Люблю тебя...

Глава 1

Надя

Короткое слово — люблю — произнести сложно, особенно если ты робкий и застенчивый человек. Таким и был Егор Осадчий, молодой мужчина, чуть за тридцать, обладающий весьма приятной внешностью: высок, строен, синеглаз и улыбчив. Лицо его имело правильные черты, а кудрявые волосы он остригал коротко, предпочитая пышной шевелюре тривиальный «ёжик»: за ним и ухаживать удобнее, да и выглядит такая стрижка современнее.

Егор тщательно следил за своей внешностью: в офисе всегда появлялся в хорошо отглаженной рубашке, идеально сшитом костюме и начищенной обуви. Он не терпел разгильдяйства ни в чем, а во внешнем облике особенно. К тому же его положение — заместитель директора крупной торговой фирмы — требовало от него соблюдения всех этих правил офисного этикета. Директором этой фирмы был его отчим, Константин Сергеевич Рушников, а секретарем-делопроизводителем — умная и красивая Надя Сверчкова.

И эта девушка так вскружила голову деловому и перспективному Егору, что тот окончательно потерял покой и мучился от собственного бессилия: он не находил ни способов, ни приемов, как подступиться к этой Наде и признаться в своих чувствах. Молодой мужчина терялся при виде ее, начинал задавать какие-то ненужные вопросы и, не дождавшись на них ответов, спешил удалиться, чтобы не выдать себя с головой и не испортить отношения.

Надя выделялась среди всех сотрудниц фирмы своей внешностью и манерами: она была утонченно красива, изящна и имела превосходный вкус. Одевалась девушка только в деловые офисные костюмы с красивыми блузками; блестящие темные волосы всегда затягивала в конский хвост, а на лоб при этом ниспадала такая же блестящая, идеально выстриженная челка; карие глаза из-под пушистых ресниц всегда смотрели строго и внимательно, а красивые губы на ее лице славились тем, что были единственными обладателями косметики: они всегда были покрыты розовой помадой, но она почему-то никогда не оставляла следов на хрустальном стакане для воды, который всегда красовался на Надином столе.

Все эти мелочи Егор замечал с каким-то удивительным чувством. Ему нравилось все, что касалось Нади, вплоть до мелочей. Но дальше этого дело не шло. Ну как он, заместитель директора фирмы, еще не солидный, но вполне себе взрослый мужчина с положением вдруг подойдет и скажет: «А не сходить ли нам вечером куда-нибудь?», или «Вы не желаете составить мне компанию и поужинать сегодня вечером в ресторане?»

Да нет, это пошлость какая-то! А уж взять и выпалить «Надя, я люблю вас!» — это уже вообще не лезло ни в какие ворота. Нет, надо подождать. Пусть все произойдет как-бы само собой, они окажутся вместе где-нибудь на деловом приеме или на презентации. Он постарается быть к ней поближе, они разговорятся, просто, по-приятельски. Между ними возникнет нечто большее, чем деловой контакт, вот тогда он и решится сказать этак непринужденно: «Замечательный вечер, Наденька. Вы мне скрасили его своим присутствием. Хотелось бы продолжить…», ну и так далее, по обстоятельствам.

Егор стал мечтать о таком вечере, но ничего подобного пока не предвиделось. Шел январь месяц, постновогодняя лихорадка стала утихать, но празднований и приемов никаких не намечалось раньше марта месяца. А куда торопиться? Пусть все идет своим чередом, решил про себя Егор, а сам задумался: а свободна ли Надя? Вдруг у нее уже есть мужчина ее мечты? Хотя вряд ли. Ее никто никогда не встречал с работы, она всегда уезжала одна и на работу никогда не опаздывала. Нет, вряд ли, хотя…

Егор Осадчий немного переживал по этому поводу и стал даже прислушиваться к разговорам, если не сказать сплетням, девушек и женщин в его департаменте. А вдруг он услышит что-нибудь о Наде и ее личной жизни! Но ничего его слуху не перепадало. Разговоры были в основном о делах насущных, о детях и мужьях, но вот о Наде никто не судачил. Это вселяло кое-какую надежду, но очень слабенькую.

«Подумаешь, не судачат, это еще ни о чем не говорит», — вразумлял себя Егор и решил поговорить с отчимом.

Отчим был всего на десять лет старше своего пасынка, деловой, оборотистый с крутым характером на работе, но мягкий и дружелюбный в домашнем кругу. Они были не то чтобы друзьями в полном смысле этого слова, но относились друг к другу очень хорошо и доверительно. Отчим появился в их семье, когда Егору исполнилось семнадцать. До этого мама воспитывала его одна, своего родного отца он никогда не знал и не видел даже на фотографиях. Мама сказала, что его не существует ни для нее, ни для него, поэтому Егор вычеркнул его из своей жизни раз и навсегда.

Повзрослев, Егор стал жалеть маму за ее одиночество и за то, что она все свободное время посвящала лишь ему. Хотелось, чтобы мама была счастлива, чтобы у нее появилась опора в жизни и не нужно было бы работать на двух работах, на которых она ужасно уставала. Сын понимал это, и поэтому, когда в их жизни неожиданно появился молодой энергичный Костик, как называла его мама, Егор очень обрадовался. Маме было тридцать семь, Егору семнадцать, а Костику двадцать семь.

Такая причудливая игра цифр показалась молодому парню чем-то особенным, и он был рад в душе, что Костик молод, а не стар, с ним легче будет найти общий язык. Так и вышло. С появлением Константина все в их семье пошло на лад: они переехали в новую большую квартиру, мама стала работать лишь на полставки, большую часть времени оставаясь дома и посвящая его семье и своим увлечениям. Егор поступил в институт, а во время его учебы Константин успешно поднимался по карьерной лестнице.

Но теперь это все уже позади. Они оба возмужали, повзрослели и занимаются общим делом: руководят крупной торговой фирмой. А мама обожает своих мужчин и ведет домашнее хозяйство так, что каждый из них спешит в их чистый уютный дом, пахнущий исключительно вкусной едой и свежестью проветренных комнат.

В этот вечер Константин и Егор возвращались домой вместе. Разговор был легкий и непринужденный. У них была договоренность: за пределами фирмы о работе ни слова, ну разве что в исключительных случаях. Сегодня такого случая не было, поэтому говорили о пустяках, и Егор вдруг решился.

— Константин, я все хочу тебя спросить: ты своего секретаря где нашел? Когда я осенью ушел в отпуск, у нас Нина Афанасьевна работала, а когда вернулся, то уже эта Надя Сверчкова появилась. По объявлению или по знакомству?

— По знакомству конечно. Она дочь моего хорошего знакомого, учились вместе с ним, до сих пор отношения поддерживаем. Он мне, правда, свою младшую дочь рекомендовал, а не Надю. Но та уж слишком молода, только что школу закончила, в институт не поступила. Я отказался.

— Ну, а Надя как появилась? Кем она раньше работала?

— А ты почему вдруг заинтересовался? Никогда не спрашивал, и вдруг такой живой интерес, — со смешинкой проговорил Константин.

Егор покраснел, но быстро взял себя в руки и ответил как можно беспечнее:

— Красивая она, да и не глупая вроде бы. Редкое качество для молодой женщины.

— Согласен. И все же, это ведь не праздный интерес, а?

— Послушай, я хочу узнать о ней немного побольше, что в этом такого?

Константин пожал плечами и ответил:

— Ты взрослый мужик, Егор. Но все еще робок и стеснителен с женщинами. Сколько лет тебя знаю, не устаю поражаться. На работе орел, с подчиненными даже крут бываешь, а как до женщин доходит — сам не свой.

Егору стало неуютно и неудобно от того, что его отчим так о нем отзывался, наверное потому, что это была чистая правда. Несмотря на его брутальную внешность и респектабельный вид, у него ни разу не было серьезных отношений. Подружки конечно были, но они так и оставались подружками, и все, как одна, рано или поздно знакомили его со своими бойфрендами, а он так и оставался другом.

Но вот был ли он влюблен хоть в одну из них по-настоящему? Скорее всего, нет. Ни по одной из них он не скучал и уж тем более, ни одну из них не ревновал. Надя была исключением. По ней он скучал по выходным дням и ревновал к потенциальному жениху, даже не зная, есть ли он у нее.

Молчание немного затянулось, а мужчины уже подъезжали к дому.

— Знаешь что, — вдруг сказал Константин, — давай-ка я откомандирую вас вдвоем на недельку к нашим поставщикам в Италию. Введешь ее в курс дела, познакомишь с нашими партнерами. Ну и…

— Что и? — Егор сделал вид, что возмутился. — Я стараюсь не смешивать личное с бизнесом.

— Ну и зря, — закончил беседу его отчим, припарковав машину во дворе дома.

Глава 2

Неожиданный поворот

Командировка в Италию была назначена на начало февраля. Егор Осадчий волновался так, как будто он едет осваивать новый, совершенно неизведанный континент, и что его там ожидает, он даже и задумываться не пытался.

Надя часто стала появляться в его офисе, они вместе готовили пакет документов, необходимых для поездки. Но держалась девушка по обыкновению строго, никогда не шутила и не заводила разговоров на отвлеченные темы. А его имя, Егор Александрович, она выговаривала так тщательно и многозначительно, как будто обращалась к Папе Римскому.

Егора это и напрягало, и радовало. Ну во-первых, в таком обращении чувствовалось уважение к его персоне, а во-вторых из Надиных уст это звучало так красиво, что на душе становилось приятно. Ну а напрягало потому, что при таком обращении не было даже намека на то, что они хоть чуть-чуть сближаются, о чем неустанно мечтал Егор.

В день отъезда молодой мужчина встал спозаранку, ему и так не спалось. Чемодан был собран с вечера, из кухни доносился запах кофе, значит мама уже готовит ему завтрак. Егор старался держаться спокойно, хотя в душе бушевали чувства и эмоции, сравнимые разве что с азартом игрока, который вот-вот должен выиграть джекпот.

Мама заметила его настрой:

— Волнуешься? Ну ты же не в первый раз туда едешь, Горушка. Все будет хорошо. Тем более в этот раз ты не один. Ничего не забыл?

Вот так всегда, все как в детстве: Горушка не волнуйся, оденься потеплее, завяжи шарфик, не забудь варежки. Но маму он обожал. Конечно, с ее мягким характером и беззаветно любящим сердцем он и вырос таким излишне сентиментальным и порой нерешительным. Но с помощью Константина он возмужал, обрел уверенность в себе и сделал карьеру.

Да, ребенку, особенно мальчику, непременно нужен отец. Вот он, Егор, обязательно станет отцом и будет воспитывать своего сына строго, но справедливо. А если будет дочь? Мысли лихорадочно метнулись к Наде Сверчковой, и он тут же представил, как эта дочь будет красива и…

— Ты понял, Егор Александрович? — вдруг услышал он голос отчима и сообразил, что все пропустил мимо ушей. Он даже не заметил, как Константин вошел в кухню, а уж о чем он говорил, одному богу известно.

— Прости, прослушал. В голове сумбур, — слегка смущаясь ответил Егор.

Отчим понимающе покачал головой, усмехнулся и сказал:

— Да уж вижу. Ладно, поехали в аэропорт, по дороге разъясню.

Надю они встретили у стойки регистрации. Песцовый полушубок, брючки, сапожки — все это так шло стройненькой Наде, что мужчины залюбовались еще издалека. Но приблизившись к девушке, лишь поздоровались официальным тоном, и Константин стал делать последние наставления:

— Обратите внимание на новый ассортимент и цены. Перед подписанием любых договоров советуйтесь со мной, если сами не уверены.

Ну и так далее и тому подобное. Надя слушала очень внимательно, а Егор вполуха. Сердце колотилось так, что было не до бизнеса. Сейчас он останется с Надей наедине, и начнется решаться его судьба. Или сейчас, или никогда.

Наконец Константин глянул на часы и заспешил на работу. Егор спросил:

— Надя, ты как добралась до аэропорта? Кто-то подвез или…

— На такси, — ответила Надя, не дослушав.

— Мы как-то не договорились, могли бы тебя с собой прихватить, — сказал Егор, обрадовавшись в душе, что девушку никто не привез в аэропорт. Жених уж конечно не отправил бы ее на такси.

— Ничего страшного, не переживайте, Егор Александрович.

Так уж у них было заведено: он называл Надю на «ты», а она соблюдала субординацию и звала его исключительно по имени и отчеству, чего Егору не хотелось пока менять.

В самолете летели молча. Егор читал журнал, а Надя большую часть времени дремала. Уже при посадке она спросила:

— Как вы общаетесь со своими партнерами? Вы говорите по-итальянски?

— Немного. Когда заключили договор о сотрудничестве, пришлось пойти на курсы делового итальянского. Друг друга понимаем в деталях. Но для серьезных переговоров они переводчика приглашают.

— А у меня английский неплохой, — сказала девушка и улыбнулась.

По душе Егора расплылось приятное тепло, то ли от этой улыбки, то ли от предвкушения чего-то нового, что его ждет. Так или иначе настроение моментально улучшилось, а всего-то невинный вопрос и чудесная улыбка. А еще от Нади так приятно пахло ландышами. Запах был ненавязчивый, скорее тонкий аромат, который доходил до Егора легкими флюидами.

Да, эта поездка была многообещающей. Вот только самому бы не сплоховать со своими комплексами.

«Настойчивее, жестче, упрямее», — прочитал он на каком-то сайте, но в душе не согласился с этим постулатом. Он предпочитал «нежнее, легче, терпеливее». Только вот прав ли он? Это большой вопрос.

Надя, казалось, его терзаний не замечала и даже не догадывалась о них. Вела себя как обычно, подчеркнуто вежливо, по-деловому. Ни одного лишнего вопроса или взгляда, дающего понять, что она не просто его подчиненная, а еще и женщина, которая может нравиться и даже очень. Егор тоже был весьма сдержан, сосредоточен на бизнесе во всяком случае до тех пор, пока синьор Луиджи Моретти, которого он знал уже не один год, вдруг заметил:

— Ну и красоту ты привез, Гор. Белецца! Глаз не отвести!

Луиджи говорил по-русски, смешивая итальянские и русские слова, но понять смысл было можно. В данный момент он имел в виду Надю, которая только что вышла из офиса, а Луиджи проводил ее жадным, смачным взглядом.

— Муж есть? — продолжал итальянец.

— Собирается замуж. Забудь, она уже помолвлена, — солгал Егор, а сам решил быть повнимательней, и не оставлять Надю наедине с этим ловеласом.

День шел за днем. Деловые встречи, переговоры, контракты. Итальянские партнеры были более, чем лояльны в этот раз, и даже Константину звонить не пришлось. Он сам позвонил к концу командировки и похвалил Егора.

— Молодец, что я могу сказать. Итальянцы довольны и готовы к дальнейшему сотрудничеству на самых выгодных условиях. Наде спасибо скажи, — добавил он в конце.

— Не понял, — удивился Егор. — А Надя здесь при чем? Она вникала в суть дела и неплохо, надо сказать. Но переговоры вел я и договоры подписывал…

Егор не закончил свою фразу, Константин перебил его:

— Да ты, Гор, конечно. Я разве спорю. Но Моретти мне сказал в доверительной беседе, что с такой красавицей, как Сперанца они готовы, если не на все, то на многое.

Сперанца — это по-итальянски надежда. Эту игру слов Егор понял, но его самолюбие все же было слегка задето. Он старался, из кожи вон лез, чтобы решить все вопросы с наилучшим результатом, и у него получилось. Но все это оказывается благодаря Надежде, которая лишь вникала в суть дела и иногда осведомлялась о некоторых деталях и тонкостях, прибегая к своему «неплохому английскому».

Ну что ж, так или иначе, цель достигнута. Луиджи и его коллеги единодушно приняли все условия своих российских партнеров, подписали все необходимые бумаги и даже согласились отдать небольшую партию товара на реализацию, без предоплаты.

— Не первый год сотрудничаем, амици. Приезжайте почаще, и мы к вам обязательно приедем, когда ваша зима закончится, — расстилался Луиджи, лаская взглядом Надю.

«Нашел друзей, амици, как же!» — думал Егор и злился.

Ему хотелось как можно скорее увести Надю из офиса Луиджи и вообще ее больше не показывать этому слащавому и противному Моретти. Надо отдать девушке должное: она держалась с достоинством и никак не реагировала ни на масляные взгляды, ни на двусмысленные намеки делового партнера по бизнесу, хотя он и старался изъясняться по-русски.

Но и сам Егор не очень преуспел в своих ухаживаниях за Надей. Она как будто ускользала от него, если не сказать избегала. По окончании всех дел девушка отправлялась к себе в номер, и больше Егор ее не видел до следующего утра. Где бывала Надя по вечерам, чем занималась, Егор не знал, но и не следил за ней, конечно.

Жили они на разных этажах, поэтому «случайные» встречи в гостиничном коридоре отменялись, а в фойе девушка ни разу не попалась ему на глаза, хотя иногда он ждал ее именно в фойе, чтобы увидев, пригласить куда-нибудь.

Наступил последний день их командировки. Дела завершили довольно рано, и партнеры пригласили их на ужин.

— Надо сказать друг другу до свидания, мы отлично поработали, да Гор? — провозгласил Луиджи, и предложение было принято.

Егор тут же согласился на этот акт доброй воли, но к их обоюдному сожалению Надя отказалась.

— Вы извините меня, я надеюсь. Я просто не подумала о прощальном ужине. У меня билет в оперный театр. Давно мечтала послушать настоящую итальянскую оперу.

Все, это был конец. Егор так и не смог использовать свой шанс, что возмутило его до глубины души. И тут вдруг неожиданно он превзошел сам себя:

— Итальянская опера! Это же замечательно. Извини, амици, я тоже в театр. Когда еще такой случай представится? А прощальный ужин давайте заменим прощальным обедом. Я приглашаю. Надя, ты с нами?

Глаза у Нади вспыхнули каким-то ярким огнем, она улыбнулась и согласилась. Егор торжествовал. Надо же, все так просто. Мужчина решил, мужчина сделал. И Луиджи не в обиде. Против оперного театра его прощальный ужин выглядел слабовато, он это понимал, и настаивать не стал.

На обеде в чисто итальянском ресторане присутствовало несколько человек, все шумно переговаривались между собой, заказывали различные закуски, разнообразные спагетти и лазаньи, советовали своим русским друзьям, что лучше выбрать и наконец приступили к еде. Ели молча, пили мало, Луиджи поглядывал на Надю, которая этого, казалось, не замечала, а Егор ухмылялся про себя: ну-ну, любуйся, большего-то тебе не дано.

За обед Егор щедро расплатился, благо средствами из представительского бюджета, и они с Надей распрощались с партнерами до следующей встречи. Все, можно вздохнуть спокойно. Они остались одни: неплохая возможность проявить немного больше внимания любимой женщине и дать ей наконец понять, что не все так просто в его отношении к ней.

— Надя, билет я заказал через администратора гостиницы, его доставят в течение часа. Жду тебя в шесть в фойе, такси прибудет в начале седьмого, — проговорил Егор деловым тоном, но при этом взял девушку за руку и не отпускал, пока она не дала своего согласия.

К театру подъехали вовремя. Егор был полон решимости пригласить Надю в ресторан после оперы, ну и там уж поговорить по-мужски, сказать о своих чувствах, признаться наконец, а там будь, что будет. В фойе было празднично и многолюдно. Публика была нарядной, степенной, и атмосфера располагала к отдыху.

Надя в красивом бирюзовом платье выглядела изысканно и элегантно. На нее поглядывали с большим интересом и мужчины, и женщины. Но она, казалось, этого не замечала. Слегка оглядывалась по сторонам, будто ища кого-то и в зал не спешила.

— У нас разные места, вы идите, Егор Александрович. Скоро уже второй звонок.

— А ты? — спросил Егор и вдруг увидел спешащего им навстречу молодого мужчину с приветливой улыбкой.

Надя подалась вперед, и они слегка обнялись. Егор обомлел. Такого поворота он не ожидал. А тем временем пара подошла к нему, и Надя представила мужчин друг другу, назвав Егора Александровича своим боссом, а незнакомца Стивеном.

— Это мой друг, — прокомментировала она. — Он англичанин, учился в Московском университете. Сейчас прилетел из Лондона, чтобы встретиться со мной здесь, в Италии. Нам не часто приходится видеться, — высказалась она.

Стивен говорил по-русски, акцент лишь украшал его довольно правильную речь, но все это Егор заметил мимоходом. Его била мелкая дрожь, которую он никак не мог унять.

— Очень рад знакомству, — произнес Стивен. — Я сам хотел заехать за Надей, но она сказала, что босс распорядился приехать вместе на такси.

— Стивен… Он шутит, Егор Александрович. Я так не говорила, просто сказала, что мы приедем с вами, вот и все.

— Ничего страшного, — наконец нашелся Егор. — Ну я пошел в свою ложу, приятного прослушивания.

— Спасибо. Встретимся в антракте, — проговорила Надя, немного смущаясь, как показалось Егору.

Это был удар ниже пояса. Теперь понятно, где и с кем она пропадала все вечера, а он, наивный, все выжидал момент.

«Лопух, лох несчастный!» — возмущался про себя Егор, и первым его желанием было тут же уйти и отсидеться где-нибудь в баре, чтобы не мучиться от разочарования и обиды. Но он, конечно же, не ушел. Не хотелось выдавать себя с головой. И потом, она сказала друг, а не жених или бойфренд, как принято сейчас. Значит, еще есть надежда.

«Надежда на Надежду», — подумалось Егору, и он усмехнулся, правда с легким оттенком горечи. Ему не хотелось сдаваться. Этот друг живет в Англии, а он рядом с Надей каждый день. Раз уж любишь, то борись, как говорится. Егор слегка приосанился, и стал всматриваться в ряды партера, пытаясь отыскать Надю со Стивеном. Но тут погас свет, и началось представление в духе классической итальянской оперы: декорации, костюмы, голоса. И превосходная музыка, которая буквально окутала Егора и силой своего звучания, и красотой.

Все его тревоги отодвинулись на второй план, он слегка прикрыл глаза и успокоился. Мир не рухнул, красота в этом мире присутствовала, он ее ощущал, значит все хорошо. А Надя… время покажет. Оно и лекарь, и учитель.

Глава 3

Пикантное предложение

Прилетев в Москву, Егор с головой ушел в работу. Он уже все для себя решил в личном плане: Надя со своим Стивеном сама по себе, он сам по себе. Не будет он бороться, не в его это характере. И на Наде свет клином не сошелся. Вон сколько молодых и симпатичных даже у них в офисе.

Но этот вариант Егор все же отметал. Роман на работе был не в его вкусе. Надя была исключением, которое так и осталось правилом в итоге. Может, и к лучшему. Репутация прежде всего, исключительная дисциплина, офисный этикет и субординация. Никаких «милых котиков» и «моих птичек»! На работе это недопустимо.

С Надей Егор по-прежнему обращался исключительно в деловом тоне, она отвечала тем же. И он стал понемногу забывать о своем увлечении этой девушкой, своей подчиненной. Однажды Константин, его отчим, вызвал его к себе для приватного разговора. Егор явился к нему в кабинет и обратил внимание, что Нади нет на месте. Стол был пуст, компьютер выключен. Константин предложил ему присесть и спросил:

- Что с нашей Наденькой, ты не в курсе?

- Нет, а что? Ее сегодня на рабочем месте нет. Заболела?

- Я ее отпустил. Она плакала все утро. Правда мне виду не подавала, но наши вездесущие Аллочка и Мира все же заметили и доложили мне. Глаза у нее действительно были красные, да и вообще, выглядела она не очень.

- Не знаю, я с ней не общаюсь почти, разве что по работе, да и то редко. Сам знаешь, у нас сейчас разное поле деятельности.

- Ну а в Италии вы как общались? Тоже только по работе? – не унимался Константин.

- Представь себе, папа! – Егор крайне редко так называл отчима, только когда раздражался на его воспитательный тон или излишнюю опеку. – В Италии мы работали и один единственный раз сходили в театр, и то она была не одна. К ней какой-то друг из Англии прилетел.

- А-а-а, Стивен. Хороший парень. Они дружат со студенческих лет.

- Ты его знаешь?! – в свою очередь удивился Егор.

- Видел пару раз у них дома. Его приглашали на семейные праздники. Умный парнишка был, вежливый такой. Но мой друг, отец Нади, все сокрушался, что она решит выйти за него замуж и укатит в Англию. Этого он не хотел.

- Почему? Что в этом плохого? Тем более, если они любят друг друга, - осторожно закинул удочку Егор.

- Любят или нет, не знаю. Но после учебы он уехал домой, они расстались, но общаются до сих пор. Переписываются, перезваниваются. И он пару раз приезжал в Москву.

- Понятно, - сказал Егор и решил пояснить свою мысль. – Понимаешь, если бы все было так просто. Я не чувствую от этой Нади ни малейшего даже намека на то, что между нами может что-то быть. Ну не могу я ей навязываться. Да и… смысла нет.

- Ну это дело твое. Но у нее ведь что-то случилось. Может быть навестишь ее, от коллектива так сказать. Спросишь, в чем дело, не нужна ли помощь.

После этих слов Егор так глянул на своего отчима-начальника, что тот быстро оговорился:

- Официальный визит, не более. Скажешь, что я прислал. Ну и проявишь чуточку человеческого тепла и внимания. Не мне тебя учить, Гор. Давай-давай, езжай, поговори с девушкой, успокой. Это тебе общественное поручение. Хочешь, Миру с собой возьми. Они вроде бы в хороших отношениях.

Но Егор отказался от Миры. Он решил поехать сам, хотя почему бы просто не позвонить? Но эту разумную мысль он от тут же отогнал, убедив себя, что лучше все же съездить к Сверчковым по поручению Надиного непосредственного начальника.

Дверь ему открыла красивая женщина, но уже в годах. Видимо, мать Нади. Она пригласила Егора войти и сокрушенно покачала головой.

- Спасибо, что приехали Егор Александрович. Костя меня предупредил о вашем приходе. Очень мило с его стороны, такая забота. Хотите чаю?

Егор отказался от чаепития и спросил про Надю: что с ней?

- Не знаю. Вся в каком-то расстройстве, со мной не делится, отец уехал на пару дней. А я не могу к ней никак подступиться. Закрылась у себя в комнате и, по-моему, плачет. Не похоже это на нее.

Егор попросил разрешения поговорить с девушкой, если она не против.

- Вы позволите? Спросите у нее, захочет ли она со мной пообщаться, может помощь нужна?

Мама Нади встала и вышла в коридор, где, по-видимому, находилась дверь в Надину комнату. Она пару раз постучала и произнесла:

- Надя, выйди пожалуйста. К тебе пришли с работы. Очень волнуются.

Минут через пять в комнату вошла она, заплаканная, в спортивном костюме и шерстяных носках. Вид был домашний, волосы кое-как забраны в пучок, лицо немного бледное, в руках носовой платок. Увидев Егора, девушка растерялась и неловко села в кресло, поджав под себя ноги.

- Я думала Мира пришла. Извините, я не в форме, - проговорила она.

- Ничего страшного, с кем не бывает. Надя, что случилось? Константин Сергеевич просил узнать, не нужна ли тебе помощь? Ты не заболела?

Надя опустила глаза, губы ее слегка задрожали, но она все же взяла себя в руки и вдруг сказала:

- Егор Александрович, вы не торопитесь? Давайте выйдем на свежий воздух, пройдемся немного. Я чувствую себя неважно, и мне душно очень. Я не могу так разговаривать.

- Конечно, о чем речь! Ты одевайся, а я подожду тебя внизу.

Надя ушла в свою комнату, а в дверях гостиной вновь показалась ее мама с озабоченным лицом и с большим вопросом во взгляде.

- Не волнуйтесь, Надя попросила меня выйти с ней на свежий воздух, хочет поговорить. Я подожду ее внизу, - сказал Егор и направился к выходу.

- Позвоните мне, пожалуйста, после этого разговора, я вас очень прошу. Звоните на домашний, я долго не сплю. Номер знаете? – тихим голосом проговорила Надина мама.

Егор неопределенно пожал плечами и со словами «я постараюсь» вышел из квартиры. Стоял весенний вечер, который был свеж и прохладен. Середина марта, снег почти растаял, но тепло еще не наступило. Егору не хотелось гулять по такой погоде, в сумерках. Но он ждал Надю. Его сердце вновь наполнилось каким-то теплом и тревогой за нее. Было странно, что она решила с ним поделиться. Может, больше не с кем?

Надя вышла минут через пять в красивом замшевом пальто и изящных ботиночках.

- Здесь недалеко есть неплохое кафе, до него минут пятнадцать пешком. Давайте пройдемся, а потом кофе попьем, согреемся и назад. Вы не против?

- Отличная идея, - подхватил Егор. Это было лучше, чем бродить по темной улице в промозглую погоду.

Надя вдруг взяла его под руку и слегка прижалась к нему. Егор почувствовал ее тепло, тонкий аромат духов и замолчал. Такого он не ожидал. Но этим жестом, таким поведением Надя сразу расположила его к себе. Егор почувствовал, что должен ей помочь, что бы ни случилось, он должен быть рядом.

- Ты в порядке? – спросил он наконец. – Если хочешь, расскажи мне, что произошло. У тебя какие-то неприятности? Помощь нужна?

- Расскажу, Егор Александрович, конечно. Только вам одному. Константин Сергеевич не должен ничего знать, обещаете?

- Надя, ну что за детский лепет? – спросил Егор, слегка улыбнувшись, чтобы его слова не выглядели слишком строго. – Я умею хранить тайны, уж поверь мне.

Они молча дошли до кафе, а когда сели за столик и заказали кофе, девушка заговорила.

- У меня беда случилась, Егор Александрович. Я не знаю, что мне делать.

Егор напрягся. Слово «беда» его насторожило, и он понял по Надиному тону, что справляться с этой бедой им придется вдвоем.

- Беда или неприятность? Это две разные вещи. Подробнее можно?

Надя поджала губы и задумалась слегка. Потом отпила кофе, обхватив чашечку обеими руками, и сказала:

- Я жду ребенка. Но никто об этом не знает. Никто! И в этом деле у меня союзников не будет. Мама с папой этого не переживут, для них это будет страшный удар и позор. Они у меня моралисты, особенно отец. Мире я тоже не могу всего рассказать, она не умеет язычок за зубами держать. С кем мне поделиться?

Егор опешил. Меньше всего он ожидал такого поворота событий, поэтому он глянул на Надю ошеломленно, отставил в сторону свой кофе и произнес первое, что пришло в голову:

- Ну и что? В чем проблема? Есть же какой-то отец у твоего будущего ребенка, я так понимаю. Он-то в курсе событий?

- Нет еще. Дело в том, что я не хочу ехать в Англию, да Стивен и не звал меня туда никогда. Мне кажется, он давно женился, но мне ничего не сказал. Так ему проще: приехал, уехал, повстречались, отдохнули и восвояси. Он хороший парень. Но я его так давно знаю, что просто привыкла к тому, что он у меня есть. А теперь вот…

Надя снова чуть не заплакала. Егор протянул руку через стол и накрыл ее дрожащую ладошку своей.

- Ну, успокойся. Ты только сейчас узнала, что в положении?

- Нет, пару недель назад. Но я не могу избавиться от ребенка, врач запретил категорически. И это случилось вчера. До этого я надеялась, что все обойдется, но что-то пошло не так. Я должна родить этого малыша, и никаких абортов, иначе…

- Ну и прекрасно. Разве это горе? Это счастье для женщины, - успокаивал собеседницу Егор.

- Для замужней женщины это счастье, а для меня горе. Я не могу так поступить. Мне стыдно и страшно, да и вообще. Это ужасная ситуация, из которой я вижу один единственный выход, если я не хочу навредить своему здоровью разумеется.

- Ну вот, уже более конструктивно, - воспрял духом Егор. – Ты все же решила с его отцом переговорить, не так ли?

- Да, так. С вами, Егор Александрович.

Егор выронил из рук маленькую чайную ложечку, которую вертел в руках, пока выслушивал Надю.

- В смысле? – наконец спросил он. – Я что-то упустил в ходе твоих рассуждений. Ты хочешь поговорить со мной, но мы и так беседуем уже полчаса, я полностью на твоей стороне. Какая конкретно помощь от меня требуется? Отвезти тебя в Англию?

Надя посмотрела на него в упор, покачала головой и проговорила четко и с расстановками:

- Егор Александрович, я хочу выйти за вас замуж. Это мой единственный выход в данной ситуации. И это спасет многих людей от страшных мук и переживаний.

- За меня?! – Егор чуть не поперхнулся глотком кофе и посмотрел на Надю так, что она вжала голову в плечи.

Наступило тягостное молчание. Егор старался собраться с мыслями и переварить только что полученную информацию.

- То есть ты делаешь мне предложение руки и сердца, так? – наконец спросил он, справившись с шоком.

Но Надя ответила не сразу. Было видно, что она тоже волнуется, ну еще бы! Такой выпад с ее-то стороны, всегда такой сдержанной и недоступной. Егор не то, чтобы это оценил, ему было не до этого, он просто понимал, что ей в данную минуту тоже нелегко, наверное даже труднее, чем ему.

Наконец девушка собралась с духом и произнесла:

- Я не предлагаю вам женитьбу, Егор Александрович. А всего лишь фиктивный брак, чтобы спасти меня в этой, прямо скажем, неловкой жизненной ситуации. Понимаете, мои родители не воспримут все это адекватно. У мамы сердце не очень, отец начнет разыскивать Стивена и устраивать грандиозную разборку с ним, а тот наверное женат уже. У него в семье разразится скандал. Представляете себе ситуацию?

- Ты меня извини, конечно, но мне кажется, что ты накручиваешь себя. Во-первых, твой Стивен. Ты не знаешь, женат он или нет. Во-вторых, при любом раскладе он должен знать, что у него будет ребенок. И ты просто обязана сообщить ему об этом, ты, а не отец. Вы друзья сто лет, в чем проблема? Позвони, сообщи. Пусть он дальше решает эту проблему, Надя.

- Как? Скажет, давай поженимся, раз уж так вышло? И зачем мне это? Я в Англии жить не собираюсь, он в России тем более. Где выход?

- Но я ведь тоже не перевалочная база, извини конечно. Ты строишь со мной фиктивный брак, то есть поживем годик и разойдемся. Характерами, мол, не сошлись. И как я буду выглядеть по-твоему? Бросил жену с ребенком… Отличная репутация.

- Если вы боитесь алиментов, то я на них настаивать не буду, уверяю вас.

Егор пропустил эти слова мимо ушей и продолжил свою мысль:

- Фиктивный брак можно и со Стивеном заключить. На время, всего на год. Потом развестись, вернуться домой, если уж Англия тебе так претит, чего я понять никак не могу. И Стивен будет содержать своего собственного ребенка по закону.

- Хорошо, я поняла вас. Вы отказываетесь, я так и думала. Но решила все же попробовать, жаль, что сделка сорвалась. Извините меня, Егор Александрович. Я не должна была вас впутывать, - говорила Надя дрожащим голосом, и Егору вновь стало жаль ее.

- Надя, я отказываюсь, потому что это не по-человечески как-то. Вот ты сказала, что твои родители моралисты, а я кто по-твоему? Легкомысленный деляга, с которым можно вот так запросто заключать подобные «сделки», как ты выразилась? Извини, но… - Егор сделал небольшую паузу и продолжил: - Давай поступим так. Возьми на размышление неделю и соберись с силами, сообщи Стивену. Если он категорически откажется от ребенка, в чем я собственно сомневаюсь, то мы вернемся к этому разговору. Я найду выход, я обещаю.

- Какой? Поговорить с моим папой по душам и убедить его, что нет ничего постыдного в том, что его дочь нагуляла ребенка на стороне? Не смешите меня. Выход только один: выйти замуж. Тогда все будут спокойны и счастливы.

«Ну вот и выходи за своего Стивена!» - мелькнуло у Егора в голове, но вслух он сказал:

- Давай подождем всего неделю, соберемся с мыслями, а потом подумаем, что дальше делать. Хорошо?

Наде ничего не оставалось делать, как согласиться с предложением Егора, после чего он проводил девушку домой. Мысли в голове метались из стороны в сторону, и он никак не мог понять, почему Надя обратилась с этой странной просьбой именно к нему. Неужели у нее больше нет друзей, хороших знакомых среди мужчин, с кем бы она могла поделиться и попросить о том же самом? С другом-то все же проще обсуждать такую щекотливую тему, нежели со своим начальником!

***

Неделя пролетела быстро. Надя Сверчкова была на больничном все эти дни, а вместо нее в приемной Константина Сергеевича работала Мира, милая, приятная во всех отношениях, но не такая проворная, как ее подруга. Отчим не раз затевал разговор с Егором о своем секретаре, расспрашивал его о визите к Надежде, но тот отделывался дежурными фразами, что ей нездоровится, причины она толком не знает, переживает и все в таком духе.

Константин подозрительно поглядывал на своего зама, но в подробности не вдавался, хотя и заметил:

- Мне кажется, что ты знаешь больше, чем говоришь мне. Но я не настаиваю. Если есть, что скрывать, дело ваше. Помощь нужна, обращайся.

Он как будто что-то чувствовал, но Егор молчал. А что тут скажешь? Да и не это волновало его сейчас, а то, что же теперь делать и какое решение принять. Жениться… да предложи она ему это месяц назад или сразу же после поездки в Италию, он бы не раздумывал ни минуты. А сейчас, да еще с такими условиями – беременная, фиктивный брак, помогите – как на такое решиться? Но время шло, и конец недели был не за горами. Оттягивать решение этой деликатной проблемы было не по-мужски. Надо что-то дельное ей предложить, но кроме звонка Стивену на ум так ничего и не приходило.

В ближайший выходной, за день до выхода Нади на работу, Егор решился ей позвонить. Разговор был коротким и невнятным. Надя говорила очень тихо и как будто нехотя. Егор предложил встретиться, и девушка согласилась, хотя и без особого энтузиазма. Он ждал ее неподалеку в парке и изрядно волновался.

«Интересно, сколько ей лет?» - подумал Егор, который никогда раньше об этом не задумывался. На вид Наде было не больше двадцати пяти, но у женщин разве угадаешь возраст? Может и все тридцать. Додумать свою мысль Егор не успел, он увидел ее в конце аллеи и поспешил навстречу.

Надя осунулась немного, под глазами темнели едва заметные круги, и челка не была такой идеальной, Надя зачесала ее набок.

- Ну что, как самочувствие? – наигранно весело спросил Егор.

- А то вы не видите. Сегодня с утра тошнота мучила, родители стали нервничать и настаивать на обследовании. Я не знаю, что мне делать, Егор Александрович. Я не могу признаться.

- Надя, ты так боишься родителей, как будто тебе пятнадцать лет. Ну в конце концов, ты взрослая, совершеннолетняя женщина. Для них ты конечно еще ребенок, но…

- Да никаких «но», отец просто выставит меня из дома. Даже с маминым сердцем не посчитается. Вы не знаете его!

- Он что, такой монстр?! Мой отчим никогда ничего подобного о нем не рассказывал. А дружат они, как я понял, уже много лет.

- Это он на людях такой замечательный. И с друзьями душка, а дома у нас домострой. Когда моя сестра не поступила в институт, он ее чуть со свету не сжил, иди работай, и все тут. Дело дошло до скандала. Она сбежала из дому, живет, непонятно где, а он и знать ничего не хочет, и помогать не желает. Мама расстраивается.

- Ну и новости. А как же он поощрял вашу дружбу со Стивеном? Такие родители обычно против даже знакомств с иностранцами.

- Понимаете, Стивен – его бывший ученик. Отец когда-то преподавал в МГУ, ну и они сошлись на почве какой-то научной работы. И Стивен натаскивал его в английском, приходил к нам домой. Отец даже на семейные праздники его приглашал, ну и как-то так повелось, что он стал чуть ли не другом семьи. Но однажды он заявил нам: вы, молодежь, дружить дружите, но никаких глупостей! Тебя, Надежда, я за границу не отпущу. И ты, голубчик, себе неприятностей не наживай. Стивен тогда смутился и заверил отца, что он все понял, волноваться, мол, не о чем.

Егор выслушал эти откровения с большим интересом и изумлением. Никогда бы не подумал, что такие отцы существуют в наше продвинутое время. А вслух сказал:

- Но вы все же продолжали встречаться. Почему? Вы любите друг друга? Или это просто «запретный плод»?

- Да нет, просто у меня нет больше никого. Я привыкла к Стивену. А в близкие отношения мы вступили не так уж и давно, прошлым летом, когда встретились в Питере. Я поехала к подруге на свадьбу, и он прилетел, ну и… А потом была Италия, это вы уже знаете.

- Понятно. Не ясно только одно, почему ты не хочешь ему позвонить и сообщить о ребенке? Он-то, надеюсь, не монстр.

- Нет, это исключено. Даже если он и согласится на что-то, то отец его со свету сживет, и меня заодно. «Я не потерплю распутства в семье!» - заявил он нам с сестрой однажды. Да нет, это не выход, Егор Александрович. Понимаете, если бы даже Стивен решил увезти меня с собой, мне пришлось бы делать это втихаря, чтобы отец ничего не знал. Но тогда весь гнев обрушится на маму, что она воспитала таких бесстыжих девок, которые сбежали из дома и погрязли в разврате. Мама этого не переживет, я боюсь.

- Хорошо, допустим. А чем я-то буду хорош твоему отцу? Женился на тебе по вынужденным обстоятельствам, значит, тоже развратник!

- Но он же не будет знать, что я уже в положении. Мы поженимся, потом объявим радостную весть, что ждем ребенка. Вот и все.

- А потом объявим радостную весть, что хотим развестись. Так что ли?

- У меня нет другого выхода, - дрогнувшим голосом сказала Надя и замолчала.

Глава 4

Невесёлая свадьба

Егор сделал официальное предложение своей «невесте» ровно через неделю после их последнего разговора. Он пришел к ним в дом, где был принят с большой радостью: сын хорошего друга отца, хоть и не родной – это очень много значило для Надиных родителей. Мама была очень приветлива, накрыла чудесный стол, чувствовалось, что хозяйкой она была хорошей. Отец радушно пригласил Егора в гостиную и провозгласил:

- Наслышан, наслышан, Егор Александрович. Костя меня предупредил, что у вас с Надеждой отношения. Ну что ж, я не против. Только уж больно быстро вы в ЗАГС собрались. Не торопишься, а? Дочка-то у нас строптивая.

- Да нет, Игорь Алексеевич, я Надю уже давно знаю, работаем вместе, - искренне проговорил Егор. – На работе романов заводить как-то не принято, но я люблю вашу дочь. Она ответила взаимностью, решили пожениться, ну чего тянуть.

- В Италии поди роман-то разгорелся, а? Вот так и посылай вас, молодых, в командировки, - со смешинкой проговорил Сверчков. – Или Костя специально все подстроил, хитрый лис?

Егор немного смутился, но все же ответил:

- Командировка нас сблизила немного, хотя мы там и виделись-то только в офисе, да в театр один раз сходили. Зато я воочию убедился, какая Надя умная, она на наших итальянских партнеров произвела очень приятное впечатление. После этого я и признался ей в своих до конца созревших чувствах.

- Неплохо, неплохо излагаешь. Ладно, пошли к столу. Марина моя кулинарка, каких мало. Но на Надежду не рассчитывай в этом плане. Она не в мать, так что вкусные обеды тебя ждут только тут.

Обед прошел спокойно, даже чинно, без особых разговоров. Марина Яковлевна, Надина мама, ухаживала за гостями, обновляла тарелки, подносила новые блюда, но все как-то спокойно, без суеты. Наконец, когда стол был накрыт к чаю, и все расслабились слегка, она спросила:

- Егор Александрович, для меня так и осталось тайной, почему Наденька последнее время такая расстроенная. Это как-то связано с вашим поспешным бракосочетанием?

Егора бросило в жар. Он потер виски, усмехнулся и ответил:

- Я сам не знаю, Марина Яковлевна. Да, она долго думала над моим предложением, говорила, что ни в чем не уверена. Надя, подтверди.

Егору было неловко, и вопрос застал его врасплох. Надя при этом ничего не ответила, но тут в разговор вступил Игорь Алексеевич:

- Вас, женщин, не поймешь. То вы хотите замуж, то не хотите. Мучаете мужиков своими капризами. И себя изводите. Любишь – выходи, коли позвал. Не любишь – откажи, да и все. Чего тут раздумывать, реветь в подушку и до больничного себя доводить.

- Ну не все так просто, Игорь, - возразила Надина мама. – Я так поняла, что предложение от Егора Александровича поступило неожиданно, и Наденька растерялась.

- Мамочка, папа, давайте не будем обсуждать то, что было и прошло. Мы с Егором приняли решение, распишемся и сразу же уедем. Отдохнуть надо от всего, и от работы, и от переживаний. И никакой свадьбы!

- Как это? Егор Александрович, что это за постановка вопроса? – искренне удивились родители.

- Надя так решила. Вернее, мы с Надей. Лучше правда, уехать к морю недели на три, куда-нибудь в теплые края. Весна в этом году просто ужасная.

- Молодежь, молодежь! Все у вас шиворот-навыворот. А твои родители согласны с таким решением? – спросил Игорь Алексеевич.

- Да, и кстати, мои родители очень извиняются за то, что не смогли прийти сегодня, у отца встреча какая-то важная, все с женами. Но они ждут вас в следующие выходные.

- Да знаю я, - ответил Игорь Алексеевич. – Константин звонил мне. Юбилей у его конкурента, он приглашен. Говорит, не хочется идти, а надо. Ох уж эти деляги-бизнесмены. Друг перед дружкой марку держат. Вот у нас в науке – все просто. Кто умнее, тот и на коне. А в бизнесе нет, там на коне тот, кто хитрее.

- Ой, ладно, Игорь. И в науке тоже хитрости хватает. Спасибо, Егор Александрович, за приглашение. Мы придем, - высказалась Марина Яковлевна, а Егору стало неловко, что Надиного отца зовут по имени, а его по имени отчеству.

- А можно мне попросить вас называть меня просто Егором, не так официально, вы не против?

- Давно пора, - проговорила Надя, но эта фраза прозвучала не очень по-доброму.

Наконец и чаепитие подошло к концу. Договорились, что после бракосочетания будет семейное застолье в доме Нади или Егора – решат родители. А на следующий день молодые сразу же уедут.

***

Свадебное застолье по желанию жениха и невесты состоялось лишь в кругу родных, в доме Надиных родителей. И даже Надина сестра Вика присутствовала на этом торжестве. Родители приняли дочь с радостью, особенно мама, а отец заявил:

- Ну вот и все в сборе. Значит, у нас здоровая семья, раз в большие праздники даже обиженные на весь свет сбегаются к семейному очагу.

«Да уж», - подумал Егор и повнимательнее посмотрел на Вику. Она была почти точной копией своей сестры, но в свои восемнадцать выглядела намного старше, казалось, что они с Надей чуть ли не ровесницы.

Вика была молчалива, держалась ближе к маме, а с отцом почти не разговаривала. Он тоже особой инициативы не проявлял, так как все внимание было направлено в основном на Надю с Егором. А Надю мучила тошнота от запахов, от шума и от криков «горько» хоть и редко, но все же раздававшихся за столом.

Надо сказать, что под первый такой возглас Егор с Надей первый раз и поцеловались по-настоящему, если не считать коротенького поцелуйчика в ЗАГСе, когда их объявили мужем и женой.

Но Надя держалась стойко, она через силу улыбалась и даже станцевала с мужей свой первый танец. Просторная гостиная Сверчковых позволила молодым хоть и не вальс, но красивое медленное танго. Надя была в белом шерстяном платье с хризантемой на лацкане отложного воротника. Платье ей очень шло и идеально сочеталось с черным костюмом и белоснежной рубашкой Егора.

И все-таки праздника не получилось. Настроение было не то. Егор переживал за Надю, Марина Яковлевна не спускала с дочери встревоженных глазах, видимо, чувствовала, что ей не по себе. Игорь Алексеевич увлеченно и подолгу беседовал с Константином, а мама Егора, сидевшая рядом с сыном, помалкивала, лишь иногда вступая в беседу то с Викой, то с Мариной Яковлевной.

Когда основная часть торжества была закончена, а на столе появилась красивая чайная посуда и свадебный торт, испеченной Надиной мамой по особому рецепту, все вновь расселись вокруг стола и заговорили о делах насущных: где молодые собираются жить и что предпринято в этом направлении. Разговоры на эту тему велись и раньше, конечно, и родители с обеих сторон не возражали поселить детей у себя, но дети были настолько взрослые и самостоятельные, что приняли решение сами.

- Мы покупаем квартиру, - вдруг заявил Егор. – Уже сделали первый взнос, дом сдается под ключ в следующем месяце, и мы заезжаем сразу после свадебного путешествия.

- Какой дом, где? В ипотеку?! – изумилась Надина мама. – Нет, вы слышали, Галина Юрьевна, - обратилась она к маме Егора.

Но та лишь пожала плечами и сказала:

- Да, сын советовался с нами. Мы решили вложиться в эту квартиру. В конце концов они уже не дети, чтобы жить с родителями, хоть мы и не возражаем.

- Да мы тоже не возражаем…, - начала было Надина мама, но тут в разговор неожиданно вступила Вика:

- А я возражаю. Я домой возвращаюсь, нам всем будет здесь тесновато.

Надя при этих словах закатила глаза, женщины враз замолчали, но зато высказались мужчины:

- Помочь и мы поможем, - авторитетно заявил Игорь Алексеевич. Пусть живут самостоятельно. А ты, - это он Вике, - разрешения должна у нас с мамой спросить, прежде чем возвращаться.

- Еще чего, - ответила та. – Я здесь прописана и имею полное право проживать на своей законной жилплощади.

«Строптивая девица. Как хорошо, что я не взял ее на работу», - подумал Константин, а вслух произнес:

- Я рад, что наш сын никогда не заявлял о своих правах так категорично. Ну а нам пора.

- И нам пора, - вдруг сказал Егор. – Через пятнадцать минут придет машина, мы едем в отель, я заказал нам с Надей свадебный люкс.

Это был сюрприз, которого никто не ожидал. Все оживленно вышли на улицу как раз в тот момент, когда к подъезду подкатил белый лимузин. Молодых проводили с самыми наилучшими пожеланиями, и они наконец остались одни.

- Все, отстрелялись, - сказала Надя невесело. – Егор, спасибо тебе, все прошло безукоризненно. Но что делать теперь, я ума не приложу. Оказывается, я паталогически не могу врать людям в глаза. Мне тошно от этого.

- Поздно, Надя. Пока все идет по твоему сценарию. Завтра вечером мы уедем почти на месяц, а там и переезд не за горами. Потерпишь.

Надя посмотрела на него долгим взглядом и скрылась в ванной комнате. Оттуда она вышла в гостиничном махровом халате и растянулась на роскошной белой с золотом кровати. Егор продолжал сидеть в кресле и вдыхать аромат роз, которыми был украшен их красивый дорогой номер. В серебряном ведерке охлаждалась бутылка шампанского, хрустальные фужеры, фрукты в вазе и коробка шоколадных конфет – все это ожидало своего часа, продолжения банкета.

Егор взирал на всю эту приятную глазу обстановку и мечтал лишь об одном: чтобы все это было настоящим, а не блефом, коим было на самом деле. И равнодушная, с закрытыми глазами его жена Надя на кровати, и вся эта мишура, хрусталь и розы, и великолепно со вкусом обставленный люкс – все было чужим и имело к нему лишь косвенное отношение. Декорация к спектаклю под названием «Мы поженились».

- Надя, хочешь шампанского? – наконец спросил он без нежности и ласки в голосе.

- С удовольствием, - ответила она. – Тошнота наконец отпустила до завтрашнего утра.

Она открыла коробку конфет, взяла из вазы гроздь винограда и стала наблюдать за тем, как Егор открывает бутылку, осторожно и прикрыв горлышко белой накрахмаленной салфеткой.

- Скажи мне пожалуйста, - вдруг спросила она, - а у тебя нет женщины? Может быть я спутала тебе карты, может быть ты вынужден был с ней расстаться из-за моей авантюры?

- Знаешь, если бы я любил кого-то, то никогда бы не расстался, тем более из-за авантюры. Не смеши меня, - при этих словах он протянул Наде фужер с искристым напитком и провозгласил тост. – Я хочу выпить за тебя, Надя, а точнее, за твою маму, ради здоровья которой мы затеяли весь этот спектакль. Но я ни о чем не жалею. Если я спас хоть одного человека на этой земле от горя и страданий, то я уже счастлив.

Надя покраснела и снова тихо произнесла:

- Спасибо, Егор… Александрович.

- Ой, только давай уже без церемоний. Все, я твой муж на час, меня зовут Егор и точка. Пей.

Надя осушила свой бокал в три приема, съела с пяток шоколадных конфет, гроздь винограда и сказала:

- Я очень устала, надо поспать.

- Спи, - ответил Егор и включил телевизор, убавив звук до минимума.

Ночь они провели в одной постели, не прикасаясь друг к другу, благо кровать была широкой и просторной. Надя спала очень тихо и спокойно, почти не шевелилась во сне. Егор рассматривал девушку через полуприкрытые веки. Он видел очертания ее лица, красивый изгиб шеи, но тело было скрыто от него тонким пуховым одеялом.

У него не было никаких чувств, эмоций или переживаний в душе. Он помог женщине, которую любил когда-то, выпутаться из неприятной ситуации, помог против своей воли, просто из чувства сострадания что ли. Он сам не мог объяснить, почему согласился на эту авантюру. Спасал Надину маму от сердечного приступа, который, как утверждала она сама, просто неминуем в случае, если все раскроется. Какая глупость! Мама будет переживать не меньше, когда они расстанутся, и Надя останется одна с ребенком на руках.

А куда делось то трепетное чувство, которое он испытывал к этой спящей рядом с ним женщине несколько недель назад там, в Италии? Как он мечтал о ней и ревновал к этому англичанину! Куда все делось? Улетучилось вместе с неспособностью противостоять ее просьбе. Он пошел у нее на поводу, но утратил нечто очень важное – влечение к ней и зародившуюся в его сердце любовь. Она попросту разочаровала его, все еще красивая, совсем близкая – только руку протяни – но такая же чужая, да еще и с ребенком во чреве.

Егор перевернулся на другой бок, укутался полосатым пушистым пледом и крепко заснул.

Глава 5

Семейная жизнь

Медовый месяц в Тунисе был в разгаре. Уже стоял апрель, который в Москве был капризным и переменчивым, а на побережье Средиземного моря погода была теплой, солнечной. Море сияло и переливалось всеми лазурными оттенками, песочек был теплым, и Надя с Егором подолгу гуляли вдоль нескончаемых пляжей, разговаривая о разных интересных вещах, не касаясь их «семейного» положения.

Оказалось, что им довольно интересно вдвоем. Надя чувствовала себя намного лучше, чем в Москве, тошнота ее почти не донимала. Она успокоилась, стала более уравновешенной и по большей части пребывала в хорошем настроении. Егору было приятно в ее обществе. Порой они шутили или просто подшучивали друг над другом, целыми днями предавались безделью, и Егор почти каждый день делал небольшие заплывы.

Вода была прохладной, пляжный сезон еще не начался, но такие купания очень бодрили молодого мужчину. Надя стояла на берегу с огромным махровым полотенцем, ожидая его. Она любовалась Егором, его спортивной фигурой, красивым мускулистым телом и думала о том, что при другом раскладе из них могла бы получиться отличная пара. Но он был лишь ее партнером, ну может быть немного другом, но не более того.

В номере у них было две больших кровати, на этом настояли при заселении.

- Так нам будет удобнее, - сказал Егор и им выделили прекрасный двухместный номер с видом на море с раздельными спальными местами.

И тем не менее, отдых был замечательным. Но три недели безмятежного пребывания подошли к концу. Егор придирчиво смотрел на Надю, которая, не стесняясь, стояла перед зеркалом в одной шелковой комбинации и расчесывала волосы. Он остался доволен тем, что пока еще ее положение почти не заметно. Некоторая округлость форм конечно была, но в глаза это не бросалось, особенно в одежде.

- Какой у тебя срок, - спросил он у нее, лежа на своей кровати и подперев голову рукой.

- Восемь недель, - ответила она и обтянула тело шелковой рубашечкой. – Заметно?

- Да нет, но я думаю, твоя мама заметит, во всяком случае через пару недель. Что скажем?

- С мамой я поговорю сама, а отцу знать не обязательно. Он в этих сроках все равно ничего не смыслит, а когда ребенок родится, будет уже не до этого, до свадьбы я забеременела или после. Предоставь это мне.

- Да пожалуйста, только моя мама тоже ведь поймет, что к чему. Так что остается все та же версия: мы полюбили друг друга в Италии… ах, как романтично, черт возьми!

- Егор, пожалуйста. Не трави душу, - проговорила Надя, глядя на него через зеркало, не поворачиваясь.

- Ну да, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Буду играть свою роль до конца. Кстати, я разговаривал с отцом вчера ночью. Дом уже сдан, после майских праздников можно заезжать.

- Отлично! Мы с тобой заживем, Егор Александрович, как два…

- Заговорщика, - продолжил он ее мысль.

Они оба рассмеялись и отправились на берег моря, шел последний день их замечательного отдыха.

Прилетев в Москву, они окунулись в серые дождливые будни, оба вышли на работу, а жить решили пока у Егора по двум причинам: Марина Яковлевна была больна, ее мучила то ли простуда, то ли грипп, что Наде было категорически противопоказано, а во-вторых меньше разговоров и общения с отцом, вдруг, да и заподозрит что-нибудь. Да еще Вика в доме со своими капризами.

У Осадчих был намного спокойнее, комната Егора была подготовлена, вычищена чуть не до блеска. Она была очень просторной, со своей душевой и с большим балконом с видом на широкий зеленый сквер. Вот только кровать… Родители постарались, и купили новую мебель с двуспальной кроватью, которая по размерам вполне могла сойти за трехспальную.

- Спальный гарнитур заберете с собой в новую квартиру, - с довольным видом сообщила мама.

Егор расцеловал ее и сделал вид, что обрадовался. На самом деле он не хотел вгонять родителей в лишние траты, деньги на мебель у него были, но он промолчал. Маму обижать не хотелось.

- Мы через десять дней переезжаем, - сказал он. – Но больше ничего не покупайте. Я уже присмотрел гостиный гарнитур, кухня там встроенная, а все остальное будем приобретать постепенно.

Так началась их семейная жизнь: днем оба на работе, вечером ужины в кругу семьи, иногда с родителями Нади, а ночи… вдвоем на кровати. Надя под одним одеялом, Егор под другим, благо, что его прежнее одеяло мама не убрала далеко, а уложила в антресоль шифоньера. Каждую ночь Егор доставал его оттуда, а утром аккуратно сворачивал и убирал обратно.

На работе вокруг Нади было поначалу суетливо и беспокойно. Все старались зайти в приемную босса, чтобы поздравить девушку с удачным замужеством. Мира и Аллочка, правда, дули губки, что мол на свадьбу не позвала и даже не сказала ничего, выскочила замуж втихаря и упорхнула куда-то.

- Подруга называется, - полушутя обижалась Мира, но тем не менее подарила Наде синюю вазу чешского стекла с изумительной резьбой.

Надя с благодарностью приняла подарок, но оправдываться не стала. Выслушала все обиды молча, улыбнулась и сказала:

- Я очень счастлива, Мира. Спасибо тебе за такую красоту. В этой вазе всегда будут стоять цветы, белые розы.

- Воображала, - по-детски передразнила ее Мира и, передав все дела, вышла из приемной.

Егора его положение не устраивало, и он все больше и больше переживал по этому поводу. На работе, правда, он отвлекался от своих невеселых мыслей, там было не до этого, а дома ему приходилось нелегко.

- Горушка, ты мало уделяешь Наденьке внимания, - выговаривала ему мама наедине. – Не обнимешь ее лишний раз, не улыбнешься. Хмурый какой-то. Я тебя не узнаю.

- Мама, все нормально. Просто навалилось сразу: и на работе, и переезд. С Надей у нас все в порядке, не волнуйся.

- Ну-ну, хотя мне кажется… ну да ладно, не буду тебя лишний раз дергать. В порядке, и слава богу. А она не беременна случайно? – вдруг спросила мама в упор.

«Ну, началось», - вихрем пронеслось у Егора в голове, и он ответил:

- Мама, давай не сейчас, ладно. Это не сиюминутный разговор.

Галина Юрьевна пожала плечами и вышла из комнаты, оставив сына одного.

- Черт! – выругался он шепотом и пошел в спальню, где находилась Надя и просматривала журнал с новомодными интерьерами.

- Что-то случилось? – спросила она, увидев недовольное лицо Егора.

- Мама спросила, не беременна ли Наденька. Я же говорил, что от нее не скроешь. У тебя животик в твоих спортивных брючках слегка выпирает.

- Ну и что? Куда же от этого денешься. Надо ей рассказать все, а мужчин в подробности посвящать не обязательно.

- Что рассказать?! Все, как есть, или продолжать врать про неземную любовь в Италии? – не сдержался раздосадованный Егор.

- Так, во-первых не дергайся сам и меня не дергай. Да, про любовь в Италии. У нас одна единственная версия, ее и надо придерживаться. Егор, я не понимаю тебя, неужели это так сложно? Ну раз уж мы ввязались в это, то давай доведем дело до конца, пожалуйста.

Надя смотрела на него таким умоляющим взглядом, что он обмяк и сел рядом с девушкой на пол, положив голову ей на колени. Она держала руки на подлокотниках кресла и к Егору не прикасалась.

- Хорошо, - примирительно сказал он, - извини. Я просто врать не привык, да еще своей маме.

Тут в дверь постучались, и в комнату вошла Галина Юрьевна. Она глянула на Егора, сидящего на полу, на Надю, которая успела положить ему руку на плечо, и, довольная ситуацией, произнесла:

- Пошли чай пить, ребятки. У меня булочки готовы.

Пахло ванилью и выпечкой. Молодые люди быстро поднялись и направились в кухню. Константина дома не было, он задержался на какой-то встрече, поэтому чаепитие проходило в малом семейном кругу.

- Галина Юрьевна, - вдруг сказала Надя, которая не могла еще привыкнуть называть свекровь мамой, - нам нужно признаться вам. Я знаю, что вы волнуетесь, да и к чему скрывать. Я в положении, уже третий месяц.

Мама Егора опустила глаза, помолчала с полминуты и вдруг радостно заулыбалась:

- Вот как! Ну надо же, радость-то какая! Наденька, ну что же вы молчали? Егор, что за ребячество?

- Мама, подожди минутку, - высказался Егор, - не надо афишировать сроки. Отец Нади… ну в общем он не поймет этого. Могут быть неприятности. Давай сделаем вид, что случилось все месяц назад, сразу после свадьбы. Ну а там уж как-нибудь все утрясется само собой.

Мама посмотрела на Надю, но та сидела молча и лишь слегка кивала в знак согласия.

- Ну хорошо, - проговорила Галина Юрьевна, - дело ваше. Но я не думаю, что Марина Яковлевна не поймет, что к чему. Ее тогда тоже предупредите. Будем с ней на пару молчать, как партизаны, - улыбнулась мама, а с ней и Егор с Надей.

- Я знал, что ты нас поймешь, мамочка.

Егор чмокнул маму в щеку, и молодые удалились в свою спальню.

- Ну вот и все, - радостно сказала Надя. – Успокойся теперь, все будет хорошо, а с мамой я поговорю. Она не захочет скандала и будет молчать. Выкрутимся!

Егору и правда стало немного легче. Хотя эта ложь его все равно нервировала. Но с этим ему жить еще долго, может год, может два. Надо привыкать.

Все шло своим чередом. Перед празднованием дня Победы молодой семье Осадчих торжественно вручили ключи от новой квартиры и пожелали семейного счастья.

Егор с Надей переехали сразу же, хлопот было немало, но основную их часть взвалили на свои плечи матери. Обе не работали, поэтому они занялись благоустройством жилья молодоженов с несказанной радостью. Новая мебель, ковры, шторы, кухонная утварь, посуда, постельные принадлежности – все было под их строгим и неусыпным контролем. Все завозилось, расставлялось и раскладывалось на места и через неделю новая квартира, пахнущая свежей краской и лаком, уже выглядела как жилая: уютная, теплая и светлая.

В ней имелось две спальни, гостиная с лоджией, где уже были расставлены горшки с комнатными растениями, просторная кухня с балконом – все было ухожено, приведено в полный порядок, и мамы не могли нарадоваться на своих счастливых детей.

Марина Яковлевна была уже посвящена в тайну, но не сильно переживала по этому поводу, заметив лишь:

- Лучше будет, если Игорь не узнает правды. Так уж он воспитан, в строгой пуританской семье и, боюсь, испортит с детьми отношения. Не убедить его. Он и с Викой меня замучил: веди ее к врачу и все тут. Если, мол, не девушка, я отрекусь от нее. Ну что за человек? Он помешан на этой девичьей чести, как в средневековье, честное слово.

- Ну и будем хитрее, - поддержала ее мама Егора. – Пусть это будет нашей маленькой тайной. Косте я тоже ничего говорить не буду.

Все утряслось, встало на свои места. Родители успокоились, и отцы восприняли весть о будущем внуке или внучке с воодушевлением. Сроков никто не высчитывал, мужчины действительно не вникают в подобные «мелочи», и Надя с Егором наконец вздохнули спокойно.

Лето в этом году было жарким, днем знойное солнце, вечером духота, и лишь относительная прохлада по утрам давала возможность немного передохнуть. Надя уже своего положения не скрывала, она носила на работу легкие летние брючки и свободные туники. Мира и Аллочка искренне радовались за нее и даже прикупали в подарок понравившиеся им детские вещички.

Надя от подарков отказывалась, ссылаясь на своих сердобольных маму и свекровь, которые тоже грешили тем же: понравились ползуночки или игрушечка – покупали не задумываясь. Дома в молодой семье Осадчих царили мир и покой. Напрягали немного ночи, когда приходилось спать в одной постели. Надя боялась пошевелиться, чтобы не будить Егора, а тот и того хуже – испытывал страшный дискомфорт. Спал с женщиной, более того, со своей законной женой, но не испытывал к ней ни малейшего притяжения.

«Неужели это все из-за этой авантюры? Меня как подменили. Я же хотел ее, ревновал, мечтал о близости. А сейчас что? Как импотент какой-то!» - размышлял про себя Егор, лежа с закрытыми глазами и не в состоянии уснуть.

Это было испытанием для молодого мужчины. Но поделать с собой он ничего не мог. Надина беременность как будто лишила его чего-то важного, желания близости, да чего там ходить вокруг и около – желания секса, интима, страсти и просто мужского удовлетворения. Он не хотел эту женщину и вообще ничего не хотел кроме того, чтобы все это побыстрее закончилось.

Надя, как он надеялся, о его чувствах и переживаниях не догадывалась. Она исполняла роль жены добросовестно: готовила завтраки и ужины, убиралась в квартире, гладила Егору рубашки, правда иногда. Зачастую он делал это сам. Но на этом ее роль заканчивалась. Большую часть свободного времени она проводила в одиночестве, читая или просто отдыхая в спальне.

Егор же по вечерам смотрел телевизор либо до поздна засиживался за компьютером. Он не знал, что должен, и должен ли что-то говорить Наде, о чем беседовать, о чем расспрашивать. Ее самочувствие его не волновало, как протекает беременность тем более. Он видел, что с ней все в порядке, и этого ему хватало сполна. Ее красота больше совершенно не тревожила его, тем более, что она слегка померкла.

По дому жаркими вечерами Надя разгуливала в каком-то легком балахоне и босиком. Волосы были забраны наверх и лежали небрежным пучком на самой макушке. Она совершенно не следила за собой в домашней обстановке. Егор же в шортах и легкой майке выглядел спортивным и подтянутым. И однажды он поймал на себе ее пристальный заинтересованный взгляд.

- Что-то не так, Надя? – спросил он.

- Да нет, наоборот. Все очень хорошо. Вот смотрю на тебя и думаю: ты мой муж, молодой, красивый, успешный. Почему все так сложилось у нас, а?

- Как? Я что-то не понимаю тебя. Все, как задумали, как ты хотела.

- Не по-человечески как-то. Я только сейчас начинаю понимать, что я натворила, Егор. А ты не смог меня остановить. Надо было отказаться, а теперь ты, как в клетке. Я же вижу, как тебе здесь тяжело со мной, в одной квартире, в одной кровати.

- Не накручивай себя, детка. Я знал, на что иду.

- Мне иногда казалось, ну раньше я имею в виду, что я тебе не безразлична, особенно в Италии. Ты разве не пытался там ухаживать за мной?

Егора покраснел и прокашлялся. Он подумал буквально несколько секунд и ответил, ошарашив тем самым даже себя самого, не то, что Надю:

- Я был влюблен в тебя и очень сильно. А в Италии, да, хотел признаться в тот самый вечер, после театра. Но не успел.

Он заметил слезы, выступившие у Нади на глазах, и замолчал. Но успокаивать ее не стал. Что теперь плакать, когда все позади, белый пароход его счастья уплыл к далеким берегам и, скорее всего, уже не вернется.

В эту ночь он спал в гостиной на диване, а после этого просто перебрался в другую спальню. Надя ни о чем не спрашивала его. Иногда сама стелила мужу постель, когда он просиживал у компьютера, и ни разу не сделала ни одного намека на то, чтобы пригласить его обратно. А он и не рвался. Надино положение было ему в тягость, иногда он даже слышал, как она тяжело ворочается по ночам. Тогда он закрывал в своей спальне дверь, чтобы избавить себя от неприятных эмоций.

Но в кругу родителей они держались молодцом. Шутили, обменивались любезностями, обнимались и даже чмокали друг друга в щеки, все, как положено молодым супругам, ожидающим своего первенца. Уже было известно, что это мальчик. Радости дедушек и бабушек не было предела, а молодые родители оберегали друг друга на глазах у счастливого семейства.

Приближался срок декретного отпуска, и стало необходимо предпринимать следующие шаги, чтобы как-то завуалировать это неминуемое событие. Егор заявил отчиму:

- Надя не очень хорошо себя чувствует, я хочу, чтобы она оставила работу прямо сейчас.

- Но до декрета всего пару месяцев. Не дотянет?

- Нет, боюсь, что не стоит ей перенапрягаться. Она плохо спит, боли внизу живота иногда. Даже в больницу ей предлагали лечь.

- Ну пусть ложится, - сказал обеспокоенный Константин.

Стоял уже дождливый сентябрь, осень хоть и называют золотой, но в этом году она была серой и промозглой. Шли бесконечные дожди, вызывая скуку и раздражение. Срок декретного отпуска подошел, поэтому Егору пришлось взять на себя и эту ложь: плохо себя чувствует, недомогает, пусть оставит работу раньше.

Константин согласился и отправил ее в бессрочный отпуск, лишь заметив:

- Мира уже на низком старте, ждет не дождется, когда будет принимать дела у подруги. Не самый лучший вариант, конечно, но лошадей на переправе не меняют. Не искать же кого-то еще.

Все остальные старшие представители семейства одобрили решение Егора, и Надя благополучно оставила работу.

Она была настолько благодарна Егору за все, что он делал для нее, что старалась угодить ему во всем: вкусные ужины теперь ждали его каждый вечер, хотя он часто задерживался на работе, просто домой не спешил. Она с удовольствием выполняла всю домашнюю работу по мере сил и старалась не перекладывать ее на Егора. Его основной обязанностью была лишь чистота в ванной комнате, где Наде трудно было залезать во все углы. Да и по выходным он прибирался в квартире и на кухне сам.

Общались они мало, точнее, почти не разговаривали ни о чем. Так, пара-тройка дежурных вопросов о самочувствии и о закупках: что купить и когда. Надо сказать, что Надя больше переживала по этому поводу, нежели Егор. Он казался ей совершенно равнодушным, и она постоянно чувствовала свою вину перед ним. Это чувство не давало ей покоя, и однажды все вылилось в нервный срыв.

Егор проснулся ночью, как от толчка. Он вскочил со своей кровати и прислушался. Откуда-то раздавался то ли стон, то ли плач, приглушенный и неясный, но вполне различимый. Не прошло и полминуты, как он понял, что эти звуки доносятся из спальни Нади. Егор метнулся туда и вошел, не постучавшись. Надя лежала в кровати, свернувшись в клубок, а точнее, поджав ноги к своему большому животу, голову она закрыла руками и плакала, плакала навзрыд.

- Что случилось?! Тебе плохо? – спросил Егор, включив ночник.

Надя не отвечала, она продолжала плакать. Было заметно, что она хочет остановиться, но не может, рыдания прорывались изнутри сами, непроизвольно, а тело молодой женщины при этом вздрагивало, как от судорог.

Егор сел на край кровати и тронул ее за плечо.

- Надя, что случилось, ответь пожалуйста, - тихо проговорил он. – Скорую вызвать?

Она отрицательно покачала головой затем повернулась слегка в его сторону и посмотрела таким измученным взглядом, что Егору стало жаль ее.

- Ну что с тобой? Плохой сон или болит что-то? – спросил он снова.

Она продолжала всхлипывать, утирая слезы бумажной салфеткой и вдруг произнесла:

- Я никогда не думала, что мне будет так тяжело, Егор.

- Ну, беременность дело непростое, это известный факт, - резонно заметил он.

- Да нет, мне тяжело не физически, мне морально невыносимо. Я запуталась сама, впутала тебя во весь этот кошмар. Я хочу всё всем рассказать, и будь, что будет. И тебя освобожу.

Егор не отвечал, в конце концов, это ее дело. Выглядеть во всей этой ситуации он будет, конечно, не очень: зачем врал, зачем ввязался в авантюру, зачем, зачем, зачем…

А что он ответит? Что был не способен отказать? Что был влюблен в нее когда-то и на что-то надеялся? Да ни на что он не надеялся, честно говоря. Просто Надя уговорила его, была так несчастна и напугана, что он, да, не смог отказать. Пусть все семейство решает, что со всем этим делать. И чем быстрее он освободится от всего, тем лучше.

Так рассуждал Егор про себя, сидя на кровати рядом с Надей и совершенно не слушая, что она говорит ему. Но вдруг до его слуха донесся отрывок последней фразы:

- Сама не знаю, как так вышло, прости, что призналась тебе, но я не могу больше держать это в себе.

- Что вышло? Извини, я прослушал, повтори пожалуйста.

Но Надя повторять не стала. Она снова положила голову на подушку, укрылась одеялом до самого подбородка и произнесла тихо:

- Спокойной ночи, Егор. Иди поспи, тебе вставать скоро.

Он выключил ночник и вышел.

Глава 6

Сюрприз

Обеспокоенные бабушки и «счастливый папаша» с букетом роз в руках томились в ожидании Нади с ребенком в вестибюле роддома уже добрых два часа.

- Да что они там так долго? – беспокоилась Марина Яковлевна.

Егор сохранял спокойствие, его мама держала сына под руку и молчала. Наконец появилась Надя в сопровождении медсестер с грустной улыбкой на лице и с сыночком на руках. Медсестра взяла ребеночка и передала его Егору.

- Принимайте свое сокровище, папочка. Богатырь! – сказала она при этом и с благодарностью приняла от мамы Егора большую коробку конфет.

Розы вручили Наде, она поцеловала мужа в щеку, и все двинулись на выход. Начался новый этап жизни молодой семьи Осадчих, ознаменованный очередной ложью: дедушкам пришлось сказать, что ребеночек родился семимесячным, но здоровеньким и вполне жизнеспособным. Их с Надей и в больнице держать не стали больше положенного, все у них в порядке.

В одном Надя была права с самого начала: не пришлось огорчать родителей. И Надин отец доволен и счастлив, и в семье у них обстановка была вполне терпимая. Вика жила в родительском доме, все помирились, и здоровье Надиной мамы было на высоте. И действительно, так ведь лучше, чем скандалы, слезы и упреки.

Только вот какой ценой? Ценой лжи, авантюры и непоправимой ошибки. Но об этом задумываться и размышлять было уже поздно, все зашло слишком далеко.

В Надиной спальне появилась детская кроватка и шкафчик с принадлежностями для малыша. Она управлялась с сынишкой неплохо, но обе бабушки чуть ли не ежедневно навещали их и помогали по дому и с внуком.

Мальчика назвали Витенькой, так захотела Надя, а Егор в выборе имени участия не принимал. Но он тем не менее нянчился с малышом по выходным, они все вместе ходили гулять, и вечерами после работы он старался помогать Наде, хотя она его об этом никогда не просила.

Так прошло полгода, в заботе о малыше, в уходе за ним. Егор порой подолгу отсутствовал дома, сначала две продолжительных командировки в Италию, на чем он сам настоял, затем поездки по стране, новые контракты, новые заказчики и поставщики. И он с удовольствием и даже с воодушевлением отправлялся в эти поездки, чем немало удивил своих родителей.

Отчима немного озадачило такое рвение, он вызвал Егора к себе в кабинет и спросил:

- Ты чего так из дома рвешься? Молодая жена, сын. Что, устал, перетрудился?

Егор решил отмолчаться, но Константин не отставал:

- У меня такое впечатление, что ты не очень-то счастливый отец и муж. Или я ошибаюсь? Может, поделишься? Маме-то не все можно рассказать, а между нами, мужиками какие могут быть секреты?

В этот вечер после работы они зашли в ближайший бар, и Егор разоткровенничался:

- Да, все непросто. Раньше я думал, что люблю ее, но что-то пошло не так…

- И я даже догадываюсь, что, - прервал его Константин.

Они уже изрядно выпили, и разговор шел по душам довольно легко, хотя и с большой опаской со стороны Егора: он боялся проболтаться и выдать их с Надеждой тайну.

- И о чем же ты догадываешься? – спросил он отчима.

- Сын Витенька. Ты не уверен, что он твой, так ведь?

Егор поперхнулся только что отпитым глотком виски и уставился на Константина вмиг протрезвевшим взглядом.

- С чего вдруг такие выводы? Или тебе что-то известно?

- Только то, что Надежда до сих пор не оформила положенный ей декретный отпуск. Мне из бухгалтерии сообщили, и досужая главный бухгалтер так и сказала: может скрывает что-то, справку от врача не предоставила. Ну вот я и подумал, с чего бы это? Да и потом, семимесячных детей не выписывают так быстро, а наблюдают, беспокоятся о состоянии здоровья и возможных последствиях. А их выписали. Нет, Гор, тут что-то не вяжется. Тебе самому это странным не кажется? Или все-таки Италия? Один неосторожный шаг, и вот ты уже и женат, и отец. Но пришло прозрение, раскаяние. Поделись, не трави душу.

- А ты в нее не лезь, будь добр, папа! – озлобился Егор.

- Понятно. Больше вопросов не имею. Ну как знаешь, сын, - произнес отчим с усмешкой. – Тебе жить. Но запомни две вещи: Надя девушка хорошая, я за нее могу поручиться, и жизнь с ней можно хорошую построить, тем более сын у вас, надеюсь, твой. И второе, пусть оформляет свой отпуск задним числом, получает декретные, а досужие язычки я сумею приструнить.

Егор буркнул что-то типа «спасибо, мы подумаем», и на этом разговор иссяк. Не было необходимости просить отчима молчать и своими догадками в семье не делиться. Было и так понятно, что этот весьма интеллигентный и далеко не глупый мужчина не будет поднимать эту тему даже с женой.

Приближалось лето, на дворе стоял май месяц, по-весеннему звонкий и радостный. Было воскресенье, Егор накануне вечером вернулся из очередной командировки и решил отоспаться, но ранним утром громко заплакал малыш. Егор нехотя поднялся с постели и прошел к Наде в спальню. Она пыталась укачать сынишку, сидя на кровати в трусиках и короткой маечке.

- Зубки режутся, - сказала она. – Всю ночь не спал почти. Только мы вроде бы задремали с ним, как он опять проснулся. И тебя вот разбудил.

Егор сел рядом с ней, обнял за плечи и слегка прижал к себе. Надя не отстранилась.

- Давай я с ним побуду, а ты поспи, - сказал он ей и взял малыша на руки.

Она тоже поднялась, подошла к нему, обхватила его шею руками и с такой благодарностью посмотрела в его глаза, что Егор опешил. Это был, пожалуй, первый звоночек, который прозвучал и отозвался в душе каждого из них чем-то новым, первый раз он увидел блеск в ее глазах и почувствовал ее удивительное притяжение.

Но между ними спал маленький мальчик, которого Егор держал на руках, поэтому он слегка отстранился от Нади, поцеловал ее в щеку и вышел из комнаты. Сердце его при этом учащенно билось, и он вдруг почувствовал ту же тревогу и то же волнение, которое испытывал, когда собирался с ней в командировку.

И тут он неожиданно вспомнил ту ночь, когда у Нади случилась истерика, и ее последние слова: прости, что призналась тебе, но я не могу больше держать это в себе, - сказала она ему тогда. А он все прослушал, потом не раз хотел вернуться к этому разговору, но не получалось как-то.

«В чем же она призналась мне тогда?» - вновь подумал Егор и решил спросить обязательно и именно сегодня.

Но днем зазвонил телефон. Это был Игорь Алексеевич, Надин отец:

- Егор, - сказала он, - у меня для Надежды сюрприз! Приходите к нам сегодня на обед всем семейством. Мама уже готовит, мы ждем.

Планов на эти выходные никаких не было, за окном стояла теплая весенняя погода, и они были рады сходить в гости к родителям, тем более за обещанным сюрпризом.

- Уж не машину ли папа мне купил? Говорила же ему, не надо пока. Как я одна с Витенькой на ней буду ездить? Вот подрос бы чуть-чуть, смог в детском кресле сидеть, тогда другое дело.

- Да вряд ли. Мы с ним говорили на эту тему, и я сказал: когда Надя захочет, я куплю ей машину сам. Он вроде бы не возражал.

- Ну а что тогда за сюрприз? Тем более для меня.

Гадать было бесполезно. Во второй половине дня Егор с Надей собрались, нарядно одели Витеньку и отправились к родителям. На Наде было летнее голубое платье, изящные туфельки. Красивые густые волосы она оставила распущенными. Егор на миг залюбовался женой и решил во что бы то ни стало поговорить с ней сегодня вечером о тех пропущенных словах. Они не давали ему покоя.

К Сверчковым приехали вовремя. Дверь открыла Марина Яковлевна, которая тут же схватила внука и стала его целовать и тискать, а вышедший в прихожую Игорь Алексеевич провозгласил:

- Проходите, проходите, чего застряли в дверях. Надежда, тебя ждут, между прочим.

- Сюрприз? – спросила Надя и вошла в гостиную. Егор за ней.

На диване восседал Стивен. Он был исключительно элегантно одет в белые полотняные брюки и фирменную футболку, которая обтягивала его красивый торс. Он смотрел на Надю во все глаза, но на сей раз не улыбался.

Надя застыла в дверях, и эта немая сцена продолжалась около минуты.

Егор, оставив Надю со Стивеном наедине, вновь вернулся к малышу, около которого хлопотали бабушка с дедом. Но ему стало не по себе. Он вдруг почувствовал надвигающуюся на него катастрофу, и щемящее чувство то ли ревности, то ли злости закипало в нем. Он посмотрел на маленького Витю, и в мозгу пронеслось: «Вот и папаша твой объявился, сынок». И это слово – сынок – отозвалось в его душе какой-то безнадежной тоской.

Но Марина Яковлевна вдруг спохватилась и с внуком на руках заспешила в гостиную.

- Давайте все к столу, обед стынет.

А стол изобиловал яствами: салаты, закуски, нарезки. Из кухни доносился запах пирога, который «доходил в духовке», как выразилась хозяйка, и все расселись вокруг стола. Стивен сидел между Надей и Викой, Егор слева от жены. Мужчины конечно же поприветствовали друг друга, не очень правда тепло, но вполне на уровне едва знакомых людей.

За столом стояла тишина, не свойственная дружеской компании, поэтому слово взял глава семейства:

- Итак, мы собрались сегодня поприветствовать нашего гостя, моего давнего знакомого, да и всей нашей семьи - Стивена, он прибыл из своей туманной Англии и прямо к нам. Он друг юности моей дочери, и я рад, что эта дружба не иссякла.

Но тут вдруг заплакал маленький Витенька, и Игорь Алексеевич закончил свой тост, осушив рюмку коньяка. Все немного расслабились, стали переговариваться между собой, только Надя сидела молча и лишь иногда обращалась к Егору по мелочам. Стивен вступил в бурную беседу с Викой, которая буквально засыпала его вопросами. Она так ловко ангажировала иностранного гостя, что никому и словом с ним было не перемолвиться.

Наконец Игорь Алексеевич не выдержал и громко произнес:

- Так, Виктория, быстро на кухню, помоги матери с пирогом, а мы пока с молодежью по рюмочке выпьем. Егор, наливай.

Когда закончился обед, все разошлись по делам: Марина Яковлевна с Викой на кухню, Игоря Алексеевича отправили уложить Витеньку спать, а Надя, Стивен и Егор остались в гостиной.

- Вам поговорить надо наверное, - произнес Егор и собрался было выйти, но Стивен остановил его:

- Нам всем надо поговорить, я ведь не зря приехал.

- Говори, - ответил Егор с нотами безразличия в голосе. – Есть, что сказать?

- Да, есть. Я знаю, что этот маленький мальчик – мой сын.

- Да неужели? – с вызовом ответил Егор. – Надя, ты слышишь этот бред? Твой друг случайно не хватил лишнего?

- Прекрати, Стивен. То, что ты знаешь, никого не волнует, - сказала Надя очень тихо и тут же вышла из комнаты, оставив мужчин наедине.

- Ладно, давай поговорим спокойно, - предложил Стивен, но Егор отказался.

- Не здесь. Давай встретимся часов в семь, в какой гостинице ты остановился? Я подъеду.

Англичанин быстро согласился и назвал гостиницу и номер. В это время в комнату вновь пришли Надя с Викой и родители. Вика тут же уселась рядом со Стивеном и вступила с ним в очередную беседу.

- Похоже твоя сестренка положила на Стивена глаз, - тихо сказал Егор Наде.

- Хоть бы, - ответила та. – Это ее рук дело, я уверена!

Егор не стал уточнять, что именно Надя имела в виду, он надеялся все узнать от Стивена сегодняшним вечером. Но нужно как-то уйти из дома, что-то придумать. Вскоре все засобирались, Стивен поблагодарил за приятный обед и хороший прием, галантно раскланялся и пошел к выходу.

- Я провожу, - прощебетала Вика и вышла вслед за ним.

Прощание было не долгим: пожатие рук, обмен любезностями. А напоследок галантный английский друг задержал Надину руку в своей и сказал:

- У вас замечательный сын! Он чем-то на меня в детстве похож. Я очень рад этому. Увидимся, пока.

Марина Яковлевна засмеялась, ее муж многозначительно кашлянул, Егор буквально заставил себя промолчать, но честно говоря, всем стало неловко. Наконец за Стивеном и Викой захлопнулась дверь. Члены семьи переглянулись и вернулись за стол, накрытый к чаю.

- Нам тоже пора, Надя. Витя проснется, и пойдем, хорошо? – проговорил Егор, чувствуя ее напряжение и неловкость.

- Что-то он мне сегодня не понравился, - проговорила Марина Яковлевна, - обычно веселый, жизнерадостный, а тут вдруг смурной какой-то, вы не заметили?

Все поняли, что речь идет о Стивене, но лишь пожали плечами. Зато Игорь Алексеевич высказался:

- Эта вертихвостка его сейчас развеселит, не волнуйся. Провожатая нашлась, лишь бы из дома усвистнуть. Может у парня планы какие? Что за времена, что за нравы?

- Успокойся, Игорь. Проводит его до такси и вернется.

Но Вика так и не вернулась на тот момент, когда Надя с Егором и сынишкой собрались домой. Мальчика уже накормили, переодели, бабушка взахлеб хлопотала над внуком и обещала прийти к Наде завтра прямо с утра. По дороге домой им поговорить не удалось, сынишка все время плакал в машине. И проводив их до подъезда, Егор заявил:

- Мне надо отлучиться, Константин просил подъехать в одно место. Это не надолго.

Надя ничего не ответила, дав тем самым свое согласие. Звонить его родителям она вряд ли будет, да и отчима нет дома сегодня вечером, это Егор знал наверняка. И ровно в семь часов он уже стучался в гостиничный номер Стивена. Тот открыл сразу же и пригласил войти. Изумлению Егора не было предела, когда он увидел Вику. Та сидела в кресле с бокалом вина в руке и уходить, похоже, не собиралась.

- Я не вовремя? – спросил Егор, остановившись в дверях роскошного люкса.

- Нет-нет, проходи пожалуйста, - проговорил Стивен и указал на второе кресло. – Садись. Вина хочешь? Или виски может?

- Нет, спасибо. У меня мало времени, мы здесь будем разговаривать? – нетерпеливо спросил Егор.

- А то! – проговорила Вика. – Я здесь не случайно. Тебя ведь мучает вопрос, откуда Стивен узнал про сына? Это моя заслуга, - гордо проговорила она, не дав англичанину и слова вставить.

- Заслуга в чем? Что ты лезешь, куда тебя не просят? Как назойливая муха? – разозлился Егор, не совсем понимая, что именно происходит и при чем здесь эта девица, Надина сестра, к которой он никогда не испытывал особой симпатии.

- Так, тихо, - сказал Стивен. – Успокоились оба. Егор, я знаю, что Виктор мой сын, нравится тебе это или нет. И я люблю Надю. Нам надо решить этот вопрос по-мужски, ты согласен?

- По-мужски это как? Заручившись поддержкой этой…, - Егор не закончил фразу, лишь кивнув в сторону Вики.

- Полегче, Осадчий, я ведь и обидеться могу, - проговорила она с вызовом, но Егор даже не взглянул в ее сторону.

Он наконец сел в кресло, развернув его так, чтобы совсем не видеть Вику, но быть лицом к лицу со Стивеном, сидящем на диване.

- Итак, я слушаю тебя. Какие у тебя аргументы? Выкладывай.

- Хорошо. Мы были с Надей близки в Италии, когда вы приезжали вдвоем. У вас с ней отношений не было. Когда вы поженились, она была на третьем месяце, так?

- И что?

- Элементарно, Ватсон, как любят говорить у вас. Вика позвонила мне и сообщила, что вы неожиданно решили пожениться, и Надя в положении. Сначала я растерялся. Ну все может быть, вдруг вы полюбили другу друга сразу после совместной поездки. Я расстроился…

- Сочувствую, - перебил его Егор, - и что дальше? Каким боком Виктор твой сын?

- А вот, полюбуйся, - сказал он и протянул ему листок. – Это тест ДНК. Вика никогда не верила в вашу любовь, и я решил убедиться во всем сам, с ее помощью. Она прислала мне волосики, я сделал тест. Совпадение впечатляет, не так ли? - сказал он многозначительно, и указал на цифры, 99,9%.

- Мне плевать на твои цифры, я тебе завтра принесу такой же листок и ткну в нос. Послушай, ты поддался на провокацию этой девицы. И в ее присутствии я разговаривать на эту тему не намерен. А если ты хочешь на чем-то настаивать, обращайся в суд.

- А можно мне с Надей поговорить, один на один? – неожиданно спросил Стивен, проигнорировав грозные ноты в словах Егора.

- Я сам с ней поговорю, если она захочет, она тебя найдет.

С этими словами Егор поднялся, повернулся в сторону Вики и твердо произнес:

- Родителям ни слова! Пусть вся эта муть останется на твоей совести, иначе я за себя не ручаюсь.

- Ой, как страшно, - проговорила она. – Да на твоей совести в сто раз больше, чем на моей, братишка.

- Дрянь, - тихо выругался Егор и покинул номер Стивена, хлопнув дверью.

Глава 7

Горькие сомнения

Надя, открыв мужу дверь, сразу же спросила:

- Ну, что он тебе сказал?

И Егор понял: она не поверила, что он ходил на встречу с отчимом.

- Ты злой вернулся, Егор. Он тебя сильно напряг?

- Меня не он напряг, а сестрица твоя вездесущая.

У Нади округлились глаза, пришлось все ей рассказать.

- Прости за выдумку с отчимом. Не хотел тебя расстраивать раньше времени, - начал он, а затем рассказал в деталях о встрече в гостинице и самое главное, о тесте ДНК.

- Все понятно, - проговорила Надя. - Я должна была это предвидеть, поделилась с сестрой, что Стивен приезжал в Италию. К тому же мать Викиной подруги – мой врач-гинеколог. Но врачи ведь не имеют права разглашать тайну своих пациентов.

- А ты что, делилась с гинекологом своей проблемой? – изумленно спросил Егор.

- Нет, конечно. Но сроки-то она знала, и то, что я аборт хотела сделать, тоже. Она, наверное, проболталась дочери. А Виктория, узнав обо всем от подруги, сложила два и два и позвонила Стивену. А потом еще и с ДНК помогла. Ну и… А главное, мне ни слова. Чего она добивается?

- Справедливости, - обронил Егор с сарказмом, вспомнив наглое лицо Вики, ее обвинительный тон и вульгарное поведение.

В эту ночь Егору не спалось. Он со всех сторон обдумывал ситуацию, которая вот-вот выйдет из-под контроля и станет достоянием гласности. Шок для родителей, позор для Нади и постыдное положение его, заговорщика, обманщика, а по сути – просто лоха.

Надю любит этот Стивен, отец ее ребенка, и, по-видимому, не собирается отказываться от них. Она его тоже наверное любит, во всяком случае, она не из тех женщин, которые легко и просто вступают в отношения с мужчинами. А раз так вышло, значит по любви. А он вообще не у дел: не муж, не отец, нет никто, и не любовник даже. Сосед по квартире, черт возьми!

Егор разозлился так, что аж заскрипел зубами. Слабак, не способный постоять за себя и за женщину, которую взял под свою опеку. Все эти мысли крутились в голове несчастного мужчины и не давали ему возможности сосредоточиться на самом главном: как теперь быть?

«Пусть Надежда решает. В конце концов, это ее авантюра, я лишь подставное лицо, прикрытие. Пусть заклеймят меня позором», - подумал Егор уже под утро и наконец уснул.

На следующий день он вышел на работу поздно, опоздал почти на час, и Константин спросил, в чем дело.

- Спал плохо, голова болит. Аспирина нет у тебя случайно?

Отчим покосился на Егора и попросил Миру заварить кофе покрепче.

- Игорь звонил мне, говорит, англичанин приехал, вы были у них в гостях вчера, оказывается. Перебрал что ли?

- Я за рулем! Да еще с ребенком. Скажешь тоже.

- Ну ладно, ладно. Аспирина нет, кофе вот выпей. Не полегчает, иди домой. Сегодня я на месте целый день, обойдусь без тебя.

Но рабочий день у Егора Александровича действительно не задался. Все валилось из рук, папка с документами, которые нужно было просмотреть и разобрать по значимости, наводила тоску, телефонные звонки раздражали, а Аллочка, забежавшая к нему в кабинет на минуточку, чтобы узнать, как Надя и Витенька, была выставлена за дверь со словами: делом займитесь и не слоняйтесь по офису в рабочее время! Аллочка поджала губы, положила на стол пушистого желтого цыпленка в полиэтиленовом пакете, и вышла из кабинета, плотно закрыв за собою дверь. Больше в этот день к нему никто не входил. Видимо, разнесся слух, что зам сегодня не в духе.

Егор покинул офис, не дождавшись конца рабочего дня. Нужно было что-то решать, но что решать, а главное как, он понятия не имел. Домой он не поехал, а отправился в родительский дом. Отчим еще на работе, значит, мама одна.

Галина Юрьевна встретила сына радостно, но слегка забеспокоилась:

- Ты не заболел, сынок? Что-то выглядишь не очень.

Егор посмотрел на маму и отметил про себя, какая же она у него красивая, как чудесно выглядит для своих лет, ухоженная вся, с прической, хоть и в халате, но очень элегантном, до самого пола, а на ногах домашние туфельки на каблучке и с пуховками.

- Ты на бабушку совсем не похожа, мамуля, - сказал он невесело.

Она засмеялась и ответила:

- Муж молодой, нужно в форме себя держать. Соответствовать, так сказать.

- Да ладно, куда он денется от тебя. На работе у него прозвище «однолюб».

- А что, были претенденты? – все еще улыбаясь спросила мама.

- Претендентки, - ответил Егор полушутя и вспомнил Миру с Аллочкой, от которых он однажды случайно и услышал прозвище своего отчима. «И не суетись, - сказала Мира подруге, - Костик у нас однолюб».

Тогда ему было смешно, он немного пожалел двух одиноких женщин, но вскоре забыл об этом подслушанном разговоре. А сейчас вдруг вспомнил и подумал, что простоватой, но жеманной Аллочке до его мамы, как невзрачной травинке до цветущей розы.

Мама налила Егору тарелку борща, аромат которого прервал все его мысли, поставила на стол блюдо с пирожками и сказала:

- Садись, поешь. Как дома, все хорошо?

- Когда ты все успеваешь со своим маникюром? Наготовила, напекла. Дома все нормально, но есть проблема.

Галина Юрьевна села за стол и посмотрела на сына с тревогой.

- Что-нибудь с Витенькой? – спросила она настороженно.

- И с Витенькой, и с Наденькой, - ответил Егор и тут же оговорился, - не волнуйся, все здоровы.

- Ладно, поешь, потом поговорим. Я пока чай заварю, - сказала мама и отошла к плите.

Ну вот как начать этот дурацкий разговор?! Как объяснить все, не выглядя при этом дураком и не расстроив маму, такую спокойную и счастливую. Про Надиных родителей он даже и думать не хотел.

Мама приготовила чай, поставила на стол вазу с миниатюрными пирожными и села напротив сына.

- Что случилось, Горушка? – спросила она как можно мягче.

- Да катастрофа, мам! Все летит к чертям собачьим: мой брак, наша семья…

- Так, с этого места пожалуйста поподробнее. Вы поссорились с Надей? – все еще сохраняя спокойствие спросила Галина Юрьевна.

И Егор не выдержал, он излил маме душу, рассказал все, что с ним произошло, о своих отношениях с фиктивной женой и о своих непонятных чувствах к ней. Ну и наконец о разговоре со Стивеном.

- Что мне теперь делать? Как выкручиваться из всего этого дерьма?

Мама довольно долго сидела молча и пыталась переварить только что полученную информацию. Она была в шоке от услышанного и не могла смириться с тем, что была обманута собственным сыном, да и не она одна.

- Мама, не молчи пожалуйста. Да, я негодяй и обманщик. Но так сложились обстоятельства, я хотел помочь, а получилось черте что. Я все это понимаю.

Галина Юрьевна наконец собралась с мыслями и произнесла:

- Ты не негодяй, Гор. Но то, что вы натворили с Надеждой, это просто подлог, самый настоящий. Фиктивный брак, фиктивное отцовство. Как ты мог?

- Ну о том, что наш брак фиктивный, знаешь только ты. У нас с ней договор, я ей помог в трудной жизненной ситуации, она приняла мою помощь. И если бы не Вика, то все бы утряслось. А теперь вся проблема в этом Стивене.

Они еще долго рассуждали на тему как быть и кто виноват, и наконец Галина Юрьевна заявила:

- Мне кажется, что Надя сама должна объясниться со своим другом и решить, что она намерена теперь делать. А ты либо принимаешь ее решение, либо нет. Не вмешивайся в их отношения, пусть разбираются сами.

- Да, ты права. Я тоже так думал. Но…

- Что но? Боишься потерять ее? Или наоборот, хочешь избавиться? У тебя самого хоть какие-то чувства к ней и к Витеньке есть?

- Не знаю. Я так устал морально, что не способен ответить на этот вопрос. Раньше, до всего этого кошмара, мне казалось, что я люблю ее. Но потом этот крик о помощи, эта беременность. Меня как подменили.

- Ты просто не можешь смириться с тем, что она использовала тебя, чтобы укрыться от всех проблем, как зал ожидания на вокзале: пересидим пока здесь, дождемся поезда, а потом уедем. Поговори с ней. Пусть объяснит, чего она сама хочет и что собирается делать. А потом будешь решать. Развестись никогда не поздно.

- Да я не собираюсь разводиться. Из принципа.

- Ну и глупо. Не о принципах нужно думать сейчас, а о том, сохранять семью или нет. Вот с этих позиций и рассматривай свою ситуацию. С Костей что мне делать, рассказывать ему?

- Мама, я тебя умоляю, не надо пока. Он и так уже что-то подозревает.

И Егор поделился с мамой своим недавним разговором с отчимом.

- Надо же, мне он ничего не рассказывал. Мужская солидарность. Ладно, иди домой, а то он скоро вернется и увидит тебя такого, как будто ты с похорон вернулся. Я как-нибудь справлюсь, скажу, что голова болит.

- Ну да, излюбленный женский прием, - сказал Егор и улыбнулся.

Чмокнув маму в щеку и сказав ей «спасибо за поддержку», он отправился домой, чтобы поговорить с Надей и принять наконец решение. Мужчина он или нет, в конце концов! Мужчина, конечно, но так уж он воспитан любящей мамой, что в трудную минуту ему нужна ее поддержка. И он ее получил. Егор почувствовал некоторое облегчение в душе, и ситуация из тупиковой вдруг превратилась в разрешимую. Да, он все решит, главное, чтобы Надя определилась, что ей дороже: Егор и их семья, или Стивен со всеми вытекающими из этого последствиями.

Надя встретила мужа с большим вопросом в огромных испуганных глазах.

- Егор, он звонил мне сегодня. Хочет встретиться. Ты не возражаешь, если я пойду и поговорю с ним? Нам надо объясниться и поставить все точки над «и».

- Какие точки ты собираешься ставить, Надя? Прежде, чем идти к нему, мы должны разобраться между собой. У нас семья или перевалочный пункт? Что мы с тобой собираемся делать дальше? Мне например не безразлична твоя судьба, моя и Витина.

- Давай разберемся, - тут же согласилась Надя.

Они уселись в гостиной на диване, Витя ползал по ковру, вернее, только пытался ползать, вокруг него были разбросаны игрушки, он тянулся к ним, агукал, бил ручонками по мягкому ворсу, и в другое время эта картины вызывала бы умиление. Но сейчас «родителям» было не до этого. Они наблюдали за ребенком и с серьезными лицами продолжали свою беседу.

- Что ты намерена делать? Исходим из того, что Стивен начнет настаивать на своем отцовстве, имеет право. Как ты к этому отнесешься? – уверенным тоном спросил Егор.

- Не знаю пока. Но думаю, я попробую его убедить, что это не в моих интересах. Ну он же порядочный человек, интеллигентный. Должен понять, что, если я сразу ему не сказала, значит на то были причины.

- Хорошо, допустим он пойдет тебе навстречу и отступится от своих притязаний, что мало вероятно, судя по его настроению. А дальше что? Вика все равно в курсе, и это как бомба замедленного действия. Рано или поздно она взорвется, поверь мне, особенно в тот момент, когда мы решим наконец расстаться. Что тогда скажет твой отец, что будет с мамой и ее больным сердцем?

- Вику я беру на себя, - тут же парировала Надя. – Ну а если честно, то я давно уже решила во всем признаться. Мне эта комедия уже надоела, и тебя пора освободить.

- Ну это я уже слышал. И честно говоря, это наилучший выход из положения.

Егор встал и отправился на кухню

- Ты хочешь есть? – спросила вошедшая следом Надя с ребенком на руках.

- Нет. Ты когда собираешься на эту встречу? Сегодня? – поинтересовался Егор и посмотрел на жену.

Одета она была довольно просто, в шорты и в футболку, не похоже, что она готовилась к выходу. Но как ни странно, она ответила, что да, сегодня.

- Чего тянуть? Но он просил прийти с Витей, я отказалась. Вернее, ничего не обещала ему.

- А что так? Он отец, хочет побыть с сыном. Иди с ребенком, если хочешь. Я вас отвезу.

Егор и сам не знал, зачем он это говорил. Конечно же, эта встреча Нади со Стивеном не сулила ничего хорошего. «Я люблю Надю», - сказал он Егору, и эти слова, которые он скрыл от жены, не давали покоя. Это означало, что дело не только в ребенке, но и в ней самой, и Стивен будет добиваться своего.

- Хорошо, тогда поехали, - сказала Надя и вышла из кухни.

- Прямо так, не переодеваясь?! – изумился Егор.

- Ну а что? Я же не на свидание иду. Возьму только сменку Витеньке на всякий случай, да и все.

Глава 8

Визит

Весь вечер Егор провел дома в одиночестве и размышлял, размышлял над происходящим. И мамин вопрос – боится ли он Надю потерять или хочет освободиться от нее – не давал ему покоя, так как на него не было однозначного ответа. Ну если бы он был влюблен в нее, как раньше, или она бы призналась ему хоть в каких бы ни было чувствах к нему, тогда все было бы проще.

И тут он снова вспомнил о Надиных словах в то утро, когда с ней случилась истерика и которые он прослушал, думая о своем. «Прости, что призналась, но я не могу больше держать это в себе», - были ее слова. В чем же она тогда призналась?

«Сегодня же я все выясню», - подумал Егор и вдруг его как жаром обдало. Время приближалось к одиннадцати, а Надя еще не звонила с просьбой забрать их домой.

- А если она вообще не придет, тогда что? – вслух проговорил он и попытался набрать ее номер. Но мобильный был отключен, и Егор вдруг почувствовал тревогу.

Но через пять минут раздался телефонный звонок. Егор схватил трубку и услышал голос Марины Яковлевны:

- Егорушка, ты не волнуйся. Надя у нас заночует. Они с Витенькой пришли недавно, сейчас в ванной. Поздно уже домой ехать.

- Да нет, Марина Яковлевна, дайте мне Надю на минуточку пожалуйста.

Ему почему-то не верилось, что она там, а вдруг это очередной обман и Надины уловки? Но он ошибся. Надя все же подошла к телефону и бесцветным голосом сообщила:

- Я у мамы. Мне нужно отдохнуть от всего, да и тебе тоже. Не могу больше говорить, до завтра, - сказала она скороговоркой и повесила трубку.

- Черт! – выругался Егор и налил себе изрядную порцию коньяка. Он никогда не пил в одиночестве, а тут нервы разыгрались. А почему, собственно?

Но этот вопрос, как и все предыдущие, остался без ответа. На следующее утро Егор явился на работу вовремя. Несмотря ни на что, он хорошо выспался, плотно позавтракал, и настроение у него было не таким уж и плохим. Надя позвонила ранним утром, сказала, что у них все в порядке, и отец привезет их с Витей домой. И эта мелочь, ее звонок, изрядно взбодрила его. Все пока под контролем.

Он отвлекся от своих семейных проблем и погрузился в работу. Срочные дела не могли больше ждать, да и мелкие накапливались, как снежный ком. Но к концу рабочего дня он умудрился разобраться со всем, остались правда кое-какие «незавершёнки», как он сам их называл, которые могли и подождать. Вечером, по дороге к себе, Егор заехал в цветочный магазин, купил красивый букет и отправился домой с намерением поговорить с женой серьезно.

Надя встретила его с ужином, только что приготовленным, Витенька мирно играл в манеже, и они уселись за стол. Букет был поставлен в вазу с особой нежностью и со словами:

- Это первые цветы со дня нашей свадьбы. Спасибо.

Егор лишь пожал плечами и спросил:

- Ну что там, расскажи, аж не терпится узнать, как прошла ваша встреча.

- Ну, мы поговорили серьезно. Он сделал мне предложение, я отказалась. Это, если вкратце.

- Значит, не женат, твой Стивен, и зря ты беспокоилась. Ну а с Витей как, что он намерен предпринять?

- Тут сложнее. Он хочет видеть сына и просит, чтобы я приезжала к нему с ребенком два раза в год, и два раза в год он будет приезжать сюда. Он настаивает на том, чтобы Витя знал, кто его настоящий отец и хочет его забрать, а точнее, предложить ему учебу в Англии, когда он закончит школу.

- Ну да, почти двадцатилетний план. И что ты ответила?

- Я сказала, что приезжать я не буду, тем более с малышом, а насчет отцовства поговорю с тобой. Как ты скажешь, так и будет.

- А при чем здесь я? – удивился Егор. – Это ваш сын, вы и решайте.

Надя опустила глаза в тарелку и замолчала.

- Надя, ну послушай меня. Может быть это вариант для всех нас? Стивен тебя любит, он мне сам сказал. Ребенок его и он об этом доподлинно знает. Он от вас не отказывается. Почему бы тебе не принять наконец правильное решение, расставить всех по своим местам и согласиться с разумным предложением Стивена? Что тебя останавливает? Больная мама?

- Ты, - коротко и внятно сказала Надя.

- Я?! – изумился Егор. – Да я только рад буду, что все станут счастливы наконец.

- Ты не понял, Гор. Я не буду счастлива, потому, что я люблю тебя, а не Стивена.

Для Егора это был удар ниже пояса. Он ожидал всего, чего угодно, только не этого. Как поздно и не вовремя порой сбываются мечты! Скажи она ему эти слова тогда, когда он мучился от собственного бессилия, что не мог ей признаться. А сейчас, после всего, что произошло с ними, и что еще происходит в их жизни – Стивен, его сын Витенька – разве он в состоянии откликнуться на эту любовь?

- На-а-дя, - проговорил он с растяжкой, - ты это сейчас серьезно? Вот так вдруг?

- Это не вдруг, Егор, - ответила она. – Я уже признавалась тебе однажды, но ты не услышал моих слов, которые дались мне с таким трудом.

- Да, припоминаю этот момент. Но послушай, девочка моя, я был бы рад и даже счастлив, если между нами было бы серьезное чувство. Но ты просто не хочешь уезжать в Англию, тебе нужен тыл, чтобы отвертеться от Стивена с его притязаниями, я все понимаю. Но как долго мы будем играть в эту игру? Сейчас самое время…

Надя прервала его:

- Я поняла, можешь не продолжать. Извини, Егор. Я все еще раз взвешу и приму правильное решение, я обещаю.

После этих слов Надя забрала малыша и ушла в свою спальню. Егор последовал за ней.

- Надя, еще вчера ты сказала мне, что готова во всем признаться, помнишь?

- Да, помню, - ответила она, - вот я и призналась…

- Я не это имею в виду.

Повисла тишина, которую прервал Витенька, он вдруг захныкал, и Надя занялась ребенком, не обращая больше на Егора внимания. Он постоял еще с минуту и вышел.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Егор пошел открывать с нежеланием видеть никого из родителей в данную минуту. Между собой бы сначала разобраться, а потом уж им все объяснять. Он с недовольным видом открыл дверь, и увидел на пороге Стивена.

- Я думал, англичане только уходят по-английски, никого не предупредив. А они и приходят тоже так же, - сказал он вместо приветствия и посторонился, дав гостю войти.

- Мой сын слишком мал, чтобы я смог его предупредить, - не задержался он с ответом.

- Ну да, мы-то не в счет. Чего с нами церемонится. Надя укладывает Витю спать, так что время не самое подходящее для визита.

Он провел Стивена в гостиную и предложил кофе.

- Я бы выпил, спасибо, - ответил он и спросил: - ты не против, если я подожду Надю?

- Ну не выгонять же тебя.

Когда Егор вернулся с чашкой кофе, Надя уже сидела на диване и молча взирала на Стивена. Он, видимо, спросил ее о чем-то, и она подыскивала ответ. Егор поставил чашку на журнальный столик и хотел было выйти, но Надя остановила его:

- Останься пожалуйста. Нам надо кое-что решить.

Он остался стоять в дверях, подперев косяк плечом.

- Егор, - несмело начала Надя, - я вот сейчас хочу еще раз объяснить Стивену, что у нас с тобой семья, я люблю тебя и не хочу ничего менять в своей жизни. У тебя есть, что сказать по этому поводу? Или ты мечтаешь, чтобы я освободила тебя от семейных уз?

Голос Нади дрогнул, и Егору стало жаль ее. Он понял, что Надю нужно поддержать, иначе в глазах этого англичанина они оба будут выглядеть глупо и жалко. Но и перечить Стивену было бессмысленно.

- Мы уже обсуждали это, не так ли? – сказал он. – До приезда Стивена все было ясно и понятно в наших отношениях, но сейчас возникла проблема. Стивен отец твоего сына, он настаивает на своих правах. И ему нужно пойти навстречу, другого выхода нет.

- То есть? Из-за сына я должна соединить судьбу с нелюбимым человеком? – в отчаянии спросила Надя.

В разговор вступил Стивен:

- Из-за сына матери жертвуют всем, а тебе предлагается не такая уж и большая жертва. Всего-то переехать в Англию и соединить судьбу со мной, ради нашего сына. Я обеспечу вас всем, я уже говорил…

- Подожди минутку, пожалуйста, - остановила его Надя. – Егор, ответь мне, ты хочешь расстаться со мной, чтобы угодить Стивену?

- Я этого не сказал. Но обстоятельства складываются так, что Стивен не оставит нас в покое, он хочет, чтобы ты официально признала его отцом твоего ребенка, и чтобы Витя, когда подрастет, знал об этом. Я прав? – спросил Егор, обратившись к Стивену.

- Я считаю, что ребенок должен жить в полноценной семье, а ты бросишь Надю через год или два, я это чувствую. Ты не простишь ей обмана никогда! – ответил он.

- Какого обмана?! – возмутилась Надя. – Егор с самого начала знал, что ребенок не его. За кого ты меня принимаешь?

- Пусть так, но он оставит тебя, Надя, вот увидишь. Наш сын будет стоять между вами!

- Вот когда оставлю, тогда и приезжайте, сэр Стивен. А пока мы вместе, вы тут лишний, в нашем доме. Хотите видеться с сыном, приезжайте в Россию, мы не должны ставить вам палки в колеса. Но Надя в Англию ездить не будет, она и сама так сказала. А чтобы заявить официальные права на отцовство, нужно, чтобы я от него отказался для начала. Запомните, мой друг, я этого делать не собираюсь.

- Хорошо, будем разбираться в суде.

Стивен не торопясь допил свой кофе и сказал:

- Проводи меня к сыну пожалуйста, хочу увидеть его спящим.

- Тебе пора, Стивен, в следующий раз, хорошо?

- Следующего раза еще долго не будет. Я уезжаю, а когда будет этот суд, одному богу известно. Может через полгода, а то и через год.

- Зачем тебе это? Ну послушай, я же не отказываюсь, встречайся с Витей, общайся, но судиться-то зачем?

- Ты не отказываешь?! Да ты даже показать мне его не хочешь!

Егор взял Стивена за локоть и повел в спальню, где при свете ночника сладко спал маленький мальчик. Егору показалось, что у Стивена в глазах блеснули слезы. Он дотронулся рукой до кроватки, постоял с полминуты и вышел.

Надя ждала их у входной двери. Стивен залез во внутренний карман пиджака, достал банковскую карточку и положил ее на тумбочку.

- Это тебе. Захочешь приехать, купи билет и приезжай. Код - твой год рождения.

- Ну да, прямо как в Воронеж. Купила билет, села и поехала. Виза нужна, приглашение. Забери свою карточку, Стивен. Не буду я ей пользоваться.

- Не будешь, я не обеднею. Пока.

С этими словами он вышел из квартиры и побежал вниз по лестнице, даже не оглянувшись.

Глава 9

Прозрение

Жизнь в молодой семье Осадчих ничем не отличалась от остальных: муж работает, обеспечивает семью, жена дома с ребенком и на хозяйстве. Казалось бы, полная идиллия. Ни ссор, ни скандалов, все тихо и спокойно, но…

Эта жизнь была неполноценной. Об их проблемах знала только мама Егора, Галина Юрьевна, и догадывался его отчим. Но они интеллигентно молчали и лишних и неловких вопросов старались не задавать.

Родители Нади вообще ничего не подозревали, считая, что у детей все прекрасно, они замечательная пара, отличные родители, и только их младшая дочь Виктория нет-нет, да и выскажется: счастливых браков не бывает, или не будьте столь наивны, мамочка м папочка, ну и все в таком духе.

Отец давно уже махнул на нее рукой и любые попытки поставить под сомнение счастье старшей дочери пресекал грубо и резко. Марина Яковлевна более лояльно относилось к своей младшенькой, поэтому она просила Вику держать свое мнение при себе.

- Ну-ну, - отвечал та, - вам же хуже. Попомните еще мои слова.

Мать недоумевала, откуда у Вики столько цинизма и недоброжелательности, но списывала все на возраст и ее окружение, молодежь сегодня не очень-то дружелюбна, замкнута на свои компьютеры, а там такого расскажут и напишут, что у любого мозги набекрень.

Шли месяцы, единственный внук в семье подрастал, уже начал ходить и говорить первые слова, и это затмевало все нехорошие мысли и подозрения, если они еще оставались. Мама Егора решила, что все встало на свои места, и сын с невесткой уладили свое двусмысленное положение, решив все же жить вместе и воспитывать сына. Это ее вполне устраивало, но однажды она спросила его:

- Сынок, ну как у вас? Все пришло в норму? Этот англичанин успокоился?

- Он никогда не успокоится, мама, - ответил Егор. – Требует, чтобы Витя знал правду о том, кто его отец.

- Ну а вы что? Согласились? А может быть вам переехать куда-нибудь?

- Ма-а-а-ма, куда переехать? Зачем? И да, мы согласились, он еще и судом угрожал. Я не могу с ним бороться, да и не хочу.

- Ну а с Надей у вас как? – осторожно спросила мама.

- Наш контракт в силе. А если тебя интересуют подробности, то мы живем, как квартиранты, соседи по коммуналке.

Мама была более, чем удивлена.

- Ну так же нельзя, Егор! Ты совсем не любишь ее?

- Не знаю. Мама, давай не будем об этом. Любишь-не любишь. Я не пацан, а мои чувства к ней – просто привычка.

На этом разговор закончился. Но после него Егор в очередной раз и всерьез задумался о своем «семейном» положении. Оно его не то, чтобы не устраивало, но было все же из ряда вон ненормальным. Скажи он кому, что год уже живет с женой и не разу не спал с ней, а точнее, не имел с ней сексуальных отношений, да его засмеют! Но даже после того, как Надя откровенно призналась ему в любви, его все равно что-то останавливало.

«Импотент чертов», - подумал про себя Егор и тут же вспомнил свой короткий и бурный роман в одной из командировок в Италии. Там он не был импотентом, и хорошенькая, молоденькая итальяночка, которая проводила с ним все ночи напролет, была ярким тому доказательством.

Он тогда не считал, что изменяет Наде, изменять было нечему, и она еще не призналась ему в своих чувствах на тот момент. Что же его все-таки останавливало от близости с ней? Егор не раз задавал себе этот вопрос, но ответа не находил.

В этот вечер, придя домой позднее обычного, он осторожно вошел в квартиру, стараясь не шуметь: вдруг Надя Витеньку укладывает спасть. Сняв верхнюю одежду и ботинки, Егор прислушался, Надя говорила с кем-то по телефону.

— Я еще не подыскивала курсы, Стивен. И не до английского сейчас, Витя слишком мал. Поговорим об этом позже. А когда время придет, я и сама смогу с ним заняться.

Затем наступила тишина, видимо Надя слушала Стивена. Егор не в силах был пошевелиться. Подслушивать их разговор, конечно же, не хотелось, но интерес брал верх, приковав его к месту.

- Я поняла, - продолжала Надя, - я поговорю с ним, объясню. Не наседай ради бога! Я тебя услышала, Стивен.

Потом были лишь односложные ответы «да» и «нет», «хорошо» и наконец прозвучало «пока». Надя отключила телефон в тот момент, когда Егор вошел в комнату.

- Ты уже здесь? – спросила она как ни в чем ни бывало. – Иди ужинай, я уже поела.

Егор переоделся, вымыл руки и прошел на кухню. Его дожидалось ароматное жаркое, уже разогретое и дымящееся в глиняном горшочке. На столе стояла бутылка вина и два бокала.

- У нас праздник, или просто расслабляемся? – спросил он, наливая вино.

- Просто расслабляемся. Ты чего так поздно?

- Задержался, дал тебе возможность пообщаться со своим любимым другом. Он желает, чтобы вы с сыном говорили с ним по-английски?

Надя покраснела.

- Он желает, Гор, чтобы мы с тобой прекратили ломать комедию…

- А-а-а, он желает, - прервал жену Егор, - ну что ж, это серьезно. Надо подумать над его предложением.

- Хватит! – вдруг резко сказала Надя. – Почему ты все время уходишь от ответа? Почему никак не примешь решения. Я устала, Егор. Мы заигрались. Давай расстанемся, я прошу тебя.

Надя вдруг заплакала, как ребенок. Егор не стал ее успокаивать. Он спокойно доел свое жаркое, допил вино, затем отнес в раковину посуду и вышел из кухни. Надя осталась сидеть на своем месте, все еще всхлипывая и утирая слезы.

Больше в этот вечер он ее не видел, проведя у телевизора добрых два часа. Затем он принял ванну и отправился спать. Но ему не спалось. Он вдруг остро ощутил, что теряет ее и Витю, которому совсем скоро исполнится год, наступает момент распада их семьи со всеми вытекающими последствиями: возмущенные родители, особенно ее отец, который заклеймит его позором, Надина мать с больным сердцем, да еще и Вика с камнем за пазухой. Все это обрушится на них с Надей, как снежная лавина и придавит мощью возмущения и оскорбительного позора.

Ночь прошла неспокойно, в тяжелой вязкой полудреме Егор видел какие-то отвратительные сны, он то наблюдал любовную сцену Нади и Стивена, то сам пытался приблизиться к ней, а она отталкивала его. Все это смешалось в какую-то неприглядную картину, вызывающую чувство омерзения.

Проснулся он под утро, как будто очнулся от кошмара, с пересохшим горлом и головной болью. Он встал и отправился на кухню выпить воды и чуть-чуть прийти в себя. На обратном пути он заметил, что дверь в Надину спальню была приоткрыта, и ноги сами понесли его туда. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Егор вошел в полутемную комнату и остановился. Надя спала, Витя слегка ворочался в кроватке, а Егор стоял и думал:

«И чего тебе, дураку, не хватает? Красивая женщина, которая тебя любит, ребенок, которого ты забирал из роддома и растишь, как своего, дом полная чаша… очнись, идиот. Забери свое и успокойся наконец!»

Эти мысли ураганом пронеслись в его голове, он подошел и сел на край кровати. Надя тут же проснулась и, повернув голову, посмотрела на него.

- Что-то случилось? – спросила она спросонья.

- Да, я хочу начать все сначала. С того момента, когда я хотел, но не успел признаться тебе. С того момента, когда моя жизнь превратилась в кошмар.

- Егор…, - сказала Надя нежно и села на кровати, согнув ноги в коленях и обхватив их руками. – Я не хотела превращать ее в кошмар, правда. Я думала, что мы справимся, как-нибудь проведем год-полтора вместе и разойдемся, но…

Она замолчала на полуслове.

- Что «но»? Что у нас не так? – переспросил он.

- Все не так. Когда я поняла, что люблю тебя, я думала наладить наши отношения, как-то выправить все то, что изначально было сделано неправильно… Но я ошиблась.

- В чем?

- В том, что моя любовь оказалось тебе просто ненужной. Я мучилась, переживала, я хотела все исправить, правда, но как? Помоги мне, Гор…

- Я за этим и пришел, начать все с нуля.

С этими словами он притянул Надю к себе, закрыл глаза и вспомнил самолет в Италию, когда она сидела рядом с ним, такая недоступная, такая желанная, и от нее, так же, как и сейчас, пахло ландышами. Надя не сопротивлялась, она прижалась к нему, и тоненькая бретелька ее ночной сорочки соскользнула с плеча.

Их первый поцелуй, настоящий, а не тот, свадебный, обрушился на них, как мириады звезд с неба, и ослепил обоих жгучим желанием любви и страсти. Эти два понятия слились воедино, так же, как и их молодые, разгоряченные тела. Все произошло само собой, так естественно и неповторимо, что они долго и без слов наслаждались своим счастьем и не могли оторваться друг от друга до той минуты, пока малыш не заплакал в своей кроватке.

Надя быстро встала, накинула халат и занялась сынишкой. Егор любовался ею, тоненькой, красивой и все такой же желанной, как и несколько минут назад. Он наконец почувствовал себя счастливым, и теперь он знал, что все для себя решил окончательно: это его женщина, его сын, его семья. И от этого счастья он отказываться больше не намерен.

Глава 10

Шантаж

Один год Витеньке отмечали большой дружной семьей в квартире Егора и Нади. В гостиной был готов красивый овальный стол, покрытый белоснежной скатертью. Женщины трудились на кухне с самого раннего утра, поэтому закуски, салаты и нарезки были на любой вкус. На горячее был пирог с осетриной, отварной картофель в сливочном соусе и телячьи отбивные.

К тому же к десяти утра был доставлен заказанный для именинника торт, на котором среди маленьких сахарных зверюшек возвышалась цифра «1», тоже сахарная, а к ней был привязан тоненькой серебристой ниточкой воздушный шарик с надписью: «Вите 1 годик!»

Все это очарование было убрано пока на лоджию, чтобы не таяло, и женщины спокойно, не суетясь продолжали готовить праздничные яства. Надя им почти не помогала, она была занята с малышом. Мужчины были на работе, но к трем часам все должны были освободиться и приехать на торжество.

- Вику просила помочь, но у нее какие-то срочные дела нарисовались. Ни раньше, ни позже, - посетовала Марина Яковлевна.

- Да нам тут не развернуться втроем, - сказала Галина Юрьевна и была права. Кухня была хоть и просторной, но не для троих кухарок.

В два часа Надя начала накрывать стол, расставлять посуду, рюмки, бокалы. Витенька, нарядный и румяный, сидел в своем манеже и мирно играл, даже не капризничая. Около трех часов появилась Вика с огромным плюшевым медведем. Она чмокнула племянника в щеку, посадила медведя в манеж и отправилась на кухню. Мальчик, по-видимому, испугался огромной игрушки, заплакал во весь голос и стал проситься на ручки.

Но тут и мужчины подоспели. Егор с букетом роз для жены, дедушки с подарками для внука, конфетами и шампанским. Стало шумно и весело, все переговаривались между собой, шутили, тискали маленького Витеньку, который только что успокоился, и тут прозвенел звонок в дверь.

- Я открою! – сказала Вика и выбежала в прихожую.

Через минуту она торжественно ввела в гостиную улыбающегося Стивена.

- У нас гости, - провозгласила Вика, и все разом замолчали.

Первым нашелся Игорь Алексеевич, Надин отец. Он шагнул навстречу своему давнему другу и охотно пожал ему руку.

- Как ты кстати, у нашего внука день рождения сегодня, годик. Проходи, не стесняйся.

- Я знаю, Игорь, - ответил Стивен, - поэтому я здесь. Здравствуйте.

Все оживились и поприветствовали гостя.

- Началось, - сказала Надя тихо, - принесла нелегкая.

Стивен тем временем подошел к Витеньке, сидящему у бабушки на руках, и погладил его по головке.

- Славный мальчуган, так кажется у вас говорят, - снова с улыбкой и весьма душевно сказал он и вручил бабушке огромный пакет с подарками.

Она поблагодарила, передала пакет Наде, и все стали рассаживаться вокруг стола, пришлось добавить еще один стул и приборы. Веселье немного поутихло, то ли из-за Стивена, то ли в предвкушении трапезы. Именинник сидел между мамой и папой на высоком стульчике почти во главе стола. На нем был надет красивый голубой костюмчик и галстук-бабочка.

За едой немного разговорились, поздравляли счастливых родителей, малыша и бабушек с дедушками. Каждый говорил тост, старались не повторяться, иногда тосты были шутливыми, иногда серьезными. Но когда очередь дошла до Стивена, Вика состроила на лице ухмылку, Надя напряглась, а Егор взял ее за руку и крепко сжал.

Незваный гость поднялся во весь свой внушительный рост и произнес, подняв бокал с вином:

- В моей стране не принято произносить громкие тосты, но здесь я хочу сказать. Этот мальчик мне очень дорог. За много лет нашей дружбы я привык считать себя, если не членом вашей семьи, то очень близким другом.

Марина Яковлевна закивала в знак согласия, а Игорь Алексеевич произнес:

- О чем речь! Пятнадцать лет почти…

- Так вот, - продолжил Стивен, - поэтому все, что у вас тут происходит, мне не безразлично. Я очень рад, что моя давняя подруга Надя, которую я очень люблю, имеет такого замечательного сына. За его здоровье, за Виктора!

Он осушил свой бокал и только после этого сел на место, но от Нади и Егора не ускользнули Викины слова: «Слабак, размазня».

Сказала она это очень тихо, прямо Стивену в ухо, даже касаясь его губами, но все-таки они услышали. Когда гости разговорились и немного отвлеклись, Надя подошла к сестре и сказала:

- Можно тебя на минуточку.

Та нехотя поднялась и вышла с Надей на лоджию, дверь которой старшая сестра плотно прикрыла. Егор с сынишкой на руках наблюдал за этой сценой. Он не слышал, о чем они говорят, но по их лицам понял, что сестры явно ссорятся. Тут к нему подошел Стивен и поприветствовал.

- Хочу сказать тебе спасибо, что ты заботишься о них, о Наде и о моем сыне. От меня нужна какая-то помощь?

- Да, конечно, - тут же ответил Егор. - Сделай одолжение, не звони Наде и не заставляй ее искать курсы английского языка. Не думаю, что они нашему малышу так скоро понадобятся, Стивен.

- А я думаю. Я хочу, чтобы Надя общалась с сыном на английском с самого раннего детства, понимаешь? В любой подобной семье дети говорят на обеих языках.

- На обоих, это во-первых, а во-вторых у нас нормальная русская семья, и я против того, чтобы забивать маленькому ребенку голову иностранным языком.

Тут к ним подошла мама Егора, с тревогой в глазах посмотрела на сына и забрала у него Витеньку.

- Пойдемте к столу, скоро торт подадут, - сказала она.

Но мужчины не двинулись с места. Они в упор смотрели друг на друга, не зная, что еще сказать. Егор решил не отступать и еще раз объясниться с соперником.

- Стивен, - сказал он, - я все понимаю, и твои амбиции, и твой настрой. Но пойми, мы с Надей любим друг друга, у тебя нет шансов. Ни в Англию она не хочет, ни тебя не любит. Может, ты оставишь нашу семью в покое?

- Нет! – отрезал Стивен. – Если не сегодня, то когда-нибудь я расскажу Игорю Алексеевичу всю правду, не говоря уж о Вите. Они имеют право знать. И я хочу, чтобы они знали.

- Только посмей! – услышали они голос Нади, которая очень тихо подошла к ним сзади. – Я не знаю, что с тобой сделаю! Сдам властям, скажу, что ты шпионишь за отцом. Убирайся к черту!

Надя еле сдерживала себя. Егор отвел ее в сторону. Хорошо, что никто, кроме Вики, не заметил этой сцены, родственники фотографировались с внуком и были очень увлечены. А Вика стояла поодаль и все так же вульгарно ухмылялась.

- Возьми себя в руки, не порть праздник, Надя, - сказал ей Егор почти шепотом.

Но тут раздались призывы к столу, подали чай, внесли торт, все снова засуетились, рассаживаясь по местам.

- А где же Стивен? – вдруг спросил Игорь Алексеевич?

Все оглянулись вокруг, ни Стивена, ни Вики не было.

- Ушли по-английски, - сказала Надя. – Ну и славно, давайте продолжать без них.

Когда праздник закончился, и Витенька, притомившись от шума и гостей, мирно спал в своей кроватке, в гостиной и на кухне шла уборка. Женщины приводили дом в порядок, а мужчины старались не мешать. Только Игорь Алексеевич отделился от всех и подошел к жене.

- Что она себе позволяет, эта нахалка? – спросил он ее вполголоса, но Надя услышала. – Куда и зачем она увела Стивена, даже не предупредив никого? – продолжал возмущаться он.

- Не знаю, у нее спроси, - ответила мама, но тут к разговору присоединилась Надя.

- Папочка, не обращай внимания. Вика просто обожает Стивена и его общество. Наверное повела к своим друзьям похвастаться английским другом.

- Но так же не делается! И он почему идет у нее на поводу? – не успокаивался отец.

- Английские манеры это допускают, уйти не попрощавшись. А то ты не знаешь, папа! Успокойся, Вика вернется, я с ней поговорю.

- Да я сам с ней поговорю, ведет себя, как…

- Игорь, ладно тебе. Не стоит так уж реагировать на ее выходки.

На этом разговор закончился, и все бабушки и дедушки наконец разошлись по домам. Надя буквально рухнула на диван и сделала глубокий выдох. Егор сел рядом и обнял ее.

- Не переживай, ладно. Он успокоится рано или поздно, - сказал он, сам в это не веря.

- Ты про отца или про Стивена? – спросила Надя.

- Про Стивена, конечно!

- Но вообще это жуткая бесцеремонность, - слегка возмущенно сказала она, - заявиться вот так, без приглашения ввалиться в дом. Стивен мне как-то говорил, что у него то ли грузинские, то ли армянские корни есть. Какой-то прадед после первой мировой войны попал в плен и потом осел в Англии каким-то образом. А у них это в крови: Здравствуйте, генацвале, а вот и я!

- Надя, не накручивай. Наверняка Вика его пригласила. Я уверен, что это ее инициатива, - попытался успокоить жену Егор. – Она что-то замышляет, я боюсь.

- Нам уже бояться нечего, все самое страшное позади, - сказала ему жена, поцеловав в щеку.

- А самое хорошее впереди!

С этими словами Егор поднял Надю на руки и отнес в спальню.

На следующий день, выйдя с работы и направляясь к своей машине, Егор услышал, что его кто-то окликнул. Он обернулся и увидел Вику. Она стояла поодаль и выжидательно смотрела на него. Моросил мелкий дождь, было промозгло и разговаривать с ней у Егора не было ни малейшего желания. Он подошел к машине, открыл дверцу и вопросительно посмотрел на продрогшую девицу. Та быстро подошла и юркнула внутрь салона.

- Включи мотор, колотун собачий, - сказала она, когда Егор сел на водительское место и захлопнул дверь.

- Так, во-первых, не командуй, а во-вторых быстро и по существу. Сказала и вышла. Я слушаю.

- И домой не отвезешь? – спросила Вика ехидно и, не дождавшись ответа, заявила: - Короче, мне все эти ваши игры, это танго втроем, изрядно надоели. Да и за родителей обидно, пребывают в святом неведении. Но я готова помолчать ради всеобщего блага. Пятьсот баксов в месяц, Осадчий, и я как рыба об лед.

Егор расхохотался и, ни слова не говоря, перегнувшись через Викины колени, открыл дверь машины с ее стороны.

- Выметайся давай, рэкетирша. Пусть тебе Стивен платит за активное сотрудничество.

Вика тем не менее захлопнула дверцу и выходить, похоже, не собиралась.

- Не надейся, что я снижу цену. А может и повышу, когда еще кое-что расскажу тебе.

- Расскажешь, обязательно, буду ждать с нетерпением.

С этими словами Егор вышел из машины, вновь распахнул дверцу и буквально выволок Вику наружу. Все еще крепко держа ее за руку выше локтя, он произнес:

- Следующий наш разговор подобного рода я запишу на диктофон и привлеку тебя за вымогательство. А с твоим отцом я сам поговорю, посмотрим, на чьей он будет стороне.

- Тогда поехали сейчас, чего откладывать в долгий ящик, - не унималась Вика. – Я ведь не шучу, у тебя делишки-то неважные. Придется тебе с Британским консульством и их адвокатами дело иметь. Стивен уже накатал телегу, вот-вот отправит. Но я могу его отговорить. Условия ты знаешь.

Егор отпихнул Вику от себя, сел в автомобиль и уехал. Он не испытывал ни малейших чувств тревоги или даже злости на это наглое создание. Как ни крути, она все же сестра Нади. Одно у него не укладывалось в голове, как две такие разные дочери могли быть у одних и тех же родителей? Внешне они были несомненно похожи, но характеры и манеры отличались, как изумруд от осколка бутылочного стекла.

«Воспитывали их что ли по-разному?» - думал Егор и прикидывал, что ему предпринять.

Конечно, ехать к Игорю Алексеевичу без Надиного ведома и согласия он не решился, поэтому сначала надо поговорить с ней, и они вместе решат, что делать. Надя встретила его немного расстроенная, сказав, что Витенька заболел.

- У него температура небольшая и кашель. Врач был, ничего серьезного, но полечить нужно. Медикаменты у меня есть, он пока спит.

- Вчера наверное простудился, гости, двери на петлях не держались, сквозняки, особенно с лоджии. Кстати, о чем ты вчера со своей сестрицей на лоджии беседовала? – спросил Егор, как бы невзначай.

- Да ну ее! Все справедливости ищет. Стивена ей, видите ли, жалко. Несчастный обделенный папаша. Надо дать ему шанс, надо все рассказать родителям, пусть все будет по-честному и прочая ахинея. Я попросила ее придержать язык за зубами и не вмешиваться, но ее разве остановишь? Да ты и сам сказал мне вчера, что она что-то затевает, помнишь?

- Она была у меня сегодня.

- О как! И чего хотела? Чтобы ты с повинной головой явился к тестю с тещей и все рассказал, а то она сама это сделает?

- Да нет, она готова молчать ради всеобщего блага. За пятьсот долларов в месяц.

У Нади до такой степени округлились глаза, что стали похожи на блюдца, она просто смотрела на мужа, не в состоянии вымолвить ни слова.

- Ты шутишь! – наконец сказала она.

- Да какие уж тут шутки. Не удивлюсь, если она завтра удвоит цену своего драгоценного молчания.

- Ну а ты что? – спросила до глубины души изумленная Надя.

- Да ничего, выпроводил ее и обещал привлечь за вымогательство. Что мне еще оставалось делать. Да, еще она сказала, что Стивен намерен обратиться в Британское консульство за защитой своих прав, найти через них адвоката.

- Господи, да когда же это все кончится! – сказала Надя. – Неужели мы сделали что-то уж очень криминальное, чтобы нас так терзали, а?

- Наденька, дорогая, ты извини меня, но просто жизнь так устроена, что любой обман, любые тайны рано или поздно всплывают наружу и становятся явью. Диалектика жизни, тут уж ничего не поделаешь.

- Это все демагогия, Егор. Надо решать, что делать.

- А мне кажется, все очень просто. Надо поговорить с родителями, вот и все. Сначала ты с мамой, объяснись с ней, она поймет, я уверен. Кстати, я не говорил тебе, что моя мама уже в курсе. Отчим тоже о чем-то догадывается, но подробностей не знает. Все это не так уж страшно. Когда мама будет знать, мы все вместе поговорим с твоим отцом.

- Он проклянет нас, Егор. Во-первых обмана не простит, а во-вторых тебя за этот обман в порошок сотрет, не говоря уж обо мне. Я его знаю, очень жесткий человек и непредсказуемый. Вся наша жизнь и мамина полетит под откос.

- Но ты же хотела признаться раньше, помнишь?

- Да, чтобы тебя освободить от этих пут я готова была пойти на это. Иначе отец считал бы тебя последним негодяем, что ты ни с того ни с сего бросил жену с ребенком. Но я бы наверное не решилась, Егор. Мой отец во гневе – страшный человек.

- Не очень-то он страшный с Викой, которая ведет себя кое-как и вешается этому англичанину чуть ли не на шею.

- Она уже уходила из дома, когда разгневанный отец ударил ее. Потом вернулась, он приутих. Тоже ведь позор, дочь из дома сбежала. И мама мне сказала по секрету, что Вика заявил ему: если он еще раз тронет ее пальцем, она обратится в комитет по защите прав детей в семье, ну или что-то в этом роде. Он и махнул на нее рукой.

- Да, защитница прав и свобод, Анжела Дэвис! Ну и штучка. Ладно, давай думать, как нам поступить. Поговори с мамой, а Игоря Алексеевича я возьму на себя. Только нужно поспешить, нельзя, чтобы Вика нас опередила.

Глава 11

Сердечное расстройство

Ночью в квартире раздался резкий телефонный звонок. Трубку взяла Надя, и Егор услышал ее тревожный возглас и вопрос: «Она в больнице?» Он тут же встал, подошел к жене и обнял ее за плечи. Она продолжала слушать, кивая и прижав ко рту ладонь. Наконец разговор закончился, Надя положила трубку и посмотрела на Егора глазами, полными слез.

- Что случилось? – спросил он с тревогой.

- Мама в больнице, сильный сердечный приступ, - сказала она и разрыдалась.

Егор попытался успокоить жену, дал ей валерьянки, принес халат и усадил на диван. Она долго не могла успокоиться и объяснить ему хоть что-то. Егор ее не торопил, он лишь спросил:

- Нужно ехать в больницу?

- Нет, - сказала Надя, - сейчас не пустят. Я утром поеду… хотя как, Витя же нездоров. О, господи, что же делать?!

- Так, во-первых, успокоиться немного. Поедешь в больницу, я побуду с Витей. Кто звонил, отец?

- Да, он нервный весь, нес какую-то чушь, что мы ее добили, он так и знал. Но это между слов, в основном он сказал, что мама куда-то уходила вечером, потом пришла вся не своя, жаловалась на самочувствие, а ночью ей стало совсем плохо. Он вызвал скорую, и ее увезли уже без чувств. Он пробыл в больнице почти полночи, потом приехал домой и позвонил мне.

- Понятно. Это Викины происки. Скорее всего они со Стивеном позвали ее в гостиницу и все рассказали. Ну а отцу просили не говорить, Вика же денег ждет. Таким образом, раскрыв свою тайну маме, она решила меня припугнуть. Плати, мол, а то отец на очереди.

- Если с мамой что-нибудь случится, я ее убью, клянусь! – сказала Надя, а Егор обнял ее, прижал к себе и сказал:

- Давай без жертв. Езжай утром к маме, и не думай ни о чем, кроме ее здоровья. Если это Вика, я думаю, она и так испугалась изрядно того, что натворила. Я постараюсь держать ситуацию под контролем.

- Легко сказать, - произнесла Надя и ушла в спальню.

Но уснуть им больше так и не удалось. Ранним утром Егор позвонил в больницу и справился о самочувствии Марины Яковлевны. Ему сказали, что навестить ее можно только ближайшим родным, она очень слаба, и ей нельзя волноваться.

Он сообщил эту информацию дрожащей всем телом Наде и сказал:

- Собирайся и езжай. Я такси вызову.

Витя уже проснулся, температуры у него не было, но он постоянно хныкал и не хотел оставаться в кроватке. Егор одел сынишку потеплее, взял на руки и отнес на кухню, чтобы покормить. Не прошло и получаса, как Надя собралась и ушла, обещая позвонить при первой же возможности.

Придя в больницу, она сразу же стала разыскивать врача, чтобы поговорить с ним о состоянии мамы, но он был занят в этот ранний час, и ей пришлось ждать, когда разрешат пройти в палату к больной. Она ужасно нервничала, так как не знала, что привело маму к сердечному приступу. Викин телефон был недоступен, а Стивену она звонить не хотела.

Может быть дело и не в них вовсе. Оставалось ждать. Наконец ее позвали и предупредили о крайней осторожности в разговоре, ничего, что могло бы ее расстроить.

Марина Яковлевна лежала в отдельной палате, небольшой, но довольно уютной. Высокая кровать, большое окно, две тумбочки и дверь в санузел. Был еще небольшой столик и стул рядом с ним. Надя подошла к маме и поцеловала ее. Та открыла глаза, взглянула на дочь и крупная слеза мелко задрожала в уголке глаза и скатилась по виску на подушку.

- Мамочка, родная, что случилось? Ты можешь говорить? – спросила Надя тихим голосом.

Но та лишь покачала головой из стороны в сторону и снова закрыла глаза. Надя взяла ее ладонь в свою и нежно погладила. Мама никак не отреагировала на это, казалось, что она уснула. Встревоженная дочь просидела у ее постели минут пятнадцать, но тут вошла медсестра и жестом попросила ее выйти.

Лечащий врач бегло просмотрел записи в маминой истории болезни и сказал:

- Я только что заступил, больную привезли ночью. Ну что я могу сказать, предынфарктное состояние. Будем наблюдать, лечить. Сердце у нее, конечное, слабое, надо вам маму поберечь от стрессов и расстройств любого рода. Это ваша задача, ну а мы со своей стороны сделаем все возможное, чтобы избежать инфаркта.

- Это возможно, доктор? Мама поправится?

- Я уже сказал, сделаем все возможное. Мы, конечно, не боги, но надежда есть. Если не на полное выздоровление, то на значительное улучшение в режиме полного спокойствия и положительных эмоций. А сейчас извините, у меня обход больных. Ваш телефон у нас есть, в случае чего, мы с вами свяжемся.

Последняя фраза Наде не понравилась, но она не стала досаждать занятому доктору, к тому же ей хотелось, чтобы он как можно скорее отправился к ее маме. Перед уходом ей разрешили еще раз заглянуть в палату к больной, но Марина Яковлевна спала и тревожить ее не хотелось. С тяжелым сердцем Надя покинула больницу и отправилась к отцу, в надежде, что он дома.

Игорь Алексеевич, осунувшийся и злой, в майке и пижамных штанах открыл ей дверь и впустил в квартиру.

- Что там эта вертихвостка ей наговорила, Надежда! И где она ночует?! Что происходит, ты в курсе или тоже будешь умалчивать и замалчивать! Отвечай отцу!

Надя вжала голову в плечи, прошла на кухню и закрыла уши ладонями. Она не в состоянии была выслушивать гневные речи отца и поняла, что он толком ничего не знает. Когда Игорь Алексеевич появился на кухне, она спросила:

- Папа, что произошло? Давай без крика и излишних эмоций.

- Мать до инфаркта довели, доченьки! Я ее берегу, как зеницу ока, пылинки сдуваю, а вы…

- Да я-то тут при чем? Ты можешь толком рассказать?

Отец поставил на плиту пузатый блестящий чайник, достал чашки, варенье и уселся напротив дочери.

- Эта дрянь пришла вчера вечером и позвала ее куда-то. Я думал, погулять и спросил, как надолго. А она мне и отвечает: как получится, мол. Нам поговорить нужно. Марина пришла часа через два или три, на ней лица нет. Я и так, я и сяк, что случилось, говорю. Она ни слова. Сразу ушла к себе. А ночью с сердцем плохо, увезли в больницу. Что я должен думать?

- Папа, успокойся. Я была у мамы уже, врач сказал, что она поправится, но ей нужен полный покой. С Викой я поговорю, узнаю, в чем дело.

- Не верю я вам больше, ни тебе, ни ей. Все чего-то темните, скрываете, секреты от родителей. Она с этим Стивеном? У них связь, что ли? Где она пропадает ночами?

- Папочка, я не знаю, правда. Они дружат, общаются. Ну ей двадцать лет, она же не ребенок.

- Если что узнаю, выгоню к чертовой матери! Может она уже того…, с матерью поделилась, та и слегла. С нее станется, с этой вертихвостки.

- Если она «того», как ты выразился, то радоваться надо. Внуки – это же такая радость, сам говорил, помнишь? – попыталась Надя как-то смягчить гневный настрой отца.

- Внуки в семье должны родиться, а не в подоле! И Стивена вычеркну из своей жизни, если что, - прогремел Игорь Алексеевич так грозно, что Наде стало не по себе.

Разве при таком отношении к нравственности дочерей с ним можно поделиться о том, что произошло с ней самой? Да он камня на камне не оставит.

«Бедная мама», - подумала Надя и окончательно приуныла. И еще неприятным и назойливым червячком в ее мозгу копошилась мысль о том, что Вика и Стивен могут быть близки. Ну как это возможно, мужчина вступает в связь сначала с одной сестрой, потом с другой? От этой мысли ее слегка покоробило, и она попыталась ее от себя отогнать.

- Ладно, папа – сказала Надя, - мне некогда. Витя приболел, и Егор остался с ним, а ему на работу нужно. Пойду я. Ты к маме когда собираешься?

Игорь Алексеевич ничего определенного не ответил, начал что-то сердито бубнить. Надя собралась и ушла. На душе было прескверно, несмотря на солнечный день, очень редкий для такой поздней осени. В какой же тугой узел затянулась эта ситуация, и как его теперь разрубить, чтобы никого не поранить?

Надя всю дорогу размышляла над этим, а придя домой, расстроилась еще больше: Егора с сыном дома не было. На столе ее ждала записка, что мужа срочно вызвали на работу, какая-то неотложная встреча по вопросу, который только он может решить. Он забрал Витю с собой.

- Ну что за черт! – всердцах сказала Надя и отправилась в офис, вызвав такси.

Сынишку она нашла с Аллочкой, которая забавлялась с ним в комнате отдыха. Из носа у Вити текли сопельки, он был невеселый, но хоть без температуры. Мальчик заплакал при виде мамы, и Надя взяла его на ручки. Ребенок успокоился, а Алла засуетилась вокруг них с вопросами и расспросами. Вскоре подошла Мира, которая отлучилась из приемной босса буквально на минутку.

- У них там какой-то горячий спор в кабинете, обсуждают что-то. Так что мне бежать надо, вдруг что-нибудь понадобится. Как вы?

- Да все нормально, - ответила Надя. – Мама только заболела, в больнице с сердцем.

- Да, я слышала. Егор Александрович сказал. Сочувствую, - проговорила Мира и удалилась, обняв Надю с малышом и чмокнув ее в щеку.

Аллочка тоже ушла на свое рабочее место, проводив Надю с ребенком до лифта. Таксист дожидался у парадного входа, и первой мыслью у Нади было съездить с сыном к маме в больницу, но она передумала. Вдруг появление внука, если она все уже знает, вызовет у нее очередной стресс? Да и Витя не очень здоров, лучше поберечь его. И они отправились домой.

В этот день к маме в больницу она так и не попала, так как Егор задержался на работе, но зато после обеда, около трех часов, к ней неожиданно заявилась Вика.

- Я от мамы, - заявила она с порога. – Надо же было такому случиться!

Вика разделась, сняла свои умопомрачительные сапоги на шпильке, надела домашние тапочки Егора, которые смотрелись на ее ногах, как миниатюрные лыжи, и прошествовала на кухню. Витя спал, и сестры остались наедине. Самое время объясниться. Надя не стала сразу обвинять сестру, ей хотелось сначала разобраться, что произошло прошлым вечером, а потом уже высказать свое мнение по поводу поведения Вики, ее вымогательств и шантажа.

- Как мама? – спросила Надя. – Я была в больнице рано утром, но она не разговаривала со мной, была очень слаба, а потом уснула.

- Да и сейчас то же самое. Почти не говорит. Врачи мне не разрешили быть у нее больше пяти минут. Я посидела рядом. Хотела покормить, но она отказалась.

- Что случилось, Вика? Отец рвет и мечет, злой, как не знаю кто. Где вы были с мамой вчера?

- Надя, я по просьбе Стивена пригласила маму для разговора. Понимаешь, он просил, чтобы без тебя, это во-первых, и чтобы отец пока ничего не знал, это во-вторых. Я просто выполнила его просьбу.

- Какого черта ты вмешиваешься в наши дела, Вика? Я же просила тебя, умоляла! Я не могу тебе больше доверять. И очень жалею, что поделилась с тобой тем, что Стивен приезжал в Италию. Теперь у меня такие проблемы из-за тебя!

Младшая сестра молча приготовила кофе, сварив его в турке, разлила по чашкам и спросила, есть ли что-нибудь перекусить. Надя достала из холодильника остатки именинного торта и положила Вике на тарелку.

- Ой, я ведь его так и не попробовала! - сказала она и стала с удовольствием есть торт, запивая горячим кофе. – Вкусно.

Надя выжидательно смотрела на сестру, лишь пригубив свой кофе и отставив чашку в сторону.

- Ты знаешь, - наконец заговорила Вика, - вот не нравится мне твой Осадчий, хоть убей. Красивый мужик, весь такой правильный, но противный до тошноты. Жену с ребенком защитить не может, а таких надо наказывать. Ты сама, видимо, не в состоянии.

- Зато ты у нас и прокурор, и судья, - не выдержала Надя. – Мой Осадчий, к твоему сведению, прекрасный муж и отец. И защищать ему нас не от кого. Он просто очень порядочный человек, и не хочет ссориться со Стивеном, хочет найти компромисс.

- Ой-ой-ой! Да он трус, твой Егор, маменькин сынок. А ты разуй глаза и выходи за Стивена! Не будь дурой, пока я его у тебя не увела. Да и увела бы, если б не Витька.

- Знаешь что, уводи кого хочешь. А за Стивена я тебе только спасибо скажу, и даже папу уговорю, чтобы он не проклинал тебя, как собирается. Может тогда у нас наступит хоть какое-то спокойствие.

- Оно и сейчас может наступить, если…

- Если ты получишь пятьсот долларов в месяц, да? Тогда все успокоятся и будут жить припеваючи. Особенно ты. И мама тут же выздоровеет, и Стивен откажется от своих притязаний. Так что ли?

Вика покраснела до кончиков ушей, что с ней случалось крайне редко.

- Да я это просто так сказала, хотела проверить его на вшивость, - парировала Вика. – Понятно, что он не согласился, порядочный наш.

- Прекрати! Ты уже переходишь все границы. Что вы сказали маме? Ты мне так и не ответила.

- Правду. Говорил Стивен. Он показал ей результаты теста и сказал, что хочет отсудить Витьку. Мама расстроилась, разумеется. Я стала ее успокаивать, сказала, что он имеет право, но все это не так легко сделать. Ну в общем, пыталась сгладить эту щекотливую ситуацию.

- А отговорить Стивена от этой беседы ты не могла? Сказала бы, что мама не может прийти, оттянула бы время, тем более, он уезжает не сегодня-завтра.

- Тогда он домой бы приперся перед самым отъездом. Ты что, не видишь, как он настроен? Я хоть от этого его оградила, а твой Гор палец об палец не бьет, чтобы его приструнить. Идет у него на поводу. Правдолюб, блин. Живите тогда втроем, кто вам мешает? На западе это модно, говорят. Маяковский опять же…

- Слушай, помолчи, а? Ну без тебя тошно. Когда Стивен уезжает?

- Сегодня ночью, самолет какой-то ранний, то ли в три, то ли в четыре утра. Да не пойдет он к отцу, не дрейфь.

Надя не стала расспрашивать сестру об обращение в Британское посольство или консульство, сейчас это ее уже не волновало. Вряд ли он успел туда обратиться, а потом время покажет. Не до него сейчас. Главное – здоровье мамы м обстановка в семье.

Марина Юрьевна провела в больнице почти целый месяц. Все это время родные посещали ее, оберегали, лелеяли. Организм справился и женщина пошла на поправку, но врач строго-настрого предупредил всех: если еще раз повторится подобный приступ, все может закончиться очень плачевно.

Один лишь раз за все это время Марина Юрьевна дала волю слезам, чем очень напугала Надю, которая пришла к ней с сыном. Мальчик радостно запрыгал у нее на руках, увидев бабушку, и даже протянул к ней свои ручонки. Но тут бедная женщина не выдержала и зашлась слезами.

- Мамочка, дорогая, ну не плачь, я прошу тебя, - сказала Надя. – Да наплюй ты на нас на всех, разберемся как-нибудь. Главное, у нас Витенька есть. Смотри, как он обрадовался, когда увидел тебя.

Марина Юрьевна притянула внука к себе и прижала нежно и ласково.

- Солнышко мое, - проговорила она сквозь слезы и обратилась к Наде. – Зачем было врать, дочка? Ну неужели бы я тебя не поняла, не поддержала бы, как мать? И с отцом бы поговорила, и все было бы по-честному. И Егор твой обманщик, пошел у тебя на поводу.

Надя решила сильно не спорить, но все же защитить мужа.

- Егор не виноват, мама, это я его уговорила. Ну понимаешь, он всегда был неравнодушен ко мне, а я старалась этого не замечать. Не хотела никаких служебных романов, хотя он мне всегда нравился, ну как человек. А когда такое произошло со мной, я и попросила его меня выручить. Я отца боялась до дрожи, и не из-за себя, а из-за тебя.

- Ладно, не надо мне все это сейчас рассказывать. И так тяжело. Но запомни, ложь есть ложь. Что мне отцу говорить? Он до сих пор допытывается, что случилось в тот вечер. Я сказала, что расскажу, когда поправлюсь и меня выпишут. Теперь мне начинать врать?

- Не надо, не беспокойся об этом. Егор с ним поговорит сам и все объяснит.

Они еще немного поговорили, и переключились на Витю, который стал пытаться сползти с кровати, и его пришлось придержать.

Глава 12

Трудное объяснение

За день перед выпиской, которая была назначена на понедельник, Егор Осадчий отправился к тестю с разговором. Было решено, что он поговорит с ним, постарается все объяснить, а потом, судя по его настрою и реакции, позвонит Наде, и они с сынишкой либо приедут, либо нет. Все будет зависеть от того, захочет ли Игорь Алексеевич нормально поговорить с дочерью или будет возмущаться до крайности.

Егор пришел с бутылкой хорошего вина, на столе стояла закуска, и даже котлеты жарились на сковороде. Магазинные, правда, но запах от них исходил неплохой. Сверчков ждал зятя, который предупредил о своем приходе заранее. Вики, слава богу, дома не было. Егор знал, что в это время они с Надей и Витей в больнице у мамы.

- Садись, Егор, обедать будем. Что за дело у тебя ко мне? Уезжать что ли собрались куда?

Егор к разговору был готов и даже волновался не сильно. Просто надо было решиться начать его, а там уж как пойдет.

- Игорь Алексеевич, - начал он, когда тарелки были наполнены, а вино разлито по бокалам. – У меня к вам очень серьезный разговор. Прошу вас, отнеситесь с пониманием к тому, что я скажу.

- Ой, давай вот без этих экивоков ваших, зять. Не мудри, что там у тебя, выкладывай.

- Я очень люблю вашу дочь Надю. Она моя жена и мы счастливы с ней. Мои чувства взаимны. Воспитываем сына, которого я тоже очень люблю…

Игорь Алексеевич смотрел на него во все глаза и было такое чувство, что он как лев, готов к прыжку. Егору стало немного не по себе.

- Так вот, - набравшись храбрости, продолжил он. – Все замечательно, кроме одного. К великому нашему с Надей сожалению, нам пришлось ввести вас всех в заблуждение, когда мы решили пожениться. Дело в том, что Витя – не мой сын, он сын Стивена.

Самое главное было сказано. Егор сделал большой глоток из своего бокала и посмотрел на тестя прямым открытым взглядом. Игорь Алексеевич отставил свое вино в сторону, вытер губы салфеткой, помолчал с полминуты и наконец произнес:

- Ну и что? И в чем проблема? Ты только сейчас об этом узнал?

- Нет, конечно. Я знал об этом с самого начала.

Дальше ему пришлось немного слукавить, а точнее, умолчать о том, что это Надя сделала ему предложение, а не он ей.

- Надя не скрывала от меня, что в положении, когда мы решили пожениться. Но я любил ее, понимаете, и женился, не смотря ни на что.

- Похвально. А что же Стивен?

Игорь Алексеевич сохранял спокойный тон в разговоре, но Егор видел, как у него ходят желваки на скулах, значит, он еле сдерживает себя.

- Стивен… ну что Стивен? Заявляет свои права на отцовство. Мы хотим эту проблему разрешить мирным путем. Запрещать ему видеться с сыном мы не можем, пусть приезжает, общается. Витя, когда подрастет, узнает правду. У нас нет другого выхода.

- Замечательная история с географией, - высказался тесть. – Одна мама, два папы, один здесь, другой черт знает где. И ты, взрослый мужик, считаешь, что это нормально?! Вы что, с ума все посходили что ли?! А ребенку каково? Узнать, что его мать его нагуляла, а? Об этом вы втроем подумали?!

Игорь Алексеевич стал заводиться.

- Я прошу вас, давайте поговорим спокойно. Надя его не нагуляла, у них со Стивеном был роман, не продолжительный и никуда не ведущий. Надя не хотела уезжать в Англию, хотя была влюблена в Стивена. Он и до сих пор был бы не прочь ее вернуть, но здесь без вариантов. Мы любим друг друга, и Надя уже объяснилась с ним.

- А как же этот стервец узнал, что ребенок от него? – продолжал негодовать тесть.

- Ну это уже его дело, Игорь Алексеевич. Сейчас ведь это не сложно, было бы желание. Заподозрил что-то, сделал тест ДНК. Неважно, как он узнал, но он стал настаивать на отцовстве. Мы решаем эту проблему. Но хочу, чтобы вы знали: я никогда, ни при каких обстоятельствах не откажусь от Нади и от Вити. Он для меня родной сын, и этим все сказано.

- С матерью что? Она из-за этого чуть жизни не лишилась? Из-за ваших махинаций с замужеством?

- Не было никаких махинаций. Я уже говорил, мы поженились по любви. А Стивен решил поделиться с ней своими проблемами с отцовством, рассказал ей все, искал поддержки, ну а финал вам известен.

Наступило тягостное молчание, которое прервал Егор:

- Мы с Надей решили пойти в этом вопросе до конца и честно рассказать вам все, чтобы к выходу Марины Яковлевны из больницы никаких недоразумений не было. Моя мама знает правду, отчим пока лишь догадывается.

- Вы с Надей решили…, а где же она, твоя Надя? Хвост поджала, тебя на амбразуру кинула. Знала, наверное, что ей мало не покажется, будь она тут.

- Они с Викой в больнице. Давайте сделаем так, ради Марины Яковлевны хотя бы, воспримем ситуацию спокойно по мере возможности. Не будем ссориться и раздувать скандал. Хотите поговорить с Надей, она готова прийти хоть сегодня вечером. Но я не могу допустить, чтобы моя жена была унижена или оскорблена.

Державшийся до сей минуты относительно спокойно, тесть вдруг взорвался:

- Унижена?! Оскорблена?! А о моей жене кто-нибудь подумал, когда своим безнравственным поведением чуть до могилы ее не довели? Своим враньем бесконечным? Не хочу я ее видеть! Живите себе в своем логове, и сюда ни шагу, понятно? И из больницы я сам Марину заберу завтра. Все, а теперь скатертью дорога.

Егор продолжал сидеть на своем месте, выслушивая гневную речь без эмоций. Когда Игорь Алексеевич замолчал наконец, он сказал:

- Давайте еще раз поговорим спокойно. Если мы все друг от друга отдалимся, то никому лучше от этого не станет, Игорь Алексеевич. И Марина Яковлевна будет переживать, она очень Витеньку любит. И для Нади это будет большой удар.

- Мне плевать на твою Надю!

- Хорошо, пусть так. Но если вы хотите высказать своей дочери все, что наболело, поговорите с ней с глазу на глаз. Как строгий отец с провинившейся дочерью. Она осознаёт свою вину перед вами и готова выслушать справедливые упреки, но не оскорбления и не отлучение от семьи. Это не правильно. Все мы люди и допускаем ошибки, раскаиваемся, переживаем. Ну простите нас, если можете.

Последняя фраза, видимо, произвела на Игоря Алексеевича должное впечатление.

- Простите… А что мне остается делать? Особенно, когда моя жена в таком плачевном состоянии. Только ради нее, слышишь? И Надежде передай, что никаких оправданий из ее уст я слышать не желаю. Хватит вранья! А мое отношение к ней с этих пор – это мое личное дело.

- Я понял, спасибо, что выслушали - просто сказал Игорь и, попрощавшись, ушел.

Надя с сыном были уже дома, когда Егор вернулся. Она выжидательно и со страхом смотрела на него.

- Обошлось? – робко спросила она.

- Не убил, как видишь, - усмехнулся Егор. – Я думаю, конфликт удалось загладить кое-как. Он усмирил свой гнев ради жены. Но я не думаю, что все будет так уж радужно.

Вкратце пересказав жене разговор с тестем, он предложил:

- Знаешь, теперь все всё знают. Давай вести себя просто и естественно. В конце концов, преступления мы не совершали. Закона не нарушали, а внутрисемейные дрязги есть у всех. Не захочет он смириться с ситуацией, никто его не заставит. Но я не думаю, что будут какие-то скандалы, хотя бы из-за Марины Яковлевны.

Надя согласилась с доводами и стала продумывать, как забрать маму из больницы завтра. Ей хотелось поговорить с отцом до ее выписки.

- Вика сказала, что посидит с Витей. Я с утра поеду к отцу, попробую поговорить, а потом мы вместе с ним заберем маму. Ты ведь работаешь, а Вика потом с Витей подъедут.

- Во сколько ее выписывают?

- После десяти, сразу после обхода.

- Ну и прекрасно. Тогда в обеденный перерыв я приеду за Викой, где-то к часу, и привезу их. Должен же я Марину Яковлевну увидеть.

Решили, что план хороший и расслабились слегка. Хотя волнений все же хватало. Завтрашняя встреча с отцом Надю совсем не радовала, но она надеялась, что ради маминого спокойствия он все же сменит свой гнев на милость.

На следующий день рано утром пришла Вика, которая застала Егора дома. Он закончил свой завтрак и собирался уже на выход, когда та позвонила в дверь.

- А, Осадчий, ты еще дома? Не надеялась тебя застать, - проговорила она, на что Егор спокойно ответил:

- Около часу дня я заеду и отвезу вас с Витей к родителям.

После этого он тут же вышел и захлопнул за собою дверь. Вика передернула плечами, скривила усмешку и направилась в Надину спальню, где та занималась сыном.

- Привет, подруга, - заявила она. - Он у тебя такой спокойный, прямо как танк.

Надя поздоровалась и сказала:

- Тебе не кажется, что ребенку такие сравнения не подходят, или ты без жаргона никак?

- Да при чем здесь ребенок! Я про Осадчего твоего…

- Так, - прервала ее Надя, - я тебя убедительно прошу, не называть Егора по фамилии в моем присутствии. Мне надоел твой пренебрежительный тон.

- Ну да, а он меня, наверное, Викулей или Викушей называет в разговоре, не иначе.

- Викой он тебя называет, даже не Викторией, представь себе.

На этом Надя прекратила никому не нужную перепалку и объяснила сестре, что нужно сделать и как собрать Витю к поездке к родителям. Та прослушала все внимательно, взяла племянника на руки и сказала:

- Папашка там весь надухарился с утра пораньше, волнуется перед встречей с мамой. А еще тебя ждет, из глаз аж искры летят. Он мне рассказала про вчерашнюю беседу с твоим ненаглядным. Молодец, Осад…, пардон, Егор. Не ожидала от него.

- Мне кажется, ты много, чего не ожидаешь. Тебе что, нормальные мужчины на пути не попадались, Вика?

- Какие-какие? Нормальные? – она рассмеялась. – Я тебя умоляю, сестренка. Все мужики сво…Видела фильм?

Надя посмотрела на сестру сочувствующим взглядом, покачала головой и пошла к выходу.

- Все, до встречи, - сказала она на прощание, поцеловала Витю, который готов был расплакаться, и ушла.

***

Игорь Алексеевич встретил дочь более, чем нерадушно. Он открыл ей дверь и, ни слова не говоря, скрылся из виду. Надя выдержала этот выпад, разделась и зашла в комнату, где на диване сидел отец и демонстративно смотрел телевизор.

- Папа, надо поговорить, - сказала Надя. – У нас есть немного времени, давай объяснимся. Я хочу, чтобы между нами больше не было никаких недоразумений.

- А-а-а, нагулять ребенка на стороне – это значит недоразумение у нас. Я почему-то так и подумал, - высказался Игорь Алексеевич. – Мне людям стыдно в глаза смотреть, что я такую… дочь воспитал! А мать с инфарктом в итоге! Недоразумение, конечно. И младшая с тебя пример берет. Проходу этому денди лондонскому не дает! Он у вас один на двоих теперь что ли?!

- Па-а-а-па! Ну как же так можно! Оставь Вику в покое, речь обо мне сейчас. Я оступилась, да, была неправа, полностью осознала и раскаялась. Теперь я замужем, у меня все хорошо…, - попыталась Надя наладить разговор.

- Ты что, на суде? Себе в защиту речь произносишь? Не нужны мне эти громкие слова. Мало того, что оступилась, ты хорошего мужика еще обкрутила, чтобы замуж поскорее выскочить. И любовник твой тут как тут! Тьфу! Смотреть на это все противно. А матери каково? Порядочные доченьки… со стыда можно сгореть.

Надя повернулась и вышла из комнаты. В горле стоял противный, липкий комок, было обидно и досадно, что отец не хочет прислушаться ни к одному ее слову и гнет свою линию. Она заранее знала, что договориться с ним будет нелегко, но сейчас стало ясно, что у нее просто не хватает на это моральных сил. Ей так хотелось поговорить с ним до маминой выписки, чтобы хоть чуть-чуть сгладить острые углы, но поколебать его пуританские взгляды на высокую мораль и нравственность ей не удавалось.

И вдруг что-то взорвалось внутри нее, лопнула какая-то пружина то ли терпения, то ли боязни. Она вновь вернулась в комнату и твердо заявила:

- Папа, ты прав абсолютно во всем. Я не оступилась, я повела себя просто безнравственно. И мне нелегко это осознавать, поверь. Но это все в прошлом, в прош-лом! У нас с Егором семья, мы растим сына. Я не могу растрачивать свои эмоции на пожизненное самобичевание. Мне нужны силы, чтобы вырастить и воспитать Витю. Ты понимаешь это?! Можешь осуждать, ругать и презирать меня, если по-другому никак. Но делай это так, чтобы ни маме, ни Вите не наносить вреда, я тебя очень прошу! И нам пора уже. Я жду тебя внизу.

Игорь Алексеевич растерялся слегка от этой пламенной речи, хотел что-то сказать или возразить, но Надя уже вышла в прихожую, быстро оделась и спустилась вниз. Ее душили непроизвольные слезы, но она изо всех сил старалась взять себя в руки.

Глава 13

Отпущение грехов

В машине ехали молча, не говорили вообще ни о чем. Притормозили у цветочного магазина, и Надя хотела выйти, чтобы купить цветы, но отец остановил ее:

- Я сам! – проговорил он и вышел из машины, резко захлопнув дверь.

Надя бы тоже пошла за цветами и купила бы маме свой букет, но Игорь Алексеевич не выключил мотор, пришлось ей вновь повиноваться, как в детстве. Если отец на что-то сердит, то с ним невозможно ни договориться, ни тем более спорить. Обстановка продолжала быть напряженной, и это выматывало нервы. Но надо было держаться ради мамы, ей сейчас эти все дрязги ни к чему.

Роскошный букет роз в серебристом целлофане, перевязанный бордовой лентой, выглядел впечатляюще. Надя протянула руки и хотела взять цветы, но отец проигнорировал ее жест и уложил букет на заднее сидение.

- Что мы будем есть, когда вернемся домой? Что-нибудь сготовлено или надо в магазин заезжать? – спросила все же Надя, когда отец вновь сел за руль.

- Все сготовлено и приготовлено. У вас ведь своих забот полон рот, - ответил отец с обычным сарказмом в голосе.

- Егор привезет Вику с Витей к обеду, - добавила Надя, но эти слова потонули в нарочитой тишине салона, отец на них никак не отреагировал.

Марина Яковлевна, сопровождаемая медсестрой и лечащим врачом, показалась в коридоре и радостно заулыбалась.

- Ну вот и все, - сказала она, - домой! Здравствуй, дочка.

Они обнялись и поцеловались, затем ее поприветствовал муж тоже нежным поцелуем, и отошел с врачом в сторону для окончательной беседы, советов и наставлений.

- Ну как он? – спросила Марина Яковлевна. – Что-нибудь прояснилось?

Надя снова обняла маму и сказала ей на ухо:

- Не волнуйся, все в порядке. Мы с Егором объяснились с ним. Пока рвет и мечет, но дадим ему время. Привыкнет к этой мысли, успокоится, я надеюсь.

Затем врач подозвал Марину Яковлевну, а отец выбежал к машине и вернулся с цветами.

- Это тебе, Мариша, - сказал он и добавил немного нерешительно: - от всех нас. Наконец-то в доме наступит спокойствие, а то без тебя у нас землетрясения и стихийные бедствия, одно страшней другого.

- Ну не выдумывай, Игорь, - ласково сказала мама, и, попрощавшись с медперсоналом, все направились к выходу.

Надя несла мамину сумку, Марина Яковлевна цветы, а муж нежно держал жену под локоть и осторожно вел за собой.

Дома маму усадили на диван, Игорь Алексеевич сел рядом, а Надя отправилась на кухню, чтобы приготовить чай. Она заглянула в холодильник и обнаружила кастрюлю с борщом и любимые мамины фаршированные перцы. Все было свежеприготовленное, не иначе, как Вика потрудилась ночью, отец готовить не умел.

К чаю Надя подала печенье и конфеты, но мама отказалась, сославшись на то, что доктор порекомендовал есть поменьше сладкого. Она была не сказать, что слаба или уставшая, просто еще не пришла в себя после выписки, и это было заметно по ее глазам, с интересом осматривающим комнату, по ее спокойным и неторопливым движениям, что было так не похоже на энергичную и деловую Марину Яковлевну.

- А Вика где? – вдруг спросила она, - на работе?

Отец усмехнулся, но не стал расстраивать жену тем, что Вика ушла с последнего места работы, или ее «ушли», как он сам выразился.

- Они скоро приедут, Вика, Егор и Витенька, - быстро нашлась Надя и объяснила ситуацию.

- Ну а пока их нет, я бы хотела с вами поговорить, с обоими, - сказала Марина Яковлевна.

При этих словах Надя напряглась, а ее отец стал сжимать и разжимать кулаки, что он делал обычно, когда сдерживал себя от гнева или возмущений.

- Теперь нам всем известно, что произошло в нашей семье, с нашей дочерью. Мы, родители, восприняли это тяжело, для нас это было испытание.

- Потрясение, я бы сказал, - встрял с репликой Игорь Алексеевич.

- Возможно, но самым главным потрясением было все же вранье. Я не знаю, как Егор Александрович согласился на эту ложь, но наверное из-за большой любви. А Надежда считала, что это ложь во спасение. Я так это понимаю. Но это не оправдывает вас, Надя. Вы взрослые люди, и должны понимать, что такими вещами, как материнство, замужество, семья и родители не шутят и не пренебрегают. Это рано или поздно приводит к плачевному результату.

Марина Яковлевна посмотрела на мужа, и в глазах ее стояла просьба не усугублять и без того тяжелый разговор. Тот глубоко вздохнул, встал и произнес:

- Я уже все высказал и ей, и ему. Но хочу добавить, я не смирюсь и не прощу! Может быть там, в глубине моей души, но это всегда будет сидеть острой занозой. Живите, как хотите, но на прежнее мое расположение не рассчитывайте. Хотя…

- Игорь, - прервала его жена, - может не стоит быть злопамятным? Мы же одна семья, внук у нас…

- Я не закончил. Так вот, в глубине души не прощу, хотя виду может и не подам, себе дороже. Я не злой человек, и дочь мне дорога, и Егора я уважаю, внука люблю. Но все эти мои чувства замешаны на непростительном, лживом, гнусном поступке моей дочери, который уже не исправить. Пусть все это остается на ее совести, и твоя болезнь, и мои переживания.

Надя сидела с низко опущенной головой и ничего не говорила. Она и соглашалась с отцом, и не соглашалась. И жалела только об одном: о той поездке в Италию и о том, что не могла устоять перед притягательностью Стивена и перед его страстью. Но зато теперь у нее есть любимый маленький сыночек, которого она любит всем сердцем, и преданный, надежный мужчина в жизни, ее муж. А еще любовь мамы. Но вот отец в этом семейном кругу стоит особняком со своими принципами. Но тут уж ничего не поделаешь.

Раздался спасительный звонок в дверь, и на пороге появились Егор с Витей на руках, Вика с шампанским и Галина Юрьевна с цветами и тортом. Радостные приветствия, счастливый мамин взгляд, рукопожатия, поцелуи – все слилось в единый гвалт, родные люди от души приветствовали друг друга после долгой разлуки.

Быстро накрыли стол, разогрели еду и приступили к обеду.

- От Константина вам большой привет, Мариночка, - сказала Галина Юрьевна. - Он не выбрался с работы, но зато Егора отпустил. Я так рада, что он за мной заехал. Вы прекрасно выглядите, когда я была у вас последний раз, вы были еще слабенькая такая, а сейчас совершенно другое дело.

- Дома наконец-то! Это такое счастье, Галочка.

За столом разговаривали в основном взрослые члены семейства, молодежь помалкивала. Витя сидел у мамы на руках, она пыталась его кормить, он ел и не капризничал. И все казалось бы хорошо, по-семейному, но отчужденный, холодный взгляд отца выбивал Надю из колеи. Он не разговаривал ни с кем, кроме жены и Галины Юрьевны. И делал это довольно демонстративно.

Но тут Витя заплакал, Надя встала и вышла с ребенком из-за стола. За ней последовал Егор, а Вика осталась.

- Что, так и будем теперь друг друга игнорировать? – спросила она, глядя на отца.

- Вика, иди Наде помоги, - сказала мама.

Та неохотно поднялась и со словами «ну и пожалуйста» вышла из гостиной.

После чаепития решено было уложить спать разморённого Витю и дать отдохнуть уставшей слегка Марине Яковлевне. Ею занимался муж, Витей Егор, а сестры убирали со стола, чтобы посидеть всем вместе и попить шампанского, которое до сих пор лежало в холодильнике, и его еще не открывали.

Когда в гостиную вернулись мужчины, на столе уже стояли фрукты и фужеры. Егор пить отказался, сославшись на то, что он за рулем. Игорь Алексеевич тоже предпочел рюмочку коньяка, а остальные все с радостью согласились и подставили свои бокалы. Говорить старались тихо, чтобы не разбудить спящих. Но тут вдруг слово взяла Галина Юрьевна:

- Я очень рада и счастлива, что у нас такая хорошая, дружная семья. Я очень люблю своего сына и свою невестку, не говоря уж о внуке. И вот, что я хочу сказать, уважаемый Игорь Алексеевич, именно вам, как ближайшему родственнику. Мы все здесь свои, поэтому не стоить лукавить. Все в курсе того, что случилось когда-то. Но я знаю, что вы никак не можете с этим примириться. Считаете поступок дочери безнравственным, а моего сына лгуном и заговорщиком. А что же тогда вы думаете обо мне? Ведь Егор родился у меня без отца. И вы знаете об этом. Тогда получается, что и я не стою ни вашего внимания, ни уважения? Разве можно осуждать женщину за то, что она осмелилась стать матерью, вместо того, чтобы избавиться от ребенка?

Игорь Алексеевич сидел, опустив глаза и поджав губы. Затем он налил себе еще коньяка и наконец проговорил:

- Вы мне не дочь и не сестра, уважаемая Галина Юрьевна. И осуждаю я ваш поступок или нет – не имеет ни малейшего значения. А тут дочь! Я воспитывал ее, прививал самые лучшие качества, мать – пример перед глазами, идеальная женщина. А Надежда… простите, я не хочу это обсуждать. Я жене обещал.

Надя, Егор и Вика переглянулись, но промолчали.

- Давайте поступим так, - подвела черту Галина Юрьевна, - мы все, Марина, Костя и я, принимаем сторону детей и никогда больше ни словом не обмолвимся о давно случившемся. У нас есть Витенька, и он важнее чего бы то ни было. С Мариной мы долго разговаривали на эту тему в больнице, и пришли к обоюдному согласию, о котором я вам только что сообщила. А вы… ну как хотите. Раз не можете поступиться своими принципами, оставайтесь в одиночестве.

- Спасибо за поддержку, мама, - наконец сказал Егор и продолжил: - Игорь Алексеевич, мы все уже попросили прощения у вас. Надя переживает, мы искренне раскаиваемся. Все, большего не скажешь. Отпустите от себя обиды и не держите зла на нас. Всем сразу станет легче, и вам в том числе. Я не прав? – обратился он к присутствующим.

Но тут у Нади зазвонил телефон. Она извинилась и вышла. Оставшиеся в гостиной смотрели на Игоря Алексеевича. Было понятно, что они полностью согласны со словами Егора. Сверчков вдруг взъерошил свои волосы, обвел всех взглядом и произнес:

- Отпущу я ситуацию, ладно. Мне тоже хочется жить в мире и согласии. И внука я люблю не меньше вашего. Вот эту бы еще пристроить тоже в хорошие руки, - проговорил он, кивнув в сторону Вики. – А вам с Надеждой с этим Стивеном еще придется разбираться…

Он не договорил. В комнату вошла Надя с сияющими глазами и счастливым лицом.

- Стивен звонил! – заявила она. – Он женится и больше не имеет к нам претензий! Так и сказал: береги сына, Егору я доверяю, а про меня забудьте. Представляете?!

- Ну вот, а у меня жених обломился! – игриво воскликнула Вика.

Все захохотали, Игорь Алексеевич шутливо показал дочери кулак, в дверях стояла довольная Марина Яковлевна, которая слышала весь разговор из своей спальни, а в соседней комнате спал, видя радужные сны, маленький мальчик, судьба которого только что решилась окончательно и бесповоротно.