Любовь не выбирают

Пролог

«Да-а, день определенно не задался», – подумала я, с мрачным видом изучая двери тронного зала.

Нет, сами двери были очень даже ничего – большие, красивые, с искусной резьбой, в создание которой неизвестные мастера наверняка вложили уйму времени и сил. Но не это тревожило меня в данный момент.

Предстоящая аудиенция у владыки мора́нов[1] – вот моя главная головная боль, причем и в переносном, и в прямом смысле этого слова.

Осторожно пощупав саднящий затылок, я бросила неприязненный взгляд на троицу стоящих у дверей, закованных с ног до головы в доспехи стражников. С виду они были похожи на людей: две руки, запрятанные в толстые кожаные перчатки; две ноги, закрытые спереди металлическими щитками; голова, упакованная в глухой шлем без единой щелки. Ни дырок для ноздрей, ни отверстий для глаз… сплошная отполированная до зеркального блеска сталь. А на месте глаз – разноцветная слюдяная пластинка, за которой совершенно ничего не видать.

Может, правду говорят, что под шлемами мораны прячут звериные морды? А может, это вообще человекообразные ящеры, которым стало тесно под землей, и именно поэтому пару сотен лет назад они решили выбраться на поверхность?

К несчастью, о моранах и сейчас мало что известно, кроме того, что они вроде бы нам не враги. Да, среди них много прекрасных воинов, которые, впрочем, не служат никому, кроме своего повелителя. Не меньше искусных резчиков по камню и великолепных ювелиров, мастерство которых поражает с первого взгляда. А еще у них есть особая, совершенно непонятная нам магия, которая в первые годы после контакта с подземниками весьма тревожила наших чародеев.

Но, надо признать, приглашать в гости мораны действительно умеют. Щедрая россыпь сонной пыльцы, мешок на голову, и опля – я уже как миленькая стою в их подземном царстве и вовсю наслаждаюсь прекрасными видами.

Говорят, у их повелителя ко мне какое-то дело… но что могло понадобиться могущественному нелюдю от простой белой ведьмы?

Медленно повернувшись вокруг своей оси и мельком оглядев красующиеся на стенах роскошные барельефы, я снова потерла затылок и поморщилась.

Приволокли меня сюда, понимаешь, без согласия. Оставили без личных вещей. Незнамо куда дели дорожный мешок, из-за чего я теперь должна предстать перед подземным владыкой в стоптанных башмаках и потрепанном дорожном платье. Невесть где бросили, а может, и сломали мою любимую метлу… Та-а-ак. Метла для ведьмы – это серьезно, так что, похоже, и у меня появилось к повелителю важное дело.

Наконец со стороны дверей послышался тихий шорох, и тяжелые створки сами по себе поползли в стороны. Похожие на муравьев стражники, в руках которых покачивались угрожающе длинные копья, бесшумно расступились, а из открывшегося полутемного проема вышел еще один… ну, скажем так, «муравей». В таких же ярко блестящих доспехах и в глухом шлеме, только без оружия.

– Повелитель Таалу ждет вас, госпожа Нораатис, – донеслось приглушенное из-под забрала.

Я кивнула.

Что ж, пойдем потолкуем с их загадочным повелителем. Мне даже интересно стало, для чего я ему понадобилась, ведь до сих пор ни один из магов верхнего мира не удостаивался личной аудиенции. И, наверное, я даже соглашусь тут задержаться, если вдруг окажется, что дело мне по зубам. Но если выяснится, что на моей метле появилась хоть одна царапинка…

Я мрачно улыбнулась. После чего расправила плечи и, откинув назад полы запылившегося плаща, смело шагнула в темноту.

Глава 1

Тронный зал меня, мягко говоря, поразил.

Волею случая мне уже доводилось бывать в домах богачей и любоваться изысканными интерьерами, но о том, что в гигантской пещере возможно сотворить нечто подобное, я прежде не подозревала.

Размеры тронного зала потрясали – стоя на пороге, я с трудом могла различить противоположную стену. На потолок вообще страшно было смотреть – настолько он казался далеким! Высоченные каменные своды терялись во тьме. Такая же жутковатая тьма клубилась и по углам, и возле украшенных причудливыми символами опорных колонн. Но особенно много ее скопилось у дальней стены, там, где на приличном возвышении виднелся белоснежный трон повелителя.

А еще мне на мгновение почудилось, что коварная тьма таится даже внизу, подо мной. Вернее, под ажурными, невероятно сложными и воистину мастерски выполненными каменными кружевами, которые по какому-то недоразумению заменяли здесь пол.

Осторожно ступив на это произведение искусства, я снова поразилась: кружева казались столь тонкими и изящными, что их жаль было топтать грязными башмаками. Казалось, наступи чуть посильнее, и они рассыплются в прах. Но нет – мой провожатый чувствовал себя здесь вполне уверенно, и, что самое главное, под его весом ни один камешек так и не треснул.

А потом я присмотрелась внимательнее и успокоилась – пол в тронном зале оказался двойным. Верхний, похожий на кружевную салфетку, пестрел множеством сквозных отверстий, тогда как нижний выглядел совершенно целым. Так что, если мы с «муравьем» и провалимся по дороге, то не глубже, чем на ладонь. Если, конечно, живущая внизу тьма не сожрет нас за неосторожность.

Молча следуя за «мурашом», я с трудом удержалась, чтобы не начать вертеть головой по сторонам. Но даже так, краем глаза изучая медленно проплывающие мимо стены, снизу доверху украшенные искусными барельефами, я не могла не испытывать восхищения.

Вот ведь нелюди проклятые! Понятно, что зал изначально был создан, чтобы производить впечатление на гостей, но… мать-богиня! Каким же оно было, это впечатление! Ни одному дворцу в верхнем мире не сравниться! Казалось бы, что тут такого? Один сплошной камень, ни ярких цветов, кроме созданных самой природой оттенков, ни бликов золота или серебра, ни тканей, ни дерева, ни драгоценностей… а чувствуешь себя так, словно ступаешь по самому дорогому в мире ковру в окружении немыслимой, никогда прежде не виданной роскоши. Роскоши, имя которой – совершенство.

По мере приближения к трону я поняла, что постепенно теряю уверенность в себе. Каменное возвышение, которое я сначала посчитала недостойным своего внимания, в действительности было намного больше, чем мне показалось от входа. Гигантское сооружение напоминало вплавленную в пол пирамиду. Огромные ступени вели к массивному трону. Сияющее ослепительной белизной природных кристаллов сиденье, обрамленное такими же сияющими подлокотниками, было рассчитано на горного великана. И, честное слово, у меня екнуло в груди, когда при нашем приближении с этого монумента кто-то неторопливо поднялся.

Не дойдя до трона каких-то пары сотен шагов, сопровождающий меня моран внезапно остановился и с почтением преклонил колено. А на мой настороженный взгляд сделал неопределенный жест и едва заметно кивнул в сторону трона. Мол, иди.

Ну я и пошла.

И лишь добравшись до возвышения, с досадой поняла, почему хитрый «мураш» так рано остановился – с того места, где он находился, трон и площадка перед ним неплохо просматривались. Я же, стоя у дурацкого основания, ни дмурта[2] оттуда не видела. И должна была кричать вверх, даже не зная, где в этот момент находится повелитель. Слушает ли меня вообще или же по-тихому ржет в кулак.

Однако как только я развернулась, чтобы вернуться к «мурашу», сверху послышалось тихое, но требовательное:

– Поднимись!

Причем на чистейшем эль-лилле – самом распространенном наречии верхнего мира. Так что я, хоть и ругнулась про себя, все же не рискнула не подчиниться и, подоткнув длинный подол, принялась карабкаться на эту несусветную верхотуру.

Одна ступенька, вторая, третья… На седьмой я с неприятным удивлением поняла, что запыхалась. А на одиннадцатой, к собственной досаде, и вовсе остановилась, чтобы перевести дух.

Впрочем, чего удивляться? Ступеньки-то широченные, высоченные, такие далеко не каждый с наскоку одолеет, как будто мораны не для себя делали. Но не заставлять же из-за этого владыку ждать? Да и очень уж хотелось узнать, какой умелец обучил его нашему языку так, что ни малейшего акцента не чувствовалось.

А еще меня подгонял внезапно проснувшийся интерес: вот скажите, повелитель сюда точно так же карабкается перед каждой аудиенцией, как я? Или его в специальной люльке на пирамиду поднимают? А может, наоборот, сверху опускают, чтобы ножки лишний раз не утруждал? Или вообще катапультой на трон забрасывают?

Пошарив вокруг глазами, но так и не обнаружив нигде нужных приспособлений, я настолько глубоко задумалась над возникшей проблемой, что сама не заметила, как добралась до самого верха. Однако стоило мне с пыхтением затащить себя на последнюю, двадцать четвертую ступеньку и осознать, что подъем наконец-то закончился, как случилось новое потрясение. Правда, на этот раз – для нас обоих. Потому что повелитель, насколько я поняла, не ждал, что я вообще к нему доберусь. А я, признаться, не надеялась, что он рискнет показаться мне без шлема.

Думаю, опешили мы с ним совершенно одинаково. Я, вероятно, первой из смертных увидела его лицо, из-за чего инстинктивно отшатнулась и едва не кувыркнулась вниз. А он, вовремя опомнившись, буквально прыгнул вперед, цапнул меня за ворот и мощным рывком вернул обратно на площадку. После чего властно притянул к себе и, шумно втянув ноздрями воздух, издал какой-то непереводимый горловой звук.

Что это было – шипение или клокотание, и какую несло в себе эмоциональную нагрузку, я не поняла. Да и не стремилась разобраться, если честно, потому что в этот самый момент совершенно непочтительно пялилась на повелителя моранов и лихорадочно гадала, что мне потом за это будет.

Надо признать, уродом владыка Таалу не являлся и на злобного ящера вовсе не походил.

Прямые черные волосы, спускающиеся до середины спины и загибающиеся на кончиках наподобие острых крючков. Строгий овал лица. Неестественно светлая кожа, которая несколько пугающе смотрелась на фоне черного доспеха. Излишне резкие черты. Непривычно большой лоб и, напротив, чрезмерно узкий подбородок…

Если бы не глаза, его вполне можно было бы принять за человека. Но первый же взгляд на творящуюся под надбровными дугами жуть мгновенно рассеивал эту иллюзию – у моранов, как оказалось, не имелось ни белков, ни зрачка, ни радужки. Под совершенно человеческими веками виднелась лишь выпуклая, неестественно блестящая черная пленка, в которой мое испуганное лицо отразилось, как в зеркале. А под пленкой клубилась та самая тьма, которой вокруг и так было предостаточно.

– Вот поэтому мы предпочитаем не показываться людям без шлемов, – приятным, чуть хрипловатым баритоном сообщил мужчина, когда я испуганно дернулась и вместо того, чтобы разразиться каким-нибудь особо убойным заклинанием, издала невнятный сип. – Вы излишне суеверны и склонны к преувеличениям. Не надо меня бояться, ведьма. Даю слово, что не причиню тебе вреда.

Рука повелителя, закрытая кожаной перчаткой, наконец отпустила мой ворот, а вместе с ним – и перехваченное спазмом горло, позволив сделать долгожданный вдох. А затем моран неожиданно отступил. Причем так быстро, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать случившееся и, кинув на владыку еще один диковатый взгляд, повременить с уже готовым сорваться заклинанием.

Дмурт бы побрал этого нелюдя… У меня чуть сердце из груди не выскочило, а он стоит, усмехается. И, кажется, прекрасно знает, какие мысли роятся в моей растрепанной голове!

– Вы – демон? – все-таки набралась наглости уточнить я, на всякий случай сохраняя максимально возможную дистанцию.

Моран вздернул верхнюю губу, демонстрируя чуть увеличенный клык.

– Мне известно, чем занимаются в верхнем мире такие, как ты. Но в меня не нужно бросаться заклинаниями: во-первых, здесь они не подействуют, а во-вторых, в этом нет необходимости. Мы, как и вы, создания из плоти и крови. Хотя, полагаю, для многих твоих сестер даже отдаленного сходства с демонами достаточно, чтобы приписать нам славу кровожадных чудовищ.

Я одернула сбившееся набок платье и, отступив еще на шажок, все-таки потребовала:

– Покажите руки.

И снова повелитель меня удивил, безропотно сняв перчатку с левой руки. Но, поскольку когтей на пальцах у него не оказалось, а кожа, хоть и выглядела бледной, все же не имела характерных для одержимых отметин, я вздохнула с облегчением:

– Спасибо.

– И это все? – иронично вздернул бровь моран. – Неужели даже не попытаешься ударить?

Я на мгновение заглянула в его жутковатые глаза, в которых снова, как в первый раз, отразилось мое раздосадованное лицо, и поморщилась.

– Вы – не нежить. А значит, у меня нет причин для нападения.

– Пока нет, – едва заметно кивнул моран, словно прочитав мои мысли. – Но я рад, что хотя бы на время этот вопрос отпал.

– Зачем вы меня искали?

– Вообще-то я искал не тебя. Мне нужна верховная белая ведьма.

Вот теперь пришла моя очередь усмехаться.

– Госпожа Тейлара уже давно не бродит по дорогам в поисках приключений. Для этого есть ведьмы попроще.

– Мы знаем, что она редко покидает храм матери-богини, – охотно согласился повелитель. – Но у нас нет желания испытывать его стены на прочность – это осложнит отношения с верхним миром. Тем не менее я должен увидеться с этой женщиной. А в качестве благодарности готов подсказать, где найти ваших пропавших сестер. Как считаешь, на таких условиях она согласится встретиться?

Я мгновенно ощетинилась.

Белый храм – это особое место, в котором такие, как я, издревле черпают силу. Место, до краев наполненное благодатью матери-богини – покровительницы всего живого, которую почитают во всех без исключения странах верхнего мира.

Мы, ее жрицы, несем в себе ее божественный свет. В местах, где мы регулярно бываем, лучше плодоносит земля, в опустошенные засухой русла быстрее возвращается вода, в лесах охотнее родятся звери, а люди в деревнях начинают меньше болеть.

Нет, мы не изгоняем смерть и не исцеляем тяжкие болезни, но помочь заживить простую рану или облегчить боль нам вполне по силам.

Наш храм – это не неприступная крепость, а древняя святыня. Именно поэтому к нему относятся с таким трепетом. И поэтому же ни один король не посмеет отказать заглянувшей в его дворец ведьме даже в самой ничтожной просьбе.

Правда, среди нас есть и те, кто избрал иной путь. Те, кому доверили особые знания, помогающие не дарить благодать, а отнимать ее, и дающие способность ранить, даже убить… с помощью тех самых боевых заклятий, одно из которых я едва сейчас не использовала.

Но проклятый моран знал, куда бить, когда говорил о моих сестрах: за последний месяц на дорогах верхнего мира бесследно исчезли сразу четверо светлых жриц. Причем ни следа, ни намека на то, как и почему это произошло, нам найти не удалось. Вернее, нам не удавалось сделать этого вплоть до того дня, когда посланные повелителем моранов «мураши» просто-напросто выкрали меня из придорожного трактира. И теперь, кажется, храму не надо больше продолжать настойчивые поиски – думаю, я нашла верный ответ.

– Что с моими сестрами? – отрывисто спросила, буравя нелюдя настороженным взглядом.

Мужчина едва заметно пожал плечами.

– Они живы, здоровы, но ограничены в перемещениях, поскольку не смогли выполнить ту работу, для которой я их нанимал.

– Белые ведьмы служат только богине, – сухо отчеканила я, едва сдерживаясь, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.

– Как правило, да. Но согласись: когда дело касается жизни и смерти, стоит пойти на небольшую уступку?

Я сжала челюсти.

– Что вам от нас нужно?

– Одна небольшая услуга, после выполнения которой вы все вернетесь домой. Твои сестры не смогли мне помочь, поэтому мои воины привели тебя. Если с этим не справишься ты, я найду кого-то еще. И буду искать до тех пор, пока не достигну желаемого. Или пока ваша верховная ведьма-настоятельница не согласится прийти сюда ради вас.

– Зачем она вам? – тихо спросила я, опасно балансируя на самом краю площадки и готовясь сорваться вниз, если нелюдь потребует что-то запредельное. Например, выдать настоящее имя наставницы. Или использовать доставшуюся мне благодать не по назначению.

– У нее есть то, что нужно мне, – спокойно отозвался моран, пристально глянув мне прямо в глаза.

В этот момент я все-таки пошатнулась и, неловко взмахнув руками, едва не сверзилась вниз. Но повелитель молниеносным движением оказался рядом, уверенно перехватил меня за талию и не позволил упасть.

– Не делай глупостей, я все объясню, – так же спокойно предложил он, словно ничего не случилось. – Если, конечно, ты не передумала убиваться и согласишься выслушать меня до конца.

Когда все тот же «мураш» открыл незнамо какую по счету каменную дверь, я благодарно кивнула и без опаски вошла в незнакомое помещение.

С повелителем Таалу мы все-таки договорились: он милостиво дает мне время собраться с мыслями, а ровно через два часа я возвращаюсь, чтобы получить ответы на свои вопросы.

С его же разрешения мне выделили гостевые покои, куда я только что заявилась, приличную охрану, которая состояла аж из четырех молчаливых «муравьев» и тащилась за мной вплоть до этих дверей. А еще сюда успели перенести все мои личные вещи, включая дорожный мешок, запасной плащ и даже… хвала матери-богине… любимую метлу, которая сейчас смирно стояла в уголке.

Увидев старую, потрепанную жизнью боевую подругу, я окончательно успокоилась. После чего оглядела выделенную повелителем комнату. Подивилась более чем скромной обстановке, состоящей из шерстяного ковра, придвинутого к дальней стене дивана, пары мягких кресел и небольшого деревянного столика. А потом обнаружила все те же потрясающие каменные кружева, которые, в отличие от тронного зала, покрывали здесь не только пол, но и стены до самого верха, и поинтересовалась у застывшего в дверях «мураша»:

– Это что, магия?

Упакованный с ног до головы в «зеркальные» доспехи моран проследил за моим взглядом и, качнув головой, на таком же безупречном, как у повелителя, эль-лилле ответил:

– Нет, госпожа Нораатис. В дворцовых покоях камень обрабатывается вручную.

– Но это же сколько работы… – ошеломленно замерла я, а потом запрокинула голову и, оглядев высокий, похожий на купол в храме потолок, тихонько выдохнула: – Невероятно!

– Вам еще что-нибудь нужно, госпожа Нораатис?

– Просто Нора, пожалуйста.

– «Атис» в нашем языке означает «почетная гостья», госпожа, – спокойно пояснил «мураш». – По приказу владыки Таалу здесь к вам будут обращаться только так.

– Хорошо. А как зовут вас? – поинтересовалась я, мысленно смиряясь с неизбежностью.

– Риату, госпожа. Я исполняю особые поручения повелителя и к тому же неплохо знаю язык верхнего мира.

Ну да, неплохо. Нет, я, конечно, понимаю, что за двести с хвостиком лет, прошедших с первого контакта, можно было чему угодно научиться, но такого чистого произношения я уже давненько не слышала.

– Просто Риату и все? – уточнила на всякий случай.

– Так точно, госпожа Нораатис. У нас не в ходу длинные имена.

Хм. А это удобно. В нашем мире порой запутаться можно во всевозможных приставках. А здесь все просто, функционально и понятно. Начинаю уважать владыку за такой подход.

– Вы не могли бы снять шлем? – попросила я, увидев, что Риату собрался уходить. – Полагаю, вам и вашим лю… то есть моранам, приходится носить шлемы только потому, что здесь нахожусь я. И мне кажется, в этом больше нет необходимости. Согласитесь: если даже повелитель решил меня удивить, то вас уж я точно не испугаюсь.

«Мураш» после такого предложения откровенно заколебался. Но потом все-таки поднял руки и стянул с головы неудобную железку, открыв моему взгляду коротко стриженные, абсолютно прямые черные волосы, почти такое же бледное лицо, как у повелителя, и посмотрел на меня такими же страшноватыми глазами.

– Благодарю, – спокойно кивнула я, убедившись, что «демонические» глаза – это действительно расовая особенность. – Буду признательна, если вы и впредь не станете скрывать от меня лицо.

– Как пожелаете, госпожа, – едва заметно улыбнулся мужчина и, уважительно наклонив голову, вышел. А за ним сама по себе, как по мановению волшебной палочки, с тихим шорохом закрылась тяжелая дверь.

– Ну что, будем обживаться? – тихонько спросила я в пустоту, убедившись, что из коридора не доносится ни единого звука. – Эй, По, ты как?

Безучастно стоящая метла тут же встрепенулась и, плавно изогнувшись в рукояти, воровато выглянула из угла.

– Выходи, негодница, – улыбнулась я. – В ближайшие пару часов нас не потревожат, так что любоваться на твои выкрутасы будет некому.

Метла обрадованно тряхнула прутиками, сбрасывая с них налипшую грязь, повернулась рукояткой в одну-другую сторону, после чего весьма резво взлетела и принялась изучать предоставленное нам помещение.

Глядя на то, как она тыкается кончиком рукояти в покрывающие стены тончайшие кружева, словно пробуя их на прочность, я незаметно улыбнулась.

По – это самая первая вещь, которую я смогла, так сказать, оживить. Впервые в жизни увидев потрясающей красоты посох верховной белой ведьмы, я в свои полгода от роду была так поражена, что немедленно захотела себе такой же. Но, поскольку, кроме старой кривой метлы, ничего под рукой не оказалось, я схватилась именно за нее. И совершенно нечаянно создала По. Да, просто «По», потому что слово «посох» в то время еще не выговаривала.

С тех пор По всегда со мной – верная, немножко вредная, но невероятно полезная спутница, которой по воле матери-богини досталась не только божественная искра разума, но и толика ее силы.

– Надеюсь, ты хорошо себя вела? – строго осведомилась я, когда По, проверив комнату на предмет неприятных сюрпризов, с удовлетворенным шелестом опустилась на пол. – И не наделала глупостей, когда меня похитили?

Метла тут же прикинулась мертвой и картинно свалилась мне под ноги.

– Все ясно, – усмехнулась я. – А по голове меня кто стукнул, не знаешь?

Она мгновенно свернулась в виноватый клубочек, а я укоризненно покачала головой:

– По… как ты могла?

Жесткие прутики тут же поникли, по рукояти пробежала мелкая дрожь, словно боевая подруга всхлипнула. После чего она снова взлетела, закружилась, периодически воинственно взмахивая помелом, словно с кем-то сражалась, а затем бережно коснулась прутиком моего затылка и снова печально поникла.

– Промахнулась, значит, – догадалась я. – Я-то выключилась почти сразу, когда сонную пыльцу в комнату запустили, а ты, выходит, целое сражение с моранами устроила. И меня заодно приголубила. А потом прикинулась дохлой и доехала сюда на чужих плечах… молодец. Надеюсь, ты хотя бы дорогу запомнила?

Поняв, что я не сержусь, По мгновенно воспряла духом и активно закивала верхней частью рукояти. После чего проворно ринулась к двери, яростно подметая при этом пол.

– Нет, – усмехнулась я, когда она остановилась и вопросительно изогнулась. – Сматываться мы никуда не будем. И следы заметать тоже пока нет необходимости: где-то здесь томятся наши сестры. И без них мы отсюда не уйдем.

Следующие полчаса я потратила на изучение покоев и довольно быстро отыскала еще одну комнату, скрытую за ажурной, выглядящей, как часть орнамента на стене, дверью. За ней обнаружилась уютная и очень приличная по размерам спальня, а также все прочие удобства, внимательно изучив которые, я осталась довольна.

Что ж, обстановка приемлемая. Здесь сухо, тепло и довольно красиво. Окон, правда, нет, но в подземном мире они и не нужны. Зато мебель удобная и, к моей радости, почти вся деревянная, что, наверное, у «мурашей» считается признаком престижа – деревья-то здесь не растут, а значит, любая вещичка из древесины должна цениться на вес золота.

Что еще мне понравилось, так это полное отсутствие замков на дверях. И очень мягкий, умышленно приглушенный свет, излучаемый стенами и потолком. Правда, на мой вкус, в помещении все равно было темновато, но спросить, что и как, оказалось не у кого.

К тому же у меня возникла более важная проблема – следовало переодеться перед возвращением в тронный зал. Но выбрать из того, что было на мне, и того, что нашлось в дорожном мешке, оказалось, мягко говоря, нелегко.

– Мдя-а, – озабоченно протянула я, придирчиво изучив собственное отражение в нашедшемся в спальне зеркале. – Кажется, за два часа я себя в порядок не приведу: платье мятое, на голове кошмар, морда в саже… По, как ты позволила, чтобы меня в таком виде узрели посторонние мужчины, да еще и нелюди?!

Вредная метла тут же стукнулась ручкой об стену.

– Нет. Убиваться по этому поводу не стану, – тут же отреагировала я. – Но изобразить что-нибудь приличное попробую.

Сорвавшийся с моих ладоней вихрь из серебристых искорок на пару мгновений осветил погруженную в полумрак комнату. Однако почти сразу впитался в одежду, придав ей вполне пристойный вид, а остальное я доделала сама.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнула часа через полтора. – Совсем другое дело. Королевишной меня, конечно, не назовут, но чтобы не пугать местных жителей, сойдет.

Отразившаяся в зеркале молодая и довольно симпатичная ведьма задорно мне подмигнула. Писаной красавицей она, конечно, не была, но чистая кожа, старательно уложенные рыжеватые волосы и простое, севшее по фигуре синее платье сделали ее внешность намного более приятной, чем пару часов назад. С глазами, правда, не повезло, и красивого изумрудного цвета, как у мамы, мне не досталось. Но карие бабушкины меня вполне устраивали, да и на остальное было грех жаловаться.

Когда я надевала выуженные из мешка изящные туфельки, то случайно увидела в отражении, как вредина По разгуливает по комнате, карикатурно извиваясь и соблазнительно покачивая помелом, словно заправская кокетка – бедрами.

Сорвав с крючка первое попавшееся полотенце, я с силой бросила его за спину. Но наученная горьким опытом метла тут же отклонилась, ловко поймала его на рукоять и принялась кривляться еще активнее, тряся полотенцем, будто девица – роскошной гривой волос.

– Вот поганка, еще и дразнится, – поразилась я и сорвала с крючка еще одно полотенце. – Ну, По… сейчас ты у меня получишь!

Не знаю, чем бы все это закончилось, но в дверь очень вовремя постучали. А затем тяжеленные створки сами по себе поползли в стороны, предвещая появление посторонних. Метла при этом привычно прикинулась мертвой и снова грохнулась на пол, не успев скинуть с себя полотенце. А я поспешила спрятать за спину второе и, подвинув ногой По в тот же угол, откуда она вылезла, нацепила на лицо вежливую полуулыбку.

– Вы готовы, госпожа Нораатис? – осведомился Риату, остановившись на пороге.

Я торопливо скомкала тряпичный снаряд и, незаметно пихнув его за одну из дверных створок, чинно склонила голову:

– Разумеется.

– Тогда прошу следовать за мной.

Уже выходя из комнаты, я успела заметить, как зловредная метелка потихоньку уползает под диван, и перевела дух. Надеюсь, если мы задержимся, она не помчится разыскивать меня по всему дворцу. Иначе потом придется долго извиняться перед повелителем и разъяснять, почему его воины разгуливают по коридорам с огромными вмятинами на шлемах.

О том, как мы добирались до тронного зала, рассказывать не буду – скучно. Скажу только, что без сопровождающих я бы точно заблудилась. Многочисленные коридоры, по которым мы шли, выглядели абсолютно одинаково. Ни одного из них я, к собственному разочарованию, так и не узнала, хотя совсем недавно мы здесь уже побывали. Идущий впереди Риату всю дорогу упорно молчал, несмотря на то, что я честно попыталась его разговорить. Охрана, как водится, прилежно топала сзади. И только когда добрались до нужного места, в нашем строю что-то поменялось: сначала замедлилась и вскоре окончательно отстала молчаливая четверка стражников, а еще через несколько десятков шагов остановился и Риату.

– Дальше мне нет ходу, госпожа. Повелитель ожидает за дверью.

Я окинула длиннющий коридор несколько раздраженным взглядом, но, на мое счастье, дверь там была всего одна. В са-а-амом дальнем конце, до которого оставалось еще около полутора сотен шагов. Ну, может, чуть больше.

– Мне что, одной туда идти? – обреченно спросила я, искренне недоумевая, что здесь за странные порядки.

Риату кивнул. После чего мне осталось только вздохнуть и послушно отправиться, куда было велено. А добравшись до приглашающе открывшейся двери, смело переступить порог и… озадаченно замереть, обнаружив, что там меня ожидает не владыка, а совершенно другой моран, которого я увидела впервые в жизни.

Глава 2

Он был невероятно похож на повелителя Таалу. Чертами лица, формой бровей, губ, даже фигурой! Его блестящие черные волосы такой же густой волной струились по плечам, заканчиваясь острыми, будто специально завитыми «крючьями». Темные глаза таили такое же непонятное выражение. Однако это был первый из встреченных мною моранов, который вместо доспехов носил свободные одежды. Тоже, кстати, черного цвета. И что-то угадывалось в нем такое… неуловимое и непонятное, что смутно подсказывало: он действительно другой.

– Проходи, – тихим невыразительным голосом велел незнакомец на том же безупречном, канонически правильном эль-лилле, происхождение которого все больше начинало меня занимать. – Не думал, что однажды такое скажу, но тебе повезло, женщина, – ты первая смертная, кому владыка дозволил увидеть его личные покои.

Я настороженно заглянула за его плечо, чтобы убедиться – мы действительно находимся не в тронном зале. И вообще не в зале, если уж на то пошло, хотя виднеющаяся в полумраке комната была чересчур велика для обычного кабинета. Да и мебели в ней, откровенно говоря, не хватало.

От входа до противоположного конца комнаты было навскидку шагов сто. Причем все это пространство необъяснимым образом пустовало. Ни диванов, ни шкафов, ни кресел для гостей… ничего! И только вдали, у самой стены, виднелся более-менее обжитой, какой-то по-домашнему уютный уголок, где в полутьме угадывались небольшой диванчик, совсем уж крохотная тумбочка, пара большущих кресел и просто огромный стол, от размеров которого воистину захватывало дух.

– Раалу, не пугай мне гостью, – донесся оттуда знакомый голос, и во внезапно расступившейся темноте обозначился сидящий за столом мужской силуэт.

Незнакомец фыркнул и посторонился.

– Не больно-то она тебя боится, брат. Проходи, женщина. Не заставляй владыку повторять дважды.

Настороженно покосившись, я обогнула нелюдя по дуге и отправилась к ближайшему креслу. А когда добралась, на мгновение обернулась, желая убедиться, что Раалу идет за мной по пятам, и удивленно вскинула брови: этого типа уже нигде не было. Только мощная дверь неторопливо закрывалась, оставляя нас с владыкой наедине.

– Садись, – коротко велел повелитель, пока я раздумывала, что да почему. – Сначала говорить и спрашивать буду я, а потом ты задашь свои вопросы, если они к тому времени еще останутся.

Я молча кивнула и, добравшись до ближайшего кресла, приготовилась внимательно слушать.

– Что ты знаешь о матери-богине? – для начала огорошил меня владыка моранов.

Я подняла на него изумленный взгляд: он что, шутит, задавая такой вопрос белой ведьме?! Но увидев бесстрастное, какое-то похолодевшее лицо повелителя, решила не язвить и как можно ровнее ответила:

– Мать-богиня – залог существования всего живого. Растений, животных, лесов, озер, гор… Ее символ – солнце, которое дарит миру свет и тепло. Благодаря божественной благодати все, что только есть в этом мире, растет и процветает. Исчезнет благодать – исчезнет и остальное. Разрушится храм – разрушится и мир, поэтому мать-богиню так уважают. И поэтому ее культ – единственный во всех известных мне странах.

– В верхнем мире, – бесстрастно уточнил владыка. И мне снова пришлось кивнуть, подтверждая очевидный факт. – А как ты считаешь, за счет чего тогда существуем мы?

Я встрепенулась.

– У нас нет солнца, мы почти не видим звезд, и у нас нет особой нужды выходить на поверхность, – продолжил он, внимательно следя за моей реакцией. – Нам не нужна чужая благодать, и мы не почитаем вашу богиню. Но, несмотря на это, нижний мир тоже живет. И, как ты уже могла убедиться, довольно неплохо. Почему?

– Вам дает силы что-то еще, – тихо сказала я, внутренне ежась от смутного и определенно нехорошего предчувствия. – Раз сюда не достигает благодать богини, значит, вы живете за счет чего-то другого.

– Кого-то другого, – снова поправил меня нелюдь, и вот тогда у меня по спине побежали холодные мурашки. А в голове молнией мелькнула страшноватая догадка. Ведь если на земле существует богиня-мать, дающая миру жизнь, то где-то… до сих пор мы просто не знали, где… есть кто-то, кто эту жизнь отнимает.

– Бог-отец?

– Так вы его называете, – без улыбки кивнул повелитель Таалу. – Мы же зовем просто Смерть, однако, в отличие от вас, не вкладываем в это понятие того, о чем люди привыкли думать, говоря о неприятном, но вполне естественном явлении.

Я прикусила губу.

Он прав… тысячу раз прав, ведь все живое неизменно рождается и умирает; растения сначала цветут, затем дают семена, а потом снова уходят в землю, чтобы завершить один жизненный цикл и вскоре возродиться для следующего. То же самое происходит везде. Со всеми. В том числе и с людьми. И лишь часть этого вечного круговорота находится под покровительством матери-богини.

Остальное, о чем мы предпочитаем помалкивать, условно считается темным, непонятным, чужим. Да, мы смиряемся с необходимостью умирания, но стараемся лишний раз о нем не вспоминать. О боге-отце, конечно, говорим, но тихо, между собой, за закрытыми дверьми и под надежной защитой из божественного света.

Мы не отрицаем его существования. И если бы не то беспокойство, которое он упорно доставляет верхнему миру, быть может, о нем бы вообще забыли… Но бог-отец не оставляет нас своим вниманием с самого дня сотворения мира. Мешает, портит, уничтожает даруемую богиней жизнь. Вот только до сих пор считалось, что носителями его силы являются лишь колдуны, некроманты и черные ведьмы. И именно их стараниями в верхнем мире регулярно появляются нежить, злобные духи, а временами и самые настоящие демоны.

Веками сражаясь с порождениями мрака, мы, конечно, догадывались, что главная проблема кроется не в этом. И понимали, что колдуны и ведьмы не сами производят враждебную для всего живого силу, а находят и используют уже готовую, созданную богом-отцом. Но узнать о том, что ее источник находится здесь, в нижнем мире, было, мягко говоря, неприятно.

– Это – одна из причин, по которой мы стараемся не выходить лишний раз на поверхность, – упреждая мой вопрос, обронил повелитель Таалу. – Ваш мир для нас бесполезен, царствующее в нем солнце вредно, а живущие там создания приносят гораздо больше беспокойства, чем пользы. И тем не менее мы вам не враги. Антагонисты – так будет вернее. Хотя это вовсе не означает, что у нас совсем нет точек соприкосновения или что мы не можем сосуществовать в мире.

– Что вы от нас хотите? – сглотнула я, пошатнувшись от бездны обрушившихся на меня предположений.

– Лично от тебя мне нужно немного: участие в одном несложном обряде и создание довольно простого эликсира. А вот от настоятельницы Белого храма мне необходимо предсказание, в обмен на которое я готов пойти на сотрудничество с храмом и оказать любую посильную помощь в устранении утечек из источника враждебной вам силы.

– Вы знаете, где этот источник?! – почти шепотом спросила я.

Повелитель лишь усмехнулся, а я на мгновение задумалась.

Предложение было весьма и весьма заманчивым. Совсем уж тайных или опасных для верхнего мира эликсиров у ведьмы-настоятельницы не имелось. Участие в незнакомом обряде, конечно, удовольствие сомнительное, но возможность закрыть от нашего мира темный источник и тем самым лишить силы некромантов, ведьм и колдунов казалась действительно ценной.

– Вы же понимаете, что наших тайн я вам даже под пытками не выдам? – спросила, взвесив все «за» и «против».

– Догадываюсь. Но, как я уже сказал, для начала мне необходимо другое. А когда ты сделаешь то, что от тебя зависит, думаю, верховная ведьма придет сюда сама. Время у нас еще есть.

– Какой именно эликсир я должна для вас сварить?

– Любовный, – спокойно ответил повелитель. А когда мои брови изумленно поползли вверх, понимающе усмехнулся и добавил: – А обряд, в котором тебе предстоит участвовать, свадебный. Видишь ли, в ближайшее время мне необходимо обрести законную супругу, поэтому мы с братом и организовали отбор невест.

Я воззрилась на морана в полнейшем обалдении.

– А я-то тут при чем?!

Мать-богиня, какой еще отбор?! Какие, к демонам, невесты?! А главное, зачем для этого понадобилось воровать… а по-другому я не могу назвать причину своего пребывания здесь… пятерых белых ведьм?! Он что, каждой из сестер предлагал эту дикость? А когда одна не справлялась, быстренько похищал следующую и собрался делать это до тех пор, пока наверху вообще никого не останется?!

– Моя будущая супруга должна обладать определенным набором качеств, как в физическом, так и в магическом, и даже в эмоциональном плане, – так же ровно сообщил владыка, напрочь проигнорировав мое шоковое состояние. – Среди того количества женщин, что обитает в подземном мире, найти нужную достаточно сложно, поэтому возможных претенденток определяет оракул. И на мою долю таких отыскалось двенадцать.

– П-простите, я все еще не понимаю…

– Наш оракул стар, – отчеканил моран, одарив меня колючим взглядом. – Силы его на исходе. И хоть имена основных претенденток он уже назвал, но окончательный выбор ему не сделать – старик и без того еле дышит. Именно поэтому последним было названо имя ведьмы-настоятельницы твоего храма – единственной из смертных, кто доподлинно обладает даром предвидения.

Признаюсь, после этих слов я неприлично разинула рот.

– Пока ее нет, кому-то придется ее заменить, – продолжил моран как ни в чем не бывало. – Я знаю, каждая из вас так или иначе умеет предчувствовать смерть. Если не свою, то хотя бы смерть других. Именно это мне сейчас и нужно. Плюс эликсир, о котором я уже сказал. Если сумеешь помочь, я позволю тебе покинуть подземелье вместе с сестрами. Если откажешься, то следом за ними отправишься под замо́к и будешь сидеть там до тех пор, пока кто-нибудь другой не сделает эту работу за тебя.

Я ошалело потрясла головой.

Так. Где моя метла? Пусть треснет по затылку еще разок, что ли, а то меня, кажется, переклинило… Где ж это видано, чтобы мужики себе жен с помощью ведьм выбирали? Они что тут, во тьме с рождения сидючи, окончательно ополоумели? Без оракула себе пару отыскать не в состоянии?!

Богиней клянусь, я такого бреда еще не слышала!

– Идем, я покажу, почему мы это делаем, – неожиданно сменил тон владыка и поднялся из-за стола. А когда я так и осталась сидеть, глядя на него широко раскрытыми глазами, требовательно протянул руку в перчатке и коротко добавил: – Тогда, надеюсь, ты все поймешь.

О том, что в кабинете имеется вторая дверь, я догадалась лишь тогда, когда владыка моранов приблизился к одной из стен, и та беззвучно перед ним расступилась. Швы между камнями оказались настолько тонкими, что даже при близком рассмотрении их невозможно было различить. Снаружи ни ручки, ни привычного вида дверных петель… стена просто бесшумно отъехала в сторону, открыв перед нами еще один зал. Почти такой же громадный, как и оставшаяся позади комната.

Переступив порог следом за повелителем, я едва не споткнулась от неожиданности. Нет, я, конечно, подозревала, что новое помещение тоже окажется непростым, но от того, что я там увидела, у меня просто перехватило дух.

Арки… мать-богиня, гигантская комната почти целиком состояла из арок! Больших и маленьких. Широких и поуже. Плавно перетекающих друг в друга и изгибающихся под самыми причудливыми углами так, что создавалось впечатление, будто я попала в гигантский лабиринт. Причем каждая арка имела абсолютно уникальный орнамент, местами искрящийся крохотными осколками слюды, затем он переходил на стены и бесследно исчезал во тьме.

Неудивительно, что я ненадолго выпала из реальности, пытаясь разглядеть детали и представить, сколько труда ушло на создание этой невероятной красоты.

– Подойди, – негромко велел владыка, остановившись перед каким-то возвышением.

Все еще потрясенно оглядываясь, я послушно приблизилась и вопросительно уставилась на небольшую прямоугольную усеченную колонну, на которой лежал обычный деревянный ящичек, украшенный искусной резьбой.

В общем-то, кроме арок и этой колонны, в помещении ничего больше не было. И мне пришлось призвать все свое терпение, чтобы не разрушить сгустившуюся тишину упорно крутящимся на языке вопросом.

Тем временем моран откинул крышку и отступил в сторону, давая мне возможность подойти ближе.

– Возьми.

Я недоверчиво уставилась на лежащий внутри шкатулки недавно сорванный, но еще не успевший погибнуть цветок.

Элария… символ матери-богини. Тонкий стебелек, изящные зеленые листики и ярко-синий венчик, внутри которого сияет похожая на маленькое солнце сердцевина… Такие цветы вплетают в подвенечные венки невестам. Их считают символом чистоты. Невинности. Верности и любви.

Но зачем моран показывает его мне?

Поколебавшись, я все-таки достала цветок из шкатулки и улыбнулась, потому что элария моментально ожила. Ощутив мою силу, подвядший венчик заметно воспрял, засохшие лепестки развернулись. Цветок мгновенно засиял и залучился первозданным светом, который вдохнула в него я, в надежде, что его жизнь еще может продлиться.

Но тут владыка протянул руку, на которой больше не было перчатки, и легонько коснулся пальцами нежного лепестка. Элария вздрогнула, словно от порыва сильного ветра, мгновенно почернела, скукожилась и рассыпалась прямо у меня в руках, будто ее дотла сжег невидимый огонь.

От неожиданности я ахнула и поспешно отдернула руки, с которых осыпался лишь черный пепел. После чего сердито уставилась на абсолютно спокойного нелюдя, не в силах понять, зачем он так безжалостно уничтожил жизнь, которую я собиралась возродить.

– Наша сила похожа на пламя, – сказал моран, так же спокойно убирая руку. – Она может быть могущественной или же слабой, направленной или нет, а иногда… если не уследить… превращается в лесной пожар, который ничем невозможно остановить.

– Но зачем было уничтожать цветок?! Разве он в чем-то провинился?

– Это всего лишь пример того, что случается с живыми, если их касается Смерть. Скажи, как выглядит тот источник, из которого ты черпаешь силу?

Я непонимающе нахмурилась:

– При чем тут наш источник?

– Он материален, не так ли? – словно не услышал моран. – У вас есть хорошо охраняемый храм, а в этом храме хранится нечто… возможно, ларец или статуя… или иной освященный богиней артефакт, прикосновение к которому восстанавливает ваши силы и дает ту самую благодать, что позволяет творить чудеса.

Я угрюмо промолчала.

– Никто не знает, что это за вещь, – так же спокойно продолжил повелитель. – Быть может, это драгоценный камень, веками лежащий в сокровищнице. Тысячелетнее дерево или просто цветок… к примеру, такой же, как тот, что я сейчас уничтожил. Но мы точно знаем, что у него есть форма. Цвет. Вес. И, разумеется, хозяин.

– С благословения богини силой артефакта пользуется только верховная ведьма, – буркнула я. – Любого другого, кто коснется его без спроса, он просто-напросто уничтожит.

– Не в этом суть. Главное, что он есть, и он материален. Тогда как наша сила… – Моран сделал крохотную паузу: – Не имеет материального воплощения. Она крайне изменчива, может давать внезапные всплески и, будучи по сути своей источником разрушения, не способна долго храниться в обычном сосуде. Именно поэтому бог-отец создал нас. И по воле его все могущество энергии Смерти, как это ни парадоксально, сосредоточено не в мертвом, а в живом сосуде. И веками передается из поколения в поколение, меняясь и совершенствуясь вместе с ним.

– Что вы хотите сказать?! – прошептала я, в шоке уставившись на невозмутимого нелюдя.

– Я – такой сосуд, – бесстрастно сообщил владыка, подчеркнуто медленным жестом возвращая перчатку на место. – Я – хранитель энергии разрушения, точно так же как ваша верховная ведьма является хранителем силы матери-богини. Но если она… а вместе с ней и вы… оберегаете жизнь, то я способен ее уничтожить. Если ты одним касанием способна ее подарить, то мое прикосновение ее убивает. Причем всегда. Без исключений.

У меня похолодело в груди.

– То есть если бы вы сейчас прикоснулись ко мне?..

– От тебя остался бы такой же пепел, как от цветка.

– И от любого живого существа тоже?!

– Я же сказал: без исключений, – ровно подтвердил владыка. – Люди, звери, деревья… Являясь носителем энергии разрушения, я могу уничтожить все. В том числе и неживое. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему мы с вами не воюем?

Я пораженно отступила на шаг, во все глаза уставившись на страшного нелюдя.

Да зачем ему вообще воевать, если он с легкостью может убить любого из нас?! А при желании способен просто приложить руку к земле и сжечь все до последнего кустика! И точно так же легко убить все, что касается земли – людей, леса, животных и птиц… если подумать, для этого ему даже выходить на поверхность не нужно! Просто пожелай нас уничтожить, коснись стены в своем дворце, отправь наверх сконцентрированную в широкий пучок силу. Через несколько дней можешь без спешки забирать то, что от нас осталось. Абсолютно все, потому что больше не будет тех, кто смог бы нас защитить.

Отступив от владыки на шаг, я с трудом сглотнула подкативший к горлу комок.

– Если вы так сильны, то почему мы все еще живы?

– Потому что нам не нужна ваша смерть, – едва заметно усмехнулся моран. – Залитые солнцем луга и леса – это не те земли, которые мы могли бы освоить. К тому же вы поставляете в подземный мир продовольствие, которое здесь довольно сложно производить. Древесину, которой у нас почти нет. Благодаря вам в подземном мире оживилась торговля, наступил новый виток в развитии… так что любой мир для нас гораздо полезнее войны. И я не планирую нарушать достигнутые договоренности, пока вы не сделаете этого первыми.

– А ваша сила… у всех моранов такие способности? – несколько успокоилась я.

Повелитель согласно наклонил голову:

– В той или иной степени.

– Значит, вы поэтому носите доспехи?

– Не только. Но вам нечего опасаться: большинство моранов не несут угрозы для верхнего мира. Энергия Смерти в них, конечно, есть, но ее недостаточно, чтобы убить человека одним прикосновением. Правильнее сказать, близость морана ускоряет процессы разрушения. В первую очередь – старение, умирание… поэтому мы предпочитаем ютиться в самых глубоких пещерах, и поэтому же простые смертные рядом с нами долго не живут. Мы умышленно ограничиваем контакты с вами. Не занимаемся земледелием. Кое-какой скот, конечно, разводим, но этим занимаются лишь слабейшие. Те, кто посильнее, образуют касту воинов, а самые сильные входят в правящий род. Ну а тот, в ком сосредоточена максимальная энергия Смерти, становится повелителем. Прямое наследование у нас происходит не всегда.

Я смерила нелюдя настороженным взглядом и подозрительно прищурилась:

– Если вы убиваете все, к чему прикасаетесь, как же вы тогда собираетесь жениться?

– Для этого мне и нужна ведьма: из всех смертных только вы способны ощутить приближение смерти. Твоя задача заключается в том, чтобы во время отбора отсеять тех девушек, которых я могу убить сразу. Потом надо будет снова выбрать самых устойчивых… и так до тех пор, пока не останется всего одна претендентка.

– А что дальше?! – опешила я.

– Брачный ритуал сделает ее невосприимчивой к моей силе. По крайней мере, на какое-то время. Но для того, чтобы обряд прошел как надо, невеста не должна сомневаться. Еще лучше, если во время ритуала она будет испытывать ко мне… скажем так, симпатию.

– И для этого вам потребовался любовный эликсир?!

– Это гарантия сохранности жизни той женщины, которую я выберу в жены, – бесстрастно подтвердил владыка. – Пока невеста не примет эликсир, я к ней не притронусь.

Я помрачнела:

– А вам известно, что богиня не одобряет искусственно наведенных чар? Создание подобных эликсиров строжайше запрещено, если на то нет веских оснований.

– Спасение невинной жизни является для тебя достаточно веским основанием? – невозмутимо осведомился моран.

Я помрачнела еще больше:

– А без эликсира никак?

– Нет.

– И это обязательно должна сделать одна из нас?

– Без вашей благодати эликсир бесполезен. Но, что самое главное, обряд должен быть проведен той же ведьмой, что создала эликсир, иначе он потеряет всякую силу.

– Вот же… дмурт! – не сдержавшись, ругнулась я, понимая, что меня загнали в ловушку.

Да, конечно, я могу сейчас отказаться и не участвовать во всем этом бреде. Но тогда владыка притащит другую ведьму, и создавать эликсир придется ей. Не знаю, в курсе он или нет, но запрет на подобные эликсиры существует еще и по другой причине: во время создания зелья ведьма использует не только божественную благодать, но и собственные силы, количество которых напрямую зависит от силы того, кого необходимо приворожить. Если ведьма окажется слабее, то во время обряда она может погибнуть. А я, как ни крути, жрица не из последних, иначе у меня не было бы права использовать боевые заклятия, и я бы не вызвалась идти на поиски пропавших сестер в одиночку.

– Почему вы хотите провести обряд именно сейчас? – хмуро осведомилась я, мысленно просчитывая варианты.

Моран отвернулся, заложил руки за спину.

– Как я уже сказал, энергия Смерти нестабильна. Однако чаще всего с ней можно справиться. И лишь иногда случаются вспышки или всплески… называйте как хотите… когда наша сила становится по-настоящему опасной.

– Опасной для кого? – уточнила я, лихорадочно анализируя полученную информацию.

– В первую очередь, для владыки. Если он не удержит энергию Смерти, то погибнет сам. А если владыка умрет, Смерть вырвется наружу и начнет разрушать все, к чему прикоснется. Конечно, со временем она найдет другого носителя, и все станет как прежде, но к этому моменту последствия окажутся необратимыми. И устранить их не сможете ни вы, ни мы, ни кто-либо еще. В подобных случаях владыка должен выбирать: или позволить силе бесконтрольно вырваться наружу, или же сбросить в другой сосуд.

– Куда именно она может вырваться? – моментально насторожилась я.

– Куда угодно. Но, поскольку свой мир мы уничтожать не собираемся, то, скорее всего, Смерть уйдет наверх. К вам. Обычно это заканчивается каким-нибудь локальным катаклизмом, вспышкой смертельно опасной заразы, падежом скота, землетрясениями, а иногда и всем сразу.

– А второй вариант?

– Владыке нужен сын, – кратко пояснил повелитель Таалу. – Еще один полноценный сосуд для энергии Смерти. Тогда они разделят ее на двоих и смогут удержать в спокойном состоянии еще несколько десятилетий.

– А потом?! – ошалело переспросила я.

– Цикл повторится. И владыке снова придется делать выбор. Затем этот выбор придется делать его сыну, внуку… и так до тех пор, пока один род не угаснет, а его место не займет другой.

У меня похолодело в груди.

Это что же получается, мы столетиями живем над дремлющим вулканом и даже не подозреваем, что опасны не только его извержения, но и небольшие подземные толчки?! Не потому ли колдуны и ведьмы берут энергию именно из земли, что она уходит в землю, когда у повелителя моранов случаются так называемые «всплески»? И не потому ли нашествия всякой черноты чаще всего происходят циклично? Когда раз в пять лет, когда – раз в столетие?

Правда, как я ни старалась, в лихорадочно перерываемой памяти так и не всплыло ни одного упоминания о мало-мальски значимых катаклизмах на протяжении последней тысячи лет. Я, конечно, в свое время перечитала не все храмовые летописи, но такие факты ни за что не пропустила бы. А значит, до сих пор моранам как-то удавалось справляться со своей проклятой силой.

– Насколько часто у вас случаются «вспышки»? – снова спросила я, пытаясь понять, как действовать дальше.

– Постоянно. Но довольно слабые, кратковременные, и их несложно преодолеть. А иногда… обычно три-четыре раза за всю нашу жизнь… энергия Смерти усиливается настолько, что мы перестаем ее контролировать.

– А это как-то можно предупредить? Или предугадать? Вы же не зря именно сейчас затеяли чехарду с отбором?

Повелитель Таалу кивнул:

– Обычно предвестники появляются заранее. За это время я должен отыскать подходящую невесту и провести свадебный обряд. Если к тому моменту, когда наступит пиковый выброс, мы сумеем зачать наследника, излишки энергии уйдут к нему, и у подземного владыки появится сын. Если обряд не удастся или я не найду подходящую пару, то плохо будет всем.

Я сжала кулаки:

– Сколько у нас осталось времени до очередного такого всплеска?

– Чуть меньше месяца. И если вы мне не поможете, ваш мир, скорее всего, умрет.

Глава 3

Вернувшись в гостевые покои, я устало присела на краешек кровати и сжала ладонями гудящие виски.

Вроде и бодрствовала не так уж долго, большую часть дня вообще провалялась в беспамятстве под воздействием сонной пыльцы, но при этом настолько вымоталась морально, что хотелось лечь и уснуть, чтобы хоть ненадолго забыть о проблемах.

Впрочем, недолгий сон тоже не принес облегчения – проснувшись через некоторое время в кромешной темноте, я даже не сразу вспомнила, где нахожусь. И только через пару минут все-таки сообразила – мы под землей. Поэтому и восстановилась я гораздо хуже. Поэтому и не отдохнула как следует.

– Что у вас с освещением? – первым делом осведомилась я, когда двери в покои снова отворились, и на пороге возник Риату. Без шлема, как и просила, благодаря чему, собственно, его и получилось узнать.

Моран, посмотрев, как я разгуливаю по комнате, закутавшись в простыню и прямо на ходу заплетая волосы в косу, смутившись, отвел глаза.

– Простите, госпожа Нораатис, я упустил это из виду. Наверное, вам нелегко привыкнуть к отсутствию солнца и определить, день сейчас или ночь.

Вытащив изо рта белоснежную ленту для волос, я ловко вплела ее в длинную косу и, подобрав повыше, закрепила бантом на затылке.

– Это точно. Но у вас еще есть возможность исправиться.

– В подземном мире всегда темно, поэтому мы полагаемся не на зрение, а на другие органы чувств, и не нуждаемся в дополнительных источниках освещения, – все еще топчась на пороге, с виноватым видом пояснил Риату. – Тем не менее к свету наши глаза более чувствительны, чем ваши, поэтому изменение интенсивности освещения заменяет нам часы. И по нему мы всегда можем судить, какое сейчас время суток.

Я закончила возиться с прической и хмуро уставилась на нелюдя:

– Отлично. И сколько же сейчас, по-вашему, времени?

– Раннее утро, госпожа. Когда в верхнем мире наступит рассвет, стены во дворце снова начнут светиться. Когда солнце достигнет зенита, интенсивность освещения станет максимальной, а затем будет постепенно угасать до тех пор, пока наверху не наступит полночь. После чего весь дворец снова погрузится в темноту.

Я кивнула:

– Спасибо. А то я переживала, что вскочила посреди ночи и теперь до утра придется сидеть в ожидании аудиенции.

Риату снова смущенно помялся:

– К этому нелегко привыкнуть, но нам даже слабые изменения освещения помогают сохранить чувство времени. Мне очень жаль, госпожа, что я не позаботился о вашем комфорте раньше. Если вы не против, я пришлю сюда нескольких женщин, чтобы они помогли вам подобрать подобающую одежду.

– А что такое? Вас не устраивает качество моих платьев? – вкрадчиво осведомилась я, краем глаза увидев, как воинственно встрепенулась стоящая в углу метла.

На лице Риату не дрогнул ни один мускул.

– Они прекрасны, госпожа. Но в тронном зале не так тепло, как в этих покоях, а вам придется провести там немало времени, поэтому я взял на себя смелость позаботиться о вашем комфорте.

Я усмехнулась. Молодец, выкрутился.

– А завтрак для меня, случайно, по такому поводу не полагается?

– Он уже готов, – невозмутимо сообщил моран, и из-за его спины вышел еще один нелюдь, в руках которого покачивался набитый снедью поднос. – А повелитель ожидает вас в тронном зале. Я как раз зашел об этом сообщить.

Тьфу, пропасть. Я же совсем не готова к встрече, потому что поднялась с постели всего несколько минут назад. Впрочем, ладно…

Легкий пасс рукой, мягкое серебристое сияние, и вот я уже не растрепанное огородное пугало, а умытая, сияющая и почти довольная леди, которой осталось только одеться и перекусить. Ну а поскольку собираться я всегда умела быстро, а еда, к моему огромному облегчению, оказалась самой обычной, то ожидание моранов не затянулось, и всего через полчаса мы вышли из комнаты, прихватив с собой возбужденно подрагивающую метлу.

– Ценный артефакт, – пояснила я, когда Риату вопросительно покосился на По. – И необходимый атрибут для любой уважающей себя ведьмы.

Больше вопросов по поводу метлы не возникло, и в сопровождении молчаливой охраны мы благополучно потопали прочь. Причем по таким же безликим, причудливо изгибающимся и многократно сливающимся друг с другом коридорам, последовательность которых я, к своему стыду, снова не запомнила.

Тронный зал встретил нас гробовой тишиной. Был он ожидаемо пуст, едва-едва освещен и производил намного более гнетущее впечатление, чем в прошлый раз.

Риату, проводив меня до той же самой незримой черты, что и вчера, опять без объяснений остановился, знаком показав, что я могу следовать дальше. Но, поскольку сегодня колено он не преклонил, я сделала вывод, что владыка еще не подошел. И в этот момент меня обуяло нешуточное любопытство.

Пользуясь тем, что моран отстал, я слегка отклонилась от намеченной траектории и приблизилась к пирамиде сбоку, надеясь разглядеть какое-нибудь приспособление, которое помогает повелителю без усилий взбираться на самую верхотуру. И была несказанно разочарована, когда выяснила, что с той стороны, где пирамида примыкает к стене, на высоте тронной площадки имеется самая обычная, хотя и очень узкая каменная перемычка, незаметная с фасада и упирающаяся прямо в стену. А значит, владыке не надо утруждать себе ножки, чтобы добраться до верха – он просто выходит из невидимой отсюда двери и преспокойно садится на трон. Только и всего.

Огорченно вздохнув, я повернулась к Риату и удивленно вскинула брови, увидев, что моран торопливо надевает шлем и с недостойной воина поспешностью пятится к дверям. Я даже по сторонам оглянулась, ожидая внезапного нападения демонов, нашествия подземных злыдней[3], землетрясения и богиня знает чего еще. Однако все оказалось гораздо проще.

– Можешь быть свободен, – раздалось властное со стороны пирамиды, и из-за другого ее угла вышел повелитель Таалу. Все в том же черном доспехе, защищающем тело от пяток до горла и оставляющем не покрытой только голову.

При виде владыки Риату почтительно поклонился и, развернувшись кругом, чуть ли не бегом кинулся к выходу, поразив меня этим до невозможности.

– Что это было? – растерянно спросила я, когда владыка подошел ближе.

– У каждого смертного свой предел – расстояние, на котором он способен выдержать мое присутствие. Для Риату это примерно две сотни шагов. Но, поскольку пространство между нами уменьшилось, ему пришлось срочно уйти.

Я непонимающе моргнула, а повелитель подошел вплотную и, заложив руки за спину, задумчиво на меня посмотрел.

– Смерть не делает различий между живыми и мертвыми, ведьма. И ее энергия в одинаковой степени влияет на все, что нас окружает. В отношении смертных это тоже верно, потому что сила, которая от меня исходит, действует как на людей, так и на моранов.

– Разве у вашей расы нет природной защиты от этой магии? – удивилась я.

– Это не просто магия, – снисходительно усмехнулся владыка Таалу. – Никто не способен противостоять Смерти вечно. Ни вы, ни я, ни даже настоятельница Белого храма. Смерть можно только придержать или отсрочить ее приход… на время. В этом и заключается мой основной дар.

Я незаметно вздрогнула.

– То есть вы…

– Я не убиваю сам. В этом нет необходимости, потому что Смерть делает это за меня. Она живет внутри моего тела, отделенная от мира лишь смертной оболочкой, и каждый миг… каждый день, год за годом, стремится ее покинуть. Моя задача – сдерживать эту силу, не позволяя ей убивать. Если я окажусь невнимательным, кто-то непременно погибнет. Если позабуду о необходимости соблюдать дистанцию, как сегодня, то мои воины, близкие… весь мой народ может пострадать. Думаешь, я просто так не снимаю доспехи даже во дворце?

Честное слово, от такого вопроса я настолько растерялась, что даже не нашлась, что ответить. Вчера у меня сложилось совсем иное впечатление о повелителе и его роли в проблемах нашего мира.

А получается, все в точности до наоборот?!

– Ты не веришь? – по-своему растолковал мое ошеломленное молчание владыка Таалу. – Напрасно, потому что я не лгал, говоря, что являюсь живым сосудом для энергии разрушения. Я – ее носитель. Да, я могу ею пользоваться, но при этом обязан строго дозировать силу, чтобы тот ручеек, который необходим мне для дела, не превратился в поток, хлещущий из прорвавшейся плотины. Смерть не любит рамок. Ее невозможно подчинить, но при определенном усилии с ней все-таки можно договориться. Доспехи – это дополнительная защита, помогающая мне гасить небольшие всплески. Изнутри металл покрыт особым составом, не позволяющим Смерти вырваться, поэтому я не снимаю латы, даже находясь в специально оборудованных покоях. Такой же состав нанесен на доспехи всех моих подданных, только не изнутри, а снаружи. Это – их единственное спасение в случае, если я допущу ошибку. Но даже доспехи не позволяют им находиться рядом со мной дольше нескольких минут.

Я перевела диковатый взгляд на дверь, за которой только что исчез Риату.

– Вы говорили, что у воинов такой же дар, как у вас, только более слабый!

– Так и есть. Но ты упустила главное: мы не производим Смерть, а храним в себе ее силу. Мы действительно способны убивать с помощью этой силы, но чаще всего прилагаем усилия, чтобы этого не делать. И все мы, как и люди, подвержены ее воздействию. Кто-то больше, кто-то меньше… Риату – один из сильнейших воинов моего народа, поэтому может находиться в двухстах шагах от трона. Для остальных граница возможностей лежит гораздо дальше. И, как правило, большинство моранов не способно отойти далеко от двери – чем ближе к трону, тем тяжелее им устоять на ногах.

Я прикинула расстояние до выхода и невольно вздрогнула. Вот теперь понимаю, почему здесь такие огромные помещения…

Но это что же получается? Все мораны с рождения обладают устойчивостью к энергии Смерти, и чем она выше, тем легче нелюди пользуются ее силой. Соответственно становятся хорошими воинами. Скорее всего, дольше живут и имеют более высокий статус в обществе.

Те же, кто не способен долго сопротивляться Смерти, наоборот, живут меньше, ведут себя проще и занимаются не благородным воинским делом, а, скажем, разводят скот, обеспечивают подземный мир продовольствием… и, видимо, из них выбирают послов, которые ведут переговоры с нами? Просто по той причине, что энергии Смерти в этих моранах немного, и для нас они почти не опасны.

Правящий род выделяется в отдельную касту, потому что в нем испокон веков рождаются наиболее устойчивые мораны. Именно кто-то из числа этих нелюдей периодически вступает на трон. И именно на плечах правителей лежит наибольшая ответственность за сохранность как нижнего, так и верхнего миров. А поскольку энергии Смерти в них содержится больше всего, то они представляют опасность даже для своих, поэтому вынуждены постоянно носить доспехи, жить в специально оборудованном, тщательно защищенном от разрушительной магии дворце, постоянно соблюдать дистанцию при общении со всеми остальными и испытывать массу трудностей в вопросах продолжения рода.

– К женщинам это тоже относится? – осторожно спросила я, пытаясь осознать жутковатую правду.

Повелитель Таалу качнул головой:

– Определенная устойчивость у них, конечно, имеется, иначе наша раса не смогла бы выжить, но энергию Смерти способны хранить в себе только мужчины. Уровень сопротивляемости определяет их статус в нашем мире.

– И ближе, чем Риату, никто не способен к вам приблизиться?

– За исключением моего брата Раалу, – подтвердил владыка. – Его возможности лишь немногим уступают моим, поэтому он может подойти вплотную.

– Хорошо, а как насчет меня? – озадачилась я. – Почему я могу находиться рядом с вами и не испытывать никакого дискомфорта?

Повелитель одарил меня еще одним задумчивым взглядом.

– Этого я не знаю. Но меня бесконечно удивило, что ты смогла пройти дальше Риату. А то, что у тебя получилось взобраться на пирамиду, вообще не поддается логическому объяснению.

Я опешила:

– Тогда зачем вы велели мне туда подняться?!

– Я отдал приказ не тебе. Это было разрешение встать с колен для Риату.

Я чуть не поперхнулась от такого ответа. А потом торопливо перебрала в памяти события вчерашнего дня, проанализировала все, что тогда случилось, и наконец поняла, почему повелитель был так шокирован, когда увидел меня на вершине.

Да я просто помереть должна была, пока туда залезала! В лучшем случае – свалилась бы у подножия, задыхаясь от боли! А я мало того что свободно протопала через весь зал, так еще и до самого трона дошла, всего лишь малость запыхавшись после подъема!

«Может, я и устала вчера именно из-за этого? – ошарашенно подумала я, когда все странности сложились в четкую картинку. – И подъем именно поэтому дался так тяжело? Но, с другой стороны, сейчас ведь я себя нормально чувствую! Наверное, это мать-богиня хранит меня от его силы. А раз так, то, надеюсь, она и дальше не оставит без помощи».

Я нервным движением сжала притихшую метлу. А потом глубоко вздохнула и, наконец, приняла решение:

– Хорошо, я помогу вам выбрать невесту. Но у меня будут два условия.

– Каких? – тут же встрепенулся владыка.

– Я хочу увидеть своих сестер. И еще мне нужно пообщаться с вашим оракулом, если он, конечно, до сих пор жив.

Повелитель Таалу думал недолго:

– Я устрою тебе обе встречи. Но не сразу. С оракулом ты сможешь пообщаться хоть завтра, а к ведьмам тебя отведут дня через два.

– Почему такая задержка? – нахмурилась я. – С моими сестрами что-то не так?

– Просто встреча с оракулом займет немало времени, и перед этим я еще должен буду его подготовить. После встречи ты, скорее всего, почувствуешь себя неважно и вряд ли сможешь совершить прогулку по подземелью. А сегодня во дворец прибывают мои невесты, так что ты понадобишься мне здесь.

Не успел моран договорить, как двери в тронный зал снова распахнулись, и на пороге возник молчаливый Риату, за спиной которого виднелось несколько человеческих силуэтов.

Владыка при виде них повелительно махнул рукой и, развернувшись, направился к пирамиде, без всякого усилия начав утомительный подъем наверх.

Я проводила его глазами, все еще силясь понять, зачем ему понадобилось забираться на такую верхотуру, но тут от дверей послышался испуганный всхлип, и, судя по раздавшемуся шуму, кто-то из гостей очень некстати грохнулся в обморок.

Озадаченно повернувшись, я в недоумении уставилась на особ женского пола, бестолково толпящихся у входа. Всего их было одиннадцать – предположительно знатных моранок, одетых в свободные, одинаково белые одежды. Двенадцатая безвольной куклой лежала на руках очень кстати подскочившего Риату, тяжело дышала и время от времени вздрагивала, словно ее терзала немилосердная боль.

– Уведите ее, леди не прошла предварительный отбор, – послышался со стороны пирамиды бесстрастный голос владыки, и страж шустро уволок обмякшее тело прочь. Дверь за ним тут же закрылась, не дав новоприбывшим (если, конечно, у кого-то было такое намерение) задать стрекача.

Я от такого поворота событий в который уже раз за сегодняшний день опешила, а повелитель Таалу, продолжая подниматься, так же бесстрастно велел:

– Подойдите.

Поскольку девушки находились далеко, деталей я, разумеется, не разглядела, тем более что все невесты носили длинные платья «в пол» и густые вуали, надежно закрывающие лица и волосы. Однако кое-что о представительницах расы моранов я все же смогла выяснить.

В частности, все они оказались небольшого роста, примерно на полголовы ниже меня и где-то на голову ниже своего владыки. Все были коренастыми, с довольно широкими плечами, сравнительно небольшой грудью, роскошными бедрами и удивительно тонкими талиями, нарочито подчеркнутыми изящными плетеными поясами. Все до единой, как выяснилось, понимали наш язык, потому что одинаково быстро отреагировали на отданный на эль-лилле приказ. А еще они, похоже, не носили каблуков и умудрялись не производить при перемещении ни малейшего шума.

«Словно привидения какие-то», – подумала я, следя за тем, как девушки неслышно скользят над полом. Их белые подолы при этом жутковато развевались, усиливая ощущение парения, а из-под вуалей то и дело показывались черные, длинные, идеально прямые пряди, из чего я заключила, что мораны, скорее всего, поголовно белокожи и темноволосы. Что в принципе было объяснимо.

А еще я обратила внимание на другое – не все дамы смогли отойти далеко от двери. Три были вынуждены остановиться в пяти шагах от парадного входа. Еще четыре леди сумели пройти примерно треть расстояния до того места, где стояла я. И только одна смогла преодолеть половину, после чего все леди, как по команде, изобразили почтительные реверансы и замерли в крайне неудобных позах.

По в моей руке нервно дернулась, а повелитель Таалу поднялся на вершину пирамиды и уже оттуда, усевшись на белоснежный трон, бросил:

– Можете подойти ближе.

Я чуть было озадаченно не поскребла затылок кончиком такой же озадаченной метлы, но увидела, что девушки, послушно выпрямившись, сумели сделать с десяток дополнительных и весьма неуверенных шагов. Затем еще раз смерила взглядом расстояние от трона до двери и от двери до подножия пирамиды. Прикинула кое-что в уме, посчитала. И только после этого сообразила, что владыка забрался наверх не потому, что ему так хотелось – он просто максимально увеличил расстояние до подданных, чтобы не доставлять им лишнего неудобства. Ну и о себе, разумеется, заботился, чтобы не приходилось каждый раз надрывать глотку, пытаясь донести свою мысль до тех, кто не был способен отойти далеко от входа.

– Леди Нораатис, приступайте, – приказал владыка, когда стало ясно, что дальше невесты не пройдут.

Я покачала головой, покрепче ухватилась за метлу и послушно направилась к дамам, до сих пор не слишком представляя, что именно буду с ними делать.

Нет, насчет предсказаний и того, что мы умеем ощущать беду, повелитель действительно не ошибся. Как и насчет того, что наше прозрение срабатывает исключительно с другими. Но не с собой. Правда, даже это не давало никаких гарантий, хотя, возможно, деталей владыка просто не знал.

Приблизившись к самой стойкой леди, я окинула ее беглым взглядом и неуверенно обернулась.

– Мне нужно взять девушку за руку.

С пирамиды донесся резкий щелкающий звук, прозвучавший как удар хлыста, и невеста поспешно задрала рукав и подсунула мне под нос изящное запястье.

«Порода определенно чувствуется, – мельком подумала я, осторожно обхватив его пальцами правой руки и предварительно переложив метлу в левую. – Кожа очень нежная. Пальцы изящные. Косточки хрупкие… даже странно, что при таких мощных бедрах девушки настолько тонкие. Может, у них под платьями что-то подложено?»

Окинув фигуру леди быстрым взглядом, я, к сожалению, не смогла ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение. Зато совершенно неожиданно наткнулась на такой же настороженный, внимательный и до крайности цепкий взгляд из-под белой вуали и мысленно присвистнула.

«Ого. А кажется, леди не рада меня здесь видеть!»

Моранка, правда, молчала, но и мне нечего было сказать. Я только заметку сделала в памяти и, сжав запястье покрепче, ненадолго прикрыла глаза.

Холод… холод в эмоциях, в душе, даже в теле… словно беззвездная ночь накрыла будущее этой девушки, не позволяя мне заглянуть глубже. Ни мыслей, ни чувств, ни тревог… словно их кто-то стер, не озаботившись оставить ни единого следа. Одновременно с этим я очень отчетливо поняла, что неприятна леди. И, некоторое время подождав, с облегчением отпустила ее руку.

– Дальше, – непреклонным тоном велел повелитель, когда я обернулась, планируя поделиться с ним впечатлениями.

Ну, дальше так дальше. Я обошла застывшую в недоумении невесту и отправилась к следующей в надежде, что хотя бы с ней что-то прояснится.

И снова – холод. Глухая тишина в эмоциях и полностью закрытое будущее. Ни беды, ни счастья, ни радости, ни горя… словно передо мной стояло не живое существо, а самая обычная кукла.

Одним словом, пустышка.

Не дожидаясь нового окрика, я отпустила вторую девушку и направилась к третьей, уже держащей наготове обнаженное запястье. Без особой надежды коснувшись его, я, как обычно, прикрыла глаза и… едва не отшатнулась.

Смерть. На девушке лежала самая настоящая печать Смерти, которая появляется в аурах всех обреченных незадолго до гибели. Причем печать была настолько яркой, что меня аж прострелило от макушки до копчика, мгновенно выморозив все нутро. Это было страшно. Больно. От открывшейся жути меня так скрутило, что я едва удержала рвущийся наружу стон. И, с трудом разорвав контакт, потратила немало времени, чтобы отдышаться и прийти в себя.

Отвыкла я от таких испытаний. Уже лет пять ничего подобного не видела. И, признаться, была бы рада не видеть вообще никогда, потому что последний человек, у которого была похожая печать, умер настолько жутко, что мне до сих пор по ночам снились кошмары.

Но откуда печать могла появиться у самой обычной женщины? И что должно случиться с бедняжкой, раз ее пометила сама Смерть?!

– Дальше! – повысил голос повелитель, когда я во второй раз к нему обернулась, не зная, как поступить. – Делай свою работу, ведьма! О результатах доложишь позже!

Проклятый моран…

Он, конечно, не в курсе, что прозрение – это тяжкая работа даже для верховной, не говоря уж о простой ведьме. Касаясь чужого будущего, мы тратим много сил. Но еще больше тратим их на то, чтобы чужие проклятия, беды и горести не коснулись нашей собственной судьбы. Еще не хватало – перетягивать на себя чьи-то роковые ошибки!

Знала бы я, что именно сегодня ему приспичит устроить проверку, заранее подготовилась бы. К примеру, отпросилась на часок наверх, чтобы подпитаться от солнца. Или камешек-накопитель с благодатью использовала… есть у меня один, про запас. Но нет, вчера господин владыка смолчал, а я теперь страдай, мучайся. И гадай про себя, на сколько хватит моих стремительно тающих сил.

Утерев со лба холодный пот, я отступила от обреченной невесты и, стиснув зубы, по очереди обошла оставшихся. Поскольку зал был большим, а девицы стояли на приличном расстоянии друг от друга, на это ушло немало времени. Когда я закончила, едва держалась на ногах, а платье у меня на спине промокло так, что его можно было выжимать.

Наверное, если бы не По, я бы свалилась прямо там, у дверей, надеясь, что кто-нибудь подберет меня по дороге. Да только гордость не позволила, так что пришлось устало опереться на рукоять метлы и, подняв на пирамиду измученный взгляд, едва слышно прошептать:

– Я закончила…

В ту же секунду двери снова отворились, и возникший на пороге Риату недвусмысленным жестом велел невестам выметаться из тронного зала. Девицы, почти одновременно сорвавшись с места, торопливо, но все так же бесшумно выплыли в коридор. А последняя, проходя мимо меня, кинула из-под вуали еще один пристальный взгляд. И было в нем столько злорадства и презрения, что я заставила себя выпрямиться и мысленно пожелала ей… уйти. Причем далеко и очень-очень надолго.

От Риату мне тоже достался мимолетный взгляд. К счастью, не уничижающий, а сочувствующий, после чего двери так же тихо закрылись. Но как только створки сошлись до конца, меня кто-то бесцеремонно ухватил за плечо. Причем с такой силой, что я от неожиданности охнула и со всей доступной скоростью развернулась, занося для удара метлу.

Одновременно с этим из-за двери раздался слаженный женский визг. А еще через миг – подозрительный шум, будто кто-то из стражников споткнулся и с размаху рухнул на пол, загремев тяжелыми доспехами. Но именно это и спасло владыку Таалу. Хвала богине, в последний момент моя рука дернулась, и рвущаяся в бой метла промахнулась, иначе ходить бы повелителю с громадным синяком на физиономии. А так ему только по плечу досталось, да и то – несильно, поэтому дипломатического скандала не случилось.

Другой вопрос заключался в том, каким образом этот нелюдь сумел здесь так быстро оказаться. До пирамиды-то топать прилично. Нормальный человек даже бегом не успел бы. Да и на крыльях, наверное, не добрался бы. Видимо, неподалеку от трона есть тайный ход. Или же мы очень мало знаем о моранах. Хотя в данный конкретный момент мне на это было, если честно, начхать.

– Что ты увидела? – нахмурился повелитель, когда я устало опустила рвущуюся в бой По и, по-стариковски согнувшись, оперлась на нее, как на клюку. – Тебе удалось хоть что-нибудь рассмотреть?

Я угрюмо промолчала. Мне было так плохо, что даже говорить не хотелось.

– Ты увидела что-нибудь определенное? – продолжал настаивать моран, но я только прикрыла глаза и без сил опустилась на пол, выпустив из рук отполированную рукоять. – Эй, ведьма!

– Богиней прошу: уйдите…

– Тебе что, плохо? – озадачился нелюдь, додумавшись наконец до чего-то умного. А когда я не ответила, наклонился, обеспокоенно заглядывая в мои затуманенные глаза, в которых еще стояло последнее видение. После чего неуверенно коснулся перчаткой моей щеки и, стерев со скулы влажную капельку, едва слышно уронил:

– Прости.

Я не стала возражать, когда это бестолковое чудовище подхватило меня на руки и куда-то понесло. И ни слова не сказала, когда оно на удивление бережным жестом отвело с моего лица выбившуюся из прически прядку. Уронив потяжелевшую голову морану на грудь, я безучастно обмякла в его руках и невидящим взглядом смотрела в пустоту. Туда, куда обычный человеческий взор проникнуть был не в состоянии и где одна за другой стремительно менялись реалистичные до ужаса картинки…

Глава 4

В себя я пришла, судя по всему, нескоро – вокруг снова было темно. Причем очнулась я оттого, что услышала яростно спорящие голоса. Вернее, те странные шипяще-щелкающие звуки, которые заменяли моранам нормальную речь.

Кто и почему спорил, я, разумеется, не поняла. Но один из нелюдей был явно рассержен, и его голос звучал намного громче, а второй моран, напротив, излучал нечеловеческое спокойствие и неколебимую уверенность в собственной правоте. Причем спор, судя по всему, начался давно и закончился, к моему удивлению, внезапно – отрывистым, больше похожим на удар хлыста, щелчком, шелестом одежд, в котором прямо-таки сквозило невысказанное раздражение, и звуком быстро удаляющихся шагов, вслед за которым послышался шорох открываемой двери.

В темноте мелькнула и тут же пропала полоска света, из чего я с облегчением заключила, что снаружи все-таки день, а не ночь. А еще через пару мгновений из темноты донеслись тяжелый вздох и звук отодвигаемого кресла.

Осознав, наконец, где и в каком виде нахожусь, я несколько озадачилась: судя по всему, владыка притащил меня в собственный кабинет. И уложил на стоящий у стены диванчик, как покойницу в гроб – на спину, с выпрямленными ногами, да еще и аккуратно прикрыл подолом кончики остроносых туфель. Правда, вместо свечки в руках у меня была зажата старательно прикидывающаяся мертвой метла, но сути дела это не меняло.

– Как ты себя чувствуешь? – раздался из темноты знакомый голос, и возле дивана сгустилась плотная тень.

Я с кряхтеньем села и мрачно воззрилась на стоящего у дивана повелителя.

– Как раздавленный клоп. Разве не похоже?

– Мне жаль, – снова вздохнул он. – Не думал, что для тебя это будет так тяжело.

По под моей рукой сердито дернулась, но я вовремя ее придержала. А потом щелкнула пальцами, создав в воздухе небольшой световик[4] – не люблю, знаете ли, темноту. Непонятно, кто в ней находится, и, что самое важное, я не видела его лица.

Повелитель в то же мгновение отпрянул, резко отвернулся и прошипел:

– Аш-ш! Слиш-шком ярко!

– Ох, прошу прощения, – спохватилась я, убавила яркость до минимума и отбросила световик за спину морана. – Я забыла, что вы плохо переносите свет. Так лучше?

Владыка с ворчаньем обернулся:

– Да. Но впредь не вздумай зажигать свет без разрешения, а то без магии оставлю. И без головы заодно.

– Простите, больше не буду, – повинилась я.

– Что ты увидела? – все еще недовольно осведомился повелитель, пододвигая стоящее рядом кресло и бесцеремонно усаживаясь напротив. – Среди претенденток есть кто-нибудь, кто мне подойдет?

Я помрачнела:

– Да. Две последние девушки, что стояли недалеко от входа.

– Уже неплохо, – с нескрываемым облегчением выдохнул моран. – Хотя я надеялся, что после первого отсева их останется больше.

– С остальными я ничего не поняла, – хмуро призналась, приставив свою буйную метлу к дивану. – Если насчет первых двух я абсолютно уверена, что они будут жить долго и счастливо, то у других четырех претенденток будущее вообще неопределенно, словно они – новорожденные младенцы и сами не знают, чего хотят, а оставшиеся… боюсь, они скоро умрут.

– Все пятеро? – насторожился повелитель.

– Да, – мрачно подтвердила я. – Над ними висит печать Смерти.

И вот тут моран неожиданно усмехнулся:

– Так это же замечательно!

Я уставилась на него с плохо скрываемым раздражением:

– Что значит замечательно?! По-вашему, смерть – это благо? Даже если дело касается ваших подданных?

– Нет, – снова усмехнулся владыка. – Просто ты неправильно поняла свою задачу. Мне не нужны невесты, которых ждет прекрасное светлое будущее – это не те девушки, которые могут составить мне пару. Насчет тех, у кого будущее неопределенно, тоже пока неясно, но со счетов их сбрасывать не станем. А вот те, кого отметила Смерть… неужели ты еще не догадалась?

Я вздрогнула.

– Смерть – это вы…

– А значит, те, кого она пометила, и есть мои настоящие невесты, – довольно кивнул моран. – Что ж, пятеро подходящих и четверо вероятных кандидаток – это очень хороший результат. Намного лучше, чем ожидалось. Нам будет из кого выбирать. Когда ты сможешь повторить процедуру?

– Вы обещали показать мне оракула, – напомнила я. – И еще я должна увидеть сестер.

– Значит, послезавтра, – задумчиво заключил моран и поднялся с кресла. – Хорошо. Время пока есть, поэтому торопить тебя я не стану. Так что отдыхай, восстанавливайся…

– Интересно, как? Может, у вас тут кусочек солнца в подвале припрятан? Или есть еще какой-нибудь источник, который поможет вернуть мои силы?

Владыка в ответ на мой ядовитый тон едва заметно поморщился.

– Раалу правильно заметил, что ты слишком дерзка для ведьмы… и подходящего источника у нас действительно нет. Однако кое в чем я все-таки смогу тебе помочь.

Запоздало сообразив, что, кроме родного брата, рядом с носителем Смерти больше никто не способен находиться, а значит, именно он спорил с повелителем, я сделала мысленную зарубку – выяснить, чем Раалу был так недоволен. Спорили ведь они, наверное, из-за меня. И из-за отбора невест, который я начала проводить совершенно неподготовленной.

– Идем, – уронил повелитель, решительно отворачиваясь и направляясь вглубь кабинета. – Только убери свет – он режет мне глаза.

Спохватившись, я погасила световик и шустро подскочила с диванчика, но тут же охнула и пошатнулась от внезапно накатившей дурноты.

Вот же дмурт! Совсем забыла, что тут не верхний мир, и мне понадобится больше времени, чтобы вернуть силы!

От слабости меня качнуло в сторону. Нога, как назло, зацепилась за некстати попавшееся на пути помело, и я едва не полетела на пол. Но, хвала богине, меня вовремя подхватили под локоть. А затем незнамо как оказавшийся рядом повелитель с раздражением осведомился:

– Ты что, специально это делаешь?!

Я подняла голову и неосторожно заглянула ему в глаза. На свету они выглядели действительно жутко, но сейчас, в темноте, таящийся в них мрак неожиданно расцвел сотнями крохотных серебристых огоньков. Как вкрапления слюды на арках в соседней комнате. Или блики солнца на застывших в траве капельках росы.

Моран тоже замолчал, пристально разглядывая меня, словно впервые увидел. А когда я некстати подумала, что он очень даже симпатичный для нелюдя, быстро наклонился и, прежде чем я успела среагировать, шумно втянул ноздрями внезапно сгустившийся воздух. После чего так же быстро выпрямился и торопливо отвернулся, пряча проступившее на лице престранное выражение.

– Что это было? – с подозрением осведомилась я, когда владыка отпустил мой локоть и, отойдя на шаг, почти растворился во тьме.

– Ты странно пахнешь… для человека, – неохотно отозвался он, на мгновение остановившись. – Сама идти можешь?

Я скептически фыркнула:

– А у меня есть выбор? Или вы снова меня понесете?

Повелитель неопределенно повел плечами и промолчал. Но когда я шагнула следом за ним, все же протянул руку и медленно, словно сомневаясь в правильности принятого решения, предложил:

– Можешь опереться.

Я с еще большим подозрением покосилась на закованное в сталь предплечье, но, недолго поразмышляв, все-таки решила не выпендриваться. Ноги-то меня держали плохо, а восстановиться было жизненно необходимо, так что без посторонней помощи никак не обойтись. Подхватив метлу в левую руку, правой я осторожно ухватилась за плечо морана и так – тихонько про себя матерясь и прихрамывая сразу на обе ноги – поковыляла к выходу.

К счастью, далеко идти не пришлось – повелитель привел меня не в другой конец дворца, а в ту самую комнату с арками, которой я недавно восхищалась. Привыкнув к темноте, на этот раз я смогла получше рассмотреть рисунки на стенах и вскоре с изумлением поняла, что они имитируют лес. С выточенными из камня растениями, обвивающими арки лианами, прячущимися за старательно обведенными листьями птицами и даже, если я правильно рассмотрела, со сделанными с невероятным искусством насекомыми, среди которых преобладали необычайной красоты стрекозы и бабочки.

Если приглядеться повнимательнее, становились заметными даже крохотные фигурки муравьев, снующие вверх и вниз по каменным веткам. Настороженно сверкающие слюдяными глазами осы. Так что при определенной фантазии можно было подумать, что вот-вот станет слышно, как шелестит листва, и увидеть, как начинает оживать и по-настоящему дышать этот удивительный, запечатленный в камне мир.

Неужели вот это и есть обитель самого страшного существа всего подземного царства?!

– В чем дело? – отреагировал повелитель, когда я споткнулась, и настороженно на меня воззрился. – Что-то не так?

Я уцепилась за его руку понадежнее и медленно покачала головой. А когда мы продолжили путь, в какой-то момент не удержалась и все-таки провела рукой по искусно обработанному камню, дабы окончательно убедиться, что все это действительно настоящее. Любовно выточенное, тщательно отшлифованное и доведенное до немыслимого совершенства.

– Чья это работа? – зачарованно спросила я, когда стало ясно, что иллюзией тут даже не пахнет.

– Это важно?

– Передайте мое искреннее восхищение мастеру, – совершенно серьезно ответила я, отходя от стены. – Не знаю, как именно это сделано, но его работа великолепна.

Владыка усмехнулся и, отпустив мою руку, указал на центр зала:

– Подожди меня там.

После чего отступил куда-то в сторону и ненадолго пропал в темноте. А через несколько мгновений над моей головой что-то приглушенно зарокотало, сходящиеся под потолком арки раздвинулись и стали похожи на распустившийся цветок. И оттуда вниз ударил тончайший лучик самого настоящего, невозможного в этом подземном царстве солнечного света. Восхитительно яркий, волшебный… просто спасение для качающейся на грани обморока ведьмы.

Громко ахнув, я бросилась в ту сторону и буквально нырнула в свет, с наслаждением подставив ему лицо и руки. Живительное тепло благодатной волной прокатилось по телу, мгновенно растворяя усталость и даря новые силы. Смывая беспокойство, избавляя от страхов и тревог, успокаивая, благословляя и наполняя искренней благодарностью к тому, кто дал мне возможность хотя бы на миг вернуться домой.

Повернув сияющее лицо, я хотела сказать затаившемуся в тени морану «спасибо», но внезапно увидела, во что превратил пещеру солнечный свет, и в который раз за последние пару дней обмерла.

Щедрые вкрапления изумрудов в мгновение ока превратили окаменевший лес в волшебную сказку. Таинственный блеск опалов придал ему удивительную глубину. Загадочные блики рубинов вдохнули жизнь в глаза порхающих между листьями бабочек. А украшенный россыпью бриллиантов потолок стал похож на настоящее звездное небо.

– Богиня-мать… – прошептала я, пораженно озираясь и все еще не веря, что такое действительно возможно. – Как это сделано? Кем? Какой волшебник сумел создать такое чудо?!

– Тебе нравится? – тихо спросил из темноты повелитель.

– Это потрясающе!

– Мой брат с тобой не согласился бы, но я всегда считал, что истинную красоту подземелий способен оттенить лишь природный свет. Поэтому и велел проделать выход на поверхность.

– Как это работает? – запрокинула я голову, с любопытством всматриваясь в то место, откуда лился солнечный свет. – До неба же далеко!

– Отверстие довольно узкое, но прямое, – пояснил моран. – И в обычном состоянии его перекрывает сразу несколько каменных перегородок, которые при необходимости можно отодвинуть.

– А как вы умудряетесь направлять лучи сюда? Чтобы пробиться сквозь такую толщу земли, пришлось бы вырыть огромный колодец, а у вас всего-то небольшая труба.

– Зеркала, – со смешком отозвался невидимый в темноте владыка. – Вдоль тоннеля установлены самые обычные зеркала, которые позволяют доставить свет без искажений. К тому же они поворачиваются, так что шириной светового пучка можно управлять. И сделать, например, вот так…

Я невольно зажмурилась, когда сверху на меня обрушился целый сверкающий водопад, а потом снова запрокинула голову и счастливо рассмеялась. Мне было безумно хорошо в этом свете. Я наконец-то почувствовала, что живу. Дышу полной грудью. Почти летаю. И могу сейчас гораздо больше, чем обычная белая ведьма, ведь сила богини – вот она, под самыми руками. Только протяни ладонь и бери.

В этот момент тяжелый камень над моей головой глухо зарокотал, и благодатный поток иссяк так же внезапно, как и появился. Ненадолго оживший зал погрузился в кромешную тьму, сошедшиеся вместе арки вновь превратились в каменный монолит. А из темноты бесшумно проступила массивная фигура, после чего на мое плечо легли твердые мужские пальцы, а знакомый голос тихо осведомился:

– Надеюсь, ты восстановилась?

Я кивнула:

– Да. Благодарю вас.

– Тогда Риату проводит тебя в гостевые покои. К встрече с оракулом нам лучше подготовиться заранее.

Я хотела было возразить, что прекрасно себя чувствую и вообще готова мчаться хоть на край света ради встречи с мифическим прорицателем-мораном, но повелитель уже развернулся и направился к выходу. На этот раз руки он мне не предложил.

По возвращении в гостевые покои я с приятным удивлением обнаружила, что в комнате нас ожидает сюрприз. Точнее, два сюрприза. В лице самых обыкновенных человеческих девушек, которые при нашем появлении одновременно улыбнулись и присели в почтительном реверансе.

– Леди Ринаре и Альнаре помогут вам здесь устроиться, госпожа Нораатис, – сказал «мураш», когда я изумленно застыла на пороге. – Леди Ринаре находится слева от вас, леди Альнаре справа. Наш язык они понимают довольно неплохо, поэтому трудностей с переводом быть не должно. Они же будут приносить вам еду, а также обеспечат одеждой и всем остальным, что вам может понадобиться.

Я изумленно воззрилась на служанок.

Как это?! Человечки?! Здесь?!

Стоящая слева Ринаре, словно почувствовав мой взгляд, подняла голову и снова улыбнулась. На этот раз – понимающе, если не сказать что с хитринкой. Симпатичная, кстати, девочка. Стройная, с густой русой косой, очаровательными ямочками на щеках и большими серыми глазами.

Альнаре оказалась не такой смелой и, пока я не разрешила, взгляда от пола не оторвала. Но и она выглядела миловидной, хоть и бледненькой, как если бы очень долго не видела солнца. Ее светлые волосы были заплетены в такую же тугую косу, как у подруги. Свои серо-зеленые глаза она все время норовила опустить, смущенно хлопая длиннющими ресницами. Но в целом на обеих было приятно посмотреть. Знаете, такая простая, по-домашнему милая и неброская красота, которая всегда привлекает зрелых, неглупых и ценящих семейный уют мужчин.

Когда за мораном закрылась дверь, я в некоторой растерянности воззрилась на девиц:

– Та-а-ак… и каким, позвольте спросить, образом вас занесло в подземный мир?

Девушки беспокойно переглянулись.

– Вас что, похитили? – нахмурилась я, мысленно уже представляя, сколько всего выскажу повелителю при следующей встрече.

А красотки вдруг поспешно затрясли головами:

– Нет-нет! Что вы, госпожа ведьма!

– Мы сами! Нас никто не неволил!

– Что значит «сами»? – грозно осведомилась я, сердито стукнув по полу помелом. – И почему, если вас не держат здесь силой, вы до сих пор не вернулись домой?!

– Беда у нас случилась, госпожа ведьма, – тихонько пискнула светленькая Альнаре. – Уже лет пять как у нас больше нет дома. И родных тоже нет. Поэтому мы и решили остаться.

– У нас даже супруги теперь есть, – с нескрываемой гордостью добавила Ринаре. – Причем очень хорошие.

Я воззрилась на девиц в полном обалдении:

– Вы что же это, выскочили замуж за нелюдей?!

– А что такого? – пробормотала Альнаре, снова опуская глаза и заливаясь густым румянцем. – Нормальные мужчины… добрые, заботливые, внимательные. Не то что наши дурни деревенские, от которых порой только оглоблей отбиться можно.

– Эти хоть не дерутся, не сквернословят, не обижают, – тут же подхватила Ринаре. – А когда у нас в деревне нежить объявилась, не королевские воины ее перебили, а мораны. Ночью, когда стая гулей с погоста налетела и большую часть наших пожрала. Меня едва живую из когтей вырвали. Сюда принесли, подлечили, позаботились. Так чего ж не согласиться, когда спаситель замуж позвал?!

Честное слово, у меня от таких новостей чуть разрыв сердца не случился.

Что еще за гули, которые бродят по людским землям целыми стаями?! Почему королевские разъезды не успели помочь, и вместо них это пришлось делать нелюдям?!

– Мы на самой окраине жили, госпожа, – словно подслушала мои мысли Альнаре. – Рядом болото, лес…

– А на нас демоны напали, – добавила Ринаре. – Если бы не Врару, я бы тоже не выжила. А теперь у нас свой дом, семья, детки малые…

Что?! Еще и дети?!

Вот уж когда мне окончательно поплохело.

Богиня-мать, это что же за дела такие творятся, если нелюди начали к нашим девкам свататься?! А как же их сила?! А Смерть, что должна была отметиться в аурах этих девчонок?!

С похолодевшим сердцем я схватила Альнаре за руку и прислушалась к себе. Минуту ждала, другую… Однако, как ни удивительно, ничего плохого так и не ощутила. Ничего, кроме отголосков тихого счастья, до краев наполнившего загадочную девичью душу, и невероятно сильного, основанного на полнейшем доверии, чувства, которое эта светлая девочка испытывала к своему мужу-морану.

Но почему же тогда повелитель говорил, что в подземном мире люди почти не приживаются?! И почему он уверял, что рано или поздно их сила начинает нас убивать?!

– Если не прикасаться к морану, это не так опасно, – тихо сказала Альнаре, когда я подняла на нее недоверчивый взгляд. – Но в браке прикосновений не избежать, поэтому мораны редко обращают внимание на смертных. Когда же оказалось, что мы любим друг друга, Врару пришлось выбирать. И он выбрал меня, попросив повелителя закрыть для него источник силы. После этого муж перестал считаться воином и превратился в простого смертного… и наши дети тоже родились обычными. Они уже никогда не займут место возле повелителя. Не смогут пользоваться энергией Смерти и не поднимутся выше того статуса, что у них есть сейчас. Но благодаря этому я буду спокойно жить и умру в положенный мне срок. Благодаря этой жертве мы счастливы. И даже владыка не в силах этого изменить.

– Мораны не так плохи, как нас всегда уверяли, госпожа, – с неожиданной грустью добавила Ринаре. – Мой муж тоже отказался от силы, чтобы мы могли быть вместе. Да, без энергии Смерти он потерял статус и привилегии, которые у него были… но я никогда его не оставлю, госпожа, потому что знаю – у моранов любовь случается лишь однажды. И никто и никогда не будет любить меня так же, как он.

Час от часу не легче…

Я медленно опустилась на первое попавшееся кресло и в шоке уставилась в сумрак перед собой.

У нас и моранов может быть совместное потомство…

Какой кошмар! Ведь это означает, что при всех внешних различиях, во всем остальном мы невероятно похожи. Правильнее сказать, опасно похожи! Настолько, что это может представлять угрозу! Конечно, врожденная магия нелюдей препятствует брачному союзу с жителями верхнего мира, но при большом желании, как оказалось, даже ее можно обойти!

Правда, вряд ли повелитель соизволит отказаться от своей силы в пользу невесты, от которой по большому счету только и требуется, что родить ему наследника. На время ей помогут в этом брачный обряд и любовный эликсир. А дальше…

Что с ней случится дальше? И не потому ли над теми девушками повисла печать Смерти?

Обхватив руками голову, я надолго застыла.

А что, если невестой для владыки должна стать не одна моранка, а несколько? Что, если несколько кандидаток необходимы ему, так сказать, про запас? К примеру, если с первой невестой что-нибудь случится, и она не сможет выдержать исходящей от повелителя силы, то всегда найдется вторая. Затем третья… и так до тех пор, пока все они не перемрут, или пока не останется только та, которая с гарантией сможет выносить ему сына.

Я так понимаю, варить эликсир мне придется только для девушек – о том, что ему самому это может понадобиться, владыка почему-то не говорил. А значит, во время обряда он никаких эмоций испытывать не будет и, судя по всему, не больно-то к этому стремится. Да и зачем, если жена нужна лишь на время? Выносит, выродит, и ладно. А к следующему всплеску, который случится, наверное, через пару-тройку десятилетий, Раалу устроит для брата новый отбор невест, и все повторится по новой…

– Госпожа, что с вами? – обеспокоенно спросила Ринаре, когда я тяжело вздохнула и закрыла руками глаза. – Госпожа Нораатис!

– Вам плохо?! – всполошилась и вторая девушка.

Я медленно покачала головой.

– Тогда чем вам помочь? Давайте, мы принесем ваши новые платья?

Я снова вздохнула, отчего-то чувствуя глухую досаду на себя и нешуточное раздражение на повелителя. Но потом все-таки встряхнулась и решительно стукнула метлой по полу.

– Нет. С одежкой разберемся позже. Нас ведь никто не торопит?

– Нет, госпожа, – удивленно отозвались девчонки. – Владыка не передавал, что хочет видеть вас этим вечером.

– Тогда садитесь, – велела я, придвигая ногой второе кресло. – Давайте-давайте, не стесняйтесь, потому что мне надо с вами поговорить.

Девочки замялись, но все же послушно присели на самый краешек, благо сиденье было достаточно широким.

– Как скажете, госпожа. Что именно вас интересует?

– Я хочу знать, что, как и когда с вами обеими случилось, и как именно вы очутились в подземном мире. А еще меня интересуют мораны… их обычаи, повадки, традиции, нравы. Словом, все, что вы способны о них рассказать.

Глава 5

Девушек я отпустила только тогда, когда стены во дворце заметно потускнели, что недвусмысленно сообщало о приближении ночи.

За это время мы успели о многом поговорить, как следует познакомиться, пару раз вкусно поесть и даже примерить загодя доставленные платья. После чего я милостиво разрешила красавицам удалиться, а когда за ними закрылась дверь, без сил рухнула на постель и закрыла глаза.

Неугомонная По, которой и так весь день пришлось изображать из себя благовоспитанную метелку, тут же плюхнулась рядом, стараясь прижаться ко мне потеснее. Я машинально обхватила ее рукой, и мы какое-то время просто валялись, размышляя каждая о своем.

Мои мысли, разумеется, крутились вокруг моранов. Я думала о том, как они живут, чем дышат и почему у них все не так, как у людей.

По этой теме Ринаре и Альнаре поведали немало, причем большая часть полученных сведений была совершенно новой для меня. В частности, то, что мораны заселили не весь подземный мир, а лишь сравнительно небольшую его часть, которую то и дело приходилось отвоевывать у обитающей здесь намного более многочисленной, чем у нас, нежити. Что именно поэтому в Морале (так называлось их царство) имелись особые привилегии для касты воинов. И, скорее всего, потому же среди моранов рождалось гораздо больше мужчин, чем женщин.

Кстати, о местных жительницах мои помощницы отзывались не очень хорошо. Как выяснилось, оказавшиеся в центре мужского внимания местные дамы были несколько… избалованы. И, как следствие, довольно капризны. Причем настолько, что ради их благосклонности регулярно устраивались кровавые поединки и даже проводились своего рода состязания, условия которых озвучивала сама невеста. Победитель, как водится, получал все, но при этом даже в замужестве моранки нередко диктовали мужьям свою волю. Озабоченные необходимостью иметь наследника мужчины чаще всего шли на поводу у своих вторых половинок, которых, кстати, проклятие «одноразового» чувства почему-то не касалось.

Еще девчонки поведали немало интересного об особенностях имен местных жителей. Как выяснилось, по имени можно определить, какого моран роду-племени, с кем он жил и успел ли завести детей.

Естественно, все я запомнить не смогла, но самое важное для себя уяснила. В частности, то, что двойная гласная в имени означает принадлежность морана к знати, а если это одна и та же гласная, то к высшей знати. Причем чем ближе к началу алфавита буква, тем выше статус обладателя имени. Вплоть до правящего дома, представители которого были единственными, кто имел право носить в имени двойную букву «а». Как, скажем, Таалу.

Еще я узнала, что окончание «ре» в имени женщины указывает на ее замужество, как и «ру» в мужском имени – на женитьбу. По сочетанию некоторых согласных можно определить наличие и пол рожденных в браке детей. А по общей длине имени – примерный возраст морана и даже… прости господи… количество постоянных половых партнеров.

Конечно, человеческих имен многие вещи не касались, но общий смысл сводился к тому, что в течение жизни моран мог несколько раз сменить себе имя. И если ему при рождении дали, к примеру, имя Риат, то в зрелом возрасте он мог бы зваться Риату; после женитьбы сменил бы имя на Риару, которое с рождением первенца приобрело бы приставку «ро» или «ра» в начале или в конце имени – в зависимости от пола ребенка.

Но, что меня поразило больше всего, Ринаре и Альнаре хором подтвердили, что человечек среди моранов проживает немало. Более того, все они пришли сюда добровольно, все до единой счастливо жили в браке и терпеливо растили сразу по несколько детей, от которых мужья-мораны были без ума.

Отношение к семье и детям у этой расы почему-то оказалось намного более трепетным, чем у людей. Ни один моран, если верить девчонкам, никогда не поднял бы руку на женщину. Ни один не посмел бы ударить ребенка. Более того, они не делали различий между чистокровными моранами и полукровками, а единственное, что мешало последним по жизни – это исходно низкий социальный статус. Как и у всех, кто постоянно проживал в Морале, но не имел врожденного дара сдерживать энергию Смерти.

Насчет самого повелителя я девчонок пытать не стала – они никогда его не видели и понятия не имели, как и кем проводится отбор невест. Единственное, что они знали точно, что владыка – сильнейший маг подземного мира. И что рядом с ним простые смертные долго находиться не могут.

– Даже мораны начинают болеть, если долго живут во дворце, – пояснила Ринаре, когда я задала ей терзавший меня вопрос. – И они так же, как и мы, быстро стареют и умирают. Поэтому службу здесь несут самые стойкие воины из числа высшей знати. Но и им приходится делать перерывы, сменяя друг друга примерно раз в месяц.

– А как же вы? – озадачилась я. – Для вас это тоже может быть опасно.

– Нас попросили о помощи, – пожала плечами девушка. – Поскольку вы здесь надолго не задержитесь, то особой опасности мы не видим. Потерянный месяц или даже год жизни не такая большая плата за то, что обретут наши мужья после этого.

Я понятливо кивнула.

Что ж, оно и правильно. Раз уж моранам так дороги их женщины, то владыке наверняка пришлось немало пообещать тем, кто согласится отпустить сюда жен. Да и самим женам, думаю, начислят неплохой гонорар, так что, может, девчонкам и стоило рискнуть. К тому же я не особенно привередливая госпожа, и трудностей со мной быть не должно. Ну а если мы не сойдемся во мнении, они всегда смогут вернуться домой, так что, пожалуй, мне не стоит забывать, что девушки – не служанки, а добровольные помощницы. И вести себя с ними надо соответственно.

Когда в комнате окончательно стемнело, я со вздохом поднялась с постели и, воспользовавшись мудреной техникой моранов, принцип действия которой мне недавно объяснили все те же девочки, впервые за два дня по-настоящему привела себя в порядок. После чего снова забралась в постель и, накрывшись одеялом, честно попыталась уснуть.

Сон, как назло, не шел. Видимо, слишком много сил я хватанула от солнца. Поэтому вместо спокойных снов мне, как обычно, мерещилась всякая муть. А время от времени растревоженное сознание возвращалось к напугавшим меня этим утром видениям, заставляя раз за разом переживать не самые приятные ощущения и мысленно гадать, почему же именно сейчас они решили вернуться.

Да, я не сказала моранам главного – не только из-за отбора невест мне сегодня поплохело.

Проблема предчувствий в том и состоит, что порой невозможно угадать, из-за кого тебя вдруг накроет. Хороший или плохой, умный или дурак, могущественный король или обычный ребенок… не ведьма выбирает, какие видения ее посетят, и кого именно они затронут. Определяющим фактором обычно является внутренняя сила стоящего рядом человека. И чем сложнее и запутаннее нити его судьбы, тем тяжелее нам, ведьмам, с ними расстаться.

А владыка Таалу – очень сильный мужчина. Правитель, маг, просто огромной воли моран… поэтому нет ничего странного в том, что, помимо невест, я нечаянно заглянула и в его будущее. Конечно, краешком глаза, но все-таки подсмотрела самый трудный и опасный момент в его жизни. Едва-едва коснулась нитей судьбы, но этого оказалось достаточно, чтобы свалить с ног не самую слабую ведьму.

«Владыка скоро умрет, – отстраненно подумала я, раз за разом вспоминая его посеревшее, искаженное мукой лицо, больше похожее на посмертную маску. – Носитель он Смерти или нет, но он тоже не вечен. И если я правильно все поняла, то его срок уже подходит к концу».

Где это будет, как, когда именно случится… и почему именно мне довелось это увидеть, я не знаю. Мы, к сожалению, не контролируем свои предчувствия. Но последний взгляд умирающего владыки Таалу я, наверное, не забуду никогда. Как и его лицо, расчерченное пугающе глубокими морщинами и трещинами. Истончившуюся кожу, больше похожую на облетающие с засохшего цветка лепестки. Тоненькую струйку крови, стекающую вниз по узкому подбородку. И хриплый, полный невыносимого страдания голос, в котором отчетливо звучало только одно слово:

– Уходи…

Интересно, чувствуют ли мораны приближение собственной смерти? И если да, то знает ли повелитель, что его время заканчивается? А если мы с нелюдями похожи даже в этом, и он действительно не в курсе, то должна ли я ему об этом сообщить? Или же это будет воспринято как угроза?

Так и не придя ни к какому конкретному выводу, я все же закрыла глаза, перевернулась на бок и наконец-то уснула. Но даже во сне меня упорно преследовали пугающие видения и настойчивый хрипловатый голос, то и дело зовущий по имени.

Первое, что я увидела, открыв глаза, – воинственно вздыбленное помело, мелко вибрирующее над постелью. Туда-сюда, туда-сюда… причем так быстро, что за ним нелегко было уследить.

Чуть дальше обнаружилась и причина столь неуравновешенного состояния боевой подруги. А именно – господин Риату собственной персоной, который невесть зачем приперся ко мне в спальню и с явной опаской следил за исполняемой исключительно для него пляской смерти.

– Эй, у вас тут что, вообще стучать не принято? – хрипловатым со сна голосом осведомилась я, когда поняла, наконец, что к чему. – И в покои к дамам разрешается врываться без предупреждения?

Несколько потрепанный мужчина перевел на меня растерянный взгляд:

– Госпожа, вы живы?!

– А что, были какие-то сомнения?! – в свою очередь изумилась я и села на постели, неловко придерживая на груди сползающее одеяло.

По, взмахнув помелом в последний раз, яростно крутнулась вокруг своей оси и плавно опустилась на пол, дав мне ухватиться за рукоять.

– Я… я не знаю, госпожа. Простите, – неожиданно отступил моран, одновременно склоняясь в глубоком поклоне. – Владыка срочно пожелал вас видеть, но вы не ответили на стук, поэтому я счел возможным потревожить вас лично.

– Да? А девушек, которых вы мне вчера оставили, нельзя было попросить разбудить меня? – ядовито осведомилась я, кутаясь в одеяло.

– По условиям контракта они не ночуют во дворце.

– И поэтому вы решили, что можете спокойно зайти ко мне в спальню?! – Я спустила ноги на пол и раздраженно махнула свободной рукой. – Прекрасно! Просто прекрасно! Господин Риату, я в восторге от ваших обычаев!

Метла сердито шваркнула помелом по полу, и моран, не разгибаясь, попятился к выходу.

– Еще раз прошу прощения за вторжение, госпожа, но должен сообщить, что ваш артефакт изволил оказать сопротивление…

– Скажите спасибо, что ей запрещено без приказа нападать на живых!

По снова гневно шваркнула, на этот раз – гораздо ближе к нелюдю, и тот попятился еще дальше.

– Я очень старался ее не повредить, – уже из-за двери отозвался Риату. На что я только фыркнула и, наконец, встала.

– Если бы вы повредили По, я бы вам шлем до самых пяток натянула. И как долго, спрашивается, вы изволили сюда стучаться?

– Не меньше получаса, госпожа, – смиренно отозвался нелюдь из соседней комнаты.

– Тогда почему я этого не слышала?

– Возможно, потому, что… у вас слух не такой острый, как у моранов?

– Браво! – невольно восхитилась я, подходя к шкафу и отбрасывая одеяло в сторону. – Какая гениальная догадка! Очень жаль, что она не пришла в вашу голову немного раньше!

Из-за двери донесся тяжелый вздох.

– Вы правы, госпожа Нораатис. Я снова допустил непростительную оплошность. Но вчера вы слишком долго пробыли у повелителя. И я решил… то есть мне показалось, что это могло негативно отразиться на вашем здоровье.

Порывшись в шкафу, я кое-как влезла в первое попавшееся платье из числа тех, что принесли девчонки, и принялась раздирать образовавшийся на голове за ночь колтун.

Нет, ну надо же, а? Интересно, у всех ведьм такие проблемы, или мне несказанно повезло заполучить это рыжее богатство, имеющее свойство каждое утро превращаться в воронье гнездо?

– Ничего на мне не отразилось, – пробурчала, ожесточенно работая расческой. – Хотя никто и не знает почему. А что вашему повелителю от меня понадобилось в такую рань?

– Он планировал показать вас сегодня оракулу. А поскольку тот отвечает на вопросы только в утренние часы, владыка распорядился привести вас как можно раньше.

Я так и замерла с занесенной над головой расческой.

– Что ж вы сразу-то не сказали?!

С нечеловеческой скоростью приведя себя в порядок, я молниеносно влезла в любимые синие туфли, наплевав на то, что с зеленым платьем они совсем не сочетались, и буквально вылетела из спальни, по пути чуть не снеся Риату с ног.

– У нас ведь еще есть время? Мы же не опоздали, да? А если и так, то не может ли ваш оракул сделать для меня одно ма-а-аленькое исключение?

Риату спокойно поднял шлем, который выронил при столкновении, и с достоинством выпрямился.

– Время еще есть, госпожа. Поэтому я взял на себя смелость заказать вам завтрак.

– К дмурту ваш завтрак, – нетерпеливо отмахнулась я, протягивая руку. Оставленная в спальне По тут же прыгнула в ладонь и воинственно встрепенулась. – Идемте. Поесть я и потом могу, а встреча с оракулом промедления не терпит.

Риату молча поклонился. И так же молча вышел, бережно придерживая на груди загадочно поблескивающий шлем. А я торопливо выскочила вперед, с перепугу обогнав даже молчаливую стражу и очень надеясь, что все-таки не заблужусь в этих изогнутых, ненормально похожих друг на друга тоннелях. И не стукнусь обо что-нибудь головой на особо крутом повороте.

На этот раз идти нам пришлось чуть ли не в два раза дольше, чем до кабинета владыки. Я аж притомилась, пока цокала на каблуках рядом с неторопливо вышагивающими моранами. Они, как обычно, игнорировали все мои вопросы и вообще присутствовали скорее «для антуражу», ведь, если подумать, нападать на меня в этих наполненных Смертью чертогах было некому. Ну, за исключением владыки, конечно.

Когда по коридорам загулял вполне ощутимый ветерок, я, честно говоря, удивилась. Откуда тут взяться ветру, если мы под землей?

Когда впереди появилось слабое, не похожее на обычное дворцовое освещение, свечение, я опять удивилась. А когда следом за моранами вышла на некое подобие террасы, чуть не упала от изумления, потому что до этого дня искренне верила, что подземное царство – это нечто вроде самого обычного, хоть и расположенного в толще земляной тверди, муравейника.

Но, как выяснилось, подземный мир… по крайней мере, видимая его часть, являлся одной гигантской пещерой. А вернее, сетью пещер, плавно перетекающих одна в другую и соединенных специально возведенными для этого каменными перемычками. Причем глубина основной, так сказать, «пещеры» была неимоверной. Исполинский колодец, которым она передо мной предстала, имел бесчисленное количество уровней и уходил вниз настолько глубоко, что не было видно дна. С каждого уровня наверх и в стороны расходились узкие каменные мостики, лестницы, уступы, по которым шустро сновали человеческие фигурки. Освещение, правда, оказалось скудным, но общую картину я все-таки ухватила. А когда подошла к краю террасы, вдоль которой шел невысокий, украшенный изящными барельефами бортик, и осторожно взглянула вниз, то чуть не пошатнулась.

Мать-богиня…

Оказывается, дворец владыки действительно был выточен в огромной скале, основание которой уходило глубоко в землю, а вершина упиралась в свод пещеры. Внутри, надо думать, скалу вдоль и поперек изъели тоннели и коридоры, которые разветвлялись на десятки тысяч ходов. При этом громадный фасад превратили в гигантскую лестницу, состоящую из расположенных друг над другом просторных, но однотипных террас, усеянных одинаковыми колоннами. А та, на которой стояла я, располагалась примерно посередине этого монументального строения.

– Хорошего вам дня, госпожа Нораатис, – с хитрой улыбкой сказал Риату, одновременно с этим надевая шлем. Стоящая за его спиной молчаливая четверка дружно отдала честь, синхронно развернулась и, блистая начищенными доспехами, потопала в обратную сторону.

Я проводила нелюдей понимающим взглядом и прислонилась плечом к ближайшей колонне. Все правильно: если они уходят, значит, повелитель уже близко. И значит, мне не придется ждать визита к оракулу слишком долго.

Так оно и оказалось.

– Тебе идет этот цвет, – буквально через пару минут раздался у меня за спиной знакомый баритон.

Я обернулась, запоздало вспомнив о приличиях, отвела метлу в сторону и изобразила неглубокий реверанс. А повелитель, на этот раз возникший из открывшегося в соседней стене проема, сделал несколько шагов навстречу и остановился, внимательно изучая меня непроницаемо черными глазами.

Что уж он во мне такого загадочного углядел, не знаю – с По моран уже успел познакомиться, так что удивляться вроде не должен. Хотя, возможно, цветовое восприятие подземных жителей несколько отличалось от нашего, поэтому нежно-салатовое платье с богатой вышивкой и множеством оборочек пришлось повелителю по душе.

Я неловко кашлянула:

– Благодарю. Мы уже можем идти?

Владыка Таалу только усмехнулся, а затем неожиданно предложил мне руку. А я, хоть и удивилась, все же не рискнула от нее отказаться. И, предварительно убедившись, что перчатка на месте, осторожно ухватилась за чужой локоть кончиками пальцев.

Признаться, я была уверена, что мы сейчас начнем долго гулять по бесконечным дворцовым коридорам и попутно беседовать о том о сем, благо обстановка к этому располагала. Даже старательно продумала, каким образом и какие именно сведения вытяну за это время из высокопоставленного собеседника. Уже составила подробный план. Все подготовила, наметила темы для задушевного разговора. Однако планам моим не суждено было сбыться, поскольку моран вовсе не собирался уходить далеко. А открывшаяся в стене при его приближении полукруглая ниша заканчивалась… как ни странно, тупиком.

Ведомая самым опасным в двух мирах нелюдем, я благополучно туда зашла и озадаченно завертела головой, надеясь, что поблизости откроется другой выход. Однако вместо этого каменная дверь в стене просто снова закрылась, оставив нас в кромешной тьме. А потом пол у меня под ногами самым настоящим образом провалился…

Честное слово, я не вскрикнула только потому, что от неожиданности перехватило дыхание. Я только судорожно выдохнула и машинально вцепилась в первое, что попалось под руку – в насмешливо хмыкнувшего морана. А почувствовав, что мы стремительно падаем, инстинктивно к нему прильнула, как к единственной опоре в этом непонятном, жутковатом и совершенно непредсказуемом мире.

– Не бойся, – издал негромкий смешок владыка, крепко обхватив меня за талию. – Дворец слишком велик, чтобы я мог себе позволить перемещаться по нему пешком. Иногда это, конечно, случается, но спуск на двенадцать ярусов обычным способом занял бы много времени.

Я с трудом взяла себя в руки, но отцепиться от морана так и не рискнула.

– Ч-что это?

– Всего лишь устройство для быстрого подъема и спуска внутри скалы.

– Это магия? – несколько успокоилась я, поняв, что мы больше никуда не падаем, а, скорее, парим. И при этом довольно плавно спускаемся внутри узкой каменной шахты.

Повелитель шумно вдохнул:

– Магия лишь приводит в движение механизм. А принцип его работы сводится к использованию естественных свойств самого воздуха, который в горячем состоянии всегда стремится подняться вверх, а когда остывает, наоборот, опускается вниз.

– У вас же нет обычных магов, – мгновенно насторожилась я. – Каким образом вы заставляете диски двигаться?

Моран снова хмыкнул:

– Ты права – среди моих соотечественников простые маги действительно не рождаются. Но их вполне достаточно на поверхности. И многие из них охотно соглашаются на нас работать, а кое-кто даже остается насовсем. Естественно, за хорошую плату.

Вот же дмурт! А мы даже не в курсе, что сотрудничество людей и моранов настолько тесное! Причем не первый год и не только в том, чтобы обучить жителей подземного мира нашему родному языку! Ладно обычные люди, но маги! Впрочем, мораны наверняка внесли в магический договор пункт о неразглашении. Я, если бы захотела сохранить факт договора в тайне, на их месте так бы и поступила. И обязательно прописала в этом пункте срок – пожизненно.

Через некоторое время я все-таки осмелилась посмотреть себе под ноги, но в темноте так ничего и не увидела. В шахте царила кромешная тьма, в которой слабому человеческому глазу было просто не за что зацепиться. Оставалось лишь довериться высокопоставленному морану и надеяться на то, что каменный диск под нами случайно не перевернется и не зацепится краями за стены этой проклятой шахты.

– Не стоит, – быстро проговорил повелитель Таалу, когда я все-таки попыталась отстраниться и вытянула руку с метлой в сторону. Его пальцы властно перехватили мое запястье и требовательно прижали к закованной в доспех груди. Прямо вместе с дрогнувшей от удивления По. – Скорость довольно большая, так что если не хочешь остаться без артефакта – не шевелись.

Я снова застыла, не смея ни отступить от повелителя, ни отнять руку от его груди. Вскоре ощущение падения вновь усилилось, словно дурацкий диск уже не парил, а просто-напросто падал во тьму. Подол моего платья начал едва заметно приподниматься, будто снизу в него поддувал сквознячок, а сама я все отчетливее ощущала, что еще немного, и совсем взлечу.

Если бы не моран и его руки, крепко прижимавшие меня к себе, я бы, наверное, и впрямь полетела. Но повелитель держал крепко. Надежно. И стоял на мелко вибрирующем диске совершенно неподвижно, как самая настоящая скала.

Надо признать, всю свою прежнюю жизнь я не особенно нуждалась в помощниках. У меня не было нужды искать чьей-то защиты или покровительства. Я всегда держалась сама по себе и даже в самых сложных вещах старалась обходиться собственными силами.

Но сейчас, рядом с повелителем, я вдруг почувствовала, что это не так уж и плохо – знать, что кто-то есть рядом. Кто-то, с кем совсем не страшно. Кто, не спрашивая моего согласия, по доброй воле согласится стать моей опорой. Поддержкой. И тем самым мужчиной, который в трудную минуту сумеет меня поддержать.

Это было настолько необычно, ново… и так удивительно приятно, что через какое-то время я все-таки успокоилась. И незаметно даже для себя расслабилась, смиренно положив голову морану на плечо.

Мне показалось, прошла целая вечность, прежде чем окутавшее нас молчание нарушилось едва слышным, идущим из глубины шахты гулом.

Подняв голову, я вопросительно взглянула на владыку, но тому, кажется, было совершенно не до меня и моих переживаний – прикрыв глаза, повелитель Таалу тихо и размеренно дышал, словно не существовало в этот момент ничего важнее. При каждом вдохе его ноздри едва заметно трепетали. Глазные яблоки под плотно сомкнутыми веками беспрестанно двигались. На лице морана застыло отрешенное выражение, поэтому я не рискнула его потревожить. Просто стояла и молча смотрела. До тех пор, пока диск у нас под ногами не дернулся, а ощущение падения не исчезло.

– Прибыли, – с ноткой сожаления сообщил моран, открывая глаза.

На миг наши взгляды встретились, и я снова завороженно замерла, с восхищением рассматривая мерцающие в глубине его глаз серебристые точки. Но почти сразу его руки разжались. Моран отвел взгляд и нахмурился, словно что-то в происходящем ему не понравилось. А еще через миг кусок стены перед нами плавно отъехал в сторону, открывая очередной убегающий вдаль и уже привычно погруженный в полумрак коридор.

Выйдя первым из шахты, владыка Таалу обернулся и, хоть я совсем этого не ждала, все же протянул мне руку. А когда я без колебаний за нее ухватилась, едва заметно вздохнул и тихо сказал:

– Идем. Здесь совсем недалеко.

Глава 6

Повелитель не обманул – идти действительно пришлось лишь до первого поворота. За ним я увидела короткий прямой коридор, а в самом его конце – очередную каменную дверь, возле которой нас ждал Раалу, нетерпеливо меряющий шагами пространство от стены до стены.

При виде меня брат повелителя остановился и, оглядев с ног до головы, свел брови к переносице:

– Этого еще не хватало. Брат, ты сошел с ума?!

Я озадачилась. В чем дело? Что его не устраивает?

Но моран почти сразу перешел на родной язык, повелитель что-то довольно резко ответил, и понимать происходящее я перестала окончательно. Кроме того, что Раалу чем-то не понравился мой наряд, а владыке не понравилось, что брат сделал по этому поводу замечание.

Чем уж морану не угодило ни в чем не повинное платье, я не знаю. На мой взгляд, оно было весьма приличным, не лишенным определенного шарма и к тому же довольно дорогим.

Насколько мне известно, с текстилем у подземников дела обстояли не лучшим образом, поэтому большую его часть они закупали у жителей верхнего мира. С другой стороны, ткань, из которой сшили само платье, изначально показалась мне несколько странной. Слишком тонкой для обычного шелка, поразительно легко тянущейся в области лифа и блестящей, словно в нее вплели нити тончайшей паутины.

У нас, наверху, я ничего подобного не видела. Выходит, это – продукт местного производства?

А потом заметила, что черные одежды Раалу сделаны из того же материала, и кое-что до меня, наконец, начало доходить.

– Хватит! – внезапно отрезал повелитель, когда брат прошипел-прощелкал что-то особенно резкое. – Будь добр в присутствии гостьи говорить на понятном ей языке!

– Ты совершаешь ошибку, – сбавил тон Раалу, снова одарив меня неприязненным взглядом. – Она не по праву надела эти одежды.

Гм. Значит, дело все-таки в платье. Может, проблема в цвете? В фасоне? Или в самом материале, который, к примеру, положено носить только высшей знати?

– Ведьма не проходит отбор, – хмуро отозвался владыка, незаметно сжимая мою руку. – Но она может быть нам полезна, поэтому я счел нужным позаботиться о ее защите. Тебе не хуже меня известны свойства саала.

Я навострила уши.

Саал? Что еще за саал? Это он о материале?

– Но она не вправе его носить, – упрямо набычился Раалу. Однако повелитель сделал резкий жест свободной ладонью, и его брат неохотно умолк.

– Идем, – обратился ко мне владыка, ненавязчиво подталкивая к двери. – Оракул ждет.

Я только вздохнула.

Ну и какого, спрашивается, рожна повелитель Таалу подарил мне платье, предназначенное для невесты? Разве что от безысходности? Наверное, других платьев во дворце просто не держат. А то, может, их даже нашили специально к отбору. Недаром же у них лиф так тянется – на любой размер налезет. Удобно, особенно если не знаешь габаритов нареченной.

Ведомая нахмурившимся владыкой, я послушно приблизилась к единственной двери и уже не удивилась, когда створки сами по себе начали открываться. Но вот когда изнутри пахнуло могилой, меня, надо признаться, передернуло.

Близость смерти нетрудно ощутить. Для таких, как я, она сродни внезапному порыву ветра, донесшегося из склепа и принесшего с собой запах тлена, пыли и чего-то неуловимо тревожного, от чего на мгновение замирает сердце. Когда человеку еще только-только грозит беда, этот запах едва заметен. Когда беда уже близко, даже слабая ведьма ее почувствует. А если невидимый меч занесен над чьей-то головой и вот-вот сорвется вниз, это ощущение становится таким острым, что хочется сбежать.

Именно такой запах я ощутила, когда перешагнула порог комнаты.

При этом само помещение оказалось на удивление небольшим. Всего-то шагов двадцать в длину и столько же в ширину. Причем большую его часть занимала просторная, застеленная белоснежными тканями и упирающаяся в противоположную стену кровать под роскошным балдахином. Ни единого окна здесь почему-то не имелось. Дверь – лишь та, через которую мы вошли. Из освещения – тускло горящий светильник у входа. А когда дверь за нашими спинами закрылась, его слабо трепещущий огонек дернулся и окончательно погас, резко усилив охватившее меня гнетущее чувство и создав впечатление, что здесь, во тьме, есть кто-то еще, помимо нас и умирающего оракула.

– Подойди, – вдруг послышался из темноты надтреснутый старческий голос. Разумеется, на эль-эллиле, так что неправильно понять было невозможно.

Я непроизвольно поежилась, когда одновременно с этим усилился и запах тлена, но все же заставила себя отпустить руку повелителя и сделала несколько неуверенных шагов.

Дмурт… ни демона же не видно! Моранам темнота наверняка не мешает, но мои глаза напрочь отказывались видеть. Вот уж когда мне пригодилась По – используя ее вместо клюки, я как слепая двинулась вперед, медленно и осторожно нащупывая пол перед собой, потом помело уперлось во что-то твердое, а тот же самый голос требовательно велел:

– Сядь.

Делать нечего. Так же осторожно нащупав край постели, я деликатно на ней примостилась, стараясь не думать, как это выглядит со стороны. Возбужденно вибрирующую метлу на всякий случай переложила в левую руку, а затем вопросительно воззрилась на то место, где должна была быть голова оракула.

– Зачем ты здесь? – проскрипел он.

– Хочу задать вам несколько вопросов…

– Тебе это ни к чему, – закашлялся, словно от смеха, прорицатель. – Ты ведь и сама способна найти ответы, не так ли?

Я ничуть не смутилась.

– Возможно. Но с вами это будет намного проще.

– Тоже верно, – одобрительно хмыкнул невидимый в темноте старик. – Только я не собираюсь облегчать тебе задачу.

– Почему? – искренне огорчилась я. – Вам что, жалко?

– Мой дар – это свеча, которая уже едва тлеет, – прошелестел он. – И ее нельзя зажечь по заказу. Оракул видит будущее, только когда в этом есть острая необходимость. И не видит, если изменить уже ничего нельзя. А у меня остались силы лишь на одно предсказание.

– Почему же вы тогда согласились со мной встретиться?

– Ты знаешь, что наш повелитель скоро умрет?

Я вздрогнула от неожиданности и быстро обернулась, но в темноте силуэты моранов были почти не видны, не говоря уже о выражении их лиц. Но, судя по всему, они не особенно удивились, так что это даже хорошо, что я смолчала о своем предчувствии. Полагаю, о своей смерти Таалу и без меня уже был извещен.

– Все мы когда-нибудь умрем, – осторожно ответила я, пытаясь понять, куда клонит оракул. – Это неизбежно.

– Да. Но, как я уже сказал, далеко не любое будущее я могу увидеть.

Я напрягла извилины, а По неуверенно шевельнула помелом.

– Если вы видите только то, что может измениться… получается, повелителя еще можно спасти?

– Да.

– Хорошо. – Я перевела дух. Мысль о том, что для Таалу не все так безнадежно, принесла некоторое успокоение. – И как же это сделать?

– Ты знаешь, кто я? – неожиданно спросил оракул и вдруг без предупреждения сел. С неимоверным трудом, едва ли не со скрипом… но так неожиданно, что я инстинктивно отшатнулась, одновременно занося руку с метлой для удара. Предсказатель оказался настолько близко, что я наконец-то сумела его рассмотреть, а источаемый им запах тлена стал поистине непереносимым.

Нервно сглотнув, заставила себя поставить По на место и во все глаза уставилась на прорицателя – старик был не просто дряхлым… он выглядел так, словно его не одну тысячу лет терзала тяжелая болезнь. Высохший почти до костей. Белокожий. Абсолютно седой. С запавшими щеками, сморщенным ртом и изборожденной сотнями морщин кожей… почти мертвец, в котором каким-то чудом еще держалась жизнь. Или нежить, которую мы с сестрами столько лет старательно уничтожали. Только глаза у него еще оставались живыми – большие, заметно потускневшие от времени, но все еще хранящие остатки тех самых огней, которые я так часто видела у повелителя Таалу.

– Что, хорош? – усмехнулся беззубым ртом оракул, когда я стиснула пальцами белоснежные простыни и с трудом заставила себя остаться на месте. – А ведь когда-то я был почти так же силен, как нынешний владыка. Во мне тоже когда-то жила Смерть. Я был ею, ведьма. Слышал ее зов. Стремился уберечь от нее моих близких… но не смог. Не успел. За что сейчас и расплачиваюсь.

У меня по спине побежал холодок.

Ничего себе! Это что же получается… когда моран слабеет, он превращается вот в ЭТО?!

– Наша сила похожа на воду, – прошептал оракул, напряженно всматриваясь в мое лицо. – И, оказавшись в живом теле, все время пытается выбраться на волю. Пока сосуд молод и надежен, ей некуда из него деться. Но как только он начинает стареть, Смерть потихоньку просачивается наружу, попутно расширяя образовавшуюся трещину. А когда ее остается меньше половины, она уходит с последним, самым мощным по силе всплеском… после нее можно найти лишь черепки.

Я зябко передернула плечами:

– Зачем ей вообще куда-то уходить? Сидела бы себе и сидела на какой-нибудь жердочке…

– Смерть как змея. В поисках гнезда она исследует множество сосудов, но по известной тебе причине лишь немногие из нас подходят ей для убежища. Найдя нужный сосуд, она заползает внутрь и на какое-то время затихает. После этого сосуд остается лишь закрыть крышкой и спокойно выдохнуть.

– Вы говорите о Смерти как о живом существе, – пробормотала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не отсесть подальше от страшного старика.

А тот неожиданно рассмеялся:

– Так и есть, ведьма. Все мы воспринимаем Смерть по-разному, но при этом точно знаем, что она все слышит, видит и чувствует. А еще питает некоторую слабость к опустевшим сосудам, поэтому иногда дарит им напоследок некую толику своих сил. Так сказать, в награду за службу.

– Что это дает?

– Долгую жизнь, – чуть заметно пожал плечами оракул. – И возможность иногда заглядывать в грядущее. Но мы не прозреваем все… только обрывки. И лишь то, что так или иначе связано с НЕЙ.

Я уставилась на оракула широко раскрытыми глазами.

– Вы видите Смерть…

– Лучше, чем кто бы то ни было.

– Но тогда почему оракул всего один? Ведь так или иначе энергией Смерти владеют все мораны.

Старик жутковато улыбнулся.

– Пока Смерть ищет новый сосуд, она многих касается невидимой дланью. Метит тех, кто способен ей противостоять. На миг, на час, на день или на всю жизнь… Смерть уважает стойких. Но не всех она одаривает своей милостью. И только тем, кто был ею избран, доступно предчувствовать гибель остальных.

– Хорошо, допустим, – нахмурилась я. – Какое отношение это имеет ко мне?

– Смерть идет за тобой, ведьма, – прошептал оракул, наклонившись почти к самому моему лицу. – А вместе с тобой она заберет и владыку. Вот что я увидел в грядущем. И вот почему ты здесь.

Надо признать, новость была из разряда скверных. Точнее, она была одной из самых скверных за всю мою насыщенную событиями жизнь.

Нет, то, что я скоро умру, как раз не страшно – у богини-матери для верных жриц припасено немало привилегий, поэтому смерти я не боялась. Однако тот факт, что вместе со мной умрет повелитель, мягко говоря, настораживал.

– Я же говорил, что ее надо отправить обратно, – внезапно раздался из темноты раздраженный голос Раалу. – Зачем нам ведьма, от которой столько проблем?

Я аж вздрогнула от неожиданности.

Тьфу. Напугал, гад. Но мне теперь хотя бы стало понятно, почему я ему не нравлюсь. Он ведь сильный моран, так? А значит, тоже умеет предчувствовать гибель! Причем, наверное, и свою, и даже родного брата!

Повелитель Таалу ничего не ответил, но я прямо физически ощутила, как он напрягся.

– Что ты видишь, старик? – наконец, спросил он. – Это ведьма меня убьет?

– Она может это сделать, – охотно согласился оракул. – И Смерть обязательно придет за тобой… если ты не найдешь способа ее остановить.

– Я бы предпочел не рисковать, – снова буркнул Раалу из своего угла. – Брат, эту женщину надо изолировать, как и всех остальных.

Повелитель вздохнул:

– А кто будет готовить эликсир? Ты?

– Попробуем достать готовый. Или найдем кого-нибудь еще. Но конкретно эту ведьму надо убрать.

Я скривилась:

– Давайте лучше сразу меня убьем? Это же так просто! А главное, для убийства есть все основания!

– Оракул не лжет, ведьма! Его видения всегда правдивы! – прошипел Раалу.

– Он сам сказал: это лишь то, что может случиться, – парировала я. – Будущее еще сто раз поменяется.

– Смерть придет за вами обоими, – неожиданно спокойно произнес старик, снова опускаясь на подушки. – Это я вижу ясно. Но станешь ли именно ты причиной гибели нашего повелителя, мне доподлинно неизвестно.

– Жрицы богини убивают крайне редко, – сухо отозвалась я, решительно поднимаясь с постели. – Даже сильнейшим из нас нужны веские основания, чтобы отнять у кого-то жизнь. И обычно это случается, когда нам угрожает опасность.

– Мой брат – носитель Смерти, ведьма, – пренебрежительно усмехнулся Раалу. – Естественно, он для тебя опасен. Я вообще удивлен, что он до сих пор тебя не убил.

Я фыркнула и перехватила метлу поудобнее. А то мало ли… вдруг этот болван прямо здесь надумает от меня избавиться?

– Может, он и попытается это сделать. Тогда не будет ничего странного, если я попробую его опередить.

– Ну вот! Что я говорил?!

– Довольно, – оборвал брата повелитель Таалу. – Старик, сколько у меня осталось времени?

– Как и раньше: около месяца плюс-минус несколько дней. Точнее я, к сожалению, не вижу.

– Ты успеешь до этого времени сварить эликсир? – обернулся ко мне владыка.

Я мрачно кивнула.

– А закончить с отбором невест?

– Если у меня будет возможность подпитаться, то да.

– Значит, ты остаешься, – подвел черту повелитель Таалу и требовательно протянул мне руку. – Другой подходящей ведьмы у нас сейчас нет. Чтобы найти ее и заставить сотрудничать, нужно время. А с учетом того, что остальные твои сестры наотрез отказались помогать, не думаю, что мы успеем к сроку. Хотя попробовать все равно стоит… Раалу, займись этим.

Из темноты донеслось недовольное бурчание.

– А ты… – повелитель Таалу быстро подошел и, поскольку я не проявила инициативы, сам ухватил меня за руку, – займешься своей работой. Необходимые ингредиенты мы тебе предоставим. Место для работы тоже выделим. Когда все будет готово, мы закончим обряд. И помни…

Глаза морана жутковато сверкнули.

– Я за тобой слежу.

– Брат, тебе не кажется, что это неразумно? – снова подал голос Раалу. – Правильнее отдалить ее от нас как можно скорее.

– До конца месяца мне ничего не грозит, ты же слышал, – не оборачиваясь, отозвался владыка, все так же пристально всматриваясь в мое лицо, на котором проступило недовольное выражение. – А к этому времени станет ясно, сможет ли ведьма принести нам пользу. Если да, то мы отпустим ее раньше срока и не станем проверять правдивость слов нашего оракула. Если нет, то используем твое предложение и отправим ее вниз, к остальным.

– Как скажешь, брат, – неохотно согласился Раалу. – Я обо всем позабочусь.

А я сердито насупилась.

Может, не надо было настаивать на этой встрече? Как бы после этого хуже не стало. Чего доброго, запрут меня в каком-нибудь подвале и будут выпускать, только когда им что-то понадобится. И хорошо, если при этом меня не закуют в кандалы или не наградят каким-нибудь неприятным, сжирающим силу артефактом.

– Будь осторожнее, ведьма, – неожиданно проскрипел оракул нам в спину. – Богиня одарила своих жриц великой силой, но знай – эта сила доступна не только вам. Твои знания и умения нам скоро понадобятся, но не забывай, что даже у них есть свои границы. Чтобы закончить обряд правильно, тебе придется слушать не головой, а сердцем. Видеть то, о чем не говорят открыто. Страдать. Сомневаться. Болеть душой и быть готовой даже умереть. Но найди в себе смелость пройти этот путь до конца. Не бойся темноты. И запомни: в ней живут не только смертоносные демоны.

После этого с постели донесся долгий прерывистый выдох, словно прорицатель наконец-то выговорился. А затем он затих. И лишь неровное дыхание, с трудом различаемое человеческим ухом, доказывало, что он до сих пор жив.

– Нам пора, – нетерпеливо тронул меня за локоть владыка Таалу.

Я задумчиво кивнула. И позволила себя увести, до последнего не понимая, что же именно имел в виду уставший от жизни старик.

Обратно мы возвращались в гнетущем молчании. Раалу, получив от брата какой-то знак, к моей радости, куда-то свернул и больше не раздражал своей кислой физиономией. А вот с повелителем мы всю обратную дорогу старательно избегали что-либо обсуждать, хотя нам было что сказать друг другу.

– Я пришлю за тобой Риату чуть позже, – тихо промолвил моран, когда мы вернулись на террасу. – Лаборатория уже свободна. Надеюсь, в ближайшее время ты успеешь подготовить список ингредиентов?

Я молча кивнула.

– Ты устала? – снова спросил он, когда стало понятно, что разговор я поддерживать не намерена.

Я так же молча пожала плечами и отступила на шаг, собираясь уйти. Благо дорогу я на этот раз все-таки запомнила и, будем надеяться, где-то поблизости уже ждет четверка молчаливых стражей-«мурашей».

Все-таки неудачное у меня выдалось утро. Поспать нормально не дали, от завтрака я сама отказалась. К оракулу вроде бы и рвалась, но после посещения той комнаты на душе словно камень лежал. И все время казалось, что запах смерти въелся в мою кожу. И вьется над нами даже сейчас, как большое ядовитое облако.

Пойду, наверное, и впрямь отдохну, не то опять всякие гадости начнут мерещиться. А потом еще раз все обдумаю и решу, стоит ли тут вообще оставаться. И имеет ли смысл идти на поводу у нелюдей, которые всерьез планируют от меня избавиться.

– Обычно оракул не ошибается, – в третий раз нарушил молчание повелитель, упорно глядя куда-то в сторону. – Но его предвидения довольно расплывчаты. Что-то из увиденного исполняется, что-то нет… но пока тебе не стоит беспокоиться.

– Угу, – согласилась я, думая совсем о другом. – По крайней мере, на протяжении месяца.

– Да, – вздохнул моран и вдруг поднес мою руку к лицу, совершив при этом глубокий, подозрительно шумный вдох. Глаза его снова закрылись, а на губах мелькнула и пропала едва уловимая улыбка.

– Что-то не так? – насторожилась я, на всякий случай поспешно отдернув укутанную в нежно-зеленую ткань конечность.

Владыка красивым жестом свел брови к переносице.

– Просто не могу привыкнуть к твоему запаху. Он мне… мешает. Хотя, наверное, это нормально, ведь по сути ты – первое разумное существо, с которым я могу общаться так же близко, как с Раалу.

– Вас это раздражает? – забеспокоилась я.

Еще не хватало, чтобы при моем приближении моран впадал в гнев, бешенство или, чего доброго, у него просыпался аппетит! Я ему не враг. И не еда. Хотя, наверное, понять его можно: прожить всю жизнь в стенах каменного дворца и не иметь ни малейшей возможности выбраться наружу, знать, что при твоем приближении даже самые верные подданные разбегутся куда глаза глядят, а кто не успеет, мгновенно погибнет… долгие годы видеть перед собой только зануду-брата, а с остальными общаться лишь с высоты громадной пирамиды…

Наверное, ему и впрямь нелегко. Говорят, с годами одиночество въедается в кожу и становится насущной потребностью. Такие люди обычно не выносят посторонних. Избегают общения. Прячутся в своих домах, как дикие звери – в норах, и возводят вокруг себя неодолимые стены, которые с наскоку не перепрыгнуть. А порой отчаянно защищаются, опасаясь, что кто-то нарушит их добровольное отшельничество и привнесет в их замкнутый мирок то, чего они десятилетиями старательно избегали.

Настороженно уставившись на морана, я попыталась понять, не влезла ли случайно на запретную территорию, но на его лице отразилась лишь досада. После чего владыка, наконец, отступил и, все еще хмурясь, покачал головой:

– Здесь другое… я пока не могу в этом разобраться.

– Когда разберетесь, скажете? – еще более настороженно осведомилась я.

Повелитель замедленно кивнул. А потом развернулся и быстро ушел, оставив меня пребывать в глубокой задумчивости и терпеливо дожидаться возвращения охранников.

Глава 7

Едва я успела позавтракать, как двери в гостевые покои распахнулись, и на пороге вновь возник Риату. Правда, на этот раз он был в шлеме, так что я поначалу даже забеспокоилась. И только услышав приглушенный забралом голос, облегченно выдохнула – повелитель сдержал свое обещание, а значит, нам пора отправляться в лабораторию.

– Владыка приказал проводить вас к сестрам по вере, – с порога заявил моран, заставив меня удивленно привстать с дивана.

– Он же сказал, что я смогу увидеть их лишь завтра!

– Что мне передать повелителю? – невозмутимо осведомился моран. – Что вы отказываетесь от его предложения?

Я помотала головой и, подхватив смирно стоящую возле дивана метлу, решительно направилась к выходу.

– Ни в коем случае. Если он считает, что я должна увидеть их сегодня, значит, для этого появилась причина. Я готова идти немедленно.

Моран молча поклонился и вышел в коридор. После чего знаком велел охране остаться на месте, а сам направился к ближайшей стене и, коснувшись ее ладонью, сделал приглашающий жест.

– Сюда, госпожа. Так будет быстрее.

Недоверчиво покосившись на открывшуюся дверь, за которой виднелось узкое жерло еще одной шахты, я внимательно оглядела стену, но так и не смогла понять, в каком месте скрыт запирающий механизм. Камень выглядел абсолютно ровным, без щелей и каких бы то ни было рун, знаков, надписей или магических схем.

С трудом удержавшись от вопросов, я не без опаски вошла внутрь, а когда дверь снова закрылась, с неменьшим трудом заставила себя стоять спокойно. И даже не схватилась за плечо Риату, когда каменный диск под нашими ногами пугливо дрогнул и без предупреждения провалился вниз.

Во второй раз спускаться таким образом оказалось не так страшно. Но я все равно подспудно ждала, что в один прекрасный миг опора внизу исчезнет, и тогда моей единственной надеждой останется невозмутимо молчащий моран. Ну и метла, разумеется, на которую всегда можно положиться.

А еще мне показалось, что на этот раз мы спустились намного глубже, чем этим утром. Я даже успела успокоиться и заскучать, когда диск под нашими ногами снова дрогнул, а затем тихонько ударил по пяткам, возвещая об окончании движения. Сразу после этого в стене снова открылся проем, и я с невыразимым облегчением выбралась наружу. А когда тяжелая каменная плита без напоминаний встала на место, придирчиво ее изучила и недоверчиво нахмурилась:

– Как вам это удается?

– Что именно, госпожа? – осведомился Риату, проведя ладонью по кажущейся монолитной стене.

– Вот это. Здесь же ни щелочки не видать, ни трещинки. Как вы вообще определяете, где нужно нажимать?

Наверное, под шлемом Риату улыбнулся. Ну, по крайней мере, мне так показалось, потому что его голос заметно смягчился.

– Посмотрите сюда, госпожа. Видите, эта часть стены слегка светится?

Я проследила за его рукой и отрицательно качнула головой.

– Нет. Для меня она везде одинаковая.

– Гм. Тогда приложите ладонь сюда.

Я послушно повторила его жест, настороженно прислушавшись к себе. И несказанно удивилась, обнаружив, что из того места, которого коснулась моя рука, исходила слабая, буквально на грани ощущений, вибрация. Некое напряжение в стене, похожее на то, как если бы внутри нее подрагивала невидимая струна.

Желая убедиться, что мне не почудилось, я передвинула руку чуть правее, затем левее. Немного выше и ниже. И выяснила, что площадь «вибрирующего» участка была сравнительно небольшой – всего в две моих ладони. А высота – примерно на уровне моего плеча.

– Спасибо, – задумчиво проговорила, все еще тщетно пытаясь разглядеть стыки между плитами. – Но как вам удалось добиться такого плотного прилегания? Тоже магия?

– Отчасти, – кивнул моран. – Сам механизм придумали наши ученые, и зазор между плитами действительно небольшой. Магия лишь сглаживает неровности, облегчая скольжение между плитами, убирает шум и заодно создает видимость монолита.

Ах вот в чем дело!

Я с досадой отступила от стены. Надо было сразу догадаться, что тут присутствует иллюзия. Ну да ладно. Теперь я хотя бы знаю, что искать. Да и сестрам будет интересно про это послушать.

Пока моран вел меня по круто изгибающемуся и уходящему вниз по спирали коридору, я попыталась прикинуть, как можно использовать новое знание. Но, в конечном итоге, пришла к выводу, что раз магия здесь нужна лишь как дополнение, то при необходимости я все-таки смогу воспользоваться шахтой и самостоятельно. Осталось только выяснить, как регулировать высоту и скорость падения, где-нибудь отыскать план дворца и узнать, каким образом определить, что ты уже достиг нужного этажа.

– Вам сюда, – внезапно остановился моран и указал на небольшое ответвление от основного коридора. Настолько узкое и нарочито грубо вырубленное, что я сразу заподозрила неладное.

И нахмурилась:

– У вас там что, тюрьма?

– Нет. Просто покои для особых гостей.

– И вы со мной опять не пойдете?

– Нет необходимости – дорога всего одна. Не волнуйтесь, госпожа Нораатис, – на этом уровне вам ничего не угрожает.

– Разве это – единственная причина вашего отказа следовать за мной? – настороженно уточнила я.

Риату откровенно заколебался. А затем отступил на шаг и неохотно признался:

– Для ваших сестер мое присутствие может оказаться опасным. К сожалению, они гораздо хуже переносят близость моранов, чем вы, поэтому я предпочел бы дождаться вашего возвращения здесь.

Я нахмурилась еще сильнее, но все же приняла такое объяснение и, кинув на упакованного в доспехи «мураша» подозрительный взгляд, нырнула в слабо освещенный тоннель.

Он и впрямь не походил на обычные дворцовые коридоры. Его стены обработали чересчур грубо, и они еще носили следы от ударов кирки. Потолок был низким и влажным. На полу тут и там виднелись островки плесени, чего я вообще здесь прежде не видела. А идти приходилось медленно и осторожно, все время пригибая голову, чтобы не удариться о торчащие повсюду скальные выступы.

Такое впечатление, что эту часть скалы вырубали вручную. А ход умышленно сделали узким и кривым, чтобы сюда лишний раз не совались. К тому же ближе к выходу потолок стал настолько низким, что последние несколько десятков шагов пришлось преодолевать едва ли не на карачках. Только после этого я наконец выбралась в небольшую пещеру и, с кряхтеньем распрямившись, огляделась.

Да, это действительно была пещера. Кажется, естественного происхождения и почти не носящая следов присутствия разумных. Большую ее часть занимал наполненный до краев естественный водоем, глубину которого в темноте я откровенно затруднилась определить. На стенах виднелись все те же островки плесени, а местами и мха. Потолок убегал куда-то вверх и постепенно пропадал во тьме. А единственным источником света являлся висящий у самого входа зажженный фонарь. Самый обычный, старый до невозможности, сделанный из проржавевшего донельзя железа и лишь чудом не угасший в этой дыре.

Углядев неподалеку еще один тоннель, я без колебаний двинулась в ту сторону и почти не удивилась, обнаружив за ним еще одну пещеру. На этот раз – полностью искусственную и носящую на себе явные следы вмешательства моранов. Чистые и сухие стены, испускающие мягкий и приятный глазу свет, знакомый ажурный пол. Напротив входа – целый десяток абсолютно одинаковых, красиво украшенных арок, за которыми угадывались еще несколько комнат… что за чудеса? И для чего понадобилось вырубать в скале столько лишних помещений, если для содержания пленниц вполне достаточно было просто вырыть несколько нор и закрыть их железными решетками?

– Кто здесь? – вдруг послышался из-за ближайшей арки женский голос. Причем не встревоженный, а, скорее, удивленный. И очень-очень хорошо мне знакомый. – Нинайре? Лейре? Вы почему так рано?

Я замерла, когда в проеме показался женский силуэт. А когда женщина подошла ближе, с недоверием присматриваясь ко мне, нервно сглотнула:

– Ильяна, это ты?!

На немолодом, изборожденном глубокими морщинами лице жрицы промелькнули растерянность и непонимание. Она тоже замерла, нервно комкая край бесформенного, явно не по размеру сшитого балахона, и, подслеповато щурясь, пыталась, но никак не могла рассмотреть детали. А когда из моей руки вырвалась По и, подлетев к ней, с нежностью дотронулась до плеча, ее лицо внезапно искривилось, высохшие от старости пальцы задрожали, на глазах выступили слезы, а из груди вырвался не то вздох, не то стон:

– Мать-богиня!

Ильяна вдруг пошатнулась и обессиленно опустилась на колени:

– Нора… ну зачем ты пришла?!

Не выдержав, я сорвалась с места и, подбежав к сестре, крепко ее обняла, зарывшись лицом в совершенно седые волосы. Беспрестанно гладила согнутую, словно под тяжким грузом прожитых лет, спину. С ужасом вслушивалась в сбивчивый шепот и приглушенные рыдания. А когда увидела, как на шум из соседних арок стали появляться другие мои сестры… когда разглядела их ошарашенные лица, такие же седые, как у Ильяны, волосы… когда встретилась с ними взглядом и поняла, что мои боевые подруги близки к отчаянию, я поджала губы и до боли стиснула кулаки.

Повелитель правильно не хотел показывать мне сестер раньше времени. И правильно решил, что я совершенно не обрадуюсь, когда их увижу. Но он себе даже представить не мог, НАСКОЛЬКО я сейчас была на него зла. И если он немедленно не объяснит, что здесь произошло, то клянусь именем матери-богини – у подземного мира появятся серьезные проблемы.

Когда я ворвалась в покои владыки моранов, внутри было пусто. За письменным столом никого не оказалось, исписанные непонятными закорючками бумаги лежали в идеальном порядке, да и по углам, насколько я могла судить, никто не прятался. Зато дверь в изумрудную комнату оставили открытой, и я, не раздумывая, помчалась туда.

Владыку Таалу я нашла в том самом зале, где еще вчера восхищалась мастерством неизвестного скульптора. Моран стоял у стены и, приложив ладонь к одной из арок, к чему-то напряженно прислушивался. При этом из-под его пальцев тоненьким ручейком сыпались крохотные, невесть откуда взявшиеся песчинки, но в данный момент меня это совершенно не волновало.

– ВЫ! – выдохнула я, свирепо раздувая ноздри. – Вы знали, что мои сестры умирают!

Моран медленно обернулся и, спокойно на меня посмотрев, так же медленно убрал руку от стены.

– О чем ты?

– Они состарились за этот месяц так, словно прожили целую жизнь! А ведь им еще нет и тридцати! – крикнула я, сжимая кулаки, а По встопорщила прутья и свирепо царапнула каменные кружева на полу. – Вы отняли у них силу! И превратили в старух, которые едва способны самостоятельно передвигаться!

Моран чуть заметно нахмурился и надел перчатку.

– Твои сестры проявили враждебность по отношению к моим воинам…

– Конечно! Вы же их похитили и привели сюда силой!

– Ведьмы пытались использовать против нас боевые посохи, поэтому я велел отнять оружие.

– И это их едва не убило!

– Это было необходимо. От этого зависела безопасность моих подданных.

– Но вы же знали, что посохи необходимы нам не только для борьбы с нечистью! – в отчаянии воскликнула я. – В этих посохах хранится сила богини! Как вы могли допустить, чтобы мои сестры их лишились? Как вы вообще додумались запереть их под землей? Во дворце, где каждый предмет насквозь пропитан энергией Смерти?!

Повелитель нахмурился сильнее:

– Я принял все возможные меры, чтобы их обезопасить. Твои сестры находятся на самом нижнем уровне, рядом с озером, гасящим проявления магии, и под таким слоем необработанного камня, что энергия Смерти до них почти не доходит. К ним никого не допускают, кроме тех, кто не владеет нашей силой. Твои жрицы обеспечены всем необходимым и ни в чем не знают нужды.

Я вспомнила обстановку в комнатах и с горечью покачала головой:

– Никакая роскошь не заменит им солнца. Да, девочки ни в чем не знают отказа. Вы обеспечили им хороший уход. Позаботились о защите… и я ценю это. Но, заперев светлых жриц под землей, вы их медленно убиваете. День за днем, час за часом… из них просто уходит жизнь, и это невозможно предотвратить!

– Это прекратится сразу, как только сюда придет твоя настоятельница.

Я подняла на повелителя тяжелый взгляд:

– А если она не появится?

– Значит, твои сестры умрут, – бесстрастно отозвался моран. – Не сейчас, так через месяц, когда моя сила достигнет пика, и мне придется сбросить излишки в верхний мир. Считаешь, жизни твоих сестер дороже благополучия верхнего мира?

У меня дрогнули плечи.

– Отпустите их. Прошу вас… отпустите сейчас, пока у них еще есть возможность восстановиться!

Моран отрицательно качнул головой:

– Я озвучил тебе свое условие. Мне нужна верховная ведьма. Только в обмен на ее помощь я соглашусь отпустить твоих сестер.

– Но госпожа Тейлара не может надолго покинуть Белый храм! – чуть не застонала я. – Как и у вас, внизу, сила матери-богини имеет своего носителя. И если госпожа Тейлара пробудет вдалеке от храма больше нескольких недель, питающая его благодать может иссякнуть. А для верхнего мира это – катастрофа!

Повелитель Таалу отвернулся.

– Мне не нужен целый месяц. Для моих дел вполне достаточно, если настоятельница уделит мне хотя бы один день.

– Хорошо… я готова пообещать, что вы с ней встретитесь, – прошептала я. – На один день, как уговорено. Только отпустите остальных, пожалуйста. Вы же не чудовище!

Моран неопределенно повел плечом и промолчал. Но через некоторое время все-таки повернулся и испытующе на меня взглянул.

– Тебя я не отпущу. Не сейчас. А что касается твоих сестер…

Он вдруг прищурился и одним неуловимо быстрым движением оказался рядом. А затем надо мной нависло его бледное лицо с неестественно большими глазами.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Его лицо было так близко, что от одной только мысли, насколько это опасно, у меня перехватило дыхание. Всего на волосок от воплощенной в его теле смерти… всего миг… одно-единственное мгновение, на протяжении которого у меня перед глазами промелькнула вся моя прежняя жизнь.

А потом повелитель снова втянул ноздрями мой запах, после чего вдруг помрачнел и очень тихо спросил:

– Что ты наделала?

Я нервно сглотнула:

– Н-ничего.

– Что. Ты. С собой. Сделала?! – с нажимом повторил моран, наклонившись так, что мы едва не соприкоснулись носами. – Ты иначе пахнешь, ведьма. И этот запах предвещает смерть!

Я наконец попятилась, тревожно сжимая в руке яростно вибрирующую метлу. Нет, без приказа По вряд ли рискнула бы себя обнаружить, но если моран попробует напасть, в стороне она точно не останется. И тогда вообще не знаю, что с нами будет, потому что владыка наверняка уже догадался, почему я единственная из жриц явилась сюда без посоха.

– Ты отдала свою силу им, – неожиданно отшатнулся владыка, видимо, прочитав что-то по моему лицу. – Ты подарила благодать своим сестрам, вернув им молодость?! Зачем?!

– Я не могла иначе, – прошептала я, опуская глаза. – Без нее они погибли бы.

– Но без нее ты для нас бесполезна!

– Пока не накопится новая сила – да. Зато мои сестры будут жить. Хотя бы какое-то время.

Владыка издал какое-то шипящее восклицание, означающее, вероятно, что он крайне недоволен происходящим. А я грустно улыбнулась, поняв, что он по-настоящему зол. Но потом подумала, что это все равно ничего не изменит. Я сделала, что могла – спасла тех, кто мне дорог. Точно так же, как он пытался спасти тех, кто важен для него.

– Об этом я не подумал, – внезапно уронил моран, справившись с собой и снова подступив ближе. – Хотя мог бы предположить, что ты просто так не отступишь. Верно?

Я промолчала. И лишь моргнула, когда закрытые кожаной перчаткой пальцы тронули меня за подбородок, снова заставив посмотреть повелителю в глаза.

– Я ведь могу тебя запереть в гостевых покоях насовсем, – произнес он, внимательно изучая мое осунувшееся лицо. – И сделать так, что ты больше никогда их не увидишь.

Я покачала головой.

– Вы можете попытаться. Но не факт, что у вас получится.

– Хочешь сказать, что как только благодать накопится, ты снова ее потратишь?

Я невесело хмыкнула.

Конечно. Я ведь не забыла, что в эту комнату… возможно, единственную во всем дворце… иногда все-таки проникает свет. И при желании владыка сможет снабдить меня им в надежде, что я все-таки завершу обряд и укажу ему на подходящую невесту. Да только вот беда – никто не помешает мне потратить благодать снова. Если не на сестер, то на По. Если не на метлу, то просто на стены. Или на пол. Или куда угодно еще, лишь бы не отдавать эту силу тому, кто окажется ее недостоин.

Кажется, владыка тоже об этом вспомнил, потому что его взгляд метнулся к стене, в которой скрывался механизм, управляющий арками и зеркалами. Но он очень быстро вернулся обратно и полыхнул нескрываемым раздражением.

– Ты отдаешь себе отчет, что своими действиями делаешь только хуже? Я же объяснил, почему твоя помощь так важна. Ты должна понимать, что я не вправе рисковать!

Я кивнула.

– Это не значит, что вы можете использовать нас в качестве приманки. Благих целей нельзя достичь подлостью и обманом. Тем более что мои сестры вам действительно не нужны.

– Я рассказал им то же, что и тебе, но они предпочли проигнорировать здравый смысл!

– Они всего лишь проявили разумную осторожность. Никто из нас не может быть уверен в том, что вы не лжете. И не преследуете совсем иные цели, нежели те, о которых говорили вчера.

Владыка Таалу озадаченно замолк. Кажется, о такой подоплеке нашего отказа он раньше не думал.

– Ты тоже считаешь, что я солгал?

– Возможно, вы чего-то недоговариваете. И если это действительно так, то не сомневайтесь – я найду способ стать для вас бесполезной.

– А если я заберу твой посох? – снова нахмурился повелитель.

Я пожала плечами.

– Тогда мы умрем вместе с вами. И все получится так, как и предсказывал ваш оракул.

Пальцы владыки так же внезапно разжались, а на его лице проступило странное выражение.

– Неужели ты готова рискнуть собой, чтобы это проверить?

– Гибель даже одной жрицы – невосполнимая потеря для храма, – сухо ответила я. – А когда их сразу четыре – это огромная брешь в нашей обороне. Зло не дремлет. Верхнему миру постоянно грозит опасность, и она связана не только с вами. Поэтому, пока у меня нет полной уверенности, что вы сказали правду, я не буду рисковать сестрами ради вас. Я не могу допустить, чтобы мой мир разрушили.

– Я тоже не могу позволить, чтобы мой мир погиб.

– Тогда что же нам делать? – негромко поинтересовалась я, испытующе взглянув на морана снизу вверх.

Он почему-то вздрогнул. А потом резко отвернулся и, не говоря ни слова, устремился в свой кабинет.

Я проводила его растерянным взглядом, но тут за ближайшей стеной что-то гулко стукнуло, задребезжало, словно на пол упал опрокинутый кубок. После чего послышались торопливые звуки шагов и срывающийся от волнения голос:

– Брат, срочное донесение с границы! Демоны прорвали охраняемый периметр!

– Когда?! – напряженно переспросил владыка Таалу, а я испуганно замерла. – И сколько уровней они успели пройти на этот раз?!

– Пока один. Но если ты не спустишься, мы потеряем больше!

– Открывай портал! И найди мой шлем!

– Я уже все захватил, держи, – с невыразимым облегчением выдохнул невидимый Раалу. – Прости, но уходить придется отсюда – на другое у нас просто нет времени.

У меня перед глазами все поплыло, словно в преддверии очередного видения. Перед мысленным взором снова, как вчера, появилось омертвевшее лицо повелителя с медленно стекающей изо рта струйкой крови. Затем стремительным ураганом пронеслись еще более жутковатые картинки. Я пошатнулась, машинально уцепившись за первую попавшуюся арку. Машинально нащупала в кармане спасательный амулет с заранее припасенной благодатью.

Почти сразу в соседнем помещении снова что-то мелодично тренькнуло, словно моран использовал самый обычный амулет для перемещения. Потом послышались протяжный вой и подозрительный скрежет, как если бы от напора магии по потолочным плитам поползли глубокие трещины. В этот же момент в меня хлынула благословенная сила матери-богини, которую я приберегала на самый крайний случай. А когда амулет опустел, и я наконец-то выскочила из изумрудного зала, распахнутый посреди кабинета портал уже стремительно закрывался.

– Задержи их! – отрывисто бросила я, замахиваясь и что было сил швыряя метлу в исчезающую воронку. А когда влетевший туда артефакт с оглушительным треском ее прорвал, немедленно прыгнула следом. Очень надеясь, что правильно расшифровала мимолетное видение, и владыка Таалу сегодня не умрет.

Глава 8

Портал привел меня в очередной полутемный коридор и, едва я вывалилась наружу, со злорадным хлопком закрылся, наподдав напоследок приличное ускорение воздушной волной.

От удара я, правда, увернулась, но при этом позабыла про длинный подол, поэтому, отскочив в сторону, едва не запуталась в оборках. А когда все-таки выпуталась и наскоро огляделась, то не смогла удержать сердитого возгласа, обнаружив, что часть широченного коридора до самого потолка завалена грудой обломков, которые еще недавно были обычной стеной.

Кто или что обрушило здесь камни, я не знала, но, судя по раздающемуся снаружи шуму, повелитель с братом остались по ту сторону. А поскольку разобрать завал своими силами оказалось нереальным, я развернулась и припустила в другую сторону, надеясь, что где-то поблизости найдется обходной путь.

Как вскоре выяснилось, мысль была правильной, ведь в искусственно созданном лабиринте просто не могли отсутствовать перемычки между коридорами. Одного я только не учла – все они оказались завалены. Более того, пробежав пару сотен шагов, снова уперлась в глухую стену, словно кто-то заранее знал, что я сюда полезу, и предусмотрительно перекрыл все пути к отступлению.

Убедившись, что мы в ловушке, я с мрачным видом взвесила в руке метлу.

– Как думаешь, По, стены тут очень толстые?

Помело воинственно вздыбило прутики.

– Тогда давай попробуем их сломать.

Метла послушно сорвалась с места и, распушившись до предела, уже примерилась, как бы нанести удар, но тут прямо в стене послышался странный шорох, и чей-то испуганный голосок воскликнул:

– Тетенька ведьма, не надо! Эта стена несущая! Если ее обрушить, то схлопнется весь коридор!

Я проворно развернулась на каблуках, ища, кто тут сейчас пищал, и удивленно отпрянула, когда из темноты сверкнули две пары испуганных глаз. Следом из неприметной щели высунулась взъерошенная черная макушка, а на чумазой мальчишечьей физиономии нарисовалась виноватая улыбка.

– Не убивайте нас, тетенька ведьма. Пожалуйста. Мы не демоны.

Я привычно поймала прыгнувшую в руку метлу и грозно нахмурилась.

– «Мы» это кто?

– Я и Аська.

– Ну-ка, вылезайте.

Из щели, шмыгнув носом, на карачках выполз босой и с ног до головы покрытый пылью мальчик лет десяти в драной рубашке и таких же драных штанах. А следом за ним – девочка лет восьми в коротком синем платьице.

На вид – дети как дети. Бледненькие, потому что солнца ни разу не видели. Большеглазые и черноволосые, как все мораны, но при этом с заметно более мягкими чертами лица.

– Вы что тут делаете? – осведомилась я, убедившись, что ребята действительно одни, и на них нет характерных признаков одержимости.

– Прячемся, – шмыгнул носом пацан. – Меня Денькой зовут. А это сестра моя. Аська. Мы полукровные… ну, то есть мама у нас человек. Потому только на нижних уровнях обитаем – сюда сила повелителя почти не доходит.

– Так. И где ваши родители?

– Дома остались, – тихонько прошептала девочка, подняв на меня наполненные слезами глаза. – Мы в шахте играли, на нижнем уровне, хотя мама запрещает нам туда лазать. Когда увидели демона, побежали обратно, чтобы предупредить стражу, но по дороге заплутали. А когда выбрались, оказалось, что в городище уже никого не осталось. А демоны…

Аська тихонько всхлипнула:

– Они теперь повсюду. Мамы больше нет! И папы, наверное, тоже, потому что он первым бросился бы ее защищать…

У меня что-то сжалось в груди.

– Как попасть в это ваше городище?

– Вон там была основная дорога. – Насупившийся мальчик махнул рукой в сторону заваленного коридора.

– А обходные пути есть?

Он кивнул.

– Только вам не пролезть, – предупредил пацан, отталкивая голой пяткой подвернувшийся под ногу камень. – Там местами узко очень, даже мы себе все бока ободрали.

Я улыбнулась и, наклонившись, заглянула в едва видневшуюся в темноте щель, откуда вылезли дети.

– Ничего. У меня волшебная метла есть. Она поможет.

По, не дожидаясь приказа, изогнулась в рукояти и, оттеснив удивленно раскрывшего рот мальчишку, ловко влезла в узкий до безобразия ход. Какое-то время там пошуршала, поскреблась, а затем под угрожающий шорох осыпающихся камней радостно помахала помелом.

– Залезайте, – усмехнулась я, когда По окончательно исчезла внутри. – Денька, ты первый. Будешь держать метлу за хвост и указывать ей, куда поворачивать. Ась, а ты за ним. Мы найдем вашу маму.

– Она наверняка одержима, – печально покачала головой девочка. – Ее уже не спасти.

– Кто тебе сказал? – удивилась я. А потом погладила тревожно вскинувшего голову мальчика по пыльным вихрам и ободряюще улыбнулась. – Белые ведьмы – хорошие целители, причем мы лечим не только тела, но и души. Времени с момента нападения прошло немного, так что шансы еще есть. Если, конечно, мы не опоздаем.

– У нас одержимых не лечат, – прошептал Денька, глаза которого зажглись сумасшедшей надеждой. – Папа всегда говорил: лучше смерть, чем перерождение, поэтому тех, кого зацепил демон, сперва сажают в яму, а потом убивают.

– Обычно демону надо два дня, чтобы поглотить душу полностью, – вздрогнула девочка, ухватив меня за руку. – Если человек или моран оказываются слабее, они умирают. Если нет, то демон уходит, а человек приходит в себя. Но это бывает редко. Очень редко…

Сжав повлажневшую ладошку девочки, я подтолкнула Деньку вперед. А затем и Аську пропустила, после чего уже сама забралась в узкий до безобразия лаз. Платье, естественно, мешало, но оборвать подол я все-таки не решилась. Мало ли кого, окромя демонов, по пути встретим? Не смущать же народ кружевным бельем!

К счастью, лаз довольно быстро закончился, приведя нас в такой же широкий и заваленный с двух сторон коридор. Из него мы попали в следующий коридор. Потом в еще один. И еще… где и услышали донесшийся откуда-то издалека шум обвала. А затем и гулкий удар, с которым кто-то обрушил еще один коридор.

– Повелитель запечатывает выходы из городища, чтобы демоны не прорвались дальше, – пояснил Денька, когда я остановилась и настороженно прислушалась. – Обычным путем туда теперь не пройти, поэтому мы обходим его по кругу.

– Откуда ты знаешь, что повелитель здесь?

– Он всегда так делает во время нападения. А еще у меня заболело вот тут, – Денька с невеселой улыбкой приложил руку к левой половине груди. – И тут…

Его рука мимолетно коснулась лба.

– Папа говорил: именно так чувствуют приближение владыки те, в ком нет хотя бы части его силы. Конечно, необработанный камень и вода дают от нее неплохую защиту, поэтому для таких, как мы, жилье всегда создается вручную. Но если повелитель пробудет здесь хотя бы час, мы умрем.

– Твой папа тоже просил ему помочь отказаться от магии? Ради вас? – замерла я.

Денька кивнул. А Аська, откатив в сторону приличный по размерам булыжник, указала рукой на прячущуюся за ним дыру.

– Пробраться в городище можно через нижний этаж. Это выход в заброшенную шахту. Отсюда надо спуститься на два яруса, затем пройти по старому водостоку, взобраться по лестнице до железного люка, и окажешься как раз возле нашего дома.

Я спохватилась и придержала рвущегося вперед пацана.

– Э нет! Дальше мы с метлой сами. Нам сила повелителя не страшна, а вот вам стоило бы поостеречься.

– В городище жило больше тысячи людей и моранов, – покачал головой мальчишка. – Теперь там бродит столько же одержимых.

Я ободряюще улыбнулась.

– Ничего. Все демоны наверняка помчались сражаться с вашим повелителем, а одиночки нам с метлой не страшны.

– Нашу маму зовут Марире, – тихо сказала девочка, послушно отступив от дыры, куда тут же нырнула умница По и сразу принялась за дело. – Она красивая. И тоже рыженькая, как вы. Найдите ее, пожалуйста. Спасите ее душу.

– Я постараюсь, солнышко, – так же тихо пообещала я, прежде чем уйти. – А вы закройте дыру камнем и сидите тихо. Когда демоны уйдут, я за вами вернусь. Обещаю.

Дети, поколебавшись, кивнули. А я, протискиваясь в узкий лаз, все-таки порвала дорогое платье, не рассчитанное на лазанье по подземельям, и заодно от души обругала повелителя Таалу. За его стремительный уход, за оборванный разговор, за то, что он успел обрушить все коридоры, заставив меня ползать в пыли, как обыкновенную крысу.

Но особенно за то, что за все годы, которые верхний мир сотрудничает с нижним, его смертоносное величество почему-то не счел нужным поинтересоваться: а как же мы справляемся со своими демонами? И ни разу не подумал, что, если бы в Белый храм пришло хотя бы одно официальное предложение о встрече, то многих моранов… в том числе и сегодня… можно было бы спасти.

Как я добиралась до городища – это отдельная история, большая часть которой состояла из ворчания, шипения и редкой, но весьма прочувствованной ругани. И хорошо еще, что со мной была По, иначе до цели я доползла бы в лучшем случае к ночи, потому что, как назло, именно сегодня мне почему-то катастрофически не везло.

Для начала вместо двух ярусов в шахте меня угораздило спуститься сразу на четыре, потому что деревянные перекрытия насквозь прогнили и, не выдержав моего веса, просто-напросто развалились. Потом в проклятом водостоке оказалось целых три ответвления, а не два, и каждое из них мне пришлось проверить лично. Затем выяснилось, что ведущая к люку старая лестница сплетена из весьма непрочных веревок и рассыпалась, стоило мне только подойти и проверить ее на прочность.

Но… где наша не пропадала. Выход из подземелья мы все-таки нашли, а до люка По меня самым банальным способом подбросила. Да-да, летать на метле ужасно неприлично, но что поделаешь? Не по стене же карабкаться, как зеленой ящерице?

Надо ли говорить, что к концу опасного путешествия мой красивый наряд превратился в обноски. Роскошное платье осталось без рукавов. На плечах и коленках красовались живописные царапины. Длинная юбка обзавелась соблазнительным разрезом от паха до самой щиколотки. Ну а на голове вновь появилось воронье гнездо, из которого по прибытии я с ворчанием выудила невесть когда успевшего свалиться туда громадного паука, который к тому же едва меня не укусил.

Последнее препятствие в виде ржавого и ужасно тяжелого люка я преодолевала на чистом упрямстве и с пугающей мыслью о том, что полчаса из отпущенного детям времени уже прошли. А когда дурацкая железяка все-таки поддалась и, не выдержав давления, сдвинулась в сторону, я наконец-то перевела дух и осторожно выглянула наружу.

Ребята не обманули – выход из подземелья действительно находился на окраине городища. На самом дне громадной, скудно освещенной пещеры. Как раз недалеко от тянущейся ввысь скалы, в которой, словно ласточкины гнезда, виднелись входы в жилища моранов.

Причем входов оказалось так много, что я на миг даже усомнилась, что здесь проживает всего тысяча разумных. Но потом оглядела скалу повнимательнее и решила, что внутри не особенно много места. Поэтому выточенные в камне помещения наверняка были маленькими. И, вполне вероятно, на одну семью приходилось не одно, а сразу несколько таких «гнезд».

Убедившись, что поблизости нет посторонних, я сдвинула крышку подальше и выпустила наружу По. А когда метла облетела окрестности и подала условный знак, выбралась сама, поминутно оглядываясь и гадая, куда могли подеваться местные жители.

Кстати, насчет выходов из пещеры дети тоже оказались правы – на том месте, где не так давно чернели отверстия выходов, теперь красовалось сразу пять тупиков, до отказа забитых каменными обломками. А на стенах виднелись глубокие трещины, словно тот, кто запечатывал демонов в каменную ловушку, делал это в спешке, совершенно не заботясь о случайных жертвах.

Пройдя вдоль скалы несколько сотен осторожных шагов, но так никого и не встретив, я выглянула за край и сделала еще одно открытие: оказывается, скал тут было несколько, и все они делили пещеру на сектора, имеющие форму треугольников. Основаниями треугольники были обращены к стенам пещеры. А острия сходились в центре, как спицы в колесе, придавая подземному городу строгость линий и весьма своеобразную красоту.

Там же, в центре, на приличной по размерам площади, нашлось и пропавшее население – сгрудившись вокруг высоченного постамента, верхушка которого тонула в непроглядной тьме, жители в едином порыве запрокинули головы и пристально смотрели на гигантское черное облако, медленно закручивающееся над городом в чудовищную спираль.

Признаться, я поначалу даже не поняла, из чего она состоит, и рискнула высунуться подальше, чтобы выяснить, в чем дело. Но тут из облака выстрелил целый сноп искр, опавших на землю крохотными черными песчинками, и лишь тогда до меня начало доходить.

В верхнем мире не бывает такого, чтобы демоны спокойно разгуливали на свободе. Яркий свет для них губителен, а жар костра смертельно опасен. Поэтому твари стремятся спрятаться там, где ни свет, ни огонь до них не дотянутся – в чужом теле. Внутри смертной оболочки, которая, несмотря на всю свою хрупкость, дает им довольно надежное убежище.

Сами по себе демоны – это духи, ведомые лишь одной страстью: голодом. Наши души для них – добыча, ради которой они готовы на все. Откуда они приходят, где живут и как именно рождаются, никто не знает, но летописи утверждают, что подобное притягивает подобное, и демоны – такие же души, как наши, только не нашедшие покоя. Слишком тяжелые, чтобы после смерти мать-богиня забрала их в свет. И слишком грязные, чтобы бог-отец позволил им вернуться во тьму.

Я не знаю, так ли это, но насчет подобия, пожалуй, соглашусь. Невинная душа неуязвима для демонов. А вот злость, презрение, ненависть, страх… охотно открывают им дорогу. Смерть подпитывает их, давая силы на новые преступления. И тогда прекрасный с виду семьянин внезапно превращается в кровожадное чудовище. Очаровательная невеста обагряет руки кровью возлюбленного. Дети обращаются в зверей. Матери кидаются на собственных чад. И в мире воцаряется хаос, вызванный вселившейся не в свое тело душой.

Мы, ведьмы, оберегаем этот мир от разрушения. И хоть одержимого не всегда удается спасти, одно нам известно точно – демоны боятся нашей силы. Ни один из них даже близко не подойдет к дому, который освятила белая жрица. Не преодолеет защиту, которую мы регулярно обновляем в городах и весях. И не посмеет коснуться вещей, в которых есть хоть капелька истинной благодати матери-богини.

Но в подземном мире не бывает солнца. Здесь нет света, и тут не живут любимицы богини. Поэтому демонам не нужно прятаться, и они вольготно себя чувствуют и появляются даже в виде балансирующих на грани воплощения призраков. Уже не обычных духов, но еще не полностью материализовавшихся сущностей – сотен и тысяч озлобленных, источающих ненависть душ, которые сплелись сейчас в одну гигантскую воронку и тщетно пытались прорваться… куда? Или, правильнее сказать, к кому?

В ужасе оглядев столпившихся вокруг постамента моранов, среди которых было немало женщин и детей, я безошибочно распознала в них признаки несомненного угасания. Горящие безумием взгляды, вздувшиеся под кожей, почерневшие вены, неестественные позы… здесь находилась почти тысяча разумных, но демонам все равно не хватило живых вместилищ. Целая тысяча, однако наверху демонов вилось в несколько десятков раз больше! Что их привлекло в невидимом отсюда моране? Его стойкость? Сила? А может… живущая в его теле Смерть?

От последней мысли меня прошиб холодной пот.

Мать-богиня! Если это действительно так, то именно владыка сейчас находится на острие удара. Чтобы заполучить его жизнь, демоны пойдут на все. Что им какая-то тысяча смертных, когда рядом есть сосуд, до краев наполненный силой, способной заменить несколько миллионов обычных жертв? Да они разорвут повелителя на куски, если только сумеют добраться! Неудивительно, что их набежало сюда так много!

А потом я пригляделась и заметила, что внутри воронки тоже идет какое-то движение, а вниз то и дело сыпется мельчайший песок, похожий на самый обычный пепел. Так, словно нижние ряды демонов раз за разом наталкиваются на неодолимую преграду и тут же сгорают, но их место мгновенно занимают новые души, не давая повелителю перевести дух.

Ой-ой-ой! Если их сейчас такое количество, то сколько же тогда было изначально?! Десятки тысяч? Сотни? Больше?!

Шевельнув пальцами, я покрепче сжала послушно ткнувшуюся в руку метлу и наконец приняла решение.

У повелителя сейчас своя задача, у меня своя – пока твари отвлеклись, следовало освободить людей. А заодно поискать, откуда сюда явилось так много демонов. И, если получится, заткнуть эту дыру навсегда.

Создав на ладони сразу несколько световиков, я подбросила их в воздух и, щелкнув пальцами, запустила в полет. Но невысоко, примерно на уровне коленей, чтобы никто не спохватился раньше времени.

Задорно подмигнув, световые шарики мгновенно набрали скорость и, исчезнув в толпе, принялись нарезать в ней круги, словно голодные нарулы[5]. Правда, с каждым таким кругом их сияние стремительно угасало, но свое дело они сделали. И спустя несколько секунд одержимые заволновались. Некоторые с тихим выдохом опустились на колени, кривя рты в мучительных гримасах. Некоторые успели отшатнуться и заозирались, ища источник угрозы. Многие расступились, встав кружком вокруг тех, кто уже упал. Часть даже нерешительно направилась в мою сторону, но большинство не рискнули оставить пост и все так же жадно смотрели вверх. Туда, откуда все обильнее сыпался мелкий пепел, постепенно накрывая город невесомым черным покрывалом.

Когда самые умные из одержимых добрели до моего укрытия и завернули за угол, я ловко крутанула метлу и огрела первого бедолагу по башке.

Короткая вспышка, приглушенный стон, взвившийся из раздувшихся ноздрей черный дымок, и вот уже первый моран безвольным мешком осел на землю.

«Вот он, наш жутко секретный способ изгнания демонов, – усмехнулась я про себя, треснув по лбу второго. – Всего-то и надо, что хорошенько жахнуть по ним зачарованной дубиной. Или посохом. Но за неимением оного сойдет и обычная метла. Верно, По?»

Помело тем временем распушилось еще больше, и последний бедолага с приглушенным стоном рухнул мне под ноги.

– Всего-то делов, – прошептала я, наклоняясь и проверяя жилку на шее нелюдя. – Живой, какое счастье. Эх, если бы и с нежитью получалось управляться так легко…

Шаркающие за углом шаги заставили меня выпрямиться и принять боевую стойку.

– Почуяли, твари? Свежего мясца захотелось? – зашипела я, когда из темноты, щеря зубастые рты и пуская слюни, выбрались сразу два десятка одержимых моранов. После чего щелкнула пальцами, создавая новую порцию световиков, и, прежде чем занести для удара метлу, отправила их в полет.

– Получите, распишитесь!

Одержимые шарахнулись в стороны, стремясь избежать даже мимолетного касания к божественному свету, а как только заклятие улетело в толпу и погасло, снова придвинулись ближе.

Я подождала, пока они подойдут совсем близко, а потом снова крутанула метлу и принялась щедро раздавать оплеухи. Никто ж не в курсе, что от моей метлы толку больше, чем от боевого посоха. А вреда, наоборот, гораздо меньше, потому что, в отличие от другого оружия, По не вышибает зубы и не ломает конечности, пока ее об этом не просят. А синяки – дело житейское. Через пару недель сами пройдут.

Когда вторая партия одержимых закончилась, я поманила пальцем третью и поощрительно улыбнулась. Но улыбка эта быстро завяла, потому что, несмотря на активно проредивших толпу световиков, желающих меня прибить все равно оставалось немало. И все они, похоже, внезапно решили заглянуть к нам с По на огонек. Все несколько сотен оставшихся на ногах мужчин, женщин и детей, при виде которых я благоразумно попятилась, а затем нырнула в первый попавшийся дом и заняла в дверном проеме оборонительную позицию.

Световики, разумеется, тоже создала и отбросила себе за спину – на случай, если понадобится остановить толпу. Ну и тыл прикрыть, конечно, не помешает – где-то тут наверняка имеется лестница, а я даже не знаю, есть ли там выход на следующий уровень, и не припрется ли оттуда какой-нибудь особо проницательный «гость», которого я упустила из виду.

После этого я на какое-то время выпала из реальности, старательно раздавая всем желающим тычки и затрещины. Гора вяло шевелящихся тел под моими ногами росла с угрожающей быстрой, так что вскоре мне пришлось вскарабкаться сначала на лестницу, а потом и на второй этаж, где, к счастью, никого не оказалось.

Оттуда нас с метлой постепенно вытеснили на третий ярус. Затем – на четвертый, а под конец даже на крышу. Но дальше у одержимых дело не заладилось – на открытом пространстве снова без помех заработали световики. И я порадовалась, когда кинула взгляд вниз и увидела вокруг постамента целые горы слабо дышащих и временно недоступных для демонов тел, в каждом из которых теперь тлела крохотная частика божественной благодати.

Все-таки световики – это сила!

Одарив настойчиво лезущих детей парочкой оплеух, перевела дух и в очередной раз пожалела, что полезное заклинание так быстро истощается. Если бы не это, мне бы вообще в бой вступать не пришлось – обстреляла бы издалека, и порядок. Но мои резервы были, к сожалению, не бесконечны. А второго амулета с благодатью у меня при себе, увы, не имелось.

– Надо беречь силы, – озабоченно пробормотала я, когда желающих меня убить не осталось. Метла согласно наклонила рукоять и, как только я разжала пальцы, тут же взлетела, заняв оборонительную позицию. На случай, если кто-то из кружащих наверху демонов надумает попробовать меня на вкус.

Я же снова обратила взгляд на постамент и вздрогнула, поняв, что ситуация там разительно изменилась.

До этого момента меня искренне удивляло, что владыка, обладая такой силой, не сумел справиться с кучей злобных, настырных, опасных, но все же обыкновенных духов. Смерти ведь все равно, что разрушать, живое или мертвое. Пока она сидит в теле морана, тот ее постоянно сдерживает, поэтому в основном от него страдают живые. И то не всегда. Но при желании можно ведь и отпустить узду, открыть крышку сосуда побольше… что, вероятно, повелитель сейчас и сделал.

Правда, в отличие от меня, он с самого начала помнил, что способен разрушать не только живое, но и мертвое. И прекрасно понимал, что стены пещеры – довольно хрупкие. Ударь по ним посильнее, и обвалившийся потолок погребет под собой не только одержимых, но и самого владыку, и его брата, и нас с По. А демоны, которым падающие камни особого вреда не причинят, получат долгожданную свободу. И один бог знает, куда они потом направятся.

Вероятно, именно поэтому повелитель так долго медлил и осторожно, постепенно, стараясь не задеть стены и потолок, концентрировал свою силу наверху наподобие раскрытой ладони. Сейчас эта ладонь простерлась над всей пещерой, словно гигантская туча, от которой шел вполне ощутимый холод – незаметная на фоне теряющегося во тьме камня, молчаливая. И опасная. Воплощенная Смерть, после удара которой не только от тварей, но и от города ничего не останется.

Нутром ощутив источаемую этой тучей угрозу, я нервно сглотнула и снова посмотрела себе под ноги.

Это что же получается, они именно так воюют с демонами? Приходят, собирают тварей в одну кучу, как жадных до сладкого мух, а потом убивают гигантской мухобойкой?

И какая разница, если под удар попадут свои собственные подданные, созданные с таким трудом дома, утварь, чудом уцелевшие дети… цель оправдывает средства, поэтому и тоннели всегда запечатываются намертво. И потому же после таких зачисток не остается свидетелей – Смерть никого не щадит. Ни чужих, ни своих.

Вот только на этот раз вместе с обреченными нелюдями под ударом оказалась и я. Но повелитель еще был не в курсе, что, в отличие от его подданных, я не планировала сегодня умирать.