Любовь превыше долга?

Пролог

12 Заповедей Валтазаара

Нет других Богов, кроме Хуби Вседержителя и Тайос-Мирты, и поклоняйся Им как своим создателям.Свет и Тьма – две стороны одного целого: без Тьмы нет Света, без Света нет Тьмы.Не поклоняйся богатству и деньгам, но честно вознаграждай труд ближнего своего.Не отдавай в рост ни злата, ни хлеба, ни иного блага.Не твори ничего, что порабощало бы волю другого, крало его силу или сбрасывало на него твое бремя.Твори добро ближнему, ибо зачтётся это на Высшем Суде, где взвесят дела твои для нового воплощения.Не прелюбодействуй без согласия второй стороны, ежели только сие не вершится в Обители Любви.Слушай своё сердце, даже если оно выберет того, кто не твоего рода, но не отдавай его тому, кто одного с тобой пола.Не создавай идолов и любых церквей, ибо нет иного Храма, кроме сердца твоего.Найди истинное призвание и твори – ибо воздастся каждому за дела его.Блюди данное слово и исполняй договоры, но не обещай того, чего выполнить не можешь.Не убивай никого, если только от этого не зависит жизнь твоя.

Пролог

Ками

Знаете, какая самая тяжелая работа на Валтасаре? Быть богиней одного из его миров.

Дело даже не в том, что я больше не принадлежу себе. Я вынуждена непрерывно исполнять чужие желания, выслушивать бесконечные просьбы разумных обитателей, обращающихся ко мне с молитвой и надеждой, и оценивать их поступки с точки зрения того, насколько они соответствуют Заповедям. Самые искренние из этих молений я отправляю еще выше — на суд Тайос, и Она со своими помощниками уже принимает окончательное решение.

По крайней мере, именно так это должно работать. И, вероятно, работает. Ведь ко мне в склеп и в особые кельи, пристроенные по всему Балтассару к Обителям Любви с моими голографическими изображениями, создающими прямую связь с Моим Присутствием, каждый день приходят сотни, а иногда, тысячи нуждающихся, и я автоматически для каждого принимаю облик именно его расы: для эльфа я кажусь эльфийкой, для гнома — гномкой, а для драко — драконессой.

Я — лишь чистое зеркало их собственных надежд. Кто-то просит помощи с урожаем, кто-то — здоровья близким и себе или встречи со своей половинкой. Да неважно, с какими бедами они идут, — всё это мне приходится выслушивать своими множественными потоками сознания и как-то реагировать.

Меня готовили к этой миссии — быть живой богиней Балтассара — с самого детства, хотя даже приёмная мать, покойная ныне графиня-гномка, ни о чём не догадывалась. Кто готовил? Кел — бывший бог этого мира. Но я предполагаю: на самом деле за его решениями стояла воля самой Тайос. Перед тем как Кела забрали в Высшие Сферы, он закачал в меня, совсем еще юную гномку, огромный массив информации, необходимой будущей богине. И этот колоссальный объем влитой в меня энергии, похоже, просто «закоротил» моё хрупкое тело. Всё-таки это произошло слишком рано — ни разум, ни физическая оболочка не были должным образом подготовлены.

Я оказалась в глубокой коме. Меня бережно перенесли в Обитель Любви в Драгостии — столице Драгостана, самого могущественного и развитого в магическом плане королевства Балтассара. Это случилось как раз после трагических событий, которые привели к настоящей революции в моем мире и последующей гражданской войне против владычества драко. Эта война не прекращается до сих пор: она то тлела годами, то внезапно взрывалась новыми кровавыми всполохами.

На самом деле я практически никак не могу влиять на жизнь Балтассара и на выбор населяющих его существ. Свободная воля неприкосновенна. Если они выбирают путь, нарушающий Заповеди, — это их законное право, хотя на Высшем Суде им это обязательно зачтется.

Не в моей власти решать, где, в какой расе и в каком мире им потом родиться — это решает Тайос. И я подозреваю, что особо провинившихся ждет мир куда более примитивный и грубый. Особенно если существо при жизни руководствовалось мыслью: «Живу один раз, а значит, мне все позволено». Боюсь, в посмертии судьба таких слепцов окажется весьма печальной.

Моё сердце разрывается от боли и жалости, когда я пропускаю сквозь себя некоторые просьбы. Я знаю, что наш мир глубоко несовершенен. Но я знаю также, что нет никакого мифического Рая, Центрального Мира Валтасара, как думают некоторые обыватели, — с кисельными берегами и райскими кущами, где манна небесная льется с небес и не нужно ни о чем беспокоиться. Впрочем, нет и ада — есть лишь миры с разной степенью магии. Все они расположены на одной общей Плоскости, напоминающей гигантское космическое Яйцо, из которого убрали верхнюю половину белка, оставив только невидимую, но прочную скорлупу — Главный Купол. За его пределы, в Большой Космос, может выйти лишь тот, чья душа обретёт абсолютную чистоту и первозданную силу. Правда, у меня есть смутное подозрение, что до сих пор если кому-то и удалось это сделать, то единицам.

А еще иногда мне является видение, что когда-нибудь моё вневременное пребывание в хрустальном гробу закончится. Если честно, я жду этого момента с дикой смесью предвкушения и скрытой печали. Бытие обездвиженной богини уже окончательно сидит у меня в печенках, пусть даже я точно знаю: сразу после пробуждения меня ждет неминуемая смерть. Острый кинжал войдет в мой живот, и я умру. Впрочем, я не боюсь — окончательной смерти не бывает, тем более для богини. Мне самой до безумия интересно, что произойдет дальше. Ведь в этом мире, как и в любом другом, нет ничего случайного.

Единственное, о чем я искренне жалею, — это о том, что моё недолгое детство оборвалось так стремительно. И о том, что я так и не успела испытать настоящей Любви, по которой до сих пор отчаянно тоскует моё одинокое сердце. Я точно знаю, что он существует — мой единственный, тот, кому я предназначена. И я свято верю, что если не в этой жизни, то в следующей мы обязательно встретимся.

Богиня я, в конце концов, или нет!

Глава 1

Часть 1

Драгостия

Глава 1

Литанаэль

Свободны ли мы в своих выборах? Всегда ли мы действуем осознанно, или нашими действиями кто-либо манипулирует? Руководствуемся ли мы при этом сердцем? Или, быть может, только долгом и честью? И что происходит, когда они вступают между собой в смертельный конфликт?

Об этом я точно никогда ранее не задумывался — до того самого мига, когда Рохан, которого я считал своим отцом, не выложил мне условия контракта, предложенного нашей Гильдии воров. Контракта, от которого он и не думал отказываться.

Я же ощутил укол в сердце. Неприятный и холодный. Можем ли мы предчувствовать грядущее? Наверное, да. Иначе в такой профессии, как моя, долго на свободе не задерживаются. Вот только Рохан мои опасения поднял на смех.

— Ты не понимаешь, Литанаэль, — убеждал он меня, приоткрыв орочьи клыки. — Такого выгодного предложения нам никогда не поступало. И вряд ли поступит. Сам знаешь, тяжёлые времена, и будущее ничего хорошего не сулит. Джоанна утверждает, что сошлись звёзды и всё подготовлено с такой тщательностью, какая только возможна.

Если бы не вся серьёзность ситуации, я бы точно усмехнулся. Звёзды! Я не знаю, откуда взялась эта поговорка — возможно, из других миров Валтасара, — но у нас даже младенцу известно, что никаких звёзд нет. Это просто движущиеся световые проекции на небе. Иногда в безлунные ночи я смотрел вверх и недоумевал, зачем нужны эти далёкие и манящие сверкающие точки на Небесном Куполе Валтазаара. Чтобы трубадуры сочиняли свои баллады для услады любимых? Или чтобы мы понимали, где находится истинный центр вселенной?

– Почему именно сейчас? – спросил я напрямую. – Какой фактор вмешался, что драко вдруг пошли к нам на поклон?

Рохан поднял на меня тяжелый взгляд, и мне стало не по себе.

– Это ты, – просто сказал он. – Этот фактор – ты. Потому что проникнуть в самое охраняемое место в цитадели гоблинов и выкрасть их Священную Книгу можешь только ты.

Холодный озноб пробежался по моей спине. Мне захотелось закричать, что не нужно соглашаться, отец, это все может плохо закончиться, возможно, это даже подстава, но я промолчал. Он бы все равно меня не послушал.

– Ты не просто везунчик и тот, кто до сих пор не провалил ни одного дела, – продолжил глухо Рохан. – Ты – единственный, кто может взять эту Книгу и не пострадать при этом. Она не сможет испить твою душу. Так утверждает Джоанна, и я с ней согласен.

– И что же во мне такого особенного? – бросил я пробный и последний шар, зная, что все мои попытки переубедить его будут бесполезными.

– Ты – чист душой. Ты – тот, кто до сих пор не совершил ни одного дурного поступка в жизни и не нарушил ни единой Заповеди. Иногда мне кажется, что сама Тайос коснулась тебя рукой и положила тогда у врат Обители Любви, где ты был оценен, а потом передан нашей гильдии.

На Валтасаре существовал давний обычай: новорожденного приносили в Обитель, чтобы жрица или сама настоятельница в особом месте проверила младенца на скрытые наклонности. Вот только дело всё в том, что у меня никогда не было детства – точнее, я о нем не помнил. Это случилось всего четыре года назад, и из врат Обители я вышел сразу обычным юношей-эльфом, лишенным всего, даже памяти, кроме золотой цепочки с треугольным амулетом, где было едва заметно выгравировано имя «Литанаэль», и одежды, которые мне выделила Гильдия.

– Зачем Джоанне Священная Книга Гоблинов? – заметил я с некоторым отчаянием. – Что они с ней будут делать?

Они – это драко, и прошу не путать их с драконами, о которых давно никто не слышал. Ходил, правда, слух, что где-то на задворках Валтасара, в одном из миров, где магия уже почти не действовала и где разрывалась связь между пространством и явью, существовал один из них, но я в это не верил. И зря, как потом оказалось.

– Какое нам дело? – резко ответил Рохан, и на миг его орочье лицо исказилось раздражением, приоткрыв оба острых клыка. – Разве те, кто нам платит, должны отчитываться перед нами в своих действиях. Тем более если они принадлежат к самой могущественной здесь расе.

Он был прав и в то же время не прав. Мне кажется, он сам это понимал, но уперся воображаемыми копытами и рогами и не желал признавать, что следовало придержать коней на переправе. (Кстати, тоже одна из поговорок не из нашего мира, поскольку коней у нас не было, только кентавры и ослы).

– Сделай это, сынок, – устало сказал под конец Рохан, – и можешь смело уходить на покой. Чтобы тебе было легче принять решение, я сам пойду с тобой. – Он несколько секунд молчал и просто смотрел на меня своим немигающим и тяжелым взглядом. – Ты сделаешь это? Ради меня и гильдии.

Я кивнул. А был ли у меня выбор? Для меня благополучие гильдии, равно как долг и честь – превыше всего. Меня так воспитывали. Не мог я отказать тому, кто был для меня отцом, пусть и не родным, какие бы мрачные предчувствия меня ни одолевали. Хотя, вдруг подумал я, пути богов неисповедимы. Кто мы такие, чтобы противиться тому, что нам подкидывает Судьба. Тогда я не знал, что скоро мне предстоит встреча с одной из богинь Валтасара, и всё, что происходит с нами, предрешено заранее.

Но иногда я задаю себе вопрос: а есть ли у нас истинная свобода выбора? Ками говорит, что каждый наш поступок создаёт свою собственную реальность, и мы сами способны сделать её более желанной и радостной, если в нас есть вера и силы для этого. Может быть. Но я немного забежал вперёд. Пока же мне предстояло готовиться к тому, что станет самой судьбоносной ночью в моей жизни.

Глава 2

Глава 2

Литанаэль

Из собственного опыта я знал: любой, даже самый тщательно разработанный план может полететь к Хуби, потому что всего предугадать невозможно. Так оно и оказалось.

Впрочем, поначалу всё пошло очень даже неплохо. Из портального круга, подготовленного драко, мы вышли точно туда, куда и целились — в самое нутро цитадели гоблинов. Это я понял сразу, ощутив, насколько мизерна здесь концентрация эфира, а значит, и возможности использовать магическую силу. То, каким образом драко вообще провернули подобное перемещение, меня волновало меньше всего. Золото все любят, а гоблины, как и гномы, в особенности. Всегда найдется тот, кто предаст свой народ. Таким недоумкам не понять, как это обернется им в посмертии, на Высшем Суде. Однако я немного отвлекся.

В этот безумный по своей беспредельной наглости рейд отправились трое: я, Рохан и Лассо. Последний был киноцефалом, только не простым песьеглавцем, а метаморфом. Он мог превращаться в обычного пса породы колли с такими добрыми глазами, что никто бы не поверил, что в другой своей ипостаси этот зверь может быть хладнокровным убийцей и опытным мечником. Такое его умение в ближайшее время обещало нам очень пригодиться — едва свернув за поворот коридора, мы увидели, что дверь в сокровищницу преграждали два стражника, о которых Джоанна нам ничего не сказала. Лично меня это не удивило, я был уверен, что сюрпризы обнаружатся – и неприятные. Насчет других из нашей команды я не был уверен, но их боевой выучке мог бы позавидовать любой гвардеец местной цитадели. Без какой-либо команды Рохан и Лассо обнажили клинки и не спеша двинулись на противников.

Я остался на месте. Дело было даже не в том, что у меня не имелось меча или кинжала. Просто я не мог ни физически, ни ментально причинять кому-либо вред. Иначе этого похода бы просто не состоялось. Да, я мог рассчитать идеальный план, как тихо и бесшумно проникнуть в пещеры гномов или замки орков и лишить их обитателей части их золотого запаса, которым они ни с кем не желали делиться. Тем более что десятую часть мы всегда отдавали Обители Любви, а её жрицы уже сами распределяли средства среди обездоленных — тех, кто обращался к ним за последней помощью. Но замарать руки кровью? Лишить кого-то жизни, как это предстояло сейчас сделать моим напарникам ради защиты наших шкур? Нет и еще раз нет. Пролей я хоть каплю крови, я просто не смог бы сделать то, ради чего был сюда послан.

«Ну да, — горько усмехнулся я про себя, глядя на то, как Лассо заносит клинок, — Заповеди я лично не нарушаю, чист душой, святоша. А то, что за моей эльфийской спиной напарники прямо сейчас расправляются с гоблинскими стражами, чтобы открыть мне возможность выкрасть чужую святыню — так ведь у каждого в гильдии своя работа. На Высшем Суде разберемся, Хуби меня забери».

Всё-таки Рохан лучше работал отмычками, чем мечом, в отличие от Лассо. Киноцефал быстро справился со своим неповоротливым соперником: тяжелые доспехи — плохой помощник в бою с тем, кто куда более изворотлив и умел в точечных ударах. Но вот Рохан успел получить несколько опасных ран, прежде чем Лассо помог ему добить второго охранника.

Я поспешно достал из своей наплечной сумки походную аптечку, но Рохан, тяжело дыша, вытащил сияющий голубым светом ключ и отмахнулся от моей помощи:

— Не беспокойся обо мне, сынок. — Он передал мне ключ. — Раны я обработаю сам. А вы идите дальше. У нас времени в обрез.

Я кивнул, принимая холодный металл. Отсчет действительно пошел на минуты. Кто знает, какая здесь система сигнализации и не успели ли охранники поднять тревогу.

Мне стало немного легче, когда ключ точно вошел в замочную скважину. Откуда он вообще оказался у Джоанны, я даже не пытался загадывать. Дверь беззвучно отворилась, и мы с Лассо перешагнули порог святая святых цитадели гоблинов. Того места, которое никто из чужаков никогда не должен был увидеть. И, тем более, обокрасть. На сундуки, полные презренного металла и алмазных погремушек, я старался даже не смотреть. Моя цель находилась в самой глубине — там, куда дорога была заказана даже самому благочестивому гоблину.

Я понял это, когда натолкнулся на незримую границу. Лассо преодолеть её не смог — киноцефал вовремя уловил опасность и замер, не смея приблизиться. Да и трудно её не заметить: разбросанные по полу черепа самых разных рас красноречиво свидетельствовали о том, что мы здесь далеко не первые незваные гости. Вот только моим предшественникам сильно не повезло. А я — прошел. И в мгновение перехода мне показалось, будто нечто, совершенно чуждое этому миру, коснулось моего разума, полностью выпотрошило его до самого дна и, похоже, осталось довольным. Иначе я бы стал новой жертвой этого места.

По коже пробежался холод. Я вдруг осознал, насколько древнее это место. Меня пронзила дикая мысль, что эти чертоги существовали еще до того, как гоблины вообще их захватили. Хотя… какая теперь разница! Меня неодолимо тянуло вперед — туда, где на мраморном постаменте покоилась моя цель. Книга Тайн – или Свиток Мирозданья. Не спрашивайте, откуда в моей голове вспыхнули эти названия. Как и понимание того, что я обязан её раскрыть.

Наверное, здесь всё-таки присутствовала высшая магия. Иначе за тысячи лет страницы давно превратились бы в пыль. Но кожаная обложка до сих пор сияла первородным серебристым светом. Я коснулся её и раскрыл. И то, что развернулось перед моим взором, навсегда изменило моё восприятие бытия.

Я вдруг ясно увидел, что представляет собой Валтасар и его множественные миры. Они располагались словно соты в гигантском улье, являясь совместным продуктом Божественного разума и веры его обитателей. Валтасар был изначальной мини-вселенной, откуда главные расы затем расселились по всему остальному бесконечному пространству. И это открытие наполнило меня странным, глубоким покоем: мне некуда было возвращаться, я уже был Дома.

Перед моим внутренним взором проносились взлеты и падения великих цивилизаций, беспредельный космос, наполненный бесчисленными солнцами, планетами и теми, кто жил на них, постигая законы духа, а затем уходил в высшие сферы, завершив свое ученичество. Но таких возвысившихся рас было исчезающе мало. Почти все цивилизации гибли — кто в огне междоусобиц, кто покоренный захватчиками, а кто просто тихо угасал от сытости или упадка под властью искусственного интеллекта.

Знали ли драко, пославшие меня за Книгой, что она скрывает в себе? Не уверен. Хотя, возможно, им было известно о судьбе тех несчастных, чьи черепа сейчас белели на полу за невидимой границей. Но если бы эта Книга попала в лапы Совета драко, это обернулось бы колоссальной бедой для всех народов и миров Валтасара. Драко смогли бы отыскать скрытые порталы и ходы между Куполами-сотами и покорять миры один за другим, высасывая их досуха. И я внезапно понял: Книга никоим образом не должна покинуть эти стены.

Внезапный шум вывел меня из полудремотного состояния, в котором я пребывал, листая страницы. Хотя, листал ли я их физически? Картинки просто возникали в моем сознании, транслируемые прямо в мозг. В этот миг всё, что я успел увидеть, подернулось туманной дымкой. Лишь один образ в последнюю секунду пронзил мой разум, прежде чем исчезнуть: лицо девушки. И в этом видении крылась необъяснимая странность — девушка была одна, но её ипостаси явили перед моим взором три разные расы: корки[1], эльфийку и гномку. Не знаю, каким образом я это понял.

Однако размышлять над этой загадкой у меня не оставалось времени. Лязг оружия и яростные крики за дверью недвусмысленно давали понять: наш рейд обнаружен. И это не сулило нам ничего хорошего. А когда в распахнутые двери, обливаясь кровью, вывалился Рохан и, посмотрев на меня с немым укором в своем последнем, угасающем взгляде, рухнул на каменный пол, я попросту оцепенел.

«Не нужно было нам сюда идти», — вот и всё, что я успел подумать, прежде чем в сокровищницу с дикими воплями ворвался целый отряд вооруженных гоблинов. На нас с Лассо мгновенно наставили десятки луков и боевых посохов.

Я медленно отнял руки от Книги и поднял их вверх, делая шаг навстречу охране. Но никто не собирался в меня стрелять. Взгляды гоблинов испуганно и благоговейно метались от серебряной обложки Книги ко мне. В их глазах читался священный трепет. Похоже, смерть на месте мне не грозила — осквернителя, сумевшего пройти незримый барьер, убить они никогда не посмели бы.

Однако и свободы мне было не видать как своих ушей. Это я понимал отчетливо, тут никакие скрытые пророчества из Книги не требовались. Когда вперед выступил их начальник, держа в руках тяжелые линитовые браслеты, способные наглухо заблокировать любые проявления магии в теле, нам с Лассо оставалось лишь безропотно протянуть руки.

Дальше были сырые подземелья, скорый суд и суровый приговор — пожизненное заключение в самых глубоких ярусах. А из подземных казематов гоблинов, насколько мне было известно, за всю историю Валтазаара еще никто и никогда не сбегал. Пока не сбегал.

[1] Выдуманная авторами раса великанов, чьи тела и лица напоминают помесь йети и неандертальцев.

Глава 3

3

Литанаэль

Вы никогда не бывали на курорте? Я – нет, вот только условия, в которых мы находились в гоблинской тюрьме, моему напарнику показались почему-то схожими с пребыванием в дорогой здравнице. Ну, разве что бассейна здесь не хватало. В остальном жаловаться не приходилось: раз в неделю нас исправно водили в жаркую сауну, кормили сытно и на убой, а дважды в день выпускали размять ноги во внутренний дворик. Охрана и другие арестанты косились на меня с благоговением. Похоже, слухи о рейде разнеслись быстро, и в этих каменных застенках я уже стал живой легендой — кем-то вроде мессии, на которого втайне молились и отчаянно ждали, когда же я организую побег.

Из развлечений в четырех стенах нам выделили лишь дешёвый голографический кристалл. Он имел только две программы, по которым крутили либо бесконечные спортивные состязания, либо пару «мыльных опер» — строго по две серии в день. До сих пор не знаю, чем одна из этих сопливых драм могла так зацепить киноцефала, кроме разве что скуки. Подозреваю, он вообще впервые в жизни смотрел что-то, не связанное с криминальной хроникой.

В своей истинной ипостаси Лассо выглядел жутко и величественно: под два метра ростом, его мощная гуманоидная фигура сочетала в себе гибкость крупного хищника и совершенное сложение бойца. Тело, покрытое густой, жесткой шерстью рыжевато-черного окраса, венчала клиновидная песья голова с умными, почти человеческими глазами изумрудного цвета. Тяжелая пасть с белоснежными клыками сейчас была плотно сжата, но я слишком хорошо знал: эти пятипалые кисти с бритвенно-острыми когтями способны вращать тяжелый боевой меч с легкостью обычной сухой хворостинки.

— Может, хватит? — я кивнул на парящую посреди комнаты иллюзию. — Сейчас идет какая по счету серия… десятая?

— Семнадцатая, — даже не повернув головы, отозвался киноцефал.

— Тем более. Леди Карилла упадет в объятия дона Мантильи не раньше тридцатой серии. Потом еще глав десять она будет рыдать, узнав об измене, к сороковой они помирятся, поклянутся в вечной верности, и всё завершится банальной пышной свадьбой…

Договорить я не успел — голограмма резко схлопнулась. В замке тяжело и натужно заскрежетал металл. Дверь наших апартаментов — называть это помещение тюремной камерой не поворачивался язык — медленно отворилась. Но на пороге появились не надзиратели и даже не комендант крепости. В комнату шагнула Джоанна. До этого дня я видел её лишь однажды.

— Ваша светлость, — Лассо мгновенно сорвался с места и учтиво опустился на правое колено перед той, кто носила титул герцогини, — какой неожиданный визит. Местная кухня здесь, конечно, отменная, да и отдохнул я за эти дни лет на двадцать вперед, но все-таки на свободе будет несравнимо лучше. Вы — первая женская особь, которую мы лицезреем в этих застенках, а там, на воле, мы сможем их не только лицезреть, но и пощупать.

— Может быть, ты и меня хочешь… пощупать? — Джоанна высокомерно усмехнулась.

В её скользнувшем по киноцефалу взгляде промелькнула брезгливость, и что-то еще, чего я не сразу осознал — лишь когда она полностью перевела свой тяжёлый взгляд на меня.

Ростом она не уступала Лассо, но от самого её облика веяло нечеловеческой, подавляющей силой. Она тоже была гуманоидным существом, сейчас полностью лишенным какой-либо одежды, и её ослепительно-белая чешуйчатая кожа тускло отливала в полумраке. За спиной чуть подрагивали небольшие перепончатые крылья. На гладкой голове выделялся хищный, рептильный разрез рта, а узкие зрачки вертикально застыли в янтарных глазницах и не мигающе смотрели на меня — вызывающе и призывающе одновременно. Высокая обнаженная грудь драконессы с напряженными сосками лишь подчеркивала её дикую, пугающую грацию.

— Ты же девственник, Литанаэль, верно? Иначе Книга бы тебя не признала. Но мыслям, эмоциям и инстинктам не прикажешь, они действуют сами по себе и у большинства простых обывателей управляют всеми их примитивными поступками. Ну же, иди ко мне. Ты получишь такое райское наслаждение, какое ни одна эльфийка или орчанка тебе никогда не подарит.

Она широко и призывно раскрыла руки, и, похоже, задействовала почти незаметную магию: мои ноги против воли сами сделали пару шагов в её направлении. Я мельком бросил взгляд на Лассо и вдруг понял, что он полностью отключился. На его зубастой морде застыла блаженная, идиотская улыбка, и я даже не пытался предположить, какую именно иллюзию Джоанна транслировала сейчас в его мозги.

Я заставил себя остановиться. Хотя на мне всё еще были линитовые браслеты, та встреча с Книгой не прошла бесследно. Что-то она во мне пробудила. Что-то глубинное, и это помимо тех пластов памяти, что осели в подсознании и, я надеялся, будут постепенно возвращаться.

— Джоанна, — усмехнулся я, едва сдерживая внутреннее давление, — для соития нужно обоюдное согласие, Седьмую Заповедь[1] никто не отменял. А то место, где мы находимся, Обителью Любви трудно назвать.

— Разве ты не хочешь меня? — удивленно подняла бровь драконесса, и мне в её словах даже почудились мимолетная обида и разочарование.

— Дело не во мне, — ответил я, напрягаясь из последних сил, чтобы не поддаться наваждению и не наброситься на неё со всей страстью и подавленным за долгие годы желанием, — а в тебе. Ты ведь такая же девственница, как и я сам. И близость с мужчиной, неважно какой расы, для тебя на самом деле — немыслимая и тошнотворная вещь. Такая чистота каким-то образом усиливает твои магические способности, верно?

Она машинально кивнула, недоверчиво и даже с каким-то странным потрясением всматриваясь в мое лицо. А я постарался загнать как можно глубже невольно мелькнувшую мысль: на самом деле эта холодная герцогиня знает, что такое ласки, но искала их совсем не там, где предписывали правила, тайно нарушая Восьмую Заповедь[2].

— И вообще, — я наконец перехватил инициативу, заставив её гипнотический морок окончательно рассеяться, — весь этот спектакль был разыгран не для этого. Ты просто хотела проверить мои силы и сопротивляемость к твоей ментальной силе. Ну и как, ты довольна результатом?

Я кивнул на Лассо. Напарник продолжал бессмысленно двигать тазом, размахивать руками и шептать страстные клятвы пустоте, обнимая невидимую партнершу. На секунду я даже позавидовал его сладкому неведению. Я смутно подозревал, что то, что мне скоро предстоит услышать от герцогини, будет гораздо менее приятным.

— Мы предполагали, что Книга изменила тебя, — тихо произнесла драконесса, обрывая ментальное давление, отчего мне показалось, что воздух в камере сразу стал прохладнее и чище.

— Может быть, ты поделишься с нами тем, что успел увидеть в ней? — вкрадчиво продолжила она.

Кто скрывался за этим «мы», она уточнять не стала, и я подумал, что об этом лучше не спрашивать.

— С какой стати? — снова усмехнулся я. — В обмен на свободу? Выпустишь нас из этой гоблинской норы?

— Да, —драконесса кивнула с абсолютной, царственной уверенностью. — И поверь, больше к своей прежней воровской профессии вам возвращаться не придется. Денег, которые вы получите, тебе и твоему приятелю хватит на всю оставшуюся жизнь.

Она не врет, вдруг понял я. Они — драко — действительно способны выполнить это обещание. И в этой своей истинной ипостаси белые драко, возможно, вообще физически не умели лгать. «Не лги», как и «Не укради», не было среди основных Заповедей Валтазаара (хотя уже я подозревал, что они могли быть изменены, правда, тогда я не догадывался, кем именно), но этого и не требовалось той, кто за столетия жизни поднаторела в тонких манипуляциях, интригах и ментальном воздействии.

Вот только, как я отчетливо чувствовал, Джоанна многое не договаривала.

— Боюсь, — я развел руками, стараясь выглядеть как можно беспечнее, — я ничем не смогу вам помочь. Я ничего не помню. Книга вычистила всё, так что не сомневайся.

— А если мы применим… ментальное сканирование? — произнесла драконесса незнакомые мне слова, подкрепив их тяжелым мысленным образом, но я снова упрямо покачал головой:

— Вы просто сделаете из меня идиота, но ничего из моих мозгов не выудите.

Несколько долгих секунд, которые показались мне вечностью, Джоанна буравила меня немигающим взглядом, словно пытаясь проникнуть в саму мою душу, а потом с глухим разочарованием она кивнула.

— Дурак! — выдохнула она с неприкрытой, ядовитой злобой. — В твоих руках был ключ ко всей власти над Валтасаром, а ты его выбросил!

— Мне не нужна власть, — твердо отрезал я. — Да и Книга никогда не открылась бы тому, кто мечтает об этом. Ваши попытки украсть её изначально были обречены. Но ведь этот рейд в цитадель гоблинов и не был вашей главной целью, верно??! — воскликнул я в порыве внезапного, пронзительного откровения.

Драконесса с живым интересом снова уставилась на меня своими немигающими янтарными глазами.

— А ты далеко не так прост и наивен, Литанаэль, как мне показалось с первого взгляда, — заметила она не без уважения. Слышать подобное от той, кто ни во что не ставил чужие жизни, казалось поразительным.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Да, — наконец произнесла Джоанна после долгой паузы, — ты прав. Это была наша окончательная проверка.

— Проверка к чему? — спросил я недоверчиво.

— К нашей новой миссии за пределами Валтазаара. Там твоя уникальная способность — наш единственный шанс на успех.

— Наш? — переспросил я, чувствуя, как глубоко внутри что-то ухнуло вниз. Путешествовать вместе с этой белой тварью за границы известного мира — худшее, что можно было себе представить. Спрашивать, какую именно уникальную способность она имела в виду, я не стал — это было и так очевидно.

— Да, — усмехнулась Джоанна. — Из тебя, меня и этого… — она кивнула на до сих пор пребывающего в ментальном экстазе Лассо, — получится неплохой отряд для того, что нам предстоит сделать.

Интуиция буквально вопила: если я соглашусь, там, за Куполом, меня будут поджидать многочисленные опасности… и даже смерть. Кажется, эту вспышку страха мимолетно уловила и Джоанна.

— Не бойся. С нами будет вся магическая мощь драко. И ты согласишься. Ведь ты хочешь, чтобы Рохан жил? Его судьба сейчас зависит исключительно от твоего выбора.

— Рохан жив?! — вскричал я, одновременно с радостью и недоверием. — Но я же видел, как он умер на моих глазах! Ты лжешь!

— Нет, — покачала головой Джоанна. — Любой драко покроет себя вечным позором, если солжёт. Пока мозг окончательно умрет, проходит несколько минут. Мои люди среди гоблинской стражи сработали чисто — перенесли его тело с помощью телепорта в королевскую лечебницу, а далее уже положили в исцеляющий куб.

Она мысленно активировала кристалл, и посреди камеры развернулась объемная голограмма. Внутри прозрачного куба, опутанного датчиками и мерцающими эфирными нитями, действительно лежало бледное лицо Рохана. Его грудь тяжело и мерно вздымалась под воздействием магического стазиса.

— Нам нужен был ключ, способный пройти сквозь незримые границы того, что создано чужими богами, и не сгореть. Книга была лишь тестом на чистоту твоей души. И ты его прошел. Единственный из миллионов существ Валтасара и всех его миров. Рохан жив. Но поддержание стазис-куба требует огромного количества эфира. Сам понимаешь, долго удерживать его между жизнью и смертью мы не станем. Всё зависит от твоего согласия.

Капкан захлопнулся со щелчком. Стратегия Совета была безупречной. Нас специально подставили с гоблинской стражей у сокровищницы, всё было разыграно как по нотам. Пусть мне не удалось украсть Книгу или даже запомнить транслируемые ею картинки (хотя было у меня предчувствие, что это не навсегда), но теперь они задействовали дополнительный план, который вполне мог быть основным с самого начала. У меня не было выбора. Джоанна потребует клятвы, я в этом не сомневался. Клятвы с кровным договором, и мне не хотелось думать о том, что произойдет, если я его нарушу — вместе с Одиннадцатой Заповедью.[3]

— Чего вы хотите? — глухо спросил я, опуская голову.

— В одной из соседних сот есть мир под названием Балтассар. Там, в священном склепе, запечатанный хрустальный гроб хранит покой местной богини по имени Ками. Её защитные чары выжигают дотла любого, кто решит посягнут на это святилище. Но твоя чистая душа способна их обойти. Мы выкрадем её и доставим в Валтазаар. Её аура и порция божественной крови исцелят твоего отца. Сделай свой выбор, Литанаэль. Спаси Рохана. Или я прикажу отключить куб прямо сейчас.

Я сжал кулаки так, что линитовые браслеты больно врезались в кожу, а потом тихо произнес:

— Это ведь не вся правда, Джоанна? Зачем Совету драко красть богиню чужого мира?

Янтарные щели её глаз сузились, наливаясь настоящей злобой и бешеной яростью.

— Местные черви на Балтассаре посмели поднять восстание против нашего владычества! — прошипела она. — Это неслыханно и должно быть покарано самым беспощадным образом. Но пока богиня заперта в своем гробу, её защита связывает нам руки. Иначе наши карательные отряды уже давно выжгли всю опасную заразу до основания.

Герцогиня перевела дыхание и снова заговорила своим леденящим, медовым тоном:

— Но тебе-то какое дело до этого бунта, воришка? Жизнь твоего отца превыше этого далекого мира, о котором ты еще минуту назад ничего не знал? Так каков твой выбор?

Я кивнул. Джоанна была права. Какое мне дело до чужого мира, его богов и того, что там вообще происходит? Мой отец умирал, и спасти его сейчас мог только я. Это был мой сыновий долг! А то, что этот контракт позволял нам с Лассо возможность покинуть эти гоблинские казематы, было лишь приятным бонусом.

Вот только где-то в самой глубине души шевельнулось странное, необъяснимое предчувствие: всё это путешествие закончится совсем не так, как рассчитывал Совет Драко. И эта шальная мысль вдруг наполнила меня диким предвкушением чего-то огромного — чего-то, что вскоре должно было придать моей пустой воровской жизни совершенно новый, истинный смысл.

[1] Не прелюбодействуй без согласия второй стороны, ежели только сие не вершится в Обители Любви.

[2] Слушай своё сердце, даже если оно выберет того, кто не твоего рода, но не отдавай его тому, кто одного с тобой пола.

[3] Блюди данное слово и исполняй договоры, но не обещай того, чего выполнить не можешь.

Глава 4-5

4

Литанаэль

Я рассматривал себя в зеркале и, честное слово, мой новый лик пожилого гоблина мне не очень нравился. Сейчас я был куда ниже роста, плотного, слегка сутулого сложения, с длинными, жилистыми руками, которые почти доставали до колен. Моя кожа приобрела землисто-зеленоватый оттенок и покрылась мелкой сеточкой шрамов. Вместо утонченного лица эльфа на меня пялилась широкая физиономия с приплюснутым носом, тяжелой нижней челюстью и заостренными, подвижными ушами, одно из которых было рассечено. Короткие, жесткие волосы мышиного цвета торчали на голове неопрятным ежиком.

– Ну, ты и урод, – мысленно восхитился моей новой внешностью Лассо. – Любой гном обзавидуется.

Ему менять облик не пришлось: он в этом новом мире пребывал в своей собачьей ипостаси. Метаморфу это сделать было проще простого. Вот только когда я задал Лассо вопрос, а насколько быстро он способен сделать обратное превращение, он что-то пробурчал, и внятного ответа я так и не получил. Подозреваю, что постоянно прыгать из одной своей ипостаси в другую он вряд ли станет — если станет вообще: для двухметрового киноцефала даже одно сжатие скелета и мышц до размеров обычного колли — это колоссальная физическая и энергетическая нагрузка. В любом случае быть обычным псом — лучшая маскировка для того, кто прибыл из другого мира с той целью, которая была у нас.

Я подошел от зеркала к окну и посмотрел на улицу. Дождь, похоже, перестал идти, и это натолкнуло меня на одну сумасбродную идею.

– Тебе не кажется, Лассо, что нам надо проверить, насколько наши новые облики вписываются в этот мир?

Колли пролаял, что да, не кажется. Он подбежал к двери, поднялся на лапы и потрогал ручку двери. Дверь, конечно, была заперта снаружи Джоанной. Но разве для настоящих воров, коими мы с ним являлись, это могло стать серьезной преградой, если учесть, что мастер взлома никогда не выходит из дома без отмычки? Так что уже через пару минут я шел с собакой без поводка по столице одного из местных королевств и с интересом разглядывал местные достопримечательности. Надеюсь, Джоанна не сильно расстроится, если придёт раньше нас и обнаружит пустую квартиру, бывшую одним из явочных схронов драко с магическим кругом-порталом.

Кстати, сам этот мир был техномагическим и намного более продвинутым, чем тот, в котором я жил. Существа самых разных видов выглядели хорошо одетыми и довольными жизнью, нищих я не видел от слова совсем, и я впервые задал себе вопрос, зачем я помогаю драко из моего мира лишить этот мир богиню, которая, судя по всему, хорошо о нем заботится. Правда, я тут же загнал этот вопрос подальше в подсознание, потому что негоже верному сыну своего отца думать о таких вещах. У меня был долг, и я должен был его исполнить.

На первом же перекрестке гномик-зазывала выкрикивал последние новости, размахивая пачкой газетных листков:

— Подписан новый пятисторонний договор о сотрудничестве и взаимопомощи между Драгостаном, Орканией, Эльфанией, Землями Гоблинов и Союзом Гномьих Пещер!

— Дарасса, мэр Драгостии, обещает сегодня ночью небывалый фейерверк в честь четырехлетней годовщины Победы!

– Карнавал в Старом Городе! Бесплатный проезд туда и обратно со всех концов столицы!

— В связи с возможными беспорядками и провокациями, а также в честь приезда делегаций из союзных королевств меры безопасности в Драгостии и ее окрестностях будут усилены!

Последнее мне как-то не очень понравилось. Я бросил монетку гномику и купил новостной листок, после чего засунул его в задний карман брюк и продолжил свой вояж. Мне позарез нужно было раздобыть заклинание, которое помогло бы читать местный язык. Вот почему, увидев новую и красивую вывеску, где большими буквами было выведено «Лавка Эраза» с нарисованными на ней разными магическими артефактами, я решил туда заглянуть. Лассо, конечно же, проследовал за мной.

Звякнул колокольчик на двери, и к нам с любезной улыбкой двинулся хозяин, который на поверку оказался пожилым гоблином-полукровкой. Более высокий рост вкупе с тяжелой оркской челюстью точно указывали, что мой маскировочный облик лишь наполовину соответствовал расе хозяина лавки.

— Чем могу служить, почтенный господин? — странно скрипучим голосом произнес он. – У меня найдется всё. Если у вас, конечно, есть деньги.

Я достал смятый листок:

— Меня зовут Литам. Я не местный. Нет ли у вас, уважаемый Эраз, заклинания или амулета, чтобы я мог запросто прочитать этот новостной листок?

Хозяин лавки вопросительно поднял бровь:

— Членам вашей делегации не дали бесплатных амулетов-переводчиков? – У меня на мгновение ухнуло вниз сердце. Так проколоться у первого же местного жителя! Но дальнейшие его слова сняли с меня напряжение: – Узнаю моих дальних сородичей — экономят на всем, чем только можно.

Я кивнул. Похоже, Эраз решил, что я прибыл из Земель Гоблинов на подписание договора.

После завершения продажи амулета он обратил свой взор на Лассо.

— У вас необычный пёс, — заметил он. — Он кажется намного умнее, чем простая собака.

Я снова кивнул:

— Генетическая модификация, — зачем-то ляпнул я. Только после этого до меня вдруг дошло, что это подало голос моё активированное Книгой Тайн подсознание. Похоже, мне нужно внимательнее следить за языком — иначе недолго загреметь в казематы местной Тайной Службы.

— О, я так и подумал, — понимающе кивнул хозяин лавки. — Могу предложить для вашей группы комплект «Эхо тишины». Ошейник для пса и тончайшие эластичные накладки на подошвы сапог для вас. Артефакты полностью глушат любые звуки — шаги, дыхание, случайный рык, лязг когтей или стук каблуков по камню.

«За кого он меня принимает?» — внутренне я усмехнулся при мысли о том, что старик мог счесть меня тайным агентом из охраны делегации гоблинов.

— Этого хватит? — спросил я, доставая из кошелька золотую монету.

Увидев жадный блеск в глазах Эраза, я понял, что вполне можно было обойтись и серебром, как в случае с предыдущим амулетом. Но отступать было поздно. Я не стал катить монету по прилавку, а просто требовательно постучал ею по дереву:

— Давай ещё что-то, что, по твоему мнению, может пригодиться мне по службе.

Эраз нагнулся под прилавок и через несколько секунд вытащил маленький хрустальный стержень.

— Вот. Эфирная отмычка «Слеза Эрдена». Подстраивается под частоту любого техномагического или механического замка. Прикосновение к замочной скважине заставляет её внутренности «растаять» на пару минут.

Я на секунду замер. Этот прожженный полукровка довольно быстро безошибочно определил мою истинную профессию. Вряд ли это случайность. Или все же совпадение? Так или иначе, я покатил монету к Эразу и достал следующую, зажав ее между пальцами.

Хозяин посмотрел на золото на свет, придирчиво потрогал зубами, после чего монета волшебным образом исчезла в его ладони.

— Никогда не видел таких, — прошептал он с благоговением. — Чистое золото, без единой примеси. А чей это профиль? Голова драко в короне? Впервые встречаю такую чеканку.

В этот момент я отчётливо осознал, что ещё никогда не был так близок к провалу.

Моё счастье, что хозяин лавки, похоже, сам оказался приезжим и не знал о таких тонкостях. Я тут же развил эту тему и выяснил, что да — Эраз недавно прибыл из Оркании, решив расширить свое дело в Драгостии. Как я понял, на новом месте ему покровительствовали местный мэр Дарасса и принцесса Оркании, прекрасная Тиара. Когда я осторожно поинтересовался, за какие такие заслуги скромный торговец удостоился столь высокой чести, старик загадочно улыбнулся, нырнул под прилавок и через секунду вытащил на свет старую, потертую деревянную игрушку.

— Вот! — с гордостью произнес он, явно мысленно уносясь в какие-то далекие воспоминания. — Иногда нужно просто оказаться в нужном месте и в нужный час.

Я уставился на его сокровище, ничего не понимая, что в нем такого особенного, а затем из глубин моего активированного подсознания само собой выплыли слова, которые я выпалил прежде, чем успел прикусить язык:

— Так это же обычная матрёшка! Восемь фигурок, одна в другой.

Мир вокруг нас словно застыл. Сердце бешено застучало в ушах — я вдруг понял, что моя маскировка разлетелась вдребезги. Но то, что произошло в следующее мгновение, навсегда изменило мою жизнь. Лишь много позже до меня дошло: сами боги незримо вмешались тогда в наш разговор, сорвав привычные покровы с реальности. Эраз окаменел, его взгляд стал абсолютно безумным, а губы беззвучно прошептали:

— Шаль Кабилла.

— Время перемен, — машинально перевел я с древнегоблинского. Ну, в самом деле, зря я, что ли, ношу это обличье?

Хозяин лавки не ответил ни слова. Он стремительно скрылся в задней комнате и через минуту вернулся, неся странные, глубоко темные очки. Водрузив их на нос, он пристально вгляделся в меня, затем перевел взор на Лассо, после чего трясущимися руками снял артефакт и вымученно, облегченно улыбнулся:

— Давай, колись, парень. Какое твое настоящее имя, эльф? Хотя можешь и не называть — как я проверю? А то я, грешным делом, уж было подумал, что сама принцесса Тиара решила испробовать на мне свои старые штучки с переодеванием.

— Меня зовут Литанаэль, — я открыто протянул руку через прилавок, интуитивно понимая, что абсолютная честность сейчас — мое единственное оружие. Под прилавком наверняка пряталась кнопка вызова Тайной Службы, но старик не спешил её нажимать. Вместо этого он просто крепко, по-мужски пожал мою ладонь.

Я кивнул на темные стекла в его руке:

— Они магические, верно? Видят истинную суть сквозь амулеты иллюзий? За сколько отдашь? Только не говори, что это бесценный раритет в единственном экземпляре или бесценный подарок от отца — не поверю.

Хозяин долго молчал, взвешивая решение. Чтобы ускорить его мысли, я достал из кошелька еще одну золотую монету и веско опустил её на прилавок рядом с первой.

— Не поклоняйся богатству и деньгам… — вкрадчиво начал я для чего-то цитировать универсальную Третью Заповедь Валтасара.

— …но честно вознаграждай труд ближнего своего, — машинально, на автомате закончил за меня Эраз.

Монеты тут же исчезли со столешницы, словно их там и не было, а уровень доверия между нами вырос до небес. Каким-то чудом старик интуитивно почувствовал, что я не соврал ему.

— Я не стану выспрашивать, какая у тебя здесь миссия, Литанаэль, но, думаю, тебя в мою лавку привели сами боги, — тихо произнёс он, и я кивнул, ощущая то же самое. — Раз так, тебе наверняка нужно что-то посерьёзнее обычного переводчика. Какой-нибудь настоящий раритет? Эраз к твоим услугам.

Я мысленно обратился к собственному подсознанию, прося подсказки. Что может нам понадобиться для нашей миссии?

— Мне нужно… — я запнулся, ловя зыбкий, ускользающий образ из снов. — Нечто, что не убивало бы противника на месте, но могло мгновенно остановить его. Например, замораживало или перебрасывало на расстояние.

– Зачем такие сложности, парень? – искренне удивился Эраз. – У меня полно отличных боевых взрывающих амулетов, разнесут кого угодно…

— Они не подойдут, — жестко перебил я его и качнул головой. — Я не могу проливать кровь и убивать. Ну, обет у меня такой, понимаешь?

Старик кивнул, хотя вряд ли до конца уразумел, что я хотел сказать. Он снова ушел в заднюю комнату и вынес оттуда увесистый черный мешочек из плотной ткани. Развязав тесьму, он вывалил на прилавок пару десятков небольших круглых сфер с небольшими колечками на конце — издали их вполне можно было спутать с обычными красными гранатами. – Дернешь за кольцо или вдавишь его вовнутрь и затем бросай в тех, кого хочешь выключить из реальности. До взрыва три секунды и после у тебя будет минут пятнадцать в запасе, пока временной стазис не развеется.

Мой запас золотых монет таял с пугающей скоростью, но тут я вспомнил о бледном лице Рохана, и сердце болезненно сжалось. Подавив вздох, я спросил Эраза о каком-нибудь средстве, способном вернуть мертвеца с того света. Спустя минуту передо мной стояли два стеклянных флакона — один светлый, другой темный.

– В светлой — живая вода, в темной — мертвая, – стал вполголоса пояснять хозяин лавки. – Смотри не перепутай, парень. Сперва раны омываешь мертвой водой — она моментально затягивает плоть, сращивает раздробленные кости и скрепляет разорванное тело. И только после этого спрыскиваешь живой водой — она возвращает душу, пока та не ушла слишком далеко от места гибели, и заставляет сердце снова биться.

Меня пронзила горькая, злая мысль: почему в моем родном Валтазааре нет таких великих вещей? Будь они у нас, я бы сам спас отца и не оказался бы в рабской зависимости от Совета Драко. На моей родине определенно творилось что-то глубоко неправильное. Может быть, когда-нибудь я докопаюсь до истины и смогу на это повлиять?

Следующим моим приобретением стал портативный пространственный карман — у нашей кураторши Джоанны имелся точно такой же. Тут тоже проблем не возникло. Артефакт в виде изящного медного браслета с расширяющимся до бесконечности внутренним объемом обошёлся мне всего в три золотых. Чтобы извлечь нужную вещь, достаточно было просто запустить руку под обруч и мысленно представить предмет. Я тут же нацепил браслет на левое запястье — теперь его можно было снять разве что с моего трупа, тем более что девайс умел становиться полностью невидимым.

Я посмотрел на Лассо, который умоляюще вилял хвостом и тихо мысленно бросил мне, что ему тоже хотелось бы иметь такой браслетик. Я кивнул ему: чего уж мелочиться!

Не знаю, стоило ли тратить золото на такую мелочь, как права на безлошадные повозки, управляемые посредством эфира. Похоже, в этом продвинутом мире на них передвигались абсолютно все, а для вождения требовалось официальное разрешение вместе со специальным ментальным заклинанием, которое намертво вбивало правила движения в память. Но я был твердо уверен: подобную повозку нам придется срочно раздобыть. Благо их сдавали внаем и продавали в соседнем салоне. Думаю, Джоанна по достоинству оценит мою предусмотрительность. Добираться до склепа Ками на общественном транспорте точно не стоило, а нанимать местное такси — лишний повод наследить перед Тайной Службой. Тогда я еще не ведал, что для нашей истинной цели эта машина вовсе не пригодится, а нашей кураторше вообще не следовало знать о её покупке...

Внезапно мой взгляд упал на собственные запястья, где еще багровели следы от линитовых оков гоблинской тюрьмы.

— Уважаемый мастер, — начал я без особой надежды, — возможно, у тебя найдётся какое-нибудь надежное средство против... магических ограничений? На будущее.

Эраз проследил за моим взглядом и сочувственно вздохнул:

– Линит, да? Пакостный металл с жутью внутри. Не буду спрашивать, кто и зачем цеплял на тебя эту дрянь, но, думаю, я смогу тебе помочь.

Спустя минуту полукровка вернулся, бережно неся в ладонях начищенный, безупречно блестящий кинжал. Он с какой-то благоговейной любовью опустил его на прилавок, и у меня по коже пробежал мороз: я интуитивно понял, что это его личная вещь, которую он никогда не планировал продавать.

– Его зовут Лерой, – тихо произнес Эраз. – И да, его сталь способна резать линитовый металл, как обычное масло. Думаю, это именно то, что ты искал. Мне он в этой лавке уже вряд ли пригодится, так что, видно, пришло время ему сменить хозяина. Прости, старый друг, – продолжил полукровка, обращаясь напрямую к духу кинжала. – И спасибо за все те услуги, которые ты мне сослужил. А теперь познакомься со своим новым хозяином — Литанаэлем.

Он легким движением пододвинул Лероя лезвием ко мне, и я с трепетом перехватил рукоять. На самом кинжале не было драгоценных камней, но стоило мне приглядеться, как под слоем идеальной полировки я заметил тускло мерцающую древнюю клинопись. Линии букв плавно перетекали одна в другую, напоминая живые эфирные капилляры, которые едва заметно пульсировали в такт моему дыханию.

– Мне нужно что-то сделать для настройки? – с придыханием спросил я, но ответил мне сам дух кинжала. Голос раздался прямо в моей голове, глубокий, отчетливый и без малейших помех:

– Просто надрежь слегка ладонь или палец, хозяин.

Едва на сталь упали две капли моей эльфийской крови, клинопись ярко вспыхнула чистым, лазурным светом. Эфирные капилляры на лезвии запульсировали быстрее, жадно впитывая влагу, а затем сияние плавно сошло на нет, оставив металл безупречно чистым.

— Ну вот, мы теперь связаны навсегда, — продолжил Лерой в моем разуме с явным облегчением. — Надеюсь, с тобой будет веселее, парень. А то проводить долгие годы запертым в темном металлическом сейфе — занятие, скажу тебе, так себе.

Я спрятал кинжал в невидимый пространственный браслет и поднял взгляд на притихшего старика.

– Сколько я тебе должен за него? – глухо спросил я, но Эраз упрямо покачал головой.

– Это мой подарок, Литанаэль, – он грустно улыбнулся. – Друзей нельзя продавать. Надеюсь, вы поладите. Почаще вынимай его на свет и разговаривай, он много чего повидал, хотя и бывает излишне остер на язык.

Я немного помолчал, ошеломленный таким жестом, а потом тихо спросил:

— Почему ты это сделал, Эраз? Я не понимаю. Кто я такой для тебя?

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем старик ответил:

— Ты очень напомнил мне одну ху... одну важную персону. Её дух был наполнен такой же абсолютной чистотой, как у тебя. Она преображала всё вокруг, едва появляясь рядом. И у неё тоже был свой верный магический кинжал.

— А что с ней случилось? — невольно вырвалось у меня.

— Она ушла навсегда, — просто обронил хозяин лавки. В его голосе не было сокрушительной печали, только легкая, светлая грусть — точно такая же, с какой он только что отпускал Лероя.

— Если она просто ушла, то может родиться заново, в новом теле, и тогда вы можете встретитесь в одном из миров Валтасара, — попытался подбодрить его я.

Старик покачал ладонью:

— Она не умерла, Литанаэль. Но я точно знаю, что в этой реальности мы больше никогда не встретимся.

Я не стал лезть со своими расспросами в его загадочные тайны — меня внезапно обожгла новая, пришедшая только что в голову мысль. Я спросил Эраза про портативное магическое хранилище для живых тел — на случай непредвиденных обстоятельств в ходе похищения. Интуиция шептала, что уйти с Балтассара так же легко, как мы сюда явились через портал в предместьях столицы, нам не удастся.

Спустя минуту хозяин лавки вынес из закромов потемневший от времени медный предмет, с виду напоминающий обычный изогнутый рог.

— Рог Изобилия, редчайший и опасный артефакт старых гномов, — с гордостью объявил старик, бережно проводя пальцем по руническому кольцу у основания сосуда. Он нацепил на нос обычные стеклянные очки, достал пожелтевшую инструкцию и стал вглядываться в выцветшие строчки: — Старогоблинский язык... И такой мелкий шрифт, Хуби меня побери, как тяжело разбирать… — Он пожевал губами и продолжил: — Поворотный тумблер на десять контуров, — Эраз нацепил очки и стал вглядываться в выцветшие строчки. — Первые девять предназначены для материализации благородных напитков и жидких стимуляторов. Единица — нектар богов, двойка — ледяная колодезная вода, тройка — гномье вино. Четвёрка — хмельной эль… Ага, далее: ароматный горячий кофе, обжигающий орчий стимулятор… Восьмёрка — огуречный рассол от похмелья, девятка… э-э, древний сироп хуманов, кока-кола. Гмм, никогда не пробовал, наверное, убойная вещь, если из коки… И наконец последний, десятый контур — волшебная лампа. К сожалению, лампы типа «Алладин» давно запрещены на всём Валтасаре и были уничтожены. Уму не приложу, как инспекция пропустила этот раритет, похоже, без прямого вмешательства богов не обошлось… А, вот еще: этот режим допускает хранение до десяти живых тел одновременно. Но есть важнейшее ограничение! Будь предельно осторожен, Литанаэль: ровно через двое суток любого пленника следует извлечь наружу, иначе внутри контейнера начнутся необратимые изменения в мозгу и тканях. И также нельзя только что спасенное существо сразу отправлять обратно в Рог — должно пройти хотя бы пару часов… Так. Чтобы настроить Рог на себя, требуется просто подержать его минуту в руках… Это можно пропустить, — пробубнил старик про себя. — Вот, самое главное. Чтобы активировать десятый контур, надо провернуть руническое кольцо до упора, направить раструб Рога на неподвижное существо, которое хочешь скрыть, и зафиксировать процесс кодовым словом. Для обратного извлечения — снова выставить десятку и просто произнести кодовое слово, направив Рог раструбом вниз. — Эраз умолк, аккуратно сворачивая бумагу.

Я не стал выспрашивать, каким магическим образом живая плоть сжимается и оказывается внутри Рога. Когда придет час — узнаю на практике.

После того как еще несколько золотых монет оказались спрятанными под прилавком, старик неожиданно замер, вновь нагнулся и вытащил медную брошь в виде гранёного зеркала.

— Отражатель, — пояснил мне Эраз. — Дам в довесок к Рогу. Держи его на груди. Когда-нибудь он тебе точно пригодится.

Отправив Рог Изобилия вслед за остальными покупками в только что приобретённый пространственный браслет, я прикинул, сколько золота осталось в кошельке. Деньги еще водились. Может, стоило прикупить пару защитных оберегов? От Джоанны была уже парочка, но, может, местные будут посильнее?

Когда купленные амулеты оказались на прилавке, и я было протянул руку, чтобы их схватить и отправить в браслет, Лассо внезапно напрягся. Он мгновенно поднялся на лапы с того места, где до этого мирно лежал, и яростно, заливисто залаял, безупречно отыгрывая роль обычной собаки. Причину его тревоги я понял секунду спустя: наддверный колокольчик бешено зазвонил, и в лавку буквально ворвались новые посетители. Орки.

Их было трое. Двое массивных телохранителей — или, скорее, ищеек, затянутых в дорогие кожаные жилеты с эмблемами Тайной Службы, похоже, орчьей, — синхронно шагнули в стороны, перекрывая единственный выход из помещения и беря нас под прицел тяжелых, опасных магических жезлов. Метаморф оскалил пасть, из его горла вырвалось глухое, вибрирующее рычание, но я мысленно осадил его: «Тихо, Лассо! Назад, не дури. Я — обычный гоблин-покупатель, а ты мой верный пес».

Третьей в лавку буквально влетела статная, роскошно одетая орчанка. Было заметно, что она успела познать радость материнства — её фигура обрела аппетитную, зрелую округлость, а пышную грудь и широкие бёдра плотно обтягивало великолепное, расшитое золотыми нитями платье. Но сумасбродный, взрывной характер этой девицы время явно не остудило. Она двигалась с хищной, стремительной грацией, её благородное лицо с аккуратными клыками светилось задорной ухмылкой, а в тёмных глазах полыхал такой отчаянный, шальной огонь, что молчаливые стражи Тайной Службы за её спиной, кажется, сами робели перед своей госпожой и держались настороже.

— Тиара! Ваше высочество! — Эраз испуганно попытался согнуться в три погибели, но его быстро остановил звонкий голос принцессы:

— Брось, Эраз, мы же договаривались — никаких церемоний между нами, — принцесса Оркании мягко улыбнулась, и от этой улыбки суровые ищейки за её спиной заметно расслабили плечи. — Я просто решила проведать старого друга, узнать, как продвигается твой бизнес на новом месте. Смотрю, премьер Дарасса выделила тебе отличное здание в престижном торговом квартале?

— О, более чем прекрасное, Тиара! — радостно закивал старик.

Я тихо, стараясь не издавать ни звука и не привлекать лишнего внимания, попятился к дальнему стеллажу со старыми свитками, увлекая за собой Лассо. Если эти амбалы из Тайной Службы потребуют документы, мой дешевый гоблинский амулет маскировки нас точно не спасет.

– Похоже, – продолжила между тем принцесса, оглядывая полупустой зал, – сегодня у тебя с клиентами негусто.

– Дык праздники же, ваше высочество! – развел руками Эраз. – Завтра-послезавтра народ повалит, потребуются амулеты — кому от головной боли после карнавала, кому от перепоя, кому от поноса…

Тиара подошла ближе к прилавку, мимоходом осматривая полки, и вдруг её пронзительный взор замер на мне. Точнее — на Лассо. Колли, гениально подыгрывая нашей легенде, давно перестал рычать; он послушно опустился на задние лапы и преданно, по-собачьи наклонил голову набок, умильно заглядывая принцессе в лицо. Но обмануть высокородную орчанку было не так-то просто. Её темные глаза сузились, пристально вглядываясь в необычный, изумрудный блеск собачьих зрачков.

— Какой забавный малый, — медленно произнесла Тиара, задерживая взгляд на Лассо. Она сделала два плавных шага в нашу сторону. — Никогда не видела такой удивительной породы. Эраз, это твои новые клиенты? Откуда у вас такой замечательный пёс, почтенный мастер?..

— Мастер Литам, ваше высочество. Мы, гоблины из дальних кланов, издавна известны разведением редких охотничьих пород, — быстро соврал я первое, что пришло в голову, и, похоже, попал в точку. Принцесса благосклонно приняла объяснение и опустила ладонь, чтобы ласково потрепать Лассо за ухом.

– Вечером в Старом Городе начнется грандиозный карнавал, мастер Литам. Приходите вместе со своим питомцем. Если встретимся в толпе, я с удовольствием познакомлю вас со своими друзьями. Например, с кентаврами…

Дальнейшие её речи про кентавров я уже не слушал. В моей голове, словно набат, внезапно прорезались ужасные, пугающе живые видения.

«Старый Город... — вспыхнуло в мыслях. — Джоанна ведь упоминала Старый Город и этот проклятый карнавал. И в её устах это празднество весёлым совершенно не выглядело!»

– Ваше высочество! – я резко, нарушая все мыслимые правила придворного этикета, перебил её рассказ. – Умоляю вас, откажитесь от поездки. Не ходите сегодня на это празднество…

– Но почему? — удивленно приподняла бровь Тиара. — Там ведь будет весело и…

– Там будет смерть! – выдохнул я.

И в то же мгновение ментальный импульс, который неожиданно сорвался с самой глубины моей растревоженной души, швырнул в её разум короткую, жуткую картинку: грохот беспощадных взрывов, яростное, пожирающее дома пламя, истерзанные тела на мостовой, хриплые крики раненых и безумные стенания выживших.

Кажется, меня впервые в жизни накрыло такое мощное, почти осязаемое пророчество. Впрочем, после встречи с Книгой Тайн я уже ничему не удивлялся. До меня наконец дошло: запущенная тогда трансформация будет постепенно срывать замки с моей памяти, открывая во мне странные, пугающие способности и обнажая возможные варианты будущего.

Я не стал больше ничего объяснять. Быстро сгреб с прилавка последние купленные амулеты, развернулся и стремительным шагом направился к выходу. Мы с Лассо беззвучно проскользнули прямо между застывшими телохранителями принцессы, и суровые ищейки из Тайной Службы даже не подумали нас остановить — настолько их могущественная хозяйка была ошеломлена моей безумной выходкой. Я спиной чувствовал её тяжелый, недоумевающий и дико любопытный взгляд до тех пор, пока за нами со звоном не захлопнулась дверь лавки.

Послушается ли гордая орчанка совета безродного гоблина? Не уверен. Но это были уже не мои заботы. Мои проблемы требовали немедленного решения, и первой насущной была покупка безлошадного транспортного средства, которое в этом мире называли эфиромобилем. В моём мире их именовали проще: эфироповозки.

Зайдя в соседнее здание, где располагался роскошный, залитый светом демонстрационный салон, я на миг просто потерял дар речи от обилия выбора. Роскошные эфиромобили самых разных классов — от стремительных одноместных гоночных болидов до тяжелых восьмиместных пассажирских лимузинов — стояли ровными рядами. Повсюду слепило глаза обилие полированного металла, матового дорогого пластика и тускло светящихся эфирных накопителей под капотами. Мой взгляд намертво прикипел к приземистому, обтекаемому четырехместному эфиромобилю багрово-черного цвета с жестким закрытым верхом. От его хищного силуэта неуловимо веяло надежностью и колоссальной скоростью — идеальный транспорт для того, чтобы бесшумно раствориться в ночи после кражи.

— Желаете оформить наем, почтенный мастер? Или планируете покупку? — К нам со слащавой, отрепетированной улыбкой подплыл молодой орк-консультант в безупречно отутюженном дорогом костюме. Он мимоходом окинул взглядом мою потрёпанную гоблинскую куртку, но вовремя прикусил язык, заметив в моих пальцах пару крупных золотых монет, которые тут же бесшумно перекочевали в его карман. — Модель «Ночная молния». Абсолютная звукоизоляция салона, движок последнего поколения, эфирный накопитель повышенной емкости — хватит на тысячу лиг беспрерывного пробега.

— А как у неё со стойкостью к повреждениям? — поинтересовался я с нарочитой, ленивой воровской миной. — Если вдруг ракета с праздничного фейерверка случайно угодит в корпус?

— На этой модели установлена защитная магия высшей категории, — с гордостью заверил консультант. — Да и сам кузов отлит из сверхпрочного сплава, выполненного по секретному заказу у лучших мастеров из Гномьих Пещер. Премьер Дарасса лично закупила целую партию таких машин для нужд своей элитной гвардии.

– Отлично. Я беру её. Где контракт с окончательной ценой?

Я молча залез в задний карман брюк, проверяя, на месте ли новостной листок и свежие водительские права, купленные у Эраза. Сам же кошелек, заметно полегчавший после визита в лавку, я спокойно извлек из пространственного браслета. Оформление купчей и магических бумаг не заняло много времени.

Но вот когда все юридические формальности были улажены, и мы с Лассо на нашей новенькой багрово-черной «Ночной молнии» с раскрытыми окнами плавно выехали из ворот салона на оживленную улицу, меня вдруг что-то резко остановило. Я резко ударил по тормозам.

Из окна второго этажа невзрачного здания, расположенного прямо по соседству с автосалоном, донесся отчаянный девичий крик. Следом послышалась пара глухих всхлипов, а после короткого, хлесткого звука пощечины всё внезапно оборвалось.

Я заглушил эфирный движок и рванул ручку двери, выбираясь наружу.

— В чем дело, Литанаэль? — раздался в моей голове раздраженный, недоумевающий мысленный возглас Лассо. — Тебе что, приспичило в туалет среди улицы? А раньше, в салоне, ты этого сделать не мог?

Я мысленно велел ему заткнуться и выбираться из машины. Это он мог сделать и без моей помощи. А сам запрокинул голову и посмотрел в интересующее меня окно. Оно уже было закрыто и подернуто черной шторой. Я посмотрел на ближайший подъезд и посчитал количество окон. Для воров нашей с Лассо квалификации найти нужную квартиру было пару пустяков.

– И что ты теперь будешь делать? – с ехидством заметил мой приятель, когда мы прибыли на место. – Взломаешь дверь, думая, что там спрятаны сокровища древних Королев, и мы…

Я вскинул на него взгляд, от которого он мгновенно запнулся, и тихо произнес то, что вдруг пришло мне в голову:

- Там твоя судьба. И моя тоже.

5

Литанаэль

Плоская мембрана прослушки — редкий и недешёвый девайс из моего родного Валтазаара. Я втайне прихватил его с собой, потому что для мастера моего ремесла этот сплав магии и железа насущнее любого оружия.

Я с силой прижал диск к замочной скважине и мысленно открыл шлюз в нашей ментальной связи, давая Лассо разрешение слышать все, что транслировалось в моей собственной голове. Напарник мгновенно замер рядом, навострив уши: его недавнее ехидство испарилось без следа, уступив место профессиональной концентрации.

Сквозь треск и удушливые помехи эфирного поля в мембране отчетливо прорезался грубый, утробный бас:

— Гыри, ты её там ненароком не зашиб? Она уже пару минут как бездыханная валяется. Я боюсь представить, что с нами сделает Джоанна, если девка сдохнет.

— Да не скули ты, Бови. Жива твоя Рада, — глухо отозвался второй. — Мне для этого даже ауру её сканировать не нужно. Впрочем, часа через три она в любом случае предстанет перед Хуби. А принцесса Тиара так и не поймет, куда средь бела дня испарилась одна из её фрейлин.

— Дык, может, пока время есть, её это… оприходовать? — вкрадчиво прохрипел Бови. — На наших руках столько крови, что нарушение еще одной Заповеди картину уже не испортит. А я на эту недотрогу давно глаз положил.

— Хочешь — пользуй, мне плевать, — брезгливо бросил Гыри. — Только побыстрее. Герцогиня скоро явится, нужно успеть прибрать в комнатах. А я пока схожу на кухню… подзаправиться.

Из динамика донесся сочный, скотский гогот. Тогда мы с Лассо еще не понимали, какая именно «подзаправка» ждет ренегата на кухне.

Я убрал мембрану в скрытый браслет и выудил «Слезу Эрдена» вместе с тяжелым Рогом Изобилия. Прижал хрустальный стержень отмычки к замочной скважине, затаив дыхание и настраивая Рог на свой телесный контур. Древний инструмент Эраза сработал ювелирно: металл внутри замка на миг размягчился, позволяя затвору бесшумно повернуться, и тут же застыл в прежнем положении. Ни единой царапины, ни единого следа взлома. Тяжёлая ручка послушно поддалась.

«Включи «Эхо тишины», — скомандовал я напарнику по ментальной сети.

Метаморф понимающе ткнул лапой в руническую бляху на ошейнике. Одновременно с этим я вдавил скрытые кнопки на голенищах сапог. Короткий, едва слышный щелчок — и нас наглухо накрыл плотный купол абсолютного беззвучия.

В прихожую мы просочились бесплотными тенями. Из глубины коридора доносилось тяжёлое, хриплое дыхание Гыри — судя по звукам, он жадно прикладывался к бутылке. Это был наш идеальный шанс.

Справа, за полуоткрытой дверью гостиной, раздался похотливый смешок Бови и характерный треск разрываемой ткани. Я сделал стремительный, бесшумный шаг, заглядывая в проём. На широком диване распластанной куклой лежала потерявшая сознание орчанка. На обрывках платья тускло блестели золотые эмблемы свиты принцессы Тиары — те самые, что я видел в лавке Эраза. Над ней, спиной ко мне, уже нависал массивный Бови, торопливо сдирая с себя жилет Тайной Службы орков. Он был настолько поглощён предвкушением грядущего действия, что не услышал бы сейчас и топота циклопа.

Я вскинул закопчённый медный сосуд, нацелив его раструб прямо в широкую спину орка, и одними губами выдохнул кодовое слово:

— Бови.

Комната на миг вспыхнула мягким, серебристым сиянием. Из Рога со свистом вырвался плотный вихрь эфирного дыма, который мгновенно спеленал ренегата с ног до головы. Тот даже пикнуть не успел. Его огромная туша прямо в воздухе потеряла плотность, превратилась в искрящийся поток и с тихим шуршанием втянулась внутрь старинного артефакта. Второе место из десяти в нашем стазис-хранилище было занято — на корпусе тускло загорелся соответствующий рунический индикатор. Только в этот миг я заметил, что самый первый контур на Роге уже был окрашен в темный свет. Похоже, до меня этим раритетом кто-то активно воспользовался. Впрочем, размышлять над этой загадкой времени не было.

Передо мной на диване оставалась лежать беззащитная фрейлина. При её виде Лассо выдал ментальный, восхищённый возглас. Думаю, если у напарника до этого мгновения и оставались какие-то сомнения в правильности наших действий, теперь они исчезли окончательно.

— Чистая работа, Литанаэль! — добавил колли с азартом. — А теперь на кухню? Займёмся вторым?

— Нет! — оборвал я его и вторично вскинул Рог, нацелив медный раструб на распластанную орчанку.

— Рада, — сорвалось с моих губ новое имя-пароль.

Тело девушки послушно растаяло в серебристом тумане и скрылось в недрах артефакта. Третье место занято. Я бесшумно скользнул к кухонному проёму, мысленно велев Лассо приоткрыть щелочку в шторе гостиной и караулить улицу.

Гыри сидел ко мне спиной за столом, слегка запрокинув голову назад. Перед ним сиротливо стояли два стакана, в одном из которых тускло поблескивала густая чёрная жидкость, и чуть опустевшая темная бутылка. Глаза ренегата были широко распахнуты и бессмысленно пялились в потолок. Похоже, он окончательно ушёл в далекую нирвану или куда там обычно улетают конченые наркоманы. Медный раструб замер напротив его спины.

— Гыри, — произнёс я беззвучно.

Еще один серебристый вихрь закружился по кухне, начисто слизывая одурманенного орка вместе с его табуреткой. Тихо звякнула медь — четвертый контур Рога оказался заполнен. В квартире воцарилась мертвая, звенящая тишина. Я почувствовал глубокое внутреннее удовлетворение: мы убрали двух опасных служак Джоанны без единой капли крови и без малейшего шума. И — ни малейших угрызений совести от того, что мы только что разрушили планы собственного работодателя. Планы, связанные, похоже, с кровавым жертвоприношением и массовыми смертями на грядущем карнавале.

Вот только внутренний голос настойчиво твердил, что до появления герцогини на пороге оставались считанные минуты. А как её останавливать, я не имел ни малейшего понятия. Ни ментально, ни физически я не был ей соперником. Да и Заповеди связывали мне руки, запрещая насилие, не говоря уже о том, что формально мы оставались союзниками по общему делу. Мой сыновний долг висел на мне тяжким грузом с той секунды, как я увидел отца, запертого в исцеляющем кубе. Нужно было срочно импровизировать.

Когда Лассо передал мысленно, что рядом с домом из такси вышла наша драконесса и на всех парах движется к нашему подъезду, в моей голове наконец щелкнул спасительный план.

Я запустил руку в скрытый пространственный браслет и выудил оттуда плотный черный мешочек Эраза. Высыпав содержимое на стол, я вгляделся в красные круглые сферы. «Заморозка времени» — так назвал их старый мастер. Похоже, проверять их в деле придётся без всяких репетиций. Я отправил все гранаты, кроме одной, обратно в браслет и повернулся к колли.

— Лассо, хватай вон ту бельевую верёвку в ванной! Быстро! — скомандовал я, бросаясь к входной двери.

Действуя на чистых инстинктах профессионального налётчика, я прижал артефакт к стене прямо за косяком. Зубами затянул тугой узел на чеке-кольце, а второй конец шнура намертво привязал к массивной внутренней ручке двери. Стоит Джоанне толкнуть створку снаружи — кольцо вылетит, и она окажется в ловушке временного стазиса. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.

— Готово, — выдохнул я, отскакивая назад и пряча медный Рог в браслет. — Быстрее на кухню, и попробуй мне гавкнуть хоть слово!

Едва мы успели затаиться в самом дальнем углу, как с той стороны входной двери раздался резкий, леденящий скрежет ключа. Герцогиня не любила ждать.

— Твари! Почему не отвечаете на выз… — донёсся её яростный, гневный крик, мгновенно оборвавшийся на полуслове.

Дверь резко распахнулась внутрь. Натянутая верёвка с сухим щелчком выдернула кольцо из гранаты Эраза. Пространство за стеной озарилось ослепительной лазурной вспышкой. Я осторожно выбрался из укрытия и заглянул в коридор. Входной двери больше не было видно — всё пространство прихожей в радиусе трёх метров занимала абсолютно гладкая, глухая чёрная сфера, внутри которой застыло само время. Похоже, покидать эту квартиру нам придётся через окно.

— Она не сможет нас увидеть сквозь этот кокон? — мысленно и очень обеспокоенно спросил Лассо, высунув нос из-за угла.

— Надеюсь, нет, — ответил я. — Иначе завтра нас подадут в качестве бифштекса к столу местной королевы драко.

— Знаешь, это вообще-то не смешно, — обиделся Лассо и нарочито медленно направился к окну гостиной.

— У нас в запасе пятнадцать минут, — бросил я ему в спину, а сам быстро вернулся на кухню. Меня неодолимо интересовала черная жидкость в стакане Гыри. Что-то с ней было не так.

Я оказался прав. Остатки этой жижи не растеклись по дну стакана, а мертвой хваткой присосались к стеклянным стенкам. Да и выглядело это пойло не как вода, а как какая-то густая, маслянистая субстанция. Недолго думая, я отправил бутылку со стола в свой браслет. Будет время на досуге — понаблюдаю за её поведением. Тогда я еще не ведал, что это было моим первым, зловещим знакомством с чёрной жижей.

Перед тем как сигануть вниз со второго этажа, я быстро пробежался взглядом по комнатам. К счастью, здесь не было никаких записывающих кристаллов или следящих мороков. Я вспомнил слова Джоанны о том, что до революции Драгостию опутывал тотальный контроль, но после переворота местный народ наотрез отказался от любого намека на слежку и вторжение в личную жизнь. Сейчас эта свобода сыграла нам на руку.

Мы с Лассо синхронно прыгнули из окна второго этажа. Пёс мягко спружинил на лапы, а я кубарем покатился по мостовой, зарываясь за мусорные баки.

– К машине? — мысленно спросил колли, готовый рвануть к сияющему багрово-черному корпусу нашей «Ночной молнии», припаркованной у соседнего здания.

— Нет! Стой, дурень! — осадил я его, хватая за шкуру. — Ничего с нашей покупкой не сделается, постоит в стороне. Нам нужно как можно быстрее избавиться от спасённой орчанки до того, как время стазиса исчезнет и сфера Джоанны развеется.

Лассо промолчал, хотя до конца моего замысла еще не понимал. Держась в тени стен, мы быстрыми тенями скользнули через проходные дворы в сторону ярко освещённого салона готового платья. Торговый зал еще работал, несмотря на предпраздничный час. Под прикрытием суматохи я торопливо всунул в ладонь опешившего продавца золотую монету, схватил первую попавшуюся упаковку с женским платьем и увлёк Лассо в дальнюю кабинку примерочной. Действовать нужно было молниеносно.

Направив раструб Рога на мягкий коврик, я одними губами шепнул кодовое слово:

— Рада.

Кабинку на мгновение затопило серебристое сияние, и на пол опустилось бесчувственное, обнажённое тело фрейлины. Пока Лассо ласково и с излишней, на мой воровской взгляд, горячностью лизал своим шершавым языком её холодные пальцы, а затем и лицо, умоляя мысленно очнуться, я быстро набросил на неё новое чистое платье. Очнувшись здесь, в людном месте, девушка быстро свяжется с принцессой Тиарой, а та уже поймёт, что делать. Карнавал наверняка перенесут, в городе начнутся повальные аресты, а пригрезившаяся мне картина взрывов и смерти канет в небытие.

— Всё, Лассо, уходим! Ей больше ничего не угрожает! — мысленно приказал я, буквально силой оттаскивая колли от орчанки, а потом добавил с усмешкой: — Приятель, а не влюбился ли ты часом?

То, что ответил мне Лассо по ментальной связи, я, пожалуй, предпочту опустить.

Мы бесшумно выскользнули из магазина через черный ход и за три минуты быстрого шага пересекли знакомый перекрёсток, возвращаясь к нашему первоначальному дому. Внутренние часы неумолимо тикали. Нам оставалось только запереться в квартире со своим портальным кругом, смыть уличную пыль и снять с Лассо ошейник, спрятав его в моем браслете. Затем — активировать маскировку пространственного кармана, заставив серебристый металл полностью раствориться на гоблинской коже, и с невинными лицами ждать прихода разъярённой кураторши.

Думать, будто кто-то из местных обывателей мог заметить чёрную сферу в окне и вызвать наряд полиции, было по меньшей мере наивно. Да и в этом случае обычным патрульным вряд ли стоило мериться силами с той, кто являлась одним из сильнейших магов в моём мире.

А смогу ли я сам, вдруг подумал я, когда-нибудь хотя бы приблизиться к её уровню силы? Чтобы перестать быть послушной пешкой в чужой игре и стать полноправным игроком на великой доске Валтасара? Мне чертовски хотелось в это верить.

Глава 6

Глава 6

Литанаэль

К вечеру бешенство Джоанны наконец поутихло. После робкого, заискивающего скулежа со стороны Лассо, она соизволила вспомнить, что пришла пора поужинать. Закупать провизию в лавках местной столицы герцогиня брезговала из принципа. Мы с псом иногда заглядывали на тесную, почти стерильно пустую кухню этого схрона и с тоской посматривали на запертый шкаф и охлаждающий девайс, который в здешнем продвинутом мире именовали чудным словом «холодильник». Внутри, разумеется, было шаром покати.

Я прекрасно понимал её мотивы: кураторша панически боялась наследить и оставить цифровые маркеры в здешней глобальной инфосфере — интернете. Для снабжения отряда она использовала походную скатерть-самобранку. Причём артефакт этот был явно не первого класса: скудное, жестко запрограммированное меню не позволяло даже Лассо при всей его нынешней комплекции набить брюхо досыта. Я подозревал, что сама она сегодня уже пообедала и, скорее всего, в дорогом ресторане.

Стоило Джоанне раскатать на столе тугой рулон серебристой, металлизированной ткани, как из её складок раздался глухой, дребезжащий женский голос:

– Чего изволите?

– Меню номер три, – сухо отрезала драконесса.

Я мысленно приподнял бровь: надо же, какое-то разнообразие. Вот только «новенькое» вовсе не означало «вкусненькое». Густой мясной взвар оказался вполне съедобным, но безбожно пересоленным. Стоило мне вскользь заметить это Джоанне, как она буквально взорвалась. Наоравшись на меня, она активировала прямую ментальную связь через плетения скатерти с местной Гильдией снабжения — через портал которой нам и доставляли паёк, — и принялась яростно орать на невидимых операторов. Похоже, она просто нашла легальный повод выплеснуть весь накопившийся за день гнев.

Пока драконесса сотрясала стены проклятиями, я под шумок скидывал лучшие куски сочного мяса под стол — Лассо ловил их на лету с грацией голодного волка. Сам я наспех прикончил рагу с бифштексом: мясо было сочным, плотным и, к моему удивлению, абсолютно натуральным. Осушив стакан со сладким компотом, я незаметно переправил колли весь причитающийся мне десерт — пусть этот мохнатый проглот подавится, лишь бы не скулил ночью от голода.

Когда Джоанна, наоравшись, ушла вглубь коридора, не наевшийся колли зубами стащил серебристую ткань на пол, надеясь вылизать остатки подливы. Тщетно. Ничего съедобного, как и самой грязной пластиковой посуды, на скатерти уже не было —артефакт мгновенно дематериализовал мусор, очистив контуры. Однако то, что Лассо в этот миг коснулся рунической окантовки мокрыми лапами и клыками, позже сыграло свою роль.

Я же осторожно скользнул по коридору и заглянул на кухню. Джоанна стояла спиной ко мне, запрокинув голову, и жадно, быстрыми глотками пила какую-то густую массу прямо из горлышка тёмной бутылки. Я мгновенно отпрянул назад, вжавшись в стену. В памяти всплыл точно такой же сосуд, который я сегодня припрятал в свой браслет. Внутри всё похолодело, и я отчётливо понял: светиться с этим знанием перед драконессой сейчас точно не стоило.

Вернувшись в салон, я уселся на диван и стал ждать её возвращения, втайне надеясь, что она разрешит запустить голографический кристалл здешней инфосети. Похоже, то, чем подзаправилась кураторша, привело её в относительно благостное расположение духа. Ледяной морок в её глазах слегка рассеялся, и драконесса милостиво кивнула.

По первому же каналу транслировали экстренный выпуск правительственного вестника. Новость о введении жесткого комендантского часа до самого утра меня ничуть не удивила. Взволнованный диктор без умолку вещал о раскрытии масштабного подпольного заговора, предотвращении серии терактов в самом разгаре карнавала, обнаруженных десятков эфиромобилей с заложенных в них взрывчаткой, повальных арестах и «одном аномальном происшествии». На экране мелькнули кадры знакомого нам квартала: репортер сбивчиво рассказывал о загадочной чёрной сфере, запечатавшей жилой дом неподалёку от нас, которая странным образом испарилась еще до того, как Тайная Служба успела туда подъехать.

Но стоило камере показать изнутри ту самую взломанную нами конспиративную квартиру, как матовая чешуя на лице Джоанны сделалась грязно-зеленой. Герцогиня выругалась так, как местные дворники вряд ли себе позволяют. Я же сразу обратил внимание, что на кухонном столе не хватало одного стакана. Похоже, ищейки забрали его на экспертизу. И мне очень бы хотелось взглянуть на результаты этих магических тестов.

Но благостное настроение кураторши после этого испарилось. Джоанна подошла к походному арсеналу, который она еще на рассвете извлекла из своего браслета и прикрыла в углу под защитным пологом. Чего там только не было: пара первоклассных маскировочных плащей-невидимок, глушащие ментальные обереги, два компактных штурмовых жезла и даже пара тяжелых линитовых кандалов... В памяти тут же всплыло, как днем, воспользовавшись её отсутствием, мы с Лассо тайком перебрали все это шпионское великолепие — ради такого дела колли на пару минут вернул лапам привычную пятипалую форму киноцефала. Но теперь лафа закончилась. Джоанна демонстративно смела всё снаряжение обратно в свой пространственный накопитель. У меня внутри шевельнулся липкий страх: неужели эта тварь могла заподозрить нас в погроме её второй явочной квартиры? Я поспешно выстроил ментальный блок, всерьез опасаясь, что столь сильная магиня считает этот мимолетный мысленный след.

Мрачные подозрения подтвердились на следующее утро. Уходя, кураторша навесила на входную дверь такую чудовищную, многослойную цепь запирающих заклятий, против которой моя «Слеза Эрдена» выглядела бы детской игрушкой. То же самое она проделала и с оконными рамами. Запечатав нас в четырех стенах, Джоанна исчезла по своим темным делам, оставив нас тупеть от скуки в запертой квартире. В комнатах, кроме диванов и пустых тумбочек, не было ровным счетом ничего, и единственным окном в мир оставался голографический кристалл инфосферы.

— Сыграем? — в моем разуме раздался азартный голос Лассо. Из скрытого браслета пес ловко выудил потрепанную колоду карт. Ради такого дела метаморф снова трансформировал передние лапы в человеческие ладони киноцефала. Я оценил этот жест и не стал отказываться.

— Давай, — я уселся напротив. — Только уговор: без твоих обычных штучек.

— Ты на что это намекаешь, эльф? — оскорбился песьеглавец, тасуя колоду с ловкостью заправского крупье. — Что я шулер? Да я в жизни…

— Кончай представление, — хмыкнул я. — Я имею в виду: давай без чтения мыслей. Играем честно.

— А ментальная защита тебе на что дана? — оскалился Лассо, сдавая карты. — Вот заодно и попрактикуешься удерживать щиты.

Я кивнул. Внутреннее чутье подсказывало, что после встречи со Свитком Мироздания с удержанием ментальных блоков у меня проблем не возникнет. Так оно и вышло.

— Так нечестно, Хуби меня забери! — взвыл метаморф спустя час, с неохотой пододвигая ко мне очередную горсть проигранных монет. — Мне кажется, что ты читаешь мои мысли.!

Я покачал головой, сгребая выигрыш:

— Ты же знаешь, Лассо, что я принципиально не способен на обман. Я просто... вижу плетения вероятностей. Интуитивно понимаю, какой именно картой и в какой миг нужно пойти. Чистая математика и никакого шулерства, друг мой.

Пёс в сердцах швырнул карты на стол и схватил пульт, активируя голограмму местного телевидения. Первым делом мы вывели сетку новостей. Комендантский час в Драгостии сняли, и вечерние празднества, включая грандиозный карнавал, должны были продолжиться. Похоже, большую часть агентурной сети Джоанны — или кто там у драко заправлял этим заговором — Тайная Служба Дарассы благополучно переловила и упаковала в застенки, - если верить диктору, а я ему не особо верил. Какие десятки арестов – не было у Джоанны и Фелисии, местной резидентши драко – столько агентов. В любом случае, меня не удивило, что кураторша утром была так разъярена и ушла, наглухо запечатав нас и даже не пожелав доброго дня.

Впрочем, без её удушливого присутствия дышалось куда легче. Лассо лениво щелкал каналами инфосети, пока экран не заполнила трансляция со стадиона: одиннадцать массивных орков с дикими криками пытались отобрать кожаный мяч у юрких гоблинов, чтобы занести его в железные рамки ворот, а одетый в черное гном путался у них под ногами и периодически яростно свистел в медную дудку. Эта нелепая, варварская забава именовалась здесь ножным мячом. Но моего волосатого друга заинтересовал совсем другой аспект игры. Тотализатор и ставки. Напарник утверждал, что на этом можно поднять гору золота.

— Тебе что, карманы жмут? — укоризненно осадил я его. — Вспомни Третью Заповедь. Не гоже нам наживаться на чужом азарте и обмане.

— Да нет здесь никакого обмана, Литанаэль! — вспыхнул пес в азарте. — Счет уже 3:0 в пользу орков в «гранатовой» форме. Коэффициент на победу гоблинов в «лиловом» просто сумасшедший! Но на стадионе развернута защитная магия высшего порядка, её контур считается абсолютно неприступным для взлома и любого внешнего вмешательства. Всё чисто, выигрыш зависит только от фортуны.

Лассо повернул ко мне свою зубастую морду, и в его изумрудных глазах блеснул хитрый, понимающий огонек:

– Но ведь ты можешь подправить фортуну, Литанаэль? А? Ну, просто ради спортивного интереса, проверим твои новые силы.

Я молча уставился на мерцающую голограмму поля, чувствуя, как внутри просыпаются новые, доселе неведомые силы. Напарник был прав: стоило проверить эти способности в деле. Причем мне даже не требовалось жульничать или ломать защиту стадиона. Чтобы обойти их контуры, я закрыл глаза, глубоко расслабился и встроился в эфирные течения игрового поля. Я не колдовал — я лишь ювелирно, на доли микрона, смещал законы физики в нужных точках пространства. Слегка подправил плотность воздушного потока, и летящий мяч изменил траекторию, заставив вратаря орков неуклюже промахнуться. В другом эпизоде я едва заметно ослабил сцепление влажной травы под бутсой их лучшего защитника, и тот просто растянулся на газоне. Это была чистая, изящная игра с тканью вероятностей, не нарушающая ни единой Заповеди.

Лассо, безоговорочно поверив моему чутью, мгновенно зарегистрировал фальшивый профиль через кристалл, взломал незапароленный банковский счет самой Джоанны и отправил небольшую сумму с её баланса на победу гоблинов.

Когда финальный свисток зафиксировал немыслимую победу гоблинов со счетом 4:3, а на счет драконессы упал солидный куш, песьеглавец потрясенно выронил пульт:

— Скажи мне, как ты это сделал, напарник? Что-то раньше я не замечал у тебя таких способностей...

— Я и сам хотел бы это знать, — ответил я, и в моих словах не было ни капли лукавства.

Лассо покачал головой, похоже, не особо поверив мне, и со скучающим видом принялся снова щелкать каналами, пока не остановился на канале, где как раз начиналась очередная серия популярной местной «мыльной оперы». Мелькнуло подозрение, что вчера напарник уже смотрел этот сериал. Так что я, пожелав ему счастливого просмотра, отправился в свою комнату.

После такой ювелирной работы с вероятностными плетениями силы полностью оставили меня. Голова раскалывалась, вчерашний побег выжал меня досуха, да и спал я в последние дни отвратительно. Я быстро сбросил гоблинскую куртку, рухнул на кровать и мгновенно провалился в самый странный сон в моей жизни.

Я оказался в лавке Эраза, но внутри царила мёртвая и пугающая пустота. Хранителя нигде не было. Я стоял перед дубовым прилавком, сжимая в руке Лероя. Провел пальцем по зеркальной, идеально отполированной стали клинка, и глубокий, ироничный голос кинжала мгновенно зазвучал в моих мыслях:

— Скучаешь, хозяин? — ехидно выдохнул Лерой. — А вот твой пушистый напарник, похоже, нашел себе развлечение строго под стать своему куцему интеллекту. Пялится в голограмму и исходит слюной по чужим страстям.

То, что клинок в моем сне знал, чем занят Лассо в реальности, меня ничуть не удивило. В конце концов, это был всего лишь морок подсознания. Ну, наверное…

— Не суди его строго, — мысленно отозвался я. — Хоть на его руках и полно чужой крови, в глубине души он — ранимое существо. Вспомни, с какой яростной нежностью он вчера облизывал лицо фрейлины Рады в примерочной. Лассо, как и любой из нас, просто хочет о ком-то заботиться и самому быть любимым.

— Это если у тебя есть душа, — неожиданно заметил Лерой. — У некоторых её точно нет — даже если когда-то была. Например, у твоей кураторши Джоанны, похоже, от неё остались клочки. И я отлично знаю, почему.

У меня невольно екнуло сердце:

— И почему же?

— Вспомни, как вчера на кухне она вливала в себя странную чёрную жидкость прямо из горлышка.

Я мысленно потянулся к пространственному браслету, извлек оттуда тёмную бутылку, добытую на разгромленной конспиративной квартире, и с глухим стуком поставил ее на прилавок, держа сжатой ладонью за горлышко:

— Такую же?

— Да.

— Что это за дрянь, Лерой?

— Это чёрная жижа, парень, и я заклинаю тебя никогда в жизни даже пробовать её. Иначе твоя бессмертная душа окажется во власти того, кто её породил. Эта субстанция — не просто техномагический наркотик, Литанаэль. Это абсолютное зло. Жижа начисто выжигает изнутри любые настоящие чувства. Тот, кто подсаживается на нее, теряет способность любить, сострадать и сочувствовать. Взамен остается лишь слепая, ненасытная жажда власти, контроля и подчинения. Теперь ты понимаешь, почему твоя герцогиня ведет себя как безжалостный, механический манекен?

Я с брезгливым ужасом уставился на тёмное стекло. Густая маслянистая жидкость внутри флакона лениво колыхнулась, словно живая, пытаясь подняться по стенкам поближе к моим пальцам.

— Значит, Джоанна одурманена этой гадостью точно так же, как те ренегаты, которых мы упаковали в Рог? — спросил я, торопливо убирая опасный трофей обратно в браслет.

— Не совсем, — Лерой издал короткий, вибрирующий металлический звук. — Те двое мелких служак пили дешевый, разбавленный суррогат, напичканный простыми наночастицами. Он даёт лёгкий кайф вместе с некоторым усилением ментальных и магических способностей. А вот у герцогини припрятан чистый не разбавленный экстракт. Эта наивная дура свято верит, будто полностью контролирует процесс, и жижа делает её могущественной магиней. Жалкая рептилия. Эта дрянь уже наполовину подчинила её волю. Настоящий кукловод, дергающий за ниточки, сидит гораздо выше Высшего Совета Драко.

— И кто же это? — у меня перехватило дыхание.

— Их Королева. Жижа объединяет всех, кто её принял, в одну огромную ментальную сеть, где сознание Королевы всем верховодит.

— Но это ведь еще не самое страшное, верно? — глухо произнес я, чувствуя, как пласты реальности рушатся под моими ногами. Выходило, что жестокая и несокрушимая Джоанна, державшая в страхе не одно королевство в моём мире, сама была лишь послушной марионеткой на невидимых нитях.

— Да, — клинок Лероя гулко звякнул о дерево прилавка. — На самом деле Королевы драко, при всей их власти над захваченными мирами-сотами, — всего лишь биологические оболочки. Аватары множественных узлов Искусственного Интеллекта, некогда попавшего сюда из далёкой – не в пространственном плане - материальной вселенной. Хочешь знать его конечную цель, Литанаэль?

— Полное порабощение всех миров Валтасара?

— Порабощение? — Лерой издал тихий, леденящий душу мысленный смешок. — Слишком мелко берешь, хозяин. Полная утилизация разумных существ. Зачем ИИ тратить драгоценные ресурсы на контроль и усмирение строптивого, мыслящего мяса? Ему нужны ваши чистые, первородные искры духа — как топливо или батарейки для построения своей матрицы здесь, на Валтасаре. Жижа — это не просто поводок. Это техномагическая чёрная дыра, куда постепенно погружаются души, превращаясь в безликие, послушные инструменты для королев и управляющего ими ИИ.

Я замер в оцепенении, оглушённый масштабом этой чудовищной бездны.

— Почему великая Тайос допустила этот кошмар здесь, в самом сердце Мира?! — выдохнул я наконец.

— Не знаю, — просто ответил дух кинжала, и его лазурное свечение начало медленно угасать. — Может быть, это какая-то недостижимая для нас игра Монады, Первородной Созидательницы всего сущего?

— Пути Тайос неисповедимы… — прошептал я, глядя на тёмные каменные своды лавки.

— Нет, — возразил Лерой. — У всего есть цель. И из этого кошмара найдется выход, я уверен. Иначе ты не очнулся бы четыре года назад лишенным памяти в своём несчастном мире, не прошел бы сквозь барьер Книги Тайн и не оказался бы заброшен в эту соту. Наша встреча предрешена свыше.

— Ты действительно так думаешь?

— Я знаю это, парень. Мы еще повоюем... Вот только учти одну вещь.

— Какую?

— Невозможно победить абсолютное зло исключительно чистыми и не замаранными ничем руками. К моему огромному сожалению. Главное — самому при этом не превратиться в такую же бездушную тварь, как твоя кураторша. Но ты, например, сможешь полностью помнить наши сны наяву только тогда, когда осознанно нарушишь самую главную из известных Заповедей — Двенадцатую. Не убей. Хотя, открою секрет, есть еще и запретная, Тринадцатая... И поверь, Литанаэль, очень скоро я помогу тебе перешагнуть эту границу.

В ту же секунду этот глубокий, пророческий сон беззвучно лопнул, словно мыльный пузырь. Беспощадный водоворот забвения мгновенно утянул на самое дно и ворчливый голос Лероя, и всю нашу беседу о черной жиже, ИИ и захвате душ.

Я резко сел на кровати, тяжело дыша. На губах застыл сухой привкус страха, а в голове колыхался лишь смутный, ускользающий остаток ночной тревоги, который я никак не мог поймать.

За дверью комнаты уже гремел властный, не терпящий возражений голос Джоанны, возвещавший, что время пришло. Праздничный карнавал в Старом городе должен был вот-вот начаться, и нам пора было выдвигаться к Обители Любви. Нам предстояло сделать то, ради чего мы прибыли в этот мир.