыню.

Когда он ушел, и его шаги затихли, Нацуо первым нарушил тишину, свистнув: — Ого... Кажется, старика приложило по голове на задании. Это было почти... по-человечески. Я даже начал переживать, что мир перевернулся.

Рей облегченно вздохнула и снова улыбнулась Алирин, приглашая её сесть. — Не бойся его, дорогая. Он тоже пытается найти свой путь из тьмы. Похоже, ты произвела на него впечатление. Это хорошо.

Алирин села на место, чувствуя, как дрожат руки. Шото осторожно накрыл её ладонь своей под столом, его прикосновение было теплым и успокаивающим. — Ты слышала его, — прошептал он. — Мы будем защищать друг друга.

— Знаешь, Шото... — Алирин посмотрела на него, и в её глазах блеснули непролитые слезы. — Твоя семья... она удивительная. Несмотря на всё, что вы прошли, вы умеете прощать и меняться. Мои родители никогда бы так не поступили.

— Именно поэтому мы теперь — твоя семья, — твердо сказала Фуюми, подвигая Алирин тарелку с её любимым блюдом. — Ешь, ты совсем бледная. Нам еще нужно обсудить, как Шото будет пересдавать экзамен! И, конечно же, вы останетесь здесь на ночь. Я уже предупредила вашего сенсея.

Вечер в доме Тодороки продолжался. Впервые за долгое время Алирин чувствовала, что ветер за окном больше не грозит ей бурей, а лишь мягко подталкивает вперед, к новому будущему, где она больше не будет одна. Она смотрела на Шото, на Рей, на Фуюми и Нацуо и понимала: её настоящая сила — не в причуде, не в «Ауре», которую так ценили её родители. Это была сила, рожденная в тепле и принятии тех людей, которые готовы принять её со всеми её шрамами.

Глава 33. Искры прощения в ночной тишине

Ночь опустилась на особняк Тодороки, окутывая его длинными тенями и прохладой. После того как Фуюми помогла Алирин устроиться в гостевой комнате и выдала ей чистую одежду, в доме воцарилась относительная тишина. Однако эта тишина не была пустой — она была наполнена тяжелыми мыслями и невысказанными словами.

Шото сидел на веранде, глядя на темный сад. Провал на экзамене всё еще жег его изнутри. То, что Лира — человек, едва не убивший Алирин, — получила лицензию, а он — нет, казалось злой шуткой судьбы.

В это время в другом крыле дома произошло то, чего не случалось уже долгие годы. Энджи Тодороки стоял перед дверью комнаты, где временно расположилась Рей. Он долго не решался постучать, его огненное присутствие то затухало, то вспыхивало вновь, отражая внутреннюю борьбу.

Наконец, он тихо постучал и, получив разрешение, вошел. Рей сидела у окна, глядя на луну.

— Энджи, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Я не ожидала, что ты зайдешь.

— Я хотел поговорить... о сегодняшнем дне, — Старатель сел на стул в углу, стараясь держаться на расстоянии. — О девушке, которую привел Шото.

Рей повернулась к нему. Её лицо в лунном свете казалось почти прозрачным.

— Она тебе не понравилась?

— Напротив, — Энджи тяжело вздохнул. — Она напугала меня. Глядя на неё, я словно смотрел в зеркало своего прошлого. Кайто и Хикари Хашира... я знал их. Мы всегда соревновались в рейтингах. Они всегда были помешаны на «чистоте» и «совершенстве». Когда я увидел Алирин и то, как Шото защищает её, я понял, что Хашира делают с ней то же самое, что я делал с нашими детьми. Я видел в её глазах тот же холод, который был в глазах Шото.

Рей внимательно слушала. Это был первый раз, когда Энджи говорил с ней так открыто, без тени приказа или властности.

— Ты защитил её сегодня перед всеми нами, — сказала Рей. — Ты сказал, что она достойный союзник для Шото. Это было... правильно.

— Я сделал это не ради неё, Рей, — Энджи опустил голову, его огненная борода едва тлела. — Я сделал это, потому что не хочу больше быть таким, как Хашира. Я не хочу, чтобы мой сын видел во мне отражение её мучителей. Но я провалился как наставник. Шото не получил лицензию. Он поддался эмоциям, не смог сработаться с Бакуго.

— Лицензия — это всего лишь бумага, Энджи, — Рей мягко улыбнулась. — Сегодня Шото получил нечто гораздо более важное. Он привел в этот дом человека, которого любит. Он доверился нам. И ты... ты не разрушил это доверие. Для него это важнее любого экзамена.

Старатель молчал. Слова жены проникали в самую глубину его души, обжигая сильнее любого пламени.

— Ты думаешь... он сможет её защитить? Семья Хашира не отступит. Они влиятельны, и у них есть Лира.

— Он не будет защищать её в одиночку, — Рей посмотрела мужу прямо в глаза. — Ты ведь сам сказал, что не позволишь им использовать твое влияние. Теперь у Алирин есть две семьи. Одна хочет её сломать, а другая — дать ей крылья. Ты действительно готов стать для них защитой, Энджи?

— Я сделаю всё, что в моих силах, — твердо ответил он. — Как герой номер один и как... отец.

Рей протянула руку, и на мгновение Энджи показалось, что она хочет коснуться его, но она лишь указала на дверь.

— Тогда иди и отдохни. Завтра им обоим понадобится твоя сила. И спасибо тебе, Энджи. За то, что сегодня в этом доме было чуть меньше огня и чуть больше тепла.

********************

Тем временем Алирин, не в силах уснуть, накинула халат и вышла в коридор. Ей хотелось пить. Проходя мимо веранды, она увидела силуэт Шото.

— Шото? — тихо позвала она.

Он обернулся. В его глазах отражалась ночная грусть.

— Алирин. Прости, я разбудил тебя?

— Нет, я сама не сплю, — она подошла и села рядом. — Всё еще думаешь об экзамене?

— Это несправедливо, — Шото сжал кулак. — Лира получила лицензию. Теперь у неё есть законное право использовать причуду, быть «героем». А я... я подвел тебя. Если она снова нападет, я буду ограничен правилами больше, чем она.

Алирин накрыла его кулак своей ладонью.— Шото, посмотри на меня.

Он поднял взгляд.

— Ты не подвел меня. Ты привел меня в свою семью. Ты показал мне, что мир не заканчивается на амбициях моих родителей. А лицензия... ты получишь её на пересдаче. Я знаю это. Лира может иметь сколько угодно бумажек, но она никогда не станет героем. Герой — это тот, кто готов отдать свою кровь за другого, как сделал Хаято. Герой — это тот, кто переступает через свою гордость ради близких, как сегодня сделал твой отец.

Шото почувствовал, как напряжение в его плечах начинает спадать.

— Мой отец... я до сих пор не могу поверить в то, что он сказал.

— Он меняется, Шото. И ты меняешься вместе с ним. Мы все меняемся.

Они сидели на веранде, соприкасаясь плечами, пока ночной воздух становился всё холоднее. В какой-то момент Шото осторожно приобнял её, и Алирин уткнулась лицом в его плечо.

— Знаешь, — прошептал Шото, — когда мама попросила познакомить нас, я боялся. Боялся, что этот дом снова станет для меня тюрьмой. Но сегодня... сегодня я впервые почувствовал, что я дома. Благодаря тебе.

— Мы справимся, — ответила Алирин. — С Лирой, с моими родителями, с пересдачей. Главное, что мы больше не одни.

*********

Утро наступило с запахом свежего чая и звуками хлопот Фуюми на кухне. За завтраком Алирин и Шото сидели вместе, обмениваясь короткими улыбками. Старатель уже ушел на патруль, но оставил короткую записку на столе: «Шото, тренировки в выходные не отменяются. Будь готов».

Рей провожала их до ворот. Она обняла Алирин, и та почувствовала тонкий аромат лекарственных трав и чего-то очень родного, материнского — того, чего она была лишена все эти годы.

— Берегите друг друга, — сказала Рей. — Алирин, помни: ты всегда желанная гостья в этом доме. Теперь ты — часть нашей семьи.

Когда они шли к станции, Алирин чувствовала необычайную легкость. Ветер, который раньше казался ей враждебным, теперь послушно следовал за ней, наполняя её новой, светлой силой. Она знала, что впереди еще много битв, но теперь у неё был не просто щит, а настоящий тыл. И никакая Лира, никакой Шино Хашира не смогут разрушить ту связь, которая родилась этой ночью под крышей дома ледяного пламени.

Глава 34. Отголоски перемен и запах пороха

Утренний поезд до Мусутафу был почти пустым. Алирин прислонилась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как мимо проносятся черепичные крыши и утренний туман. Шото сидел рядом, его плечо касалось её, и это простое физическое присутствие дарило ей больше уверенности, чем любая броня.

— О чём ты думаешь? — тихо спросил Шото, не поворачивая головы.

— О том, как странно всё устроено, — Алирин вздохнула, поправляя воротник куртки. — Ещё неделю назад я чувствовала себя абсолютно одинокой, запертой в клетке ожиданий моей семьи. А сегодня... сегодня я возвращаюсь в Юэй и чувствую, что у меня есть дом. Настоящий. Твоя сестра, твоя мама... даже твой отец. Это кажется сном.

— Это не сон, — Шото накрыл её ладонь своей. — Это реальность, которую мы создаем сами. Но в UA нам придется быть осторожными. Бакуго и так на взводе из-за провала на экзамене, а остальные...

— Я знаю, — Алирин слабо улыбнулась. — «Скрывать чувства», помнишь? Я буду образцовой ученицей, а ты — моим «холодным и отстраненным» одноклассником.

— Постараюсь, — в голосе Шото проскользнула редкая искорка юмора. — Хотя это становится всё труднее.

*****************

Когда они вошли в холл общежития «Heights Alliance», их встретил привычный хаос. Мина и Каминари спорили о чём-то, размахивая приставками, Иида громко напоминал о времени завтрака, а Мидория что-то усердно записывал в свой блокнот.

— О! Шото! Алирин! — Мина первая заметила их. — Вы вернулись! Ну как? Как прошла «семейная встреча»? Айзава-сенсей сказал, что вы были у Тодороки!

Алирин почувствовала, как к лицу приливает жар.

— Всё прошло хорошо. Мы просто... навещали маму Шото.

— Навещали маму, да? — Мина хитро прищурилась, но её прервал резкий, яростный голос со стороны диванов.

— ХВАТИТ ОРАТЬ, УБОГИЕ!

Бакуго поднялся со своего места. Его глаза пылали, а вокруг ладоней плясали мелкие искры. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Его взгляд мгновенно сфокусировался на Шото, а затем переместился на Алирин.

— Эй, Двумордый, — прохрипел Кацуки, подходя к ним вплотную. — Пока ты там прохлаждался в своём поместье, я тренировался. Если ты думаешь, что раз у тебя есть «подружка», то тебе можно расслабиться на пересдаче — я тебя раздавлю.

Шото даже не вздрогнул. Он спокойно встретил взгляд Бакуго.

— Я не расслабляюсь, Бакуго. Мы оба знаем, почему мы провалились. И это не имеет отношения к Алирин.

— Да неужели?! — Бакуго оскалился. — Ты стал мягким. Она тоже стала мягкой. Вы оба светитесь, как чертовы рождественские гирлянды. Это бесит! В реальном бою злодеям плевать на ваши нежные чувства. Они вырвут вам сердца и посмеются.

— Кацуки, это уже слишком, — попытался вмешаться Киришима, положив руку ему на плечо.

— ЗАТКНИСЬ, ДЕРЬМОВОЛОСЫЙ! — Бакуго сбросил его руку и снова посмотрел на Алирин. — А ты, Алирин... Не думай, что лицензия в кармане делает тебя героем. Та сучка Лира прошла экзамен. Она теперь официально может использовать свою причуду «в целях защиты». А ты — цель. Если ты будешь полагаться только на этого ледяного придурка, ты сдохнешь.

Алирин сделала шаг вперед, выходя из-за спины Шото. В её взгляде не было страха, только спокойная решимость.

— Я знаю это, Бакуго. И я не собираюсь полагаться только на него. Я буду тренироваться в два раза усерднее. И если Лира придет — я встречу её лицом к лицу.

Бакуго несколько секунд молча смотрел на неё, а затем фыркнул и развернулся.

— Посмотрим. Идите уже, Айзава вас в учительской ждет. Сказал, что у него к вам обоим серьезный разговор.

************

В учительской было душно. Айзава сидел за своим столом, окруженный горой бумаг. Увидев вошедших Алирин и Шото, он устало потер глаза.

— Присели, — коротко приказал он.

Когда они сели, Айзава вывел на экран планшета несколько графиков.

— Тодороки, Хашира. Я разрешил вам остаться вне школы на ночь только потому, что Старатель лично гарантировал вашу безопасность. Но теперь слушайте внимательно.

Он повернул экран к ним. На нём были фотографии с камер наблюдения торгового центра, где Алирин видела Даби и Тогу, и кадры с экзамена.

— Семья Хашира подала официальный запрос в Комитет Героев, — голос Айзавы стал суровым. — Они утверждают, что Алирин психологически нестабильна и нуждается в переводе в «специализированное учреждение» под их опеку. Они используют тот факт, что в лагере она была тяжело ранена, как доказательство нашей некомпетентности.

Алирин почувствовала, как горло перехватило.

— Они не имеют права... они отказались от мени и бросили

— Юридически — имеют, — отрезал Айзава. — Пока ты учишься в Юэй, мы — твои опекуны. Но они давят на правительство. Старатель вчера вечером связался с директором Незу. Он сказал, что заблокировал их первую попытку, но они не остановятся. Лира теперь — их официальное лицо. И она будет преследовать тебя легально.

Шото сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки.

— Что нам делать, сенсей?

— Тебе, Тодороки — готовиться к пересдаче так, будто от этого зависит твоя жизнь. А тебе, Хашира — не давать им ни одного повода усомниться в твоей стойкости. Никаких срывов. Никаких слабостей на людях. Если они увидят, что ты «страдаешь», они заберут тебя в тот же день.

Айзава замолчал, а затем добавил уже мягче:

— И ещё. О ваших отношениях. Я не слепой. И Бакуго не слепой. Если об этом узнают твои родители, Алирин, они используют это как рычаг давления на Шото и Старателя. Понимаете?

— Понимаем, — хором ответили они.

— Свободны. Идите на занятия. И, Хашира... — Айзава окликнул её уже у самой двери. — Твои дяди, Хаято и Рёске, прислали письмо. Они будут бороться за тебя до конца. Похоже, у тебя действительно мощная поддержка.

Алирин почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы облегчения.

— Спасибо, Айзава-сенсей.

********************

Выйдя из учительской, они некоторое время шли молча по длинным коридорам академии.

— Они не заберут тебя, — тихо сказал Шото, когда они остановились у окна. — Я не позволю. Даже если мне придется пойти против всего Комитета Героев.

— Я знаю, Шото, — Алирин прислонилась плечом к его плечу. — Но теперь я не боюсь. Раньше я думала, что моя жизнь — это шахматная доска, где я — всего лишь пешка в руках Шино. Но теперь я вижу, что на этой доске есть и другие фигуры.

Она посмотрела на свои руки, в которых на мгновение завихрился маленький прозрачный смерч.

— Бакуго был прав в одном. Лицензия — это только начало. Лира думает, что она победила, потому что получила её первой. Но она не понимает: я больше не бегу от ветра. Я и есть ветер.

Шото посмотрел на неё с нескрываемым восхищением. В этот момент она не была той хрупкой девушкой, которую он выносил из леса. Перед ним стояла героиня Аура, чья сила ковалась в боли и любви.

— Идем, — Шото протянул ей руку. — У нас урок у Всемогущего. И я уверен, он приготовил для нас что-то по-настоящему тяжелое.

Они вошли в класс, готовые встретить новый день. Впереди были трудные тренировки, интриги семьи Хашира и угроза со стороны Лиги Злодеев, но теперь под их ногами была твердая почва, а в сердцах — пламя, которое невозможно было потушить. Буря только начиналась, но они были готовы стать её эпицентром.

Глава 35. Архитекторы пустоты

Поместье Хашира этой ночью казалось воплощением абсолютного порядка, граничащего со смертью. В зале для совещаний, где стены были облицованы звукопоглощающими панелями, а освещение имитировало холодный дневной свет, царила атмосфера стерильного гнева.

Шино Хашира сидел во главе стола, его сухие пальцы перебирали стопку электронных досье. Напротив него, застыв в идеальной стойке, стояла Лира. Её геройский костюм — обтекаемый, из высокотехнологичного волокна, лишенный всяких украшений — подчеркивал её функциональность. Она только что вернулась с церемонии вручения временных лицензий.

— Ты получила документ, — Шино не поднимал глаз. — Это был обязательный минимум. Но ты не выполнила задачу, Лира. Алирин Хашира всё ещё числится в списках учеников UA. И, что хуже, она получила лицензию.

Лира слегка прищурилась, её голос был лишен эмоций, но в нём сквозила сталь:

— Полевые условия были изменены, господин Шино. Ганг Орка и его люди создали слишком много хаоса. Кроме того, этот недоносок Тодороки и взрывной мальчишка постоянно путались под ногами. Алирин вела себя... нетипично. Она больше не бежит. Она сопротивляется.

— Сопротивляется? — в комнату вошли Кайто и Хикари. Кайто выглядел взвинченным, его обычно безупречная прическа была слегка растрепана. — Она не просто сопротивляется, она выставляет нас дураками! Я только что получил официальный отказ от юридического отдела Старателя. Энджи Тодороки не просто отклонил наш запрос на «корректировку» дочери. Он пригрозил встречным иском за вмешательство в учебный процесс UA.

Хикари подошла к столу, её шаги были неслышными. Она положила перед Шино отчет о медицинских показателях Алирин, перехваченный их шпионами в больнице.

— Посмотрите на эти данные. Её клеточная регенерация ускорилась после переливания крови Хаято. На биологическом уровне она стала сильнее. Моя... — она запнулась на мгновение, — эта «ошибка» адаптируется к яду. Мы создали монстра, который учится на собственных ранах.

— Энджи Тодороки всегда был прямолинеен, — прохрипел Шино, наконец подняв взгляд на сына. — Но он никогда не был сентиментальным. Если он защищает Алирин, значит, он видит в ней ценность. Или, что более вероятно, Шото использует его как инструмент. Наш проект «Вакуум» под угрозой.

Лира сделала шаг вперед, её ладони непроизвольно сжались в кулаки.

— Позвольте мне закончить это. Теперь, когда у меня есть лицензия, я могу действовать официально. Впереди — стажировки. Я устроюсь в агентство «Вихрь» под ваше руководство, Кайто-сан. Мы организуем совместную тренировку школ. Я вырву из неё воздух на глазах у её новых «друзей».

— Ты слишком торопишься, — Хикари посмотрела на Лиру холодным, оценивающим взглядом — тем самым, которым она когда-то смотрела на новорожденную Алирин, прежде чем отвернуться. — Ты — наш идеальный образец. Ты не должна пачкать руки в открытом конфликте, пока мы не подготовим почву. Если ты убьешь её на глазах у героев, наш бренд будет уничтожен. Нам нужно, чтобы она сломалась сама.

— Она не сломается, пока этот мальчик рядом с ней, — Кайто ударил ладонью по столу. — Вы слышали, что говорят в круго героев? Они проводят время вместе. Она была в их доме! В доме Тодороки! Хикари, ты понимаешь, что это значит? Наша кровь, наше наследие смешивается с пламенем Энджи без нашего контроля!

— Контроль — это иллюзия, которую мы должны восстановить, — Шино поднялся с кресла, и все присутствующие мгновенно замолчали. Старик подошел к Лире и коснулся её подбородка своими холодными пальцами. — Лира, ты была создана, чтобы заменить Алирин. Ты — её улучшенная версия. У тебя нет её слабостей, нет её привязанностей. Но у тебя есть одна проблема: ты одержима ею.

— Я не одержима, — процедила Лира. — Я просто хочу доказать, что она — мусор.

— Доказывают делом, а не словами, — Шино отпустил её. — Кайто, используй свои связи в Комитете. Нам нужно, чтобы стажировка Алирин прошла под присмотром «нужных» людей. Не в агентстве Старателя. Мы найдем способ изолировать её.

Хикари кивнула:

— Есть несколько агентств, которые задолжали нам. Если мы предложим им «стажера с особыми потребностями», они не откажут. А Шото... он завалил экзамен. Он будет занят на дополнительных курсах. Это наш шанс.

— Алирин думает, что она нашла семью, — Кайто злобно усмехнулся. — Она думает, что Рей Тодороки заменит ей мать. Как иронично. Женщина, которая сама едва не сошла с ума, пытается приютить нашу «ошибку».

— Семья — это слабость, которую мы используем против неё, — заключил Шино. — Лира, ты отправишься на стажировку к «Ястребу». Он на подъеме, он второй номер. Его авторитет прикроет любые твои действия. А когда придет время... ты покажешь Алирин, что такое настоящий вакуум. Ты покажешь ей, что в этом мире выживают только те, кто умеет забирать жизнь, а не спасать её.

Лира склонила голову в глубоком поклоне. Её глаза за стеклами тактических очков светились безумным торжеством.

— Я не подведу вас, дедушка. Я сделаю так, что она будет умолять о том, чтобы вы её забрали обратно.

— Уходите все, — приказал Шино. — Мне нужно подготовить письмо для директора Незу. Если UA так дорожит своими учениками, пусть попробует защитить Алирин от закона, который мы сами и напишем.

Когда Кайто, Хикари и Лира вышли, Шино остался один в темноте кабинета. Он подошел к окну, за которым расстилался ночной город. В его голове уже выстраивались новые комбинации. Для него Алирин не была внучкой, а Лира не была дочерью. Они были лишь переменными в уравнении власти. И если одна переменная мешала результату, её следовало стереть — методично, эффективно и без остатка.

— Ветер перемен, — прошептал старик, и на его лице появилось подобие улыбки. — Посмотрим, чей ветер окажется сильнее.

В эту ночь в поместье Хашира был подписан смертный приговор спокойствию Юэй. Интриги семьи сплетались с амбициями злодеев, создавая вакуум, в который затягивало всех, кто был дорог Алирин. Буря, о которой она предупреждала Шото, обрела четкие контуры и имена. И в самом центре этой бури стояла Лира, готовая доказать своё «совершенство» ценой чужого последнего вздоха.

Глава 36.Тонкий лёд и стальные небеса

После получения временных лицензий ритм жизни в Юэй изменился. Класс 1-А разделился на две группы: тех, кто готовился к первым настоящим стажировкам, и тех, кто был вынужден посещать дополнительные курсы для пересдачи. Алирин чувствовала себя странно — радость от успеха омрачалась тем, что Шото не было рядом с ней в учебных аудиториях.

В гостиной общежития стоял гул. Мидория с энтузиазмом обсуждал возможность работы с Сэром Ночноглазом, Урарака и Тсую собирались к Рюккью. Алирин сидела в стороне, изучая список предложений от агентств.

— Всё ещё не выбрала? — Шото подошел к ней со спины. Он только что вернулся с первой тренировки на допкурсах, выглядя уставшим, но собранным.

— Нет, — Алирин вздохнула, закрывая голографический экран. — Большинство предложений кажутся... подозрительными. Три агентства, специализирующихся на аэродинамике, прислали приглашения одновременно. Мой дядя Рёске говорит, что за ними могут стоять подставные счета моего деда.

Шото сел рядом, его рука на мгновение коснулась её колена, прежде чем он вспомнил об «осторожности».

— Тебе нельзя идти туда, где они смогут тебя контролировать. Мой отец хотел бы взять тебя к себе, но Комитет заблокировал это из-за «конфликта интересов». Они знают, что ты была в нашем доме.

— Я получила письмо от Рюккью, — призналась Алирин. — Она кажется искренней. Но сегодня утром пришло еще одно. От «Аэро-Стат», агентства, которое возглавляет Герой Неба — Стратос. Он когда-то учился у моего деда, но потом они разошлись. Дядя Хаято считает, что это может быть шансом.

— Стратос... — Шото задумался. — Он известен своей жесткой дисциплиной. Но он не входит в ближайший круг Хашира.

В этот момент в гостиную вошел Айзава-сенсей. Его взгляд был ещё более тяжелым, чем обычно.

— Хашира, зайди ко мне. Сейчас.

**********

В кабинете Айзавы Алирин ждал сюрприз. На экране была видеосвязь с её дядей Рёске. Его лицо выглядело изможденным.

— Алирин, слушай внимательно, — начал Рёске, поправляя очки. — Мы с Хаято проверили агентство «Аэро-Стат». Твой дед, Шино, действительно пытался подкупить Стратоса. Но Стратос — человек старой закалки. Он не взял деньги. Вместо этого он связался со мной. Он готов взять тебя на стажировку, но ты должна понимать: он не будет тебя защищать. Он будет тебя испытывать. Для него ты — «отпрыск предателей», и он хочет увидеть, чего ты стоишь на самом деле.

— Это лучше, чем сидеть взаперти под надзором Лиры, — твердо ответила Алирин. — Я согласна.

— Есть еще кое-что, — добавил Айзава. — Лира Хашира официально зачислена на стажировку к Ястребу. Она будет работать в том же секторе Токио. Комитет устроил это так, чтобы ваши пути пересекались. Это их способ «оценить потенциал обоих кандидатов на наследие».

— Значит, это будет соревнование на выживание, — Алирин сжала кулаки.

****************

Вечер перед отъездом на стажировку выдался холодным. Алирин и Шото встретились на крыше общежития. Это было их единственное место, где они могли не прятать свои чувства.

— Я буду на курсах по выходным, — сказал Шото, глядя на огни города. — Это значит, что я не смогу прийти, если что-то случится. Ты должна обещать мне, Алирин... если увидишь Лиру — не пытайся быть героем в одиночку. Она теперь не просто психопатка с ножом. У неё есть полномочия.

— Она захочет спровоцировать меня, — Алирин подошла к нему и уткнулась лбом в его плечо. — Она захочет, чтобы я потеряла контроль над ветром. Чтобы я выглядела опасной для окружающих. Это план моего деда.

Шото обнял её, прижимая к себе. Его правая сторона дарила ей приятное тепло.

— Я ненавижу это, — прошептал он. — Ненавижу то, что ты должна идти туда одна, пока я пересдаю этот чертов экзамен.

— Ты не пересдаешь его просто так, Шото. Ты становишься сильнее. Твой отец сказал правильно: мы должны научиться защищать друг друга. И сейчас твоя задача — получить лицензию, чтобы на следующей миссии мы были на равных.

Она отстранилась и достала из кармана небольшую плетеную ленту.

— Это сделал дядя Хаято. Она пропитана специальным составом, который реагирует на изменения давления воздуха. Если я буду в беде, лента начнет вибрировать. Её копия у Рёске... и одна у тебя.

Шото взял ленту, завязывая её на запястье под рукавом своей кофты.

— Я почувствую. Обещаю.

***************

На следующее утро Алирин прибыла в агентство «Аэро-Стат». Это был небоскреб из синего стекла, верхушка которого скрывалась в облаках. Стратос встретил её на смотровой площадке. Это был мужчина средних лет с суровым лицом и глазами, которые, казалось, видели потоки ветра на километры вперед.

— Итак, — Стратос скрестил руки на груди, изучая Алирин. — Дочь Кайто. Внучка Шино. В этом здании мне плевать на твою фамилию. Твоя причуда— это хаос. Ты используешь её как щит, потому что боишься боли. Но небо не прощает страха.

— Я здесь не для того, чтобы прятаться, — Алирин выдержала его взгляд.

— Увидим. Твоя первая задача — патрулирование границ 7-го сектора. Твоим напарником будет стажер из агентства Ястреба.

Сердце Алирин пропустило удар.

— Лира?

— Именно. Комитет хочет видеть вашу «командную работу». Я не могу им отказать. Но если ты позволишь ей загнать себя в угол — ты вылетишь из моего агентства в тот же час.

**************

Патруль начался через два часа. Лира ждала её на крыше одного из торговых центров. Она выглядела безупречно. На её бедре висела рация, а на груди блестел значок временной лицензии.

— Привет, «сестренка», — Лира улыбнулась, но эта улыбка не затронула её холодные глаза. — Слышала, ты устроилась к Стратосу? Старик совсем выжил из ума, раз решил возиться с браком.

— Давай просто сделаем свою работу, Лира, — Алирин старалась дышать ровно, концентрируя воздух вокруг себя.

— Работа? О, у меня сегодня особенная работа, — Лира подошла ближе, переходя на шепот. — Дедушка передал тебе привет. Он сказал, что твои дяди — Рёске и Хаято — очень скоро столкнутся с «налоговыми трудностями», которые лишат их клиники и агентства . Единственный способ это остановить — если ты сама признаешь себя недееспособной и вернешься в поместье.

Алирин почувствовала, как ветер вокруг неё начал завывать.

— Ты лжешь.

— Проверь новости через час, — Лира хихикнула. — А пока... у нас вызов. Внизу, в метро, произошел выброс газа. Злодеи? Или просто «несчастный случай», созданный вакуумом? Пойдем, героиня. Покажи, как ты спасаешь людей, когда у них забирают возможность дышать.

Лира сорвалась с места, мгновенно создавая вакуумный тоннель для быстрого перемещения. Алирин бросилась за ней. В её голове пульсировала только одна мысль: это ловушка. Но там были люди. И она знала — Шото сейчас далеко, но лента на его запястье скоро начнет вибрировать.

Битва за её будущее и за честь её семьи началась прямо здесь, в глубинах метро, под холодным взглядом Лиры и невидимых кукловодов из семьи Хашира.

Глава 37. Тень совершенства

Вечер перед началом официальных стажировок в поместье Хашира был пропитан не волнением, а ледяным расчетом. В тренировочном зале, залитом безжалостным неоновым светом, Лира заканчивала свою последнюю сессию. Воздух в помещении был настолько разреженным, что обычный человек потерял бы сознание через минуту — Лира поддерживала зону частичного вакуума, оттачивая контроль. Она двигалась легко, нанося удары по манекенам из сверхпрочного сплава, которые под её ладонями просто схлопывались внутрь.

Двери зала с шипением разошлись, впуская поток свежего воздуха. В помещение вошли двое юношей. Несмотря на то что они были младше Алирин, их присутствие заставило Лиру мгновенно остановиться и принять почтительную позу.

Это были Каэль и Люциан Хашира — младшие сыновья Кайто и Хикари. Хотя они были подростками, в семье Хашира возраст не имел значения — значение имела лишь чистота причуды. Каэль и Люциан считались «исправленными версиями» наследия, рожденными после того, как родители проанализировали «ошибки» Алирин.

Каэль, обладавший причудой «Атмосферного сжатия», шел впереди. Его взгляд был холодным и аналитическим. Люциан, владевший «Фотонным ветром» — опасным гибридом света и воздуха, — шел следом, лениво подбрасывая в руке светящийся шар, который то сжимался, то расширялся, издавая тихий свист.

— Достаточно, Лира, — голос Каэля прозвучал сухо, с властностью, не свойственной его возрасту. — Твои показатели в норме, но техника всё еще слишком... эмоциональна. Ты слишком сильно хочешь уничтожить мишень, вместо того чтобы просто стереть её из пространства. Эмоции — это то, что погубило Алирин. Не повторяй её путь.

Лира выпрямилась, её грудь тяжело вздымалась. Она посмотрела на младших братьев с долей зависти и страха.

— Я тренируюсь, чтобы не оставить ей ни единого шанса, Каэль.

Люциан усмехнулся, и его светящийся шар вспыхнул ярче, освещая его дерзкое, почти детское лицо, на котором застыло выражение глубокого превосходства.

— «Ей»? Ты всё еще одержима нашей никчемной сестренкой? — он рассмеялся, и звук был похож на звон разбитого стекла. — Алирин — это черновик, который родители забыли выбросить вовремя. Она шум в системе. А ты тратишь на этот шум слишком много ресурсов. Она даже не смогла сохранить достоинство семьи, связавшись с этим... Тодороки.

— Она выжила после яда, — напомнила Лира, её голос слегка дрогнул. — И она получила лицензию. Родители недовольны тем, что она всё еще в Юэй.

Каэль подошел к Лире вплотную. Несмотря на то что он был чуть ниже её, его давление — и физическое, и психологическое — было колоссальным.

— Она выжила только благодаря сентиментальности наших дядей. Это была их последняя ошибка. Но завтра начинается твоя стажировка у Ястреба. Это сцена, которую подготовил дедушка Шино специально для тебя.

— Ястреб — второй номер, — вставил Люциан, обходя Лиру по кругу, словно изучая товар. — Он быстр, он популярен, и он на виду у всей страны. Твоя задача — не просто ловить преступников. Ты должна показать разницу между «героем по лицензии» и «героем по праву крови». Когда вы с Алирин окажетесь в одной зоне патрулирования в 7-м секторе, она должна выглядеть на твоем фоне как сломанная игрушка.

Каэль положил руку на плечо Лиры. Его ладонь была неестественно холодной, словно он высасывал тепло из воздуха вокруг.

— Родители вложили в тебя то, что Алирин не смогла принять из-за своей «душевности». Если ты позволишь ей хотя бы на секунду перехватить инициативу, если она спасет кого-то быстрее тебя... — он сделал паузу, и давление воздуха в зале резко возросло, заставив Лиру пошатнуться, — ...тогда возникнет вопрос о целесообразности твоего существования как нашего «совершенного образца».

— Я уничтожу её веру в себя, — прошептала Лира. — Она сама захочет отказаться от имени Хашира.

— Хороший настрой, — Люциан подмигнул ей, гася свой светящийся шар. — Но помни, что сказал отец. Не бей её тело, это слишком очевидно. Бей по её связям. Этот Шото Тодороки... он её слабость. Если она почувствует, что её присутствие вредит его репутации или безопасности, она сама себя загрызет. Алирин всегда была слишком... чувствительной. Её чувства — это её удавка.

— Завтра в 7-м секторе будет инсценирована «ситуация», — Каэль понизил голос. — Агентство «Аэро-Стат» будет там. Это будет идеальный момент. Ты должна спровоцировать Алирин на использование причуды в полную силу в жилом квартале. Один неосторожный порыв ветра — и СМИ разнесут её как «опасную и нестабильную». Мы уже подготовили нужных репортеров.

Лира кивнула, в её глазах вспыхнул фанатичный огонь. Признание со стороны «идеальных» младших братьев было для неё высшей наградой.

— И еще, — Каэль обернулся уже у самых дверей. — Мама просила передать. Она не хочет видеть Алирин после завтрашней миссии. Сделай так, чтобы к тому времени она не могла даже встать с кровати от психологического истощения. Семья Хашира не терпит пятен на своей репутации.

Когда Каэль и Люциан вышли, Лира осталась одна в пустом, разреженном зале. Слова младших братьев эхом отдавались в её голове. Для них Алирин была лишь досадной помехой, старым кодом, который нужно стереть ради чистоты новой системы.

— Ты слышала их, Алирин? — прошептала Лира в пустоту, и вокруг её рук начал закручиваться вакуумный вихрь, поглощающий свет ламп. — Твои собственные младшие братья, твоё «улучшенное продолжение», презирают тебя больше, чем врагов. Завтра я заставлю тебя почувствовать всю тяжесть их презрения.

В эту ночь в поместье Хашира никто не спал. Пока Каэль и Люциан обсуждали с Кайто и Хикари логистику завтрашней провокации, Лира оттачивала движения, представляя, как она лишает Алирин воздуха — медленно, профессионально, с улыбкой «идеального героя» на лице. Буря, спроектированная сыновьями Вихря и Света, была готова обрушиться на город, и в её центре не было места для жалости.

Глава 38.Ветер перемен и пламя защиты

Когда Алирин и Лира прибыли в на место происшествия метро было заполнено едким, желтоватым туманом. Люди в панике кашляли, пытаясь нащупать путь к выходу. Лира стояла чуть в стороне, сложив руки на груди. Она создала вокруг себя вакуумную капсулу, и газ просто обтекал её, не причиняя вреда. Она не спешила помогать — она наблюдала.

— Ну же, Аура, — прошептала Лира, её голос через рацию звучал искаженно. — Покажи, как ты справишься. Если ты используешь слишком сильный порыв, ты просто разнесешь газ по всем туннелям и отравишь тех, кто еще на станциях. Если будешь медлить — они задохнутся здесь.

Алирин чувствовала, как её сердце колотится о ребра. Слова Лиры о Хаято и Рёске эхом отдавались в голове, мешая сосредоточиться. Налоговые проверки... тюрьма... потеря клиники... Но стоны людей заставили её отбросить страх. Успокоившись,Алирин вытянула руки вперед.

Она начала закручивать воздух не в щит, а в длинную, тонкую спираль, создавая подобие гигантского пылесоса. Она не выталкивала газ, она втягивала его внутрь своего воздушного коридора и направляла вверх, в вентиляционную шахту, которую заранее открыла мощным ударом давления. Это требовало ювелирной точности. Её шрам на животе горел, словно в него вонзили раскаленную иглу, но она не останавливалась, пока последний клочок тумана не исчез.

Когда всё закончилось, Алирин едва держалась на ногах. Лира лишь фыркнула:

— Грязно. Слишком много усилий для такой простой задачи.

*****************

Час спустя они вернулись в агентство «Аэро-Стат». Стратос ждал их в холле. Его суровое лицо не выражало ничего, но когда он увидел бледную Алирин, его глаза на мгновение смягчились.

— Лира, отчет на стол и свободна. Твое агентство ждет тебя, — отрезал он.

Когда Лира ушла, бросив на Алирин ядовитый взгляд, Стратос подошел к девушке и буквально заставил её сесть на скамью.

— Ты работала на пределе. Твои дяди научили тебя технике, но они не научили тебя беречь себя.

Он достал из шкафчика термос и протянул ей.

— Пей. Это травяной сбор. Мой сын вечно забывает его дома, когда уходит на свои дурацкие тренировки.

Алирин удивленно подняла глаза. Стратос, который казался ледяным и требовательным, сейчас проявлял почти отцовскую заботу.

— У вас есть сын? — тихо спросила она, делая глоток.

— Да. Рен. Он учится в Шикецу, на втором курсе. Вечно соревнуется со мной или другими профессиональными героями, — Стратос едва заметно улыбнулся. — Он тоже здесь на стажировке. И, кажется, он уже идет сюда.

Двери лифта открылись, и в холл вошел высокий, атлетично сложенный юноша в форме академии Шикецу. У него были такие же пронзительные глаза, как у отца, но лицо казалось более открытым и дружелюбным.

— Отец! Патруль в западном секторе окончен, — Рен остановился, увидев Алирин. Его взгляд мгновенно изменился — в нём вспыхнул живой интерес. — О... так это и есть та самая «снежная принцесса» из UA, о которой все говорят?

Он подошел к Алирин и, прежде чем она успела среагировать, галантно взял её за руку.

— Рен Стратос. Лучший пилот небес Шикецу. Рад познакомиться с такой очаровательной коллегой. Твоя работа в метро... я видел записи. Это было впечатляюще. Тонкая работа с давлением.

Алирин смутилась, пытаясь аккуратно высвободить руку.

— Хашира Алирин. Спасибо... я просто делала свою работу.

— Скромная? Это еще лучше, — Рен подмигнул ей. — Знаешь, после смены я знаю отличное кафе, где подают лучшие моти в Токио. Воздух там просто идеальный для таких, как мы. Что скажешь?

— Она тебе не вещь, чтобы так бесцеремонно хватать её за руку, — раздался холодный, пробирающий до костей голос со стороны входа.

Алирин вздрогнула и обернулась. В дверях агентства стояли двое. Старатель, чьё пламя сегодня казалось особенно ярким, и Шото. Взгляд Тодороки-младшего был прикован к руке Рена, которая всё еще удерживала пальцы Алирин. Лента на запястье Шото всё еще вибрировала — он почувствовал её выброс силы в метро и примчался так быстро, как только мог, уговорив отца зайти в «Аэро-Стат» под предлогом рабочих дел.

— Энджи Тодороки, — Стратос выпрямился, кивнув номеру один. — Не ожидал увидеть тебя в своем агентстве. Обычно ты предпочитаешь присылать запросы через секретарей.

— Я здесь по делу о юрисдикции 7-го сектора, — пробасил Старатель, проходя в центр холла. Его глаза изучали обстановку. — И мой сын хотел убедиться, что его одноклассница не пострадала после инцидента в метро.

Шото подошел к Алирин, игнорируя недоуменный взгляд Рена. Он мягко, но решительно оттеснил сына Стратоса в сторону и встал рядом с Алирин.

— Ты в порядке? Я почувствовал... — он не договорил, но его взгляд, полный тревоги, сказал всё за него.

— Я в порядке, Шото, — Алирин почувствовала, как её губы сами собой расплываются в улыбке. Всё напряжение после угроз Лиры внезапно исчезло.

Рен присвистнул, переводя взгляд с Шото на Алирин.

— О-о-о. Так слухи не врали. Сын Старателя и наследница Хашира... Довольно горячая смесь.

— Рен, придержи язык, — строго сказал Стратос, но в его голосе не было злости. Он посмотрел на Энджи. — Твой сын очень заботлив. Это необычно для твоей семьи, не находишь?

Старатель хмуро посмотрел на коллегу.

— Мир меняется, Стратос. И методы защиты тоже. Я слышал, что семья Хашира начала оказывать давление на твоё агентство.

Стратос скрестил руки на груди.

— Они пытались. Но у меня тоже есть зубы. И раз уж Алирин сейчас под моей опекой... — он подошел к девушке и положил руку ей на плечо, — ...я не позволю этим стервятникам забрать её. У неё потенциал, который Кайто никогда не понимал. Она не инструмент. Она — небо, которое они пытаются запереть в банку.

Рен, видя серьезность момента, тоже стал серьезнее. Он посмотрел на Шото.

— Эй, Тодороки. Не смотри на меня так, будто я злодей. Я просто ценю красоту и талант. Но если ты собираешься защищать её — делай это лучше. В метро она была одна против этой змеи Лиры.

Шото сжал челюсти.

— Я знаю. И на пересдаче я получу лицензию. Тогда всё изменится.

Старатель подошел к Алирин. Его присутствие было подавляющим, но тепло, исходившее от него, больше не пугало её.

— Хашира. Твои дяди... Рёске и Хаято. Я связался с ними сегодня. Мои юристы уже занимаются их делом. Налоговые претензии будут отозваны завтра к полудню. Твой дед переоценил свое влияние в министерстве.

Алирин замерла, её глаза наполнились слезами.

— Спасибо... господин Старатель. Я не знаю, как вас благодарить.

— Поблагодаришь, когда станешь героем, который превзойдет и своего отца, и Лиру, — Энджи повернулся к Шото. — Нам пора. Патруль не ждет.

Шото на мгновение задержался. Он быстро коснулся руки Алирин, убеждаясь, что она теплая.

— Я позвоню вечером. Не слушай Рена, он слишком много болтает.

— Эй...?!Я вообще-то всё слышу! — крикнул Рен вслед, усмехаясь.

Когда Тодороки ушли, Стратос посмотрел на Алирин.

— Ну что, «небо». Теперь ты видишь? За тебя стоят люди, которых боится даже твой дед. Иди отдыхать. Завтра мы начнем тренировать твой «Зеркальный щит». И на этот раз... — он посмотрел на сына, — ...Рен будет помогать. Его причуда идеальна для спарринга.

Алирин кивнула. Она чувствовала, как внутри неё, вместо ледяного страха, разгорается спокойное пламя. У неё был наставник, который видел в ней личность, у неё были дяди, которые теперь были в безопасности, и у неё был Шото. Битва в метро была лишь первым раундом, но теперь Алирин знала: её причуда больше не будет просто защитой. Она станет ветром, который принесет перемены всей семье Хашира.

Глава 39. Слияние стихий-испытание небом и пламенем

День пересдачи экзамена в Юэй тянулся для Алирин бесконечно. Она находилась в тренировочном зале агентства «Аэро-Стат», отрабатывая маневры с Реном, но её мысли были в экзаменационном центре. Когда её телефон, оставленный на скамье, наконец коротко вибрировал, она едва не уронила воздушный поток.

«Мы сдали. Бакуго орет на весь автобус. Скоро буду в агентстве отца. — Ш.»

Алирин прижала телефон к груди, чувствуя, как с плеч сваливается огромная скала. Теперь всё официально. Шото — лицензированный герой.

*************

На следующее утро Токио содрогнулся от масштабной новости: Комитет Героев объявил о проведении совместной операции в промышленной зоне «Омега-7». Это был огромный комплекс плавучих заводов и нефтехранилищ. Из-за аномальных погодных условий и угрозы со стороны Лиги Злодеев туда были стянуты силы трех крупнейших агентств: Старателя, Ястреба и Стратоса.

— Слушайте внимательно, — Стратос стоял перед Алирин и Реном на взлетной площадке. — Это не учебная тревога. На заводах произошла серия взрывов. Огонь распространяется из-за сильного ветра. Нам нужно сдержать воздушные потоки, чтобы Старатель и его люди могли потушить пламя, не создавая огненных смерчей.

— Напарники? — спросила Алирин, надевая тактические очки.

— Агентство Старателя уже на месте. Ястреб и его стажеры — тоже, — Стратос посмотрел на неё с особым значением. — Помни, чему мы учились. Ты — центр циклона.

************

Когда вертолет «Аэро-Стата» завис над горящим комплексом, Алирин увидела ад. Черный дым поднимался к самому небу, а внизу, среди раскаленного металла, мелькали вспышки огня и льда.

Она спрыгнула первой, используя Ауру как парашют. Приземлившись на центральную платформу, она тут же увидела Шото. Он стоял посреди огненного кольца, возводя гигантские ледяные стены, чтобы преградить путь разливающемуся топливу. Рядом с ним, в эпицентре взрывов, Бакуго создавал серию направленных детонаций, сбивая пламя ударной волной.

— ЭЙ, ДВУМОРДЫЙ! ТВОЙ ВЕТЕР ПРИПЕРСЯ! — заорал Бакуго, не оборачиваясь. — ХАШИРА, ЖИВО СОЗДАВАЙ ВАКУУМНЫЙ ЗАСЛОН, ИНАЧЕ Я ТУТ ВСЁ К ЧЕРТЯМ РАЗНЕСУ!

Шото обернулся. Его костюм был в копоти, но глаза сияли решимостью. Увидев Алирин, он коротко кивнул — в этом жесте было больше поддержки, чем в любом долгом разговоре. На его запястье поверх перчатки была повязана та самая плетеная лента.

— Алирин! — к ней подлетел Рен, приземляясь рядом. — Мой отец берет верхний ярус. Мы с тобой должны изолировать третий сектор. Погнали!

Рен попытался взять её за локоть, чтобы ускорить движение, но путь ему преградила ледяная дорожка, мгновенно выросшая из-под ног Шото.

— Мы распределимся по-другому, — холодно произнес Шото, подходя к ним. — Бакуго и Рен займутся подавлением детонаций. У вас обоих взрывные и импульсные причуды. Алирин будет работать со мной. Лед и ветер — самый эффективный способ герметизации утечек.

— О-о-о, ревность в разгар катастрофы? — Рен усмехнулся, но, встретив взгляд Шото, понял, что тот не шутит. — Ладно-ладно, Ледяной Принц. Бакуго, эй! Погнали взрывать!

— НЕ СМЕЙ МНЕ ПРИКАЗЫВАТЬ, ШИКЕЦУ-НЕДОНОСОК! — проорал Бакуго, но всё же бросился в сторону Рена.

**************

Шото и Алирин остались вдвоем против стены огня.

— Готова? — спросил он.

— Как никогда.

Они действовали как единый механизм. Алирин воздухом создавала коридор, высасывая кислород из зоны горения и создавая защитный купол, а Шото в ту же секунду заполнял освободившееся пространство сверхнизкой температурой, мгновенно замораживая опасные испарения. Их причуды дополняли друг друга: ветер Алирин направлял холод Шото именно туда, где он был нужнее всего.

Но в этот момент сверху раздался резкий свист. Лира приземлилась на металлическую балку прямо над ними. За её спиной парил Ястреб, который быстро эвакуировал рабочих, но сама Лира явно не спешила помогать.

— Какая трогательная картина, — прокричала Лира, её голос перекрывал гул пожара. — «Идеальная пара». Ветер и Лед. Жаль, что ваша сказка сейчас закончится.

Лира резко вскинула руки. Вместо того чтобы помогать тушить, она создала мощный вакуумный разрыв в том месте, где Шото удерживал ледяную плотину. Резкий перепад давления вызвал обратную тягу. Пламя, лишенное преграды, с ревом устремилось на Шото.

— НЕТ! — Алирин среагировала мгновенно.

Она не просто создала щит. Она вспомнила слова Стратоса: «Ты — небо, которое они пытаются запереть». Она позволила своей причуде расшириться за пределы привычного контроля. Воздух вокруг неё стал плотным, как жидкая сталь.

Алирин выдохнула.

В радиусе десяти метров всё движение воздуха просто прекратилось. Огонь замер, лишенный возможности распространяться. Лира, потеряв опору в виде воздушных потоков, пошатнулась и едва не упала с балки.

Шото, воспользовавшись моментом, нанес сокрушительный удар ледяным пиком, окончательно запечатывая очаг возгорания.

************

Когда основная угроза была ликвидирована, на платформу приземлились Старатель и Стратос. Они оба видели финал боя.

— Лира! — голос Ястреба, обычно беспечный, прозвучал сталью. — Объяснись. Твои действия едва не привели к детонации во втором секторе. Ты должна была сдерживать давление, а не играть в кошки-мышки.

Лира побледнела, глядя на Стратоса и Старателя. Её идеальный план по дискредитации Алирин провалился на глазах у лучших героев.

— Я... я пыталась создать вакуумную пробку! — начала она оправдываться, но Стратос прервал её.

— Ты пыталась убить коллегу, — отрезал он. — Я подам официальный рапорт в Комитет. Твои методы — это методы злодея, а не героя.

Стратос подошел к Алирин и, к удивлению всех, положил руку ей на голову.

— Хорошая работа. Ты не просто защищалась. Ты подчинила себе стихию. Кайто бы лопнул от злости, если бы видел, на что способна его «ошибка».

Бакуго и Рен вернулись к группе. Бакуго выглядел на удивление спокойным, хотя его костюм дымился.

— Эй, Аура, — буркнул он, проходя мимо Алирин. — Неплохо. Для тормознутой. Но в следующий раз не жди, пока эта змея нападет первой. Души её сразу.

Рен подошел к Шото и протянул руку.

— Признаю. Командная работа у вас на высоте. Похоже, мне здесь ловить нечего... пока что. Но в Шикецу мы тоже не лыком шиты, так что не расслабляйся, Тодороки.

Шото пожал руку Рена, его взгляд стал чуть теплее.

— Я учту.

Когда суматоха начала утихать, Шото и Алирин оказались на краю платформы, глядя на заходящее солнце.

— Теперь мы оба стажеры, — тихо сказал Шото. — Теперь мы можем сражаться вместе официально.

— Знаешь, — Алирин посмотрела на него, и её белые волосы мягко колыхались на ветру, который теперь был полностью ей послушен. — Лира сегодня проиграла не из-за моей силы. Она проиграла, потому что была одна. А у меня... у меня есть ты. И теперь я знаю, что никакая тень моей семьи не сможет закрыть это солнце.

Шото осторожно коснулся её руки. Там, среди гари и дыма, в самом центре промышленного ада, они наконец почувствовали полную свободу. Они были героями. Они были вместе. И буря, которая когда-то пугала их, теперь стала их союзником.

Глава 40.Ритм сердца и первый поцелуй

Возвращение в общежитие «Heights Alliance» после стажировок не было похоже на триумфальное шествие. Хотя многие ученики вернулись с бесценным опытом, общая атмосфера в корпусе 1-А была тяжелой. Операция по спасению Эри и разгром «Восьми заветов смерти» оставили на классе глубокие шрамы — и физические, и душевные.

Алирин сидела на диване в общей гостиной, наблюдая за Изуку Мидорией. Он сидел в углу, уставившись в одну точку, и его обычно живые зеленые глаза казались потухшими. Смерть Ночноглаза стала для него не просто потерей наставника, а тяжелым бременем ответственности, которое он теперь нес в одиночку.

Шото сел рядом с Алирин, поставив перед ней чашку теплого чая. Его взгляд тоже задержался на Мидории.

— Он винит себя, — тихо произнес Тодороки. — Хотя сделал больше, чем кто-либо другой.

— Смерть наставника... это то, к чему нельзя подготовиться, — Алирин коснулась своей плетеной ленты на запястье. — Я смотрю на него и понимаю, как нам повезло, что Стратос и Старатель вернулись с того завода живыми.

В этот момент в гостиную вошел Айзава-сенсей. Он выглядел еще более изможденным, чем обычно, с темными кругами под глазами. В классе мгновенно воцарилась тишина.

— Слушайте внимательно, — начал он, обводя класс взглядом. — Я знаю, что последние недели были... трудными. Но жизнь продолжается, и репутация Юэй сейчас висит на волоске. Чтобы немного разрядить обстановку и показать горожанам, что мы всё еще школа, а не военный лагерь, скоро состоится Культурный фестиваль.

В комнате пронесся ропот. Культурный фестиваль? После всего, что случилось?

— Каждому классу нужно придумать мероприятие, — продолжал Айзава. — Это должно быть что-то, что объединит людей и заставит их улыбнуться. У вас есть время до конца дня, чтобы обсудить идеи. Не разочаруйте меня.

Как только дверь за учителем закрылась, в гостиной взорвалась настоящая буря.

— ФЕСТИВАЛЬ! — Каминари вскочил на стол, размахивая руками. — Наконец-то что-то нормальное! Мы должны сделать что-то взрывное!

— Да-а-а! — подхватил Минета, его глаза загорелись нездоровым блеском. — Как насчет «Кафе в стиле горничных», где юбки будут...

— Даже не заканчивай, Минета, — отрезала Джиро, ткнув его разъемом своих наушников.

— О! Я знаю! — Каминари проигнорировал их. — Давайте сделаем «Блестящую дискотеку»! Я буду за диджея, создам световое шоу своими молниями!

— Это слишком банально, — вклинился Иида, совершая свои фирменные рубящие движения руками. — Мы должны представить что-то образовательное и достойное будущих героев! Например, лекцию о праве и порядке!

— Иида-кун, никто не пойдет на лекцию на фестивале, — вздохнула Урарака.

Обсуждение становилось всё громче. Бакуго что-то рычал про «уничтожение других классов своим величием», Токоями предлагал «Пир во тьме», а Момо пыталась составить список расходов.

Вдруг Мина Ашидо выскочила в центр круга и хлопнула в ладоши.

— ХВАТИТ! У меня есть идеальный вариант, который понравится всем! Мы устроим грандиозное музыкально-танцевальное шоу с живым звуком! У нас есть Джиро — она круто играет на гитаре, Бакуго может быть на барабанах (он злой, значит, будет круто стучать!), а остальные будут танцевать! Мы сделаем так, что вся школа будет прыгать от восторга!

Класс на мгновение замер, обдумывая идею. Даже Мидория поднял голову и слабо улыбнулся.

— Танцы... — прошептала Тору. — Это так весело!

— Я за! — крикнул Киришима. — Это по-мужски — выплеснуть энергию в ритм!

— Ну, если это заставит всех заткнуться... — буркнул Бакуго, хотя по его взгляду было видно, что идея с барабанами ему понравилась.

Алирин посмотрела на Шото.

— А мы что будем делать? Мы ведь... ну, не особо танцоры.

— Я могу помочь с льдом для спецэффектов, — ответил Шото, и в его глазах промелькнул интерес. — А твой ветер могла бы разносить лепестки или конфетти по всему залу. Это было бы красиво.

К вечеру план был утвержден. Класс 1-А начал готовиться к самой важной битве — битве за улыбки.

************

Позже вечером Алирин сидела в своей комнате, изучая движения для танца, которые прислала Мина в общий чат. Внезапно её телефон на тумбочке завибрировал.

Пришло сообщение от Рена .

"Привет, Снежная Принцесса. Слышал, у вас в Юэй намечается Культурный фестиваль. Мой отец получил официальное приглашение как почетный гость, и он берет меня с собой. Сказал, что хочет лично посмотреть, не заржавела ли твоя причуда без его тренировок.Так что готовься, я приду посмотреть на твое выступление. Надеюсь, ты будешь в чем-нибудь блестящем. До встречи!"

Алирин прочитала сообщение дважды, чувствуя, как внутри смешиваются радость и легкая паника. Стратос придет? Человек, который стал ей вторым наставником и который видел её слабости, будет сидеть в зале?

Она вышла из комнаты, направилась в мужское крыло и постучала в дверь. Шото открыл почти сразу, он был в домашней футболке, с книгой в руках.

— Шото, — Алирин протянула ему телефон. — Рен написал. Он и Стратос придут на наш фестиваль.

Шото прочитал сообщение, и его брови слегка сошлись у переносицы.

— Стратос — это хорошо. Мой отец, скорее всего, тоже будет там, учитывая меры безопасности. Но Рен...

— Он просто любит дразнить, — Алирин мягко улыбнулась, видя, как Шото непроизвольно напрягся. — Но это значит, что наше шоу должно быть безупречным. Если на нем будут присутствовать два топ-героя и их сыновья... мы не можем провалиться.

Шото вернул ей телефон и на мгновение задержал её руку в своей.

— Мы не провалимся. Теперь это не просто школьный проект. Это способ показать всем — и твоей семье, и моим критикам, — что мы можем создавать что-то прекрасное, а не только разрушать.

Алирин кивнула, чувствуя, как волнение перед фестивалем приобретает новый масштаб. Она еще не знала, что за кулисами этого праздника уже зреют новые тени, но в тот момент, в тихом коридоре общежития, она верила: их музыка будет громче любого ветра, а их свет разгонит любую тьму, оставшуюся после стажировок.

За неделю до фестиваля в Юэй произошло событие, которое заставило сердце Алирин сжаться от нежности. Мирио Тогата и Айзава-сенсей привели в школу Эри. Маленькая девочка с испуганными глазами и крошечным рогом выглядела потерянной в огромных коридорах академии.

Алирин встретила их во дворе. Увидев Эри, она присела перед ней на корточки и, сконцентрировав причуду, создала крошечный, едва заметный вихрь, в котором закружились лепестки сакуры.

— Смотри, Эри-тян, — прошептала Алирин. — Ветер может быть добрым. Он может танцевать только для тебя.

Эри впервые за долгое время протянула руку к лепесткам, и на её лице промелькнула тень робкого любопытства. Алирин пообещала себе, что это выступление станет для этой девочки началом новой, светлой жизни.

*************

День фестиваля наступил, ослепляя ярким солнцем и запахом уличной еды. Юэй была заполнена людьми, но для Алирин толпа разделялась на две части: те, кто пришел за радостью, и те, кто пришел за судом.

У входа в главный зал она увидела их. Семья Хашира прибыла в полном составе, словно на дипломатический прием. Шино Хашира, опираясь на трость, выглядел как старый коршун. Рядом с ним стояли Кайто и Хикари, чьи лица оставались каменными масками. Лира, в гражданском платье, но с тем же ядовитым взглядом, шла чуть позади. А рядом с ней — Каэль и Люциан. Младшие братья Алирин оглядывались по сторонам с плохо скрываемым отвращением, словно сама атмосфера праздника была для них ниже их достоинства.

— Посмотри на это захолустье, Каэль, — громко произнес Люциан, поправляя воротник. — И ради этого «шоу» наша сестра предала наследие?

— Это лишь подтверждает её дефектность, — холодно отозвался Каэль.

Алирин отвернулась. Она увидела другую группу: Старатель в официальном костюме стоял рядом с Рей. Это был первый раз, когда они вышли в свет вместе после её возвращения из больницы. Чуть поодаль стояли Стратос и Рен. Рен весело помахал Алирин рукой, а Стратос одобрительно кивнул. И, конечно, Хаято и Рёске — её верные дяди, которые выглядели так, будто готовы были броситься на защиту племянницы в любую секунду.

************

Шоу началось. Свет погас, и зал взорвался ритмичным битом барабанов Бакуго. Джиро запела, и её голос пронзил тишину, заставляя сердца биться в унисон.

Класс 1-А двигался как единое целое. Шото находился в центре ледяных конструкций, которые вспыхивали яркими искрами под лучами прожекторов Юги Аоямы. Алирин парила над сценой, используя ветер , чтобы направлять потоки конфетти и ледяного пара, создавая иллюзию сказочного мира.

В какой-то момент она поймала взгляд Эри. Девочка сидела на плечах у Мирио и... улыбалась. Настоящей, искренней улыбкой. В этот миг для Алирин перестали существовать и холодный дед, и надменные братья. Был только этот ритм и эта свобода.

Финал был грандиозным. Шото создал огромный ледяной цветок, а Алирин, собрав все свои силы, заставила его лепестки «распуститься» потоками чистого, сияющего воздуха. Зал взревел от восторга.

**************

После выступления, когда эмоции немного утихли, а гости начали расходиться по территории школы, Шото нашел Алирин в небольшом саду за главным корпусом. Она стояла у фонтана, пытаясь перевести дух, всё еще в своем сценическом костюме — легком и летящем.

— Мы сделали это, — тихо сказал Шото, подходя к ней. Его левая сторона всё еще излучала приятное тепло после использования причуды.

— Ты видел Эри? Она улыбалась, Шото! — Алирин повернулась к нему, её глаза сияли счастьем. — Это стоило каждой секунды тренировок.

Шото смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чего Алирин никогда не видела раньше. Это не была просто поддержка напарника. Это было глубокое, осознанное восхищение.

— Ты была невероятной, Алирин. Ты не просто управляла ветром. Ты сама стала ветром.

Он подошел ближе, так что между ними не осталось пространства. Вечерние сумерки и далекий шум праздника создавали ощущение, что мир вокруг них замер.

— Знаешь... — голос Шото стал ниже. — Мои родители, твои родственники... все они смотрят на нас как на результаты, на причуды, на наследников. Но здесь, сегодня.

.. я вижу только тебя.

Алирин почувствовала, как её сердце замерло. Она потянулась к нему, её пальцы коснулись его руки, на которой всё еще была завязана её лента.

— И я вижу тебя, Шото. Не героя, не сына Старателя. Просто тебя.

Шото осторожно коснулся её лица, заправляя прядь белых волос за ухо. Его рука была теплой, почти горячей. Он медленно наклонился, давая ей возможность отстраниться, но Алирин лишь закрыла глаза.

Их губы встретились в мягком, но полном накопившихся чувств поцелуе. Это было их личное восстание против холода их семей, их клятва в том, что отныне они сами выбирают свою судьбу.

************

В нескольких десятках метров, на балконе второго этажа, застыла группа людей.

Старатель стоял неподвижно, его огненная борода на мгновение вспыхнула ярче. Рей рядом с ним прижала руку к губам, и на её глазах блеснули слезы радости.

Хаято и Рёске стояли чуть левее. При виде поцелуя Хаято дернулся вперед, его лицо покраснело от возмущения и защитного инстинкта.

— Да как он... Да я сейчас этому мальчишке... Она же еще совсем... — зашипел он, уже собираясь перепрыгнуть через перила.

Но Рёске железной хваткой вцепился в его плечо, останавливая брата.

— Стой, Хаято, — тихо, но твердо произнес Рёске.

— Что «стой»?! Он целует нашу племянницу прямо на виду у всех! — Хаято пытался вырваться.

— Посмотри на её лицо, — Рёске кивнул в сторону Алирин. — Она впервые за все эти годы выглядит так, будто она на своем месте. Она счастлива. И если этот парень — причина её улыбки, то мы — последние люди на земле, кто имеет право им мешать.

Хаято замер, глядя вниз. Он увидел, как Алирин отстранилась и, улыбаясь, уткнулась лбом в плечо Шото. Он тяжело вздохнул и опустил плечи.

— Ладно. Но если он её обидит — я лично превращу его лед в пар.

— Не обидит, — отозвалась Рей Тодороки, подходя к ним. Её голос был полон спокойствия. — Мой сын прошел через ад, чтобы научиться ценить тепло. Он её не отпустит.

А за их спинами, в тени колонн, стоял Шино Хашира. Его лицо было темнее грозовой тучи. Рядом с ним Лира сжимала кулаки так, что когти впивались в ладони, а Каэль и Люциан обменивались брезгливыми взглядами. Но их присутствие больше не имело власти. Внизу, в свете вечерних фонарей, Алирин и Шото были свободны. И этот поцелуй стал финальной точкой в их старом мире и первым словом в их новом будущем.

Глава 41.Каникулы и закалка в ледяном пламени

Зимние каникулы в Юэй всегда ощущались как долгожданный вдох после затяжного прыжка в бездну. Студенты разъезжались по домам, и общежитие «Heights Alliance», еще недавно гудевшее от репетиций и смеха, погрузилось в уютную, но непривычную тишину.

Алирин стояла у ворот академии, прижимая к себе небольшую дорожную сумку. Шото был рядом, его взгляд, обычно холодный и сосредоточенный, теперь смягчился. После того поцелуя в саду между ними установилось то самое негласное понимание, которое не требовало лишних слов.

— Рёске прислал сообщение, — Алирин посмотрела в экран телефона. — Они с Хаято уже ждут меня дома. Но... Рей-сан тоже написала.

Шото слегка улыбнулся — едва заметное движение уголков губ, которое предназначалось только ей.

— Моя мама очень настойчива, когда дело касается людей, которые ей дороги. Она была впечатлена твоими дядями на фестивале.

На фестивале, пока молодежь зажигала на сцене, старшее поколение тоже не теряло времени. Рёске, со своей аналитической проницательностью, и Рей, с её тихой мудростью, нашли общий язык. Они обменялись номерами, обсуждая не только вопросы «генетических особенностей», но и то, как защитить детей от теней прошлого. И результатом этого общения стало официальное приглашение в поместье Тодороки.

***********

Вечер в доме Тодороки обещал быть необычным. Традиционный особняк, который раньше ассоциировался у Шото с болью, теперь был наполнен запахами имбирного чая и домашних сладостей.

Когда Хаято и Рёске переступили порог, Хаято выглядел так, будто зашел в логово дракона. Он поправлял галстук и нервно оглядывался, всё еще не до конца переварив тот факт, что его племянница встречается с сыном самого Старателя. Рёске же сохранял пугающее спокойствие, внимательно изучая архитектуру дома.

— Добро пожаловать, — Рей встретила их поклоном. На ней было элегантное кимоно, и она выглядела удивительно окрепшей. — Хаято-сан, Рёске-сан, спасибо, что согласились прийти. Алирин, дорогая, проходи.

В гостиной, к удивлению гостей, присутствовал и Энджи. Он сидел у камина, скрестив руки на груди. Пламя его бороды было приглушенным — он явно старался не создавать давления.

— Присаживайтесь, — пробасил Старатель. — Нам есть что обсудить, кроме чая.

Разговор поначалу шел о делах: Рёске доложил, что юридическое давление со стороны Шино Хашира временно ослабло благодаря вмешательству юристов Энджи. Хаято и Рей обсуждали тонкости восстановления после травм — один с точки зрения медицины, другая с точки зрения пациента.

Но Алирин чувствовала, как внутри нее нарастает напряжение. Она сидела рядом с Шото, и их пальцы иногда соприкасались под столом. Она знала, что должна сказать, но боялась реакции Хаято.

— Дядя Рёске, дядя Хаято... — Алирин наконец заговорила, и в комнате сразу стало тихо. — Я... я хотела сказать вам о своих планах на эти каникулы.

Хаято сразу оживился:

— Да, дорогая! Мы уже подготовили твою комнату к долгожданному возвращению домой. Рёске обновил систему безопасности, а я закупил твои любимые витамины и...

— Я хочу провести эти каникулы здесь, — перебила его Алирин, её голос дрожал, но взгляд был твердым. — С Шото. В доме Тодороки или в их тренировочном лагере.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как трещат поленья в камине. Хаято медленно опустил чашку чая, его лицо начало приобретать багровый оттенок.

— Провести... все каникулы... здесь? — Хаято схватился за сердце. — Алирин! Ты хоть понимаешь, как это звучит? Ты молодая девушка, он... он... — он ткнул пальцем в сторону Шото, который сохранял олимпийское спокойствие. — Он парень с огненной причудой! Это же... это же возмутительно! Рёске, скажи ей!

Рёске поправил очки, его глаза блеснули за линзами.

— Хаято, успокойся. Ты ведешь себя как персонаж дешевой драмы.

— Я веду себя как ответственный опекун! — взвился Хаято. — Алирин, мы не видели тебя месяцами! Мы скучали! А ты хочешь остаться в доме, где... где живет Старатель?!

— Вообще-то, — подал голос Энджи, и Хаято вздрогнул, — я планировал организовать для них интенсивный курс тренировок. Лира и её братья не сидят сложа руки. Если Алиринб удет дома, она будет легкой мишенью. Здесь же она под моей защитой и под присмотром Шото.

Рей мягко коснулась руки Хаято.

— Хаято-сан, я понимаю ваше беспокойство. Но поверьте, Алирин будет в полной безопасности. У нас много места, Фуюми тоже будет здесь. К тому же, я была бы рада, если бы Алирин помогла мне с садом... и просто составила компанию.

Хаято посмотрел на Рей, затем на решительную Алирин, затем на Шото, который выглядел так, будто готов был защищать это решение до последнего вздоха.

— Нет! Я протестую! — Хаято вскочил. — Это неприлично! Что скажет общество? Что скажет Шино, если узнает, что ты живешь у Тодороки?

— Мой дед уже пытался меня убить, дядя Хаято, — тихо сказала Алирин. — Общество не защитило меня тогда. Меня защитил Шото. И сейчас я хочу быть там, где я чувствую себя сильнее. Пожалуйста.

Хаято открыл было рот, чтобы выдать новую порцию возражений, но Рёске тяжело положил руку ему на плечо и с силой усадил обратно.

— Хватит, Хаято, — отрезал Рёске. — Алирин права. Дома мы не сможем обеспечить ей такой уровень защиты, какой даст Старатель. И... — он сделал паузу, глядя на племянницу. — Она выросла. Мы больше не можем прятать её под замком, надеясь, что мир станет добрее. Мир не станет. Значит, ей нужно стать сильнее.

Хаято обиженно засопел, скрестив руки на груди.

— Значит, вы все против меня? Даже ты,брат?

— Мы не против тебя, Хаято, — улыбнулась Рей. — Мы за Алирин. Вы можете приходить к нам каждый день. Мы будем только рады гостям.

Алирин почувствовала, как волна облегчения захлестнула её. Она посмотрела на Шото, и он незаметно сжал её ладонь.

— Но! — Хаято вдруг снова поднял палец. — У меня есть условие! Шото Тодороки, подойди сюда.

Шото послушно встал и подошел к дяде. Хаято посмотрел на него снизу вверх самым грозным взглядом, на который был способен медик.

— Если я узнаю, что ты... что ты хоть на шаг переступил границы приличия... если она хоть раз заплачет по твоей вине... я не посмотрю, что ты сын героя номер один. Я найду способ сделать твой лед хрупким, а огонь — холодным. Ты меня понял?

— Я понял вас, Хаято-сан, — серьезно ответил Шото, глядя ему прямо в глаза. — Я ценю ваше доверие и обещаю, что Алирин будет в безопасности. В том числе и от меня, если это то, о чем вы беспокоитесь.

Хаято подозрительно прищурился, пробормотал что-то про «современную молодежь» и наконец приложился к чаю.

Вечер закончился в удивительно теплой атмосфере. Старатель и Рёске ушли в кабинет обсуждать стратегию защиты против Шино Хашира. Рей и Хаято увлеченно спорили о свойствах лечебных трав, а Алирин и Шото вышли на веранду.

Снег медленно падал на сад, укрывая камни белым одеялом.

— Ты была очень смелой, — прошептал Шото, обнимая её за плечи.

— Я просто очень хотела остаться, — Алирин прижалась к нему. — Каникулы с тобой... это лучший подарок, который я могла себе представить.

— Тебе придется много тренироваться, — напомнил он с легкой усмешкой. — Отец не даст нам много свободного времени.

— Главное, что мы будем вместе, — ответила Алирин. — А со всем остальным... мы справимся. Даже с моим дядей Хаято.

За их спинами, в теплом свете гостиной, Рей и Рёске наблюдали за ними через стекло.

— Они справятся, — тихо сказал Рёске.

— Они уже справились, — ответила Рей. — Они нашли друг друга в мире, который пытался их разлучить. Это и есть самая сильная причуда.

Первое утро зимних каникул в особняке Тодороки началось не с запаха завтрака, а с резкого перепада температуры. В пять утра Алирин проснулась от того, что воздух в её комнате стал необычайно плотным. Она быстро оделась в тренировочный костюм, подаренный дядей Рёске — из специальной ткани, которая не рвалась от резких порывов ветра, — и вышла во внутренний двор.

Там, посреди заснеженной площадки, уже стояли Шото и Энджи. Старатель выглядел как монументальная скала, окутанная рыжим пламенем.

— Опоздала на две минуты, — пробасил он, даже не оборачиваясь. — В реальном бою за эти две минуты Лира успела бы создать вакуум вокруг целого квартала.

— Простите, Энджи-сан, — Алирин мгновенно приняла боевую стойку. Её причуда отозвалась легким покалыванием в кончиках пальцев.

— Хватит извинений. Нападайте. Оба.

Шото не заставил себя ждать. Он резко топнул ногой, и в сторону отца устремилась гигантская волна льда. Алирин среагировала синхронно: она взмахнула руками, создавая мощный воздушный поток, который не просто толкал лед, а закручивал его в спираль, придавая ледяным пикам вращение сверла.

Энджи просто поднял руку, и мощная вспышка огня мгновенно испарила атаку.

— Слабо! — рявкнул он. — Шото, ты используешь лед как стену, а должен использовать как снаряд. Хашира, твой ветер слишком мягкий. Ты боишься поранить его? Ты должна сжимать воздух так, чтобы он становился тверже стали!

Тренировка продолжалась три часа. К восьми утра Алирин и Шото едва держались на ногах. Лицо девушки было бледным, а Шото тяжело дышал, покрывшись инеем с одной стороны и каплями пота с другой.

************

— Довольно на сегодня, — Энджи погасил пламя и посмотрел на них. В его взгляде проскользнуло нечто похожее на удовлетворение. — Идите завтракать. Рей и Фуюми уже заждались.

В столовой их встретила уютная домашняя суета. Фуюми расставляла тарелки с горячим рисом и рыбой, а Рей разливала чай. Нацуо, который тоже приехал на праздники, сидел за столом, листая новости в телефоне.

— О, выжившие вернулись, — усмехнулся Нацуо, но в его голосе не было прежней желчи. Он подвинул стул для Алирин. — Садись,невестка. Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через центрифугу,-с вредной ухмылкой произнёс Нацуо

— Почти так и было, Нацуо-сан, — улыбнулась Алирин, принимая чашку из рук Рей. — Спасибо.

— Алирин-тян, — Рей мягко коснулась её плеча. — После завтрака мы с Фуюми пойдем выбирать украшения для дома к Новому году. Хочешь с нами?

— Я бы очень хотела, Рей-сан, — ответила Алирин, чувствуя, как тепло дома Тодороки постепенно вытесняет холод утренней тренировки.

В этот момент в дверь позвонили. На пороге появился Хаято. Он был нагружен пакетами так, что его лица почти не было видно.

— Я принес! — пропыхтел он, вваливаясь в прихожую. — Свежие фрукты, витамины, теплые носки с подогревом для Алирин и... — он подозрительно посмотрел на Шото, который как раз вытирал лицо полотенцем, — ...и детектор движения для двери Алирин.

— Дядя Хаято! — Алирин подбежала к нему, забирая часть пакетов. — Зачем детектор?

— Для безопасности! — гордо заявил Хаято. — В этом доме слишком много... молодых и горячих парней. Я должен быть уверен, что никто не перепутает комнаты посреди ночи.

Рёске, зашедший следом, только закатил глаза.

— Простите его. Он не спал всю ночь, изучая «этику поведения подростков в совместных домах».

Энджи, стоявший в коридоре, смерил Хаято тяжелым взглядом.

— Хашира Хаято. В моем доме безопасность на высшем уровне. Тебе не о чем беспокоиться.

— Это вы так говорите! — Хаято храбро выпятил грудь, несмотря на разницу в габаритах. — А я врач! Я знаю, как работают гормоны!

Рей тихо рассмеялась, и этот смех, казалось, окончательно разрядил обстановку.

— Хаято-сан, проходите к столу. Мы как раз собирались пить чай.

**************

Днем, пока старшие общались в гостиной, а Фуюми и Алирин обсуждали покупки, Шото позвал Алирин в свою комнату. Она зашла с некоторым трепетом — это было его личное пространство, лаконичное и чистое.

Он подошел к шкафу и достал небольшую коробку, обернутую в темно-синюю бумагу.

— Я хотел подарить это тебе на сам Новый год, — тихо сказал он, — но думаю, тебе это пригодится сейчас.

Алирин осторожно открыла коробку. Внутри лежал изящный кулон в виде кристалла, который переливался то голубым, то нежно-белым светом.

— Это не просто украшение, — пояснил Шото. — Внутри — особый сплав, который реагирует на твой ветер. Если ты начнешь терять контроль или если на тебя нападут, кристалл нагреется. Я почувствую это через свою ленту.

Алирин прижала кулон к сердцу.

— Он прекрасен, Шото. Спасибо.

Они стояли у окна, наблюдая, как крупные хлопья снега засыпают сад. Шото осторожно взял её за руку.

— Ты знаешь... Нацуо сегодня сказал мне одну вещь. Он сказал, что рад, что ты здесь. Он видит в тебе человека, который смог перерасти свою семью, как и мы.

— Это было трудно, — призналась Алирин. — Иногда мне кажется, что я всё еще та маленькая девочка, запертая в лаборатории Шино.

— Ты больше не там, — Шото повернул её к себе и мягко коснулся лбом её лба. — Теперь ты здесь. В моем доме. С моей семьей. И со мной.Шото и Алирин чуть было не соприкоснулись губами, но этот момент был прерван громким голосом Хаято из коридора:

— АЛИРИН! РЁСКЕ ГОВОРИТ, ЧТО ПОРА ПРОВЕРИТЬ ТВОЙ УРОВЕНЬ САХАРА В КРОВИ! И ПОЧЕМУ ДВЕРЬ В КОМНАТУ ШОТО ПРИОТКРЫТА МЕНЬШЕ, ЧЕМ НА 45 ГРАДУСОВ?!

Алирин и Шото одновременно отстранились, а затем не выдержали и рассмеялись.

************

Вечером, когда дяди уехали, а дом погрузился в сумерки, Старатель вызвал Алирин в свой кабинет.

— Алирин, садись, — он указал на кресло напротив своего массивного стола. На столе лежала папка с гербом семьи Хашира.

— Твои родители... они не смирились, — сказал Энджи. — Рёске сообщил мне, что Шино планирует созвать «Совет Наследия» в конце каникул. Они хотят официально заявить, что ты неспособна контролировать свою причуду и представляешь угрозу для общества.

Алирин почувствовала, как холодный пот выступил на спине.

— И что это значит?

— Это значит, что они попытаются аннулировать твою лицензию через суд. Но у них есть одна проблема, — Старатель хищно усмехнулся. — Твои наставники. Я и Стратос. Мы дадим показания, что твоя причуда — одна из самых стабильных, что мы видели. Но для этого...

— Для этого я должна стать еще сильнее на тренировках, — закончила Алирин.

— Именно. Завтра мы начнем работу над «Атмосферным куполом». Ты научишься не просто отражать атаки, а гасить их в зародыше.

Алирин встала и поклонилась.

— Я готова, Энджи-сан. Я не позволю им забрать мою свободу.

Выйдя из кабинета, она увидела Шото, который ждал её в коридоре. Он не спрашивал, о чем был разговор — он и так всё понял по её лицу. Он просто протянул ей руку, и они вместе пошли вниз, в гостиную, где Рей и Фуюми уже зажгли свечи и готовили вечерний чай. В этом доме, среди людей, ставших ей родными, Алирин Хашира впервые чувствовала, что у неё достаточно сил, чтобы встретить любую бурю, которую подготовит её семья. И эти каникулы были не просто отдыхом — это была подготовка к финальной битве за право быть собой.

Пишите побольше комментариев, интересно почитать и отвечать на них𯙬0${e

Глава 42. В утробе распада

Сырость здесь была такой осязаемой, что казалось, её можно соскребать со стен ножом. Заброшенный складской комплекс на окраине города, где обосновалась Лига Злодеев, представлял собой памятник забытым вещам и несбывшимся обещаниям. С потолка ритмично капала вода, разбиваясь о бетонный пол с глухим звуком, напоминающим тиканье бомбы.

Томура Шигараки сидел на груде старых покрышек, его сутулая фигура в полумраке казалась частью мусора. Перед ним на низком ящике стоял старый ноутбук, экран которого был единственным источником света. Томура смотрел запись с Культурного фестиваля Юэй. Видео было снято кем-то из толпы, картинка дрожала, но звук — бодрый ритм барабанов и чистый голос Джиро — доносился отчетливо.

— Громко... слишком громко, — прохрипел Томура. Его сухие губы растянулись в болезненной гримасе. — Они поют, чтобы заглушить шум собственного разложения. Они танцуют на краю пропасти, думая, что свет софитов — это солнце.

Его палец, лишенный перчатки, медленно прошелся по краю ноутбука. Стоило мизинцу коснуться пластика, как по корпусу побежали трещины. Металл заскрипел, превращаясь в серый пепел.

— Шигараки, ты опять портишь вещи! — Тoгa выпорхнула из темноты, напевая тот самый мотив, что звучал на видео. Она кружилась среди ржавых колонн, сжимая в руках окровавленный нож, который она периодически прижимала к губам. — Но посмотри, какая она миленькая! Алирин-тян... В тот раз, в лагере, она была такой холодной, такой колючей. А сейчас она светится. Шото-кун так нежно на неё смотрел... Это так романтично, что мне хочется вырезать им сердца и сшить их вместе!

Тoгa подскочила к монитору, прежде чем тот окончательно рассыпался.

— Она ведь наследница тех страшных людей, да? Тех, кто делает воздух твердым? Представляешь, Томура, если я стану ею... я смогу почувствовать всё то тепло, которое дает ей Шото-кун. Я хочу узнать, какова на вкус любовь героя номер один... через его драгоценного сына.

— Это не любовь, — раздался резкий, ледяной голос из глубины зала.

Даби вышел на свет, его тяжелые ботинки гулко эхом отдавались под сводами склада. Он выглядел еще более изможденным, чем обычно. Скобы на его коже зловеще поблескивали, а от одежды исходил слабый запах гари. Он остановился напротив Шигараки, глядя на мерцающий экран, где замер кадр: Шото и Алирин в финале выступления.

— Это сделка, — Даби усмехнулся, и эта усмешка была полна яда. — Старатель — старый лис. Он знает, что его репутация трещит по швам. Ему нужен новый символ, «чистая» кровь, чтобы смыть грязь со своего имени. И семья Хашира... эти фанатики совершенства... они предоставили ему идеальный материал. Две династии объединились. Они строят свою маленькую крепость из льда и ветра, надеясь, что она устоит против реальности.

Даби медленно поднял руку, и на кончиках его пальцев заплясало синее пламя. Оно было тихим, но в его глубине скрывалась нечеловеческая ярость.

— Старик думает, что он спас девчонку. Он думает, что защитив её от Шино Хашира, он станет святым. Но он просто пригрел на груди еще одну жертву системы. Шото... мой маленький братец... он нашел себе утешение. Как это мило. Но чем выше они взлетят на этом фестивальном ветру, тем болезненнее будет их падение.

— Семья Хашира уже начала действовать, — подал голос Мистер Компресс, изящно подбрасывая в воздух одну из своих сфер. — Мои связи в подполье гудят. Шино Хашира в ярости. Он считает, что Старатель «украл» его лучшую разработку. Они ищут способы доказать, что Алирин нестабильна. Хотят выставить её опасным монстром, который скрывается за маской героини.

— Это забавно, — Спиннер, сидевший на полу и чистивший свой огромный тесак, поднял голову. — Герои дерутся с героями из-за детей. Пятно был прав. Вся эта система — просто рынок, где торгуют силой и статусом. Они не видят в них людей, они видят причуды.

Твайс, сидевший в углу, обхватив голову руками, начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Да! Это так подло! — выкрикнул он. — Нет, это нормально! У каждого свои интересы! Мы должны их убить! Или пригласить на чай!

— Заткнись, Твайс, — оборвал его Шигараки. Он встал, и ноутбук под его руками окончательно превратился в кучу мусора. — Хашира... Старатель... Юэй... Все они играют в свои маленькие игры, пока мир гниет. Они думают, что каникулы — это время для отдыха. Для «семейных ужинов».

Шигараки подошел к Даби вплотную. Его взгляд, красный и лишенный всякой искры жизни, впился в лицо поджигателя.

— Даби, ты ведь так долго ждал, чтобы разрушить этот фасад. Старатель сейчас расслаблен. Он чувствует себя победителем. Он приютил девчонку, он восстановил отношения с сыном. Это идеальный момент, чтобы показать ему, что прошлое невозможно просто «заморозить».

Даби оскалился.

— Мои огоньки уже заждались. Хашира хотят дискредитировать девчонку? Прекрасно. Мы поможем им. Но мы сделаем это так, что пострадает не только она, но и весь этот «праведный» дом Тодороки. Если причуда Алирин выйдет из-под контроля из-за нашего... небольшого вмешательства... весь мир увидит, что Старатель не способен защитить даже тех, кто живет под его крышей.

— Курогири, — Томура обернулся к возникшему из пустоты бармену. — Подготовь координаты тренировочного лагеря, где они прячутся. Тoгa, тебе ведь нужны новые игрушки?

— О да! — Тoгa захлопала в ладоши. — Я хочу увидеть Алирин-тян, когда её ветерок станет по-настоящему красным. Я хочу увидеть лицо Шото-куна, когда он поймет, что не может её защитить.

— Лига... — Шигараки обвел взглядом своих последователей. — Мы — это то, что они пытались забыть. Мы — это те ошибки, которые они спрятали в тени. Каникулы скоро закончатся. И их финал будет не в свете новогодних огней, а в пепле их разрушенных надежд.

Он протянул руку вперед, словно пытаясь схватить невидимую цель в воздухе.

— Мы не просто разрушим их дом. Мы заберем у них то единственное, во что они верили — веру в то, что они могут быть счастливы. Когда буря Алирин Хашира и пламя Даби встретятся, от «идеального наследия» не останется даже пыли.

В холодном зале склада повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь безумным смехом Твайса и шелестом ножа Тоги. Злодеи начали подготовку. Они не искали справедливости — они искали распада. И пока Алирин и Шото наслаждались редкими минутами покоя в особняке Тодороки, смерть уже примеряла на себя маски их прошлого, готовясь нанести удар в самое сердце их новой, хрупкой свободы.

Глава 43. Пламя предательства и осколки прошлого

Ночь в особняке Тодороки была тихой и снежной. Внутри царила атмосфера уюта: Рей и Фуюми хлопотали на кухне, Нацуо спорил с отцом о политике, а Шото и Алирин, наконец-то оставшись наедине, тихо беседовали в гостиной. Они обсуждали не тренировки и не будущие стажировки, а самые обычные вещи: любимые книги, воспоминания из детства, мечты о будущем.

— Знаешь, — сказала Алирин, положив голову на плечо Шото, — я никогда не думала, что смогу почувствовать себя так... спокойно. Раньше зима ассоциировалась у меня с холодом лабораторий и одиночеством. А теперь...

— Теперь это просто зима, — Шото мягко погладил её по руке. — И мы здесь. Вместе.

Внезапно, без предупреждения, всё вокруг погрузилось в абсолютную темноту. Свет в гостиной погас, оставив только тусклое мерцание луны, пробивающееся сквозь окна. А затем послышался звук. Резкий, как удар хлыста, и одновременно тихий, как шепот смерти.

— Ох, как мило, — протянул из темноты знакомый, едкий голос. — Любовные признания под рождественской ёлкой. Жаль, что я пришел испортить вам праздник.

— Шигараки! — Шото мгновенно вскочил, его левая сторона начала покрываться инеем.

— Не так быстро, Ледяной Принц, — усмехнулся Томура. — У меня для вас подарок.

Из тени выступил Даби. Его глаза горели адским синим пламенем, а вокруг рук плясали зловещие языки огня. За ним показалась Тoгa, держащая в руках сразу два ножа, её улыбка была шире, чем когда-либо.

— Время играть, — прошипел Даби, и особняк Тодороки окутался жаром. — Старатель думал, что сможет спрятать тебя, Алирин? Он думал, что его пламя достаточно сильное, чтобы защитить тебя? Наивный.

— НЕ СМЕЙ ЕЁ ТРОГАТЬ! — крикнул Шото, создавая вокруг Алирин ледяную сферу.

— О, а вот и моя любимая часть, — Тoгa рассмеялась, начиная кружить вокруг ледяной ловушки. — Эта девочка из семьи Хашира, да? Такая чистая, такая... вкусная. Интересно, как она будет кричать, когда её собственный ветер обернется против неё?

— Займись детьми, Даби, — Шигараки жестом указал на Алирин. — Я займусь Старателем. А эта мелочь... — он посмотрел на Фуюми и Нацуо, которые выскочили из кухни с перепуганными лицами, — ...они тоже получат свою долю.

В тот же миг особняк превратился в поле битвы. Шото, защищая Алирин, выпустил шквал ледяных шипов, но Даби с легкостью парировал их, посылая в ответ потоки испепеляющего пламени. В коридорах раздавались крики Энджи, Нацуо и Фуюми, сражающихся против Шигараки и Тoги.

— Алирин! — крикнул Шото, пытаясь удержать ледяную стену между ними и Даби. — Не выходи!

— Я не могу просто сидеть здесь! — Алирин оттолкнула лед, её глаза горели яростью. — Они напали на твою семью! На мой новый дом!

Она вырвалась из ледяной ловушки и бросилась навстречу Даби. Её ветер метался, как дикий зверь. Она чувствовала, как её переполняет гнев, страх и желание защитить.

— Ты не понимаешь, девочка! — Даби рассмеялся, и его пламя стало ярче. — Твой ветер, твоя сила... это лишь марионетки в руках твоего деда! Он манипулировал тобой с самого рождения!

— МОЙ ДЕД — ЗЛОДЕЙ! — закричала Алирин, чувствуя, как её причуду искажает чистая ненависть. — А ТЫ... ТЫ ПРОСТО МЕЛКИЙ ПАКОСТНИК, КОТОРЫЙ ПРЯЧЕТСЯ ЗА ЧУЖИМ ОГНЕМ!

Она собрала всю свою силу, создавая вокруг Даби вакуумный шар. Но он лишь рассмеялся.

— Наивная! Думаешь, мой огонь боится отсутствия воздуха? Мое пламя питается страданием! — Даби резко взмахнул руками, и вакуумный шар, который должен был задушить его, взорвался, выпустив волну чистого огня.

Алирин отлетела назад, ударившись о стену. Её одежда тлела, но она едва чувствовала боль. В её голове пульсировали слова Даби: «твой ветер... марионетки... дед...».

— Пора заканчивать, — Даби сделал шаг к ней, его глаза горели синим. — Ты слишком много знаешь. А Шино Хашира не любит оставлять хвосты.

— Не трогай её! — Шото, пробившись сквозь ледяные заслоны, встал между Алирин и Даби. Он был ранен, его левая сторона была обожжена, но он не отступал. — Ты не понимаешь, что делаешь. Она не игрушка!

— О, я прекрасно понимаю, — Даби усмехнулся. — Она — ключ. Ключ к контролю над семьей Хашира. И Шино хочет, чтобы этот ключ был только у него.

В этот момент в дверях появился Энджи. Он был весь в саже, его лицо было обожжено, но глаза горели яростью.

— Оставь моих детей в покое!

— Старатель! — Шигараки появился рядом с Даби, его пальцы жадно тянулись к Энджи. — Как приятно видеть тебя в твоей родной стихии — в огне. Но это уже не твой пожар.

Энджи бросился на Шигараки, и началась ожесточенная схватка. Даби повернулся к Шото и Алирин.

— Ладно, мелкие, — прошипел он. — Ваше время вышло. Время возвращаться домой. К дедушке.

Он взмахнул руками, и по всему дому пронесся мощный огня, поднимающий в воздух осколки льда, стекла и обломки мебели. Алирин почувствовала, как её затягивает в водоворот. Она попыталась сопротивляться, но её причуда была истощена.

— Алирин! — Шото попытался схватить её, но его отбросило взрывной волной.

Последнее, что она увидела, был силуэт Даби, склонившийся над ней, и его синее пламя, окруженное мраком. Затем — темнота.

***************

Когда всё стихло, особняк Тодороки был погружен в разрушение. Огонь погас, оставив после себя лишь тлеющие угли и запах гари. Шото, Энджи, Рей, Фуюми и Нацуо были ранены, но живы.

Но Алирин исчезла.

— Её забрали... — прошептал Шото, поднимаясь на дрожащих ногах. Он чувствовал, как его тело отказывается подчиняться, но единственное, что его волновало, — это исчезновение Алирин. — Даби и Шигараки... они увезли её.

Энджи, с трудом опираясь на ноги, посмотрел на сына.

— Они хотят использовать её против Шино. Или как рычаг давления. Это ловушка.

— Ловушка для Шино, — прохрипел Нацуо, пытаясь подняться. — Они хотят, чтобы он знал, что мы не можем его остановить.

Рей подошла к Шото и мягко положила руку ему на плечо.

— Мы должны её найти, Шото. Мы не можем оставить её одну.

Рёске и Хаято, прибывшие на место происшествия, выглядели шокированными.

— Её похитили? — Хаято чуть не потерял сознание. — Это не просто нападение. Это объявление войны. Шино получил то, что хотел. Теперь у него есть Алирин.

Рёске, напротив, сохранял ледяное спокойствие.

— У Шино всегда был план. И, похоже, он только что активировал его. Они передадут Алирин моему отцу... и он начнет своё представление.

Шото поднял глаза, в них горел холодный огонь решимости.

— Они ошибаются. Они думают, что забрали её, чтобы передать Шино. Но они не понимают. Они не забрали мою Алирин. Они забрали мою цель.

Снег продолжал падать, заметая следы битвы. Но в глазах Шото разгоралось пламя — пламя, которое могло растопить любой лед и спалить любые оковы. Битва за Алирин только начиналась. И она будет стоить дорого.

После нападения на особняк Тодороки, дом, который еще вчера излучал тепло домашнего очага, превратился в место скорби и отчаяния. Снег, падающий за окнами, казался лишь холодным напоминанием о том, что произошло. Новость о похищении Алирин разнеслась молниеносно, и в этот же вечер в особняк начали стекаться люди.

Первыми прибыли учителя Юэй — Айзава,Сущий Мик, Всемогущий и Полночь. Их лица были мрачны, в глазах читалась смесь гнева и растерянности. За ними последовали одноклассники Алирин — класс 1-А. Изуку, Урарака, Иида, Бакуго, Мина, Киришима... все они выглядели так, словно их лишили чего-то очень важного.

Гостиная, которая еще недавно была местом смеха и теплой беседы, теперь превратилась в штаб. Айзава-сенсей, обычно спокойный, ходил взад-вперед, его голос звучал напряженно, когда он отдавал приказы по рации. Старатель, несмотря на раны, пытался сохранять лидерство, но в его глазах читалась такая боль, которую не мог заглушить даже его огненный характер. Рей и Фуюми, бледные, но решительные, готовили чай и еду для прибывающих. Нацуо, обычно беззаботный, сидел в углу, его лицо было искажено гневом.

А Шото... Он сидел в кресле у окна, спиной к остальным. Его глаза, устремленные на падающий снег, были пустыми. В них не было ни пламени, ни льда, только бездна. Раненый, он больше не чувствовал боли от ожогов или холода. Его единственной реальностью было отсутствие Алирин.

— Шото... — тихо позвала его Урарака, подходя ближе. — Ты как?

Шото не ответил. Он словно был заперт в другом мире, мире, где не было ни праздников, ни семьи, ни света.

— Эй, Двумордый! — резкий голос Бакуго прозвучал непривычно приглушенно. — Не разваливайся тут. Она не какая-то хрупкая кукла, которую нужно защищать от каждого чиха. Она — Аура. Она сама как шторм.

Бакуго подошел к Шото и, к удивлению всех, положил ему руку на плечо.

— Это дерьмово. Я знаю. Но мы её вытащим. Иначе я сам её найду и заставлю извиниться за то, что оставила нас одних.

Шото едва заметно дернул плечом, но в его глазах не появилось никакого ответа.

— Шото, — Изуку подошел с другой стороны. — Мы все здесь, чтобы помочь. Мы не оставим её. Мы сделаем всё, что в наших силах.

— Ты же знаешь, как она сильна, — добавил Киришима, положив руку на плечо Изуку. — Эта девушка не сдается.

Мина и Джиро подошли ближе, их лица были полны сочувствия.

— Шото, мы понимаем, что ты чувствуешь, — сказала Мина. — Но твоя сила нужна нам всем сейчас. Мы не можем поддаться отчаянию.

Шото медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по лицам друзей. Он видел в них искреннюю заботу, но в его душе была лишь пустота. Он не мог принять утешение. Он мог только чувствовать вину.

— Это моя вина, — прохрипел он, и каждый услышал в его голосе отзвуки боли. — Я не смог её защитить. Я позволил им забрать её.

— Нет, Шото, — Рей подошла к нему и мягко коснулась его плеча. — Ты боролся. Все мы боролись. Это была атака злодеев. И это наша битва — вернуть её.

***************

Тем временем, в заброшенном индустриальном районе, в логове Лиги Злодеев, Алирин пришла в себя. Голова раскалывалась, тело болело, но её сознание медленно возвращалось. Она лежала на холодном грязном полу, связанная по рукам и ногам. Воздух здесь был затхлым, тяжелым, лишенным всякой жизни.

Первое, что она почувствовала, — это отсутствие Шото. Его тепла, его присутствия. Её сердце сжалось от страха.

— Очнулась, наша маленькая птичка? — раздался над ней насмешливый голос.

Алирин резко повернула голову. Перед ней стоял Даби. Его глаза горели синим пламенем, а на лице была та самая хищная усмешка.

— Где я? — прохрипела Алирин, пытаясь высвободиться.

— В месте, которое ты вряд ли когда-нибудь забудешь, — ответил Даби. — Привет от твоего дорогого дедушки. Он очень хотел тебя увидеть.

— Дедушка? — Алирин почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Вы... вы работаете на него?

— Мы работаем на себя, — поправил Даби, присев на корточки. — Но иногда наши интересы совпадают. Ты — его ключ. И он хочет, чтобы этот ключ был только у него.

— Вы лжете! — крикнула Алирин, чувствуя, как в ней снова начинает пробуждаться Аура, но её тело было слишком слабым, чтобы вырваться из пут.

— Правда — это то, что удобно в данный момент, — вмешался Шигараки, появившись словно из ниоткуда. Его пальцы дрожали, но взгляд был сосредоточен. — Ты — ошибка. Ошибка, которую Шино Хашира хочет исправить. А мы... мы лишь исполнители.

— Не слушай их, — прозвучал другой голос. Тoгa, с кровожадной улыбкой, прислонилась к стене. — Твой ветер еще не знает, как он может быть красив, когда он красный. Мы дадим тебе шанс это узнать!

— Я не позволю! — Алирин закричала, чувствуя, как гнев смешивается со страхом. — Я не стану вашей игрушкой!

— Ты уже давно игрушка, — прошептал Даби, проводя обожженным пальцем по её щеке. — Просто раньше ты играла по правилам Шино. Теперь... ты будешь играть по нашим.

**********

Тем временем, в особняке Тодороки, Хаято был на грани истерики.

— Я же говорил! Я говорил, что этот дом — ловушка! — кричал он, размахивая руками. — Я говорил, что Старатель — безумец! Теперь она у них! Она у этих психопатов! И всё из-за него! — он ткнул пальцем в сторону Энджи. — Ты! Ты виноват во всем! Ты хотел быть героем, а теперь твоя семья — мишень!

Энджи, бледный, но спокойный, смотрел на Хаято.

— Я не прятался, Хаято. Я сражался. И я сделаю всё, чтобы вернуть её.

— Сделаю?! — Хаято рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Ты сделал достаточно! Мы были так близки к тому, чтобы обезопасить её! А ты... ты притащил сюда Лигу Злодеев!

— Мы все боролись, Хаято-сан, — тихо сказала Рей, подходя к нему. — И мы все будем искать её. Не вините Энджи. Сейчас нам нужно объединиться.

— Объединиться?! — Хаято был вне себя от ярости. — С ним?! Который только что чуть не потерял свою семью?! Который не смог защитить даже собственного сына, а теперь пытается «защищать» мою племянницу?!

— Он не виноват! — Шото, услышав крики, подошел к ним. Его голос был тихим, но в нем слышалась сталь. — Виноват тот, кто напал. И мы найдем его.

— Ты! — Хаято повернулся к Шото. — Ты думаешь, ты такой же герой, как твой отец? Ты думаешь, ты можешь защитить её? Ты всего лишь мальчишка, который только что получил свою лицензию!

— Я люблю её, — просто сказал Шото. — И я верну её.

— Любовь?! — Хаято чуть не задохнулся. — Это не любовь, это безумие! Ты подвергаешь её опасности! Вы все подвергаете её опасности!

— Хаято, успокойся, — вмешался Рёске, положив руку на плечо брата. — Энджи прав. Нам нужно действовать. Шино уже начал своё представление. Он не остановится, пока не получит Алирин.

— Но как?! — Хаято упал в кресло, схватившись за голову. — Как мы можем бороться с ними всеми?! С Лигой, с Шино... Мы не можем!

— Мы можем, — сказал Айзава-сенсей, подойдя к группе. — Мы — герои. И мы не сдаемся.

В этот момент на столе зазвонил телефон. Рей ответила, и её лицо мгновенно стало серьезным.

— Да... Скоро. Мы будем ждать.

Она положила трубку.

— Это была полиция. Они нашли след. Похоже, злодеи направились в старый промышленный район. Туда, где когда-то находилась база Лиги.

Шото резко поднял голову. Его глаза, только что полные пустоты, теперь загорелись решимостью.

— Тогда мы едем туда. Сейчас же.

Энджи кивнул.

— Я буду готов.

— А мы? — спросил Киришима, подходя к Шото. — Мы с вами.

— Мы не можем позволить вам идти, — сказал Айзава. — Это слишком опасно.

— Вы не можете оставить нас одних! — возмутился Иида.

— Мы не оставим, — добавил Бакуго, подходя к ним. Его лицо было суровым, но в глазах читалась забота. — Мы идем с вами. И если кто-то посмеет тронуть эту девчонку, я разнесу их на атомы.

Алирин, в это время, сидела в темной комнате, слушая, как Даби и Шигараки обсуждают, как лучше «передать» её старому Шино. Она была связана, слаба, но в её сердце горел огонек — огонек надежды, который зажгли Шото и его семья. И она знала, что они придут за ней. Она просто не знала, какой ценой.

Глава 44. Рассвет бури

Промышленный район «Омега» встретил героев гробовой тишиной, которая была страшнее любого шума. Ржавые остовы кранов возвышались над заброшенными складами, словно скелеты вымерших гигантов.

Энджи Тодороки шел впереди, его пламя едва мерцало — он экономил силы для решающего удара. Рядом с ним, в плотном строю, двигались Айзава, Бакуго, Изуку и остальные ребята из класса 1-А. Внезапно с неба, подобно стремительным соколам, спикировали две фигуры.

— Мы не могли пропустить это, — голос Стратоса был суров. Его геройский костюм свистел от встречных потоков воздуха.

— Эй, Тодороки! — Рен приземлился рядом с Шото, его лицо было необычайно серьезным, лишенным привычной ухмылки. — Мы прочесали периметр. Злодеи стянулись к центральному ангару. И... там что-то происходит. Давление зашкаливает.

Шото не ответил. Его взгляд был прикован к огромному металлическому зданию в конце улицы. Он чувствовал это. Каждой клеткой своего тела он ощущал пульсацию Ауры, которую невозможно было спутать ни с чем другим.

Вдруг ночную тишину прорезал крик. Пронзительный, полный нечеловеческой боли и отчаяния.

— Алирин! — голос Шото сорвался. Он сорвался с места, игнорируя приказы Айзавы остановиться.

Они ворвались в ангар, выбив тяжелые стальные ворота. Картина, представшая перед ними, была воплощением кошмара. В центре огромного пространства, освещенного лишь тусклыми лампами, стоял Шино Хашира. Его трость с силой ударяла о бетон, а лицо исказилось в гримасе фанатичного безумия. Рядом с ним Лира, чьи руки были окутаны серыми вакуумными вихрями, наносила удар за ударом по невидимому щиту.

— Ты — позор нашей крови! — кричал Шино. — Если я не могу контролировать тебя, я сотру тебя! Ты не достанешься никому!

Алирин стояла в центре. Её одежда была разорвана, лицо в кровоподтеках, а глаза... её глаза горели ослепительно белым светом. Она больше не кричала. Из её груди вырвался низкий, вибрирующий гул.

— Назад! — закричал Стратос, хватая Шото за плечо. — Она теряет контроль!

В ту же секунду пространство внутри ангара взорвалось. Воздух превратился в твердый монолит, а затем начал вращаться с безумной скоростью. Причуда Алирин, подстегнутая ужасом и предательством семьи, превратилась в исполинский ураган. Обломки металла, куски бетона и старые станки закружились в смертоносном танце.

Шино и Лира, понимая, что их собственная сила ничто перед этим хаосом, начали отступать.

— Это конец, — прошипел Шино, глядя на бушующее пламя белого ветра. — Она уничтожит себя сама. Уходим, Лира! Наша работа здесь закончена.

Злодеи Лиги, наблюдавшие за этим из теней, тоже начали исчезать в тумане Курогири. Для них это был хаос, который они посеяли и теперь оставляли созревать.

— Алирин! — Шото сделал шаг вперед, но порыв ветра отбросил его назад, прорезав кожу на щеке.

— Шото, стой! — закричал Изуку. — Там вакуумные карманы! Ты не сможешь дышать!

Но Шото его не слышал. В его глазах больше не было пустоты. Там была только она — девочка, которая доверила ему свою жизнь.

— Я иду за ней, — твердо сказал он.

Он создал под ногами ледяную платформу, буквально вмораживая её в пол, чтобы ветер не снес его. С его левой стороны вырвалось яростное пламя, создавая тепловой кокон, который хоть немного стабилизировал давление вокруг него. Он вошел в ураган.

Внутри был ад. Осколки свистели в миллиметрах от его лица. Ветер вырывал воздух из легких. Шото видел Алирин в самом центре — она стояла, обхватив себя руками, её тело дрожало от напряжения. Она была эпицентром разрушения, которое не могла остановить.

— Алирин! — он пробивался сквозь сопротивление атмосферы. Каждый шаг давался с трудом, словно он шел сквозь стену из камня. — Алирин, посмотри на меня!

Она не слышала. Она шептала что-то, захлебываясь в собственном ветре.

Шото сделал последний рывок и, преодолев барьер ветра, рухнул рядом с ней, мгновенно прижимая её к себе. Он обхватил её со всей силой, на которую был способен, укрывая её своим телом от обломков.

— Всё в порядке... — он прижал её голову к своему плечу, игнорируя то, как ветер рвет его собственный костюм. — Всё кончено. Я здесь. Я не отпущу тебя. Слышишь? Я никогда тебя не отпущу.

Его голос, спокойный и теплый, прозвучал сквозь рев бури. Алирин вздрогнула. Белый свет в её глазах начал меркнуть, сменяясь привычным серым цветом, полным слез.

— Шото?.. — прошептала она, и её голос был едва слышен.

Ураган начал затихать. Воздух, еще секунду назад бывший смертельным оружием, опал на пол тяжелым туманом. Обломки с грохотом посыпались на бетон. В ангаре воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием героев, стоявших у входа.

Шино и Лира уже скрылись в ночи, оставив после себя лишь разрушение. Злодеи исчезли.

Алирин обмякла в руках Шото. Огромное напряжение последних часов и выброс причуды лишили её последних сил. Она медленно закрыла глаза, её голова упала ему на грудь.

— Алирин! — к ним подбежали все. Хаято, бледный как полотно, упал на колени рядом с ними, трясущимися руками проверяя пульс племянницы. — Жива... Она просто истощена. Боже, она жива...

Старатель подошел к сыну и положил руку ему на плечо. В его взгляде было тяжелое, молчаливое признание. Он видел, как Шото вошел в этот шторм, не раздумывая ни секунды.

Шото не смотрел на отца. Он смотрел на Алирин. Он осторожно приподнял её лицо. Она выглядела такой хрупкой и измученной, но теперь — в безопасности.

— Теперь ты свободна, — прошептал он.

И на глазах у учителей, одноклассников, пораженного Стратоса и всхлипывающего Хаято, Шото склонился и мягко, но решительно поцеловал её в губы. Этот поцелуй не был частью шоу или праздника. Это было обещание. Клятва, скрепленная в самом сердце бури, что отныне никто и никогда не сможет разлучить их.

Снег начал засыпать пролом в крыше ангара, падая на них белыми лепестками. Битва была окончена, но настоящая история только начиналась. В эту ночь они не просто победили врагов — они победили страх, который сковывал их семьи десятилетиями.

Особняк Тодороки, еще недавно ставший убежищем для целого отряда героев, теперь напоминал поле боя. Ночные цветы, рожденные из огня и льда, уже отцвели, оставив после себя лишь пепелище и тишину, нарушаемую лишь потрескиванием догорающих углей.

Алирин, завернутая в одеяло, которое ей принесла Рей, сидела на диване в гостиной. Ее тело болело, но это была лишь физическая усталость. Внутренняя пустота, которую она ощущала в плену у Даби и Шигараки, медленно заполнялась теплом. Она чувствовала себя хрупкой, как фарфоровая кукла, но в то же время — неистово сильной. Она пережила свой самый страшный кошмар, и главное — она вернулась.

Шото сидел рядом, его рука лежала поверх её, как якорь в этом бурном море чувств. Он не произносил ни слова, но его присутствие говорило больше, чем любые уверения. В его глазах, которые еще утром были пустыми, теперь горел тихий, но уверенный огонь.

— Ты справилась, — тихо сказала Рей, подавая Алирин чашку чая. — Мы все были так обеспокоены.

— Спасибо, госпожа Рей,— Алирин улыбнулась, чувствуя, как тепло напитка разливается по телу. — Я... я не знаю, что бы я делала без вас.

— Ты бы справилась и сама, — в этот момент в гостиную вошел Энджи. Его раны были перевязаны, но на лице все еще читалась усталость. — У тебя есть сила, которая может противостоять всему. Но иногда... — он посмотрел на Шото, — ...иногда нужна поддержка.

Хаято, который всё это время сидел в углу, выглядел так, будто готов был упасть в обморок. Его лицо было бледным, а руки дрожали.

— Алирин... девочка моя... — он бросился к ней, обнимая так крепко, что у неё перехватило дыхание. — Слава богу, ты жива! Ты не представляешь, как мы волновались! Я думал... я думал, что всё потеряно!

Рёске, который всегда был более сдержанным, подошел к Алирин и мягко коснулся её плеча.

— Мы проверим твоё состояние, Алирин. Ты должна пройти полное медицинское обследование. Этот опыт мог оставить след, который мы не должны игнорировать.

— Я в порядке, дядя Рёске, — ответила Алирин, стараясь улыбнуться. — Я чувствую себя... как будто проснулась после долгого сна.

В этот момент вошли Айзава и Стратос. Айзава выглядел так, будто не спал несколько суток, но его взгляд был сосредоточен.

— Мы установили, что Шигараки использовал Алирин как приманку, чтобы отвлечь нас, — сказал он. — Их целью было не столько её похищение, сколько создание хаоса. Пока мы были заняты спасением Алирин, они, вероятно, готовились к новому наступлению.

— Их база разрушена, — добавил Стратос. — Но они скрылись. Мы их найдем.

— А Шино Хашира? — спросил Шото, его голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь.

— Он сбежал вместе с Лирой, — ответил Энджи. — Но теперь у нас есть больше доказательств против него. Его причастность к нападению на особняк Тодороки и попытка убийства Алирин — это уже серьезно.

Алирин почувствовала, как по телу пробежал холод. Шино. Он хотел её убить. Её собственный дед.

— Он сделал это ради власти, — тихо сказал Рёске, словно читая её мысли. — Ради сохранения влияния. Но он недооценил тебя, Алирин. И он недооценил тех, кто тебя защищает.

*****************

Дни после нападения тянулись медленно, наполненные расспросами, медицинскими осмотрами и разработкой планов. Особняк Тодороки, хоть и был поврежден, превратился в место, где герои начали новую борьбу.

Алирин, пройдя полное обследование, получила от врачей разрешение вернуться к легким тренировкам. Стратос, который, казалось, смягчился после инцидента, лично курировал её восстановление.

— Твой ветер отреагировал на стресс, — объяснял он, демонстрируя её на голограмме. — Ты почти достигла предела, но смогла остановиться. Это признак зрелости. Теперь нам нужно научиться не только выпускать силу, но и управлять ею в критические моменты.

Шото, несмотря на свои собственные раны, не отходил от Алирин. Он тренировался вместе с ней, его лед и её ветер сплетались в гармоничный танец. Их отношения, закаленные в огне и льде, стали крепче, чем когда-либо.

— Я рад, что ты в порядке, — сказал он ей однажды вечером, когда они сидели у камина. — Но я никогда не забуду тот страх.

— Я тоже, — ответила Алирин, прижимаясь к нему. — Но этот страх сделал меня сильнее. Он показал мне, что я не одна.

Даже Хаято, который был на грани нервного срыва, постепенно успокаивался. Он всё еще проверял Алирин каждые полчаса, но теперь его обвинения сменились неуклюжими попытками заботы.

— Тебе нужно больше белка, Алирин! — заявил он, принеся ей огромный стейк. — И вот, я нашел новый вид витаминов, которые улучшают регенерацию тканей!

Рёске же, как всегда, был сосредоточен на стратегическом плане.

— Мы должны действовать первыми. Если Шино попытается восстановить свое влияние, мы должны быть готовы. Мы разработаем новую систему защиты для клиники и для Алирин.

***************

Шино Хашира и Лира, тем временем, скрывались. Но их путь был далек от триумфа. Похищение Алирин не принесло им желаемого влияния. Вместо этого, они стали изгоями. Шино потерял контроль над своей семьей, а Лира, видя, как её действия привели к ещё большим проблемам, начала сомневаться.

— Мы проиграли, — тихо сказала Лира, сидя в полутемной комнате. — Мы не смогли сломить её. И мы не смогли навредить Старателю.

— Это не проигрыш, — Шино выглядел изможденным, но в его глазах еще тлела искра безумия. — Это лишь отсрочка. Они думают, что победили. Но я вернусь. И когда я вернусь, у меня будет кое-что получше, чем просто Алирин.

*****************

Каникулы подходили к концу. Особняк Тодороки всё еще носил следы битвы, но атмосфера в нем была полна надежды. Алирин, Шото, Рей, Энджи, Фуюми, Нацуо, Хаято, Рёске, учителя Юэй, одноклассники — все они стали единым фронтом.

— Мы не можем позволить им действовать дальше, — сказал Айзава. — Операция по задержанию Шино Хашира и Лиги Злодеев должна начаться незамедлительно.

— Я готов, — сказал Энджи, его пламя горело ярче, чем когда-либо. — На этот раз я не упущу их.

— Мы все готовы, — добавила Алирин, чувствуя, как её причуда наполняется новой силой. — Мы больше не будем прятаться. Мы будем бороться.

И когда рассвет забрезжил над заснеженным Токио, стало ясно: битва за Алирин закончилась, но война за будущее только начиналась. И на этот раз герои были готовы встретить её во всеоружии.

Утро после зимних каникул встретило Юэй тишиной, прерываемой лишь шелестом снега за окном. Возвращение в общежитие было наполнено не радостью встреч, а напряженным ожиданием. Каждый чувствовал, что мир изменился.

Первый день после каникул пролетел как один миг. Снова лекции, снова тренировки, но всё это проходило на фоне тревожных новостей. По телевизору, транслировавшемуся в общей гостиной, неустанно повторяли сводки: «Знаменитая семья Хашира, включая главу клана Шино, объявлена в розыск. Их подозревают в государственной измене, похищениях и применении запрещенных причуд. Гражданам рекомендуется проявлять бдительность».

У Алирин перехватило дыхание.Каэль и Люциан, тоже оказались в списке разыскиваемых. Вся семья, кроме неё, и Хаято с Рёске , была теперь предателями. Это было шоком, но не полным. Она видела, на что способна её семья, и знала, что это не конец.

Вечером, когда занятия закончились, Алирин и Шото уединились в комнате парня. Просторная комната, где раньше царила атмосфера холодной уединенности, теперь была наполнена теплом. Они сидели в обнимку на кровати, прижавшись друг к другу. Шото обнимал её, чувствуя, как бьется её сердце, такое спокойное и ровное, несмотря на всю произошедшую суматоху.

— Я не знаю, как это произошло, — тихо сказала Алирин, прижимаясь к его груди. — Моя семья... они всегда были такими. Я пыталась уйти от этого, но...

— Ты не одна, — Шото нежно погладил её по голове. — Ты сделала правильный выбор. И теперь мы вместе.

Его пальцы осторожно коснулись её подбородка, поднимая её лицо. Он посмотрел в её глаза, полные усталости, но и решимости. В этот момент, забыв обо всем, что произошло, они склонились друг к другу. Их губы соприкоснулись — нежно, неуверенно, но с той глубиной чувств, которую не могли разрушить никакие силы. Это был первый поцелуй, который они позволили себе в этом новом, изменившемся мире.

Но едва их губы сомкнулись, как дверь комнаты распахнулась с грохотом. На пороге стоял Хаято. Его лицо было багровым, глаза горели гневом, а руки были сжаты в кулаки.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — крикнул он, его голос дрожал от возмущения. — Алирин! Шото! Вы что, совсем потеряли голову?!

Он шагнул в комнату, готовый, казалось, задушить Шото на месте. Но, увидев Алирин, которая вздрогнула и прижалась к парню, он остановился. Его гнев сменился растерянностью.

— Вы... вы целуетесь? — прошептал он, не зная, что делать. — Алирин! Ты же знаешь, что это значит, когда девушка встречается и целуется с парнем? Гормоны! Это всё гормоны! Это опасно! Ты должна быть осторожна!

Он вскочил между ними, разрывая их объятия, и усадил Алирин на кровать, а Шото заставил встать.

— Так! Сейчас я вам всё объясню! Поцелуи — это первый шаг! А первый шаг всегда ведет к... к чему-то еще! А вы еще не готовы! Вы же герои! Вам нужно быть сосредоточенными!

— Дядя Хаято, — Алирин пыталась сохранить спокойствие, но её губы дрожали. — Мы...

— Никаких «мы»! — отрезал Хаято. — Я твой дядя! Я несу за тебя ответственность! И я не позволю вам делать глупости!

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стояли Старатель и Рёске. Они смотрели на разбушевавшегося Хаято с легкой улыбкой.

— Хаято, — спокойно произнес Рёске, — успокойся. Мы пришли за тобой.

— За мной? — Хаято ошарашенно уставился на них. — А как же дети?

— Дети в полном порядке, — ответил Старатель, входя в комнату. — И, кажется, они прекрасно понимают, что делают.

— Но... но гормоны! — Хаято всё еще выглядел сбитым с толку.

— Мы всё обсудим, — сказал Рёске, беря брата за руку. — А пока, — он посмотрел на Алирин и Шото, — желаем вам удачно провести оставшийся вечер.

Хаято, всё еще бормоча что-то о «последствиях», был выведен из комнаты.

— Простите, — сказал Рёске, обращаясь к детям. — Он очень за вас переживает. Но, пожалуйста, не обращайте внимания.

Они ушли, оставив Алирин и Шото одних. Тишина, которая воцарилась после их ухода, была наполнена неловкостью, но и облегчением.

— Он... такой заботливый, — тихо сказала Алирин, улыбаясь.

— Он просто не хочет, чтобы ты снова пострадала, — ответил Шото, вновь обнимая её. — И я его понимаю. Но теперь мы можем быть вместе. Без страха.

И так вышло, что Алирин осталась в комнате Шото на ночь. Они легли в одной кровати, прижавшись друг к другу. Шото чувствовал её дыхание, её тепло, и его сердце наполнялось спокойствием. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Алирин, засыпая в его объятиях, знала, что теперь у неё есть не только сила, но и любовь, которая сможет защитить её от любых напастей. Их путь только начинался, но они знали, что пройдут его вместе.

Глава 45.Рассвет перед бурей и тень наследия

Первые лучи холодного утреннего солнца пробивались сквозь неплотно задернутые шторы в комнате Шото. В комнате царила редкая, почти хрупкая тишина. Алирин медленно открыла глаза, чувствуя мерное тепло рядом. Она всё еще лежала на плече Шото, а его рука, даже во сне, собственнически и в то же время бережно обнимала её за талию.

На мгновение ей показалось, что всё произошедшее — лишь дурной сон. Не было ни похищения, ни безумного взгляда деда, ни ледяного пламени Даби. Но шрамы на руках и тяжесть в груди говорили об обратном.

Шото зашевелился. Его разноцветные глаза открылись, и первым, что он увидел, была она. В этом взгляде не было привычной отстраненности — только глубокое облегчение.

— Ты здесь, — тихо произнес он, его голос был охрипшим после сна.

— Я здесь, — эхом отозвалась она, коснувшись его щеки. — Теперь я никуда не уйду.

Их момент тишины был прерван резким, настойчивым звуком. Вибрация телефона на тумбочке заставила их обоих вздрогнуть. Это был общий чат класса 1-А, который буквально разрывался от уведомлений.

[СРОЧНО: ВСЕМ В ОБЩУЮ ГОСТИНУЮ. АЙЗАВА-СЕНСЕЙ УЖЕ ТАМ.]

****************

Когда они спустились, в гостиной уже яблоку негде было упасть. Атмосфера была наэлектризована. На огромном экране телевизора, который обычно служил для игр или просмотра фильмов, сейчас транслировался экстренный выпуск новостей. Спикер Комиссии Общественной Безопасности зачитывал официальный приказ:

«...В связи с неопровержимыми доказательствами причастности клана Хашира к террористическим актам и сотрудничеству с Лигой Злодеев, вводится режим чрезвычайной ситуации. Шино Хашира, Лира Хашира и их прямые наследники объявлены врагами государства номер один. Совместная операция Героев и Сил Самообороны по их задержанию начнется в течение следующих 24 часов».

Алирин почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. Её лицо, и без того бледное, стало почти прозрачным. Весь класс замолчал, взгляды невольно обратились к ней.

— Алирин-тян... — Урарака сделала шаг к ней, но не решилась коснуться.

В этот момент в дверях появились Энджи Тодороки (Старатель), Рёске и Хаято. Хаято выглядел так, будто не спал вечность — его волосы были всклокочены, а под глазами залегли темные тени.

— Это безумие! — Хаято сразу перешел на крик, едва увидев Айзаву. — Вы собираетесь устроить охоту на ведьм! Моя племянница здесь, она герой! Она помогла вам!— успокойся, Хаято, — Рёске положил руку ему на плечо, его голос был холодным и расчетливым. — Алирин под защитой Юэй и Старателя. Приказ касается тех, кто в бегах. Но... — он посмотрел на Алирин, — Шино не сдастся просто так. Он активировал «Протокол Эфира».

— Что это за протокол? — спросил Шото, выступая вперед и заслоняя собой Алирин.

Рёске вздохнул и достал из внутреннего кармана старый, пожелтевший планшет.

— Мой отец всегда был одержим идеей «чистой атмосферы». Он создал сеть подземных лабораторий по всей Японии. Они не просто изучали причуды, они строили установки, способные манипулировать давлением воздуха в масштабах целых префектур. Если он запустит их, он сможет буквально «выкачать» воздух из любого города, не выходя из своего бункера.

В зале воцарилась мертвая тишина.

— Герои планируют штурм трех вероятных точек, — подал голос Айзава-сенсей. — Но мы не знаем, где именно находится Шино. Нам нужно точное попадание, иначе он успеет нажать на кнопку.

— Я могу его найти, — тихо произнесла Алирин.

— Исключено! — Хаято снова взорвался. — Ты только что вернулась из ада! Я не позволю тебе снова лезть в это пекло!

— Дядя Хаято, — Алирин подошла к нему и взяла его за дрожащие руки. — Моя причуда... она резонирует с его. Я чувствую, как воздух вибрирует там, где он использует свою силу. Это как... как шум в ушах, который становится громче, когда я поворачиваюсь в нужную сторону. Если я не пойду, погибнут тысячи людей.

Шото подошел к ней и положил руку на плечо.

— Она пойдет не одна. Я буду рядом. И весь наш класс.

Старатель, стоявший до этого молча, кивнул.

— Группировка Лиги Злодеев тоже была замечена в том районе. Даби и Шигараки явно планируют использовать хаос, который создаст Шино, чтобы нанести свой удар. Мы не можем медлить.

************₽

Пока герои готовились к отбытию, Рёске отвел Алирин и Шото в сторону, в небольшую тренировочную комнату.

— Есть кое-что, чего не знает даже мой брат, — начал он, активируя глушилку сигналов. — Наша мать... она не просто умерла от болезни. Она была первой, кто пытался остановить Шино. Перед смертью она передала мне кристалл — накопитель её собственной Ауры.

Он протянул Алирин небольшую подвеску, внутри которой пульсировал мягкий, золотистый свет.

— Этот свет — анти-аура. Если Шино попытается взять под контроль твой ветер или воздух вокруг тебя, этот кристалл создаст «мертвую зону», где его причуда не будет работать. Но помни: это сработает только один раз.

Алирин приняла дар, чувствуя исходящее от него тепло.

В этот момент двери распахнулись, и в комнату влетел взмыленный Каминари.

— Ребята! Срочно в главный зал! Там... там пришло сообщение!

На экране в зале вместо новостей теперь была помеха, сквозь которую проступило лицо Даби. Он улыбался своей жуткой, перекошенной улыбкой.

— Привет, герои. И тебе привет, «драгоценный» братец Шото. — Даби помахал рукой в камеру. — Старик Шино совсем выжил из ума. Он заперся в старой обсерватории на горе Нагано. Он собирается устроить «великое очищение». Мы подумали... почему бы нам не устроить там вечеринку? Приходите. Будет жарко. Или холодно. Как повезет.

Трансляция оборвалась.

— Это ловушка, — констатировал Бакуго, высекая искры из ладоней. — Они хотят, чтобы мы столкнулись лбами с семьей Хашира, а потом они добьют выживших.

— Ловушка или нет, но у нас есть координаты, — Айзава надел свои очки. — Класс 1-А, вы выступаете в качестве поддержки первой линии. Шото, Алирин — вы входите в ударную группу вместе со Старателем и Стратосом.

*************

Вечер перед выходом прошел в лихорадочных сборах. Алирин и Шото снова оказались в его комнате. Она надевала свой новый костюм, укрепленный пластинами, которые передал Стратос.

Шото подошел к ней сзади и помог застегнуть крепление на плече.

— Завтра всё решится, — прошептал он.

— Ты боишься? — спросила она, глядя на него через зеркало.

— За тебя — да. За себя — нет. Я не позволю твоему деду или моему брату забрать то, что нам дорого.

Алирин развернулась и обняла его. В эту ночь они почти не спали, обсуждая тактику, но больше — просто слушая дыхание друг друга. Они понимали, что завтра им придется встретиться лицом к лицу не только с врагами, но и с призраками своих семей.

Алирин заснула на его плече, сжимая в руке золотистый кристалл. Она знала: завтра её ветер либо спасет мир, либо окончательно его разрушит. Но пока Шото держал её за руку, она верила, что у неё хватит сил на правильный выбор.

Глава 46.Гроза в стакане и призраки на горизонте

Утро в Юэй началось не с будильника, а с неестественной тишины, которая бывает только перед настоящим штормом. В комнате Шото золотистые лучи солнца лениво ползли по татами, освещая двух подростков, уснувших в обнимку. Алирин зашевелилась, чувствуя, как тепло Шото согревает её, избавляя от ночных кошмаров.

Она приоткрыла глаза и столкнулась с внимательным взглядом разноцветных глаз. Шото уже проснулся и просто наблюдал за её дыханием.

— Мы проспали? — шепотом спросила она.

— Едва ли. Но в общежитии слишком тихо. Это подозрительно, — Шото притянул её ближе, не желая отпускать. — Давай полежим еще пять минут.

Их идиллия была разрушена через три минуты. На телефон Алирин пришло уведомление, за ним второе, третье… Экран засветился от сотен сообщений.

************

Гостиная общежития класса 1-А

Когда они спустились вниз, в гостиной стояла гнетущая атмосфера. По телевизору шел экстренный выпуск новостей. На экране мелькали фотографии поместья Хашира, оцепленного полицией.

— «...Внимание, экстренное сообщение. Семья Хашира, многолетние столпы аристократии причуд, официально объявлены врагами государства. Глава семьи Шино Хашира и его ближайшее окружение подозреваются в заговоре с Лигой Злодеев и подготовке теракта национального масштаба. Всем, кто обладает информацией о местонахождении Шино Хашира, просьба сообщить в ближайший полицейский участок...»

Алирин застыла, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Весь класс обернулся к ней. В глазах Изуку было сочувствие, в глазах Бакуго — вызов, а остальные просто не знали, что сказать.

— Алирин-тян... — тихо позвала Урарака. — Ты ведь... ты ведь знала?

— Я знала, что он безумен, — голос Алирин дрожал, но взгляд был твердым. — Но я не думала, что он пойдет на сделку с Шигараки.

В этот момент двери общежития распахнулись. Внутрь влетел Хаято, его лицо было пунцовым, а в руках он сжимал какую-то медицинскую папку. Следом, сохраняя ледяное спокойствие, вошли Рёске и Старатель.

— АЛИРИН! — взревел Хаято. — Ты в порядке?! Ты не заразилась их безумием?!

Он подскочил к племяннице, игнорируя всех вокруг, и начал ощупывать её пульс.

— Так, ритм учащенный, зрачки расширены... Это стресс! Или это... — он резко повернулся к Шото, который стоял рядом. — Это ТЫ!

Хаято вдруг осознал, что Алирин и Шото выглядят слишком «домашними» вместе.

— Погоди-ка. Ты провела ночь в его комнате?! Алирин, мы же обсуждали это! Гормоны! Юношеский максимализм! Всплеск дофамина ведет к потере бдительности!

— Дядя Хаято, сейчас не до этого! — вспыхнула Алирин. — Ты видел новости?!

— Видел?! Да я всю ночь не спал, пытаясь доказать полиции, что мы с Рёске не строим планы по захвату мира! — Хаято снова переключился на Шото. — А ты, Тодороки-младший! Ты воспользовался моментом! Она была уязвима, её семья — преступники, а ты приманил её своим холодным пламенем! Это неэтично! Это антинаучно!

Шото спокойно посмотрел на него:

— Я просто защищал её. И она сама решила остаться.

— «Сама решила»?! — Хаято схватился за сердце. — Так начинаются все биологические катастрофы! Сначала «сама решила остаться на ночь», потом «сама решила выйти замуж», а потом — бац! — и у вас дети с причудой «Ледяной Шторм», которые заморозят меня всего с ног до головы!!

— Хаято, замолчи, — Рёске подошел и положил руку брату на плечо. Сила захвата была такой, что Хаято мгновенно притих. — Ты ведешь себя как истеричка. У нас есть дела посерьезнее.

Энджи сделал шаг вперед, его присутствие заполнило комнату жаром.

— Шино Хашира активировал устройство «Зефир». Это старая разработка вашей семьи, Алирин. Станция на горе Нагано начала менять плотность атмосферы. Если мы не остановим его за 12 часов, над префектурой образуется зона сверхвысокого давления. Люди просто задохнутся.

— И Лига Злодеев прикрывает его, — добавил Рёске. — Даби использует восходящие потоки воздуха, чтобы раздувать пламя до невероятных масштабов. Они создают огненный циклон.

— Я пойду, — Алирин шагнула вперед. — Только я знаю, как нейтрализовать ядро «Зефира».

— Нет! — Хаято снова вскинулся. — Ты ребенок! Тебе нужно пить молоко и изучать анатомию, а не воевать с дедом-маньяком!

— Хаято, — Старатель посмотрел на него сверху вниз. — Она — единственный шанс. И мой сын будет с ней.

— Вот этого я и боюсь! — Хаято замахал руками. — Они же там, среди снегов и огня, решат, что это отличный момент для романтики! Знаете ли вы, что выброс окситоцина во время боя снижает скорость реакции на 0.5 секунды?! Это критично!

— Всё, хватит, — Рёске буквально подхватил брата под мышки. — Энджи, забирай свою сторону, я забираю эту «лекцию по биологии».

— ПУСТИТЕ! — вопил Хаято, пока Рёске и Старатель тащили его к выходу. — ШОТО ТОДОРОКИ! Я СЛЕЖУ ЗА ТОБОЙ! ДЕРЖИ РУКИ ПРИ СЕБЕ И ДУМАЙ О ФОРМУЛЕ ФОТОСИНТЕЗА!

Когда дверь за ними захлопнулась, в гостиной повисла тишина. Бакуго хмыкнул:

— Ну и семейка у тебя, Хашира. Доктор-псих — это посильнее любого злодея.

*********

Вечер того же дня. Штурмовая группа готовилась к вылету. Алирин и Шото стояли на взлетной площадке. На ней был новый костюм, приспособленный для работы в условиях высокого давления.

— Ты готова? — спросил Шото, поправляя ей крепление на поясе.

— Рядом с тобой — всегда. Только... — она улыбнулась. — Давай пообещаем друг другу одну вещь.

— Какую?

— Если мы выживем и победим, мы не будем слушать дядю Хаято по поводу «гормонов» хотя бы один вечер.

Шото слегка улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которая предназначалась только ей. Он притянул её за талию и коротко, но властно поцеловал в губы.

— Обещаю. И пусть он попробует нам помешать.

Они поднялись в вертолет. Впереди была гора, объятая синим пламенем Даби и безумием Шино Хашира. Но Алирин больше не чувствовала себя «ошибкой семьи». Она была героем. И рядом с ней был человек, ради которого стоило изменить даже само направление ветра.

Каникулы закончились. Началась битва за жизнь.

Глава 47.Крах надежд и пепел доверия

Небо над горой Нагано окрасилось в мертвенно-фиолетовый цвет. Бой, который должен был стать триумфом героев, превратился в кровавую баню. С самого начала всё пошло не по плану. «Атмосферный Молот» Шино Хашира оказался не просто установкой для давления — это был резонатор, усиливающий причуды разрушения.

Изуку Мидория, активировав «Один за всех» на 100%, схлестнулся с Шигараки Томурой в самом центре бури. Земля под ними рассыпалась в прах, а воздух густел от жара и пыли.

— Ты всё еще веришь в этот прогнивший мир, Деку?! — голос Шигараки, усиленный динамиками установки, гремел над хребтами. — Посмотри на них! Герои падают, как подкошенные колосья!

— Я не дам тебе разрушить то, что люди строили годами! — кричал Изуку, нанося удар «Сент-Луис Смэш», но Томура просто коснулся воздуха, и волна распада, подхваченная ветрами Шино, превратилась в невидимую смерть, разъедающую всё на своем пути.

Герои проиграли. Это было сокрушительное, позорное поражение. Старатель был прижат к скале мощнейшим давлением, Стратос потерял сознание от нехватки кислорода, а Рёске... Рёске пытался взломать систему управления изнутри, но Лира Хашира настигла его. Произошел взрыв. Весь командный центр взлетел на воздух.

***********

Центральный госпиталь Мусутафу. Три дня спустя.

Запах антисептиков и тяжелое молчание. Алирин открыла глаза, чувствуя, что её тело весит тонну. Горло саднило, а каждое движение отзывалось резкой болью в ребрах. Она повернула голову и увидела Шото. Он сидел на стуле рядом, его левая рука была в гипсе, а лицо пересекал бинт. Он спал, прислонившись спиной к стене.

Алирин перевела взгляд на другие кровати в палате и замерла. Справа от неё, пристегнутые к аппаратам, лежали Каэль и Люциан — её младшие братья. Они выглядели жалко: бледные, исхудавшие, лишенные того аристократического лоска, который им вбивали с детства.

В этот момент дверь распахнулась, и в палату зашел Хаято. Он не кричал. Впервые в жизни он выглядел по-настоящему старым. Его халат был помят, а глаза покраснели от бессонницы.

— Очнулась... — выдохнул он, подходя к Алирин. — Слава богу.

— Что... что произошло? — её голос был похож на шелест сухой листвы.

Шото проснулся от её слов и мгновенно оказался рядом, осторожно беря её за руку.

— Мы проиграли, Алирин. Тартар пал. «Все за одного» на свободе.

Алирин попыталась сесть, но Хаято мягко удержал её.

— Лежи. У тебя баротравма легких. Тебе повезло, что Тодороки успел создать ледяной купол с запасом кислорода.

— А как же... дедушка? И родители? — спросила она со страхом.

Хаято горько усмехнулся и включил телевизор, висевший под потолком.

— «...Вчера лидеры Паранормального фронта освобождения подтвердили официальный союз с семьей Хашира. Шино Хашира, а также Лира и её супруг, возглавили "Воздушный корпус" Фронта. Общественность возмущена: почему герои допустили побег таких опасных преступников? Рейтинг доверия к UA упал до исторического минимума...»

На экране мелькали кадры разъяренной толпы у ворот академии. Люди бросали мусор в патрульных роботов, выкрикивая оскорбления.

— Героев теперь винят во всем, — тихо сказал Шото. — Говорят, что если бы не вмешательство Старателя и студентов, Шино можно было бы остановить дипломатией. Бред... но люди хотят козлов отпущения.

— А они? — Алирин указала на братьев.

— Они сдались сами, — ответил Хаято, проверяя капельницу Каэля. — Когда Шино отдал приказ запустить «Молот» на полную мощность, зная, что его внуки находятся в радиусе поражения, эти двое поняли, что для деда они — просто расходный материал. Они вышли с поднятыми руками под огонь наших отрядов. Полиция хотела запереть их в тюрьме, но Рёске... — Хаято запнулся.

— Что с дядей Рёске?! — Алирин вцепилась в одеяло.

— Он в реанимации на третьем этаже, — Шото опустил голову. — Его накрыло взрывом, когда он отключал систему связи. Состояние стабильно тяжелое.

В этот момент Каэль на соседней кровати открыл глаза. Он посмотрел на Алирин долгим, полным горечи взглядом.

— Значит, ты теперь довольна, сестра? — со слезами на глазах, сказал он. — Семья разрушена. Мы — предатели для деда и враги для мира.

— Я не хотела этого, Каэль, — ответила Алирин. — Я хотела, чтобы мы были свободны.

— Свободны? — Люциан, лежавший дальше всех, издал слабый смешок. — Посмотри в окно. Там люди требуют нашей казни. Дед объединился с Шигараки, чтобы превратить Японию в одну большую лабораторию. Мы не свободны. Мы просто в другой клетке.

— Хватит! — Хаято резко повернулся к ним. — Вы в больнице. Вы живы только потому, что Алирин и эти «бесполезные» герои вытащили вас из эпицентра! Если я услышу еще хоть одно слово нытья — я лично выпишу вам слабительное вместо обезболивающего!

Братья притихли, зная крутой нрав дяди-врача. Хаято повернулся к Шото и Алирин.

— Послушайте. Ситуация паршивая. UA превратили в крепость-убежище, но снаружи — хаос. Старатель тоже лежит в этой больнице, этажом выше.Рёске лежит без сознания .Но... — он достал из кармана флешку. — Он успел скачать данные из системы Шино перед взрывом. Там чертежи новой установки, которую они строят вместе с Фронтом Освобождения.

Шото выпрямился, его взгляд снова стал стальным.

— Если они думают, что мы сдались, они ошибаются.

— Шото, — Алирин сжала его ладонь. — Ты слышишь? За окном...

Они прислушались. С улицы доносился гул голосов. Но это не был гул поддержки. Это был шум гнева.

— «Долой героев! Вы не защитили нас! Хашира — убийцы!»

— Это будет долгая война, — прошептала Алирин. — И теперь против нас не только злодеи, но и те, кого мы поклялись защищать.

Шото притянул её к себе, игнорируя протестующий возглас Хаято.

— Пусть кричат. Главное, что мы дышим. И пока мы дышим — ветер на нашей стороне.

В больничном коридоре раздались тяжелые шаги — полиция пришла брать показания у выживших. Началась новая эра, где границы между героем и преступником стали тонкими, как лезвие ножа, а небо навсегда перестало быть мирным.

Глава 48. Письма из пустоты и тени наследия

Дождь над Мусутафу шел уже третий день, серый и липкий, словно сама природа оплакивала падение символов мира. Из Центрального госпиталя выписывали последних «легких» раненых. Для учеников класса 1-А этот выход на свободу не был праздником.

Алирин шла по коридору, опираясь на локоть Шото. Её движения всё еще были скованными, а дыхание — прерывистым. Позади, под бдительным надзором полицейских и роботов UA, плелись Каэль и Люциан. Их руки были скованы специальными браслетами, подавляющими причуду, но даже без них братья выглядели сломленными.

— Поверить не могу, что мы возвращаемся в мир,как заключенные, — проворчал Люциан, поправляя капюшон толстовки. — Нас там растопчат в первый же вечер.

— Вас поселят в отдельном крыле общежития под присмотром Айзавы-сенсея, — сухо ответил Шото, не оборачиваясь. — Радуйтесь, что Алирин и Рёске ,перед комой,поручились за вас. Иначе вы бы уже обживали камеру в новой временной тюрьме.

У выхода их ждал Хаято. Он выглядел постаревшим на десять лет. Его обычно аккуратный костюм был помят, а под глазами залегли черные тени.

— Рёске всё еще в коме, — коротко сообщил он, когда они подошли. — Врачи говорят, что угрозы жизни нет, но мозг перенес тяжелую гипоксию. Он... он может не проснуться еще долго.

Алирин почувствовала, как к горлу подкатил комок. Рёске, который всегда был голосом разума в их безумной семье, теперь молчал.

— Идемте, — Хаято кивнул на бронированный фургон. — Снаружи толпа. Журналисты и просто... разъяренные люди. Не смотрите им в глаза.

*************

Общежитие «Heights Alliance». Час спустя.

Юэй теперь напоминала не школу, а осажденную крепость. Высокие стены, усиленные датчиками, и сотни гражданских лиц, нашедших убежище на территории академии. Воздух был пропитан тревогой и недоверием.

Когда класс 1-А наконец собрался в общей гостиной, там царила гробовая тишина. Все были подавлены. Бакуго сидел в углу, свирепо глядя в пол. Урарака плакала, прижав ладони к лицу.

— Ребята... — Иида, чья рука была на перевязи, подошел к центральному столу. — На каждой из наших дверей было оставлено это.

Он указал на стопку конвертов. Алирин взяла свой. На нем было написано её имя — аккуратным, немного дрожащим почерком Изуку Мидории.

Шото открыл свое письмо первым. Алирин заглянула ему через плечо.

«Шото, прости, что не сказал правду раньше. Моя причуда... "Один за всех"... я получил её от Всемогущего. Это длинная история, но суть в том, что теперь "Все за одного" охотится за мной. Я не могу оставаться в Юэй. Пока я здесь, вы все в опасности. Я должен уйти, чтобы оттянуть врага на себя. Пожалуйста, не ищите меня. Заботьтесь о себе и об Алирин. Мир стал другим, но вы — герои. Я верю в вас».

Тишину в гостиной разорвал резкий звук — Бакуго скомкал свое письмо и швырнул его в камин.

— ЧЕРТОВ ДЕКУ! — взревел он, и на его глазах блеснули злые слезы. — Опять решил стать гребаным мучеником?! Опять всё на свои плечи?!

— Он думает, что спасает нас, — прошептала Алирин, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Но он просто уходит в пустоту. «Все за одного» на свободе, Шино Хашира и Фронт Освобождения контролируют половину префектур... Как он собрался выживать один?

Урарака подняла голову, её глаза были красными.

— Он признался во всем... О причуде, о Всемогущем... Теперь мы знаем правду. Но эта правда делает его уход еще более болезненным.

***********

Вечером Алирин зашла в крыло, где разместили её братьев. Это были маленькие, изолированные комнаты с усиленными дверями. Каэль сидел на кровати, глядя в окно на ночной город, который теперь почти не светился огнями из-за экономии энергии.

— Деку ушел, да? — не оборачиваясь, спросил Каэль. — Мы слышали шум в коридоре.

— Да, — Алирин присела на край стула. — Он решил, что так будет безопаснее для нас.

— Глупец, — Люциан подал голос из соседней ниши. — В этом новом мире нет безопасных мест. Дед и эти злодеи... они не остановятся. Знаешь, Алирин, когда мы были там, в штабе Фронта, Лира говорила о тебе.

Алирин напряглась.

— Что она говорила?

— Что ты — идеальный сосуд для "Атмосферного Молота". Шино хочет не просто убить тебя. Он хочет подчинить твой ветер, чтобы транслировать свою причуду через тебя на всю страну. Мы для него были лишь батарейками, но ты... ты для него усилитель.

Каэль повернулся к сестре. Его взгляд был серьезным.

— Если ты встретишь родителей на поле боя... не надейся на их милосердие. Они полностью под влиянием деда. Для них ты больше не дочь. Ты — стратегический ресурс.

**************

Позже, когда в общежитии воцарилась тяжелая полудрема, Шото и Алирин встретились на крыше. Ветер здесь был резким, он трепал волосы девушки, но она больше не пыталась его успокоить. Пусть бушует.

— Мне кажется мой отец начинает опускать руки, — тихо сказал Шото, глядя на темные очертания Токио. — Его больше не признают героем номер один. Люди требуют судить его за то, что он скрывал правду о Даби... о Тое.

— Мир рушится, Шото, — Алирин прижалась к его плечу. — Изуку ушел, Рёске в коме, моя семья — лидеры террористов. Такое чувство, что мы остались на крошечном островке среди океана ненависти.

Шото обнял её за плечи, согревая своим теплом.

— Изуку совершил ошибку. Он думает, что "Один за всех" — это его личное бремя. Но мы — класс 1-А. Мы вытащим его, чего бы это ни стоило.

— А мой дед? — спросила она. — Он ждет меня. Он знает, что я приду.

— И ты придешь. Но не одна. — Шото повернул её к себе. — Алирин, посмотри на меня. Мы больше не дети, которые ждут спасения. Мы — те, кто остался стоять, когда все остальные упали. Твоя Аура и мой лед... мы станем тем, чего они не учли.

В этот момент в небе над горизонтом вспыхнула синяя искра. Даби подавал сигнал где-то далеко в руинах. Лига Злодеев и Фронт Хашира готовились к финальному ходу.

Письмо Изуку... — Алирин достала измятый листок. — Он написал: "Мир стал другим". Он прав. Но в этом другом мире я больше не позволю своей семье диктовать правила.

Они стояли на крыше — двое подростков, несущих на себе грехи своих отцов и дедов. За их спинами спала израненная академия, а впереди была темнота, в которой скрывались монстры. Но в руках у Алирин всё еще пульсировал золотистый кристалл, оставленный Рёске. Последняя надежда на то, что даже самый черный вихрь можно усмирить, если в его центре есть кто-то, кому не безразлично.

— Завтра мы начнем тренировки по-новому, — сказал Шото. — Мы найдем способ объединить нашу силу так, чтобы никакой "Атмосферный Молот" не смог нас сломить.

Алирин кивнула, глядя на спящий город. Она знала: битва за Изуку и битва за её собственную душу только начинались. И на этот раз проигрывать было нельзя.

Глава 49.Переплетение судеб и эхо прошлого

Место заседания Лиги Злодеев и семьи Хашира— полуразрушенная старинная усадьба на вершине труднодоступного утеса, где небо, казалось, всегда было затянуто тяжелыми, свинцовыми тучами. Здесь, в зале с высокими потолками и выбитыми витражами, решалась судьба того, что осталось от Японии.

В центре зала за массивным столом восседал Все за Одного. Его лицо, скрытое маской, не выражало ничего, но сама аура, исходящая от него, заставляла воздух вибрировать от первобытного ужаса. Рядом с ним, в тени, сутулился Томура Шигараки. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла, оставляя на дереве белые следы распада.

Напротив них стояли те, кто когда-то считался столпами аристократии причуд — Шино Хашира, его сын Кайто, а также Лира и Хикари. На них не было тюремных роб, только дорогие, расшитые серебром одежды, которые теперь казались насмешкой над миром, погруженным в хаос.

— Как необычно, — раздался вкрадчивый, рокочущий голос Все за Одного. — Сын Невестка, а также "внучка" почтенного Шино в одной комнате с теми, кого вы привыкли презирать. Скажи мне, Шино, каково это — сменить уютный кабинет на логово злодеев?

Шино Хашира медленно поднял голову. Его взгляд оставался ледяным, несмотря на обстоятельства.

— Я не считаю это «логовом злодеев», — холодно ответил старик. — Я считаю это необходимым союзом. Герои предали нас. Они признали мою причуду опасной, а мои методы — незаконными. Они отобрали у меня всё, что я строил десятилетиями. Вы же... вы предлагаете ресурсы.

— Ресурсы и свободу, — Шигараки хрипло рассмеялся, и этот звук был похож на хруст костей. — Но давай без пафоса, старик. Ты здесь, потому что твой «Атмосферный Молот» — это отличная игрушка. С его помощью я смогу стереть города в пыль быстрее, чем моя причуда доберется до их фундаментов.

— «Игрушка»? — Лира Хашира сделала шаг вперед, её глаза сверкнули гневом. — Мой дед создал технологию, способную изменять климат планеты. Это инструмент очищения. Мы не собираемся просто «ломать вещи», Томура Шигараки. Мы собираемся перестроить мир, где сила крови снова будет иметь значение.

— Сила крови... — Все за Одного склонил голову набок. — Ах, да, Кайто. Твои дети. Каэль и Люциан они ведь сейчас в Юэй, под защитой героев. Какая ирония.

Кайто, старший сын Шино, который до этого молчал, сжал кулаки. Его лицо было молодым, но в глазах читалась холодная ярость.

— Они — ошибка, которую нужно исправить. Мы вложили в них слишком много ресурсов, чтобы они пропадали в этой школе для неудачников. Они не просто наши младшие дети, они — живые резонаторы для установки. Без них «Молот» работает лишь на сорок процентов своей мощности.

— И всё же, — Все за Одного сделал паузу, смакуя момент, — твоя дочь, Алирин. Она ведь сейчас в Юэй, под защитой моего маленького Шото и его разочарованного отца. Она выбрала сторону героев. Как и твои сыновья, Каэль и Люциан.

Хикари даже не дрогнула. Её голос был ровным, лишенным материнской теплоты.

— У меня нет детей, господин. У меня есть наследники. Каэль и Люциар оказались дефектными. Алирин... Алирин просто заблудилась. Но как только мы запустим основной шпиль Фронта, её причуда сама откликнется на зов. Она не сможет сопротивляться своей природе. Ветер всегда возвращается к истоку.

Шино Хашира коротко кивнул, хотя в его глазах всё еще читалась аристократическая спесь.

— Пока наши цели совпадают, мы будем сотрудничать. Но не забывайте: когда «Молот» заработает на полную мощность, тот, кто контролирует атмосферу, контролирует жизнь.

— И смерть, — добавил Шигараки, вставая и направляясь к выходу. — Не забудьте про смерть.

Когда злодеи и предатели разошлись, в зале остался только Все за Одного. Он смотрел в окно на бушующий внизу шторм.

— Ветер, лед, огонь... — прошептал он сам себе. — Столько причуд, столько возможностей. Алирин Хашира... ты даже не представляешь, какую роль я отвел тебе в финальном аккорде этой симфонии.

А за окном молния на мгновение осветила бледные, застывшие лица Лиры, Кайто и Хикари, которые смотрели в сторону Мусутафу. В их взглядах не было ни капли раскаяния — только холодный расчет и жажда власти. Война за небо только начиналась, и первыми её жертвами должны были стать те, кого они когда-то называли своей семьей.

Глава 50. Кровь и ветер. Огонь и тень

Вечер в Юэй был душным, несмотря на моросящий дождь. Окна общежития «Heights Alliance» казались темными глазами, уставившимися в пустоту. После сокрушительного поражения на горе Нагано и исчезновения Изуку, атмосфера в академии сгустилась, превратившись в нечто тяжелое и давящее. Ученики двигались тихо, словно тени, каждый погруженный в свои мысли.

Алирин чувствовала эту тяжесть каждой фиброй своей души. С тех пор как она покинула больницу, её тело восстанавливалось, но дух был измучен. Новости о Рёске, всё еще лежащем в коме, и о Изуку, который ушел в неизвестность, терзали её. Она знала, что должна двигаться дальше, но это было невыносимо. Единственным её якорем оставался Шото.

Однажды вечером, после ужина, Алирин и Шото решили навестить Каэля и Люциана. Братья были переведены из больницы в изолированное крыло общежития, где за ними велось круглосуточное наблюдение. Для Алирин это был шаг навстречу прошлому, попытка найти хоть что-то человеческое в тех, кто был частью её семьи. Шото пошел с ней, его присутствие было её молчаливой поддержкой.

Путь до их комнат был долгим и гнетущим. Коридоры, обычно полные студенческого смеха, теперь были пусты и освещались лишь тусклыми лампами. Тяжелые двери с кодовыми замками лишь усиливали ощущение изоляции.

Когда они, наконец, вошли в комнату,там царил полумрак. Каэль сидел на кровати, невидящим взглядом уставившись в стену.Люциан, младший, свернулся клубком в углу, накрывшись одеялом, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Комната была скромной, лишенной каких-либо личных вещей, напоминающей скорее камеру.

— Мы пришли проведать вас, — тихо сказала Алирин, делая шаг вперед.

Каэль медленно поднял голову. Его глаза, когда-то полные аристократического высокомерия, теперь горели дикой, неприкрытой яростью.

— Пришли? Вы пришли посмотреть на нас? На то, что осталось от «великого» рода Хашира, благодаря тебе?!

Шото напрягся, его лед едва заметно заискрил на кончиках пальцев. Алирин сжала его руку, призывая к спокойствию.

— Каэль, мы не хотели, чтобы это произошло. Мы хотели остановить Шино, — попыталась объяснить Алирин.

— Остановить? — Каэль горько рассмеялся. — Ты думаешь, ты что-то остановила? Ты просто сломала то, что еще можно было спасти! Ты предала свою кровь! А теперь... — его взгляд скользнул по Шото, задержался на их переплетенных руках, — а теперь ты спишь с сыном этого жалкого Старателя?! Позоришь нашу фамилию, мараешь нашу кровь, смешивая её с этим... псевдо героем?!

Слова Каэля ударили Алирин, как порыв ледяного ветра. Но она не отступила. Её ветер, обычно мягкий, теперь закружлся вокруг неё, словно невидимая защита.

— Это не твоё дело, Каэль, с кем и как я сплю! — голос Алирин прозвучал твердо, лишенный всякой дрожи. — Моя кровь — моя, и я сама решаю, с кем её делить. Или не делить. Я не позволю тебе или кому-либо еще диктовать мне, кого любить или как жить! Я свободна от вашего безумия!

Шото, всё это время державший себя в руках, почувствовал, как его ярость достигает предела. Его левая сторона вспыхнула ярким пламенем, осветив комнату, а правая покрылась плотным инеем. Воздух зашипел. Его глаза, разноцветные и опасные, впились в Каэля.

— Не смей так говорить о ней, — прорычал Шото, его голос был глухим и угрожающим. — Ты ничтожество. Если бы не она, ты бы сейчас гнил под обломками горы Нагано. Ты не стоишь её мизинца.

— Ого! Смотрите-ка! — Каэль усмехнулся. — Защитник явился! Что, маленький герой, боишься, что твоя «принцесса» вдруг очнется и поймет, какой ты на самом деле? Что ты — всего лишь игрушка для удовлетворения её бунтарских фантазий? Ты такой же, как и твой папаша — одержимый, высокомерный, думаешь, что всё можешь контролировать!

— ЗАТКНИСЬ! — вырвалось у Шото. Пламя вокруг него взметнулось, обжигая воздух. Если бы Алирин не держала его за руку, он бы, возможно, уже набросился на Каэля.

Люциан, до этого притихший в углу, поднял голову. В его глазах был страх, но и что-то еще — отголоски прежней забитости.

— Каэль, хватит... Он прав... Дед... он бы оставил нас там...

— Замолчи,Люциан! — рявкнул Каэль. — Ты еще ребенок! Ты не понимаешь!

— Я понимаю, что дед хотел, чтобы мы умерли! — крикнул Люциан. — И Лира тоже! Они бросили нас! А Алирин... она спасла нас!

Алирин посмотрела на Люциана, и в её глазах мелькнула надежда.

— Ты прав, Люциан. Я спасла вас. Потому что, в отличие от них, я знаю, что такое семья. И она не определяется кровью. Она определяется выбором.

Она повернулась к Каэлю.

— У тебя есть выбор, Каэль. Либо ты продолжаешь гнить в своей ненависти и сожалениях, либо... либо ты начинаешь жить. Свободным. Без тени нашего деда. Но это решение ты должен принять сам.

Шото, успокоившись, но всё еще с огнем в глазах, крепче сжал её руку.

— И когда ты примешь это решение, мы будем рядом. Или не будем. Зависит от тебя.

Они развернулись и покинули комнату, оставив Каэля и Люциана в полумраке, среди своих собственных демонов.

**************

Где-то в заброшенных трущобах, под покровом ночи.

Тем временем, в десятках километров от Юэй, Изуку Мидория боролся за свою жизнь. Он был измотан, голоден и одинок. Его одежда висела лохмотьями, а на теле не было живого места. Но его глаза горели решимостью.

На этот раз его противником был не Вихрь, а Мрак, наемник Фронта Освобождения с причудой, позволяющей создавать и управлять плотными тенями. Мрак мог растворяться в них, материализовываться в любом месте и атаковать острыми, как лезвия, отростками тьмы.

Изуку приземлился на крышу разрушенного здания, задыхаясь. «Один за всех» пульсировал в его теле, но он чувствовал, что его силы на исходе.

— Ты никогда не выберешься отсюда, мальчик, — раздался хриплый, зловещий голос Мрака из теней. — «Все за одного» играет с тобой. Он наслаждается твоим отчаянием. Он знает, что ты одинок. Что ты — никто без своих «друзей»».

— Я не один! — крикнул Изуку, активируя «Черный Кнут» и пытаясь осветить пространство вокруг себя «Сент-Луис Смэш», чтобы рассеять тени.

Мрак был быстр. Его тень вырвалась из-под ног Изуку, опутывая его лодыжки, пытаясь сбить с ног.

— Наивный. Где твой герой номер один? Где твои одноклассники? Они оставили тебя. Они не верят в тебя.

— Они верят! — Изуку рванул вверх, вырываясь из захвата, и прыгнул на соседнюю крышу. Он чувствовал, как силы покидают его, но мысль об Алирин, Шото, Урараке, Бакуго — о них всех — давала ему новую энергию. — Они не такие! Они будут бороться!

Он использовал «Делавэр Смэш», создавая ударную волну, которая временно рассеяла тени, обнажив силуэт Мрака. Изуку бросился вперед, нанося серию быстрых ударов. Но Мрак был слишком неуловим, его тело растворялось и вновь появлялось, уклоняясь от атак.

— Ты просто устанешь, — прошептал Мрак, и из земли вырвались теневые шипы, пронзая бедро Изуку.

Изуку вскрикнул от боли, но не остановился. Он вспомнил слова Всемогущего, слова о том, что даже когда всё кажется потерянным, герой должен продолжать бороться. Он почувствовал прилив ярости.

— Я не устану! — закричал Изуку. Он активировал «Фа Джин» и «Один за всех» на максимальной, контролируемой им мощности, и выпустил мощнейший удар, направленный не на Мрака, а на саму землю под ним, создавая огромную трещину, которая обрушила часть крыши.

Мрак, застигнутый врасплох, вынужден был отступить, его теневая форма дрогнула. Изуку, воспользовавшись моментом, бросился в пролом, исчезая в лабиринте разрушенных зданий.

Он бежал, не оглядываясь, чувствуя, как адреналин медленно покидает его тело, оставляя после себя лишь жгучую боль и усталость. Он был на волоске от поражения, но он выжил. И он знал: это только начало. Каждый наемник, каждый бой — это шаг к главной цели Все за Одного.

— Я должен быть сильнее, — прошептал Изуку, прячась в тени разрушенного здания. — Ради них... ради всех.

Вернувшись в комнату Шото, Алирин прислонилась к его груди. Она чувствовала тепло его тела, слышала стук его сердца.

— Они... они так сломлены, Шото. Я не знаю, сможем ли мы до них достучаться.

Шото нежно погладил её по волосам.

— Достучимся. Когда мир вокруг них изменится, им придется выбирать. А пока... пока мы будем бороться. За них. За Изуку. За всех.

Над Мусутафу продолжал идти дождь, смывая грязь, но не боль. Битва за будущее продолжалась, и каждый её участник, будь он героем, злодеем или простым человеком, был вынужден столкнуться с последствиями своего выбора.

Глава 51.Ночь, где шопоты заглушают крики

Комната Шото пахла свежим льдом и терпким запахом бумаги — записки о тренировках, наброски тактик, которые он никогда никому не показывал. Лампа над столом отбрасывала мягкий круг света, и в нём было уютно — совсем не то, что казалось из коридоров и заголовков в новостях. За окном город дышал тревогой, но эти четыре стены были островом тишины.

Алирин вошла тихо. На ней был старый свитер, в котором она когда-то тайно занималась, пока думала, как справиться с дыханием и со страхом. Шото встал со стула и дал в её ладони чашку тёплого чая — Хаято, конечно, бы стукнул кулаком по столу, но сейчас он был далеко от этого уютного момента.

— Тёплый, — прошептала она, улыбаясь, и чай согрел ей пальцы.

— Ты дрожала, — ответил он. — Не только от холода.

Его голос был ровным, но в нём скользнуло беспокойство, которое Алирин знала лучше любого сна. Они сели рядом на кровать; пространство между ними было маленьким, но не требовало заполнения. Они знали слова, которые не надо было произносить: потеря, вина, страх за тех, кого они любили, страх за тех, кого уже не было.

— Я думала, что если вернусь, всё станет иначе, — сказала Алирин тихо, глядя на ладонь, где слышался только стук её сердца. — Что люди поймут... Но они все так быстро забывают, что мы — ещё люди. Они видят фамилии, заголовки, а не раны.

Шото сжал её пальцы своим ладонным теплом. На его губах была лёгкая улыбка — и та улыбка была спасением.

— Они увидят нас, если мы дадим им шанс, — ответил он. — Но я знаю, что слова мало что решают. Я могу только быть рядом. Когда мир рушится — я хочу быть тем, кто держит тебя, а не тем, кто ломает.

Алирин посмотрела ему в глаза. Этот взгляд — глубокий, честный, тот, что видит сердце — растопил что-то в ней. Её голос едва слышно дрогнул:

— Ты действительно… думаешь, что мы сможем? После всего?

— Я знаю, — сказал Шото спокойно. — Потому что мы уже прошли через это вместе. И потому что ты не одна.

Они молчали, слушая, как за стеной кто-то возвращается с ночной смены, как где-то в здании стучит шаг, но этот шум казался далёким и неважным.

— Я боюсь, — вдруг призналась Алирин. — Я боюсь, что стану тем, чем был он. Что силы, которые у меня есть, повернутся против тех, кого я люблю.

Шото отстранился на полшага, чтобы её лицо озарилось светом лампы. Его рука дрогнула, но он взялся за её подбородок очень бережно, чтобы она подняла глаза к нему.

— Ты не Шино, Алирин. Ты — это ты. Ты выбираешь, кем быть. И я знаю, какой выбор ты сделаешь. Я был бы аморален, если бы сказал, что боюсь. Я боюсь — но я выбираю доверять тебе. Потому что я люблю тебя, и в этом нет ни тайны, ни силы, ни власти. Только желание быть с тобой.

Она рассмеялась — тихо, почти хрипло — и в смехе прозвучало облегчение. Слова «я люблю тебя» не были громкими, но они заполняли комнату плотным, тёплым воздухом, как согретое полотенце в зимнюю ночь.

Они приблизились друг к другу. Поцелуй был сначала осторожным — как проверка прочности моста перед тем, как переходить по нему вдвоём. Потом — увереннее, глубже. Здесь не было спешки. Не было необходимости доказывать что-то миру. Было только сейчас: тепло его губ, приглушённый запах хвойного мыла и ледяной свежести, который был у Шото, и тот мягкий, чуть мятный привкус чая на её губах. Поцелуй становился продолжением разговора — без слов они говорили о сожалениях, о благодарности, о страхах и о том, что вместе всё переносится легче.

— Я никогда не хочу, чтобы тебя ломали, — шепнул Шото ей в уши, их лбы соприкоснулись. — Даже если мир решит запереть нас за своими стенами.

— Тогда не позволяй им ломать нас, — ответила она. — Будь моим щитом.

Между ними было место для тысячи вопросов, и вместо паники они выбрали тёплую простоту — обмен шутками о странных привычках Рёске, неуклюжих советах Хаято, о том, как Нагано всё изменил. Они говорили о мелочах так же долго, как и о важном. Так, под покровом ночи, накапливались новые воспоминания — не громкие подвиги, а тихие спасения души.

— Ты помнишь ту ночь, когда мы впервые тренировались под дождём? — спросила Алирин, улыбаясь в полутьме.

— Помню, — Шото улыбнулся в ответ. — Ты пыталась загнать меня ветрами в угол, а я пытался заморозить твою бурю. В итоге мы оба промокли и смеялись, как два идиота.

— Мы были глупыми, — согласилась она. — И это было прекрасно.

Они лежали друг у друга на плече, слушая, как за стеной ветер тихо стонет. В какой-то момент разговор затих, уступив место тишине, и в этой тишине слышались только их дыхание и биение сердца. Было ощущение, что мир за пределами комнаты замер, чтобы дать им хотя бы эту ночь спокойствия.

— Есть кое-что, — начал Шото, его голос был серьёзным и тёплым одновременно. — Я хочу, чтобы ты знала: я не только твоя опора в бою. Я хочу быть тем, с кем ты идёшь на рынок за смешными пирожками. Тем, кто читает с тобой бессмысленные манги. Тем, кто держит твои холодные руки зимой и тёплые — летом.

Алирин усмехнулась и почувствовала, как в груди распахиваются окна надежды.

— Я хочу того же, — сказала она. — Я хочу не только сражаться ради будущего, но и строить его. Даже если это будет строиться по кирпичикам: маленькие домашние вещи, вечерние хлопоты, глупые разговoры перед сном. Я хочу помнить, что мы — обычные люди, даже если нас постоянно путают с чем-то иным.

Он осторожно подтянул её ближе так, чтобы она могла уткнуться носом в его шею.

— Тогда начнём строить. — Его голос задрожал так, как дрожит струна перед тем, как запеть. — Не одна победа и не одна потеря определяют нас. Наша жизнь — это сотни маленьких моментов вроде этого.

Алирин почувствовала, как тает часть её беспокойства. Внешний мир оставался травматичным и несправедливым, но рядом был человек, который не требовал идеальности. Они говорили до глубокой ночи — о мечтах, об обязанностях, о том, как, возможно, когда-нибудь смогут поехать далеко от Мусутафу и просто жить без постоянного шума сирен.

Разговор сменялся молчанием, молчание — прикосновением. Они целовались между словами, смеялись над тем, как Хаято говорил про «гормоны», и мечтали о будущем, где Алирин не будет проклята именем, а Шото — грузом наследия.

Когда ночь становилась гуще, а лампа казалась слабее, Алирин лёгла на его грудь. Она чувствовала ритм его сердца — ровный, надёжный метроном их маленького мира.

— Обещай мне одно, — сказала она, не поднимая головы.

— Что? — ответил он, не отрывая глаз.

— Обещай не уходить. Даже если ветер будет завывать, даже если люди будут кричать. Останься рядом.

Он улыбнулся и поцеловал её в лоб.

— Обещаю. Никогда не уйду, пока ты этого не захочешь.

Они заснули, плотно прижавшись друг к другу. Сон был тяжёлым, но безопасным: два усталых сердца, отдохнувшие плечи. Ночь была полной — не бурной, а глубокой; не страстной в похотливом смысле, а страстной в предельной искренности. Это была ночь, в которой они позволили себе быть уязвимыми и любимыми одновременно.

*************

Утро следующего дня:

7 утра.

Тишина комнаты взорвалась резким шепотом и шагами. В следующую секунду кровать содрогнулась. Шото, который спал без футболки с края, внезапно почувствовал, как чьи-то сильные руки бесцеремонно толкают его в бок.

— А ну вставай! Подъем, говорю! Нарушение санитарных норм! Нарушение личных границ! Биологическая угроза уровню морали! — голос Хаято гремел прямо над ухом.

Шото, не успев сообразить, что происходит, буквально выкатился из кровати на пол, запутавшись в одеяле. Алирин вскочила, протирая глаза, и замерла.Она была без штанов, только в длинной футболке.

В центре комнаты, тяжело опираясь на костыли, но с победным блеском в глазах, стоял Рёске. Его лицо было бледным, в шрамах, а нога в аппарате Илизарова выглядела устрашающе, но он был жив и в сознании. Рядом с ним стоял Хаято, который выглядел так, будто готов был взорваться от негодования.

Но это было не всё. У двери, сложив руки на груди, застыл Старатель, чей взгляд был тяжелее гранитной плиты. А рядом с ним стояла Рей Тодороки. Она смотрела на детей с мягкой, почти извиняющейся улыбкой, хотя в её глазах тоже читалась тревога.

— Дядя Рёске! — Алирин вскрикнула от радости, готовая броситься к нему, но Хаято выставил руку вперед, преграждая ей путь.

— Сидеть! — скомандовал он. — Сейчас не время для обнимашек! Сейчас время для допроса с пристрастием!

Хаято схватил стул, развернул его спинкой вперед и уселся прямо перед ними. Шото, сохранив остатки своего хваленого спокойствия, поднялся с пола и сел на край кровати рядом с Алирин.

— Итак, — Хаято обвел их суровым взглядом. — Семь утра. Одна кровать. Закрытая дверь.Шото без футболки, а ты без штанов.Я, как врач и законный представитель, требую полного медицинского и морального отчета. Как далеко вы зашли в своих... «исследованиях» друг друга?

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция. Шото медленно моргнул, его лицо оставалось беспристрастным, но кончики ушей предательски покраснели. Алирин открыла рот, потом закрыла его, не зная, с чего начать.

— Мы... мы просто разговаривали, — наконец выдавила она. — И... спали.

— Разговаривали? — Хаято подозрительно прищурился. — В семь утра? О чем можно разговаривать в семь утра, чтобы уснуть в обнимку? О термодинамике? О делении клеток?

— Хаято, прекрати паясничать, — подал голос Рёске. Его голос был слабым, но в нем всё еще чувствовалась сталь. — Ты пугаешь детей. Хотя... — он перевел взгляд на Шото, — вид у вас обоих действительно слишком домашний.

Старатель кашлянул, и этот звук заставил всех вздрогнуть.

— Шото, я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать твою личную жизнь, — пробасил Энджи. — Но обстоятельства требуют нашего общего присутствия. Рей настояла, чтобы мы были здесь вместе, как... семья.

Рей подошла ближе и положила руку на плечо Шото.

— Мы рады, что вы нашли поддержку друг в друге. Но Хаято прав в одном: сейчас мир снаружи очень жесток к таким, как вы. Вы — главные цели.

— Как далеко вы зашли? — повторил Хаято, игнорируя всех. — Шото, отвечай как мужчина! Был ли факт... обмена биологическими жидкостями, кроме слюны?!

— ДЯДЯ! — Алирин закрыла лицо руками. — Хватит! Это... это наше дело!

Шото посмотрел прямо в глаза Хаято.

— Мы любим друг друга. И мы доверяем друг другу. Это всё, что вам нужно знать. Мы не сделали ничего, что помешало бы нам сражаться завтра.

— Окситоцин! — Хаято вскочил со стула, размахивая руками. — Окситоцин затуманивает мозг! Он делает героев неосторожными! Если ты полезешь под удар, чтобы закрыть её собой, или она забудет активировать причуду, потому что думает о твоих глазах — мы проиграем!

— Хаято, довольно, — Рёске подошел к Алирин и осторожно обнял её одной рукой, стараясь не потерять равновесие на костылях. — Я рад видеть тебя живой, племянница. Твои братья, Каэль и Люциан... они рассказали мне о вчерашнем. Каэль всё еще злится, но Люциан... он начинает понимать.

***********

Энджи Тодороки достал из кармана защищенный планшет. Его лицо стало предельно серьезным.

— Теперь о деле. Рёске пришел в себя не просто так. Он успел вытащить из системы «Зефира» один зашифрованный файл, который дед Алирин пытался уничтожить лично.

Рёске кивнул, его взгляд стал жестким.

— Это не просто чертежи «Молота». Это список «Сосудов». Шино Хашира планирует не просто создать зону давления. Он ищет способ передать свою причуду... или её усиленную версию. И в этом списке не только Алирин.

— Там есть Изуку Мидория, — добавил Старатель. — И ты, Шото.

Все замерли. Шото нахмурился.

— Зачем ему я?

— Твоя причуда — идеальный терморегулятор, — пояснил Рёске. — Чтобы создать стабильный атмосферный вихрь планетарного масштаба, нужны колоссальные перепады температур. Твой лед и твой огонь — это идеальные «двигатели» для его машины. Он не хочет тебя убивать. Он хочет превратить тебя в часть установки.

Алирин почувствовала, как её обдало холодом.

— Значит, он специально столкнул нас? Всё это время...

— Да, — подтвердил Энджи. — Нападение на мой особняк, похищение Алирин — это были «полевые испытания». Он проверял, насколько ваша совместимость стабильна. Вы для него — идеальный дуэт для конца света.

В этот момент Рей подошла к Алирин и взяла её за руки.

— Вот почему мы здесь. Мы не хотим вас разлучать, что бы ни кричал Хаято. Наоборот. Нам нужно, чтобы ваша связь была вашей силой, а не слабостью. Но вы должны быть готовы: Шино ударит по самому больному. По вашим чувствам.

Хаято внезапно замолчал. Его гнев сменился странным выражением лица. Он посмотрел на Алирин, потом на Шото.

— Значит... если они будут... ну... вместе, — он замялся, — это сделает их связь крепче?

— В каком-то смысле, — усмехнулся Рёске. — Духовная и эмоциональная близость всегда усиливает резонанс причуд, если они совместимы.

Хаято тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Ладно. Черт с вами. Если это нужно для спасения мира... — он снова ткнул пальцем в сторону Шото. — Но если я увижу, что ты её обидел — я клянусь, я найду способ сделать тебе вазэктомию с помощью одного только скальпеля и причуды Рёске!

— Хаято! — хором воскликнули Рей и Алирин.

— Что?! Я забочусь о генетическом фонде! — проворчал дядя, усаживаясь обратно.

***************

Вечер того дня принес новые вести. Изуку всё еще боролся, и наемники «Все за Одного» становились всё агрессивнее. Но теперь в комнате Шото, где снова собрались только они двое, было другое ощущение.

Алирин сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, а Шото перевязывал ей руку, которую она поцарапала во время тренировки.

— Твои родственники... они очень шумные, — тихо сказал Шото.

— Это они еще не в полном составе, — усмехнулась Алирин. — Но знаешь... я рада, что Рёске очнулся. И что твоя мама была там. Мы теперь не просто два подростка, которые прячутся в комнате. Мы — часть чего-то большего.

— И нас хотят превратить в батарейки для конца света, — Шото закончил с бинтом и посмотрел ей в глаза. — Они не понимают одного. Мы — не детали машины. Мы — люди.

Он наклонился и нежно поцеловал её в лоб, игнорируя возможные новые визиты Хаято.

— Завтра мы начнем тренировать «Резонанс». Раз уж наши семьи так хотят увидеть нашу совместную силу — мы покажем им её. Но на наших условиях.

А за окном Юэй завывал ветер, принося запахи гари и грядущей грозы. Но в маленькой комнате Шото было тепло. Теперь их любовь была не просто убежищем, а оружием, которое им предстояло отточить до блеска перед финальной битвой.

Глава 52. Путь к "Эфиру" и шопот прошлого

Тишина Юэй была обманчивой. Под её покровом шла напряженная подготовка. Отряд, состоящий из Алирин, Шото, Старателя, Рёске (который, несмотря на недавнюю травму, настоял на своем участии), Хаято и нескольких опытных преподавателей академии, готовился к вылазке. Их целью была одна из предполагаемых локаций «Атмосферного Молота», отмеченная на карте Старателя.

— Мы не знаем, что нас там ждёт, — говорил Айзава, чья решимость в этот раз граничила с безрассудством. Он стоял у штабной машины, его глаза были направлены на Алирин. — Шино Хашира — гений, но он и безумец. И Лига Злодеев наверняка поставит ему «свечку» в этом деле.

— Мы готовы, сенсей, — ответила Алирин, её голос был спокоен, но в нём слышались стальные нотки. На её поясе висел тот самый «Камень Тишины», тяжёлый и холодный. Рядом с ней Шото, его левая сторона горела нетерпением, правая — покрывалась инеем, отражая внутреннее напряжение.

— Помните, — добавил Рёске, опираясь на костыли, но его голос звенел решимостью, — наша цель — не уничтожить «Молот» силой, а нейтрализовать его. Этот камень — наш главный козырь. Но он требует «резонанса». Шото, твоя причуда должна будет его «запитать».

— Я справлюсь, — кивнул Шото.

В это время, где-то далеко отсюда, Изуку Мидория, словно призрак, пробирался по опустевшим улицам. Он был один, преследуемый наемниками «Все за Одного», но в его глазах горел неугасимый огонь. Он чувствовал,что слабеет, но вместе с тем росла его решимость. Он знал, что не может просто прятаться. Он должен был найти способ нанести удар.

Отряд прибыл к месту назначения — старой, заброшенной обсерватории на пике горы. Здание было построено ещё в середине прошлого века, его купол был наполовину разрушен, а стены покрыты трещинами. Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

— Сектор чист, — доложила Полночь, её причуда была на готове на. — Никаких аномальных сигналов, кроме остаточного эха от «Молота».

— Он пуст, — прошептала Алирин, оглядываясь. Её ветер чувствовал что-то странное — невидимое, но ощутимое. — Здесь что-то было. Что-то сильное.

— Похоже, мы опоздали, — пробасил Старатель, осматривая центр зала, где когда-то располагался телескоп. — Или это ловушка.

Рёске подошел к стене и начал осторожно осматривать её.

— Нет, не ловушка. Смотрите. — Он указал на еле заметные царапины на камне. — Здесь была дверь. Вход в подземный комплекс. И следы от неё... очень свежие.

Вдруг, Алирин почувствовала резкий толчок. Её ветер закружился, предвещая опасность.

— Они ушли! Дедушка... он знал, что мы придём!

— Чёрт! — выругался Сущий мик. — Эти хашировские аристократы, они всегда играют на опережение!

— Нам нужно идти за ним, — сказал Шото, его глаза горели решимостью. — Он не мог уйти далеко.

Они нашли вход в подземный комплекс — скрытый люк, который, судя по всему, был замаскирован под обычную каменную плиту. Спуск был долгим и мрачным. Воздух становился всё более тяжёлым, пропитанным запахом старой пыли и чего-то неуловимого, чего-то жуткого.

— Здесь... здесь было какое-то лабораторное оборудование, — сказал Рёске, осматривая остатки аппаратуры. — И похоже, они проводили здесь какие-то эксперименты.

Алирин почувствовала, как её причуда реагирует на что-то. Слабый, еле уловимый сигнал, как будто её призывали.

— Здесь, — прошептала она, указывая вглубь коридора. — Я чувствую... что-то знакомое.

Они продвигались осторожно, их фонари выхватывали из темноты остатки прошлого: разбросанные инструменты, потрескавшиеся колбы, исписанные формулами стены. И вдруг они наткнулись на небольшой зал, где стояло странное кресло. Перед ним, на постаменте, лежала книга.

— Это... это дневник моего деда, — сказал Рёске, узнав обложку. — Он писал здесь о своих исследованиях... о «чистом воздухе».

Он открыл книгу. Страницы были заполнены смесью научных расчётов и личных записей, перемешанных с безумными идеями. И среди всего этого — повторяющаяся фраза: «Эфир — ключ».

— «Эфир»? — спросил Шото. — Что это?

— Это... это его последняя разработка, — прошептал Рёске, перечитывая страницу. — Он верил, что существует некая «первозданная» энергия, которая питает жизнь. И он хотел её контролировать. Чтобы «очистить» мир.

— Это безумие, — пробормотал Старатель

— Это его версия спасения, — ответил Рёске. — И он, кажется, нашёл способ её использовать. Здесь, в этом зале, он проводил первые эксперименты. И, судя по записям, он добился успеха.

В этот момент Алирин почувствовала, как её ветер начинает вибрировать сильнее. Она посмотрела на Шото.

— Я чувствую его. Дедушку. Он здесь. Или был здесь недавно.

— А я чувствую что-то ещё, — добавил Шото, его левая рука вспыхнула инеем. — Здесь... здесь есть остатки его пламени. Сильные.

— Даби, — прошептала Алирин. — Он здесь был.

Внезапно, из темноты раздался голос.

— Вы пришли. Как предсказуемо.

Из тени вышел Шино Хашира, его взгляд был полон триумфа. За ним стояли Даби и Лира. Даби, как всегда, испускал волны жара, а Лира, казалось, была окутана невидимой аурой холодного спокойствия.

— Вы опоздали, — сказал Шино. — «Атмосферный Молот» уже не здесь. Он был лишь приманкой. Настоящая сила — в «Эфире».

— Что это? — спросил Шото, выступая вперед.

— Это сердце моей новой власти, — ответил Шино. — Это то, что позволит мне перестроить этот мир. И вы, дети мои... вы станете его двигателями.

— Ты никогда не получишь причуды этих детей, старик! — крикнул Рёске, чувствуя, как поднимается гнев.

— О, получишь, — усмехнулся Шино. — Ты даже не представляешь, как сильно тело Алирин жаждет вернуться к истокам. И Даби… он поможет тебе вспомнить.

Даби усмехнулся, его глаза сверкнули.

— С удовольствием.Посмотрим, как он будет танцевать, когда я сожгу его изнутри.

Шото и Даби столкнулись в яростном танце пламени и льда. Старатель и Айзава вступили в схватку с Лирой, чья причуда, казалось, позволяла ей управлять гравитацией, делая её движения непредсказуемыми и смертоносными. Рёске, несмотря на раны, пытался найти способ деактивировать кресло, которое, как он подозревал, было частью системы «Эфира».

Алирин же стояла лицом к лицу с Шино. Он не применял причуду, но его взгляд был пронзительным, пытающимся проникнуть в её сознание.

— Ты думаешь, ты можешь бежать от своей природы, Алирин? Ты — дитя ветра. Ты создана для полёта. И я дам тебе крылья.

— Нет, — ответила Алирин, активируя свою причуду. — Я выбираю свой путь.

Их бой был не столько физическим, сколько ментальным. Шино пытался перегрузить её сознание, посылая ей обрывки воспоминаний, сомнения, страхи. Но Алирин, вспоминая слова Шото, слова Рёске, слова Изуку, которые он оставил в письме, находила силы.

— Ты только и знаешь, что разрушать, дедушка! — крикнула она. — Ты не создаёшь, ты уничтожаешь!

— Разрушение — это первый шаг к созиданию! — прорычал Шино. — А ты, моя дорогая внучка, станешь моим первым штрихом на новом полотне!

Он сделал шаг вперёд, и Алирин почувствовала, как её ветер реагирует на его призыв. Она чувствовала, как её тело начинает вибрировать, словно готовясь к полёту. Но в последний момент она вспомнила про «Камень Тишины», который всё ещё был у неё на поясе.

— Нет! — крикнула она, схватившись за камень. — Ты не получишь меня!

Она активировала камень. Яркий, холодный свет залил зал, мгновенно нейтрализуя действие причуды Шино. Старик отшатнулся, его лицо исказилось от боли и злости.

— Что ты сделала?! — взревел он.

— Я освободилась, — ответила Алирин, чувствуя, как её тело возвращается к норме.

Шото, увидев это, воспользовался моментом. Он направил на Даби всю мощь своей причуды, заморозив его до пояса. Старатель и Айзава смогли обезвредить Лиру, которая, казалось, истощила свои силы.

— Ты проиграл, дедушка, — сказала Алирин, подходя к Шино. — Твой «Эфир» не получил контроля.

Шино посмотрел на неё, его глаза заблестели безумием.

— Это только начало, Алирин. Я найду другой путь. Я всегда нахожу.

С этими словами он активировал какое-то устройство, и зал начал сотрясаться.

— Уходим! — крикнул Рёске. — Этот комплек с скоро рухнет!

Они выбрались наружу, когда солнце уже клонилось к закату. Старая обсерватория превращалась в груду камней, а ветер, который ещё недавно пытался поглотить Алирин, теперь тихо пел над руинами.

— Мы не смогли его схватить, — сказал Шото, глядя на разрушенный зал.

— Но мы остановили его на этот раз, — ответила Алирин, сжимая в руке «Камень Тишины». — И мы узнали правду. Теперь мы знаем, чего он добивается.

Рёске, опираясь на костыли, выглядел измотанным, но удовлетворённым.

— Главное, что мы получили информацию. Теперь мы знаем, где искать. И у нас есть «Камень Тишины». Мы готовы к следующей фазе.

Алирин посмотрела на небо. Ветер, её вечный союзник, теперь казался ей другим. Он был не просто стихией, а частью её самой, частью битвы, которая ещё не окончена. И она была готова. Готова бороться за мир, за свободу, за тех, кого любила. И самое главное — готова бороться за себя.

Глава 53. Искры, холод и честный бой

Вечер на тренировочном полигоне Юэй был наполнен звуками взрывов и свистом рассекаемого воздуха. После возвращения из разрушенной обсерватории «Эфир», напряжение в классе 1-А достигло предела. Каждый понимал: затишье — лишь иллюзия, а Шино Хашира и Все за Одного готовят нечто фатальное.

Бакуго Кацки тренировался с удвоенной яростью. Его пот, пропитанный нитроглицерином, детонировал в воздухе, создавая ослепительные вспышки. На другом конце площадки Шото и Алирин отрабатывали «резонанс» — их движения становились всё более синхронными. Ледяные преграды Шото мгновенно подхватывались воздушными потоками Алирин, превращаясь в смертоносную шрапнель.

— СЛИШКОМ МЕДЛЕННО! — проревел Бакуго, запуская в их сторону мощную взрывную волну. — Вы что, на свидании в парке?! Если дед Хашира ударит, он не будет ждать, пока вы налюбуетесь друг другом!

Алирин ловко перенаправила поток воздуха, заставляя взрыв уйти в сторону, а Шото воздвиг ледяную стену, гася остаточное пламя.

— Мы работаем над стабильностью, Бакуго, — спокойно ответил Тодороки, хотя его глаза сузились. — Без контроля этот резонанс разнесет всё здание.

— Контроль — это для слабаков, которые боятся своей силы! — Кацки приземлился перед ними, его ладони всё еще дымились. Он выглядел раздраженным больше обычного. — Эй, Ветер! А ну, сразись со мной один на один. Без своего «двумордого» телохранителя.

Алирин посмотрела на Шото, тот едва заметно кивнул. Она вышла вперед, расправляя плечи.

— Давай, Кацки. Покажи, на что способен твой гнев против настоящего шторма.

Битва была короткой, но предельно интенсивной. Бакуго атаковал агрессивно, пытаясь подавить Алирин мощью и скоростью. Но Алирин была как сам воздух — неуловимой. Она использовала его же взрывные волны, чтобы ускорять свои движения, и каждый раз оказывалась за его спиной. В какой-то момент Кацки удалось захватить её за руку, но Алирин мгновенно создала зону вакуума вокруг его ладони, гася искру.

— Хватит! — Бакуго отпрыгнул, тяжело дыша. Он смотрел на неё с какой-то странной смесью злости и... уважения. — Ты стала сильнее. Гораздо сильнее, чем когда только притащилась в эту школу со своей проклятой фамилией.

Шото подошел к ним, вставая рядом с Алирин. Воздух между тремя подростками внезапно стал тяжелым.

— Что не так, Бакуго? — спросил Шото. — Ты сегодня сам не свой. Это из-за Деку?

— Заткнись, Половинчатый! — огрызнулся Кацки, но его обычный ор прозвучал как-то неубедительно. Он пнул мелкий камень и посмотрел на заходящее солнце. — Не в Деку дело. То есть... не только в нем.

Он замолчал на долгую минуту, а потом внезапно повернулся к Алирин.

— Слушай сюда, Ветер. Я не из тех, кто разводит розовые сопли. И я терпеть не могу проигрывать. Ни в бою, ни в чем-то другом.

Алирин нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. Шото застыл, интуитивно чувствуя смену атмосферы.

— Когда ты только появилась здесь, — начал Бакуго, глядя прямо ей в глаза, — я думал, что ты — просто очередная аристократичная выскочка с кучей проблем. Но потом я увидел, как ты дерешься. Как ты не сгибаешься под давлением своего сумасшедшего деда. И как ты... — он запнулся, скрипнув зубами, — как ты смотришь на мир. Короче, ты мне приглянулась. Ты сильная. Достойная. И ты единственная девчонка, которая не бесила меня своим присутствием.

Алирин замерла, её глаза округлились от удивления. Она никогда не думала, что под этой броней из взрывов и криков у Бакуго могут быть подобные чувства.

— Кацки... — начала она, но он прервал её резким жестом.

— Дай мне договорить, пока я не взорвал тут всё к чертям! — он перевел взгляд на Шото, который стоял неподвижно, как ледяная статуя. — Ты, Тодороки. Ты — мой соперник. Мы вечно боремся за то, кто станет номером один. И я ненавижу признавать это, но ты... ты изменился из-за неё. Стал сильнее. Человечнее, что ли.

Бакуго глубоко вздохнул, его плечи чуть опустились.

— Короче. Я не собираюсь быть тем придурком, который встает между друзьями или пытается отбить девчонку, которая уже сделала свой выбор. Я не Деку, чтобы лезть туда, где меня не просят. Ты выбрала этого половинчатого. И я это... принимаю.

Шото медленно выдохнул. Его кулаки, сжатые до этого момента, расслабились.

— Это... честно, Бакуго. Спасибо.

— Не благодари меня, придурок! — Кацки снова вскипел. — Я это говорю не для тебя, а для того, чтобы у меня в голове больше не крутилась эта чушь! Теперь, когда я это выплюнул, мне плевать. Но запомни, Тодороки: если ты её расстроишь или позволишь этому старикашке Хашире её забрать — я лично превращу тебя в пепел. Понял?!

Шото посмотрел на Алирин, потом снова на Бакуго. На его лице появилась редкая, едва заметная, но искренняя улыбка.

— Понял. Я этого не допущу.

Алирин сделала шаг вперед и положила руку на плечо Бакуго. Он дернулся, но не оттолкнул её.

— Спасибо за честность, Кацки. Это много значит для меня. Ты — отличный друг. И невероятный герой.

— Друг?! Не называй меня так, это звучит мерзко! — проворчал он, отворачиваясь, но его уши заметно покраснели. — Мы — союзники. И нам нужно победить. Всё остальное — мусор.

Он зашагал прочь с полигона, закинув руки за голову.

— И не смейте завтра на тренировке филонить! Я буду бить в полную силу!

Когда он ушел, Алирин и Шото остались одни в сгущающихся сумерках.

— Я не ожидала этого от него, — тихо сказала Алирин, прижимаясь к плечу Шото.

— Бакуго всегда был честен в своих чувствах, просто он выражает их через взрывы, — ответил Шото, обнимая её за талию. — То, что он признался, говорит о том, насколько он уважает нас обоих.

— Это делает нас еще сильнее, не так ли? — она подняла на него глаза.

— Да. Теперь у нас на одного союзника больше, которому можно доверять абсолютно всё.

Над Юэй взошла луна. Мир всё еще был на грани катастрофы, Изуку всё еще был один в темноте, а Шино Хашира ждал своего часа. Но в этот вечер в сердцах троих будущих героев стало на одну тайну меньше и на одну правду больше. И эта правда должна была стать их щитом в предстоящей буре.

Когда Кацки Бакуго, бурлящий смесью злости, уважения и какого-то нового, незнакомого чувства, покинул полигон, его ноги сами понесли его в сторону старого, почти заброшенного крыла тренировачного. Он чувствовал, как внутри всё кипит. Признание. Это слово было ему противно. Он ненавидел признавать что-либо, особенно слабость.

Он свернул за угол, туда, где начиналась узкая, пыльная лестница, ведущая, казалось, в никуда. Ею не пользовались уже много лет — ступени скрипели под ногами, а воздух был затхлым, пахнущим старой краской и забвением. Он спустился на пару пролетов, туда, где было достаточно темно и тихо, чтобы никто его не услышал.

Опустившись на холодную бетонную ступеньку, Кацки прижал ладони к лицу. Его обычно напряженные мышцы расслабились, но не от усталости — от какого-то внутреннего изнеможения. Он попытался сделать глубокий вдох, но вместо привычного запаха серы и адреналина, в лёгкие ударил едкий запах пыли.

И тогда это случилось.

Первая слеза. Горячая, как его пламя, она скользнула по ладони, оставив мокрый след. Потом вторая. Третья. Они текли, не останавливаясь, словно прорывая дамбу, которую он строил годами. Слезы, которых никогда никто не видел. Слезы, которые он сам себе не позволял видеть.

«Чёрт! ЧЁРТ! ЧТО ЗА ХРЕНЬ?!» — мысленно кричал он. — «Почему я веду себя как мелкий придурок?! Она выбрала Тодороки! Я видел это в их глазах! Этот половинчатый хрен тоже не идиот, он знает, что я не буду лезть!»

Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

«Я должен был просто послать их к черту! Сказать, что они оба — жалкое зрелище, и уйти. Как я всегда делаю. Но нет, я почему-то размяк. Признался этой… Ветродуйке, что она мне нравилась. Признался этому гребаному Тодороки, что он стал лучше. ЧТО СО МНОЙ НЕ ТАК?!»

Он ударил кулаком по бетонной ступеньке. Раздался глухой стук, который, казалось, эхом отразился от стен.

«Алирин… Она всегда такая… смешная. Не боится ничего. Даже меня. Она смотрела на меня не так, как все остальные. Не со страхом, не с восхищением, а просто… как на равного. Как на человека. Вот что меня бесит больше всего! Она увидела во мне что-то, чего я сам не видел. А Тодороки… он, значит, стал «человечнее» из-за неё? Это его тоже изменило. Они оба изменились. Стали сильнее. А я? Я что, тоже должен измениться, чтобы не остаться позади?!»

Он сжал зубы.

«Нет. Я не изменюсь. Я просто стану сильнее. Я стану номером один. И если Тодороки будет мне мешать, если он станет слабым звеном из-за этой девчонки… Я его уничтожу. Я ему это обещал. И я сдержу слово. Но сейчас… сейчас я просто хочу, чтобы эти гребаные слезы перестали течь!»

Он поднял голову, его лицо было мокрым. Он посмотрел на пыльные ступени, на паутину в углу.

«Она мне нравилась, да. Ну и что? Это было давно. Теперь она с Тодороки. И это… это правильно. Они подходят друг другу. Он — холодный, она — ветер. Они создают бурю. А я… я просто остаюсь собой. Самым сильным. Самым лучшим. Мне не нужны никакие сопливые признания. Мне нужна только победа.»

Кацки встал. Его плечи всё ещё немного ссутулились, но в глазах уже начал разгораться прежний огонь. Он стряхнул пыль с одежды.

«Я не буду плакать. Я буду драться. Я стану таким, чтобы никто не мог меня остановить. И если кто-то посмеет встать на моем пути, будь то Тодороки или этот гребаный Все за Одного… Я их сломаю. Да. Это моя цель. И никакая девчонка, никакие сопливые чувства не смогут мне помешать. Я — Бакуго Кацки. И я стану номером один. Вот и всё.»

Он вышел из темноты на лестничной клетке, вдыхая более свежий воздух. Слёзы уже высохли, оставив лишь лёгкое жжение на щеках. Но внутри него что-то изменилось. Это было не принятие, не смирение. Это было осознание. Осознание того, что есть вещи, которые нельзя контролировать, которые нельзя взорвать. Но это не значило, что нужно сдаваться. Это значило — стать сильнее, чтобы их контролировать. Или хотя бы научиться с ними жить.

Кацки пошёл дальше, по направлению к своей комнате. Его шаг был твёрже, его взгляд — жёстче. Он не стал другом Тодороки или Алирин. Он был их союзником. И он будет сражаться. И если в процессе ему придётся пройти через ещё несколько приступов «слабости», он сделает это. Молча. И с максимальным взрывным эффектом.

Глава 54.Последний рубеж

Прошла неделя с момента их вылазки в обсерваторию «Эфир». Неделя, наполненная напряженными тренировками, тревожными новостями и гнетущим ожиданием. Шино Хашира ускользнул, оставив за собой лишь разрушенные руины и предвкушение грядущей катастрофы. Его план, хоть и не был реализован полностью, показал, насколько близко он подобрался к своей цели.

Алирин и Шото проводили дни, оттачивая свой «резонанс». Их совместные атаки становились всё более разрушительными и точными. Ледяные стены, подхваченные вихрем, превращались в смертоносные снаряды, а контролируемые потоки воздуха могли как сбить противника с ног, так и создать защитный щит. Но в их глазах всё ещё читалась тень сомнений. Неужели этого достаточно?

Кацки, как и обещал, тренировался с яростью. Он стал более прямолинеен в своих атаках, игнорируя «изящные» причуды противников и обрушивая на них всю мощь своих взрывов. Его признание, хоть и прозвучало как выстрел, принесло неожиданное облегчение — теперь в их отношениях не было недосказанности, только чистая, неприкрытая вражда на поле боя и молчаливое согласие вне его.

Изуку, по слухам, всё ещё боролся где-то в тени, избегая как героев, так и злодеев. Он оставлял за собой лишь следы борьбы, а иногда — короткие, обрывочные сообщения, которые удавалось перехватить. Из них было ясно: он искал способ остановить «Все за Одного» самостоятельно, не подвергая опасности других.

Рёске, несмотря на хромоту, продолжал работать с информацией. Он изучал дневник прадеда Алирин, анализировал записи о «Эфире» и «Камне Тишины». Его временный кабинет в Юэй, который когда-то был образцом порядка, теперь превратился в поле битвы с бумагами и схемами.

— Я нашёл кое-что, — сказал он однажды вечером, когда Алирин и Шото пришли к нему. — В дневнике прадеда есть упоминания о «резервной локации». Он называет её «Элизиум». Это место, где он пытался «синхронизировать» свою энергию с природными аномалиями.

— Синхронизировать? — переспросила Алирин.

— По сути, он пытался создать «портал» к «Эфиру», — пояснил Рёске. — Он считал, что «Эфир» — это не место, а состояние. Состояние первозданной энергии. И если он сможет войти в это состояние, он сможет управлять им.

— Ты хочешь сказать, что «Эфир» — это не здание, а… что-то другое? — Шото нахмурился.

— Именно, — кивнул Рёске. — И «Эфир», как он его называл, находится где-то там, где природные аномалии наиболее сильны. А «Молот» — это лишь устройство, которое помогает ему «настроиться».

— Значит, Шино не просто прячется, он готовится к финальному шагу, — Алирин почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Именно. И судя по записям, «Элизиум» — это место, где он может достичь своей цели. По его расчётам, это должен быть город, который пережил серьёзную природную катастрофу. Город, где «Эфир» наиболее ощутим.

Рёске показал им карту. На ней было отмечено несколько таких городов. Но один выделялся особенно: это был бывший портовый город, почти полностью уничтоженный мега-цунами несколько десятилетий назад. Его называли «Городом Призраков».

— Это он, — уверенно сказал Рёске. — Там, скорее всего, и находится «Элизиум». Нам нужно туда. И нам нужно подготовиться. Шино будет использовать «Молот» как усилитель, чтобы войти в состояние «Эфира». Это может вызвать глобальные катаклизмы.

Тем временем, вдали от Юэй, Изуку пробирался по лабиринтам заброшенных зданий. Он был на грани истощения, но его решимость не ослабевала. Он знал, что «Все за Одного» тоже ищет «Элизиум». И он должен добраться туда первым.

В одном из таких заброшенных зданий, где тени сгущались, а воздух был пропитан запахом сырости и распада, Изуку столкнулся с новым противником. Это был «Тень», наёмник с причудой, позволяющей ему сливаться с тенями и атаковать невидимыми когтями.

— Ты устал, Деку, — прошептал «Тень», его голос был едва слышен, словно шелест листьев. — Ты один. И ты проиграешь.

— Я не один, — ответил Изуку, активируя «Один за всех» на 10%. — Мои друзья ждут меня. И мир ждёт.

Изуку чувствовал, как его причуда слабеет. Но он помнил уроки Всемогущего. Даже когда силы на исходе, нужно бороться. Он использовал «Черный Кнут», чтобы зацепиться за стену и выпрыгнуть из тени.

— Ты наивен, — прошипел «Тень», и его силуэт начал раздваиваться, появляясь в нескольких местах одновременно. — Тебе не выжить против силы «Все за Одного».

Изуку атаковал, используя «Фа Джин», чтобы ускорить свои движения. Он знал, что его противник уязвим к свету. Он попытался использовать «Сент-Луис Смэш», чтобы создать ударную волну, которая могла бы рассеять тени.

— Ты не остановишь меня, — прошипел «Тень», растворяясь в воздухе. — Это только начало.

Изуку чувствовал, как его силы покидают его. Он знал, что ему нужно время, чтобы восстановиться. Но времени не было. «Все за одного» и Шино Хашира были на шаг впереди.

Отряд Юэй прибыл в «Город Призраков». Заброшенный, опустошённый, он производил гнетущее впечатление. Ветер гулял по пустым улицам, завывая в разбитых окнах. Атмосфера здесь была пропитана печалью и страхом.

— Это место... оно пропитано историей, — прошептала Алирин, чувствуя, как её причуда реагирует на всё вокруг. — Здесь так много боли.

— И здесь, скорее всего, и есть «Элизиум», — сказал Рёске, указывая на центральную площадь, где когда-то стояла большая статуя. — По записям моего деда, «Элизиум» — это не здание, а точка концентрации «Эфира».

Они двинулись к площади. В центре, где когда-то стояла статуя, теперь зияла огромная воронка. Из неё исходил странный, низкий гул, а воздух вокруг дрожал.

— Это оно, — произнёс Старатель. — «Эфир».

Вдруг, из воронки вырвался поток энергии, и в воздухе материализовался силуэт. Это был «Все за Одного». За ним, словно призраки, появились Шино Хашира и Лира.

— Как мило, — пророкотал голос «Все за одного», — что вы пришли на нашу вечеринку. Мы вас ждали.

— Ты не получишь мою племянницу, Все за Одного! — выкрикнул Рёске, активируя свою причуду.

— А ты, Шино, получишь по заслугам, — добавил Старатель, готовясь к бою.

— Вы опоздали, — усмехнулся Шино. — «Эфир» уже пробуждается. И скоро мир узнает, что такое истинная сила.

Лира, улыбаясь, сделала шаг вперёд.

— Добро пожаловать на порог нового мира.

Битва началась. Герои против злодеев, надежда против отчаяния. Алирин чувствовала, как её ветер резонирует с «Эфиром», но она боролась, опираясь на Шото, на поддержку друзей, на силу тех, кто был рядом. Она знала, что это будет долгий бой, и он может решить судьбу всего мира. А где-то в тени, Изуку Мидория, измотанный, но не сломленный, тоже приближался к «Городу Призраков». Настал момент, когда их пути должны были пересечься.

«Город Призраков» стал полем битвы. Небо над ним, обычно серое и унылое, теперь искажалось странными переливами, словно само пространство трещало по швам. Гул, исходящий из воронки на площади, нарастал, становясь невыносимым.

Алирин, Шото, Старатель, Рёске, Хаято и несколько преподавателей Юэй столкнулись с «Все за Одного», Шино Хашира, Лирой и Даби. Битва была яростной. Пламя Старателя пыталось пробиться сквозь ледяные стены Шото, которые, в свою очередь, рассеивались потоками ветра Алирин. Хаято, используя весь свой опыт, пытался найти слабое место в обороне противника, в то время как Рёске, опираясь на костыли, старался защитить Алирин, направляя её причуду.

— Твоя сила, внучка, — шипел Шино, — она лишь пробуждается. Тебе ещё предстоит познать истинную мощь «Эфира»!

— Я никогда не стану твоим инструментом! — кричала Алирин, направляя вихрь на Шино.

«Все за Одного» наблюдал за схваткой с холодным презрением.

— Наивные герои. Вы думаете, что можете остановить неизбежное? Этот мир нуждается в очищении. И мы — те, кто его очистит.

— Вы — паразиты, которые хотят всё разрушить! — парировал Старатель, обрушивая на Даби лавину огня. Даби, однако, с лёгкостью уворачивался, его тело мерцало от жара.

— Ты ошибаешься, Старатель, — усмехнулся Даби. — Мы не разрушители. Мы — творцы нового порядка.

В это время, где-то в лабиринте разрушенных зданий, Изуку Мидория, измотанный, но не сломленный, приближался к эпицентру. Он чувствовал ауру «Эфира», и она была ужасающей. Его причуда «Один за всех» почти иссякла, но где-то внутри него оставался последний запас сил. Он знал, что должен действовать.

— Я должен добраться до них, — думал Изуку. — Я должен помочь Алирин и Шото.

Внезапно, он почувствовал новый всплеск энергии. Не от «Эфира», а от чего-то другого. Оно было знакомо. Он ускорил шаг.

Алирин чувствовала, как «Эфир» всё сильнее влияет на неё. Ей казалось, что она вот-вот растворится в этой первозданной энергии, станет частью её.

— Я больше не могу! — выдохнула она, падая на колени. — Оно... оно слишком сильное!

Шото мгновенно оказался рядом, прикрывая её своим телом.

— Алирин! Держись! — он направил на неё поток льда, пытаясь охладить её разгорячённое тело. — Помни, о чём мы говорили! Ты — ветер, ты не можешь быть заточена!

— Но я не могу его остановить! — её голос срывался.

В этот момент, из темноты, словно призрак, появился Изуку. Он выглядел ужасно, но его глаза горели решимостью.

— Алирин! Шото! Вы не должны останавливать «Эфир»! Вы должны его… стабилизировать!

— Изуку! — воскликнула Алирин, с трудом поднимаясь. — Как ты здесь оказался?!

— Это длинная история, — прохрипел Изуку. — Но сейчас… Шино Хашира хочет не просто «войти» в «Эфир». Он хочет его контролировать. «Молот» — это лишь усилитель. Настоящая «точка доступа» — это он сам. Если он сможет «слиться» с «Эфиром», он станет непобедимым.

— Слиться? — Шото был в шоке.

— Он хочет стать живым «Эфиром», — объяснил Изуку. — И чтобы это сделать, ему нужна… сердцевина. И это сердцевина — Алирин. Ты — естественный проводник. Его план — использовать тебя, чтобы «привязать» себя к «Эфиру».

Алирин почувствовала, как в ней нарастает волна ужаса, но вместе с тем — ярости.

— Он не посмеет!

— Он посмеет, — тихо сказал Изуку. — И поэтому у нас есть план. Мы не можем остановить «Эфир», но мы можем… перенаправить его.

Изуку объяснил свой план: Алирин должна была использовать свою причуду, чтобы создать «вихрь», который мог бы «притянуть» Шино к «Эфиру», но не для слияния, а для его «поглощения». Шото должен был использовать свой лёд, чтобы «запечатать» его, а Изуку — использовать остатки «Один за всех», чтобы «закрыть» портал.

— Это опасно, — сказал Шото. — Если Алирин потеряет контроль…

— А если мы ничего не сделаем, мир будет уничтожен, — закончил Изуку. — У нас нет выбора.

Когда Шино Хашира, окутанный пульсирующей энергией «Эфира», направился к Алирин, готовый завершить своё слияние, та сделала глубокий вдох.

Шото встал рядом, его глаза горели решимостью. Изуку, несмотря на измождённость, занял позицию рядом с ними, готовый использовать последние силы.

— Ты думаешь, ты можешь меня остановить? — пророкотал Шино, его тело мерцало.

— Мы остановим тебя! — крикнула Алирин, активируя свою причуду.

Она создала мощный вихрь, который начал закручиваться вокруг Шино, пытаясь притянуть его к центру воронки. Шино отчаянно сопротивлялся, его тело светилось всё ярче, но вихрь Алирин, усиленный «Эфиром», был сильнее.

— Ты не понимаешь, что творишь! — кричал Шино, его голос становился всё более искажённым. — Это не уничтожение! Это преображение!

— Это безумие! — ответил Шото, направляя на Шино мощный поток льда. Ледяные шипы начали сковывать его, замедляя движения.

Изуку, собрав последние силы,которые остались у него сегодня активировал «Один за всех» на 100%.

— Сейчас! — крикнул он. — Мы должны запечатать его!

Алирин усилила вихрь, втягивая Шино всё глубже в центр воронки. Шото заморозил его окончательно, а Изуку, собрав всю оставшуюся энергию, направил её в воронку, как будто закрывая портал.

Земля затряслась. Свет от «Эфира» стал невыносимо ярким. Потом всё погасло.

Когда пыль осела, Шино Хашира исчез. Он был поглощён «Эфиром», запечатан в нём. «Молот» развалился на части, а гул воронки стих. «Эфир» успокоился, но мир изменился навсегда.

Алирин, Шото и Изуку, измотанные, но живые, стояли посреди разрушенного «Города Призраков». Они сделали это. Они остановили Шино. Но цена была высока.

— Мы сделали это, — прошептала Алирин, глядя на пустую воронку.

— Да, — ответил Шото, обнимая её. — Мы сделали это.

Изуку, опираясь на колени, смотрел на своих друзей.

— Теперь… теперь нужно восстановить мир. И найти «Все за Одного».

Война не закончилась. Она только начиналась. Но герои нашли свой путь. Они прошли через тьму, и теперь были готовы встретить рассвет.

Последствия битвы в «Городе Призраков» обрушились на мир как штормовое предупреждение. Изуку Мидория, чьи силы иссякли в последний моменте, рухнул на землю, едва держась на ногах. Если бы не быстрые действия Хаято и его команды, он мог бы просто раствориться в остатках «Эфира». Его доставили в Юэй, где его поместили в отдельную палату, окружив заботой, которой он так долго себя лишал.

«Он нуждается в отдыхе, — твердил Хаято всем, кто пытался узнать о его состоянии. — Его тело исчерпало все ресурсы. Мы не можем позволить ему снова бросаться в бой, пока он не восстановится». Изуку, в свою очередь, был не против. Впервые за долгое время он позволил себе расслабиться, чувствуя, как тяжесть мира медленно спадает с его плеч.

Тем временем, мир, который он пытался спасти, начинал оправляться от последствий. Новости о почти состоявшемся апокалипсисе быстро облетели планету. И вместе с ними пришли другие, менее утешительные вести. Родители Алирин, Кайто и Хикари, которые, как выяснилось, были ключевыми фигурами в планах Шино, были арестованы. Их причуды, хоть и ослабленные, всё ещё представляли угрозу, и их заключение было необходимо для общественной безопасности.

Лига Злодеев и «Все за Одного» же, будто растворившись в воздухе, исчезли. Их следы вели в никуда, оставляя лишь чувство незавершенности и предчувствие новой, более масштабной угрозы. Мир замер в тревожном ожидании, зная, что битва ещё не окончена.

Спустя неделю, когда Изуку начал восстанавливаться, в его руках оказалась странная находка. Он, всё ещё слабый, но уже более подвижный, решил пройтись по коридорам Юэй, чтобы проветрить голову. Его путь привёл его к кабинету Айзавы. Там, в полумраке, он услышал тихий разговор.

«…информация поступает стабильно… «Молот» выведен из строя… Шино Хашира нейтрализован…»

Изуку замер. Голос был знакомым. Очень знакомым. Он осторожно заглянул в приоткрытую дверь. Айзава сидел за столом, глядя в планшет. А напротив него… стоял Юга Аояма. Его блестящая улыбка казалась неестественной, а его причуда — «Лазер» — была известна всем.

«…но «Все за Одного» всё ещё на свободе. Он — главная угроза. Любые его передвижения… любые его планы… мы должны знать.»

«Я знаю», — ответил Аояма. Его голос был тихим, почти шепчущим. «Мои «лазеры» видят всё. Я могу передавать информацию».

Изуку почувствовал, как у него холодеет внутри. Аояма. Их одноклассник. Тот, кто всегда был рядом, поддерживал, смеялся. Он — шпион?

«Твоя причуда — отличное прикрытие, — сказал Айзава. — Никто не заподозрит в тебе шпиона. Твоя «блестящая» натура делает тебя незаметным среди хаоса».

«Я сделаю всё, что потребуется», — ответил Аояма. Его улыбка казалась всё более зловещей.

Изуку, не в силах больше слушать, отступил. Сердце его колотилось. Это был удар, который он не ожидал. Аояма… почему?

Новость о предательстве Аоямы распространилась по Юэй с молниеносной скоростью. Это стало последней каплей. Мир, который и так был на грани, теперь трещал по швам. «Все за Одного» и остатки Лиги Злодеев, используя информацию Аоямы, готовились к финальному удару. Их целью была не только Юэй, но и все мировые правительства.

Было решено провести финальную трансляцию. Прямой эфир, который увидят все. Возможность показать миру, что герои не сдаются. Это был акт отчаяния, но и акт надежды.

Когда всё было готово, Алирин, Шото, Изуку (который, несмотря на слабость, настоял на своем участии), Старатель, Рёске, Хаято и другие герои заняли свои позиции. В центре, как символ единства, стояли Алирин и Шото.

«Начинаем», — сказал Айзава, и тысячи экранов по всему миру зажглись.

Изуку, стоя перед камерой, обратился к миру. Его голос, хоть и слабый, был полон решимости.

— Мы здесь. Мы сражаемся. И мы не сдадимся. Даже когда всё кажется потерянным.

Начался бой. «Все за Одного» предстал во всей своей мощи, его причуды смешивались в смертоносный коктейль. Шино Хашира, хоть и был нейтрализован, оставил после себя наследие — «Молот» был активирован кем-то другим, и его энергия угрожала разрушить всё.

Внезапно, в одном из убежищ Юэй, где содержались арестованные родители Алирин, начался переполох. Каэль и Люциан, всё ещё под надзором, наблюдали за трансляцией.

— Смотри, какой жалкий цирк! — презрительно прошипел Каэль, увидев Алирин и Шото, сражающихся бок о бок. — Они думают, что они герои? Эта девчонка — просто марионетка, а этот Тодороки — просто повторение отца. Они ничего не стоят!

Люциан, который до этого молчал, сжал кулаки. Его лицо исказилось.

— Ты не имеешь права так говорить! Они рискуют своими жизнями, чтобы спасти мир! А ты здесь, сидишь и поливаешь их грязью!

— Что? Ты ещё и на их стороне, брат? — Каэль презрительно усмехнулся. — Ты всегда был слабым. Всегда боялся.

— Я не боюсь! — крикнул Люциан, и в его глазах блеснула ярость. — Я вижу правду! Ты слеп, Каэль! Ты слеп из-за своей ненависти! Дед использовал тебя! Он использовал нас всех!

— Заткнись! — Каэль набросился на брата.

В этот момент дверь комнаты распахнулась. На пороге стояла Рей Тодороки, её лицо было спокойным, но в глазах читалось глубокое понимание.

— Мальчики, — тихо сказала она. — Прекратите.

Она подошла к ним, и её присутствие, как ни странно, успокоило их.

— Я понимаю, что вы оба чувствуете. Это тяжело. Особенно сейчас, когда всё кажется концом. Но ваш гнев… он не поможет. Он только разрушит вас изнутри.

Она положила руку на плечо Каэль, потом на плечо Люциана.

— Вы — братья. Вы — часть семьи. И вы должны поддерживать друг друга. Даже когда мир вокруг вас рушится.

Каэль и Люциан, всё ещё хмурые, но уже не так агрессивные, посмотрели друг на друга. В их глазах читалось смутное понимание.

— Он прав, — тихо сказал Люциан, обращаясь к Каэлю. — Мы должны быть сильными. Вместе.

Каэль, поколебавшись, кивнул.

— Ладно. Но я всё равно считаю, что они — жалкое зрелище.

— А мы докажем им обратное, — тихо сказала Алирин, её голос раздался из динамика, транслирующего бой. — Мы докажем, что есть вещи, сильнее ненависти. Сильнее страха. Сильнее даже «Эфира».

Финальный бой достиг своей кульминации. Изуку, хоть и ослабленный, использовал последние силы, чтобы нанести удар. Шото и Алирин, объединив свои причуды, создали нечто новое, нечто, что могло противостоять силе «Все за Одного». Они сражались не только за себя, но и за весь мир, который наблюдал за ними. За тех, кто верил, и за тех, кто сомневался. И за тех, кто, как Каэль и Люциан, учился находить свет в самой глубокой тьме.

Глава 55. Рассвет после бури и симфония нового поколения

В ту секунду, когда кулак Изуку Мидории, вобравший в себя надежды поколений, соприкоснулся с телом Шигараки Томуры, мир, казалось, выдохнул. Тьма, окутывавшая небо месяцами, лопнула, как натянутая струна. Ослепительный, кристально чистый свет прорезал облака, и впервые за долгое время на истерзанную землю Мусутафу упали теплые лучи настоящего солнца. Это был конец. Конец эпохи страха и начало долгого пути исцеления.

Всех пострадавших немедленно доставили в центральную больницу, которая превратилась в улей активности. Но для Алирин мир сузился до размеров одной палаты.

Она сидела у постели Рёске, не выпуская его ладонь из своих рук. Он пролежал без сознания три дня. Его лицо, осунувшееся и бледное, казалось почти прозрачным под светом ламп. Алирин не уходила ни на минуту, игнорируя просьбы Хаято поесть или поспать.

На четвертый день пальцы Рёске дрогнули. Его глаза открылись медленно, и в них не было боли — только глубокое, бесконечное спокойствие.

— Ты... победила, — прошептал он, едва заметно улыбаясь.

— Мы победили, Рёске, — ответила Алирин, чувствуя, как по щекам катятся слезы. — Всё закончилось. Деда больше нет. «Эфир» запечатан.

Они говорили долго. Рёске рассказывал о том, что чувствовал, находясь в коме — о пустоте, которая наконец перестала тянуть его вниз. Они обсуждали будущее, в котором фамилия Хашира больше не будет клеймом, а станет просто именем.

В разгар их разговора дверь тихо скрипнула. В палату вошли Каэль и Люциан. Младшие братья Алирин выглядели потерянными. Без своих дорогих костюмов, в простой одежде, с покрасневшими глазами, они больше не напоминали амбициозных наследников Шино. Теперь это были просто двое напуганных мальчишек, чей мир рухнул.

Каэль сделал шаг вперед, его голос дрожал:

— Дядя Рёске... Алирин... Мы... мы не просим понимания. Мы знаем, что были на стороне человека, который хотел уничтожить всё.

— Мы были идиотами, — добавил Люциан, глядя в пол. — Мы верили, что это величие. Простите нас. Если это вообще возможно.

Рёске посмотрел на них с грустной нежностью. Он знал, как легко отравить юный разум жаждой власти.

— Идите сюда, — он протянул им свободную руку. — Вы — моя семья. Шино использовал вас так же, как и всех остальных. Я не держу на вас зла. Я прощаю вас.

Братья прильнули к дяде, и в палате послышались сдавленные рыдания. Алирин же хранила молчание. Она смотрела на них, и внутри неё боролись два чувства: родственная привязанность и память о том, как эти двое стояли за спиной деда, когда её пытали. Она не оттолкнула их, но и не произнесла слов прощения. Для неё это был слишком долгий путь, который нельзя было пройти за один день.

Оставив их с Рёске, Алирин вышла в коридор. Ей нужно было увидеть того, кто был её светом во всей этой тьме.

Палата Шото была в другом крыле. Когда она зашла, он сидел у окна, глядя на закат. Его левая рука была в бинтах, а на лице красовался новый шрам, но взгляд был чистым.

— Я знала, что найду тебя здесь, — тихо сказала она.

Шото обернулся, и его лицо мгновенно смягчилось.

— Алирин. Как Рёске?

— Очнулся. Простил мальчиков.

Шото кивнул, понимая её состояние без слов. Он протянул ей руку, и когда она подошла, он притянул её к себе, утыкаясь лбом в её плечо.

— Теперь мы можем просто дышать, — прошептал он. — Никаких планов, никаких войн. Только мы.

— Только мы, — согласилась она, закрывая глаза.

Полгода спустя.

Жизнь возвращалась в привычное русло, хотя шрамы на теле Японии еще долго будут напоминать о пережитом. Родители Алирин, Кайто и Хикари, были приговорены к длительным срокам заключения за пособничество Шино и «Всему за Одного». Клан Хашира как политическая и криминальная единица перестал существовать.

Новая жизнь Алирин теперь была сосредоточена в небольшом, уютном доме на окраине города. Это было странное, но теплое место. Рёске, который теперь передвигался с тростью, стал главой их маленькой семьи. Хаято, вечно ворчащий, но заботливый,по прежнему живёт с ними, выполняя роль домашнего врача.

Каэль и Люциан тоже жили с ними. Первые месяцы были тяжелыми — вспышки гнева, слезы, чувство вины. Но под строгим и мудрым руководством Рёске мальчики начали меняться. Каэль увлекся историей, пытаясь понять ошибки предков, а Люциан начал помогать Хаято в его лаборатории, обнаружив талант к медицине.

Сегодня был особенный день — первый день возвращения в Юэй.

Алирин стояла перед зеркалом, поправляя галстук школьной формы. В дверь постучали.

— Алирин, ты скоро? — в проеме показался Каэль. Он выглядел старше, спокойнее. — Рёске приготовил завтрак, он говорит, что если мы опоздаем в первый день, он лишит нас десерта на неделю.

— Уже иду, — улыбнулась она.

На кухне царил привычный хаос. Хаято спорил с Рёске о калорийности омлета, Люциан пытался накормить кота, которого они подобрали на руинах обсерватории. Алирин села за стол, чувствуя невероятное тепло в груди.

— Все готовы? — спросил Рёске, обводя их взглядом. — Алирин, Шото ждет тебя у ворот.

— Да, дядя.

Когда она вышла из дома, весенний ветер ласково коснулся её лица. У ворот действительно стоял Шото. Он стал выше, его плечи раздались, а в глазах больше не было той вечной печали.

— Готова вернуться? — спросил он, протягивая ей руку.

— Более чем, — ответила Алирин, переплетая свои пальцы с его.

Они шли по направлению к Юэй, мимо восстанавливающихся зданий, мимо улыбающихся людей. Изуку, Бакуго и все остальные уже ждали их там. Битва закончилась. Враги были повержены, а те, кто оступился, получили шанс на искупление.

Алирин посмотрела на небо, которое теперь всегда было светлым. Она знала, что впереди еще много трудностей, но теперь у неё была настоящая семья, любимый человек и друзья, готовые пойти за ней в огонь. Она больше не была «инструментом» или «наследницей проклятия». Она была Алирин — героем, сестрой и просто счастливым человеком.

И ветер, который когда-то приносил только разрушение, теперь пел ей песню о свободе.

Первый день в Юэй после полугодового перерыва ощущался как возвращение домой после долгого и изнурительного странствия. Здание школы, сияющее свежим стеклом и бетоном, казалось еще более величественным на фоне весеннего цветения сакуры. Когда класс 1-А (теперь уже официально ставший 2-А) занял свои привычные места, в кабинете стоял несмолкаемый гул.

Дверь распахнулась с характерным резким звуком. В класс вошел Шота Айзава. Он выглядел всё так же — помятый вид, вечные мешки под глазами и спальный мешок под мышкой, но в его взгляде, когда он обвел своих учеников, читалась неприкрытая гордость.

— Тишина, — сухо бросил он, и класс мгновенно замер. — Прежде чем мы начнем, одно объявление. Руководство школы сочло нужным оставить меня вашим классным руководителем еще на один год. Я возражал, ссылаясь на то, что мне нужен отпуск длиной в десятилетие, но... директор Незу умеет быть убедительным.

Класс взорвался радостными криками. Каминари и Минета прыгали на партах, Иида размахивал руками, пытаясь восстановить порядок, а Изуку просто широко улыбался, вытирая глаза. Айзава был их якорем, тем, кто провел их через ад, и знать, что он останется с ними, было лучшим подарком.

Внезапно в дверь робко постучали. В проеме показался Юга Аояма. Его обычно сияющий костюм выглядел скромнее, а во взгляде не было былой театральности. Класс затих.

— Я... я пришел попросить прощения, — тихо сказал он, кланяясь так низко, что его лоб почти коснулся колен. — Мой страх и мой шпионаж... я не заслуживаю стоять рядом с вами. Если вы скажете мне уйти, я уйду.

Первым встал Изуку. Он подошел к Аояме и положил руку ему на плечо.

— Ты был жертвой, Юга. Мы все совершаем ошибки, когда боимся. Но ты помог нам в финале. Это то, что имеет значение.

— Да ладно тебе, Блестящий! — крикнул Бакуго из угла, сложив руки на груди. — Просто не вздумай больше сливать инфу, иначе я лично превращу твой пупок в сверхновую!

Класс дружно рассмеялся, и Аояма, всхлипнув, наконец улыбнулся своей привычной ослепительной улыбкой. Прощение было полным и искренним.

После уроков ребят ждало еще одно испытание. Стоило им выйти в общий коридор, как их буквально накрыла волна первокурсников. Для нового поколения Юэй класс 1-А были не просто старшеклассниками, а легендами, живыми богами, спасшими мир.

— Мидория-сан, дайте автограф!

— Алирин-сенпай, вы такая красивая! Расскажите, как управлять бурей?!

— Тодороки-кун, можно фото?!

Алирин почувствовала, как её зажимают в кольцо восторженные дети. Шото попытался пробраться к ней, но его самого окружила толпа фанаток.

— Дети, осторожнее! — смеялась Алирин, создавая мягкие воздушные подушки, чтобы никого не задавили.

— РАЗОШЛИСЬ, МЕЛКИЕ ПРИДУРКИ! — рявкнул Бакуго, выпуская мелкие искры. — МЫ НЕ В ЗООПАРКЕ!

Толпа на секунду отпрянула, что дало ребятам возможность сбежать в сторону общежития, весело пересмеиваясь.

Два года спустя. Выпускной день.

Время пролетело как одно мгновение, наполненное учебой, патрулями и редкими минутами отдыха. Алирин, Шото, Изуку и остальные выросли. Они больше не были подростками — перед школой стояли сформировавшиеся молодые герои, готовые взять на себя ответственность за будущее страны.

Церемония выпуска была пропитана светлой печалью. Директор Незу произнес трогательную речь, а когда пришла очередь Айзавы вручать дипломы, он едва сдерживал голос.

Когда Алирин вышла за своим дипломом, она увидела на трибунах свою новую семью. Рёске, опирающийся на элегантную трость, сиял от гордости. Хаято махал рукой так сильно, что едва не свалился с сиденья. А рядом с ними сидели Каэль и Люциан — теперь они сами были учениками первого курса средней школы, а потом решив пойти по стопам сестры задумывались над поступлением в Юэй

Получив диплом, Алирин вернулась в строй к ребятам. Урарака уже вовсю рыдала на плече у Ииды, Тсую вытирала глаза длинным языком, даже Киришима хлюпал носом, обнимая Бакуго, который, вопреки обыкновению, не отпихивал друга, а лишь свирепо смотрел в небо, пытаясь скрыть влажные глаза.

Шото взял Алирин за руку. Его ладонь была теплой и надежной.

— Мы это сделали, — прошептал он.

— Это только начало, — ответила она, прислоняясь к его плечу.

Когда официальная часть закончилась, и все начали веселиться, Изуку предложил всем собраться в центре школьного двора.

— Ребята, давайте оставим Юэй кое-что на память. Не просто фотографии, а что-то... наше.

Алирин и Шото переглянулись. Они знали, что делать.

Шото активировал свою силу, создав в центре двора огромную ледяную скульптуру, изображающую герб Юэй и цифры их класса. Алирин взмыла в воздух, направляя потоки ветра так, чтобы ледяная пыль закружилась вокруг скульптуры, превращаясь в сияющий ореол. Изуку добавил зеленых искр «Одного за всех», а остальные ребята внесли свои штрихи: Момо создала неувядающие цветы из стали, Каминари подсветил всё это мягким электрическим сиянием.

Это был символ их единства — памятник, который не растает, потому что Момо поработала над химическим составом льда.

Вечером, когда солнце начало садиться, Алирин и Шото отошли к старой сакуре, где когда-то началась их история.

— Мои братья... — начала Алирин, глядя на Каэля и Люциана, которые о чем-то спорили с Бакуго. — Они теперь в надежных руках. Спасибо тебе, Шото. За всё.

— Нет, это тебе спасибо, — он повернулся к ней, и в его глазах отразилось закатное небо. — Ты научила меня, что даже после самой страшной бури можно найти дом.

Он залез в карман и достал небольшую коробочку. Это не было предложением руки и сердца — они были еще слишком молоды — но внутри лежал кулон в виде переплетенных искры и пера.

— Это знак того, что я всегда буду рядом. В любом патруле, в любом бою.

Алирин надела кулон, и они стояли так, глядя на академию, которая дала им всё. Впереди были агентства, новые враги и новые победы. Но в этот вечер они были просто выпускниками, которые наконец-то могли позволить себе просто любить и мечтать о завтрашнем дне, который больше не пугал своей неизвестностью.

Мир был спасен, их семьи были вместе, и ветер, обдувавший их лица, был теплым, неся аромат весны и новой жизни. Конец одной главы стал началом великой истории великих героев.

Два года пролетели как один стремительный полет. Теперь Алирин и Шото были не просто выпускниками, а официально признанными про-героями. Шото стремительно поднимался в рейтингах под именем «Шота», а Алирин, известная как «Алирин», стала символом надежды для тех, кто пострадал от климатических катастроф. Несмотря на плотные графики патрулей и бесконечные интервью, их связь лишь крепла.

Вечер выходного дня в доме Хашира начался с легкого переполоха. Алирин, стоя перед зеркалом в прихожей, поправляла легкий шарф.

— Я сегодня останусь у Шото, — буднично бросила она, застегивая сумку. — У нас завтра ранний совместный патруль в районе Хосю, так удобнее.

В гостиной воцарилась гробовая тишина. Хаято, который до этого увлеченно читал медицинский журнал, медленно опустил его.

— Что значит «останусь»? — его голос подозрительно дрогнул. — Алирин, тебе всего... всего двадцать! Ты еще совсем ребенок! Твой мозг еще не закончил формирование нейронных связей, отвечающих за долгосрочное планирование!

— Дядя Хаято, мне двадцать, я совершеннолетняя, и я два года как спасаю людей от злодеев, — вздохнула Алирин, закатывая глаза.

— В глазах медицины и твоего дяди ты — хрупкий цветок! — Хаято вскочил с дивана. — Рёске, скажи ей!

Рёске, сидевший в кресле с книгой, лишь мягко улыбнулся.

— Хаято, успокойся. Алирин уже давно принимает решения сама. И Шото — самый надежный человек из всех, кого я знаю.

В этот момент за окном раздался короткий, вежливый сигнал автомобиля. Алирин подхватила сумку.

— Это он. Пока!

Хаято, не желая сдаваться, выскочил на улицу босиком прямо вслед за ней. У ворот стоял изящный темно-синий седан. Шото, одетый в простую, но стильную черную рубашку, вышел из машины, чтобы поприветствовать Алирин.

— Шото! — Хаято подлетел к нему, схватил за плечо и отвел на шаг в сторону, подальше от Алирин.

— Слушаю, Хаято-сан? — спокойно отозвался Тодороки.

Хаято понизил голос до едва различимого шепота, но его лицо выражало предельную серьезность:

— Слушай меня внимательно, парень. Я врач, и я знаю, как устроена жизнь. Алирин для нас — всё. Если вы... ну, если у вас дойдет до этого... — Хаято замялся, но продолжил: — Чтобы никакой самодеятельности. Контрацепция, Шото! Барьерные методы, гормональные — мне плевать, но чтобы всё было максимально безопасно. Понял? Она еще слишком молода для пеленок!

Шото на секунду замер. Его левое ухо едва заметно покраснело, но он сохранил свое легендарное самообладание. Он посмотрел прямо в глаза Хаято и серьезно кивнул:

— Я всё понимаю, Хаято-сан. Я несу ответственность за её благополучие во всех смыслах. Можете не волноваться.

Хаято подозрительно прищурился, буркнул что-то про «молодежь, у которой гормоны вместо мозгов», и отступил. Шото открыл дверь Алирин, помог ей сесть и, помахав рукой остальным братьям, выглядывающим из окна, тронулся с места.

Они не поехали сразу домой. Шото свернул к набережной, где аллеи старых сакур как раз достигли пика своего цветения. Вечерний воздух был напоен ароматом лепестков, а огни города отражались в спокойной глади воды.

— Почему мы здесь? — улыбнулась Алирин, когда они вышли из машины. — Я думала, ты устал после смены.

— Ветер сегодня особенный, — ответил Шото, ведя её по дорожке, усыпанной нежно-розовым «снегом». — Я хотел провести этот момент именно здесь.

Они остановились у самого берега. Лепестки сакуры кружились вокруг них, подхваченные мягкой Аурой Алирин. Шото внезапно остановился и повернулся к ней. В его глазах, обычно спокойных, сейчас читалось волнение, которое он редко себе позволял.

— Алирин, — начал он, беря её за руки. — Последние несколько лет были... безумными. Мы сражались, теряли и находили друг друга снова. И всё это время ты была моим единственным домом. Без тебя мой огонь был бы просто разрушением, а мой лед — просто пустотой.

Он медленно опустился на одно колено. В руках у него появилась маленькая бархатная коробочка. Внутри сияло кольцо из белого золота, украшенное прозрачным камнем, который, казалось, переливался то ледяным голубым, то теплым оранжевым светом.

— Я не хочу просто патрулировать с тобой. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Алирин Хашира... ты станешь моей женой?

Алирин замерла, прижав ладони к губам. Ветер вокруг них затих, словно природа тоже ждала её ответа.

— Да, — прошептала она, и её голос окреп. — Да, Шото! Тысячу раз да!

Он надел кольцо на её палец и, встав, закружил её в объятиях под дождем из лепестков сакуры.

Первым делом они поехали в поместье Тодороки. Энджи (Старатель) теперь гораздо чаще бывал дома. Когда Шото и Алирин вошли в гостиную и объявили новость, в комнате наступила тишина.

Энджи медленно встал со своего места. Алирин на секунду затаила дыхание — реакция бывшего Героя №1 всегда была непредсказуемой. Но Энджи подошел к сыну и... крепко положил руку ему на плечо.

— Ты сделал правильный выбор, Шото, — гулким басом произнес он, и в его глазах блеснуло что-то подозрительно похожее на влагу. — Алирин, добро пожаловать в нашу семью. Официально. Я... я приготовил для вас подарок.

Он достал из стола старый, пожелтевший документ.

— Это участок земли в предгорьях, недалеко от Юэй. Я купил его давно, думая о будущем. Теперь он ваш. Постройте там дом, в котором не будет места теням прошлого.

Рей расплакалась от счастья и бросилась обнимать Алирин, а Фуюми уже начала планировать свадьбу на три сотни гостей.

Позже они вернулись в дом Хашира.

Когда они зашли и Алирин просто подняла руку, демонстрируя кольцо, Каэль и Люциан закричали так громко, что кот свалился с подоконника.

— Я ЗНАЛ! — вопил Люциан. — Каэль, гони тысячу иен, я выиграл спор!

Рёске подошел к Шото и обнял его как родного сына. А Хаято... Хаято сначала побледнел, потом покраснел, а затем внезапно обнял их обоих.

— Ладно... ладно! — пробормотал он, шмыгая носом. — Раз уж вы женитесь, я, как врач, настаиваю, чтобы я лично вел твою будущую беременность, Алирин! Но только через пару лет! Сначала поживите для себя!

Когда все немного успокоились, Шото достал еще одну вещь. Это был небольшой конверт.

— Прежде чем мы поженимся, — сказал он, — я связался с Изуку и Бакуго. Мы решили создать совместный фонд «Наследие». Мы будем помогать детям, чьи семьи пострадали от злодеев, таких как мой отец в прошлом или твой дед. И... я бы хотел, чтобы ты, Алирин, стала главой этого фонда.

Алирин посмотрела на кольцо, на свою шумную, странную, но такую любящую семью, и на мужчину, который стоял рядом. Она поняла, что их история — это не просто победа над злодеями. Это победа жизни над разрушением.

— Мы построим этот мир заново, — сказала она, прижимаясь к Шото. — По кирпичику. Вместе.

Дом пах свежим деревом, воском для пола и тем неуловимым ароматом счастья, который бывает только в месте, построенном с любовью. Шото и Алирин потратили целый год, вкладывая в это здание каждую свободную минуту между патрулями. Дом стоял на холме: панорамные окна Алирин позволяли ветру «играть» в интерьере, а встроенный камин и система подогрева, спроектированная Шото, делали его самым уютным местом на свете.

Символично, что завершение стройки совпало с днем рождения Шото. Одиннадцатое января выдалось морозным и ясным. В большой гостиной собралась вся их огромная, шумная семья. Старатель, заметно постаревший, но с мягким блеском в глазах, сидел в кресле; Рей, Фуюми и Нацуо помогали накрывать на стол. С другой стороны за порядком (и за калориями) следил Хаято, пока Каэль и Люциан увлеченно обсуждали с Рёске свои успехи в Юэй.

— За самый лучший дом и за самого лучшего брата! — провозгласил Нацуо, поднимая бокал с соком.

Шото сидел во главе стола, чувствуя на своей руке теплую ладонь Алирин. Он улыбнулся — открыто и искренне, как умел делать только рядом с ней. Но в разгар веселья он почувствовал, как пальцы жены дрогнули и похолодели.

Алирин внезапно побледнела. Запах запеченной рыбы, который она сама так старательно готовила утром, вдруг показался ей невыносимым, тяжелым, вызывающим мгновенный спазм.

— Алирин? — Шото нахмурился, чувствуя её беспокойство.

Она не ответила. Прижав ладонь к губам, она резко встала и, едва не задев стул, выбежала из комнаты в сторону ванной. По коридору раздался звук захлопнувшейся двери.

В гостиной повисла тишина. Шото замер, его левая сторона непроизвольно выдала облачко пара от волнения.

— Она... она отравилась? — растерянно спросил он, глядя на пустой стул.

Рей и Хаято переглянулись. В глазах Рей вспыхнула нежная догадка, а вот лицо Хаято начало медленно наливаться пунцовым цветом. Он медленно отложил вилку, и его аура медика сменилась аурой разъяренного старшего брата.

— Сначала я посмотрю, как она, — тихо сказала Рей, поднимаясь и направляясь к ванной.

Как только мать Шото вышла, Хаято вскочил со стула так резко, что стол пошатнулся.

— ТОДОРОКИ ШОТО! — взревел он, хлопая ладонями по столешнице. — Я давал тебе инструкции! Я давал тебе лекции! Ты говорил мне: «Хаято-сан, я всё понимаю!» А на деле?! Ей двадцать один год! Она только начала карьеру!

Шото непонимающе моргнул.

— Хаято-сан, о чем вы...

— ОБ ЭТОМ! — Хаято замахнулся салфеткой, словно мечом. — У неё классический токсикоз! Симптомы первого триместра налицо! Ты... ты нарушил наш пакт о «пожить для себя»! Я тебя убью, ледяная ты башка!

Хаято рванулся вокруг стола к Шото. Нацуо и Старатель едва успели вскочить, чтобы перехватить его.

— Успокойся, Хаято! — кричал Нацуо, удерживая врача за плечи. — Это же радость! Наверное...

— Радость?! Я его предупреждал! — Хаято брыкался, пытаясь достать Шото кулаком. — Она же еще маленькая! Шото, ты труп!

Сам Шото не слышал угроз. Слово «токсикоз» и «триместр» ударили по нему мощнее, чем любой взрыв Бакуго. Ребенок. У нас будет ребенок.

В его голове пронеслись сотни образов. Его собственное детство, огонь, лед, тренировки... и тут же — нежное лицо Алирин. Его сердце забилось с такой силой, что в комнате стало жарко. Он не стал ждать, пока Старатель усмирит Хаято. Шото просто встал и, игнорируя крики шурина, рванул в коридор.

Он толкнул дверь ванной, которую Рей как раз приоткрыла, выходя. Она тепло улыбнулась сыну и шепнула:

— Иди к ней. Ей страшно.

Шото зашел и закрыл дверь. Алирин сидела на полу, прислонившись спиной к кафельной стене, бледная, но уже не такая испуганная. В воздухе вокруг неё витали маленькие, едва заметные вихри — её причуда реагировала на её состояние, словно маленький ветерок пытался её утешить.

Шото опустился на колени и крепко, но невероятно бережно прижал её к своей груди. Он чувствовал, как она дрожит.

— Шото... — прошептала она, пряча лицо у него на шее. — Там Хаято кричит... он, наверное, злится. Я сама не знала... до этого утра только догадывалась, а сейчас... запах рыбы...

Шото обхватил её лицо ладонями. Его правая рука была приятно прохладной, успокаивая её жар, а левая — согревала.

— Пусть кричит, — тихо сказал он, и его голос вибрировал от переполнявших его чувств. — Алирин, посмотри на меня.

Она подняла глаза, полные слез и немого вопроса.

— Я не стану моим отцом, — твердо произнес Шото. — Наш ребенок никогда не узнает, что такое «инструмент» или «обязательство». Он будет знать только то, что он — плод самого чистого, что есть в этом мире. Он будет летать с твоим ветром и греться в моем пламени. Я... я бесконечно счастлив.

Алирин всхлипнула и улыбнулась сквозь слезы.

— Ты будешь замечательным отцом, Шото. Я чувствую это.

Внезапно маленькое воздушное кольцо, кружившее по комнате, коснулось живота Алирин и тихо лопнуло, рассыпавшись искрами инея. Это была случайная реакция их причуд, но в этот момент им обоим показалось, что это был первый привет от того, кто только готовился прийти в этот мир.

— У нас будет маленькая буря, — прошептал Шото, целуя её в лоб.

— Или маленькое солнце, — ответила она.

В дверь снова забарабанил Хаято.

— ТОДОРОКИ! Я СЛЫШАЛ ТВОИ СЛОВА! Я ВСЁ ЕЩЕ ЗОЛ! НО... НО ТАК И БЫТЬ, Я КУПЛЮ САМУЮ ЛУЧШУЮ КОЛЯСКУ! С МЕДИЦИНСКИМ КОНТРОЛЕМ! И ТЫ МНЕ ЕЁ ОПЛАТИШЬ!

Алирин и Шото рассмеялись. Это был лучший день рождения, лучший подарок и самое правильное начало их жизни в новом доме. Под звуки семейной перепалки за дверью они сидели на полу ванной, зная, что теперь их мир стал еще больше — ровно на одно крохотное сердце.

Первый визит на УЗИ должен был стать простой формальностью, подтверждающей здоровье малыша. Хаято, как дипломированный врач и по совместительству «самый тревожный дядя в мире», настоял на том, чтобы лично присутствовать в кабинете, аргументируя это тем, что «обычные узисты могут проглядеть аномалию в развитии героических генов».

Когда на мониторе, смазанном прохладным гелем, появилось первое зернистое изображение, в кабинете повисла тишина. Врач долго водила датчиком по животу Алирин, а потом загадочно улыбнулась.

— Ну, Шото-сан, Алирин-сан... Кажется, ваш новый дом придется расширять чуть быстрее, чем вы планировали.

— О чем вы? — Шото напрягся, его левая рука непроизвольно выдала облако пара.

— Видите это? — врач указала на две отчетливые пульсирующие точки. — И вот это разделение. У вас двойня. Два абсолютно здоровых сердцебиения.

Алирин ахнула, прикрыв рот ладонью, а Шото замер, пытаясь осознать, что его счастье только что умножилось на два. Но тишину прервал странный звук — глухой «бум». Хаято, который стоял за спиной врача с блокнотом, готовый записывать показатели, просто... исчез из поля зрения. Он упал в обморок, аккуратно сползя по стенке, не выдержав осознания того, что подгузников, бессонных ночей и потенциальных опасностей теперь тоже будет в два раза больше.

Когда через десять минут Хаято привели в чувство нашатырем, его первой фразой было: «Двойная нагрузка на сердечно-сосудистую систему матери! Шото, ты... ты... ТЫ ГЕНИЙ И ЗЛОДЕЙ ОДНОВРЕМЕННО!»

Девять месяцев пролетели под знаком «двойного шторма». Беременность, на удивление, проходила легко: Алирин казалась воплощением спокойствия. Её причуда стала мягче, окутывая её саму и дом невидимым защитным коконом. Шото же стал идеальным «климат-контролем»: если Алирин было жарко — он охлаждал комнату правой рукой, если зябко — согревал левой.

И вот, наступило то самое утро. Пять часов утра. Больничный коридор был погружен в синеватые сумерки, которые бывают только перед самым рассветом. Шото стоял у окна, сжимая подоконник так, что на пластике остался иней. Сердце колотилось в ритме тревожного ожидания.

Внезапно тишину отделения прорезал первый крик. Громкий, требовательный, властный. А через минуту — второй, чуть более тихий, но настойчивый.

Шото закрыл глаза, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. Он никогда не думал, что звук детского плача может быть самой прекрасной мелодией в мире.

Дверь палаты открылась, и вышел уставший, но улыбающийся врач.

— Поздравляю, Тодороки-сан. Два мальчика. Мать в порядке, дети здоровы. Можете зайти, но буквально на пару минут — ей нужен отдых.

Шото вошел в палату на цыпочках, словно боялся спугнуть этот момент. Алирин лежала на подушках, её волосы разметались, лицо было бледным, но в глазах светилось такое торжество, какого он не видел даже после их самых великих побед.

— Привет, папочка, — прошептала она, протягивая ему руку.

Шото наклонился и нежно поцеловал её в губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность и любовь. А затем он повернулся к двум маленьким колыбелям, стоящим рядом с кроватью.

Первый малыш, названный Рубианом, уже проявлял характер. У него был крошечный хохолок темных, как у деда Энджи, волос, и когда он сжал палец отца, Шото почувствовал легкое, едва уловимое тепло.

Второй, Аквамарин, был его полной противоположностью: с абсолютно белыми, как снег, волосками и удивительно спокойным взглядом глубоких голубых глаз. От его крошечной ручки веяло приятной прохладой.

— Рубиан и Аквамарин... — прошептал Шото, чувствуя невероятный трепет. — Огонь и лед. Ветер и свет.

Когда Шото осторожно взял обоих сыновей на руки, произошло нечто невероятное. Малыши, почувствовав тепло отца и близость друг друга, одновременно открыли глазки. И в ту же секунду в палате поднялся легкий, едва заметный ветерок, наполненный крошечными светящимися снежинками.

Это не было разрушительной силой. Это был «резонанс» их причуд, проявившийся в первые же часы жизни. Ветер Алирин и способности Шото смешались в ихдетях, создав маленькое чудо — внутри палаты пошел «алмазный снег».

— Смотри, Шото... — прошептала Алирин, улыбаясь. — Они уже здороваются с миром.

В этот момент в дверь заглянул Хаято, обвешанный стетоскопами и датчиками, а за ним — Рей и Старатель. Энджи Тодороки остановился в дверях, глядя на своих внуков. Он не решился подойти сразу, но Шото увидел, как дрогнули плечи его отца.

— Заходи, отец, — негромко сказал Шото. — Познакомься с новым поколением.

Старатель подошел, глядя на Рубиана. Увидев у него свои черты, он протянул огромную, покрытую шрамами руку, и малыш Рубиан уверенно схватил его за указательный палец. В этот миг старые грехи семьи Тодороки окончательно растворились в свете этого нового утра.

— Рубиан и Аквамарин Тодороки, — торжественно произнес Рёске, стоя за спиной Энджи. — Мир еще не знает, какие герои сегодня родились.

А за окном больницы солнце наконец взошло, окрашивая небо в те же цвета, что и глаза новорожденных близнецов: в ярко-рубиновый и нежно-аквамариновый. Жизнь началась заново.

Дом на холме, который Шото и Алирин строили целый год, наконец-то наполнился звуками, ради которых всё и затевалось: нестройным дуэтом детского плача, шорохом стерильных пеленок и бесконечными спорами родственников.

Первая неделя после выписки превратилась в круговорот «героических будней» нового типа. Оказалось, что патрулировать улицы Мусутафу и сражаться со злодеями было куда проще, чем уложить спать двух маленьких обладателей мощнейших причуд.

— Хаято, если ты еще раз простерилизуешь дверную ручку спиртом, я направлю на тебя поток ледяного воздуха, — сонно пробормотала Алирин, укачивая на руках притихшего Аквамарина.

Хаято, который расхаживал по гостиной в белом халате и с бесконтактным термометром наперевес, даже не обернулся.

— Алирин, ты не понимаешь! У новорожденных иммунная система — это чистый лист! А Рубиан только что чихнул! Ты видела? Это был чих на 38.5 градусов по Цельсию! У него термическая реакция!

— Хаято-сан, он чихнул, потому что ты засунул ему в нос аспиратор, — спокойно заметил Шото, который в этот момент пытался аккуратно поменять подгузник Рубиану.

Это было зрелище, достойное первых полос газет: Герой №2 (или уже почти №1 в сердцах многих) Шото Тодороки, сосредоточенно и с предельной осторожностью орудующий влажными салфетками. Рубиан, почувствовав прохладу, недовольно кряхтел, и от его крошечных пяточек исходил едва заметный пар.

— Осторожно, Шото, — предупредил Рёске, сидевший в кресле неподалеку. — Если он сейчас разойдется, подгузник просто обуглится. У него причуда Старателя, но с твоей интенсивностью.

В этот момент в комнату вошел сам Энджи. Бывший Старатель выглядел в этом домашнем уюте как огромный медведь в посудной лавке. Он держал в руках бутылочку с подогретой смесью.

— Температура ровно 36.6, — прогудел он, стараясь говорить тише. — Я лично контролировал нагрев.

— Спасибо, отец, — Шото взял бутылочку. — Рубиан, кажется, оценит твою точность.

— А Аквамарин снова «заморозил» свою соску, — вздохнула Алирин. — Шото, посмотри на него. Он такой спокойный, но вокруг колыбели уже иней.

Ближе к трем часам ночи наступил момент, которого боялись все. Оба малыша проснулись одновременно. Но если обычно дети просто плачут, то дети Тодороки начали «резонировать».

Рубиан, разгорячившись от плача, начал поднимать температуру в детской. Воздух стал сухим и жарким. Аквамарин, чувствуя дискомфорт, инстинктивно ответил холодом. В маленькой комнате началось настоящее погодное явление: из-за столкновения горячего и холодного воздуха под потолком начали формироваться настоящие миниатюрные грозовые тучи.

— Шото, просыпайся! У нас в детской кучевые облака! — вскрикнула Алирин.

Они влетели в комнату. В центре детской кружился маленький вихрь из снежинок и теплого пара.

— Хаято! Срочно неси гигрометр! — крикнул Каэль из соседней комнаты. — Тут влажность зашкаливает!

— Спокойно, — Шото быстро сориентировался. Он подошел к колыбелям и положил левую руку на плечо Аквамарина, а правую — на животик Рубиана. — Я выровняю фон.

Алирин же активировала свою причуду, мягко «рассеивая» тучу под потолком, превращая её в безобидный туман.

— Тише, маленькие герои... Тише.

Через пять минут всё успокоилось. Рубиан уснул, согретый холодной стороной отца, а Аквамарин притих под теплом его пламени.

— Это было... эффектно, — прошептал зашедший в комнату Люциан. — Они в неделю от роду делают то, чему нас в Юэй на втором курсе учили.

Когда в доме наконец воцарилась тишина, Шото и Алирин вышли на балкон. Ночной воздух был свежим, а небо — звездным.

— Знаешь, — тихо сказала Алирин, прислоняясь к плечу мужа. — Я смотрела на них сегодня... Рубиан так похож на твоего отца, когда тот злится. А Аквамарин — вылитый ты, когда задумываешься о чем-то важном.

Шото обнял её, чувствуя, как усталость борется с переполняющим его чувством благодарности.

— Я просто рад, что они здесь. Что они могут плакать, пускать искры и морозить соски... и никто не скажет им, что они обязаны стать кем-то определенным.

— Хаято уже составил для них график тренировок с трех лет, — усмехнулась Алирин.

— Хаято придется пройти через меня, — серьезно ответил Шото, но в его глазах блеснули искорки смеха. — Кстати, ты заметила? Когда они спят рядом, резонанс исчезает. Они словно дополняют друг друга. Рубиан греет Аквамарина, а тот не дает брату перегреться.

— Как и мы, — прошептала Алирин.

— Как и мы, — согласился Шото.

В этот момент из детской снова донеслось тихое «Агу!». Но это был не плач, а просто звук новой жизни, которая только начинала свое великое путешествие. Шото посмотрел на свои руки — на ту, что дарила лед, и на ту, что дарила огонь. Раньше они были инструментом войны. Теперь они были созданы для того, чтобы качать колыбель и обнимать любимую женщину.

— Пойдем, — сказал он. — Кажется, Аквамарину снова нужно «разморозить» одеялко.

И они, смеясь вполголоса, вернулись в свой теплый, шумный и абсолютно счастливый дом, где за каждым углом ждало новое маленькое чудо.

Пятнадцать лет пролетели, словно порыв вольного ветра. Дом на холме, когда-то построенный молодыми супругами, оброс пристройками, садом и, казалось, самой историей. Но главное, что в нём никогда не стихала жизнь.

Дверь распахнулась так резко, что колокольчики над входом зашлись в бешеном звоне.

— Я тебе говорю, Аква, твоя стратегия — это просто способ затянуть бой! В Юэй ценят решительность, а мой «Взрывной Огонь» разнесёт роботов за пять минут! — Рубиан, высокий подросток с непокорными тёмными волосами и ярко-алыми глазами, влетел в гостиную, размахивая вступительной брошюрой академии.

Следом за ним, неторопливо и с достоинством, вошёл Аквамарин. Его белоснежные волосы были аккуратно зачесаны, а ледяной спокойный взгляд напоминал Шото в его лучшие годы.

— Твой «Взрывной Огонь» просто перегреет систему и создаст кучу обломков, Руби. Чтобы поступить на геройский факультет, нужно не только крушить, но и спасать. Мой «Ледяной Штиль» гораздо эффективнее для обездвиживания целей.

— Ой, да замолчи со своей эффективностью! — огрызнулся Рубиан.

В гостиной, на диване, сидели Шото и Алирин. Шото читал отчёт патруля, а Алирин, ставшая ещё более статной и мудрой, разливала чай. Напротив них, закинув ноги на журнальный столик, сидел Кацки Бакуго. Став Героем №1, он почти не изменился внешне — разве что шрамов стало больше, а во взгляде появилось чуть больше терпимости (совсем чуть-чуть).

— ЭЙ, МЕЛКИЙ ПРИДУРОК! — рявкнул Бакуго, глядя на Рубиана. — Если ты провалишь экзамен из-за своего длинного языка, я лично вышвырну тебя из этого дома! Ты мой крестник или кто?! Врывайся и взрывай всё к чертям, как я тебя учил!

— Кацки, не подстрекай его, он и так вчера подпалил занавески, — со вздохом улыбнулась Алирин.

— Занавески — это фигня! Главное — дух! — Бакуго оскалился в своей фирменной манере.

В этот момент из-за угла вылетел настоящий вихрь.

— СТАРШИЕ ПРИШЛИ-И-И!

Семилетний Сора, младший брат близнецов, буквально спикировал на Рубиана и Аквамарина. Его причуда — Огненный Ветер — была уникальным сплавом сил родителей. Он не просто создавал потоки воздуха, он мог мгновенно менять их температуру: от обжигающего суховея до ледяного бурана.

— Получайте «Термический Смерч»! — закричал Сора.

Вокруг детей закружились всполохи горячего и холодного воздуха, создавая в гостиной маленькую, но очень шумную бурю. Листки с отчётами Шото взлетели под потолок.

— Сора, осторожнее! — засмеялась Алирин, взмахом руки мягко усмиряя воздушные потоки сына. — Ты же знаешь, что в доме мы используем причуды только для охлаждения чая!

Сора повис на шее у Аквамарина, весело болтая ногами.

— Аква, возьми меня с собой на тренировку! Рубиан слишком горячий, от него волосы сохнут!

Шото отложил бумаги и подошёл к детям. Он положил руки на плечи старшим сыновьям. В его взгляде не было и тени того холода, что преследовал его самого в детстве. Только безграничная поддержка.

— Вы оба поступите, — спокойно сказал Шото. — И не потому, что у вас сильные причуды. А потому, что вы понимаете, зачем вам эта сила. Аквамарин, твоя рассудительность спасёт жизни. Рубиан, твоя страсть даст людям надежду. Вы не соперники. Вы — продолжение друг друга.

Рубиан затих и кивнул, а Аквамарин едва заметно улыбнулся.

— Ну всё, сопли в сторону! — Бакуго встал, по-хозяйски хлопнув Рубиана по загривку. — Раз уж я здесь, пойдёмте на задний двор. Покажу вам пару приёмов, от которых у учителей в Юэй челюсти отвалятся. И ты, Мелкий Вихрь, тоже иди, посмотришь на настоящую мощь!

Мальчишки с радостными криками посыпались во двор, а Бакуго, обернувшись у двери, коротко кивнул Шото и Алирин.

— Отличных пацанов вырастили. Хотя Рубиан всё равно круче.

Когда дверь закрылась и в доме стало относительно тихо, Шото подошёл к жене и обнял её со спины. Алирин прислонилась головой к его плечу, глядя в окно, где на заднем дворе уже вовсю сверкали искры, летели снежинки и выл весёлый ветер.

— Знаешь, — тихо сказала Алирин. — Рёске вчера звонил. Сказал, что Каэль и Люциан успешно открыли свою школу для детей с нестабильными причудами. Они нашли своё искупление, Шото.

— Мы все его нашли, — ответил он, целуя её в макушку. — Наша семья... она больше не проклятие. Она — подарок.

Алирин посмотрела на кольцо на своём пальце, которое всё так же блестело, как в тот день под сакурами. Она вспомнила всё: страх перед дедом, холодные залы поместья Хашира, битвы, боль... и ту невероятную силу любви, которая помогла им всё это пройти.

Ветер за окном подхватил лепестки цветов и закружил их в танце вместе с искрами от тренировки Бакуго и мальчишек. Это была симфония — странная, громкая, местами хаотичная, но абсолютно гармоничная.

— Я люблю тебя, Шото Тодороки, — прошептала она.

— Я люблю тебя, Алирин Тодороки, — ответил он.

Мир был в безопасности. Новое поколение было готово к полёту. А в доме на холме, где когда-то жила лишь надежда, теперь навсегда поселилось счастье. И этот светлый рассвет, к которому они шли так долго, теперь светил им каждое утро.

Конец.