Любовь Палача. Часть 2

Глава 1

ГЛАВА 1. Сергей

Я ничего не чувствовал, пялясь в больничный потолок белого цвета. Как отшибло, и на место, где было моё израненное сердце, поселилась тьма. В мыслях София. Её отчетливый крик моего имени, а потом пустота. Каким чудом я остался жив, не знаю. Но кто-то с верху не хотел так скоро принимать к себе в гости. Я задумался, что если мне дали еще один шанс, то как его использовать, черт возьми.

Повернув голову набок, увидел перед собой несколько мониторов, на экранах которых рисовались показатели моего тела. Зеленая строка с ритмичной линией издавала раздражающий звук, означающий сердцебиение. Во рту стало сухо и дико захотелось пить. Я шумно сглотнул, ощущая в глотке огненную боль, будто мне в гортань залили раскалённое железо. Вновь выпрямив голову, закрыл глаза. Сколько же я тут находился? Пошевелил руками, подвигал ногами – вроде всё на месте, хотя отчего моим конечностям не быть на месте. Странные у меня мысли в голове. А вот грудную клетку и правый бок не на шутку дербанило. Я прекрасно помнил два выстрела, которые сделал Макс, тем самым подписав себе смертный приговор. Сжав руки в кулаки, я прорычал, и эхо моего рыка разнеслось по палате. Так сильно я злился на самого себя. Так сильно я возжелал отмщения. И пусть Прайн сын моего некогда друга, но парень никогда не узнает, что было в тот роковой день, когда меня и Прайна-старшего направили на одно дело.

Дверь в палату отворилась и по звуку тяжеловатых шагов я догадался, что вошел Артём.

— Ты как? — тихо спросил он.

Я открыл глаза и уставился на него, слегка наклонив голову в его сторону.

— Нормально, — откровенно солгал.

Воронов кивнул, сунув руки в карманы джинс. Его рубашка была помята, как будто брат несколько дней в ней проходил, не соизволив одеться приличней. Разве это на Артёма похоже? Нет. Он до мозга костей педантичен и чистоплотен. Какая женщина выдержала бы такого мужика, но, к счастью, такая была. Жаль, что Воронов слишком быстро сдался.

— Выглядишь не очень, — прохрипел я.

Артём возмущенно вскинул правую бровь и фыркнул.

— А себя-то давно в зеркало видел? — риторический вопрос из уст брата означал, что дела реально были плохи. Неужели я настолько ужасно выглядел?

— Они сбежали? — я решил немного съехать с темы моего вида и переключился на семейку Решетовых вкупе с Прайном.

Артём провел левой рукой по своей взлохмаченной шевелюре, затем выдохнул и сел на стул, стоящий возле моей кровати. Скрип металла по полу прошелся по ушам, будто в комнате началась симфония. Я зажмурил глаза и зашипел, на что получил в ответ усмешку брата. Чёрт во плоти, не иначе. Думаю, его намеренно приставили ко мне, чтобы смотреть в оба и наслаждаться моими проигрышами.

— Да, — ответил Артём.

Я со свистом выдохнул.

— Как там моя Лея?

Воронов улыбнулся нежно, что не свойственно ему. Казалось, моя малышка хорошо действовала на моих родных и подчинённых. Если и дальше так пойдет, боюсь Артём переметнётся и захочет обзавестись своими чадами.

— Пока ты тут прохлаждаешься, мне пришлось несколько ночей дежурить, чтобы сменить Агату Петровну, — пробурчал под нос Воронов, а я заулыбался. — Не вижу ничего смешного, Палач, — грозно процедил брат. — Я посмотрю на тебя, когда малышке понадобится подгузник менять.

— Ничего, — ухмыльнувшись, сказал я, — тренировка лишней не будет.

Воронов закатил глаза.

— Давай, очухивайся скорее. Ты здорово напугал меня, — на смену лёгкого диалога пришел тяжёлый разговор. Я попытался вобрать в лёгкие больше кислорода, но было до чёртиков больно. Зажмурил глаза от острой проколки внутри, аж дыхание спёрло. — Если бы еще немного, то…

— Давай не будем, — прошептал я, едва взмахнув рукой, которую слегка приподнял, чтобы остановить брата.

— И тем не менее. Я до одури зол на тебя, — возмутился Артём. — Так себя подставить мог только ты сам. Не говори мне сейчас, что это было необходимо, — он наставил на меня свой указательный палец, когда я собирался ему возразить. — Просто помолчи.

— Не могу. Сейчас я буду говорить, Серёг, — нахмурив брови и устремив свой черный взгляд ястреба на меня, Артём встал со стула и начал ходить по палате туда-сюда. — Зачем так собой рисковать? Знаешь ли ты, что хирург тебя с того света вытащил? Нет, конечно, не знаешь, потому что я тебя приволок в бессознательном состоянии. Тебе исключительно повезло, что пуля застряла в ребре и не пробила насквозь, но сила удара сильно отразилась на сердце. Оно буквально начало останавливаться, но просто чудо, что ты остался жить. Ты мог оставить свою Лею без отца.

— Хватит нотаций, — процедил я, — я не хотел, чтобы София видела во мне убийцу.

— Идиот, — выругался Артём. — Я с тебя просто в шоке.

— А ты не шокируйся, — передёрнул словом, — и вообще, я хочу свалить отсюда.

— Да, конечно, собрался он, — Воронов фыркнул, — тебе тут лежать как минимум недели две. И я не шучу. Пока не залатают нормально, ни о каком доме речи не пойдет. Я так решил, Палач, — Артём наставил на меня указательный палец. — И еще: денег можешь доку не предлагать, я его предупредил на счет тебя.

— Артём, ты начинаешь перегибать, — гневно процедил я, уставившись на брата. Тот развёл руками.

— Ты не оставляешь мне иного выхода, — цыкнул брат. — На счёт сбежавших. Я направил наших ребят. Слежку установил и всех вычислил. Прайн с Тессой смотался в Нью-Йорк. Обе Решетовы находятся в особняке деда Софии. Ты знал, что её дед был богатым малым и оставил своей единственной внучке целое состояние?

Я знал об этом, но предпочитал молчать. Но Воронов, кажется, обо всем сам догадался и наверняка по своей базе пробил.

— Это неважно, — коротко сказал я. — Каковы шансы, что Анна предпримет попытку выкрасть Лею?

Артём усмехнулся.

— Она ей не нужна, брат. А вот София…, — Артём задумался. — Как думаешь, если она узнала именно настоящую правду, что бы тогда выбрала?

— Я не могу за неё отвечать, — сухо пробормотал я, ощущая в груди нарастающую боль. Отчего-то стало невыносимо. Как будто моя душа сопротивлялась и требовала лишь одного: или забыть девушку, или заставить вернуться самой.

— Ладно. Я учту твои пожелания, — загадочно подметил Артём. В другой ситуации я бы возмутился его манере нагнетать, но прямо сейчас мне хотелось снова спать. — А, чуть не забыл, — заторопился Воронов, и я посмотрел на брата. — Тут такое дело.

Я нахмурился.

— Не томи, черт тебя дери, — рявкнул на него.

— Объявилась Кристина, — Артём хитро ухмыльнулся и присвистнул, в глазах заплясали бесы.

— Твою ж…, — выругался я. Меньше всего я хотел бы видеть её. — Только не говори мне, что она здесь.

Воронов недобро хохотнул и оставил меня в палате одного.

Значит, здесь.

Глава 2

Кристина буквально влетела в палату, распахнув дверь со всей силы. Створка ударилась о стенку и отскочила от нее, вновь захлопнувшись на замок. Бесцеремонная женщина.

— Так для справки, Сергей, я всё еще существую, — рявкнула она, уперев руки в бока. Меньше всего мне хотелось слушать ее сцены ревности.

— Зачем ты пришла? — задал вопрос абсолютно безразличным тоном.

Кристина зацокала каблуками, приблизившись ко мне. Она накрыла своей ладошкой мою руку и попыталась сцепить наши кисти в замок, но я не позволил.

— Значит, теперь я тебе стала вдруг не нужна? — спросила она с долей обиды в голосе.

— А разве я давал тебе какие-то обещания?

Кристина нахмурилась, словно до нее, наконец, дошло, что наши встречи были исключительно для удовольствия друг другу. Побледнев, женщина машинально натянула неискреннюю ухмылку и поправила свои идеально ухоженные волосы. В палате повисла нагнетающая тишина.

— Что тебе надо? — я первым прервал молчание, в упор посмотрев на Кристину.

— Я должна тебе кое о чем сообщить, — не свойственно её манере, Кристина вдруг замялась. Лоснящаяся шелковая блузка цвета хаки облегала её тонкую фигуру, подчеркивая женские формы. Но, увы, Кристина была настолько искусственной, насколько ей позволила пластическая медицина.

— Давай без драмы, — я дико устал и хотел поскорее избавиться от неё.

— Я беременна.

Сначала я обалдел, уставившись на нее во все глаза. Затем сощурил свой взгляд и, встретившись с ее ехидным оскалом, мысленно посчитал сроки, когда мы были вместе в последний раз. Это было довольно давно, около четырёх месяцев назад. Я тут же посмотрел на ее плоский живот, опоясывающий широким кожаным ремнём поверх блузки.

— Срок, — коротко проговорил, не испытав ни капли какой-либо эмоции. Кристина обидчиво надула губы.

— Разве ты мне не веришь? — игнорируя мой вопрос, ужаснулась она, накрыв ладонью рот, будто вот-вот заплачет.

— Нет, — жёстко сказал, как отрезал.

— Но ты же так хотел ребёнка, — ахнула Кристина, — это такая возможность. Мы так давно вместе, Палач.

— Мы никогда не были вместе. Не строй иллюзий, — прорычал, ощущая в гортани боль. — Если ребёнок мой, я хочу знать точный срок, затем мы обязательно проведём тест ДНК. А теперь: уходи.

Кристина вслух выругалась.

— Я не узнаю тебя, — возмущенно высказала женщина. — За что ты так поступаешь со мной?! Столько лет я была только твоей, даже когда появилась Марина. Я стерпела и смолчала. Приняла роль твоей любовницы, но я хотела занять место более значимое, — казалось, она едва сдерживала порывы своих слёз.

— Кристина, прекрати, — прохрипел я. — Уходи.

— Как знаешь, Серёжа, — ядовито выплюнула она. — Ребёнок – твой. Но учти, я приложу все усилия, чтобы ты никогда с ним не смог встретиться.

— Хорошо, — безразлично ответил я и кивнул.

Кристина развернулась на пятках и хотела уже покинуть палату, но остановившись у двери и замерев у нее, она обернулась ко мне полубоком.

— Почему ты чёрствый такой? Я же люблю тебя, — её голос дрогнул. — Всегда любила, несмотря на твои заскоки.

— Я не просил тебя посвящать свою жизнь мне, Кристина, — грубо процедил в ответ, посмотрев на бледную женщину. — Это исключительно твое решение. Ты никогда не говорила «нет».

— Потому что не могла, — прошептала она, смахивая предательскую слезу с щеки. — Кстати, я в курсе по какому поводу ты оказался здесь, — Кристина фыркнула, — неужели она стоила пуль?

— Тебя это не касается.

— Ах. Да. Прости, я совсем забыла, что мне не позволено говорить о твоей жизни. Что ж, выздоравливай. Как будешь готов увидеться со мной – ты знаешь, где меня искать.

— Вряд ли понадобится. Можешь все вопросы, связанные с проверкой отцовства решить через Воронова. Он подскажет нужную клинику. Все расходы я беру на себя, — деловито выпалил, получив в ответ презрительный взгляд и молчаливый посыл идти на все три стороны. Мне не в первой. Привык. Кристина перегнула палку – она сама это знает. У нас был договор, что наши встречи остаются строго для нас двоих. Беременность была исключена. Если она нарушила свои же обещания, то чего она хотела получить от меня сейчас.

— Пошёл ты, — послала меня, пулей вылетев из палаты. Дверь за собой она не закрыла, и я услышал часть разговора, судя по всему, Кристина столкнулась в коридоре с Артёмом. — Твой брат – настоящий козёл. — Я усмехнулся, закрыв глаза. А потом раздалось удивление Кристины, заставившее меня напрячься. — А она тут что делает?!

Я чуть привстал на локти, надеясь хоть краем глаза увидеть, кто там. Сердце предательски ёкнуло, но мигом отогнал любые ощущения и чувства. Если там была София, но вряд ли. К сожалению, я не сумел разглядеть кто пришел ко мне, так как брат поспешно запер дверь в мою палату. Вот поганец. Рухнув обратно на подушку, я уставился в белый потолок и вновь задумался, вспоминая выражения лица Софии в последние секунды нашей встречи. Закрыв глаза, я хотел провалиться в бездну.

Время – вечность, которое вдруг остановилось, а в мой мозг пробрался запах духов Софии. Игнорируя боль в грудной клетке и глубоко вдыхая, я вслух произнес ее имя. А потом я почувствовал тепло на своей руке, плавно поднимающееся вверх по кисти. Нежное прикосновение, накрывающее лёгкой тяжестью мое израненное сердце. Потом тепло на моих губах. Мягкий, сожалеющий поцелуй, который могла подарить только она.

— София, — сказал я, раскрыв глаза. Решетова нависала надо мной, аккуратно держась о край моей больничной койки, чтобы не причинить боль. Она плакала, и капелька упала прямо мне на губы. Я мигом облизнул нижнюю губу, испытывая неимоверный шквал эмоций, но наяву я был каменной стеной.

— Прости, что разбудила, — прошептала она, извиняясь за свое присутствие.

— Сергей, только скажи, и я выставлю её, — вмешался взволнованный Воронов. Он стоял возле входной двери, и явно не горел желанием вмешиваться. Я отрицательно мотнул головой, и Артём, вздохнув, вышел, закрывая за собой дверь. Сегодня странный день – все вдруг вспомнили, что я существую.

— Что ты здесь делаешь? — это первое, что пришло мне в голову. На самом деле я был рад видеть Софию. Как мальчишка, который был влюблен в свою одноклассницу с самых первых пор.

София отпрянула, разорвав наш купол, в котором мы были защищены от окружающих. Думаю, она подумала прямо сейчас об этом же. А я лишился тепла ее ладони на своей груди.

— Хотела убедиться, что ты жив, — искренне ответила она, опустив виновато свои карие глаза. — И уговорить тебя, чтобы ты отдал мне мою дочь.

— Нашу, — прорычал я, и София резко подняла на меня свои заплаканные глаза. Только сейчас я обратил внимание, что под ними залегли темные круги. Губы бледные, щеки впалые. Черт возьми, сколько же времени прошло? — София, я не могу тебе отдать нашу дочь, — чуть мягче проговорил я.

— Зачем ты поступаешь так со мной? — дрожащим голосом спросила она, скрестив руки на груди.

— Потому что это единственное, чем я могу удержать тебя рядом со мной. Как бы эгоистично это не прозвучало, София. Ты нужна мне.

София оставалась непоколебимой. Совсем как когда-то я сам.

Глава 3

— Я не хочу сейчас говорить о нас, — тихо прошептала София, затем подошла ближе к моей больничной койке. Она вновь накрыла своей тёплой ладонью мою кисть и немного сжала, как будто безмолвно просила послушать её. Довериться. Понять и принять неизбежный факт, что «нас» вовсе никогда не существовало. Я не шевелился. Даже если бы хотел, но сил не осталось. Никогда прежде я не чувствовал себя настолько бессильным. Подняв свои глаза на Решетову, я долго смотрел на нее в упор. Она попыталась улыбнуться, но ее глаза оставались по-прежнему холодны.

— София, дочь останется со мной, — сказал, как отрезал. Девушка цыкнула и вновь отошла от меня. — Ты должна понять, что так будет лучше. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

— Что?! Зачем? Зачем ты просишь меня вернуться к тебе, Сергей, — с непониманием София развела руки в стороны и тяжело вздохнула. Ее плечи дрогнули, и она попыталась сразу спрятать свои навернувшиеся слёзы на глазах, стирая их со щек.

— Ты нужна мне, — это оправдание для меня самого. София недоверчиво хмыкнула.

— Мне очень сложно поверить тебе, — призналась она.

— Знаю. Я хотел бы это исправить. Только прошу дать мне шанс, — шумно сглотнув, я набрал больше кислорода в лёгкие и приподнялся на локтях. София мгновенно подошла ко мне, помогая. Мы встретились взглядами. Находясь друг к другу в очень опасной близости.

— Палач, я…

— София, поверь мне.

— Не могу, — соприкоснувшись своим лбом с моим, она тяжело выдохнула. — То видео с отцом…

— Ты поверила в это?

— Я уже не знаю, во что мне верить, — отпрянув, София запрокинула голову чуть назад и заморгала часто-часто. Она контролировала свои эмоции, что били уже через край.

— И тем не менее ты пришла сюда. Ко мне. А могла же обратиться в ту же полицию, — заметил я, и София кивнула. — Так скажи мне сейчас, поверила ли ты в то видео?

Решетова выпрямилась и в упор посмотрела мне в глаза. Сомнение все же было.

— Нет, — тихо, но чётко произнесла девушка.

Игнорируя жгучую боль в груди, я все-таки сел, взял ее руку в свою и переплел наши пальцы, образовав крепкий замок.

— Потому что я не трогал твоего отца, София. То видео – подстава. Воронов уже работает над этой записью. Думаю, в ближайшее время я смогу дать тебе ответ, что произошло в тот день, когда я разговаривал с Константином. София, твой отец был моим партнером по бизнесу. Но и есть еще одно «но». Моя жена и сын погибли по его вине.

София вскочила, как будто я облил ее горячей водой.

— Что ты такое говоришь? — ужаснулась она. — Вы с мамой сведёте меня с ума, — схватившись за голову, Решетова начала что-то шептать себе под нос.

— София, — позвал девушку, но она не реагировала на мой голос. Единственное, что я мог сделать, чтобы привлечь ее внимание, это частично признаться. — Твой отец подорвал в парке мою машину, думая, что там был я.

Решетова замерла на месте, уставившись во все глаза. Ее подбородок задрожал.

— Я не хотел рушить твой мир, — с сочувствием произнес. — Прости, что пришлось втянуть тебя во всё это. Ты появилась так внезапно, София. В тот вечер, когда я устраивал сборище всех этих идиотов с кошельками, никак не ожидал, что из машины выйдешь ты. Словно луч солнца, который ослепил меня. Я не мог сосредоточиться. Постоянно думал о тебе. А потом ты оказалась в моем кабинете, и всё остальное перестало существовать для меня. Мне показалось, что ты была послана своим отцом.

— Нет. Это не так. Я тебе уже говорила, что зашла в твой кабинет, потому что дверь была открыта, — София сказала спокойным тоном. Я кивнул.

— Но слепая ярость диктовала иначе, — с сожалением произнес я. — Поэтому я выкрал тебя и шантажом заставил поверить в мои действия. София, у меня была очень тяжелая жизнь. Я никогда не смогу измениться. Таков я есть. Я любил только одну женщину, и, наверное, больше не смогу полюбить другую. Прости, что говорю все это сейчас.

София стояла бледнее самой смерти.

— Но я не смогу без тебя, — буквально выдавил из себя признания. — Не смогу, — вздохнув, я рухнул обратно на кровать и зажмурил глаза.

— Тебе надо отдохнуть, — безжизненным тоном сказала София, окончательно разорвав мое сердце в клочья.

Я ее потерял. Я сказал правду, и истина превратила меня в осколки.

— Мне пора возвращаться, иначе мать заподозрит, — стоя у двери, Решетова словно сомневалась в правильности своего побега.

Я повернул голову на бок и посмотрел на девушку: ее плечи осунулись, шелковые пряди волос рассыпались по спине каскадом, но несколько непослушных локонов ласкали ее щеки. София была ангелом, которого послали ко мне, а я растоптал ее душу, обломал крылья. Кто я теперь после всего случившегося – только монстр и безжалостный зверь, для которого чувства и эмоции не играют никакой роли.

Почему выполнять задания для меня было легче всего? Почему я не боялся, что мог не вернуться? С Прайном-старшим мы выполняли ужасные задания, и нас ничто не останавливало. А сейчас меня сломила девушка, перед которой я не сумел выстоять своим непоколебимым духом.

— София, в тот вечер, когда мы с тобой впервые встретились, кто-то хотел выкрасть очень важную для меня вещь. Доказательства, на случай если прошлое решит вернуться. И, к сожалению, я должен сказать тебе, что оно накрыло меня с головой.

— Это из-за моей мамы? — осторожно поинтересовалась Решетова.

— Ее смерть была подставной. Она заказала себя в обмен на информацию о твоем отце. Я получил, что хотел. Она – стала недоступной для вас. Но в конечном итоге, Анна обманула всех. Я понятия не имею, как ей удалось найти Макса Прайна.

София отпустила дверную ручку и вовсе развернулась ко мне, нахмурив брови.

— Не понимаю, — прошептала она.

— Отец Макса был моим другом и напарником, — процедил я сквозь сжатые челюсти. Я слишком многое сказал Софии, и она так просто не оставит всё в стороне. Ей нужна вся правда до последней капли. — София, мир оказался настолько тесным, что даже я не сумел справиться.

— Чего теперь хочет моя мать от тебя? — голос Решетовой дрогнул в вопросе.

— Получить компанию твоего отца.

— Зачем?

— Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, — выдохнул я. София видела папку в моем ноутбуке с информацией о передаче прав компании ее отца на нее. Сама Решетова вмиг переменилась, словно собрала пазл в единую картину.

Глава 4

Прошло почти три недели, как моя София больше не предпринимала попыток связаться со мной. Я по-прежнему ждал ее возвращения, надеялся, что в ее сердце осталась хотя бы капля любви, которую она испытывала к зверю. Наша дочь с каждым днём становилась похожей на Софию. Глаза. Особенно они, и в тот момент, когда Лея так осознанно смотрела на меня и, притихнув, изучала. Сначала я очень злился, что моя фея быстро сдалась, но спустя неделю после моей выписки из больницы, София приезжала в мой дом. К сожалению, мне не удалось с ней встретиться, ибо мы разминулись. Полагаю, Решетова намеренно держала дистанцию. Воронов предоставил отчёт, что девушка не предпринимала попыток выкрасть нашу дочь, но покинула мой дом со слезами. Из-за этого я чувствовал себя еще хуже, но черт возьми, я не мог так просто отпустить их обеих.

Я хотел, чтобы София вернулась и… и научила меня любить её.

— Что с тобой? — Артём шел рядом со мной.

Очередное совещание на работе, ведь мать Софии – Анна, всё-таки нарушила наш договор и выдвинула свою кандидатуру на пост правления компанией её мужа. Тяжело вздохнув, из-за чёртовых ран, которые до сих пор напоминали мне о себе, я покачал головой.

— Не понимаю, почему Решетова не хочет со мной встретиться.

Воронов промолчал.

— Думаю, Анна могла предпринять попытку угрозы, — вслух предположил я, а Артём пожал плечом.

— Всё может быть. Меня больше беспокоит, что эта «дама» чересчур активно проявляет свою заинтересованность к акциям ее мужа.

— С другой стороны, она имеет полное право, — я процедил сквозь зубы, прекрасно осознавая, что Анна официально являлась женой (теперь уже вдовой) Константина.

— Юридически – нет, — Артём был уверен в своих утверждениях. — Решетов составил завещание. Оно не подлежит оспариванию. Со стороны Анны это безумие! Чистой воды кража у собственной дочери право принять наследие отца. Тем более, на момент составления грёбанного завещания Анна считалась мёртвой. Так что, я думаю, мы сможем отстоять наше право не передавать долю, а акции и место в компании навсегда останется у Софии.

Мы оба остановились у широкой массивной двери в переговорный зал, где нас ждали адвокаты и участники процесса, так сказать, совет директоров.

— Я бы очень хотел, чтобы поскорее чёрная полоса в моей жизни закончилась, — как было трудно произносить вслух свою слабость, но Артёму я доверял, как себе. — Хочу одного: пусть София поверит мне. Пусть ради нашей дочери вернётся ко мне.

— Знаю, брат, — Артём похлопал меня по плечу, и, глядя в упор мне в глаза, добавил: — дай ей того, чего она больше всего ждёт от тебя. Признайся ей, что ты не просто нуждаешься в ней.

Да уж, намёк понят. Но Воронов, имея чувство тактичности, всё же не стал продолжать свое предложение. И не стоило: я знал, что он имел в виду. София нуждалась в любви, а я не мог предложить ей этого чувства. Пока что не мог.

Совещание проходило очень напряженно. Несколько раз адвокаты с двух сторон срывались на повышенные тона. Но только не я и не Анна. Мы оба смотрели друг на друга, безмолвно убивая взглядами. Какого было мне, когда я вошел и увидел сидящую по правую руку от безумной женщины её дочери. София не подняла своих глаз, но по ее дёрнувшимся плечам, я понял, что она волнительно восприняла нашу встречу. Ее полные губы были сомкнуты, словно она запретила себе вообще молвить хоть одно слово. И всё-таки адвокаты с их стороны просили подтверждать или опровергать выдвинутые моей командой предложения.

— София Константиновна, мы ждём вашего ответа, — настаивал толстяк, который мне уже не нравился. Решетова передёрнулась и так получилось, что, наконец, она посмотрела на меня. Это было подобно удару молнией, пронзившей мое сердце вновь. Неожиданно для себя, я дёрнулся чуть вперед на своем месте. Артём вовремя меня притормозил, тыльной стороной ладони хлопнув по предплечью. Толстяк поправил очки, и стало заметно, что он занервничал. Ткнув свой нос в бумажки, вновь зачитал фразу. — Вы готовы отказаться от права наследования в пользу своей матери, Анны Сергеевны?

— София, не совершай ошибок, — громоподобно раздался мой тон голоса.

— Прошу зафиксировать нарушение, господа, — деловито встрял толстяк.

— Заткнись, Аркадий, — рявкнул я на него, адвокат ошарашено уставился на меня. Хотел что-то в ответ мне сказать, да захлебнулся воздухом. — София, пойми, согласишься – потеряешь всё.

— Это угроза? — Анна с ухмылкой гадюки поднялась со своего места и встала позади дочери, положив руки на ее плечи. София попыталась их скинуть, но мать клешнями впилась, указывая ей место. Чёрт. Из меня уже полилась злость вперемешку с гневом, но благодаря Артёму, я все еще сидел на месте.

— Нет, — Воронов решил сбавить обороты. — Это констатация факта. Только безумцу придёт в голову лишать своего ребёнка наследства. А, учитывая, что вы по документам мертвы, кажется, у нас вырисовывается каламбур.

— Артём Михайлович, — деловито и с всё той же ухмылкой Анна подметила, — когда кажется, следует креститься.

— Боюсь, призвать еще больше нечисти, — на волне подловил Артём. София улыбнулась, и я тоже. Наши адвокаты постарались держаться серьёзно.

— Что ж, — Анна кивнула, — для вас место всегда найдется, Артём Михайлович. Не обольщайтесь.

— О, нисколько не откажусь, — он в упор смотрел на Анну, прожигая в ней дыру. — Даже напротив, я с удовольствием устрою вечеринку и покажу вашим чертям, как бывает в моем мире.

— А-ха-ха, — засмеялась Анна. Но только никому из нас уже было не смешно. Аналогии уловили все.

— София, ваше решение, — снова подал голос Аркадий, получив от меня в ответ угрожающий его жизни взгляд.

— Я ничего не решила, — смело и громко ответила моя фея. Стало мгновенно легко и напряжение ушло на второй план.

— София?! — ужаснулась ее мать. — Как ты смеешь?! Мы же с тобой договорились! О, господи, ты такая же, как и твой папаша.

София вскочила, практически отшвырнув от себя свой стул. Она дрожала, но ее волевой подбородок дал понять каждому, что девушка настроена смело.

— Хватит с меня твоих игр! И не смей говорить гадости о моем отце. Он, по крайней мере, любил тебя всем своим сердцем что не сказать о тебе!

— Замолчи, паршивка! Это всё, — Анна обвила руками помещение, — всё это по праву моё.

— Да забирай всё! Мне абсолютно всё равно, как ты этого понять не можешь?!

— Тогда подпиши бумаги, — взревела Анна, а Аркадий тут же подсунул документы.

Воронов вскочил и выхватил папку, чтобы София сгоряча не наделала непоправимых дел. Теперь уже встал я и, обогнув круглый стол, остановился в метре от Софии.

Мы посмотрели друг на друга, ощущая особенную связь. Эта единственная ниточка, которая продолжала держаться на одном узлу с каждой стороны. Я протянул свою руку, раскрыв ладонь.

— София, прими верное решение.

— Сергей, не проси о большем. Ты же знаешь, что всё пошло наперекосяк с самого начала.

— Знаю.

София отступила на шаг назад, а я так и остался стоять и ждать ее взаимного ответа.

— Мама, — девушка твердо обратилась к своей родительнице, — папа тебя любил.

— София, угомонись…

— Любил, — настаивала она, — и готов был отдать всё, чтобы вернуть тебя. Чтобы вернуть хоть на мгновение, лишь бы успеть сказать о многом. Ты разбила его сердце. Его душу. Растоптала меня. Поэтому я не готова отдать тебе ту часть моего отца. Не готова к тому, что ты уничтожишь всё. Сотрёшь нас. Нашу семью. Ведь мы когда-то ею были.

Все, кто присутствовал в зале, притихли и казалось, каждый из нас подумал о своих родных, но только не Анна. Она рассвирепела еще сильнее и закричала на свою дочь.

— София, что ты несёшь!?

— Нет, мама, — моя фея покачала головой, и, развернувшись, вышла из зала переговорной. Я хотел пойти за ней, но Воронов вновь остановил меня.

— Пусть идёт, — процедил Артём. — Надо закончить, — кивком указал на Анну и документы.

Оказаться между двух огней – то еще удовольствие. Уйти. Остаться. Черт бы побрал всех нас.

— Палач, — Анна позвала меня, обратив на себя внимание. — Моя дочь никогда не будет твоей. Уясни.

— Теперь ты смеешь мне посылать угрозы? — прищурившись, спросил я.

— Когда-то мы были отличным тандемом, ты не находишь? — нашлась Анна. — Ты мне помог, а я тебе – это нормально. Сейчас же ситуация противоположная. Каждый из нас что-то в конечном итоге потеряет.

— Потеряешь всё – ты, — сказал, как отрезал.

— Нет, — покачала она головой, — не в этот раз, Сергей. Вспомни о нашей сделке.

— Я никогда о ней не забывал.

Артём нахмурился, не понимая, о чем речь.

Я же не стал оставаться в переговорной, мой брат справится без меня. Сейчас же я хотел догнать мою фею и попытаться вновь поговорить.