Любовь поштучно. Новеллы

Новеллы 2

Глава 4. Новелла "Огненный бог драконов "

"Ты, что хранит меня на этом свете,

Эх, как наш путь предельно мал…

Мой ангел, я тебя всю жизнь искал.

Мне мил лишь этих крыльев шум,

все остальное – ветер"

С Тонькой мы познакомились в метро. Она ехала какая-то загадочная и что-то отчаянно рассматривала в своем смартфоне. Девица так смешно морщила носик, что я не смог пройти мимо. Начал как-то «за упокой», но потом разговорились.

Вроде я понравился ей. Но иногда-то складывалось впечатление, что она временами смеется надо мной. Сразу не разберешь. Но номер телефона мне оставила и, гордая, вышла. Дело было утром, каждый из нас спешил на свою работу.

Договориться о встрече на этой неделе не получалось. У нее были какие-то бесконечные авралы, у меня – сдача проекта. Но по телефону регулярно беседовали, и это радовало. Рассказала мне про некую реструктуризацию на работе, после которой явно должно было последовать сокращение. Я же, в свою очередь, рассказывал про нашу оптимизацию, словом, кризис, наверное, коснулся всех.

Но трудности трудностями, а дистанционное общение себя изживало. Неделя вроде бы и у меня, и у нее выдалась посвободнее, но все равно вечера не стыковались. – Давай в субботу? – неожиданно предложила она: – Я как раз от подруги буду ехать.

И получила мое согласие, а также точный план расположения кафе, где нам и нужно было увидеться. К сроку я, естественно, был вовремя, ну а Тоня дипломатично запаздывала. Впрочем, выдержала она все допустимые временные рамки.

Место у нас было прекрасное, за каким-то огромным экзотическим кустом, как раз для свиданий – «третий не лезь». Получив от меня розы, девушка мило приобняла меня одной рукой. Во второй она держала средних размеров полностью закрытый серо-черный чехол-переноску:

– Кошка, везу от подруги. Та в отпуск на три дня уехала. Подруга, не кошка. Обычно мы вместе, а теперь вот она со своим молодым человеком. Ну вот и, чтобы было кому за мной присмотреть, мне это чудо и передала.

– Кис-кис-кис, – позвал я. – Покажи ее, пока официантка нам заказ приносит.

Кошек я не очень любил – у меня была на них аллергия, но ведь нельзя начинать первое свидание со слова «Фу!».

Впрочем, это было кафе, и Антонина предложила демонстрировать животное в тот момент, когда официантка уже удалится. Девушка в белой сорочке и клетчатой юбочке принесла много вкусностей, создала уют, ловко ткнула в вазочку наши розы и ушла. Кошка в переноске, которую мы пока прятали глубоко под столом, не издала ни звука.

Когда Тоня открыла клетку, я даже замер от неожиданности. В переноске сидела игуана[1]. Стараясь понравиться хозяйке, я протянул руку, чтобы погладить ее страшную мордочку. Я имел в виду пресмыкающееся.

– Осторожно, он кусается! – почти успела крикнуть мне Тоня, но игуана, вернее, как потом выяснилось, «игуан» Кеша был чуть быстрее. Кровь не то чтобы хлынула поначалу ручьем, но хватка была мертвой.

Зубы были направлены в сторону, где челюсти зверя соединялись, то есть к уголкам игуаньей «улыбки», и вырваться было не так-то просто. Но я пытался отодрать мерзкую тварь. В сложившейся ситуации нравиться Тоне мне хотелось все меньше. Если судить по тем словам, которые я уже в этот момент произносил.

Кеша на мои действия по сдиранию себя самого с кисти моей руки чуть-чуть ослабил хватку. Но тут же перехватил ее, сделав прокус где-то рядом. Боль была неимоверной.

– Не ломай ему челюсть! – кричала Тоня, – Через пять-десять минут он сам отпустит, если его не пугать. Говори тише.

– Да какого… ты, вообще, мать ее-его, принесла на нашу встречу? – понимая всю безысходность своих усилий, я пытался успокоить животное ласковым тембром. – Кошка… Да еще и в кафе?

Кровотечение усилилось. На столе потихоньку начала образовываться достаточно приличная лужица красной жидкости. Как выяснилось, в слюне зверя находились какие-то вещества, которые растворяли мои тромбоциты[2]. Словом, Кешу и всю их семейку я уже обожал.

– Ой, я боюсь крови, – как-то совсем тихо произнесла прибежавшая на шум официантка и с размаху завалилась на окровавленный стол и нас с Кешей, а затем уже и на пол вместе с посудой и сопутствующим грохотом. От испуга ящерица резко дернулась и успела третий раз перехватить мою руку. В последний момент, памятуя о семейном характере заведения, я заменил подходящее для случая вводное слово на иную идиому.

– Огненный бог драконов, Тоня, я сейчас начну его убивать. Сними его с меня, если знаешь как, или я сниму его так, как придется. Или мне каждый раз снова отсчитывать десять минут после очередного укуса?

На мой голос и шум вбежала новая официантка. Картина, открывшаяся ее глазам, была удручающе приключенческой. На столе в луже крови стояла зеленая тварь, которую придерживала другая… В окровавленных зубах животного находилась обмочаленная и уже сильно пожеванная – ну так мне тогда казалось – передняя конечность мужчины в виде меня, который присутствовал тут же. А на полу лицом вверх лежала не дыша, очевидно, уже приконченная зверем ее близкая подруга с огромным ярко-алым кровавым пятном на белой сорочке где-то в районе груди. И уже присыпанная розами и посудным боем.

Последующий оглушительный вопль пришедшей, видимо, очень хорошо познавшей нравы мелких динозавров из известной кинопродукции Голливуда, полностью заглушил пронзительную до слез лирическую музыку – гордость арт-директора сети кофеен. Вообще, реакция девушки-официантки была таковой, как будто она годами отрабатывала именно вот этот прыжок с полупереворотом и почти шпагатом, отбрасыванием ногами стульев и неимоверным спуртом[3] в сторону центрального выхода.

Все-таки звук испуга, который издает женщина, порой может полностью лишить вас на время не только слуха. В моем состоянии, заодно и объективности. А Кеша испугался уже в четвертый раз.

Слава богу, что игуаны своими зубами лишь нарушают внешний кожный покров, и его четвертый укус нервные окончания моей уже привыкшей к пережевыванию руки воспринимали лишь как легкое приключение. Наверное, после каждого раза я все больше получал какую-то долговременную прививку от всех женщин, в общем, и какого-то животного вожделения, в частности.

Впрочем, Тоню мне было даже немного жалко. Она, конечно, рассчитывала лишь слегка испытать меня, притащив этого милого зверя на свидание. Ну пошутить немного. Словом, в путевом листе ее легких авантюр не было задачи стать моим кровным врагом. Но пока все к этому и шло.

Охранники были через минуту. А кто-то уже в суматохе вызвал полицию и медиков. С учетом того, что кафе находилось как раз непосредственно рядом с центром подготовки отряда полиции специального назначения и станции скорой медицинской помощи, то дежурные службы в условиях усиления борьбы с преступностью оказались в помещении даже раньше, чем Иннокентий зевнул и отпустил меня.

Поэтому нам еще долго пришлось находиться теперь уже на полу, пока органы правопорядка разбирались: кто, когда и кого здесь убил. И вы знаете, оказывается, совместное лежание рядом с женщиной под стволами автоматов вперемешку с кровью и игуаной в районе затылка, укусившей тебя уже в пятый раз, так с ней сближает… Я сейчас про женщину и меня.

Тонька каждый раз съеживается, когда я припоминаю ей эту историю:

– Прости, у него, у Кеши, тогда период гона раньше срока начался…

– Прости, Тоня, у меня, похоже, тоже, – и, заграбастав ее целиком, сильно обнимаю правой, украшенной многочисленными шрамами рукой.

Глава 5.Новелла "Доктор"

"И не спаси, прошу, не сохрани,

Не дай намек на рай благословенный.

Лишь одного страшусь, считая дни –

Не сбывшейся надежды убиенной"

Ее звали Лика. Внешность ее была немного непривычной: среднего роста, точеная фигурка с небольшими глазами. Что здесь удивительного? А еще с прелестной кучерявой головкой. Хорошо, вот еще: с явными признаками негроидной крови. И это при абсолютно традиционных для нашей средней полосы родителях.

И при этом ее кожа, однако, была исключительно белой, а цвету волос завидовали бы все жительницы Финляндии, где, как известно, больше всего представительниц с достаточным, но не подавляющим количеством пигмента феомеланина, который при избытке дает не блондинистый, а, скорее, этакий медный оттенок. Как и у нее.

Глаза были голубые. Словом, таких сочетаний больше не встречалось мне никогда. Было одно «НО»: Лика почти ничего не видела. Вернее сказать, ощущала, ориентировалась в пространстве, но не более.

Беда пришла в двенадцать Ликиных лет. Сразу после смерти родителей, которые, к ужасу родных, погибли прямо у дочки на глазах. Папа и мама – спортсмены-парашютисты – летели на дропзону[4]. Лика хорошо видела этот взлет с земли. Не менее четко она рассмотрела и стремительное, резкое падение вертолета в озеро.

Все произошло так внезапно, что никто не успел ничего понять. Вот красная «стрекоза» в воздухе и вдруг ее уже нет. Совсем. На борту к этому также не были готовы. Говорили, что «вертушка» задела провода ЛЭП[5].

Выплыл лишь один из шести. Ее же родителей поднимали позже. И глаза девочки просто отказались это видеть. Врачи давали надежду на выздоровление, говорили про какой-то глазной невроз. Употребляли слово «обратимость», дурацкие фразы «может, гипноз поспособствует?» или «со временем все проходит», но толком помочь не могли.

Лика жила с сестрой матери, Ниной Михайловной. Своих детей у тети не было, мужа тоже – умер совсем недавно, и души в племяннице тетка не чаяла. Тем более с такой сложной судьбой. Бедная девочка.

Жили они не очень богато – Нина Михайловна была учительницей. Впрочем, это здорово помогало получить девочке образование. Тетя после трагедии перевелась в какую-то экспериментальную школу для детей с ограниченными возможностями здоровья по зрению. Коллеги тети соглашались во многом бесплатно девочку подтягивать – у многих было точно такая же ситуация и с их родными, но иногда деньги все-таки брали.

Впрочем, использовались какие-то передовые методики, и к концу десятого класса Лика была отличницей. И даже в педагогический институт поступила с первого раза, там какие-то квоты были. Молодец.

За Ликой ухаживали двое: приятели Максим и Виталий. Ну, не считая еще троих. И все-таки, скорее, эти двое. Остальные были, наверное, просто потребителями экзотики: слепая, негроидная, белобрысо-медная. Что еще может так привлечь?

Словом, надолго этих не хватило. А у первых двух все серьезно. Они Лику берегли и пытались вылечить. Парни знали о симпатиях друг друга к девушке и как-то интуитивно или специально приезжали к ней только по четным и нечетным датам. И так уже который год.

Что это? Чувство ли к женщине или, может, еще и желание помогать ближнему? Ведь искали лучших врачей, даже собирали какие-то средства, словом, делали шаги, достойные самых благородных людей. Врачи опять произносили «Интересный случай». И удалялись восвояси. Были это не то чтобы совсем светила-медики, но вполне передовые, заслуженные, с некоторым именем. И ничего не помогало. На дворе стояли девяностые. А когда, вообще, лечиться было просто?

В этот день вечером приехал Макс. Это был его день, четвертое. Но никого не застал. Престарелые соседи утверждали, что утром видели серебристую «Ладу» или как там нынче это называется. «Десятка»[6]. Погрузились в нее и Лика, и тетя, и уехали куда-то.

Вещей было много. «Да, и приятеля твоего видели… Виталий, кажется». Все это было несколько неожиданно. Машина и точно его…

Мобильники тогда были у каждого семьдесят восьмого. К их числу ребята, а уж тем более сама тетя Нина с Ликой, не относились. Впрочем, сестра Виталия по обычному телефону все-таки тайну выдала: брат поехал к родственникам в Джубгу – маленькое селение под Дивноморском в районе Геленджика…

…В Лике все как-то остаточно болело. Недавно только прошла та самая злополучная памятная дата, лишившая ее еще одного совместного года с папой и мамой. Предложение Виталия отвести их к морю было как гром… Какое море, куда, зачем?

Жили они почти что бедно. Впрочем, хватало на подмосковный пансионат «Соловьи» – любимое место отдохновения тети Нины. А на другое бы средств и не доставало, наверное. Да и зачем слепой что-то еще, кроме свежего воздуха, а летом у нас и так солнца много. «А при дожде лучше спится. А при комарах? При комарах – движется…»

Но сейчас состояние покоя и уныния сменилось на какое-то внутреннее волновое движение. Автомобиль то притормаживал, то разгонялся и, казалось, что сама судьба Лики движется то быстрее, то замирает. И эти «качели» давали удивительное, почти детское состояние радости. Понятно, что на машине она и до этого передвигалась, но сейчас они мчались к какой-то совсем дальней цели, и от этого в ее душе все было иначе.

Потихоньку переживания сменялись на эмоции. А ведь это же не одно и то же. Музыка Радио «Ностальджи» естественным образом замещалось на хиты «Милицейской волны», «Русское радио» на «бомбы» «Серебряного дождя» или «Европы плюс».

Собственно, дорога и технические возможности вещания по пути следования «Лады» и определяли, что путешественники будут слушать на следующем километре пути. Уходящие от своих передающих вышек те или иные музыкальные «фактуры» сменялись каким-то бульканьем и отдаленным эхом, и приходилось искать тот «голос», что поближе… Лике становилось спокойно, и она задремала.

Какой же вокруг небывалый простор и уют! Девушка довольно легко могла представить природу – ведь она ушла из мира видящих в начале своего подросткового становления. И воспринимала окружающее пространство не как волшебную сказку на ночь.

Березовые рощи, ельники, высоченные сосны, стоящие вдоль дорог. Она даже иногда писала картины по памяти: радостные, яркие, неземные. То, что когда-то чувствовала.

И запахи. «Десятка» ехала с отрытыми окнами. Это сейчас система внутрисалонной фильтрации выхолащивает любую связь водителя с благородными фимиамами внешнего мира. А до Лики доносилась смесь того, что не чувствует, пожалуй, ни один зрячий: запахи небывалой яркости проникали в каждую клетку ее тела и помогали создавать особые, почти музыкальные аромакартины окружающего пространства.

Лика была в восторге. Движение не надоедало. Старались не останавливаться, только один или два раза, не более. Обедали и ужинали бутербродами в машине прямо на ходу. И только к четырем утра, когда Виталий внезапно задергал руль, чуть не отправив автомобиль в кювет, решили прерваться и поспать.

Заехали в ближайшую тополиную рощу и расположились на ночлег, заблокировав все двери: Лика сзади, Нина Михайловна и Виталик – на передних сиденьях.

К двум часам дня они уже подъезжали к Горячему Ключу. Впрочем, здесь стоял очередной кордон. В те недалекие времена машина с московскими номерами была или предметом гордости, или источником проблем, в зависимости от контекста. Обозначение московского региона для работников службы безопасности движения означало возможность срочно проконтролировать скорость, других специалистов МВД – содержимое наших багажников, а для служащих заповедников, как в этот раз, – экологическую чистоту выхлопа. Отрегулировать ее недостаточную «кислородность» можно было здесь же за вполне разумную цену. Впрочем, ремонтный пункт приема денег был перегружен.

Пока Виталий ругался с экологами, а тетя отошла «по необходимости», девушка вышла из автомобиля. Нужно сказать, что, находясь постоянно в каком-то своем зрительном тумане, Лика никогда не натыкалась ни на какие углы: что-то мельком, какой-то полутенью показывало ей препятствия, когда они находились в радиусе двух-двух с половиной метров вокруг нее.

Да так, что иногда незнающие люди могли представить Лику вполне зрячей, обычной. Довольно часто девушка прогуливалась одна по двору собственного дома или даже заходила в аптеку к соседнему. Вот и сейчас как-то обыденно она вышла из раскаленной машины и двигалась вдоль забора. Ну что тут сложного? Просто идешь параллельно препятствию…

С трудом догнавший отпускников Максим уже проваливался в какое-то забытье. Сутки он не спал и мучил свой «Москвич-2141»[7] во все его лошадиные силы. Ночью было немного сложно: пустые краснодарские фуры из-под овощей-фруктов, шедшие от Москвы на родину, начинали разбредаться по обочинам, периодически резко притормаживая.

Несколько раз Макс чуть не протаранил зад этих траков, тормоза которых были рассчитаны на многотонный груз, а не на нынешнюю воздушную пустоту в их кузовах. Останавливались в этом случае они так стремительно, что Максим моментально просыпался, все-таки успевая чудом задержать излишне ретивое движение своего железного коня.

Зачем он погнался за Ликой и Виталием, он и сам вряд ли знал. Почему мы делаем что-то, предварительно не достав калькулятор? Может, для того, чтобы сделать что-то важное, быть вовремя там, где нам быть не дано, не разрешено, не предугадано? Вот и сейчас, когда он подъезжал к посту и уже видел впереди серебристую «Ладу» с известными ему номерами, он не думал, что ему нужно сделать. А о том, что произошло в дальнейшем, точно не думал.

Лика шла и шла, а забор все не кончался. Вот он, этот шершавый «отзвук» поверхности плохо обработанного дерева, из которого это препятствие и состоит. Что-то ее смущало. Может, то, что забор двигался? Такое было ощущение, что он идет прямо за ней. Но так ведь не бывает? Однако девушке стало неуютно, и она решила уйти от этого излишне подвижного забора. И двинулась строго перпендикулярно ему.

Максим видел все очень хорошо. Вот Лика, а вот две огромные кавказские овчарки, которые были пристегнуты за поводки к длинной, натянутой вдоль частокола струне, озадаченно следовали за гостьей. Собаки, которых обычно удавалось покормить лишь одному из лесников – остальных они были готовы растерзать немедленно.

Звери были поражены: непрошеная визитерша медленно прошла мимо них, их кормушек, огромной будки, спасавшей псов от непогоды и, совсем нетронутая, ушла восвояси. Такое у них было впервые. Тут-то к ней и подбежал Виталий.

Спор мужчин о любви и безопасности, счастье и предательстве, переходящий порой в рукоприкладство, начинал затягиваться. Лика не имела перед глазами ни самой этой картины, ни примеров, как в таких случаях следует себя вести.

Вообще, она все также оставалась еще, как шесть лет назад, такой же бойкой, милой. Вытянувшейся, согласно возрасту, но какой-то все еще психологически совсем девочкой.

Она пыталась вмешиваться в полемику друзей, как могла, но, видимо, была не сильно авторитетна. Убедить обоих было трудно. Даже Нина Михайловна стала понимать, куда ввязала свою племянницу и влипла сама. Впрочем, только она и смогла остановить их фразой: «Места всем хватит…» Тетя, конечно, имела в виду только море.

Затем они уже в две машины спускались с отрогов по петляющим серпантинам. А моря все еще не видели. Казалось, что вот-вот и из-за поворота хлынет этот бескрайний простор, но одна скала сменяла другую, первая тень от камней – вторую, и ничего.

Лика же даже не услышала, а только вот оно! Почувствовала этот запах. Она помнила его, знала его, верила в него. Это был тот воздух в последний не сумеречный год, когда со своими родителями она была в Сочи. Тонкий, легкий летний вечер прямо-таки висел над пирамидальными кипарисами. В воздухе гремели цикады, миллионы светлячков освещали ее путь. Жизнь была навсегда, родители были навечно живы, мысли были праздничны, а воздух от смеси йода и цветущих растений густел, как передержанный сладкий кисель.

Она больше никогда не могла забыть этот флер. И почувствовав его вновь, не верила своему счастью. Поток молекул юга уже ласкал ее лицо, ринулся навстречу телу, открылся и открыл ее, как универсальный ключ от всех дверей сразу. Сияние было таким ослепительным и даже болезненным, что она зажмурилась… Она видела Его… Она снова хотела видеть мир. Видеть этот мир, где было Море. И она его увидела.

– Море! – сказала Лика.

– Ой, море! – вторила ей Нина Михайловна, ни о чем не подозревая.

– Море! – сказали Виталий и Максим почти одновременно, не слыша друг друга.

Мы познакомились семьями много-много позже, и Лика сама поведала нам про эти события. У нее вместе с ее нынешним, последним мужем как раз родился второй ребенок.

– А что с Виталием, с Максимом? – в шутку спросил я: – Кто тогда одержал победу в твоем сердце?

– Я очень-очень редко вспоминаю и рассказываю эту историю. Так, сегодня случайно вырвалось… Что же про них, про ребят? Понимаешь, я им очень благодарна. Но после возвращения я их больше не видела, – Лике было как-то тяжело говорить, но она продолжала:

– Знаешь, ведь, по сути, именно они меня вылечили, их чувства, пусть я не понимала ничего в этом тогда, их усилия. Но здесь всегда есть один момент, один риск. Ведь тот, кто является твоим «доктором», очень часто становится излишним напоминанием и о твоей болезни. О том, что ты так хочешь забыть…

Глава 6.Новелла "Как похудеть за неделю"

"Найди себя, перекрои свой Бусидо[8]…

Здесь с сыном Нюкты[9] перекуришь у реки.

И вмажь абсента

с черной Бланчефлоер из Лидо,

Ведь пьяный много легче выбирает тупики..."

Которую неделю я не находила себе покоя. Все было совсем не так. Никогда я не участвовала в массовых истериях и вдруг… С Юлианкой мы вместе уже… а сколько я себя помню? Мы делили с ней все: печали, радости. Мужчин.

Конечно, в хорошем смысле, отдавая другой понравившегося без сожаления. А вот Владом поделиться друг с другом так и не смогли. Очень высокий, красивый, господи… Бог. Выдающийся рост, мускулы, выдающиеся скулы, фактурный выдающийся мужской подбородок. Да все в нем было выдающееся. Он-то и вел эти курсы «Как скинуть семь килограммов за неделю, а потом еще…»

Зачем мы пошли на этот дурацкий фитнес? Кому это отощание было нужно? Ведь и так фигура хоть куда, а тут мне моя подруга упрямо, как дятел, весь мозг продолбила: Машка-Машка, пойдем, себе все немного подкачаем, а лишнее уберем. Ох и убрали…

И вот через месяц практически ежедневных тренировок – каждая из нас не хотела оставлять его с другой «в одиночку» – мы уже почти королевы красоты и… анорексии[10]. По сути, ведь его курс был два раза в неделю, а мы-то ходили все шесть. Слава богу, нашего похудевшего ума хватило об одном еженедельном дне «перемирия» для хоть какого-то отдыха договориться. Мы, кстати, не одни такие энтузиастки-передовички были. Казалось, что любая хотела поскорее расстаться с лишними килограммами, и вот он, наш Влад – долгожданный приз.

Конечно, такое внимание с нашей стороны ему льстило. Как и внимание остальных. Однако, нужно сказать, что девушек и с реальными проблемами у него было достаточно. И он им помогал. Толстухи со всего района приходили, как в последний раз. Однако уже через полтора-два месяца большинство из них каким-то чудом становились достаточно стройными и если не профессиональной модельной внешности, то уж для любительских конкурсов вполне подходили.

Владовы бархатные интонации завораживали, девушки и женщины слушали его в забытьи и слушались любого его задания… Чуть не сказала «желания». Взгляд его попросту пленял… Он, конечно, не произносил «Вы слышитеее менннняяя?… Видитеее? Подчинитесь моееей волеее»… И все же довольно часто я сама себя ловила на этом состоянии, очень схожим с покорным разглядыванием быстро вращающейся черно-белой гипнотической спирали.

Заканчивалась пятая неделя занятий. За все это время мы с Юлькой так ни разу никуда и не выбрались посидеть. Мама забила тревогу уже дней через двадцать. Как ей удалось меня уговорить сходить к психологу – до сих пор понять не могу.

Рекламный флаер с объявлением о психологической помощи я нашла здесь же, на рецепции нашего фитнес-клуба. Но прием у психолога был совсем в другом месте. Полина, так ее звали, была самим примером того, к чему, по мнению мамы, мне можно и нужно было стремиться: приятно пухленькая, даже чуть больше чем полненькая, с добрым лицом, за которым угадывались опыт, мудрость и внутренняя сила.

– Садитесь, – сказала она. – Скажу сразу и буду банальной. Пока вы не захотите помочь себе сами, ни я, ни ваша мама, которая, как вы говорите, именно заставила вас обратиться к психологу, или никто другой вам не поможет. Ваше быстрое снижение веса на чуть менее чем одну треть да за такой короткий период – это очень-очень много и не очень хорошо.

Чувствуя ваше настроение, не буду вас заставлять, но я попробую вас настроить на реальность. И еще. В моей методике мы начинаем говорить не о себе, а о ком-то, своей подруге, например. И не упоминаем никаких имен. Кроме того, старайтесь при рассказе меньше эмоционировать – вы же рассказываете не о себе, а о приятельнице. Так вам будет легче взглянуть на ситуацию более критично, но менее персонифицировано и болезненно. Видите, на сколько я с вами откровенна?

Мне было проще, у меня была подруга Юлианна, которая была в абсолютно такой же ситуации, что и я. Есть о ком рассказать и ничего не нужно придумывать. Я уже, и сама не понимала, о чьих чувствах я говорила с порой излишней нежностью. Выслушав Юлину, ну то есть, конечно, мою недлинную и вполне выхолощенную, согласно методике, историю, Полина как-то сильно задумалась и, казалось, с трудом подбирает слова. Или какие-то методики? Но нет, она все-таки быстро собралась и продолжила разговор:

– Вот вам тесты домой, попробуйте их пройти и принесете на следующее ваше посещение. И запомните маленькую и банальную тайну, которая почти всегда верна: только женщина определяет, как будет себя вести с ней мужчина. Иногда, правда, это нарушается. Но в целом всегда. А значит, и всегда только она сможет управлять не только им, но и даже собой. Может и должна. Наша задача нащупать эти рычаги. Вы согласны?

После очередного посещения ее кабинета мне становилось как-то спокойнее, и я даже смогла набрать Юльку. Та, впрочем, была очень рада. Мы все уже скучали друг по другу. Я поведала об изменениях в моей жизни, а Юлька тоже загорелась полечить душу. Словом, то я, то она ходили теперь к Полине поочередно. Нужно сказать, что наше «весопадение» заметно сократилось, а мы как-то менее мучительно стали реагировать на эти наши «неуспехи» по приведению наших тел к идеалу. Да так, что однажды почти хором произнесли то, на что и рассчитывать не могли вот уже в течение почти двух месяцев: – А пойдем-ка мы в «Шербет»?

«Шербет» был нашим потаенным местом, нашим лучшим с Юлькой кафе. В нем было весело, как-то светло и празднично. Достаточно пафосно, чтобы почувствовать себя человеком и разумно просто, чтобы не думать, что такое «Cervelle de сanut[11]», даже узнав перевод, и чем это все можно запить… Там было много каких-то укромных уголков, где можно было болтать обо всем и никому не мешать. Был и наш самый любимый столик. На нем, если хорошо повертеться, мы видели почти весь «Шербет», а нас вот практически никто.

Это был наш первый совместный поход в «едальню» после долгого перерыва. Наш давний знакомый, официант Николай, который даже знал, что принести нам после нашей фразы «нам как обычно», так и сказал: «Давненькоооо!!!» Ели мы совсем немного, так и заказывали ему – «мы же на диете» – крохи какие-то, но ведь ели-и-и-и-и! Это было чудо. Немудрено, что мы так всем этим увлеклись и сразу Его не заметили. А зря.

Здесь был Влад, наш недостижимый кумир. Во всей своей красе. И один! Говорил по телефону. Как ему это удавалось? Рядом громко веселилась какая-то детская компания. Видимо, день рождения вон той девочки во главе стола. Все это очень напоминало броуновское движение[12] – все новые и новые маленькие гости приходили к имениннице. Словом, шапито на выезде. Им было хорошо, а у нас при виде Влада кусочки пищи как-то сами собой застряли где-то в районе… впрочем, без физиологий. Такого шанса мы обе не могли упустить. Как-то внезапно мы снова становились злейшими врагами.

И вдруг как ангел с небес – Полина!!! И она прямиком шла к столику Влада. Ее полное тело раскачивалось и немного колыхалось. Впрочем, она была недурна даже и в этой «воздушной» комплекции. Они коротко поцеловались, скорее, даже чмокнули друг друга. Так они знакомы! Когда же они успели? Взгляд Влада при виде ее как-то в корне изменился, замаслился. Именно так кот обычно смотрит на жирную сметану. Он ее обожал.

«Не отдадим!» – наши озвученные с Юлькой во встречных взглядах мысли совпадали. Она даже это все произнесла:

– Машка, а вот кукиш ей, извините, а не нашего мужика. Как она воспользовалась нашим доверием-то? Психологиня-хищник. Но откуда же она узнала, где его найти, как зовут? Мы же ей вообще ничего не говорили, даже имя его не называли. Мистика.

И вдруг все-все-все снова закружилось в ресторане, как-то светлее стало, как будто быстро закрутился зеркальный шар, отбрасывая снопы солнечных зайчиков по стенам, полу и потолку.

Мимо нас, сметая со своего пути любую надежду на спокойствие, а заодно и нашего официанта Николая, с гиканьем неслась с мороза новая ватага из трех пацанов от четырех до восьми лет. За ними с трудом поспевала пожилая женщина в черной куртке с большим блестящим рисунком на спине. Дети сразу подбежали к столу, за которым сидели Влад и Полина, и совсем неожиданно и одновременно бросились им на шеи, хором радостно заверещав:

– Мама, папа, где мы только сегодня с бабушкой не были…

Изменившаяся в лице Юлианна, как-то обреченно кивнув, внезапно подняла руку: – Коля, а сколько будет по времени готовиться свиная рулька?

[1] Относительно крупная ящерица из семейства Игуановых, часто содержащаяся в качестве домашнего питомца.

[2] Клетки крови, отвечающие за ее свертываемость.

[3] Резкое увеличение скорости движения.

[4] Зона для прыжков с парашютом.

[5] Линия электрической передачи.

[6] Автомобиль ВАЗ-2110, выпускавшийся до 2010 года на Волжском автомобильном заводе.

[7] Автомобиль московского завода АЗЛК, выпускавшийся до 1998 года.

[8] Кодекс самурая, здесь – правила твоей жизни.

[9] Древнегреческая богиня ночной темноты, мать Харона, перевозчика душ умерших через реку Стикс.

[10] Нервно-психическое расстройство, навязчивое стремление к похудению.

[11] Мозги ткача (перевод с французского), реальное название блюда из творога с травами.

[12] Хаотическое движение частиц. Открыто Роберто Броуном в 1827 году.