Любишь - значит, живёшь

Обручальное кольцо (немного мистическая история)

1.

- Ну вот и твоё купе, - он поставил спортивную сумку и рюкзак с подарками под столик и усадил её на нижнюю полку. – Пойду я, Мариш, не люблю я долгие проводы.

- Я тоже, - промямлила она.

Он обнял её на прощанье и она уткнулась носом в его шею. Почти сразу он почувствовал что у неё влажное лицо.

- Ты что, плачешь? Ну перестань, Мариш, ну что ты как маленькая, - он никогда не знал как успокоить плачущую женщину и потому просто погладил её ладонью по волосам, как ребёнка. Больше всего на свете ему сейчас хотелось уйти и никогда больше её не видеть.

- Я не хочу уезжать от тебя… Я люблю тебя… - еле слышно всхлипывала Марина, а он молча гладил её по волосам.

Минуту спустя она сидела в купе уже одна и шмыгала носом, стараясь успокоиться.

- Здравствуйте, милая барышня, - бодрый мужской голос с приятной хрипотцой вырвал её из тишины и печали. В дверях стоял крепко сбитый лысый дядька, лет за пятьдесят, и доброжелательно смотрел на неё сверху вниз. Купе мгновенно наполнилось запахом крепкого мужского парфюма с оттенками кофе и легким ароматом хорошего табака.

- Ну что, давай знакомится, попутчица?

Дядька по-хозяйски расположился на соседней полке и уже через полчаса они пили чай под стук колёс и болтали о чём-то неважном, но ужасно забавном. Поезд увозил Марину всё дальше от Москвы, оставляя стремительный московский роман в прошлом. Её слёзы высохли и она почти успокоилась, совершенно не подозревая, что в ней уже растёт новая маленькая жизнь.

2.

Письмо принес курьер во вторник после обеда. Сначала пухлый конверт затерялся во внушительной пачке корреспонденции – Сергей имел обыкновение сам открывать адресованные ему письма, не доверяя эту «рутину» секретаршам. Потом, при беглом просмотре поступивших конвертов, письмо было отложено в сторону, поскольку отправитель не был идентифицирован Сергеем как заслуживающий первостепенного внимания. Вернее сказать, отправитель не был указан, так каракули какие-то. Какое-то время спустя, ощупав пухлый конверт, Сергей уже хотел его вскрыть, но зазвонивший телефон отвлёк его внимание.

Вечером до письма руки тоже не дошли – когда за окном стало темнеть, поверхность стола оказалась напрочь заваленной срочными бумагами. В итоге, конверт был вскрыт лишь в субботу, когда Сергей на пару часов заскочил в офис, чтобы «разобрать завалы».

В конверте оказался сложенный вчетверо чистый лист. Без единой буквы, без единого слова. Просто чистый лист. Озадаченный Сергей уселся прямо на стол и, отложив письмо, достал сигарету и закурил прямо в кабинете. Благо, была суббота и возмутиться такой наглости было некому.

Взяв в руки конверт, он ещё раз внимательно осмотрел его – вместо обратного адреса были какие-то нечитаемые письмена; изнутри конверт был оклеен полиэтиленом с «пупырышками». Повернув разорванный конец конверта к полу, Сергей чуть встряхнул его и вдруг из конверта выпало что-то мелкое и покатилось по офисному ламинату с металлическим звоном.

Нагнувшись, Сергей поднял кольцо из белого металла, положил его на ладонь, прочитал надпись на внутренней стороне и задумчиво прикусил губу. За окном шумело неугомонное Садовое кольцо, а у него в голове пульсировала только одна мысль: «Я должен найти её!»

3.

На одном из концов Москвы есть Лианозовский парк – весьма уютный и симпатичный, а главное – не вытоптанный намертво посетителями в виду удалённости от центра города и, соответственно, вполне приемлемой для парковой флоры проходимости. В этом парке есть всё для тихого спокойного отдыха – детские аттракционы, романтические беседки, фонтаны, неглубокая речушка с мостиками, качели-карусели и даже винтажные автоматы «газ-вода». Любители славянской культуры тоже частенько бывают в парке, рядом с которым, на отшибе стоит небольшой домик с удивительной красоты картинами. Гуси-лебеди, Аленушка, былинные богатыри, русские красавицы, ведуны и языческие божества чуть не погибли в пожаре, устроенном рейдерами, жаждущими халявной земли, но были спасены поклонниками нарисовавшего их таланта.

Эти общеизвестные факты не исчерпывают описание парка, потому что у него есть секрет, известный далеко не многим. Можно даже сказать, известный лишь небольшому кругу избранных. И даже в этой истории мы не можем раскрыть его полностью, потому что наши уста скованы обетом молчания. Однако для того, чтобы в истории осталось как можно меньше белых пятен и недосказанности, нам придётся отчасти приоткрыть завесу этой тайны.

В одном из уголков парка есть небольшой заброшенный пруд, сплошь заросший тиной и ряской. Рядом с этим прудом редко встретишь гуляющих, потому что место это какое-то мрачное и даже в солнечный день нагнетает тоску и печаль. Изредка забредающие в окрестности пруда собачники стараются поскорее увести своих питомцев в более приятные места, на сочные лужайки и газоны или на тропинки Лианозовского лесопарка.

И не удивительно. Место это непростое. Сказочник или невежда сказал бы – заколдованное, однако как люди образованные и далёкие от суеверий и мракобесия мы предпочтём назвать его энергетически нестабильным.

Если излагать ситуацию максимально приближенно к тщательно скрываемым посвящёнными фактам, то она такова: пруд этот не что иное как тайник, под которым скрывается источник неизученной ещё современными учёными энергии. Опять же, какой-нибудь сказочник мог бы сказать, что под прудом захоронены останки Кощея Бессмертного, мистик сказал бы, что там – схрон магических амулетов и артефактов, фантаст предположил бы, что пруд – это коридор в иное измерение, а научный фантаст назвал бы этот коридор проекцией чёрной дыры.

Мы же, как люди далёкие от метафизики, будем придерживаться обтекаемых формулировок. Ибо – во первых – у нас обет молчания, как вы помните, а во-вторых, история наша лежит в плоскости человеческих отношений и тайна непростого места участвует в ней косвенно. Лишь по той простой причине, что именно около этого пруда волей судеб состоялась первая встреча наших героев, которая во многом определила их дальнейшую судьбу.

4.

Марина всегда совмещала свои московские командировки с культурными мероприятиями. Ей хотелось допьяна напиться этого воздуха, нагуляться по столичным улицам, впитать в себя атмосферу московских театров, парков и музеев. Ей нравились эти «вылазки в столичность», как она сама их называла, потому что полученного заряда хватало потом на несколько месяцев, до следующей командировки. Марина работала в портовом городе, в администрации крупнейшего морского порта и в Москву её посылали достаточно часто, так что сильно заскучать она не успевала. Эти поездки были единственной отдушиной в её одинокой жизни, проходящей по схеме «работа-дом». И если бы не они, ей, наверное, незачем было бы жить.

В этот приезд Марина решила сходить в маленькую не модную галерею, где висели удивительной красоты картины любимого ею с детства художника. С трудом найдя небольшое здание на окраине Лианозовского парка, Марина была разочарована – в музее шла съемка документального фильма и её попросили погулять часок, пока съемочная группа не закончит работу. Погрузившись в свои мысли Марина добрела до небольшого пруда и увидев под деревьями покосившуюся скамейку, присела на краешек.

На скамейке было прохладно. Листья тополей шелестели над головой, как будто нашёптывая «усни, усни». Задумчиво покручивая кольцо из белого золота на безымянном пальце правой руки, Марина смотрела на лёгкую рябь на поверхности пруда. Внутри кольца была гравировка «Марина+Даниил». Это было обручальное кольцо, которое Даня надел ей на палец в день их свадьбы. Второе такое же, только с надписью «Даниил+Марина» навсегда осталось на его руке.

Даня сам заказывал кольца, они отличались лишь размером и надписями. "Никто не будет любить тебя так как я", шепнул он ей после того как они обменялись кольцами. И это была чистая правда. Его любовь Марине не с чем было сравнить, он заменил ей и отца и мать, и родных и подруг; носил её на руках, сдувал пылинки, и мог одной улыбкой или одним поцелуем рассеять все дурные мысли или плохое настроение. Ей даже ни разу не пришлось расстегнуть босоножки, пока они были вместе, это с радостью делал Даня.

"Я всегда буду с тобой," - прошептал он ей перед тем как они впервые уснули мужем и женой. И она верила, что так и будет.

Вода теперь вызывала у неё грусть. А тем более ЭТА вода ЭТОГО пруда, которая словно состояла из горечи и печали. Марина смотрела на лёгкую рябь на поверхности пруда и вспоминала своё первое и последнее путешествие на белоснежном морском лайнере. Это было их с Даней свадебное путешествие. Они отправились в круиз по Средиземному морю через неделю после свадьбы и эти две недели стали самыми счастливыми в их совместной жизни. И последними… Они вернулись из круиза вместе, вот только Даня вернулся в оцинкованном запаянном гробу, а Марина – вдовой…

Она до сих пор не могла поверить в происшедшее и смириться с его нелепой гибелью. Взгляд, застывший на мутной поверхности Лианозовского пруда, видел прозрачную воду Средиземного моря, в котором Даня нашёл свою смерть. Вернее сказать, она нашла его. Роковая случайность, «единственный случай за последние пять лет», как сокрушался капитан лайнера, почему то выпал на её, Маринину долю. Погрузившись в воспоминая о Дане, Марина автоматически сняла кольцо с пальца и крутила его кончиками пальцев. «Марина плюс Даниил», «Марина плюс Даниил» шептали тополя над головой…

- Извините, не подскажете, который час, - мужской голос внезапно раздавшийся у Марины над ухом, заставил её вздрогнуть и разжать пальцы. Кольцо упало и укатилось куда-то в траву.

5.

Сергею повезло удачно проскочить через похожий на одну сплошную пробку центр и потому на встречу он приехал на час раньше назначенного времени. В ожидании человека, с которым была «забита стрелка» он пошёл прогуляться по парку, и сам не заметил как оказался у отдалённого пруда. Тут было по-особенному тихо, никто не визжал и не лаял, не было слышно ни детской возни, ни звонков мобильных. Обрадовавшись внезапной тишине, Сергей прокручивал в голове детали предыдущих переговоров и внутренне проговаривал аргументы в пользу намечающейся сделки.

Какое-то время спустя он взглянул на часы и увидел, что они стоят. Судя по положению стрелок, он только что вышел из машины, хотя с тех пор прошло не меньше получаса. Достав из кармана брюк мобильник, Сергей с удивлением констатировал, что и тот не поможет установить точное время – мобильник был отключен, похоже села батарейка. «Странно, - подумал Сергей, - ещё утром был полностью заряжен».

Покрутив головой по сторонам, бизнесмен увидел девичью фигурку в красном сарафане, молчаливым изваянием застывшую на скамейке у пруда. Повинуясь какому-то неосознанному порыву, он пошёл в её сторону. Девушка не отрывала задумчивого взгляда от поверхности пруда и, казалось, не замечала Сергея. Подойдя вплотную, он спросил у неё, который час.

Вздрогнув всем телом незнакомка ойкнула и, опустившись на колени, начала шарить руками в траве.

- Уронили что-то?, - спросил Сергей, опускаясь рядом с ней.

- Да, кольцо, - голос у неё оказался приятный, мелодичный.

- Извините, это я виноват, подкрался к вам…. – он улыбнулся как можно дружелюбней, - напугал вас наверное.

- Ничего страшного, - девушка в красном не отрывала глаз от травы. Видно кольцо было дорогое. Сергей начал прочёсывать траву пальцами и почти сразу наткнулся на металлический кругляшок. Поднеся его к лицу он увидел красивое кольцо из белого металла, с мелкой гравировкой на внутренней стороне.

- А вот и ваше кольцо, - сказал он, протягивая находку девушке. - Оно?

- Да, спасибо, - ответила незнакомка и взяла кольцо, не заметив, что внутри у него выгравировано "Даниил+Марина"...

Она надела кольцо на палец, оно было ей велико. Что-то как-будто кольнуло в сердце и она впервые посмотрела Сергею прямо в глаза. Да так, что у него вдруг перехватило дыхание. «Красавица!», подумал он. Зелёные мерцающие глаза, рыжие пушистые волосы, вызывающе полураскрытые губы… Мысли о предстоящем деловом разговоре мгновенно улетучились.

Поднявшись с травы они вместе пошли в сторону парка, негромко переговариваясь. Сергей узнал, что незнакомку зовут Марина, что в Москве она будет ещё три дня, и что сегодня вечером она идёт в театр в Камергерском переулке. Пообещав встретить её после спектакля, Сергей взял с Марины слово, что она будет ждать его у театра и побежал на встречу, на которую уже, судя по всему, опоздал.

6.

Дальнейшее развитие событий было молниеносным. У Марины и Сергея завязался стремительный роман, затянувший обоих как воронка водоворота. Сергей не верил своему счастью, ему казалось, что к нему снизошла богиня, подарившая ему совершенно новый взгляд на мир, совершенно неведомые прежде ощущения.

Он взял на работе три дня за свой счёт, а дома без зазрения совести соврал, что улетает в срочную командировку в Мурманский филиал. Надо заметить, что Сергей никогда прежде не изменял жене, хотя давно уже не испытывал к ней ни любви, ни тем более страсти. Его единственной страстью была работа, бизнес, прибыль, оффшоры и биржевые котировки. Он был карьерист, трудоголик и бизнесмен до мозга костей и потому внезапно накрывший его любовный морок был особенно странным. Кроме того, они с женой жили вместе уже почти десять лет, а детей всё не было. В глубине души Сергей был уверен, что проблема в жене, но ему с ней было удобно и комфортно и он не собирался ничего менять.

И тут вдруг эта встреча с Мариной! Помешательство началось в самый первый вечер, когда он дождался её после спектакля. Они несколько часов просидели в дорогом ресторане, после чего до самого утра катались по ночной Москве в его машине, не в силах расстаться...

Утром он снял шикарный номер в «Марриоте» на Тверской, поселился там вместе с Мариной и три дня ходил за ней хвостиком, превратившись в её водителя, телохранителя, носильщика и швейцара. Пару раз они по делам порта съездили в агентство морского транспорта, и ещё пару раз в таможенный комитет; всё остальное время они провели вдвоём в бесконечных поцелуях и объятиях как безумно влюбленные молодожёны во время медового месяца…

Надо заметить, что где бы они ни появлялись, Марина везде притягивала к себе повышенное внимание противоположного пола. Чиновники и посетители министерств засматривались на неё и вдруг становились косноязычными; мужчины на улицах пытались познакомиться, как будто не замечая присутствия Сергея рядом. В одном из ресторанов, куда они зашли поужинать, официант попытался выпросить у неё номер телефона… В общем, творилось нечто невообразимое.

Удивительным также было то, что Сергея не раздражало это всеобщее помешательство, он относился к навязчивым ухажёрам с пониманием, потому что от Марины исходила такая сумасшедшая волна чувственности и женской силы, что ему не хотелось отпускать её даже на минуту. Будь его воля, он бы, наверное, и в туалет с ней за ручку ходил.

Эти три дня они почти не вылезали из постели. Только однажды выбрались погулять в торговый центр, где он купил ей несколько шикарных летних платьев и дорогие серьги с изумрудами, идеально подходившими к её зелёным глазам… Всё изменилось лишь в последний день.

7.

До поезда оставалось несколько часов, и Сергей не находил себе места. Он готов был на всё, лишь бы Марина осталась с ним. Она собирала вещи со слезами на глазах и он готов был расплакаться вместе с ней.

- Серёженька, я схожу в душ, хорошо? – Марина положила руки ему на плечи и несколько раз сочно поцеловала в губы.

- Можно с тобой? – Сергей любовался её лицом и улыбался во весь рот, даже не думая как глупо он сейчас выглядит.

- Со мной нельзя, - Марина засмеялась и попыталась отстраниться, - иначе мы опоздаем на поезд.

Он взял её руки в свои, целуя пальцы один за другим. В голове промелькнула безумная мысль: «Я сделаю ей предложение! Немедленно! Разведусь с женой и женюсь на ней!»

- Мариша, почему ты всё время носишь это кольцо? Это подарок мужчины? - произнёс он вслух.

- Ревнуешь? – спросила Марина игриво, но по её лицу пробежала тень. – Это свадебное кольцо, подарок мужа…

Сделав небольшую паузу она добавила, как будто отвечая на его немой вопрос: - Он погиб… Утонул… Несколько лет назад.

- Я понимаю, - Сергей лихорадочно обдумывал как осуществить свой безумный план. - А можно я попрошу тебя его снять? Это хорошо, это правильно, что ты носишь его в память о муже, но мне всё-таки неприятно видеть чужое кольцо на руке моей женщины… - он говорил быстро и сбивчиво, чтобы она не успела ответить «нет». – Пожалуйста, отдай его мне на хранение, Мариш. Оно у меня будет как у Христа за пазухой. А я тебе потом другое подарю…

Марина колебалась. Всё-таки это было обручальное кольцо, в нём заключалась часть её души и сердца, воспоминания о любви, о Дане. Однако в словах и глазах Сергея было столько любви и нежности, что она, наконец, решилась и, стянув его с пальца, ушла плескаться в душе.

ак только за ней закрылась дверь, Сергей опрометью бросился вон из номера. Он спустился на лифте вниз и выбежал на улицу. В двух домах от гостиницы был дорогой ювелирный бутик, где он достаточно быстро выбрал красивое кольцо с бриллиантом того же размера как и Маринино колечко из белого золота.

Когда Сергей вернулся в номер, она ещё не выходила из душа. «О, женщины!», - с иронией подумал Сергей и достал из пиджака бархатную коробочку со своим драгоценным приобретением.

И вот пока он сидел и разглядывал эту коробочку, ожидая Марину из душа, всё вдруг как-то неуловимо переменилось. В душе зароились сомнения, правильно ли он поступает. Вдруг подумалось о том, что и как там на работе. Захотелось позвонить секретарше и узнать как дела. Неожиданно кольнула совесть, напомнив о жене…

Когда Марина вышла из душа, вытирая длинные рыжие волосы полотенцем, он взглянул на неё другими глазами. Перед ним был тридцатилетняя женщина, с мелкими морщинками на лице, со слегка близоруким взглядом, с веснушчатым лбом… Симпатичная, да, но в целом ничего особенного. Сергей почувствовал внезапную неловкость. Рука, сжимающая бархатную коробочку с новым кольцом, опустилась в карман пиджака и тут же выбралась наружу. Уже без коробочки…

Дальнейшие сборы прошли в атмосфере лёгкой неловкости. Сергей вернул Марине её кольцо, которое она спрятала в косметичку, и помог ей собрать вещи. Затем отвёз её на вокзал и проводил до поезда, даже не пообещав позвонить. Её слезы вывели его из себя и, выйдя из вагона, он испытал явное облегчение.

Кольцо с бриллиантом он потом подарил жене и постарался забыть эту странную историю, с головой уйдя в заждавшуюся его работу.

И вот, год спустя, он вдруг получил это странное письмо. С тем самым кольцом, которое он тогда попросил Марину снять с руки, горя желанием надеть на неё другое, своё, обручальное.

Нагнувшись, Сергей поднял кольцо из белого металла, положил его на свою ладонь, прочитал надпись «Даниил+Марина» внутри кольца и задумчиво прикусил губу. За окном шумело неугомонное Садовое кольцо, а в голове пульсировала только одна мысль «Я должен найти её!»

P.S.

… В Лианозовском парке, у дальнего пруда, отрезанного от красивых ухоженных аллей чахлой рощицей, под слоем густой травы, вдавленное в землю всего на пару сантиметров, с того самого дня, как его уронила девушка в красном, лежит кольцо из белого золота с выгравированной внутри надписью «Марина+Даниил»... А в далёком портовом городе растёт синеглазый Даня, как зеркальное отражение похожий на утонувшего в Средиземном море Даниила. Я видел его несколько раз и готов засвидетельствовать это сходство под любой присягой.

Всё хорошо в этой маленькой семье, вот только Данина мама горюет, что после рождения сына куда-то задевалось обручальное кольцо, в котором заключалась часть её души и сердца, воспоминания о любви и о коротком счастье.

Может, зря горюет? Иная любовь не перестаёт жить и со смертью любящего, который даже из края наползающей тьмы стремится заботиться о тех, кто был дорог ему при жизни.

История одной любви

Приехав в небольшой городок на Волге, я отправился на набережную. Погода была слякотная, но вдоль воды прогуливалась странная пожилая женщина с пачкой зеленых школьных тетрадок в руках. Она зябко куталась в выцветшую лазоревую шаль и с тоской смотрела на реку.

- Городская сумасшедшая, - подумал я.

Местные жители рассказали мне её историю.

Случилось это лет тридцать назад. В городке, надвое разделенном великой русской рекой, жил симпатичный паренёк по имени Евгений. Он был настоящим поэтом, талантливым, романтичным, восторженным. Однажды, в начале восьмидесятых, он увидел по телевизору набиравшую популярность певицу и влюбился. Буквально заболел ею.

Он стал писать ей стихи. Красивые и совсем не советские. Про свободу и любовь. Про перекрёстки миров. Про скалы, с которых можно упасть вверх, если очень захотеть. Писал и отправлял на телевидение. Пачками. Больше отправлять было некуда.

И вот однажды случилось то чудо, о котором мы все мечтаем в юности, но которое никогда не случается. Одна сентиментальная редакторша передала письма Жени восходящей Звезде. И та в минуту скуки открыла один из конвертов. Открыла и... залипла. В конверте были невероятные стихи, с неожиданными образами, волшебные и певучие... Певица показала стих знакомому композитору, и тот практически на следующий день написал к нему музыку.

За поэтом послали оказию. Юный, неиспорченный, влюбленный, он предстал перед своим божеством, перед почти мифической женщиной, которая стала для него всем за последний год.

Бедный Женя. Он не думал тогда ни о чем, кроме своей любви. Очень скоро он стал любовником роковой звезды и просто парил от счастья, не желаю думать ни о чём. Ослепленный любовью, он писал своей звезде всё новые и новые стихи, которые возносили её на очередную высоту народной любви.

Звезда была очень хороша собой, возраст и житейские передряги совсем не отражались на её красоте и ослепительной улыбке. Однако под маской ангела пряталась циничная стерва, нежным голосом проповедующая со сцены вечную любовь. С год она продержала парня при себе. Таскала с собой по гастролям, по тусовкам, как карманного пса. Наряжала, гладила за ушком, хвалилась личным поэтом, который пишет для неё хит за хитом.

Но всё когда-нибудь кончается. Он банально надоел ей. Она вышла из комнаты в гостинице южного города, сказав: "Жди, я скоро", и улетела с бывшим любовником в Италию, напрочь забыв, что "карманный поэт" ждет её, как преданный пёс, там, где она его оставила.

Он прождал её в номере двое суток, потом его выгнали... Через месяц, исхудавший и полубезумный он добрался до Москвы и с неделю жил в подъезде Звезды, ожидая её возвращения с очередных гастролей…

Да, парень был не от мира сего. Смертельно, неизлечимо влюбленный поэт. В обычной жизни он был как ребенок: не знал, сколько стоит буханка хлеба или билет на трамвай. Звезда ему даже карманных денег не давала. А зачем? Он был у неё на полном содержании, еще и с доступом к телу. А то, что поэты-песенники, пишущие для звезд эстрады, получают хорошие гонорары, ему знать было не обязательно.

Она вернулась. Впустила его в дом, накормила, пожалела. А на следующий день отправила домой.

- Ты уже взрослый мальчик, Жека, - сказала она на прощанье. - Забудь меня и живи своей жизнью. За стихи тебе большое спасибо, но у меня теперь новый автор. Мне надо меняться, двигаться дальше, и мне больше некогда тебя нянчить... А это - подарок для твоей мамы, от меня, - чтобы как-то сгладить удар, она сунула ему в руки пакет с шикарной голубой шалью, которую ей на днях подарил посол Индии на каком-то неофициальном приёме.

Женя вернулся в родной городок. Вернулся помешавшимся, как будто не в себе. Каждый день он часами ходил по набережной, кидал камушки в Волгу и писал, что-то лихорадочно писал в своих старых школьных тетрадках. А через пару месяцев... утонул. Странно для парня, который вырос в городе на реке, не правда ли?

Звезда до сих пор блистает на музыкальном Олимпе. Она так и осталась девушкой вне возраста. И на своих концертах нет-нет, да исполняет старые хиты, написанные для неё влюбленным мальчиком-поэтом. И только мама несчастного парня до сих пор хранит пожелтевшие листы со стихами, которые он писал в последние дни своей короткой жизни.

... Если вы когда-нибудь увидите на набережной Волги странную пожилую женщину с пачкой зеленых школьных тетрадок в руках, которая кутается в выцветшую лазоревую шаль даже в самый жаркий день – знайте - это Женина мама. Старые тетрадки и выцветшая шаль с плеча «королевы эстрады» - все, что у нее осталось от талантливого сына.

Медленный танец у моря

Они приехали в Сен-Жан-Кап-Ферра, когда темнело. Октябрь был тёплым, но сезон заканчивался, ресторан уже месяц как был закрыт, и на Палома Бич почти никого не было. Он бросил на гальку свою кожаную куртку, и они уселись на неё вдвоём, тесно прижавшись друг к другу.

Так и сидели молча у самой воды. Пили предусмотрительно захваченный им «Piper-Heidsieck» прямо из горлышка и смотрели на огни. Когда-то давно, двадцать лет назад, так же тесно они прижимались друг к другу на берегу моря и пили из одной бутылки. Только тогда это был массандровский мускатель, море было Балтийским, и впереди была вся жизнь.

Волны почти бесшумно облизывали гальку, прямо перед ними тысячей огней сияли берега Кап-д'Ай и Больё, и эту почти идиллическую картину осеннего вечера не хотелось разрушать ничего не значащими словами. Они оба знали, что это их последний вечер вдвоём. Разница была лишь в том, что она уже смирилась с неизбежным, а он всё ещё не желал принять страшную правду.

И то, что он привёз её сюда в этот вечер, и то, что захватил с собой её любимое шампанское, и то, что сейчас молчал, безуспешно пытаясь подобрать нужные слова – всё говорило о том, что он всё ещё надеется раздуть угасающее пламя из тлеющих искорок.

Она заговорила первой.

- Спасибо, что привёз меня к морю. Я скучала по нему.

В звуках её голоса ему послышался упрёк. «Ты увёз меня оттуда где я была счастлива», - как будто бы говорила она.

- Думала, так и умру в этом стерильном белом застенке, и уже не увижу больше его… Красивое оно какое, тёплое.

И снова ему почудилась нотка сожаления в её словах. Когда им было по двадцать, они встретились у Балтийского моря, на берегу Рижского залива, и с первой же встречи он смертельно заболел ею. Она была замужем, у него была невеста, но всё это было неважно. Почти пять лет он добивался её любви, превратив свою жизнь в рыцарский подвиг. И когда она стала его женой, он наконец-то смог выдохнуть и заняться строительством дворца их будущего. Начались бесконечные «потом»…

Родился их сын, и она ушла с телевидения, оставив свою карьеру на потом. Он открыл свой первый офис во Франции, и начал жить на две страны, регулярно откладывая семью на потом. Сын постоянно болел и на неопределенное «потом» передвинулось её любимое увлечение парусным спортом. Ему предложили партнёрство в одном из европейских банков, и он принял вызов… Дом, жена и сын опять остались на «потом»…

Клубок наматывался, пружина сжималась, колёсики крутились, банковский счёт и активы пополнялись и множились… Наконец, три года назад, он перевёз своих любимых в пригород Ниццы, где прикупил дом и где ему дышалось особенно комфортно. Казалось, что теперь можно сбавить обороты, разжать челюсти и ослабить хватку бизнеса, воплотить всё то, что ждало своего часа в сейфе под названием «потом». Ему даже несколько раз приснилась маленькая белобрысая девчушка, похожая на жену, и он подумал: "А почему бы и нет?"

И вдруг всё рассыпалось, развалилось, как карточный домик под сильным порывом ветра. Диагноз, поставленный жене врачами, прозвучал приговором, самыми страшными словами, в которых были «последняя стадия», «неоперабельно», «слишком поздно». Она истаяла за пару месяцев, превратившись из цветущей женщины со светящимся взглядом в собственную тень…

Сегодня днём врач клиники, где её пытались лечить, сказал, что счёт пошёл на дни, а может и на часы. Поражённый этими словами, он отменил все дела, отключил все телефоны, забрал её из больницы и повёз к морю – ей всегда нравился Палома Бич...

Сделав ещё глоток «Piper», она подала ему бутылку исхудавшей рукой и сказала:

- Здесь так тихо… А на Балтике сейчас наверное большие волны…

Его вдруг осенило. Достав из внутреннего кармана сотовый, он включил его, пролистал телефонную книжку и набрал номер.

- Кому звонишь? – в её голосе проскользнула лёгкая тень любопытства.

Ему ответили уже на втором гудке. На отличном французском, который давно стал для него вторым родным языком, он сказал:

- Селин, это Владимир. Мне нужно два авиабилета до Риги, на ближайший рейс. Только с пересадкой? А когда ближайший? Да, бизнес-класс. Хорошо. Благодарю.

Он отключил трубку, обнял её и улыбнулся.

- Завтра к вечеру будем в Риге. И сразу же поедем к морю…

Она благодарно прижалась к его груди, от которой даже через рубашку шло тепло.

- Открой ещё шампанского. От него кровь горячее становится и боль утихает…

Они пили вторую бутылку «Пайпера», и каждый новый глоток рассеивал тягостные мысли и предчувствия. Море всё так же осторожно пробовало на вкус пляжную гальку, а они смеялись, болтали, ходили по наползающему прибою и даже, кажется, целовались. Потом он включил в телефоне их любимую «Tears in Heaven», которую крутили на всех латвийских радиостанциях в лето их встречи, и под гитару медленной руки Эрика Клэптона босиком танцевали свой танец в мерцающем свете огней Лазурного берега…

Прижав её исхудавшее тело к себе он шептал ей на ухо стихи, которые писал, когда она была чужой женой.

«Я давно твоих не видел глаз…

Не касался трепетного тела…

Помнишь, как всё было в первый раз?

Скоротечно, робко, неумело…

Путаясь в копне густых волос,

Я шептал с любовью твоё имя.

Утопая в океане грёз,

В горьковатом запахе полыни…»

***

На следующее утро дворник, моющий из шланга городские мостовые, удивлённо приподнял бровь, заметив на мусорном баке две пустые бутылки из-под дорогущего шампанского.

- Опять толстосумы гуляли, - с легкой завистью подумал темнокожий уборщик и прибавил громкости в плеере.

… Два билета до Риги, забронированные Селин, так и остались невыкупленными.

Гетера

Это письмо пришло мне на почту после того, как моя песня "Гетера" стала звучать в эфире. Я решил поделиться письмом с вами.

"Мы поссорились накануне свадьбы. Глупо как-то, по-идиотски. Причем так сильно, что она сняла с пальца и выбросила в окно кольцо, которое я подарил на помолвку. Это было неожиданно и обидно.

Свадьбу отменили, потеряли кучу денег, так как всё было уже заказано. Но это натуральная ерунда - мы потеряли друг друга. В нашем страшном мире остаться без родной души - это беда... А она была именно родная, которую искал полжизни...

Я знал, что виноват, но после выброшенного кольца не мог к ней подойти.

И вот прошло почти полгода.

Я начал встречаться с другой, практически через силу, чтобы не быть одному. Но тут как назло сломалась машина.

Я всё так долго рассказываю, потому что я практически не слушаю радио, ну может только новостные каналы. Вся любимая музыка "для дальних дорог" у меня на флешке в бардачке.

А тут сломалась машина и пришлось поехать на такси - и таксист оказался поклонником шансона. И вот едем, и по дороге играет эта песня. Ритмичная такая, бодрая. И я вдруг ловлю себя на том,что прислушиваюсь к словам.

"Да, я любил, любил до бездны, дерюгу в ситец превращал!"

И меня как торкнуло! Это ж ведь про меня, про Нее! Что я творю! Ломаю жизнь и себе, и ей из-за какой-то дурацкой ссоры. А ведь я именно ради Нее год назад круто поменял жизнь, сменил работу, переехал, прыгнул выше головы по сути, только чтобы Она была со мной...

В общем, прямо по ходу песни говорю таксисту: "Меняем маршрут, дядька!" И поехали мы к ней на работу. Звонить не стал, чтобы не обломать этот свой порыв. Купил по дороге цветы, две бутылки шампанского, два колечка из янтаря - других там не было просто - и ворвался к ней в кабинет со всем этим добром.

Она работает в финотделе одной городской конторы, там одни женщины у них. Говорю:

- Девчонки, доставайте кружки, перерыв!

А Она смотрит на меня во все глаза... и такое в них удивление! Я, как положено, встал на колено, колечко достал это смешное и говорю:

- Марин, давай забудем все обиды, выходи за меня!

Она в слёзы, конечно, на шею бросилась и ревет мне в ухо:

- Ты чего так долго не ехаааал!!!

Я кольцо ей на палец нанизал и говорю:

- Имей в виду, захочешь выкинуть - у меня еще одно есть!

И второе кольцо достал!

Весь её финотдел смеялся в голос, аж начальник пришёл! Хотел было полкана спустить, но узнав, что у нас свадебный переполох, руку пожал, поздравил.

В общем, все хорошо у нас. 22 октября свадьба. Надеюсь, на этот раз уже окончательно!

А всё ваша песня!

Не услышь её - так бы и проворонил своё счастье, дурак.

Спасибо, Михаил!"

И тебе спасибо, дружище. Значит, не зря и писал эту песню и пел её...

Запах мужчины

- Ой, бабы, чую, мужиком пахнет! - Петровна, крепко сбитая молодуха, отставила грабли и аж поперхнулась от волнения.

Легкий южный ветерок принес запах табака. Запах был едва слышный, практически тень запаха, намек, горчащая в носу галлюцинация, но сердце у Петровны дало сбой.

"А вдруг мой?" - обожгла голову шальная мысль. Отбросив грабли в сторону, она помчалась на пригорок, напрочь забыв о полученной полгода назад "похоронке". Женщины шумно зашмыгали ноздрями, но ничего "мужского" в пропитанном ароматами сена летнем воздухе не было. Вся деревня знала, что у Петровны "чуйка", поэтому, глядя как она бежит, прямо на ходу срывая с головы платок, бабы одна за другой побросали грабли и помчались следом.

На дороге за пригорком, оперевшись на костыль, стоял мужчина в гимнастерке и не торопясь курил самокрутку. Был он не то чтобы молод, но и не стар, несколько дней небрит; выцветшие от взрывов глаза смотрели устало и горько. Увидев несущуюся на него толпу женщин с Петровной во главе, мужчина опешил. Так и стоят как столб с тлеющей самокруткой в руке, пока простоволосая Петровна с растрепавшейся косой не бросилась ему на шею.

"Не мой", - печально сказали ей глаза...

- "Мой!" - отчаянно кричало сердце.

- Родненький! Вернулся! Живой! - приговаривала она, задыхаясь, целуя чужое колючее лицо и не замечая, как из глаз сами собой льются слезы. - Спасибо, родненький! Спасибо! Вернулся!... - причитала она, плача, и что есть силы обнимая незнакомого солдатика; благодарила от всех баб, которые ждали своих мужей, от всех, которые ждали, но не дождались.

Запыхавшиеся женщины стояли кольцом вокруг Петровны и демобилизованного и каждая плакала о своем...

... Мужик оказался из другой деревни, но после такой горячей встречи неожиданно остался у Петровны. Навсегда.

А впереди было еще два года войны и похоронок.

Поклонница

Было это в восьмидесятых прошлого столетия. В городок, где я жил, приехала безумно популярная тогда музыкальная группа. Дело было в конце августа. Теплые дни, теплые ночи, красивые звёзды - последние усмешки лета перед осенью.

Младшая сестра моей тогдашней подружки Настя была безумно влюблена в одного из солистов этой, в общем-то, попсовой музыкальной группы. От сестры-то я и знал все подробности этой безнадёжной и сумасшедшей любви, которая накрыла её накануне школьного выпускного года в школе.

Это было обыкновенное подростковое помешательство. Все стены в её комнатке были оклеены плакатами и вырезками. Сотовых телефонов, принтеров и компьютеров тогда не было, поэтому она вручную делала всякие коллажи: вырезала свои фото и вклеивала на плакаты рядом со своим возлюбленным. Она каждую неделю писала ему письма (ума не приложу, на какой адрес) и, конечно, когда постеры с его (в том числе) изображением появились на афишных тумбах нашего города, она просто сошла с ума.

Всего было запланировано два концерта, вечером пятницы и днём субботы. Афиши появились за месяц и за это короткое время Настя успела совершить невероятное. Во-первых, купила билеты в первый ряд на оба концерта (эх, я лично одолжил ей денег на билеты, о чём не раз уже пожалел), во-вторых, устроилась подрабатывать маляром в частную бригаду на месяц. Зарплату там выдавали раз в неделю и Настя за это время неплохо приоделась. Она купила длинный бальный сарафан в магазине свадебных платьев и стильную косуху у местный байкеров. Помню, тогда в кинотеатрах только прошёл фильм "Авария - дочь мента", и девчонки помешались на кожаных курточках, как у героини фильма. Настя выпросила у сестры стильные туфельки, косметику и ждала приезда своего кумира во всеоружии.

И вот настал вечер первого концерта. Как только публику начали впускать в местный ледовый дворец, Настя впорхнула в зал одной из первых. Красивая и яркая девочка в косметике и косухе выглядела старше своих шестнадцати лет.

Начался концерт, и Настя погрузилась в песни, как в другой мир. Она пожирала глазами своего кумира и подпевала всем его песням! А во время её любимой композиции, в которой он пел про расставание с невестой перед свадьбой, решилась проявить свои чувства - вскочила с места, сделал шаг к сцене, запустив обе ладони в свою сумочку, и... кинула в певца две пригоршни лепестков роз, одну за другой.

Возможно, сегодня это никого бы не удивило. Но тогда, в конце восьмидесятых в небольшом провинциальном городе это выглядело каким-то голливудом.

Исполнитель навёл резкость на девочку в бальной юбке, осыпавшей его лепестками, и подал ей руку. Не колеблясь ни долю секунды, она протянула свою, и он втащил её на сцену под аплодисменты и вопли зала. Целый припев они танцевали на сцене в свете прожекторов. В проигрыше он проводил её до места, поцеловал ручку и шепнул на ухо: "Жди после концерта у служебного входа".

Она, конечно же, ждала. И хотя девчонок у заветной двери было много, он сразу подошел к ней. Уставший, выжатый, какой-то уже совсем не звёздный.

Её имя он спросил только в такси. Как и на чём уехали остальные музыканты, Настя не обратила внимания. Главное, что она была со своим кумиром, с тем, кем практически бредила с пятнадцати лет. Рядом с ним она как-то оробела и только молча улыбалась. Но её сердце стучало, как будто она бежала марафон.

Они приехали в гостиницу. Он заказал себе отбивную и пиво, ей шампанское и фрукты прямо в номер и после короткого ужина пригласил в постель. Без всяких там романтических бесед и прочих телячьих нежностей. Опытный взгляд отметил бы, что прозаичность и некая даже шаблонность его действий выдаёт привычку. Но Насте всё казалось волшебством и сказкой, ожившей мечтой и сном наяву. Разве не об этом она мечтала? Было страшно и в то же время естественно, как будто всё так и должно быть.

В постели выяснилось, что Настя совсем не такая взрослая, как выглядит. Парня это не остановило, но обороты он слегка сбавил...

После всего Настя, наконец, разговорилась. И рассказала задрёмывающему певцу, как почти год писала ему письма - то в редакцию музыкальных программ ЦТ, то почему-то в Союзконцерт. Как месяц красила чужие стены и заборы, чтобы заработать на косуху и платье, а также вернуть деньги за билеты на концерт. Как оборвала сегодня на даче все лепестки с роз, пока мама собирала сливы. И как, наверное, мама удивится, когда увидит, что все розы стали "лысые".

- А знаешь, у меня ещё остались лепестки в сумочке! - вдруг радостно воскликнула она и вскочила с постели.

Её не смущало ни то, что она голышом, ни то, что между ними произошло. Она пребывала в эйфории и не думала - ни про завтрашний день, ни про то, что мама наверняка сходит с ума. Глядя, как Настя сыпет на него слегка увядшие лепестки, певец ощутил лёгкое беспокойство. Сколько лет этой болтушке с детскими замашками?

- Ты ведь заберешь меня с собой, правда? - вдруг спросила она, присев рядом с ним на засыпанную розами гостиничную кровать. - Заберешь?

Он поморщился, как от зубной боли. Взрослые тёти такой вопрос не задавали, а вот восторженные влюбленные девушки - через раз. И не то, чтобы он на каждом концерте заводил интрижки, но время от времени приключения случались - причем, далеко не всегда по его инициативе.

В этот раз он, конечно, влип. Взрослый дядька, а связался с малолеткой. А в том, что она малолетка у него практически не осталось сомнений.

- Сколько тебе лет, Настя? - спросил он, присев на кровати.

- Шестнадцать, - беспечно ответила Настя. - Но уже совсем скоро 1семнадцать будет, на Новый год.

- Ты ещё в школе учишься? - уточнил он.

- Да, последний год остался, - она задумалась. - Но это ведь неважно, правда?

- Важно, Настя, - он сделал серьезное лицо. - Тебе надо закончить школу, поступить в институт, дождаться восемнадцати лет. И тогда...

- Что тогда? Мы будем вместе?

- Возможно, - он не любил врать, но и рубить правду не хотелось. - Давай, я вызову такси и провожу тебя домой, твоя мама, наверное, не спит, переживает, почти два часа ночи уже.

- Как же? А мы...? А я... А у меня ещё на завтрашний день билет, на это же место. Я думала мы вместе теперь будем... Я ведь люблю тебя, уже целый год люблю.

- Настя, я взрослый мужик, мне скоро тридцатник, - он вздохнул, собираясь с мыслями. - Ты хорошая, чистая девочка, наивная, светлая. Ты умница и молодец. То, что между нами произошло, это случайность. Если бы я сразу знал, что тебе шестнадцать, я бы не привел тебя сюда. Прости и пойми. Ты мне очень, очень понравилась, но тебе надо немного подрасти. Я тебе обязательно позвоню, и мы ещё поговорим с тобой. А сейчас давай собираться...

Из того, что он говорил, Настин мозг запомнил только позитивную часть. А именно: что она ему понравилась, и он ещё позвонит. И она тут же бросилась писать ему свой домашний телефон на каких-то клочках бумаги, которые попадались ей под руку. Пока он вызывал такси и одевался, она успела написать номер несколько раз. А один клочок даже сунула ему во внутренний карман пижонского бежевого пиджака.

Дома её ждал скандал, но разве это что-то значило? Вечером следующего дня она опять сидела на своём месте у сцены, только вместо юбки на ней были узкие джинсы. Он нашел её взглядом, когда вышел на сцену, махнул рукой, и она вспыхнула от счастья. Когда программа дошла до песни про сбежавшую невесту, он жестом вызвал её на сцену... И они опять танцевали на глазах у всего зала!

Усадив её на место, он заглянул за кулисы, вернулся с большим плюшевым зайцем и подарил ей, снова поцеловав руку. Весь концерт она не сводила с него глаз, а после концерта ещё целый час простояла у служебного входа, пока старичок-вахтер не сказал ей, что артисты давно уехали. Оказалось, что они вышли через центральный вход...

Собственно, вот и вся история. Закончилась она, к сожалению, трагически. У всех у нас случались подростковые влюбленности, чаще всего несчастные - и большинство из нас их пережили. С болью, кровью, страданием - но пережили.

Настя не справилась.

Она всё ждала звонка, бросаясь к домашнему телефону первой. Рассказывала по секрету подружкам о своей "большой любви", которая в её голове была взаимной. За её спиной смеялись и крутили пальцем у виска. Она забросила учёбу, разругалась с матерью и сестрой, чему я был свидетелем. Ей казалось, что её никто не понимает, что весь мир против неё.

А он всё не звонил и не звонил...

И вдруг, в конце ноября в какой-то музыкальной программе её кумира показали с малоизвестной начинающей певицей, которую он прямо в эфире назвал невестой. Передачу увидела одноклассница, которая тут же позвонила Насте. Настя сначала не поверила:

- Да вы просто все мне завидуете!

Но в душе у неё всё заледенело. На следующее утро был повтор программы, и она не пошла в школу, чтобы посмотреть передачу лично. Всё подтвердилось - и это был ужас.

Сестра была в институте, мать на работе. Настя напилась таблеток из маминой аптечки, запила их водкой, которую в их девчачьей семье держали исключительно для растирок, и вышла на улицу. Сердце колотилось, мысли путались. Она сама не понимала, куда и зачем идёт. Шел снег. И всё вокруг становилось из грязного белым, превращая улицу, город, жизнь в черно-белое кино... Взгляд зацепился за новую многоэтажку, нависающую над местным речным пляжем. Этим летом Настя пару дней красила коридоры в этом уродливом детище советской архитектуры.

Настя вошла в подъезд и поднялась на самый верхний этаж. Люк чердака был не заперт. Ей казалось, что она смотрит на себя со стороны. Вдруг захотелось, чтобы кто-то окликнул, спросил, зачем она тут, остановил. Но никого не было, ей не встретилось ни души. Она вышла на крышу и обвела взглядом свой город. В снежной дымке были видны лишь серые крыши близлежащих домов, мост через реку, по которому медленно катились машины, и дым из труб местного промышленного гиганта.

"Серость и убожество", - подумала Настя. Её шатало и тошнило от таблеток и алкоголя. Хотелось закрыть глаза и уснуть, укутавшись в падающий снег.

- Эй ты, на крыше, давай прыгай! - вдруг закричал кто-то снизу.

Настя вздрогнула.

- Ну, чего ты там застыла, сдрейфила? Давай-давай, сигай, а мы посмотрим, - и быдлота внизу захохотала каким-то звериным тупым гоготом.

Настя наклонилась к краю крыши, чтобы посмотреть, кто кричит. Сквозь поток усиливающегося снега было почти ничего не видно. Она хотела распрямиться, но потеряла равновесие и поскользнулась. Её потянуло вниз, и она повисла на самом краю крыши, что есть силы вцепившись пальцами в бетонный бортик. Снизу ещё что-то кричали и улюлюкали, но все её силы были направлены только на то, чтобы удержаться и вскарабкаться обратно. На долю секунды ей это почти удалось, но руки ослабли, и Настя сорвалась вниз...

Был последний день осени, всё сильнее шёл снег. Шёл и не таял, падая ей на лицо.

P.S.

Прошло вот уже тридцать лет с того страшного дня. Так получилось, что в какой-то момент я начал заниматься музыкой, стал писать песни и даже петь их время от времени на разных тусовках и в небольших концертах. На одной из "сборных солянок" я встретил того самого парня, из-за которого случилась вся эта история. Ему сейчас уже под шестьдесят, он одинокий "сбитый лётчик", который ходит по околомузыкальным мероприятиям в качестве свадебного генерала. Организаторы его бесплатно кормят и поят в счёт былых заслуг и обязательно дают спеть один-два старых хита. Присутствующие на мероприятии тётки роняют слёзы в водку, припоминая юность, и неистово аплодируют...

Увидев его на сцене ресторана, где мы встретились, я вспомнил всё. Воспоминания нахлынули таким адреналиновым потоком, что пришлось выйти на улицу перекурить. Через пару минут с сигаретой появился он. Один. И я понял, что должен задать ему свой вопрос.

Он попросил зажигалку, и пока прикуривал, я сказал:

- Тридцать лет назад в городе N одна девочка кинула тебе на сцену горсть лепестков. Помнишь?

Он медленно поднял лицо и ответил:

- Настя?

- Да. Ты знаешь, что она умерла? Из-за тебя.

- Знаю, - он сделал длинную затяжку и закашлялся. - Я раньше постоянно ждал, что кто-то подойдет ко мне и спросит про Настю. От каждого незнакомого лица шарахался. Я ведь звонил ей... Я звонил, честное слово, зимой, после Нового года. Рассорился тогда со своей невестой. Прямо как в песне проклятой. Тоска какая-то накатила. Сидел в гостинице очередной провинциальной, один, после концерта. Глушь, тоска, алкоголь. Ну, ты понимаешь. Сигареты кончились. Стал искать по карманам и в пиджаке нашел записку с её телефоном. И что-то дернуло меня, дай, думаю, поиграю в капитана Грея, позвоню девчонке. Набрал этот номер. Пока код города узнал, пока дозвонился. "Позовите Настю," говорю. А там отвечают: "Нет Насти, она умерла". - "Как умерла??? Когда? Почему?" А там спрашивают: "Кто звонит?" Я представился. А мне в ответ такое!... "Это ты, сволочь, гадина проклятая, это из-за тебя она..." И трубку бросили... Дай ещё зажигалку.

Я понял, что он много лет хотел всё это высказать. Артист закурил ещё одну и продолжил изливать душу.

- Я же не по девочкам, пойми. Да, всякое бывало по молодости, но с малолетками я никогда не связывался. А после того случая вообще к поклонницам не подходил близко, даже автографы перестал давать. В тусовке говорили "зазвездился", "звёздная болезнь" и всякое такое. А я просто не хотел никому повод давать. Ты пойми!.. Я как услышал, что погибла девочка, вообще как-то всё перевернулось внутри. Пошел в церковь, свечку поставил. Всё думал о ней. Потом в Госконцерт ездил, на ЦТ. Искал письма её. На телевидении нашли, у них там всё в архивах, не выбрасывают ничего. Поверишь, до сих пор эти письма храню, сам не знаю зачем. Когда тоска накрывает, перечитываю... Женился трижды, разводился, детей нарожал. А забыть Настю эту никак не могу, веришь?

Я верил.

Но руки ему на прощание не подал.