Любовь, которую мы не заслужили

Глава 1. Флинт

Сразу после окончания университета в 90-х найти профильную работу было невозможно. Голодный желудок и значительная изношенность гардероба оказались лучшими катализаторами, ускорившими поиск хоть какой-нибудь работы. Вскоре моим рабочим местом стал склад в оптовой канторе. Дела в организации быстро шли в гору, через год кантора расширилась, и открыла новый склад куда меня назначили на должность начальника склада. Надо отметить, что склад имел размеры весьма внушительные, с половину футбольного поля, наверное. И во времена, когда он был заставлен, работники аукались там, как грибники в лесу, чтобы не потеряться. Начальником оптовой базы, где мы арендовали, был бывший военный – человек суровый и прямолинейный. Фамильярностей не терпел, во всём любил порядок, по необходимости становился строг чрезвычайно, но, надо отдать должное, что всегда по делу и к месту, а просто от плохого настроения – не докапывался.

База охранялась собаками – часть псов по периметру на цепях вдоль натянутой стальной проволоки, вторая часть днём почивала в вольерах, а после 8 вечера выпускались свободно шататься по территории до 7 утра.

Собаки были породистые – овчарки восточноевропейской порды, почти все – кобели, но имелась и самка, по кличке Альма, для плановой вязки. Как-то во время течки за Альмой не уследили, и она выскочила за периметр, где её с энтузиазмом окучили местные бродячие барбосы всех мастей. Нашли её довольно быстро и вернули назад, но вот от щенков решили избавиться. Дни проходили, и живот у Альмы наливался, как арбуз на Астраханской бахче, пока в одно прекрасное утро она не ощенилась. Начальник базы к плодоношению Альмы был готов, и приготовился кутят (простите за жестокие подробности) топить. Сие зверство должно было начаться недалеко от нашего ангара, и я вместе с водителем погрузчика подошли туда. Мы было попытались пристыдить «палача» за такие дела, но получили короткий чёткий аргументированный ответ, зачем всё это делается. На тот момент Альма была ещё в потугах, и я попросил отдать мне какого-нибудь щенка.

- И что ты с ним будешь делать, - поинтересовался начальник базы с саркастическими нотками в голосе.

- Выращивать, - ответил я обескураженно.

- Выращивают картофель на грядке, - оборвал он меня, - а щенок, это тебе, мальчик, не растение – лейкой полил, пару сорняков выдернул и урожай собрал. Так что прекрати тут нести всякую чушь.

- Но, всё же, я возьму – с твёрдостью в голосе пришлось добавить мне.

- Ты не «поднимешь» его.

- Я сделаю это.

- Да пойми же ты наконец, мать должна перегрызть пуповину, избавить щенка от последа, вылизать его, обязательно покормить грудным молоком, сформировав иммунитет и много ещё чего. Но, я не дам Альме вылизать твоего щенка, и уж тем более кормить – она не должна даже увидеть потомство. А ты не сможешь его кормить на первом этапе, и, даже если он чудом выживет – ты получишь вечно болеющее животное. Твоему пониманию недоступно то, о чём ты просишь.

- Нет, я возьму.

- Выдержав длительную паузу под его тяжёлым взглядом, я повторил своё теперь уже утверждение, а не просьбу.

- Хорошо. Возьмёшь самого первого из помёта. Первые один – два щенка обычно самые сильные. Два условия. Первое: ты забираешь щенка и тут же уходишь. Второе: не вздумай принести его Альме – утоплю тогда и тебя и его. Ты понял?

- Да.

Довольно скоро родился первый щенок. Начальник базы так и сунул мне его в руки с околоплодным пузырём и свисающей пуповиной, приказав поскорее убираться оттуда.

Валера (водитель автокара), в три секунды снял с себя рубаху, сделал из неё что-то наподобие гамака, и не повышая интонации, но крайне настойчиво и очень быстро произнёс:

- Быстрее клади его в рубаху.

Я положил щенка как было велено, и приятель мой тут же побежал, я за ним. Необходимо уточнить, что до дверей ангара было метров тридцать, не более. На бегу он продолжил:

- Необходимо немедленно вскрыть пузырь, и очистить мордочку щенку чтобы он начал дышать.

- А как мы точно узнаем, что он дышит?

- Он должен запищать.

Ворвавшись в подсобку в ангаре, Валерка сунул рубаху с животным мне в руки, быстро кинул на пол фуфайку и стал нетерпеливо подгонять меня: «Клади, клади! Да аккуратней ты, чёрт тебя побери». Как только рубашка со щенком оказалась на фуфайке, Валерка плюхнулся на колени и пальцами рук надорвал пузырь, и извлёк щенка. Положив кутёнка поперёк ладони левой руки головой по направление к большому пальцу, он быстро и аккуратно добился того, чтобы голова малыша оказалась на краю ладони и упёрлась в него подбородком. Затем быстро обхватил тельце ладонью правой руки сверху, и придерживая голову младенца, два раза довольно энергично встряхнул щенка. Тут же раздался писк, который стал повторятся.

- Жить будет, - резюмировал Валера и продолжил, - надо спешить, сейчас я положу тебе его на ладонь, второй – накрой, как я. Будь готов к тому, что щенок очень скользкий, не вырони его. И, да, предельно аккуратно с головой – смотри, чтобы свободно не свисала – шею ему сломаешь. Сиди здесь, я сейчас вернусь, - с этими словами он переложил мне животное и торопливо скрылся.

Я держал кутёнка, глазки у него были закрыты, он попискивал периодически, и был мокрым и действительно скользким. Не знаю почему, но мне было страшно, что он перестанет дышать. Я непрерывно смотрел на малыша, глотая подступивший к горлу комок и в какой-то момент в мозгу, как озарение, взорвалась мысль о том, насколько хрупок мир. В углах глаз выступили две предательские слёзы, и я, аккуратно поёрзав предплечьями, размазал их. Валерки не было довольно долго, что-то уже около минут пяти. Наконец дверь открылась, и приятель ввалился в помещение. В одной руке он держал большой алюминиевый чайник с водой, а в другой початую бутылку водки, кусок белой ветоши и нож для бумаги. Расставив и разложив всё из рук и стоя на коленях, он расстелил на фуфайке чистую ветошь и велел, чтобы я очень аккуратно положил щенка на неё. Из кармана он вытащил флакон с йодом, и катушку с толстыми чёрными нитками. Эта катушка цилиндрической формы на картонной втулке, сантиметров 10 в высоту, вместе с воткнутой в неё большой иглой лежала в раздевалке на подоконнике, и чаще всего использовалась для пришивания оторванных пуговиц к фуфайкам. Отрезав кусок нитки, он пропитал её йодом, и промокнул об ветошь. Затем, повернув щеночка на бок, попросил меня одной рукой придерживать его, а второй слегка натянуть пуповину. После этого подготовленной ниткой сантиметрах в двух от брюшка обмотал вокруг пуповины и с усилием затянул на узел. Потом повторил процедуру чуть выше. В заключении, протёр водкой нож для бумаги, и перерезал пуповину между двумя узлами.

- Подсохнет быстро, но не забывай пару дней обрабатывать конец пуповины йодом, только смотри, чтобы йод на живот ему не попал. А теперь бери щенка и выноси на улицу – надо его отмыть, - с этими словами Валера взял чайник и вышел.

На улице я отдал щенка приятелю, и поливал на него сверху тонкой струёй теплой воды, а Валера бережно вымыл животное. Когда мы закончили, я забрал чайник в каптёрку и принёс кусок чистой ветоши. Мы промокнули щенка и неплотно запеленали его.

- Хорошо бы его покормить, - заговорил Валерка, когда мы закончились.

- Чем?

- Грудью, чёрт тебя побери. Давай дуй к метро, найди сухое питание для грудничков и в аптеке купи пару-тройку стерильных бинтов. Ну, что уставился, давай-ка, приступай поскорее, мне вообще-то работать надо.

В одном из магазинов я купил смесь для детей от рождения. Не могу точно утверждать, но, по-моему, называлась она «Бэби-Папа», и прихватив несколько стерильных бинтов в аптечном киоске довольно быстро вернулся в ангар.

- Отлично, молодец, то, что надо, - поддержал меня Валерка, снимая кипящий чайник с электрической плиты, - пойду кружку ополосну кипятком и вернусь.

По возвращении, приятель развёл немного смеси в кружке, из куска бинта сформировал валик под конус, и, пропитав его в кружке полученным «молоком» поднёс к носу щенка. Животное попискивало, но пососать смесь с бинта не соглашалось. Валерка был терпелив, как дохлый лев. И ему это удалось! В какой-то момент щенок стал сосать с бинта, взяв его краешек в пасть. Приятель аккуратно вынимал бинт, окунал его в кружку и вновь кормил щенка. Это продолжалось раз за разом. В какой-то момент цикл разорвался – Валера поднёс очередную порцию молока на бинте к пасти щенка, но тот не проявил к пище никакого интереса. Кроме того, животное перестало пищать, и через несколько мгновений мы пришли к очевидному заключению – щенок уснул.

- Как проснётся – а сделает он это для того, чтобы снова поесть, посмотри – не сходил ли он в туалет. При необходимости – подмой его, и переложи в чистую ветошь. Не допускай, чтобы он пищал от голода, лежал в фекалиях, или замёрз. Verstehen?

- Ja, ja!

- Это будет происходить часто, будь готов. И, всегда помни – забегался, забыл хоть раз – щенка можно будет хоронить.

- А где ты всему этому научился?

- Жизнь научила. Собак родители всегда держали, и у меня дома овчарка немецкая, сучка, - ответил Валерка довольно сухо и вышел.

Прошло где-то четыре-пять долгих и мучительных месяцев. Чего мне стоило вырастить Флинта (кличка, которую я дал собаке) – это целая отдельная история. Но вот наступили времена, когда я совсем перестал таскать собаку с собой домой. Помню, на тот момент у Флинта менялись зубы, он питался уже практически всем подряд, но, в основном я варил ему кашу с мясом без соли. Ночевал пёс в ангаре, где у него стояла построенная мной будка. Любил Флинт меня безгранично, встречал по утрам задорным лаем, прыгал на ноги, крутил задом и иногда даже писался. Нравом обладал весёлым и добрым, с работниками был приветлив, с клиентами прохладен, но, если пытались погладить – особо не противился. А дело было уже по осени. Уходя домой – дверь в отапливаемую раздевалку оставляли приоткрытой, чтобы Флинт мог поспать там если будет зябко. В углу раздевалки лежала старая фуфайка, на которой он фактически на свет появился, и пёс иногда приходил поспать туда.

Глава 2. Приятные хлопоты.

Для того, чтобы ежедневно набивать желудок Флинта, и, соответственно, делать щенка сытым, игривым и здоровым, приходилось каждый вечер варить кашу с мясом дома, а по утрам таскать кастрюлю с едой на работу, благо идти было относительно недалеко. Как-то холодным промозглым утром, я слегка подогревал завтрак питомцу на электрической плите, стоявшей в подсобке, как вдруг за спиной неожиданно хлопнула дверь.

Привет, начальник, - послышался сзади знакомый и, как всегда, спокойный негромкий голос Валерки.Привет!У собаки меняются зубы и активно растут кости, поэтому было бы неплохо позаботиться о том, чтобы у барбоса выросли новые крепкие клыки, и ноги не сломались под собственным телом. Ты же не собираешься пережёвывать ему пищу ближайшие десять лет? - с ухмылкой подначивал меня приятель.Не собираюсь, - пришлось ответить мне, не понимая куда Валерка клонит, - а с чего такой вопрос возник?С того, что Флинту необходим кальций и остальные минералы, а с той пищей, которую пёс принимает, он не получает ни того ни другого. У тебя есть яйца?В этот момент я опускал вниз руку, с целью почесать бедро.

Верю, верю на слово, не стоит их предъявлять, - засмеялся Валерка, - я о куриных.Ну, конечно, - ухмыльнулся и я в ответ, - мне что поджарить Флинту яичницу с беконом?Ответ отрицательный, - уже серьёзно заявил приятель и добавил, - дома не выбрасывай яичную скорлупу, а приноси её сюда – покажу, что надо делать.Спустя пару дней я ради интереса принёс скорлупу от трёх яиц. Валерка велел положить их на подоконник в бытовке, добавив, что принесёт из дома старую ручную кофемолку и всё объяснит.

На следующее утро приятель поднёс к своему носу скорлупу, немного поколебался, затем вскипятил воду и бросив её туда варил минут пять. Слив жидкость и просушив скорлупки, Валерка сунул мне их в одну из ладоней, а в другую ладонь пристроил кофемолку и попросил перетереть. Пока я крутил ручку кофемолки, приятель приволок кувалду, обтёр один из её пятаков ветошью и продезинфицировал водкой. Затем положил на поверхность стального верстака старую армейскую металлическую тарелку, высыпал в неё перетёртую скорлупу, сверху опустил пятак кувалды и нажимая на стальной «кирпич» сверху, начал ритмично поворачивать ручку кувалды по и против часовой стрелки в пределах сектора градусов в тридцать - сорок. Спустя минуту довольно активной работы, Валерка приподнял из тарелки пятак кувалды. На дне находилась скорлупа, перемолотая буквально в муку. Мизинцем стряхнув с пятака налипшие остатки перемолотой скорлупы в миску, он передал мне кувалду со словами: «В дальнейшем - сам». Когда я подогрел кашу, Валерка наполнил треть чайной ложки полученной «мукой» и, опрокинув содержимое в миску с кашей, тщательно размешал.

Теперь, каждое утро подсыпай скорлупу в кашу, - произнёс приятель.И как долго это будет продолжаться?Думаю, месяцев четырёх – пяти будет достаточно, - ответил Валерка, и, подбадривающе похлопав меня по плечу, с улыбкой добавил, - не грусти.Спустя ещё где-то около недели Валерка поднял очередную животрепещущую тему.

Парфёнов, ты вообще, как, собираешься выходить с собакой за пределы базы ведя её на поводке, или неся в сумочке, как мамзель болонку на променад по Монмартру? Второй вариант не получится, потому что Флинт тебе уже выше колена и весит килограмм двадцать, а к лету пёс в тележке у рикши не поместится, да и поднять ты его уже не сможешь.На поводке выгуливать буду, - ответил я, удивившись такой постановке вопроса.Открою тебе тайну о том, что поводок крепится к ошейнику, а к последнему собаку необходимо начать приучать, и желательно уже поскорее. Предполагаю, что если ты попытаешься в первый раз надеть ошейник на уже взрослого Флинта, есть перспектива сварить ему кашу из откушенной по локоть собственной руки, - высказался Валерка, тихонько посмеиваясь, и добавил, - да шучу я, шучу, по локоть не откусить, только если кисть.Ну, надо будет смастерить из чего-нибудь, - предложил я.Из «чего-нибудь» чучело в огород мастерят – чтобы вороны от инфаркта на лету умирали, а у тебя пёс почти благородных кровей – и ты ему вместо ошейника собрался чуть ли не резинку из старых рейтуз прабабушки вокруг шеи обмотать, - ответил Валерка и прищурился.Ладно, чего уж тут ёрничать, куплю с получки, - пообещал я.Спустя неделю я пришёл на работу и принёс с собой дорогой кожаный ошейник и показал его Валерке. Тот, с трудом скрывая восхищение, взял его в руки, осмотрел со всех сторон, несколько раз слегка растянул и даже зачем-то понюхал, после чего, спросил самым серьёзным тоном, комично разведя руки в стороны:

А где адресник с гравировкой на платиновой пластине?Чего? – удивился я.Ни «чего», а «что», - ответил Валерка и захохотал, глядя на моё, должно быть глуповатое, выражение лица.Не понял? – немного смутился я.Да забей уже, смеюсь я. Пора к Флинту. И, это, зайди в каптёрку, прихвати с собой одно печенье со стола, - добавил приятель, направляясь к собаке.Когда я вышел из каптёрки, Валерка у противопожарного щита игрался с Флинтом – легонько толкал его ладонью, а пёс пытался прихватить запястье и лапой «побороть» руку приятеля. Ошейник был перекинут через плечо Валерки. Заметив, что я подошёл, приятель, не прекращая игру со щенком, попросил меня убрать печенье в карман и встать за собакой, чуть сбоку от неё. После чего, Валерка взял ошейник в ладони и поднёс к морде пса. Флинт неспеша аккуратно обнюхал незнакомый предмет и попытался осторожно взять его в зубы. Валерка не противился и позволил собаке стянуть ошейник с ладоней, после чего выждал несколько секунд, а затем аккуратно, но настойчиво отобрал его. Флинт, не предпринимая никаких действий смотрел в нерешительности на приятеля и помахивал хвостом. Валерка встал, протянул мне в руки ошейник и снова присев, продолжил игру с собакой. Когда пёс втянулся в развлечение, приятель обратился ко мне:

Присядь на корточки. Дождёмся, пока он заиграется и перестанет обращать на тебя внимание. И как только я произнесу твоё имя, попытайся как можно быстрее одеть ошейник на Флинта.Услышав «кодовое» слово, я очень шустро обвёл ошейник вокруг шеи щенка и до того, как он стал сопротивляться, успел вставить язычок фиксатора в одно из отверстий. Флинт прекратил игру и стал соображать, что с ним не так. Пытаясь вновь отвлечь игрой собаку, тихо, но очень настойчиво Валерка произнёс:

Снимай ошейник, быстро снимай.На снятие удалось затратить даже меньше времени, чем на то, чтобы одеть.

А теперь дай ему печенья, - продолжил Валерка, - да не всю плитку, олигофрен. Что ты делаешь? Отломи маленький кусочек - это процесс поощрения, а не кормёжки, - не повышая голоса, выдавил из себя приятель, сделав свирепое лицо и выпучив для устрашения глаза.Пока Валерка меня образумливал, я успел вовремя отреагировать, и, отломив кусочек печенья, сунул псу под нос – тот тут же с энтузиазмом помусолил и проглотив стал выпрашивать ещё, потявкивая, и виляя хвостом.

Я сейчас займу его игрой, а ты вали пока в каптёрку, я сейчас, - дружелюбно обратился ко мне приятель и занялся собакой.Минуты через три в дверном проёме появился Валерка со словами:

Ну, Саня, дрессировщиком в цирк на Фонтанке тебя точно не возьмут, но, не расстраивайся – со временем научишься.Примерно дней через десять, не скажу уже точно, Флинт прекратил попытки по стягиванию с себя постороннего предмета, чухаясь поочерёдно передними и задними лапами, и перестал крутился на месте волчком. Переносил процесс надевания и снятия ошейника вполне сносно, а ещё через пару недель забыл о его существовании у себя на шее.