Любовь аджарца.

Глава 1

Аджария встретила утро тёплым морским бризом, который приносил с собой запах солёной воды и цветущих магнолий. На холме, в Батуми, стоял огромный особняк с белыми колоннами и просторным садом, где цвели розы, камелии и инжир. В этом доме жила Алия — единственная дочь богатого банкира.

Алия никогда не ходила ни в садик, ни в школу. С детства её окружали няньки, гувернантки, потом учителя. Отец часто менял их, чтобы они не могли привыкнуть друг к другу и соблазниться хорошими деньгами — он очень хорошо платил за работу. Девушка росла в золотой клетке, окружённая роскошью, но лишённая простой радости общения со сверстниками.

Вот уже пошла вторая неделя, как к ним пришла работать служанка-помощница для Алии — девушка Фатима. Она была одного года рождения с Алией, и так как сейчас у неё были летние каникулы, она решила подработать. Фатима не только была одного возраста с Алией — она и ростом, и фигурой очень походила на хозяйскую дочь. Только размер обуви у неё был чуть больше.

Алия очень сблизилась с Фатимой. Они стали как подруги, у них появились девичьи секреты. Послушав однажды Фатиму, которая с таким интересом рассказывала о том, где она живёт, с кем, как у них хорошо в школе и как они все дружны, Алия почувствовала, как сердце сжалось от тоски. «Как же я хочу быть такой же счастливой, как Фатима, — думала она. — Весёлой, беззаботной, свободной».

Она предложила своей служанке поменяться одеждой на время, чтобы сходить в город — не туда, куда возят её с отцом охранники на машине, а просто побродить по улицам, как все.

И вот уже в третий раз, переодевшись в простое платье Фатимы, Алия выходила в город. В первый день ей было страшно — она всё время ходила с опаской, оборачивалась. Сейчас этого страха уже не было. Она, как все, ходила по улице, сидела в кафе, и никто не обращал на неё внимания. Она слилась с этой массой людей, почувствовала себя такой же, как они, простой. «Им нечего бояться, — думала она. — У них нет таких денег, как у моего отца. Нечего терять. Я им просто завидую».

Алия шла по улице и ела мороженое, как вдруг наступила на что-то скользкое. Глянув вниз, она с ужасом увидела, как её туфля углубилась в кучу, оставленную каким-то животным — коровой или осликом. Недалеко сидел чистильщик обуви. Это был Рустем — потомственный сапожник, двадцати лет, высокий, статный брюнет с тёмными, цвета гагата, глазами. В свободное от рутины работы время он чистил обувь желающим прохожим.

Алия подошла к Рустему и показала на туфлю.

— О-о, — сказал Рустем, усмехаясь. — Куда же тебя, Золушка, угораздило ступить в таких туфлях? Не с бала ли ты бежала от принца?

— Я гуляла, — сказала Алия.

— В таких туфлях дорогих не гуляют. В них только на балах танцуют, — ответил Рустем, принимаясь чистить её туфлю.

Она сидела на невысоком стульчике и внимательно рассматривала Рустема. У него были сильные руки, привыкшие к работе, и добрая улыбка. «Он такой настоящий, — подумала Алия. — Не то что те надушенные мальчики, которых отец приводит в дом».

Заметив её взгляд, Рустем спросил:

— Что, Золушка, может, меня в принцы возьмёшь?

— А что ты можешь? — спросила Алия.

— Я всё могу. Я потомственный сапожник. У меня прадед, и дед, и отец были сапожниками. У нас небольшая мастерская и при ней магазин. Мы шьём и ремонтируем обувь. А я вот так, этим делом чистильщика, занимаюсь для общения с людьми. Вот и с тобой, Золушка, познакомился. Звать-то тебя как?

— Алия, — тихо сказала она.

— А меня Рустем.

Так Алия познакомилась с Рустемом и с нетерпением ждала каждой встречи с ним. Фатима работала у них не каждый день, а по графику — два дня через два. Поэтому не всегда была возможность у Аллии выйти в город. Да и надо было так делать, чтобы подозрения ни у кого не возникало о её отсутствии в особняке. С каждой встречей чувства их обострялись всё сильнее. Рустем снял с её ноги мерку и сшил ей туфли — лёгкие, изящные, из мягкой кожи. Она с радостью приняла его подарок.

— Обувь должна быть не столько дорогой, сколько удобной ноге, — сказал он ей. — Нога должна спать в обуви, а не уставать. Это как домашние тапочки — ты ходишь в них дома и не чувствуешь их на ногах.

Эти слова запали ей в душу.

Однажды Алия собиралась с отцом на деловую встречу. Отец хотел показать, что у него в саду вырос цветок — бриллиант, которому нужна огранка. «Пора искать жениха», — сказал он матери Аллии. Алия надела туфли Рустема. Видя это, отец нахмурился.

— Что это ты надела? Где ты их взяла?

— Туфли, — сказала Алия.

— Сними ты эту дешёвку и выкинь.

— Обувь должна быть не столько дорогой, сколько удобной. Ноги должны в ней спать, а не уставать, — ответила словами Рустема Алия.

— В такой обуви нищих кладут в гроб, — сказал отец.

— Значит, ты в них и меня положишь в гроб, — спокойно ответила Алия.

— Что за тон и настроения? Мы едем на встречу, где ты должна показать, что ты дочь банкира, а не клерка какого-то.

На встрече был не только выбранный жених для Алии, но и его родители. Увидев Алию, они одобрили выбор. Приехав домой, родители всю дорогу говорили о богатом женихе и его состоянии, о том, что надо не откладывая готовиться к помолвке. Но Алия после этих, как она говорила, «смотрин» думала лишь об одном — как бы скорее встретиться с Рустемом и рассказать ему всё.

В первый же день, как только вышла Фатима на работу, Алия, переодевшись, вышла в город. Встретившись с Рустемом, она рассказала ему, что родители нашли ей жениха и готовятся к помолвке.

Рустем побледнел, но в глазах его вспыхнул огонь решимости.

— Я тебя никому не отдам. Ты моя Золушка, я твой принц.

Они договорились, что Алия попросит отца, чтобы тот дал распоряжение водителю свозить её в магазин подготовиться к помолвке. А так как Рустем знал много магазинов, где есть задний выход, он рассказал про тот магазин, время и день, чтобы она туда подъехала, где он будет ждать её, чтобы украсть — увезти её. Так они снимут подозрения с Фатимы, когда начнётся расследование, и та спокойно уволится к учебному году.

За два дня до помолвки Алия попросила отца, чтобы съездить в магазин. Тот дал распоряжение, и она поехала. Она ходила из магазина в магазин, делая покупки, водитель ждал её в машине. Выйдя из очередного магазина, она, положив покупки в машину, сказала водителю, что забыла купить ещё кое-что.

— Я сейчас, быстро, кое-что ещё надо купить, — сказала она.

Но, войдя в магазин, она уже из него не вышла. Там ждал её Рустем. Он посадил её в машину, и они скрылись.

Они уехали далеко в горы — туда, где Аджария становится суровой и величественной. Там их приютил пастух, пасший отару овец высоко в горах. Родители думали, что её похитили, чтобы получить выкуп, так как она дочь банкира. Заявив в полицию, они начали розыск похитителей. А тем временем влюблённые — Рустем и Алия — утоляли свою жажду любовью. Они жили в маленькой каменной хижине пастуха, пили парное молоко, ели свежий хлеб и чувствовали себя самыми счастливыми влюблёнными на земле.

Прошёл месяц. Пастух погнал свою отару овец вниз, где ещё не покрыло снегом пастбище. Сыщики, которых нанял отец Алии, вышли на след молодых. Рустем и Алия, поняв, что их преследуют, пошли выше в горы.

Поднявшись высоко и выйдя на плато, они поняли, что у них два выхода: или сдаться, или — пропасть. Внизу, в долине, виднелось море, сверкающее под осенним солнцем, а впереди — только небо и камни.

Рустем начал уговаривать Алию, чтобы та вернулась к родителям.

— Тебя простят.

— Но мы же с тобой уже как муж и жена. У нас будет ребёнок.

— Да, у нас будет ребёнок, и ты его спасёшь, и этим сама спасёшься.

— А как же ты? — спросила Алия, глядя ему в глаза.

— А я буду тебя любить вечно, стоя у пропасти, — сказал он.

Алия подошла и, обнимая Рустема, сказала:

— А как же мы будем жить без тебя?

Целуя его и обнимая, она всем телом наклонилась в сторону пропасти. И оба, падая, она закричала:

— Мы будем любить друг друга вечность!

И горы, и море, и ветер — всё замерло на мгновение. А потом мир опять ожил: защебетали птицы, зашелестел ветер в листве вековых деревьев, а высоко в небе кружили два орлана. Вернувшись весной с отарой овец, пастух обнаружил вдали две горы, прижавшиеся близко друг к другу, — их раньше не было, вершины которых были покрыты снегом, как будто кто-то надел на них папахи, сшитые из молодых барашков.