Любимая катастрофа драконьего принца

Глава 1. Когда друг оказался вдруг…

Спустя два дня…

— Вот здесь припаяй, а то при включении контакты разомкнёт, — спокойный голос мастера Зимма плывёт по пустой мастерской.

Высунув язык от усердия, я делаю то, что было велено. Не скажу, что сама не видела, что анализирующий узел УПСа плохо закреплён, но почему-то игнорировала эту проблему.

Я за эти дни вообще научилась много чего игнорировать. Просто потому, что полностью сосредоточилась на доработке артефакта. Сейчас он единственное, что может спасти меня от навязанного брака.

Откладываю припой с паяльником и слепо смотрю на ажурную вязь по контуру УПСа. Мысли сами собой уплывают к событиям в лесу Морока и последующему отлёту Арма. Я думала, он моё решение, но блеснувшая метка истинности разрушила все мои надежды. И до сих пор сердце не в ладах с разумом. Первое твердит: нам показалось, второе — что это всё меняет. Но что тревожит ещё больше, так это неизвестность. Я не понимаю, с кем у меня устанавливается привязка. В академии сейчас полно драконов, и кто‑то из них может оказаться алмазным. Кто-то из тех, кто охранял терем в тот день.

И чем дольше метка не проявляет себя, тем усерднее сердце твердит, что мне померещилось.

— Рика, — с мягким укором в голосе произносит Деян. — Сосредоточься.

— Да, мастер, — киваю я и придвигаю к себе лоток с драказами.

Осколки Светочей всё ещё мне недоступны, поэтому именно эти кристаллы будут выполнять роль считывателей магической ауры. Посылку с драгоценным содержимым я получила сегодня утром и без заглядывания в карточку отправителя поняла, от кого они.

Но лучше бы этот отправитель сам поскорее вернулся. Неожиданно для самой себя я очень сильно тоскую по Арму. А ещё больше боюсь, что УПС не заработает. Или — что ещё хуже — покажет, что Арм — не моя судьба.

— Мастер. — Поднимаю голову от станины с зажатым в ней артефактом и смотрю в чёрные глаза напротив. — Скажите, почему вы всё-таки сделали мне предложение?

Зимма на секунду прикрывает веки, а затем делает глубокий вдох.

— Как я и говорил в больнице, ты мне глубоко симпатична. Когда на совете представители Демастата начали требовать от посла Алерата выполнения условий, я понял, что пора действовать. В браке со мной я мог бы гарантировать тебе ту свободу, к которой ты привыкла. И которой у тебя не было бы, выйди ты замуж за того же принца Валестии.

Инструмент в моих руках жалобно скрипит — настолько сильно я сжимаю его.

— Почему вы подумали на Армониана?

— Девочка, мне не пятнадцать лет, чтобы не понимать, что происходит между вами. И если тебя понять я могу — первая любовь самая пылкая и болезненная, то желания принца для меня неприемлемы. Не хочу, чтобы ты стала для него игрушкой, которую он выбросит, как только ты ему наскучишь.

Кровь бросается в лицо, и я с трудом гашу вспышку гнева.

— Арм не такой. Он не станет играться моими чувствами.

— Да? — Бровь Деяна приподнимается в ехидном изгибе. — А почему же я не вижу принца в академии? Сейчас, когда тебе особенно нужна его поддержка.

— В отличие от нас с вами, у принца Валестии есть обязательства перед страной, перед народом, — цежу я.

Мастер Зимма за последние несколько дней предстаёт для меня совершенно с другой стороны. Будто вместе с чувствами, которые он испытывает ко мне, мужчина открыл и другую свою часть. И она мне не нравится. Слишком много в ней надменности и презрения к окружающим. То, что я раньше принимала за чудеса выдержки и контроля, на поверку оказалось банальным самодовольством.

Теперь я не уверена, что вообще хочу, чтобы мастер Зимма был моим наставником. Поскорее бы вернулся Арм. Он, как мой куратор по конкурсу, точно избавит меня от необходимости работать с Деяном.

— Не будем спорить о несущественных проблемах, — как ни в чём не бывало произносит оборотень. — Скажи лучше, почему ты не приняла моё предложение? Даже сейчас, когда Арм сбежал.

— Во-первых, он не сбежал. Во-вторых, я, по сути, ничего про вас не знаю…

— Я сирота, не богат, но и не беден. Из нас получились бы прекрасные партнёры: твои идеи, моё исполнение…

— Вы поддержали Ганычей, которые не дали добро на проверку Ардана драконами Демастата.

— Они наши соперники в конкурсе. Кто знает, что бы они внушили бедному мальчику. — Зимма пожимает плечами.

Встаёт со своего места и, сняв экранирующие перчатки, отходит к столику, где у нас разложен перекус.

Я молча слежу за движениями того, кого раньше боготворила. Рациональная часть меня уже клеймила Деяна если не преступником, то пособником. А вот сентиментальная пытается найти ему оправдания. Просто потому, что нельзя быть злым без повода. Всегда есть какая-то причина.

— Мастер, это же вы подали идею про скрепы, да? И про конкурс?

— Про скрепы — да. Насчёт конкурса — это идея вашего земляка. Если мне, конечно, память не изменяет.

Зимма наливает себе воды и, развернувшись, делает глоток за глотком. При этом взгляда с меня не сводит.

— Но зачем? — хмурюсь я. — Ведь расположение скреп — так себе улика. Вы же должны были это понимать.

И тут в голове вспышкой пролетают слова Талля о неизвестном изобретателе этой схемы.

— Вы хотели, чтобы мы докопались до того, кто первым её предложил? — спрашиваю прямо.

Но вместо ответа Деян лишь поднимает указательный палец, будто призывает помолчать. В тот момент, когда мастер утоляет жажду, дверь в мастерскую распахивается, и комнату заполняет визг мастера Бубало.

— Деян, я требую объяснений!

Оборотень с тяжёлым вздохом поднимает голову к спускающейся Варне. Мастер выглядит странно. Слегка взъерошенная, с лихорадочным блеском в глазах, она то и дело теребит массивный кулон на шее.

— Ты, — ткнув в меня пальцем, с презрением выдаёт она. — Катись. Занятие окончено.

— Варна, тебе не кажется, что закончен урок или нет, должен решать её учитель?

— А ты уже не её мастер, — самодовольно ухмыльнувшись, шипит Бубало. Снова бросает на меня злобный взгляд. — Ты ещё здесь?

— Я не доделала. — Пожимаю плечами, возвращаясь к подбору драказов.

— Прекрасно. — Варна вскидывает руки. — Тогда пускай слушает. Какого хвоста облезлого ты отправил моего мальчика домой? От конкурента избавляешься? Так я найду на тебя управу…

— Рика, приходи завтра, — перебив гневный поток Бубало, просит Деян.

— Но я не закончила, — отвечаю я, невинно хлопая глазами.

Уж больно интересный разговор наблюдается. Получается, не Ганычи настояли на возврате Ардана в родовое поместье. Может, и по голове его тюкнул именно Зимма? Недаром что Варна, что Деян оказались у портальной площадки одними из первых.

— Рика, — угрожающе цедит мастер Зимма. — Иди. До комендантского часа всего десять минут.

Меня внезапно такой страх охватывает, что я, себя не контролируя, принимаюсь за сбор инструментов. Очухиваюсь, только когда за мной закрывается дверь мастерской. Вокруг тишина засыпающей академии, из ближайших кустов выползает дежуривший на стрёме Клац. А меня трясёт от только что испытанной паники. Так, а кто у нас мастер Зимма по зверю?

— Клац, у нас появилось неотложное дело.

Прижимая к себе сумку с инструментами и кое-как запиханным УПСом, припускаю по дорожке к общежитию. Бабуля решила задержаться у меня на несколько дней. И если поначалу эта новость не обрадовала, то сейчас я совершенно другого мнения.

Она ещё в больнице спросила Зимму о его звере! Зная повадки бабуленьки, она никогда ничего не говорит просто так. Старая плутовка пыталась разговорить оборотня, а я своим побегом всё испортила. Ба что-то знает, и сейчас я намерена приобщиться к её мудрости.

Предвкушение от скорого раскрытия какой-то тайны настолько захватывает меня, что я ничего не замечаю вокруг. И когда в спину прилетает сильный удар, а затем меня валят на живот, в голове вспыхивает только одна мысль: «Опять?»

Глава 2. Мы не созданы друг для друга?

Тяжёлое дыхание опаляет затылок, в ушах стоит рычание зверя и яростный писк Клаца. Острые когти вспарывают форменный пиджак и обжигают кожу спины.

— Клац! — сдавленно зову я хомяка, протягивая к нему ладонь.

Напавший на меня зверь не даёт перевернуться, но мне это и не нужно. С громким ором я запускаю магию в Клаца, не контролируя её поток и не сдерживаясь. Пускай стая бешеных хомяков разорвёт нападающего на мелкие клочки.

Голубые вспышки окутывают тельце Клаца, и уже спустя мгновение округу оглашает воинственный клич. Все личности моего пушистика бросаются на напавшего. Я перекатываюсь на спину, как только зверь убирает от меня лапы.

— Пресвятые пассатижи, — выдыхаю я, глядя на ягуара передо мной.

Отбиваясь от лезущих на него хомяков, зверь крутится волчком. Клацеро уже где-то раздобыл огонь и теперь охотится за хвостом несчастного оборотня. А то, что он несчастный, не оставляет сомнений. Потому что я его знаю. Много раз видела его, ошивающимся вокруг Юны. Ратмир, её жених. И по доброй воле он на меня не напал бы.

Отползая дальше по дорожке, я приглядываюсь к сражающемуся Миру. На его шее болтается странный амулет, а некогда зелёные глаза ягуара горят янтарным огнём.

— Да ты под чьим-то внушением, — шепчу я.

В этот момент, будто услышав мои слова, оборотень находит меня взглядом. Оскаливается ещё больше и, игнорируя нападающих на него хомяков, бросается в мою сторону.

— Э, нет-нет-нет! — взвизгиваю я, вскакиваю на ноги и бросаюсь наутёк.

Как назло, дорожки академии пусты, словно все вымерли. Нет ни патрулирующих территорию гвардейцев, ни праздношатающихся учеников. Как будто вокруг только я, полоумный ягуар и стадо обезумевших хомяков.

— Помогите! — ору во всё горло, постоянно оглядываясь.

Ягуар приближается, хоть его и здорово замедляют версии Клаца. Но даже задорно горящий хвост не останавливает одурманенного Мира.

— Помогите! Оборотень горит! — воплю я в попытке сыграть на жалости.

Ну если не хотите меня спасать, может, к сородичу кинетесь? Но ответом мне служит тотальная тишина. И, чего и следовало ожидать, уже на следующем повороте зверь настигает меня. Снова валит, но теперь уже на спину. Когти проходят по плечу, вспарывая и ткань многострадального пиджака, и кожу.

— А-а-атвали! — кричу я, пытаясь столкнуть с себя массивную тушу.

На нас налетают хомяки, но Мир лишь скалится, не обращая на тягающих его за усы и лапы пушистиков.

— Убить, — по буквам шипит оборотень, приближая к моей шее пасть.

Я из последних сил призываю магию, но, после того как подпитала Талля в лесу Морока, резерв очень плохо наполняется. И все силы я потратила на призыв армии хомяков.

— Да чтоб тебя. — Брыкаюсь из последних сил.

А уже в следующее мгновение Ратмира с меня сдувает. Хотя нет, не так. Его сносит огромной каменной плитой.

Я не успеваю даже обрадоваться, как мимо меня пробегает Арм. В одних штанах, с голым торсом, он запускает в мечущегося ягуара камень за камнем. В какой-то момент принцу удаётся оглушить оборотня, а затем заковать в каменные кандалы.

— Арм! — Поднявшись, я бросаюсь следом за драконом.

Сердце вопит от радости, ему даже плевать на то, что мы, вообще-то, кровью истекаем. Но весь восторг улетучивается, когда я вижу дрыгающегося в судорогах Мира. Каменный обруч на его шее сжимается, перекрывая доступ кислорода.

— Арм! Стой! Ты убиваешь его! — Я бросаюсь к дракону и в ужасе отмечаю, что он не слышит меня.

Зрачки в глазах вертикальные, ноздри гневно раздуваются, а на выброшенных вперёд руках бугрятся вены.

— Арм! Не надо! — Не зная, что делать, я обнимаю принца, прижимаясь кожей к коже. — Это друг! Просто он не в себе!

Магия Арма прошивает меня насквозь. Я чувствую его гнев, его страх. Он так боялся опоздать, что потерял контроль. Подняв голову, целую Арма в подбородок и снова прижимаюсь к его груди. Сердце дракона бьётся в оглушительном ритме. И я ещё сильнее сжимаю Арма, потому что хрипы за спиной не на шутку пугают.

Если драконий принц сейчас убьёт оборотня, это война.

— Арм, прошу тебя, услышь меня! — Утыкаюсь носом ему в ключицу и молюсь.

Молюсь всем Шестерым нашим богам и драконьему Всеединому. Резерв в груди отзывается слабой вспышкой магии. Бледно-голубые искры пробегают по рукам и впитываются в тело Арма. В тот же миг перед внутренним взором встаёт чёткая картинка. Дракон. Большой, с чешуёй, отливающей матовым чёрным блеском. Он ревёт и рвётся в бой, он требует покарать того, кто посмел сделать мне, Рике, больно. И лишь ментальный контроль Арма удерживает ящера в узде.

— Я в порядке, — шепчу я, хотя и вру.

Мне больно и страшно, но ещё страшнее будет, если Мир погибнет.

«Арм, я в порядке», — мысленно произношу, и картинка перед глазами идёт рябью.

Голубая вспышка выкидывает меня в реальность, где меня обнимает принц, а за спиной отчаянно пищат хомяки. На секунду мне кажется, что ничего не получилось, что я не достучалась до Арма. Но вскоре улавливаю разницу. От принца больше не веет агрессией, а в писке Клацев не слышится призывов к атаке.

Да и ягуар больше не рычит. До меня доносится лишь надрывный сип человека, пытающегося раздышаться.

Резко разворачиваюсь и тут же ойкаю. Мир предстаёт передо мной полностью голым. Но, что примечательно, ошейника на нём больше нет. Его с оборотня стянул Клацерист, чью пушистую жопку я вижу удаляющейся от места боя. Остальные личности хомяка тоже разбредаются по своим делам, чем только всё усложняют. У меня сейчас не найдётся сил, чтобы вернуть пушистика в обычное состояние.

— А ну, назад! — рявкаю я, делая попытку броситься вслед за клептоманом.

— Стой, — хриплым голосом просит Арм, хватая меня за руку. — Рика, куда?

— Надо поймать, пока он не закопал улику! В ошейнике был артефакт, я почти уверена, поглотитель! — поясняю я, обернувшись к принцу. — Помоги Миру, пожалуйста.

— Да я норм, — сипит оборотень где-то на фоне. — Сходил, блин, прогуляться…

— Нет. — Арм качает головой и взглядом указывает на мои порезы. — Тебе надо обработать раны. Прикажи Клацу объединиться и прийти в общежитие.

— Да я быстрее его поймаю! — злюсь я.

— Нет, Рика, — с нажимом просит Арм.

И я вдруг понимаю, что он просто не может отпустить меня. Его трясёт.

— Хорошо. — Стараясь лишний раз не провоцировать дракона, возвращаюсь к Арму.

Он тут же заграбастывает меня в объятия и сжимает так сильно, что я дышать-то с трудом могу.

— Подожди секунду, — тихо просит Арм, когда я пытаюсь хоть немного ослабить его хватку. — Просто постой. Пожалуйста.

И столько надрыва в этом «пожалуйста», что у меня сердце кровью обливается. Он тосковал. Он переживал эти дни. Я это настолько отчётливо ощущаю, что мне страшно становится. Страшно, потому что меток на моих запястьях не проявляется. Получается, мы с Армом не созданы друг для друга? От этой мысли становится физически больно.

Отвожу взгляд от руки, и в последний миг мне предательски чудится вспыхнувшая алмазом чешуйка.

— Ребята, а вы чего тут? — Знакомый голос заставляет вздрогнуть не только меня, но Арма.

Принц медленно отпускает меня и, пряча за спиной, разворачивается к Таллю. Друг стоит у выхода из аллеи и с изумлением смотрит то на нас с Армом, то на сидящего прямо на тропинке Мира.

— Я должен спросить: что тут происходит? Рика, ты в порядке?

Волна агрессии, испускаемая Армом, ощущается кожей. Поглаживаю грудь принца, хотя прекрасно понимаю, как неприлично это выглядит со стороны. Но сейчас абсолютно плевать на нормы морали: мне надо успокоить одного крайне озлобленного дракона.

— Всё хорошо.

— Всё хорошо? — Арм вскидывает бровь. — На тебя напали.

— Но ты же меня спас. — Я улыбаюсь как можно дружелюбнее. — Всё, Арм, режим защитника можно вырубать.

Секунду принц смотрит мне в глаза, и я теряюсь в его тяжёлом взгляде. Такое ощущение, что дракон борется сам с собой, решая для себя: уволочь меня в пещеру или ещё поговорить?

— Да-да, защитника убираем, включаем спасателя, — подаёт голос Мир. — Я тут, вообще-то, голый. А на улице не летняя ночь, боюсь отморозить достоинство.

Закатываю глаза. Кокура, засранец, в любой ситуации найдёт возможность упомянуть своё хозяйство.

— Ещё одно слово — и я лишу тебя поводов для беспокойства! — рычит Арм. — Хоть одно движение в сторону Рики, понял?

— Да угомонитесь вы, Ваше Высочество. — Мир примирительно вскидывает руки и тут же возвращает их на место, прикрывая самое ценное. — Я всё, я в норме. Контролирую и себя, и зверя.

— Кстати, а кто на тебя ошейник нацепил? — тут же цепляюсь я за нужную фразу.

А то мы с этим шоком забываем о главном. Мир — наш живой свидетель.

— Э-э-э, — отчего-то теряется оборотень и умоляюще смотрит на принца. — А можно я не при ней буду говорить?

— У меня нет секретов от Ларики, — вскинув бровь, отвечает Арм. Чуть поворачивается к подошедшему Таллю и спрашивает: — А у тебя?

Стальной дракон лишь качает головой.

— Кролики, — понурив голову, отвечает оборотень. — Увидел гадов недалеко от мастерских и рванул за ними. А они на меня силок поставили! На меня! На ягуара!

В голосе Мира столько негодования, что, не будь ситуация настолько жуткой, я бы даже посмеялась. Добыча поймала охотника.

— Всеединый, — тяжело вздохнув, произносит Арм и обращается к Таллю: — У тебя есть сетевик?

— Да, вот. — Стальной дракон быстренько достаёт из наплечной сумки плоскую коробочку связного артефакта.

— Ведагор есть в контактах?

— Мастер Аксамит? Да, конечно.

— Мог бы и у меня спросить, — чуть обиженно бурчу я, но замолкаю под строгим взглядом принца.

— Талль, будь добр, поделись с пострадавшим кителем. Я, как видишь, сегодня на одежду не богат, — произносит Арм, одной рукой приобнимает меня, а вторую, с сетевиком, прикладывает к уху. — Ведагор, у нас тут чрезвычайное происшествие. Поднимите гвардейцев и никого за территорию академии не выпускайте. Да. На Рику напал Ратмир Кокура, но парень был под внушением.

Секунду Арм слушает ответ, а потом, бросив на меня косой взгляд, коротко отвечает:

— Да, Рика уверена. Нет, парень в порядке. Да не грохнул я его!

Я так пригреваюсь под крылом у Арма, что не сразу реагирую на гнев в его голосе. Только через мгновение оборачиваюсь на притихшего Талля и Мира. Дракон как раз снял китель и протянул его оборотню.

— Жив твой ученик, — сцепив зубы, продолжает говорить Арм. — Сейчас задание выдам и отпущу. Через полчаса у меня в тереме. Собери наших. Отбой.

Отключив сетевик, Арм с усилием трёт переносицу. А потом переводит взгляд на меня. А я… Я стараюсь не смотреть в сторону оборотня, сосредоточившись на подсчёте моих хомяков. Версии Клаца начинают растворяться в воздухе, что добавляет мне нервозности. Клацерист может в любой момент исчезнуть, и тогда шанс найти ошейник станет мизерным.

— Парни, найдите хомяков, — просит принц. — Мне нужно позаботиться о Рике.

— Погоди, я сама его найду, — возражаю я. — С моей магией это будет проще сделать.

— Позже, — строго говорит Арм, отодвигая меня от себя и рассматривая многочисленные порезы и ссадины.

Хмурится ещё сильнее, когда видит пропитанную кровью рубашку. А я на таком взводе, что не чувствую боли.

— Пойдём, — говорит он так, что понимаю: спорить бесполезно.

Но когда это я молчала в тряпочку?

— Куда?

— Ко мне в терем. Обработаем раны и поговорим.

Арм без лишних объяснений тянет меня за руку, уводя от ничего не понимающих ребят.

— Стой, — артачусь я. Оборачиваюсь к Таллю и высказываю логичное решение: — Как найдёте ошейник, приходите в общежитие. Мы будем ждать вас там.

— Рика, — с укором произносит Арм, чуть закатывая глаза.

— Да что Рика? У меня бабушка в комнате живёт. Она с моими ранами за одно прикосновение справится. Да и не настолько они серьёзные, — с преувеличенной бравадой отмахиваюсь я.

На самом деле порезы, особенно на спине, начинают ощутимо жечь.

— В моём тереме первоклассные заживляющие артефакты, — упрямится принц.

Краем глаза отмечаю, как Мир с Таллем мышками покидают аллею. Клац, как предводитель поискового отряда, восседает на плече стального дракона и указывает направление. Секунда-другая — и нелепое трио растворяется среди кустарников.

— Рика, — зовёт меня Арм.

Повернувшись к принцу, я понимаю кое-что очень важное. Мы одни. А он не совсем одет. И вот это особенно остро чувствуется. Меня натуральным образом колбасит от желания прикоснуться к мощной груди и пальцами пересчитать кубики на его прессе. Пресвятые пассатижи!

— В общежитие! — Сглотнув, хватаю Арма за руку и тащу за собой.

Смотреть в его сторону просто опасаюсь. В последнее время контроль и я — совершенно несовместимые понятия. Особенно в присутствии Арма.

— Я не уверен, что это верное решение. — Принц хоть и возражает, но послушно идёт за мной.

— Поверь мне, это самое лучшее решение. Мне нельзя оставаться с тобой наедине.

— А если я хочу, чтобы так и было? — спрашивает Арм внезапно просевшим голосом.

— О чём ты?

Я не торможу, лишь чувствую, как сердце, испуганно ойкнув, пакует чемоданы в пятки. А может, прямиком в руки дракона. Я эту глупую мышцу вообще перестаю понимать.

Мы пересекаем главную площадь и останавливаемся у входа в общежитие. Только тогда Арм притормаживает меня. А затем и вовсе рывком притягивает к себе. Меня опаляет жаром его тела, который огненной волной перетекает в мои собственные жилы. Растекается огнём, отключая мозг и заставляя сознание капитулировать. Нельзя, нельзя быть таким притягательным.

Я прерывисто вздыхаю, когда Арм берёт меня за подбородок и вынуждает смотреть прямо в глаза. И решимость, горящая в них, не на шутку пугает.

Потому что я не могу ничего ему обещать!

— Погоди! — испугано пищу я, но Арм меня не слышит.

— Рика, я знаю, что тебя вынуждают выбрать себе мужа. Либо оборотня, либо стального дракона. — Чем дольше говорит принц, тем острее становятся черты его лица. Тем больше гнева исходит от него самого. — Я был вынужден улететь, чтобы решить один важный вопрос. Без этого я не мог бы ничего тебе предложить…

— Решил? — тихо спрашиваю я.

— Нет. — Арм сжимает челюсть так, что мне чудится хруст зубов. — Но это неважно. Я никогда в жизни не был так уверен в том, чего хочу. Кого хочу.

Дурацкая мышца в груди зависает от шока. Мысли в панике разбегаются, когда я понимаю, к чему он клонит.

— Рика, я понимаю, как сильно обидел тебя пять лет назад. Но я надеюсь, что ты дашь мне шанс. То, что раньше мне казалось, теперь обрело настоящность. Мне не кажется. Я знаю. Я тебя…

— Нет-нет-нет. — Дёргаюсь в его руках, пытаясь не дать ему сказать то, что изменит всё.

— Люблю, Рика. Люблю, — хватая меня за плечи, упрямо твердит Арм.

А у меня слёзы брызжут. Что за несправедливость такая? Я ведь тоже его люблю! Я это тоже знаю. Но проклятые чешуйки не оставляют нам шанса. Своим алмазным блеском рушат всё, запрещают мне мои же чувства.

— Рика, что такое? — хмурится дракон. — Я настолько тебе противен?

На его лице появляется искреннее недоумение, граничащее с паникой. Отступив от меня на шаг, он в растерянности проводит рукой по волосам и делает судорожный вздох.

— Прости, — потерянно говорит он. — Я просто думал… Всеединый, вот я дурак. Решил, что у тебя тоже есть ко мне чувства.

— Нет-нет, — спешу успокоить его. Хотя кто бы меня успокоил и сказал, что делать. — Они есть! Но… Арм дело не в этом.

— А в чём? — моментально вскидывается дракон.

— У меня проявлялась метка на руках, — схватившись за горло, выдавливаю я. Мне физически тяжело говорить то, что сделает пропасть между нами непреодолимой. — Арм, чешуйки были алмазными.

Мир вокруг нас словно замирает, пока я жду реакции принца. А он молчит. Жар, который исходил от его тела, сменяется лютой стужей. И моё сердце заходится в печальном вое, ощущая такой же ответ с его стороны.

Я кусаю губы, не зная, что сказать, что сделать, чтобы унять эту тоску. Чтобы и мне, и Арму не было так больно.

— Я понял, — спустя долгие полминуты отвечает принц. Лицо его сереет, но голос твёрд и спокоен. — Значит, не судьба, Рика. Ты знаешь, кто он?

— Нет, — закрыв лицо ладонями, отвечаю я. — Чешуйки проявляются спонтанно. Первый раз — в тот день, когда ты покинул Ворви-Уш. Второй раз — сегодня, когда ты меня спас. Перед тем как нас нашёл Талль. Они фантомные. Будто что-то мешает им засиять в полную меру.

— Это означает, что истинная связь ещё не проявилась в полную силу. У тебя с кем‑то формируется привязка, — сухо объясняет Арм и кивает на вход в общежитие. — Давай поднимемся?

— А как понять с кем? У Кары и Рейва метки сияют, когда они находятся рядом. Мои же чешуйки проступают совершенно спонтанно! — Я живо подхватываю эту тему и говорю так, будто мы обсуждаем научный проект.

Просто потому, что в душе такая лютая смесь раздирающих эмоций, что поддайся я хоть одной — утянет в водоворот отчаяния.

— Пока связь не пройдёт все три стадии привязки, метка не засияет.

Арм приветствует ночного смотрителя, который провожает нас удивлённым взглядом, но не делает никаких попыток остановить. Впрочем, я бы тоже не рискнула вставать на пути дракона с таким пугающе мёртвым лицом.

— У тебя вообще никаких догадок, кто мог стать твоим истинным? — спрашивает Арм, когда мы один за другим преодолеваем пролёты до моего этажа.

И меня пугает лёд в его голосе. Принц будто баррикадируется внутри себя, не давая ни капли эмоций просочиться наружу. А я хочу! Я хочу увидеть этот шторм. Хочу помочь ему пережить это состояние.

— Ни малейших догадок, Арм. Кто из вашей делегации может быть алмазным драконом?

Мы останавливаемся у входа в комнату, за которой я слышу громкое ворчание бабули и звонкий голос Юны.

— Не знаю, — качает головой Арм. — Но я разберусь, кто скрывает своего зверя. Разберусь и найду.

Глаза принца темнеют до штормовой синевы, и я всерьёз начинаю переживать за того, кто окажется моим истинным. В таком состоянии Арм и переломать его может.

— Спасибо, — только и выдавливаю я.

Хватаюсь за ручку двери, как меня останавливает вопрос принца.

— Тебе не кажется странным, что Талль оказался так близко от места нападения?

Замираю на секунду. Меня появление стального дракона нисколечко не удивило: мало ли какие занятия у него сегодня были по расписанию.

— Так и ты тоже свалился, как камень с небес, — возражаю я в неосознанной попытке выгородить друга.

После событий в лесу Морока, а затем у административного терема мы очень сдружились с драконом. Недоверие Арма ранит и меня.

— Не доверяю я ему, — признаётся принц. — Особенно после твоих чешуек и сегодняшнего нападения.

— Ты что-то про него знаешь? — Оставив ручку двери в покое, разворачиваюсь к Арму.

— В том-то и странность, что ничего. Биография у него уж до тошноты вылизанная. Но я разберусь, Рика. Это уже принцип.

И не давая мне и слова возразить, он первым открывает дверь.

— Шестеро! — слышу радостный возглас бабули. — Это кого такого красивого к нам занесло?

Пока Арм сдержанно здоровается с ба и Юной, я зависаю на пороге. Сейчас, когда внимание принца переключается на моих соседок, я с горечью понимаю, что не справляюсь.

Арм найдёт моего истинного. А кто найдёт моё сердце, которое больше не хочет биться без принца?

Глава 3. Я всё равно буду рядом

Армониан Маврилик

Укутанный в тёплую шаль, окружённый заботой и вниманием, я чувствую смертельный холод внутри. Я даже дракона не ощущаю. В душе будто кладбищенская тишина стоит.

Алмазные чешуйки. Два слова. Два простых слова, которые снова делят мою жизнь на до и после. И как в прошлый раз, эта проклятая особенность забирает у меня самое ценное. В детстве — любовь отца, сейчас — любимую девушку.

Перевожу взгляд на Рику, сидящую рядом и беспокойно посматривающую на меня. Вокруг альвы суетится бабуля, обрабатывая порезы и ссадины. Рика в надёжных руках, хотя бы сейчас я могу выдохнуть.

Отвожу глаза, наблюдая за тем, как Юна вместе с Шушем ползают по полу и выкладывают мотки светящейся пряжи в странный узор. Понятия не имею, чем занимаются эти двое. Мысли уносятся в далёкое прошлое. В памяти короткими вспышками пролетают воспоминания из детства, когда мы с Андреасом учились оборачиваться. Моя магия уже тогда была опасна для окружающих. Я плохо справлялся с той невероятной мощью, которая досталась мне. И сознательно глушил её. Боялся подвести отца и маму. Рождённый не в истинной паре, я изо всех сил старался стать достойным.

Андреас проходил оборот первым. У меня до сих пор в ушах стоит шум оваций, которыми его наградили, когда дракон Миллата засиял на солнце во всём своём алмазном великолепии. Видя, как восхваляют кузена, я дико перенервничал. И при первой попытке моя сила вышла из-под контроля. Восточная башня имперского дворца до сих пор стоит разрушенная, как напоминание о моей беспечности. Второй раз я действовал осторожно, давил прорывающегося дракона и ту мощь, что он нёс в себе. Но и вторая попытка не принесла душе ликования. Мой дракон был обсидиановым. Чёрным, блестящим, но обсидиановым. Я понял: это провал. Отец мне такого никогда не простит. Я не справился. Я опозорил его.

Он отстранился от меня. Не наказывал, не лишал титула и не ссылал. По-прежнему считал меня своим сыном, но с тех пор наши отношения стали холоднее. Тогда я смирился, но в случае с Рикой сделать этого не могу. Не могу, а нужно. Она не моя, хоть дракон и сотню раз со мной не согласен. И всё, что я сейчас могу, — это позаботиться о будущем любимой. Быть рядом до тех пор, пока буду ей нужен.

— Арм?

Лёгкое касание дрожащих пальчиков высекает искры под кожей. Кажется, я дышать начинаю только тогда, когда Рика меня касается.

— Арм, ты как? — Альва смотрит на меня так, что мне снова становится больно.

Она сейчас открыта мне, я вижу, что ей тоже тяжело. Её тянет ко мне так же, как и меня к ней. Но чувства ничто перед истинностью, и когда чешуйки на запястьях Рики будут гореть постоянно, она забудет, что когда-то любила меня. А мне останется только уступить.

Или убить её истинного и забрать Рику себе.

— Арм, что с тобой? — в страхе спрашивает альва, словно почувствовав тьму в моей душе.

— Ничего. — Качаю головой, отгоняя и непростительные мысли, и ненужную сейчас меланхолию. Сожрать себя я смогу и позже, а сейчас надо решать проблемы. — Всё в порядке. В относительном.

— Ага, — растерянно тянет альва и внезапно пересаживается в кресло ко мне. Обнимает, как не позволяла себе никогда. — Не отдаляйся, прошу.

— Не буду, — обещаю я, ловя хитрый взгляд бабули Виреми.

Из всех женщин мира эта почтенная леди так и остаётся для меня неразгаданной загадкой. Шутка ли, леди Виреми в прошлом возглавляла Теней старого Владыки Алерата. Да даже наш лорд Греаз отзывается о способностях бабули с глубоким уважением. И то, что она сейчас здесь, нам только на руку.

— Рассказывайте, голубки. Чего кручинитесь? — спрашивает бабуля, усаживаясь в кресло сбоку и подзывая к себе Шуша. — Иди сюда, бестолочь крылатая, не туда узор ведёшь. Как мы, по-твоему, иллюзию создадим, если ты симметрию рисунка нарушишь?

Пропускаю слова бабушки мимо ушей, предоставляя Рике возможность рассказать о нападении. И пока альва в красках расписывает и занятие у мастера Зиммы, и прогулку до общежития, позволяю себе прижать её к себе. Утыкаюсь носом в плечо Рики, дышу. Напитываюсь запахом альвы, запоминая каждую нотку, каждую эмоцию, что дарит её близость. Хотя бы на сегодняшний вечер почувствовать себя её парой.

— Ага, то есть чешуйки точно были алмазными? Или просто вспыхнули и пропали? — почесав указательным пальцем подбородок, уточняет Виреми.

— Ну да, — живо кивает Рика, а потом затихает и добавляет то, отчего у меня сердце взрывается бурей эмоций: — Вроде бы.

— Вроде бы? — Даже Юна отрывается от своего занятия и скептически смотрит на подругу.

А я жду её слов, как путник дождя в пустыне. Дай мне надежду, Рика. Нам!

Альва хмурится, даже губу прикусывает. И через секунду, печально глядя мне в глаза, проговаривает:

— Они были прозрачным, с радужным отблеском. Это же алмаз?

Прикрываю вмиг потяжелевшие веки. Не этого ответа я ждал. Не этого.

— Милая, все драконы Валестии драгоценные. Блестят и переливаются, чешуекрылы самодовольные, — с улыбкой произносит бабуля и, переведя взгляд на меня, добавляет с наигранным почтением: — Простите, Ваше Высочество. Старые привычки неискоренимы.

А у меня горло от волнения перехватывает. Какая там обида?

— Если вы сейчас скажете, что эти чешуйки ничего не значат, то я буду вечно вам должен.

По жилам, заменяя смертельный холод, пробегается волна энергии. Надежда, та самая, которая так была нужна мне. Она зарождает в душе желание жить.

— Как бы я ни хотела обладать таким преимуществом, — вздыхает бабушка и принимается рассматривать руки. — Но не могу. Это и впрямь могли быть алмазные чешуйки. А могли быть сапфировые. Или обсидиановые. Первое проявление метки — это настройка на истинную пару. Но обнадёживать вас, ребята, я не хочу. Однако напомню об одном. Рика, над чем ты работаешь?

Секунду в комнате стоит густая тишина. А затем мне в ухо раздаётся победный клич.

— УПС! УПС! — Рика стискивает мою шею, а потом отправляется в танец по комнате. — УПС! Конечно! Арм, — через один счастливый виток, она обращается ко мне, — я доделаю своё устройство поиска судьбы, и оно докажет, что ты мой… В смысле ты и я…

Рика запинается, густо краснея и воровато посматривая на бабулю. А старая плутовка ехидно ухмыляется и делает вид, что занята дрессировкой мотылька.

Не обращая ни на кого внимания, я поднимаюсь с кресла и шагаю к Рике. Молча прижимаю её к себе и утыкаюсь носом в макушку. Ещё ничего не известно, но мне уже легче. Во тьме, в которую я успел окунуться, появился крохотный путеводный огонёк.

— Значит, действуем по плану. Тебе надо выиграть осколок Конклава, — улыбаясь в лучащиеся радостью глаза, произношу я.

Рика кивает и тянется ко мне, будто выпрашивает поцелуй. Но именно в этот момент дверь в комнату распахивается, являя нам Мира и Талля со спящим Клацем на плече. И если дракон выглядит прилично, то Мир, который, видимо, опять обращался в ягуара, снова пугает народ наготой, едва прикрытой кителем.

— Пресвятые пассатижи, — выдыхает Юна, потрясённо разглядывая оборотня.

— Да нет, дорогая, это пресвятые бубенцы, — игриво произносит бабуля, заставляя Мира покраснеть.

— Ребята! — Рика, к моему сожалению, выкручивается из объятий и бросается к парням. — Вы нашли?

Она снимает хомяка с плеча дракона и обеспокоенно осматривает малыша.

— Он просто спит, вымотался, — доносится до меня шёпот Талля.

— Внуча, где твои манеры? — прерывает леди Тэлль и поднимается из кресла. — Представила бы сначала столь примечательных молодых людей.

— Очень примечательных, — бубнит с пола Юна, старательно уводя взгляд от жениха. — Хлебом не корми, дай своё примечательное напоказ выставить!

— Да не видно у меня ничего! — злится оборотень, шагая внутрь и прикрывая стратегически важное место ещё и руками.

— Бабуля, это Талль-Маэль Руилак и Ратмир Кокура. Ратмир — жених Юны, Талль — мой хороший друг, — тараторит Рика, проходя к комоду, где лежит широченная подушка, и устраивая на неё Клаца. — Парни, это моя бабуля, леди Виреми Тэлль.

Мне, конечно, интересно следить за их общением, но гораздо лучше будет, если Рика при этом будет рядом. В идеале — в моих руках. Потому что в присутствии Талля дракон внутри меня рвётся наружу. И вроде бы с чего? Этот Руилак — стальной дракон, никак не претендующий на звание истинного для Рики. Но бесит он меня. И то, как Талль смотрит на Рику — с мягкой улыбкой и восхищением, даёт лишний повод для ревности.

Альва, будто чувствуя моё настроение, возвращается и встаёт рядом. А я, не церемонясь, сплетаю наши руки. Ловлю лёгкую дрожь от Рики, а когда она прижимается к моему плечу, так меня и вовсе накрывает волной удовлетворения. Всё-таки шанс ещё есть. Главное — теперь его не прозевать.

Встречаю заинтересованный взгляд Талля и отвечаю поднятием брови. Что? Метка рядом со стальным не засияла, а значит, за Рику я буду бороться до конца.

— Так, малые, рассаживайтесь. — Нашу перестрелку взглядами прерывает бабуля. Леди подходит к Миру и отдаёт ему плед психоделической расцветки. — Вот, держи. Наследников застудишь.

— Бабуля! — отчаянно краснея, произносит Рика.

— Что бабуля? — шутливо огрызается леди Тэлль. — Правду говорю. Конечно, таким хозяйством гордиться — милое дело. Но и о детках забывать не стоит. Короче, давайте рассказывайте, что к чему. А я пока вам чаю налью.

Бабуля подмигивает нам с Рикой, а у меня закрадывается подозрение, что чаёк у леди Тэлль вряд ли будет простым. Делаю себе пометку не пить угощение. Бережёного Всеединый бережёт.

Талль со вздохом опускается в единственное оставшееся свободным кресло. Ратмир же, завернувшись в цветастый плед, составляет компанию невесте. Я же тяну Рику за собой и, не слушая вялых возражений, усаживаю с собой. Хотелось бы на колени, но ещё не могу. Даже учитывая свободные нравы леди Тэлль, надо соблюдать минимальные приличия. Я пока даже официальное предложение Рике сделать не могу.

Вспоминая разговор с отцом и матерью, я невольно скриплю зубами. Они выслушали меня, мой план… и-и-и просто покивали. Мол, идея хорошая, сынок, но ты пока с одним делом разберись, а потом будем уже твою личную жизнь устраивать. И не волнует их, что, пока я ищу преступников, мою личную жизнь могут из-под носа увести.

— Ты чего? — испуганно пискнув, спрашивает Рика.

А я осознаю, что стискиваю её ладонь так, будто альву вот прямо сейчас попытаются у меня отобрать.

— Ничего, — с лёгкой улыбкой отвечаю я и легонько целую пальчики Рики.

— А ну, прекратили мне тут миловаться. Будет ещё время, — журит нас леди Тэлль, бросая на меня хитрый взгляд. Старушка ставит на низенький столик поднос с чашками и чайничком и, хлопнув в ладони, обращается к оборотнице: — Юна, хватит на сегодня. Завтра продолжим.

— А что вы, собственно, делали? — тут же уточняет Рика, пододвигаясь к столику.

— Ткань новую, — сдувая прядку со лба, поясняет её подружка и принимается скатывать полученное полотно. Клубки ниток и пряжи, я уж не знаю как, надёжно сцепляются друг с другом, не нарушая схему рисунка. — Для празднования Дня зверя. Твоя бабуля подкинула шикарную идею. Осталось только музыку раздобыть.

Мне кажется, но оборотница как-то по-особенному выделила последнее предложение. А когда я замечаю просящий взгляд, которым Юна награждает Рику, понимаю: не показалось.

— Что? Нет, Юна! Даже не проси! — тут же отнекивается альва.

— Ну что тебе стоит? А если её твоя сестра попросит? — Юна строит такую мордашку, что даже сидящий рядом Мир зависает — настолько очаровательной становится оборотница. — Ну пожалуйста, Рика! Ты знаешь, как для меня важен этот праздник!

— Погодите, что нужно-то? — влезаю в разговор я.

Сейчас, когда мы перестаём обсуждать эти проклятые чешуйки, узел в груди становится не таким тугим. А с учётом Рики под боком я даже светскую беседу готов выдержать.

— Я надеюсь, что нам удастся пригласить Полери Феллард на празднование Дня зверя, — выдаёт Юна, оборачиваясь ко мне. — О! Ваше Высочество, вы же тоже с ней знакомы? Можете замолвить за меня словечко? Очень-очень надо!

— Лери? — Я приподнимаю бровь. — А почему именно её? Она, конечно, популярна, но…

— Никаких «но», Ваше Высочество, — всерьёз дуется оборотница. — Песни Лери самые популярные в Конклаве! Если она выступит именно на моём празднике, то ни одна моль ушастая не скажет, что у меня получилось унылое дерьмо, а не вечеринка. Я утру нос всем!

Закончив тираду, Юна смотрит на меня глазами, в которых горит ярая вера в свой план. Эмоции такие яркие, что я даже побаиваюсь ей отказывать. Хоть у нас с Лери не настолько близкие отношения, но ради того, чтобы заслужить расположение подруги Рики, я могу попробовать.

— Хорошо, я поговорю с Лери, — выдыхаю и тут же оказываюсь стиснутым в объятьях Юны.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — тараторит оборотница и тут же, спохватившись, отпрыгивает в сторону. — Простите мне моё невежество, Ваше Высочество.

— Не переживай, — отмахиваюсь я, усаживаясь поудобнее и ловя на себе ревнивый взгляд Ратмира. — Но я не даю гарантии, что Лери приедет. Она мужу-то своему этих гарантий дать не может.

Слегка улыбаюсь, когда вспоминаю, как во время беременности леди Феллард орал Ноктис — муж Лери и заместитель лорда Греаза. Альве рожать пора было, а она на сцене выступала. Я думал, упёртость — это фамильная черта женщин рода Тэлль, но, похоже, это особенность всех альв.

— Чему улыбаешься? — тихо спрашивает Рика, берясь за чайничек и разливая всем напиток.

— Да так, воспоминаниям, — в тон ей отвечаю я и ставлю поданную кружку на подлокотник.

Леди Тэлль провожает мой жест прищуренным взглядом, из чего я делаю вывод, что моё подозрение было верно. Бабуленька затеяла новый эксперимент.

— Не спеши. — Положив руку на запястье Рики, я заставляю её отставить свою чашку в сторону. — Сначала дело обсудим.

— А? — Альва удивлённо смотрит на меня.

Затем переключает внимание на бабушку, которая тут же прикидывается ветошью. Мол, я ничего. Я просто чаёк приготовила.

— Бабуля? — угрожающе шипит Рика.

— Талль, вы нашли, что искали? — перебиваю её и выразительно смотрю в кипящие негодованием бирюзовые глаза.

Если бабуля что-то добавила в напиток, значит, так надо. Не будем мешать.

— Ну, вообще-то, да, — тем временем отвечает стальной дракон и, запустив руку в карман брюк, достаёт оттуда потрёпанный хомяками ошейник. — Я его не осматривал, оставил для мастеров.

— Можно взгляну? — спрашивает Рика и протягивает ладонь.

— Не надо, — снова останавливаю её порыв. — Не оставляй на нём следов.

— А, то есть мне можно? — прищурившись, уточняет Талль.

А я лишь неопределённо веду плечами. Пускай думает что хочет, а я по максимуму обеспечу Рике безопасность. Альва тем временем окатывает меня недовольным взглядом и даже порывается что-то съязвить, но её прерывает деликатный стук в дверь.

— Можно? — В проём просовывается пепельноволосая голова Аксамита.

В глазах оборотня вспыхивает удивление, когда он понимает, сколько народу собралось в небольшой комнатке.

— Я думаю, они не против. — Следом за Ведагором на пороге появляется и лорд Греаз.

Как всегда, идеальный в своей невозмутимости.

— Проходите-проходите. — Леди Тэлль подскакивает и, метнувшись к кухонному шкафчику, достаёт оттуда ещё две кружки. — Чаёк готов, самое время обсудить балаган, который вы тут устроили.

— Мы? — Бровь лорда Греаза приподнимается в ироничном изгибе. — Бросьте, леди Тэлль, балаган здесь разводят только не в меру активные личности.

— А что поделать, если вы без этой активности и хвостом не пошевелите? — театрально вздыхая, отвечает бабуля. Разворачивается к вновь прибывшим гостям и с чувством собственного достоинства добавляет: — Что прошлый раз без меня ничего не смогли сделать, что сейчас.

— Ваше право, — степенно отвечает лорд Греаз, вроде как оставляя за старушкой последнее слово.

Но по лицу так не скажешь. Конрад остаётся при своём мнении и награждает леди Тэлль снисходительным взглядом. А та не остаётся в долгу и просто-напросто фыркает.

— Что ж, раз все в сборе… — Решив прекратить эту бессмысленную пикировку, я поднимаюсь на ноги. — Давайте обсудим произошедшее. Рика, у вас есть ещё стулья? Талль, будь добр, передай ошейник мастеру Аксамиту.

Комнату тут же наполняет шум передвигаемой мебели и негромкие разговоры. Рика молча кивает мне и вместе с Юной скрывается каждая в своей комнате. Уже через мгновение они выносят дополнительные стулья для гостей. Я же шагаю к лорду Греазу, который неодобрительно смотрит на плед, в который я до сих пор укутан.

— Принцу не подобает ходить в таком виде, — выговаривает он мне.

— Принцу не подобает многое из того, что я делаю, — скривившись, отвечаю я. — Конрад, какие новости? Как отец с мамой?

Лорд Греаз открывает рот, но его перебивает Аксамит.

— Талль, ты не мог бы сходить в мои мастерские? Нужны артефакты укрупнения и считки.

Я в недоумении смотрю на оборотня и никак не могу понять, почему он отправляет за инструментами именно дракона.

— Без проблем. — Талль пожимает плечами и, поднявшись, ставит пустую кружку на стол.

И я снова недоумеваю. Впрочем, как и Рика. Уж слишком легко согласился стальной дракон.

— И Мира отведи в общежитие, — просит Аксамит, награждая ученика суровым взглядом. — Мы всё-таки не в секторе Вседозволенности.

— Я провожу! — тут же вызывается Юна, отчаянно краснея под испытующим взглядом жениха. — Что? Бабушка Тэлль правильно сказала: наследников застудишь. А на улице ещё и претенденток на них подцепишь.

— Ты что, ревнуешь? — тихо осведомляется Мир.

— Конечно, — брякает Юна и тут же прикрывает рот ладошкой.

А затем и вовсе в изумлении смотрит на бабулю Тэлль. И до меня доходит, что такого особенного было в чае старой интриганки. Нечто расслабляющее и заставляющее говорить правду против воли.

— Идите-идите, детки, — тут же начинает активничать бабуля. — Время позднее, надо ещё туда-сюда успеть.

И снова никто не возмущается. Троица смиренно выметается за дверь, оставляя нас в изумлении смотреть вслед. Одна лишь Рика пыхтит и сверлит бабушку недовольным взглядом.

— Ба?

— Что же мы все стоим? — перебивает её леди Тэлль и взмахом руки приманивает к себе Шуша. Усаживается в кресло и предлагает сделать это остальным. — Ведагор, милый, поделишься с нами, почему ты от дракона избавился?

Утягиваю Рику на наше кресло и, только усевшись, выжидательно смотрю на оборотня. Ведагор, протяжно вздохнув, выкладывает ошейник на середину столика.

— Из-за него. Поглотитель здесь новый. Схема скреп похожа, но есть изменения. Точки скреп не совпадают с теми, что использует Талль.

На секунду в комнате повисает тишина, а затем лорд Греаз озвучивает мои мысли:

— Ты полагаешь, что мальчик либо вовсе не причастен, либо специально отводит от себя подозрения?

Ловлю Рику за ладонь. Альва порывается встать и, очевидно, высказаться в защиту друга, но сейчас не время говорить необдуманно.

— Я не обвиняю парня, — потирая переносицу, отвечает Аксамит. — Но вопросов много. Едва мы объявили конкурс, как появляется поглотитель с чуточку иной схемой скреп. Она по-прежнему во многом совпадает с рисунком изделий Рисы и Рики…

— Риса и Рика… — задумчиво повторяет бабуля.

Она вроде как полностью занята мотыльком, который увлечённо скручивает обрывки ниток в единый клубок. Но я прекрасно вижу, что леди Тэлль не упускает ни единого слова из разговора.

— Вы что-то знаете? — прямо спрашиваю я.

— Нет, что ты, — качает головой бабуля, нисколечко меня не убеждая. — Так, мысли вслух. Продолжайте. Что там ещё со скрепами?

— Это не Талль, — тут же возникает Рика, вызывая у меня в душе всполох огня.

Ревность, удушливыми кольцами поднимается из тёмных глубин и на секунду застилает глаза. Я лишь усилием воли справляюсь с желанием запереть Рику в спальне и оставить её там до решения проблемы с поглотителями.

— Объяснишь, девочка? — тихо интересуется лорд Греаз и подносит чашку с чаем ко рту.

Решаю не останавливать его: в конце концов, мне тоже нужна вся правда от главного шпиона империи.

— Перед тем как мы напоролись на стоянку контрабандистов, Талль разговаривал со мной о скрепах. Он уже тогда понял, что нас собрали из-за них. И считает, что весь конкурс создан для нахождения создателя этой схемы. Талль искренне думает, что это, возможно, его мама, о которой он ничего не знает.

Я долгое мгновение перевариваю полученную информацию. В ней интересных моментов больше, чем в досье, которое для меня собрал лорд Греаз. Например, об отце стального дракона там ни слова, точно так же как и о матери. Но судя по словам Рики, Талль папаню своего знал. А это уже странно.

— Ведагор, кто изобрёл схему? — спрашиваю я, впиваясь в лицо песца напротив.

— Э-э. — Растерянно ведёт пятернёй по волосам. — Так с ходу и не припомню. Надо в патентных архивах смотреть.

— Завтра же займись. Это же самое первое, что мы должны были выяснить, — цежу я, злясь на себя за то, что первым не обратил внимания на такую мелочь.

— Не думаю, что это стоящая зацепка, — вздыхает Ведагор и под моим строгим взглядом добавляет: — Арм, там работы не на одни сутки. Ты просто не видел наши архивы.

— Я помогу! — тут же вызывается Рика. — У меня завтра выходной день.

— Не выходной, — одёргиваю её я. — У тебя тренировка работы с даром. Не забывай и про УПС.

— Это всё можно сделать вечером, — упирается малышка. — А с утра я помогу Ведагору.

Сцепляемся взглядами, но в этот раз я решаю уступить. В конце концов, мне и самому завтра нужно будет договориться с императором Демастата о передаче осколка для артефакта Рики.

— Вообще-то, это ещё не все новости, — закинув ногу на ногу, произносит лорд Греаз. Выглядит он при этом максимально расслабленным. — В связи с вашей выходкой, принц Армониан, ваш отец принял решение прибыть в Ворви-Уш с дружеским визитом.

— Император? — пискнув, переспрашивает Рика. — Выходка?

— Да, — кивает Конрад. — Видите ли, Армониан решил снять с себя полномочия в пользу племянника. И вот Гарриарду очень интересно узнать, что за юная особа этому способствовала.

— Я не пойму, он намекает на то, что твой папа хочет со мной познакомиться? — в шоке уточняет Рика, обращаясь ко мне, но глядя при этом на Греаза.

А я зубы сжимаю от недовольства. Это не та правда, которую я надеялся вытянуть из Конрада. Но, судя по ухмылке бабули Тэлль, та, которую хотела услышать она.

— Именно так, юная леди, — подтверждает Греаз с важным видом. — Визит запланирован на празднование местного Дня здняверя. Так что будьте добры к тому моменту одержать победу на конкурсе. Ну и преступников поймать. — Конрад тянется к кружке с чаем, делает глоток и с блаженным видом оборачивается к бабуле Тэлль. — Прекрасный напиток, леди. После него такое облегчение на душе.

«Ещё бы», — мысленно скриплю зубами я.

Выболтался, вот и легко стало. А мне теперь расхлёбывай. Например, успокоить одну впечатлительную альву, чья холодная ладошка зажата в моей руке. С её честностью, чего доброго, вывалит на отца информацию про алмазные чешуйки — и тогда пиши пропало. Отец со спокойной совестью запретит мне этот брак.

— Угощайтесь, лорд Греаз, — воркуя, заговаривает леди Тэлль. — Давайте подведём итог? Талль у нас подозреваемый, но так, на полставки. Я бы ещё обратила ваше внимание на Аллирис и её странную манию подражать Рике.

— О чём ты, бабуль? — спрашивает Рика.

— Тсс, не перебивай. За те пару дней, что я провела в академии, в мои личные подозреваемые попали мастер Зимма и Бубало. Уж очень подозрительная парочка.

— Они конкуренты, вряд ли работают вместе, — вставляет своё мнение Ведагор.

— И они сегодня ругались, — дополняет Рика.

— Милые бранятся — только тешатся. — Леди Тэлль пожимает плечами. — Я бы их со счетов не сбрасывала. Тем более ты сама говорила, что у портала видела мужчину и женщину.

— Это очень тонкие замечания, леди Тэлль, — с уважением произносит лорд Греаз. — Возьмём ваши теории в разработку.

— Будьте добры.

Бабуля улыбается с таким видом, мол, что бы вы без меня делали. А Конрад даже и не думает отвечать на очевидную подначку.

— Что ж, думаю, стоит дать всем отдохнуть, — резюмирует леди Тэлль. — Я ведь ничего не забыла?

— Кролики, — напоминаю я. — С этим всем как-то связаны кролики.

— Точно, — улыбается леди Тэлль. Склоняется к замершему перед ней Шушу и добавляет: — Но за ушастыми нам есть кому приглядеть, верно, Шушик?

И глядя на то, как по-военному салютует мотылёк, я понимаю, что у нас всё может получиться. Мы ничего больше не упустим. А главное, я не позволю себе упустить Рику.

Глава 4. Подозрений всё больше

Ларика Тэлль

— Юна, где у нас мешки для мусора? — кричу подруге, вытряхивая из кухонных шкафчиков все припасы бабуленьки.

— Ты чего орёшь, болезная? — Из моей спальни выглядывает причина утреннего раздражения.

Да и ночного тоже. То, что чай бабушки будет с секретом, я поняла только с подачи Арма. И меня крайне удивило, что он не стал вмешиваться. А потом, видимо, всё вышло из-под нашего контроля. Такого потока нелепой правды, которую вчера выдали наши гости, я даже на вечеринках, устраиваемых Когтистым дивизионом, не видела. А там народ всегда отрывается как в последний раз.

Мастер Аксамит признался, что подумывает принять зелье, которое навсегда обезопасит его жену от беременности. На резонный вопрос, почему просто не предохраняться, декан развёл руками и промямлил, что не получается.

Это был первый раз за вечер, когда я испытала приступ квалионского стыда — когда косячит другой, а стыдно тебе.

Затем отличился лорд Греаз. После второй чашечки чая он принялся обсуждать с бабуленькой политику Алерата и Валестии. Договорились эти двое до объединения Теней королевства и Департамента скрытных дел империи. Или хотя бы создания смешанных команд, которые будут работать на общее благо. На моменте, когда свёкор Кары достал карманные версии портретов внуков и начал рассказывать, кому какую должность при дворе уже выбил, Арм не выдержал. Дико извиняясь, принц подхватил явно захмелевшего мужчину под руки и вывел его из нашей комнаты. Вместе с ними ушёл и декан, всё ещё расстроенный собственной плодовитостью.

В итоге вместо обстоятельного разговора с принцем я получила Шуша с маслом. Я так злилась на бабуленьку, что только сегодня утром поняла: Талль и ребята так и не вернулись. Либо сделали это, когда мы уже разошлись. Решаю разобраться с этим вопросом, когда закончу с первым заданием — предотвратить бабуленькину интервенцию.

— Юна! — Бросив на бабушку недовольный взгляд, я оборачиваюсь к двери в спальню подруги.

Но ответом мне служит лишь тишина. Вот это её срубило!

— Да что ты делаешь? — подойдя ближе, уточняет бабушка.

— Обеспечиваю безопасность чужих государственных секретов, — цежу я, выгребая последний шкафчик. — И заодно предотвращаю дипломатический скандал.

Надо признать, бабушка запаслась так, будто не на пару дней приехала, а минимум до конца моего обучения. А может, и вовсе решила бросить свои дела в Илларии и устроиться в Ворви-Уш. После моего выпуска как раз освободится должность нарушителя спокойствия.

Спрыгиваю со стула и, оглядевшись, прохожу к тумбе напротив. Где-то тут у нас были холщовые мешки для выноса сухого мусора.

— Мне кажется, ты нагнетаешь, — с лёгкой улыбкой проговаривает бабуля.

Она усаживается в кресло и закутывается в любимую бордовую шаль. Бросив на неё косой взгляд, я удивляюсь, насколько безобидно она сейчас выглядит. И не скажешь, что эта старая женщина, практически одуванчик на ножках, не моргнув глазом подаст настой тотального благоденствия чиновнику. Да ещё какому! Главе шпионов Валестии. Да узнай об этом лорд Греаз — нас не спасёт ни признание бабушки умалишённой, ни факт брака его сына с моей сестрой.

Это же, по сути, покушение на государственную тайну!

— Бабуля, я начинаю понимать, почему Кара в своё время так много на тебя ругалась, — недовольно бурчу я, смахивая в мешок коробочки, скляночки, кульки и кисеты.

Шестеро, чего тут только нет. Я знаю бабушкин шифр, и судя по надписям, тут есть и энерго-табак, и бодрящий чай, и даже нечто под названием «Светящиеся бурурульки». Ещё немного — и я сама буду этой неведомой бурурулькой, которая светится, но только от злости.

— Рика, милая. — Бабушка следит за мной с лёгкой улыбкой, из чего я делаю вывод, что самое главное эта лиса заныкала где-то в другом месте. — Раньше ты всегда поддерживала мои планы. Что изменилось сейчас? Ты перестала мне доверять?

— Нет, — несколько резко отвечаю я.

Продолжаю уборку чисто машинально. Бабушка — единственный человек в мире, которому я верю безоговорочно. Но почему-то именно сейчас мне её деятельность кажется больше разрушительной, чем полезной.

— Ба, прости, но здесь твои методы не совсем к месту. — Обернувшись, я встряхиваю полным мешком. — У нас тут каждый подозревает каждого…

— Первый раз, что ли? — хмыкает бабуля и отводит взгляд в окно. — Думаешь, когда Кара и девочки поехали в Илларию, всё было по-другому? Что тогда, что сейчас — нас снова пытаются стравить. Рассорить магические народы.

Застываю на месте, вцепившись взглядом в лицо бабушки. Она что-то знает? Тогда почему опять юлит?

— Ты думаешь, поглотители — дело человеческих рук? Квалиона?

— Я могу думать что угодно. — Она пожимает плечами. — Без доказательств это всего лишь размышления полоумной старушки.

— Ой, ну не надо себя принижать, — скривившись, прошу я.

Откладываю мешок с её запасами в сторону и подхожу ближе. А потом, как в детстве, устроившись в её ногах, кладу голову на колени.

— Бабушка, я верю тебе и твоему чутью. И остальные тоже. Но ты всегда говоришь недомолвками, действуешь порой слишком эксцентрично…

— Но всегда ведь действенно, — возражает она и, положив руку на мою голову, принимается перебирать волосы.

Я разве что не мурчу от такой ласки. Как я любила наши с ней вечера, когда перед сном она приходила мне рассказать сказки о Леди Тени и её похождениях. Сейчас мне всё больше кажется, что все эти истории были о ней. Её собственные подвиги.

— Бабуль, скажи честно, кого ты подозреваешь?

— Никого, — огорошивает она меня.

— Как никого? — Вскинув голову, смотрю в горящие тёплым огнём глаза бабушки.

— Слишком много тех, кому эти поглотители будут выгодны.

— Но при этом ты вчера озвучила кандидатуры, ба. Талль, мастера Бубало и Зимма, Риса и кролики. Я никого не пропустила?

Бабушка молча продолжает массировать мою голову. Морщинки на её лице углубляются, будто отражают всю тяжесть мыслей в седой головушке.

— Среди всего, что происходит в Ворви-Уш, очень много мусора, — наконец изрекает она.

Устало потирает лоб и смотрит на меня таким ясным взглядом, что я понимаю: мне до её аналитических способностей ещё далеко. Как ни стараюсь я ей подражать, моя эмоциональность всегда мешала настолько холодно оценивать чужие поступки.

— Мусора?

— Случайных событий, которые, возможно, никак не связаны с преступниками, — тем временем продолжает бабушка, возвращаясь к перебору моих волос. — Они сбивают меня со следа, не дают выстроить общую картинку. Должна признаться, я впервые за время своей деятельности на посту Тени вынуждена признать: это дело удивляет. Но надо всегда помнить, что я тебе говорила.

— Самая безумная теория чаще всего оказывается верной?

— Ага, — кивает бабушка. — А безумные теории строятся на безумных выходках. Чуди, и тогда шанс, что тебя просчитают, будет мизерным. И пока ты удивляешь окружающих, следи за их реакциями. Поняла?

— Угу, — бурчу я, возвращая голову к ней на колени.

— Поэтому разложи мои запасы обратно, — сжав волосы на моей макушке, елейно просит бабушка. — Я ещё не закончила с чудинками.

— Ба, а может, просто ограничишься наблюдением и советами?

— Ага, как же! — фыркает бабуленька. — Если бы я не вмешивалась, и сестра твоя без истинного осталась, и ты с этим твоим Армом вконец разбежалась.

— Погоди, ты думаешь, Арм — мой истинный?

Меня подкидывает от волнения. Я даже отодвигаюсь от бабушки, чтобы лучше её видеть.

— Но ты же сказала, что ни в чём не уверена.

— Рика, ты видела Арма? На нём лица не было. Твои алмазные чешуйки мальчику сердце вырвали. Я лишь запихнула его обратно и слегка залатала. Дала ему надежду.

— А есть ли смысл? — горько усмехаюсь я. — Может быть, у Арма ко мне простая влюблённость?

— О нет, милая. Влюблённость у него была к его бывшей. Возможно, к нашей принцессе. Когда у человека такой опыт в любовных делах, он уже может отличить простую влюблённость от любви. И не умирать после каждого разрыва. Нет, Рика, чувства его высочества к тебе куда сильнее простой влюблённости. Осталось только разгадать загадку твоих чешуек. Но с этим поможет твой УПС.

— Надо только его доделать, — бубню я, чувствуя, как меня накрывает лёгкая паника.

Я собирала артефакт из чистого исследовательского интереса. А сейчас от УПСа зависят наши с Армом судьбы.

— Доделаешь, куда ты денешься, — хитро улыбается бабушка.

Хочет ещё что-то сказать, но в этот момент дверь в комнату распахивается, являя нам растрёпанную Юну в одеяле.

— Ой! — выдыхает оборотница, густо краснеет и тут же бросается к себе в спальню.

Мы с бабушкой ошарашенно прослеживаем её полуголый забег, и только когда за подругой захлопывается дверь, я с укором смотрю на ба.

— И это тоже часть твоего плана, а?

— Ну бывают непредвиденные эффекты. — Бабуленька с хитрой улыбкой разводит руками.

Бросаю на неё преувеличенно сердитый взгляд и направляюсь к комнате подруги.

— Юна, что случилось? — деликатно постучав, спрашиваю я. — Тебя кто-то обидел?

— Н-нет, — доносится из-за двери.

— Точно?

— Рика, я сейчас выйду. Если ты думаешь, что я буду прятаться, не переживай. Дай дух перевести.

Следом же раздаётся шуршание ткани и скрип открываемого шкафа. Я складываю руки на груди и жду, пока подруга выполнит обещание.

— А я пока чайку налью, — тем временем произносит бабушка, поднимаясь из кресла. — Заодно твой беспорядок уберу.

— Ба!

— Не бурчи на прамать! — шутливо огрызается она и поднимает с пола брошенный мною мешок. — Сейчас найду травки, которая мне знакомая из восточных провинций Алерата прислала. Никаких махинаций, просто успокоительное.

— Бабуля, все твои чаи, лимонады и прочие штучки всегда оказываются с подвохом. Просто потому, что сделаны тобой! Ты можешь перед другими прикидываться, но я-то знаю, на что способны альвы Матери, когда им в руки попадают растительные ингредиенты.

— Умные все стали. Бу-бу-бу, — фыркает бабушка, продолжая разбирать мешок. — А я, может, о подружке твоей беспокоюсь.

— Со мной всё в порядке, леди Тэлль.

Нашу пикировку прерывает появившаяся на пороге спальни Юна. Окидываю её беглым взглядом, отмечая идеально отглаженную форму и общую готовность оборотницы хоть сейчас бежать на учёбу.

— Да? — недоверчиво интересуюсь я, теперь уже пристальнее вглядываясь в бледное лицо подруги.

— Ага, — выдыхает она и внезапно оттягивает воротник форменной косоворотки.

— Пресвятые пассатижи! — выдыхаю я, во все глаза пялясь на аккуратный укус, который украшает изгиб шеи Юны. — Это кто тебя так?!

— Мир. — Оборотница вспыхивает щеками и прячет лицо в ладошках. — Мы переспали. И вот.

На секунду в комнате повисает тишина, а потом я бросаюсь обнимать подружку.

— Юна, если этот гад тебя принудил, мы его засудим! Не расстраивайся, пожалуйста! Я чего-нибудь такое изобрету, что он пожалеет, что к тебе лапы свои протянул.

— Да погоди ты средство для домашней кастрации изобретать, — вмешивается в разговор бабушка.

Но при всей её браваде я слышу тревогу в её голосе. Ба подходит к нам и, отведя ладони Юны, заглядывает ей в лицо:

— Деточка, он тебя обидел?

— Вот видишь, до чего доводят твои игры с чаем! — не даю Юне и слова вставить.

Волнение в груди перерастает в злость. Юна — моя лучшая подруга, и меньше всего мне хочется видеть её слёзы. От этого желание наказать причину её расстройства становится нестерпимым.

— Мир меня не обижал. Можно сказать, что он даже отбивался.

Юна, сглотнув, отводит взгляд, а мы с бабушкой замираем, переглядываясь друг с другом.

— Ничего себе, — только и выдыхаю я. Отхожу в сторону и падаю в кресло. Страх за подругу оседает где-то в глубине души, заменяясь растерянностью. — И что теперь делать? Ты его тоже укусила? Чем это тебе грозит?

— Свадьбой, — нервно хихикает Юна. — Ты ещё не поняла? Обычный укус сошёл бы после оборота. А это метка. Мы с Миром действительно истинные.

Я прикрываю глаза, давая себе секунду на переваривание новости. Как-то слишком много шокирующих событий за последние несколько дней. У меня мозг уже не справляется.

— Кхм, а ты счастлива? — прокашлявшись, наконец-то уточняю я.

— Знаешь… — Юна закладывает руки за спину и покачивается с пятки на носок. — Кажется, да. Я впервые с момента нашей помолвки перестала метаться в сомнениях.

— Ну это же отлично! — восклицает бабушка, даже хлопнув в ладоши от радости. — Видишь, как всё удачно получилось!

Провожаю старую плутовку косым взглядом. Как бы она ни играла, я же видела: бабушка на какое-то время испугалась. Неизвестно, чем бы всё обернулось, не будь оборотни истинными. И ягуары, и ирбисы могли предъявить Алерату претензии. И тогда бабуленьку никакие заслуги бы не спасли. Тру переносицу и перевожу взгляд на подругу. Робкая улыбка на её лице заставляет меня выдохнуть с облегчением. Обошлось. В этот раз обошлось.

— Больше так не делай. — Поднявшись, я быстро пересекаю комнату и обнимаю подругу. — Я ведь реально уже собиралась на пару с Клацем отлавливать одну ягуаристую задницу и тащить к ветеринару. Ну или на правах альвы Охотника завязывать его бубенцы узлом.

— Если это поздравления, то, так и быть, я их принимаю, — стискивая меня в ответных объятиях, произносит Юна.

— Так, надо что-то покрепче заварить, раз такое дело, — тем временем довольно щебечет бабушка. — Отметим!

Отпускаю подругу и уже хочу попросить нашего домашнего спаивателя поумерить пыл, как дверь в комнату распахивается, являя нам Талля.

— Простите, леди, но не до расшаркиваний, — произносит дракон, делая это с закрытыми глазами. — Рика, ты тут?

— Ага? — в лёгком изумлении вопрошаю я.

— Мне написал Ильке. Там Риса в себя пришла. Мой куратор предложил присутствовать при её допросе. Цитирую: «Чтобы леди Веллур не наплела чуши или не спихнула всё на амнезию».

— Ильке? — удивляюсь я. — Сам Ильке Эрто даёт мне возможность защититься? Не утопить меня ещё глубже, а отстоять честь?

Талль неуверенно пожимает плечом, как бы говоря: что получил, то и озвучиваю. Дракон не в курсе сложных отношений Ильке и моей семьи и того, насколько этот Эрто непростой тип.

Поворачиваюсь к бабушке, которая выглядит настороженной.

— Ты ему ничего не подсыпала в еду? Ну, там, порошка совести или чего-нибудь в этом роде.

— Не успела, — не подумав, ляпает бабушка. А потом взмахивает руками. — Да какая разница, Рика? Ильке уже давно не тот козлик, каким был пять лет назад. Мальчик хоть и себе на уме, но понятие чести у него есть. Иди, пока есть возможность.

— Я жду внизу, — тем временем произносит Талль, закрывая за собой дверь.

Я же бросаюсь переодеваться. Пока меняю пижаму на юбку и рубашку, прислушиваюсь к тихому разговору в гостиной. Бабуленька деликатно расспрашивает Юну о прошедшей ночи и ощущениях, которые она испытывала после чая. Уже хочу прервать этот допрос, боясь, что бабушка не остановится и снимет показания и во время секса, но ба у меня оказывается не настолько повёрнутой на исследованиях. Замираю, понимая, что я бы сама не остановилась. Если эти сведения помогли бы мне в разработке УПСа, я бы и свечку друзьям подержала.

Фу, не ожидала от себя такой беспринципности.

— Рика, а ты как? — спрашивает меня Юна, едва я оказываюсь в общей комнате.

— О чём ты? — В недоумении поднимаю на неё взгляд.

— Ну-у-у, леди Тэлль тут обмолвилась, что в академию прибудет сам Гарриард Маврилик. Если уж у меня случился инфаркт от навалившейся ответственности за организацию достойного приёма, то что у тебя на душе, я даже не представляю.

Я как балансировала на одной ноге, пытаясь натянуть ботинок, так и застываю. Шестеро! Драконий император же ещё собрался пожаловать.

— Рика? — обеспокоенно интересуется уже бабушка.

— Слушайте, а давайте об этом поговорим попозже? — спрашиваю я, не находя в душе по этому поводу никаких эмоций.

Видимо, я вчера этим так впечатлилась, что сегодня этот отдел души просто закрыт на профилактику.

— А когда? — уточняет Юна.

— Потом! — неопределённо вякаю я, открывая дверь и делая шаг в коридор.

— Рика! Ты ведь поможешь мне с организацией праздника? Это ведь теперь дело и твоей чести! — взвывает подруга, раскрывая свои карты.

Ага, это она, значит, пытается меня втянуть в своё безумие, чтобы не так страшно было.

— Обязательно! — обещаю я, думая, что разберусь, когда прижмёт.

Сейчас в приоритете поглотители, алмазные чешуйки и УПС. А нервничать по поводу приезда царственной особы я буду, когда эта царственная особа передо мной и предстанет. А то так и с ума сойти можно, пытаясь обхватить всё, чем так щедро награждает меня судьба.

— Внучка, стой! — догоняет меня уже на первом этаже бабушкин голос.

— А?

Оборачиваюсь и жду, пока бабуля подойдёт ко мне. А идёт она с таким заговорщицким видом, что я уже не сомневаюсь: опять что-то задумала.

— Слушай, не нравится мне эта ваша Риса, — начинает она, оглядываясь по сторонам. — Подари-ка ей вот это.

Ба раскрывает ладонь, на которой оказывается брошь в виде странного вытянутого цветка. Точнее, ещё не раскрывшегося бутона. И странным в этом украшении кажется его живость. Такое ощущение, что бабуля просто сорвала цветок в саду и каким-то образом его стабилизировала.

— Что это?

— Цветок трушаники. — Бабуленька пожимает плечами. — Красивый?

Я разглядываю красные лепестки с зелёными прожилками и никак не могу понять своих ощущений. Вроде и красивый, но в то же время отталкивающий.

— Может, и красивый, — хмыкаю я и перевожу взгляд на бабушку. — Только ты мне объясни: зачем мне что-то дарить Рисе? Сама ж сказала, она тебе не нравится.

Прищурившись, слежу за реакцией старой плутовки. Ну давай, мне-то скажи, чего удумала.

— Знаешь квалионскую присказку? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Так вот, что бы там твоя Риса сейчас ни поведала, не взрывайся. Будь ласковее…

— Да, блин, ба! Она любое слово вывернет так, что ты виноватой останешься. Мне кажется, она в этом даже тебя уделать может. Я планировала поставить её на место и заставить держаться от меня подальше. Это будет безопаснее, поверь мне.

— Думаешь? — Бабушка выглядит действительно задумавшейся.

— Уверена. Аллирис Веллур не тот вид врага, которого стоит держать рядом. Наоборот, чем меньше она знает обо мне и моих планах, тем лучше.

— Хорошо. — Бабушка хлопает в ладоши и благословляет: — Тогда тем более подари ей брошку и беги.

— Почему? Ты что, травануть её хочешь? — У меня от шока аж глаза округляются. — Это же не наши методы.

— Побойся Неведомого, Рика, — схватившись за сердце, отвечает бабушка.

— А зачем тогда дарить?

— М-м-м, прощальный подарок?

Снова прищуриваюсь на бабуленьку в надежде заставить её сознаться. И по её бегающему взгляду вдруг понимаю…

— Ты не знаешь, что эта брошь делает?

— Не-а…

— Бабушка!

— Что бабушка? — Она всплёскивает руками и делает шаг назад. — Брошь не смертельна, мы с магистром Брюгвером проверяли. А у этого растения очень интересная реакция на ложь. Если я права, нам эта штучка в будущем очень сильно пригодится! Только ты это, когда будешь надевать на Рису брошку, слегка уколи нахалку.

— Ба!

— Всё! Беги, тебя там красавчик заждался. Негоже. А то ещё местные пушистые уведут.

— Да бабушка! — простонав, я провожаю взглядом удаляющуюся спину.

Вот вечно она меня на что-то подписывает, не рассказывая до конца о последствиях. Но делать нечего, и, потоптавшись с пару минут в холле, я иду на выход. Брошку с таким нежным цветком предварительно прячу в потайной карман сумки. Можно было бы и в карман пиджака, но после инструкции от бабушки я побаиваюсь столь тесного контакта с украшением.

— Погнали? — спрашивает меня Талль, когда я буквально влетаю в него на выходе из общежития. — А где Клац?

— А он на особом задании, — отмахиваюсь я. — Вместе с Шушем патрулируют территорию.

— О! — уважительно восклицает дракон. — Тогда у нарушителей нет шансов уйти без наказания.

Глава 5. Подобие мира

— Доброе утро, — здороваюсь я, открывая дверь в палату Рисы.

В просторной комнате, залитой солнечным светом, тем не менее пасмурно от сгустившегося напряжения. Слишком высокая концентрация хмурых лиц на один квадратный метр.

Пробегаюсь взглядом по лорду Греазу, Ильке, мастерам Зимме и Панчеку, нашему ректору. И останавливаюсь на Арме. Принц неотрывно смотрит на меня, и в его глазах я успеваю заметить вспышку ревности. Не сразу понимаю, чем заслужила, и только потом до меня доходит, что маячащий позади меня Талль стоит слишком близко. По меркам одного ревнивого дракона.

Делаю шаг вперёд, привлекая всеобщее внимание и выводя Талля из-под удара. Ко мне сразу обращаются взгляды всех присутствующих, но меня интересует актриса, умирающая на кровати. Сидящая среди пушистых одеял, вся в белых кружевах и с распущенными волосами, Риса как-то резко бледнеет. Альва цепляется за руку склонившегося над ней лекаря и что-то сбивчиво ему шепчет. Седовласый мужчина же молча слушает её лепет и продолжает замеры.

— Ученики? — тем временем спрашивает ректор, а его кустистые брови приподнимаются от удивления. — А вы чего тут забыли?

— Это я их пригласил, — поднимает руку Ильке. Альва упирается спиной в шкаф и, сложив руки на груди, бросает на окружающих цепкие взгляды. — Посчитал, что они обязаны присутствовать на перекрёстном допросе.

— Допросе? — как попугайчик переспрашивает ректор и бросает изумлённый взгляд на мастера Зимму. — А мы разве в чём-то подозреваем твою новоявленную подопечную?

— Понятия не имею, — цедит Деян, но мне чудится скрип его зубов.

С недавних пор флёр его идеальности и невозмутимого спокойствия развеялся, и я вижу в мастере совсем другого человека. Самодовольного и даже слегка напыщенного. И меня пугает, что раньше я этого не замечала.

— Подозреваем, — подключается лорд Греаз, делая предостерегающий знак Арму. Видимо, принцу не терпится вцепиться в Рису и выбить из неё всю правду. — Но я планировал опросить всех по одному.

— Не вижу в этом смысла. — Ильке как-то уж нарочито расслабленно потягивается и внезапно резко оказывается у кровати Рисы. Бесцеремонно усаживается на постель и просит: — Ну рассказывай, пчёлка, как на этот раз потрудилась.

Я не понимаю, о чём он, не вижу никакого смысла в его словах, но то, как сначала бледнеет, потом краснеет и потом снова уходит в белизну лицо Рисы, говорит о многом. Например, о том, что зараза прекрасно осознаёт: врать не получится. Видимо, Ильке достаточно хорошо изучил Рису, чтобы не дать ей вывернуться.

— Прошу не давить на мою подопечную, — холодно просит мастер Зимма. — Она только что пришла в себя.

— И, возможно, ей не стоит нервничать? — уточняет у лекаря ректор.

Я короткими шажками подхожу к Арму и кончиками пальцев касаюсь его руки. Он тут же сжимает мою ладонь, но отпускает под тяжёлым взглядом лорда Греаза. И это правильно: не стоит показывать наши чувства остальным.

— Леди Веллур практически здорова, — подаёт голос лекарь. — Все показатели в норме, в том числе и мозговая деятельность.

— Амнезия? — спрашивает мастер Панчек, а мне почему-то кажется, что подсказывает.

Переглянувшись с Армом, понимаю, что его тоже напрягают слова ректора.

— Маловероятна. — Седовласый мужчина пожимает плечами. — Основные травмы пришлись на область груди и ног. Лёгкое сотрясение присутствует, но на память оно никак не повлияет. Рекомендую оставить леди ещё на сутки в стационаре. Если всё будет в порядке, уже завтра я её выпишу, и она сможет вернуться к своим изысканиям. Естественно, с щадящей нагрузкой.

— Благодарю. Без вашего таланта я бы так быстро не поправилась, — тихим голоском произносит Риса, всем своим видом показывая, какая она бедная и несчастная.

— Ну что ты, деточка, — ласково произносит лекарь и даже ободряющее похлопывает Рису по плечу. — Всё не так страшно, как казалось изначально. Хотя нет, лукавлю. Без наших артефактов тебе бы действительно пришлось туго.

— Это всё? — Ильке довольно грубо прерывает их воркование.

— Лорд Эрто! — одёргивает его мастер Панчек. — Не мешайте специалисту. Возможно, леди Веллур нужен не только физический уход, но и психологическая забота. Она, в конце концов, несколько дней провела между жизнью и смертью.

— Ага-ага. — Криво усмехнувшись, Ильке сначала провожает взглядом уходящего лекаря, а затем полосует им притихшую Рису. — Говори.

— Что говорить? — Она невинно лупает глазками.

А меня аж разрывает первой ответить на этот вопрос. Останавливает лишь понимание того, что надо быть умнее. Дать Рисе сделать первый ход и затем уже отталкиваться от её слов. Ну и присутствие Арма здорово остужает пыл. Сейчас, когда Талль занял место на другой стороне комнаты, принц ведёт себя гораздо спокойнее. И я будто напитываюсь выдержкой и способностью Арма анализировать ситуацию.

— Кто был инициатором прогулки в лес Морока? — с нажимом спрашивает Ильке.

А я только глаза к потолку поднимаю. Не то. Не с того ты начал, лорд Эрто.

Палата погружается в молчание. Мы все, как стая волков, уставились на Рису в ожидании её ответа.

— Ардан? — не то спрашивает, не то утверждает альва, бегая глазками от меня к Таллю.

И я, Неведомый меня подери, почти уверена: не будь нас тут, Риса бы свалила всё либо на меня, либо на дракона.

— Точно? — продолжает давить Ильке.

— Ну тут как посмотреть, — начинает юлить Риса. Опускает взгляд на руки, которыми нервно теребит край одеяла, прикусывает губу и прерывисто вздыхает.

— Риса, деточка, расскажи, как всё было, — просит мастер Панчек, а я в который раз за эти несколько минут смотрю на него с недоумением.

Нет, наш ректор всегда славился гуманизмом и лояльным отношением к ученикам. Но чтобы настолько? Неужели так сильно переживает, что инцидент с чужим учеником на территории его академии может стоить ему карьеры?

— Мы занимались в мастерской. Я переживала, что у меня никак не получается стабилизировать мой артефакт. А Рика, — альва вскидывает на меня глаза, в которых я вижу пугающее своей наигранностью обожание, — моментально разобралась, в чём дело. Сказала, что нужен лунозарный камень.

— То есть это была идея моей Ларики? — не глядя на меня, уточняет мастер Зимма.

И я не пойму, что меня подрывает больше: его «моя» или то, что он пытается перевести стрелки на меня.

— Я бы так не сказала, — мнётся Риса.

— Но если это так, то мы будем вынуждены отстранить Рику от участия в конкурсе, — строго произносит мастер Зимма. — Кандидаты, которые кознями выбивают соперников из соревнования, не имеют права претендовать на победу.

И вот тут моя челюсть самым некрасивым образом отвисает. Перевожу ошарашенный взгляд на Талля и получаю идентичную реакцию. Дракон в таком же шоке.

— Мне кажется, вы горячитесь, — обернувшись, произносит Ильке.

— И двояко трактуете слова юной леди, — вступает в разговор Арм. — Если уж развивать эту тему, то можно подумать, что это вы науськали леди Тэлль на подобные методы решения проблем. Вы же столько лет занимались её обучением. Эдак мы и до вашего увольнения договоримся, мастер Зимма.

Арм схлёстывается с Деяном в молчаливом поединке взглядами. У меня даже волоски дыбом встают от напряжения, которое потрескивает между мужчинами. Шагаю за спину принца и незаметно касаюсь его, выражая молчаливую поддержку. И в тот же миг замечаю, как зрачок в глазах Деяна на секунду становится вертикальным. Как у дракона или змеи.

Пресвятые пассатижи, а я ведь даже не знаю, какой зверь у человека, которому я столько лет беспредельно доверяла! Вот же!..

— Стойте. — Тихий вскрик Рисы разряжает атмосферу, возвращая внимание окружающих альве. — Рика ни в чём не виновата. Напротив, она пыталась нас отговорить. Это Ардан настаивал на походе в Лес Морока. Говорил, что знает обходные тропы и всё нам покажет.

— Нам? То есть эти двое, зная о запрете, всё равно пошли с вами? — спрашивает мастер Панчек.

И вот тут я окончательно убеждаюсь в том, что они с мастером Зиммой почему-то хотят утопить именно нас с Таллем.

— Они пошли, потому что боялись за мою жизнь, — пропевает Риса с выражением великой скорби на лице. — И я очень им благодарна. Если бы не ребята, я бы погибла там. А Ардан остался бы безнаказанным.

— Значит, ты настаиваешь на том, что всё от и до спланировал Ардан? — теперь уже мастер Зимма спрашивает с очевидным давлением в голосе.

Риса секунду медлит. Я вижу в её взгляде, обращённом к Деяну, немой вопрос: правильно ли она всё делает?

— Да, — сглотнув, отвечает Риса. — Я считаю Ардана единственным виноватым в произошедшем инциденте. Он знал про опасности, обитающие в лесу Морока. И, как мне показалось, знал о преступниках, которые используют лес для переправки своих товаров.

— Как жаль, что мы не можем допросить бедного мальчика. — Мастер Аксамит всплёскивает руками. — Он ведь даже не понимает, за что предстанет перед судом.

— Перед судом?! — в один голос спрашиваем мы с Таллем.

— Погодите, какой суд? — тараторю я. — Ардан же ни в чём не виноват.

— Рика, — притормаживает меня Арм, но меня уже не остановить.

Я с детства не выношу несправедливости.

— Да, Ардан — та ещё заноза в заднице, но он сражался с чудищем плечом к плечу с нами. И не отправь я его эвакуировать Рису, он бился бы до конца. Согласитесь, тот, кто планирует уничтожить соперников, не станет спасать их.

Замечаю, как недовольно морщится мастер Зимма, как нервно сглатывает Риса. Реакция мастера Панчека изумляет отстранённостью — он будто и не слышит моих слов. Словно уже заранее выбрал Ардана козлом отпущения.

— То есть Ганыч — такая же жертва, как и вы? — со скучающим выражением на лице уточняет Ильке.

— Ну не совсем, — теряюсь я. — Всё-таки идея посетить лес Морока принадлежит ему. Он сознательно нас туда тащил. А вот то, что мы столкнёмся с контрабандистами и я рвану вслед за ними, — это уже в его план не входило.

— Значит, это всё-таки ты повела ребят навстречу опасности? — тут же включается мастер Панчек.

— Ошибаетесь, — холодно прищурившись, отрезаю я. — За преступниками я пошла одна. Остальные присоединились по собственной инициативе.

— Это правда? — спрашивает лорд Греаз, поочерёдно глядя на Талля и Рису.

— Да, — не моргнув глазом, подтверждает дракон. — Я понимал, что происходит что-то противоправное и что нужно раздобыть больше сведений.

— Риса?

— Э-э-э, да, — потупив взор, кивает альва. — Я тоже решила, что ребятам может понадобиться моя помощь. Не знаю, кого мы преследовали, но это очевидно было опасно. А я не привыкла бросать друзей в сложных ситуациях.

Меня коробит от фальши в её словах, но в тот же миг я понимаю: это мой шанс. Шанс выполнить наставление бабуленьки.

— И я очень тебе благодарна, Риса, — пропеваю я, делая стремительный шаг к кровати. Быстро достаю из сумки брошку и протягиваю её альве. — Прими, пожалуйста, в знак моей признательности. Пускай это скромное украшение станет знаком нашей вечной дружбы. Позволишь?

Я расщёлкиваю крепление под цветком и вопросительно смотрю на Рису. Та же чуть ли кожу на моём лице взглядом не испепеляет. Нервничает, Риса не знает, чего от меня ожидать.

— Что ты. — Она поднимает руки, пытаясь отстраниться от меня. — Я действовала по велению сердца.

— Тем более такое доброе сердце должно быть вознаграждено.

Наклоняюсь к альве и, не слушая её возражений, прикалываю украшение к вороту больничной рубашки. Уколоть не получается, но, надеюсь, это не критичное требование.

— Красиво, — кивает Ильке, рассматривая брошку. А потом переводит на меня насмешливый взгляд. — Бабулина работа?

Не успеваю справиться с эмоциями и вспыхиваю, как застигнутая на месте преступления.

— Семейная реликвия, — нахожусь с ответом и отступаю под защиту Арма.

— Тогда я точно не могу её принять!

Риса хватается за цветок в попытке снять его. Но я останавливаю её взмахом руки.

— Риса, пожалуйста. Это самое малое, чем мы можем тебя отблагодарить. Кто знает, в каком из миров я бы была, если бы не ты. Ведь ты приняла на себя удар, который предназначался мне.

Вру ведь. Вру и впервые в жизни не краснею. И единственный, кто знает о моей лжи, — это Талль. Перевожу взгляд на стального дракона и понимаю, что не выдаст. Я сделала правильную ставку, когда выбрала его другом.

— Да, Риса, голем же чуть Рику не раздавил, а ты бросилась ему наперерез, — подхватывает Талль.

— Правда? — Альва скептически заламывает бровь.

— Правда, — чётко произносит дракон, а по его глазам пробегает еле заметный янтарный всполох. — Ты просто не помнишь.

— Точно, — тут же подтверждает Риса, как-то разом расслабившись. Переводит на меня блаженный взгляд и произносит: — Тогда я буду с честью носить этот дар. Как память о том, что спасла самого выдающегося артефактора современности.

— Ну мёда налила, сейчас все залипнем, — хмыкает Ильке и бросает острый взгляд в сторону Талля. — Ну раз все подробности уже выяснили, мы пойдём. Дадим леди Веллур окончательно прийти в себя.

Альва встаёт и, коротко кивнув своему подопечному, первым покидает палату. Талль наскоро прощается с нами и следует за Ильке.

— Мы тоже пойдём, — произносит Арм, едва за ушедшими закрывается дверь. Подталкивает меня в спину и бросает через плечо: — Мастер Зимма, мастер Панчек, увидимся на вечернем совещании. Леди Веллур, скорейшего выздоровления.

— Да-да, — подаёт голосок Риса. — Я ни за что не пропущу ваш мастер-класс для конкурсантов.

И если до этого я преспокойненько шла на выход, то после слов Рисы встаю как вкопанная. Какой мастер-класс ещё? Арм только мой куратор!

— Рад это слышать, — произносит принц голосом, в котором радостью и не пахнет. И, наклонившись к моему уху, добавляет: — На выход, поговорим снаружи.

Раздражение, вызванное словами Рисы, тут же смиренно уступает под действием повелительных ноток в шёпоте Арма. Сама не понимая почему, я без лишних препирательств выполняю его просьбу. Коротко прощаюсь с мастерами и покидаю палату. Магия, не иначе.

А может, мне и уже самой хочется, чтобы всё решал Арм. Как иногда говорит бабушка, «я девочка, я не хочу ничего решать. Я хочу чашечку горячительного и немного власти. Желательно над миром». Казалось бы, простая присказка, а сколько в ней мудрости.

Хлопок закрывшейся двери заставляет меня покоситься через плечо. И Арм, и лорд Греаз не стали задерживаться в неприятной компании. Замедлив шаг, я прислушиваюсь к тихому разговору. Благо никто не собирается гнать меня дальше, и от этого на душе становится тепло. Значит, и Арм, и отец Рейва принимают меня за равную.

— Конрад, ты уже что-то для себя понял? — спрашивает принц, подхватывая мою ладонь и переплетая пальцы.

От этого простого действия сердце удивлённо подпрыгивает, а потом начинает выстукивать что-то нежное и глупое. И пускай между мной и принцем стоят проклятые алмазные чешуйки. Сейчас я хочу получить максимум мгновений, которые будут только нашими. Моими и Арма.

— Веришь, нет, Арм, но у меня голова кругом от происходящего, — хмурится лорд Греаз.

— Ого, — горько ухмыльнувшись, произносит Арм. — Озадачить главу имперской разведки — это достижение. Когда узнаем, кто стоит за поглотителями, лично затяну наградную ленту на шее гада.

— Или гадины, — добавляет лорд Греаз, почему-то бросая мимолётный взгляд на меня.

Чего? Меня будто чаном ледяной воды обдаёт. Это он меня имеет в виду?

— Конрад… — начинает Арм с лёгкой угрозой в голосе.

— Я не про леди Тэлль. — Лорд Греаз вскидывает бровь. — А про ту барышню, которую Рика видела на портальной площадке…

Дракон замолкает, поскольку мы выходим в больничный холл. Едва заметно кивнув дежурным мастерам-лекарям, мы покидаем гостеприимные стены и тут же сталкиваемся с Ильке и Таллем. Альва курит, что вызывает у меня приступ отвращения, а дракон обегает нашу компанию вопросительным взглядом.

— Вы бы столь открыто не демонстрировали ваши чувства, — делает замечание альва с ехидной ухмылкой на губах.

Выгнув бровь, он бросает косой взгляд на наши с Армом переплетённые пальцы. Я машинально пытаюсь освободиться, ведь Ильке прав. Одно дело — идти по безлюдным коридорам больницы, другое — стоять на площади академии. И хоть свидетелей не так уж и много, всё же это может сыграть против Арма. А я не хочу становиться его слабостью. Про мою репутацию почему-то беспокоюсь в последнюю очередь.

— Завидуешь? — дёрнув уголком губ, интересуется Арм, а сам при этом полосует острым взглядом беднягу Талля.

Я никак не пойму, почему он его так невзлюбил. Уж кто-кто, а стальной дракон ему вовсе не конкурент. Да, Шестеро, кого я обманываю? Арму вообще никто не конкурент!

— Пф. — Фыркнув, Ильке выпускает в небо сигаретный дым. — Было бы чему.

— То есть мне отозвать Ворону обратно в империю? — холодно интересуется лорд Греаз.

Лицо Ильке в тот же момент из расслабленного становится хищным. Прищурившись, он с лёгкой злостью смотрит на дракона, а я в недоумении перевожу взгляд то на одного, то на другого. При чём тут Авейра Баррейт? Я слышала, что после событий в Илларии левая рука лорда Греаза и личная предсказательница императрицы Арабеллы какое-то время сопровождала Ильке, так как на нём стояло клеймо предателя. Но что было потом, мне неизвестно. Получается, Ильке с Вороной продолжают поддерживать общение?

— Давайте к делу, — зло сплюнув, предлагает Эрто и ловким щелчком отправляет окурок в ближайший утилизатор мусора. — Как вы поняли, Рису я притащил в академию не просто так.

— У неё такая же схема скреп, какую используют преступники? — спрашиваю я.

— Не совсем поэтому, — уклончиво отвечает альва.

— Простите, — влезает в разговор Талль. — А вы ничего не хотите мне объяснить?

И тут до нас всех доходит. Мы настолько увлеклись, а я настолько стала доверять Таллю, что за этим всем было упущено главное: стальной дракон не в курсе дела.

— Видишь ли, мальчик… — произносит лорд Греаз и коротко посвящает бедного Талля в закулисье конкурса.

Причём делает это филигранно и точно, не пускаясь в пространные теории и догадки. Всё чётко и по существу. И главное, информации выдаётся ровно столько, чтобы Талль не понял: он тоже в круге подозреваемых.

И этот момент мне не нравится. Уж если говорить начистоту, то до конца. Мастера Зимму и Панчека они же подпустили к поиску преступников. А к оборотням после сегодняшнего допроса Рисы у меня большие вопросы.

— Талль, вообще-то, мы все… — хочу закрыть неточность Греаза.

Но Арм сдавливает мою ладонь и договаривает:

— Мы все рады, что можем тебе доверять. — Принц улыбается кривовато, но, в отличие от Рисы, вполне убедительно. — Как видишь, союзников у нас с каждым днём меньше.

— Ты тоже заметил странности в поведении Панчека? — тут же вскидывается Ильке.

— То есть мастера Зимму ты уже списал? — Усмехнувшись, Арм устало проводит рукой по волосам. — Заметил, Эрто, заметил. Боюсь, мы больше не можем доверять ректору и мастерскому составу Ворви-Уш.

— Даже Аксамиту? — Ильке вскидывает брови.

Арм адресует вопрос лорду Греазу, на что тот лишь неопределённо ведёт плечами.

— Нам нужно больше информации, — вздыхает принц. — Что ты хотел сказать про Рису?

— Только то, что ей ни в чём нельзя верить. Изворотливая маленькая гадина. Она у меня с первого курса поперёк горла стоит, — цедит альва, от злости играя желваками. — На самом деле все её работы — это копирка изделий Рики. Раньше Риса пользовалась совсем другой схемой скреп. А буквально полгода назад я стал замечать и прогресс в её мастерстве, и смену схемы.

— То есть она не проходила отбор в вашей Пацифаль? — спрашивает лорд Греаз.

— Нет, — беззаботно усмехнувшись, отвечает Ильке.

На какое-то время мы замолкаем. Видимо, каждый проникается идиотизмом ситуации. Конкурс был задуман для того, чтобы вычислить создателя поглотителей, а Эрто даже отбор не проводил. Просто притащил ту, что вызывала у него личную неприязнь.

— Ильке, ты охренел? — не церемонится Арм. — Ты понимаешь, что, возможно, создатель поглотителей так и остался в вашей академии?

— Ой, брось. Ты уже знаешь, что собака зарыта в Ворви-Уш.

— Эрто! Приведи мне хотя бы один разумный довод, почему ты притащил именно Рису. Без личных мотивов!

— Предсказание Авейры подойдёт? — Ильке резко становится серьёзным. — Она сказала, что Риса сыграет важную роль в этом деле. Важную роль в судьбе принца.

— А? — в шоке выдыхаю я.

Растерянно смотрю на Арма, ожидая хоть каких-то объяснений. Я ничего не понимаю.

— И пояснений Ворона, как и всегда, не дала, верно? — с лёгкой горечью в голосе уточняет Арм.

— Ты её знаешь. — Ильке пожимает плечами. Переводит взгляд на молчащего Талля и, хлопнув его по плечу, продолжает: — Пойдём, подопечный, больше мне сказать нечего, а время летит. Нужно же твой анализатор до ума доводить.

— Так конкурс же не настоящий, — в некой прострации возражает Талль.

— Зато призы настоящие! — с нажимом отвечает альва. Оборачивается к нам и бросает: — До вечера. Представление должно продолжаться, так ведь? Мы и дальше даём водить нас за нос?

— Именно, — сцепив зубы, отвечает Арм. — Пока больше ничего не остаётся. Обвинений оборотням не предъявить.

С полминуты мы стоим молча, провожая взглядами удаляющуюся парочку. Мне кажется, я сейчас в таком же недоумении, как и Талль. Только если стальной дракон — от массы обрушившейся на него информации, то я — от странного предсказания Вороны. Будь неладны её перья!

— Арм, что она имела в виду? — набрасываюсь я на принца, как только мысли обретают стройность. — Почему Риса должна сыграть какую-то роль в твоей судьбе?

— Не спешите четвертовать нашего принца, леди Тэлль. — Лорд Греаз миротворчески приподнимает ладони. — Мы не знаем всей истории. Ворона не сказала, чей принц. Да и Ильке мог ляпнуть, лишь бы отвлечь внимание от неприятной для него темы.

— Да пускай четвертует, — тихонько хмыкает Арм. — Если будет делать это с любовью.

— Ах ты… — злюсь я ещё больше. — Смешно ему! Я тут переживаю, а ему смешно!

Луплю кулачком в его плечо, понимая, что под кителем он, скорее всего, этого и не чувствует. Но мне нужно подурачиться. Выпустить стресс хотя бы таким образом.

— О да, вот так! У меня все мышцы от напряжения онемели. — Подыгрывая мне, Арм поворачивается спиной, подставляя под удары лопатки.

— Дети! — гремит голос лорда Греаза, заставляя нас замереть. — Всеединый, да какое вам расследование и свобода воли? Вы же и минуты серьёзными не можете побыть!

— Неправда, — возражает Арм. — В палате у Рисы я целый час изображал сурового принца!

Лорд Греаз в ответ на его пассаж только глаза закатывает, а я не сдерживаюсь и прыскаю со смеху. В конце концов, и на дурачества должно быть время. Тем более сейчас, когда за нами не гонится огромный механический голем.

— В общем, так. — Конрад ладонью разрубает воздух. — Мне нужно отлучиться в столицу, а затем нанести дружеский визит лорду Дейдару Валейт. Он в Демастате отвечает за особые дела…

— Да так и говори: в гости к коллеге по шпионажу, — сложив руки на груди, вздыхает Арм.

— А вы пока уши развесьте и собирайте любую информацию, которая будет пролетать мимо вас, — как ни в чём не бывало продолжает лорд Греаз. — И найдите, в конце концов, этих проклятых ушастых! Сдаётся мне, с них весь клубок и начнёт разматываться. Я вернусь к этапу бытовой демонстрации артефактов. Постарайтесь не подставиться, хорошо?

— Так точно, — салютует ему Арм.

— Шут, — бросает лорд Греаз, прежде чем использовать персональный портал и одним прыжком переместиться к себе в кабинет.

— Зато весь к вашим услугам. — Арм, откровенно придуриваясь, отвешивает поклон, хотя Греаз его уже, скорее всего, не видит.

— Ну и зачем ты его бесил? — смеясь, спрашиваю я.

И оказавшись в объятиях Арма, тут же затихаю.

— А как ещё заставить его уйти? — низким, вибрирующим голосом произносит принц. — Это единственный вежливый способ избавиться от надзора министра скрытных дел.

— А зачем нам от него избавляться? — спрашиваю я, следя за танцем серебристых искорок в голубых глазах Арма.

— Чтобы поговорить — раз. Чтобы спровоцировать преступников — два. Наши контрабандисты не дураки и вряд ли будут действовать в присутствии аметистового дракона. Сейчас же они могут расслабиться. А вот я — нет.

— Ты уверен, что это хорошая идея — остаться без поддержки лорда Греаза?

— Меня защищает императорская брошь. — Арм кивком указывает на закреплённый на плече артефакт со скалящейся мордой дракона. — А тебя защищу я. Всё будет хорошо.

— Хорошо, — эхом отвечаю я, чувствуя, как всё вокруг теряет значимость.

Мне хочется вечность простоять в объятиях Арма и никуда не двигаться. Только я и принц. Но это ловушка и слабость, которую мы не можем себе позволить.

— А зачем лорду Греазу в Демастат? — цепляюсь за первую мелькающую на периферии сознания мысль.

Арм тут же хмурится и выпускает меня из рук. Но почти сразу берёт за ладонь.

— А вот об этом тебе совершенно точно не нужно беспокоиться, — беззаботно отвечает принц.

И тянет меня за собой.

— Арм!

— Я серьёзно, Рика. Тебе сейчас предстоит куда более важное и страшное дело.

— Это какое? — в сомнении уточняю я.

— Тренировка, малышка. Тренировка по управлению даром. Ты же всё ещё хочешь победить меня?

Глава 6. Настоящие желания

Армониан Маврилик

— Рика! Сосредоточься! — прикрикиваю на альву, когда она в очередной раз, увлёкшись призванными бабочками, упускает дар из-под контроля, и он бьёт по широкой площади.

Голос разносится по саду вокруг моего терема и заставляет каких-то пичуг сорваться с веток. Мы могли бы пойти на испытательные площадки, которых в академии предостаточно, но я не хочу, чтобы на нас пялились. Время тренировок только моё. Моё и Рики.

— Да, мастер! — Вздрогнув, альва недовольно гримасничает.

Не любит, когда её тычут в ошибки. Что ж, я тоже не люблю, но с годами научился переплавлять недовольство в упрямство и решимость всё исправить. Рике нужно учиться этому же.

— Ласковее, Рика. — Дёрнув уголком губ, поигрываю бровями.

— Да, мастер! — подыгрывая мне, проговаривает она с придыханием.

А меня аж молнией шарахает от обожания, что я вижу в её бирюзовых глазах. И ведь понимаю, что придуривается, но всё равно пронимает. Хочется видеть эту эмоцию настоящей.

— Зараза, — с усмешкой качаю головой.

— Какая есть, — смеётся она и запускает в меня бабочек.

Хрупкие создания, кажущиеся безопасными, яркой волной летят мне навстречу.

— Рика, не смешно! — злюсь я, отбиваясь от разноцветного урагана.

А крылатые красавицы только прибывают. Облепляют тело, закрывают крыльями лицо. Несколько десятков и вовсе перекрывают мне дыхание. Проклятье! Я не думал защищаться от безобидных бабочек, вот и не сбил их на подлёте.

— Рика! — хриплю, чувствуя, как холод испуга поднимается из глубины души.

Мне банально нечем дышать!

Руки не поднять. Беснующиеся бабочки будто кокон вокруг меня сплели, используя собственные тела в качестве строительного материала. Неловко пошатнувшись, заваливаюсь на бок.

Уже обращаюсь к магии, но останавливаю себя. Вслепую я могу навредить Рике, поранив её каменной крошкой. Можно обратиться, но я медлю. Потому что наша ситуация — идеальная возможность преподать Рике урок.

— Арм! — слышу сквозь жадные попытки вздохнуть. — Кыш-кыш-кыш!

Путы, стягивающие тело, ослабевают, и вскоре лица касаются холодные дрожащие пальцы.

— Арм! Арм! — зовёт Рика, а в её голосе слышится едва уловимая паника. — Да это же просто бабочки! Арм, ты чего?!

Не открывая глаз, я наслаждаюсь трепетными касаниями. Понимаю, что поступаю плохо, но мне эгоистично нравится, что она так переживает обо мне. Что страх за мою жизнь выталкивает наружу её глубокие чувства. Я слышу и нежность, и любовь в её причитаниях. А после новости об алмазной метке на запястьях Рики мне просто необходимо знать, что она ко мне испытывает. Что мои чувства не безответны.

Да, я тот ещё говнюк и позже обязательно замолю грешки перед альвой. А сейчас… Сейчас время урока.

— А-а-а…

С хрипом вздыхаю и открываю глаза. Тут же ловлю полный паники взгляд Рики и понимаю: перебор. Она бледная, по щекам текут слёзы, а нижняя губа чуть припухла от того, как альва её прикусывает.

— Рика? — в удивлении зову её я.

Резко сажусь и притягиваю её к себе. У самого сердце с ритма сбивается. Неужели так напугал её? Ну не могла же она поверить, что действительно может навредить бабочками целому дракону?

— Ты чего?

Успокаивающе поглаживаю её по волосам, запуская пальцы в пряди и слегка массируя макушку. Она так трепетно жмётся ко мне, что в груди щемит от нежности. И вообще, в моих руках Рика кажется совсем хрупкой. Хочется утащить её если не во дворец, то хотя бы в мою пещеру и не выпускать оттуда, пока вопрос с поглотителями не решится.

— Йа-а-а дума-ала, что… ик… — заикаясь и подвывая, произносит альва, — что убила-а-а тебя-а-а!

От горечи в её голосе мне становится плохо. Проклятье, всё-таки перегнул. Не настолько крепка броня на моей Рике-стрекозе, как я считал.

— Малышка, ну я же дракон, — шёпотом произношу я, заставляя альву притихнуть. Чтобы расслышать мои слова, ей приходится взять себя в руки. — Если бы всё вышло из-под контроля, я бы обратился.

Едва мои слова доходят до Рики, как даже мелкая дрожь, охватывающая её тело, проходит. Она замирает, превращаясь в стальной прут.

— То есть ты всё это специально? — вскинув голову, спрашивает она.

А я вижу зарождающуюся волну гнева, которая огнём зажигается в её глазах.

— Специально, — киваю я, сжимая руки и предотвращая любую попытку вырваться.

Зная Рику, сейчас бомбанёт и унесётся в закат, не выслушав моих аргументов.

— Ах ты чешуекрыл самоуверенный! — Как я и предсказывал, Рика начинает выкручиваться. — А ну, отпусти меня, драконище бессердечный! Да я чуть сама тут не померла, пока тебя пыталась привести в сознание. А он лежал трупиком и ржал!

— Не ржал, а удовольствие получал. — Стискиваю её плечи, силой удерживая на месте. — Признаю, поступил как последний идиот, но я не думал, что ты настолько сильно испугаешься. Ты редко теряешь голову в стрессовых ситуациях.

— Да Арм! — психует она ещё больше и вдруг выпаливает: — В каких ситуациях?! Я никогда раньше не теряла тех, кого…

Затыкается, отчаянно краснея и отводя взгляд.

— Кого — что? — вкрадчиво интересуюсь я, чувствую единое с драконом предвкушение.

Ну же, скажи. Дай нам со зверем силы любить тебя ещё сильнее. Уверенность, что мы нужны тебе.

— За кого очень переживала, — насупившись, отвечает Рик.

— Неправильный ответ, — злюсь я. — Там другая речевая конструкция была.

— А я косноязычная! — фырчит этот ёжик.

Резко пытается встать, но я успеваю пресечь её инициативу.

— Арм! — недовольно ворчит она, упираясь руками мне в грудь. — Отпусти меня! Считаю, на сегодня тренировка окончена. У меня ещё занятия сегодня.

— О нет, милая моя, урок только начинается. — Голосом давлю на неё и смотрю в полыхающие негодованием глаза. — И ты меня выслушаешь.

— На мастер-классе перед Рисой будешь распинаться! — огрызается язва.

И я слышу новую эмоцию. Ревность. Рика ревнует так, что это чувство перебивает все остальные. И мне одновременно и приятно, и горько. Я не хочу, чтобы она сомневалась во мне.

— Да нет никакого мастер-класса, — с трудом сдерживая злость на Рису, цежу я.

— Ага-ага, а вот наша страдалица так не считает.

— Это просто открытый урок. Каждый куратор расскажет немного о своём народе и магии, которая нам свойственна.

— О да, поверь, Риса не упустит случая повосхищаться твоими талантами, — продолжает язвить Рика, но уже с меньшим энтузиазмом.

Решаю закрыть эту тему раз и навсегда.

— Мне кажется или ты не совсем понимаешь текущую ситуацию? Я однозначно расставил приоритеты. И ты о них знаешь, я тебе говорил. Рика, в конце концов, я готов от престола отказаться, если тебя не будет рядом.

Альва в моих руках будто сдувается и выглядит такой несчастной, что мы с драконом готовы рвать и метать, лишь бы вернуть огонь в её глаза.

— Но метки… — выдыхает Рика, опуская взгляд на запястья.

Они сейчас чистые, ничто не говорит о проклятых алмазных чешуйках.

— Повторюсь. — Боднув её лбом, заставляю Рику посмотреть на меня. — Мне плевать, какого цвета метка. Я с тобой, пока нужен тебе.

Рика судорожно вздыхает, но вместо ожидаемой мною улыбки губы альвы начинают подрагивать.

— Я не хочу верить в эти метки. — Рика прижимает ладони к лицу, стараясь скрыть эмоции от меня. — Почему алмазные, Арм? У меня же в сердце не алмаз!

— А что? — тихо спрашиваю я, ведь признания от неё так и не услышал.

Отношение Рики ко мне я могу только ловить. По реакции тела, по недомолвкам, по взглядам и испугу за мою жизнь. Она будто боится до конца раскрыться. Словно не хочет дарить и мне, и себе хоть малейшую надежду на благополучный исход для нас обоих. И при этом всё в альве говорит о её чувствах. Всё, кроме её слов.

Рика снова прерывисто выдыхает, но не успевает ответить. Мимо нас, шурша в высокой траве, пробегает Клац, а над ним, паря, пролетает Шуш.

— Клацушка! — со слишком явным облегчением выкрикивает Рика и встаёт.

Я не успеваю среагировать, чтобы остановить альву. Не хочется выпускать её из объятий, но, возможно, это знак. Сейчас не стоит на неё давить и дать время. Что говорится в легенде о привязке? Голова-сердце-душа? Видимо, моя разумная Рика ещё не приняла свои чувства головой. Что ж, значит, надо усерднее работать над моими доводами.

— Кла-а-ац! — тем временем озадаченно зовёт Рика своего шизанутого хомяка.

Не, он обаяшка и весьма полезен. Временами. Но это не отменяет того, что я немного побаиваюсь грызуна. Никогда не известно, какая личность бахнет ему в голову в следующую минуту. Особенно когда его хозяйка на взводе.

— Клац! — уже недовольно ворчит Рика, топая ножкой.

А всё потому, что хомяк и не думает останавливаться. Судя по мимикрирующему комбинезончику на нём, Клац сейчас в роли какого-то шпиона.

— Отстань от мелочи, они на задании. — Встаю рядом с альвой и прослеживаю извилистый путь наших маленьких агентов.

— Но я хотела…

— Что? Соскучилась по хомяку? Потискать? Или всё-таки надеялась избежать сложного разговора со мной?

Рика молчит и только громко сопит.

— Или тренировку не осиливаешь, вот и переводишь тему? — подсказываю ей безопасный выход.

— Всё я осиливаю! — взрывается она, но смотрит на меня с благодарностью. — Зачем позволил облепить себя бабочками?! Если это был урок, то преподаватель из тебя, скажем так, неважный!

Она делает шаг от меня и смотрит с вызовом. Что ж, ладно. Отложим наш разговор на потом. Тем более меня ждут кураторы и ректор.

— Ты не умеешь концентрировать магию, — спокойно говорю я, с лёгким удовлетворением отмечая, как Рика подбирается.

Стрекоза терпеть не может, когда ей указывают на огрехи.

— Твоя магия бьёт по площади, но не удерживает контроль. То есть роем в целом ты управлять можешь. Но у отдельных особей всё ещё сохраняется свобода воли. Понимаешь, о чём я?

Рика озадаченно трёт переносицу и выдаёт:

— Мне нужно концентрироваться на потоках магии? Удерживать сразу несколько?

— Именно.

— Но, Шестеро, Арм! Мне даже общий поток с трудом удаётся контролировать, а ты предлагаешь делить его на несколько и направлять!

— А кто сказал, что магия — это просто? — ухмыльнувшись, провоцирую её. — Не научишься делить поток, не сможешь перейти на следующую ступень дара. У вас это, насколько я помню, умение единовременно управлять сразу несколькими видами животных.

— Откуда ты столько о нас знаешь? — ошарашенно интересуется Рика.

— Я учился на международника, — пожав плечами, отвечаю я. — Мы должны знать всё о наших соседях, их магии и способах её развивать. Догадываешься почему?

— Мы были вашими рабами, — тихо отвечает Рика, отводя взгляд. — И вам было нужно знать, что делало ваши игрушки сильнее.

Горькая правда до сих пор режет душу. И пускай сейчас между нашими народами всё давно в прошлом, мы полноценные партнёры, а привязок, истощающих альв и сводящих с ума драконов, больше нет. Но всё же мне больно знать, что творили мои предки.

— В наших силах не допустить повторения прошлых ошибок, — уверенно произношу я, привлекая внимание Рики. — Поэтому так важно найти тех, кто штампует поглотители…

— Я понимаю, — перебивает меня альва.

— Поэтому так нужно, чтобы ты взяла свой дар под контроль, — с нажимом проговариваю я.

— Почему? — Рика вскидывает на меня удивлённый взгляд.

— Твоя сила даёт много власти и слишком многим кажется подозрительной, — объясняю я. — Та же мастер Бубало настаивает на твоей причастности к преступникам. А к ней прислушиваются и княжичи, и ректор.

— Круглогубцы ей в ж… — злится Рика и тут же, широко распахнув глаза, прикрывает рот ладонями. — Прости!

— Да ладно, чего уж там, — улыбаюсь я, в который раз поражаясь прямолинейности Рики.

Но этим она мне и нравится — честностью и открытостью с теми, кому доверяет.

— К сути. — Я лезу во внутренний карман камзола и достаю маленькую плоскую шкатулку. — Сейчас ты снова попытаешься меня атаковать. Но в этот раз будешь делать это с умом. Концентрируйся на потоках магии, расщепляй их. Призывать разных животных не нужно. Попробуй удерживать контроль хотя бы над каждой бабочкой в рое.

Вижу, как постепенно гаснет энтузиазм на лице Рики. Его сменяет лёгкая неуверенность и тревога.

— Слушай, может, в другой раз? — юлит альва. — Я после занятий попробую в экранированных мастерских. Так будет безопаснее.

— Конечно, похвально, что ты стала серьёзнее воспринимать наши тренировки, — ухмыляюсь я. — Но этот урок мы выполним здесь и сейчас. Вместе. А в награду получишь это.

Не сдерживая довольной улыбки, я прикладываю палец к небольшому замочку на шкатулке. Она раскрывается только под действием моей магии, и то, как округляются глаза Рики, подсказывает мне, что альва на крючке.

— Ты шутишь?! — недоверчиво спрашивает стрекоза, а сама еле на месте стоит от нетерпения. — Это они? Осколки?

— А что, похоже на леденцы? — С деланым безразличием заглядываю в шкатулку.

На бархатной подложке в специальных кофрах лежат два осколка от самых важных реликвий Алерата и Валестии. Частички Светочей, которые даровали нашим народам магию. Если добыть драконий осколок не составило труда, то вот чтобы достать альвийский, пришлось проявить весь дипломатический талант. Владыка наотрез отказался предоставлять ещё один осколок, но я знал, кто может поделиться трофейным. Ильке Эрто довольно оперативно избавился от кристалла, вживлённого в татуировку на его рёбрах. Достаточно было пообещать вольную Вороне.

— Ну раз тебе не нужны осколки прямо сейчас, можем действительно перенести тренировку на потом.

Театрально вздохнув, я захлопываю крышечку и уже тянусь убрать шкатулку обратно, как мне в ладонь прилетает шишкой.

— А ну, положил шкатулку на землю, — просит Рика с таким зверским выражением лица, что даже меня пронимает. — И отойди.

— Э, нет. — Подбрасываю приз и, резко поймав, убираю во внутренний карман камзола. — Добудь.

Клянусь, будь Рика драконом, она бы уже пускала клубы дыма из ноздрей. А так её глаза только больше заполняются бирюзовым огнём. Вокруг стройной фигурки спиралью закручиваются потоки магии.

— Молодец! — кричу я, становясь в защитную позицию.

Развожу руки, готовясь в любой момент поднять каменные щиты. Но любопытство заставляет медлить и внимательно отслеживать все действия моей заразы.

— Сосредоточься, — командую я, одновременно возводя вокруг нас защитный короб из обсидиана.

Сам по себе этот камень хрупкий, но отлично экранирует магию. А именно это нам сейчас и нужно.

— Расщепляй поток! — приказываю я, когда свечение вокруг Рики становится нестерпимым. — Держи контроль.

Альва не реагирует, она вообще, кажется, ушла вглубь себя. Лишь капельки пота, стекающие по лицу Рики, свидетельствуют о крайней степени напряжения.

— Рика? — зову я, когда минута проходит за минутой, а ничего не происходит.

Мой голос становится сигналом к действию. Альва порывисто вздыхает, разводит руки в стороны. С её ладоней срываются тонкие путы магии. Они сетью расходятся в стороны, проникают в землю, уходят под крышу короба и пронзают меня самого.

И это будоражит. Внутри моментально разрастается чувство восторга и эйфории. Я больше не вижу Рики. Передо мной невероятной красоты богиня. Развевающиеся огнём волосы, точёная фигурка и взгляд сияющих глаз, который проникает в самую глубину души. Она будто видит все мои мысли, знает, что хотим и мы, и дракон. Только сейчас гораздо важнее то, чего хочет это совершенное существо.

— Отдай.

Команда не срывается с красивых губ, она раздаётся прямо в голове. И ни я, ни дракон даже не думают сопротивляться. Делаю шаг к Рике и внезапно ощущаю острую боль, раскалённой иглой впивающуюся в сознание.

— Проклятье! — ругаюсь я, мигом сбрасывая наваждение.

Мир вокруг теряет магическое очарование. Я чётко вижу Рику без её божественной ауры. Бледное лицо, тонкая полоска крови под носом — альва использует магию на пределе. И тут-то до меня доходит: плутовка и не думала призывать помощников. Она нацелилась на меня. Вместо того чтобы выполнить задание, Рика решила завалить добычу покрупнее. Дракона.

И не будь на мне семейного артефакта, я бы уже ей ножки целовал!

— Всё! — кричу я. — Рика, хватит! Выжжешь себя.

Но если бы она меня послушалась, я бы усомнился в том, что передо мной — дочь рода Тэлль. Рика продолжает скручивать вокруг меня нити магии, не слыша окриков и сосредоточившись на своём задании. В какой-то момент меня накрывает повторным головокружением. Это ж насколько убойная магия у Рики, что даже семейная реликвия даёт сбой. Наши броши не одно столетие охраняют мой род от любого вида воздействия. И надо же — пасуют перед альвой Охотника.

Сильна моя Рика. Впрочем, другую мой дракон бы и не выбрал.

— Да отдам я тебе осколки, успокойся!

Но ответом мне служит лишь недовольное сопение. Ловлю поплывший взгляд альвы и понимаю, что она просто опьянена магией. Это не срыв, не потеря контроля, а банальная эйфория от прошивающей тебя насквозь силы. Рика просто не понимает, насколько опасна сейчас. И значит, пора прекращать тренировку. Главное у нас получилось, моя стрекоза научилась расщеплять поток и плести из него сети. Поймать в эти силки разные виды животных не составит труда, но этим мы займёмся в другой раз. Вероятно, уже под присмотром того же Эрто, который и сам носит дар Охотника.

Больше не размениваясь на предупреждения и отдачу ненужных команд, я в два прыжка оказываюсь рядом с Рикой. Она даже пикнуть не успевает, когда я валю её на землю и прижимаю всем весом. Одним рывком поднимаю руки альвы над головой и прижимаюсь к её губам. Бессовестно? Да! Сладко? Ещё как!

Тело моментально окатывает жаром желания, я с трудом сдерживаю порывы — настолько мне хочется всю Рику себе. Но усилием воли останавливаю себя. Поцелуй. Это просто отрезвляющий альву поцелуй. Пускай место магического опьянения займёт негодование, в котором Рика так любит меня купать.

— Арм!

Потоки магии стихают, но вместо сопротивления я ощущаю ответ. Альва и не думает отбиваться. Её губы робко раскрываются навстречу мне, удивляя податливостью и мягкостью. Если раньше наши поцелуи походили на битву, сейчас это танец. Первый, нежный и одновременно щемяще горький. Рика словно пытается вложить в наш поцелуй всё, что испытывает. Всё, что чувствуем и я, и дракон.

Я настолько теряюсь в этом водовороте, что теряю контроль над собственной силой. На нас рушатся обсидиановые осколки от короба, но это не мешает ни мне, ни Рике. Мы продолжаем молча признаваться друг другу в любви. И это прекрасно. И это почему-то больно.

Отпускаю запястья Рики и, резко приподняв альву, усаживаю на себя. Тело ломит от возбуждения, но нельзя. Понимаю, что нельзя, и поражаюсь собственной выдержке. Особенно когда альва обхватывает моё лицо дрожащими ладонями, пробегает ноготками к шее — это просто разрыв петард во всём организме. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Искрит так, что теряю связь с реальностью. Есть только я и Рика. Моя Рика.

— Арм! — выдыхает альва, заставляя прекратить поцелуй и открыть глаза.

И в первое мгновение я теряю дар речи. На лице Рики гуляют радужные всполохи от алмазных чешуек, что переливаются призрачным блеском на запястьях альвы.

— Всё-таки алмазные, — горько выдыхаю я, не совсем осознавая, что метка проявилась рядом со мной.

— Но они же сейчас! — задыхаясь от волнения, вскрикивает Рика. — Это же от поцелуя они проступили! Арм!

Мы сталкиваемся взглядами. И если в глазах альвы горит ярая вера в то, что причина её метки во мне, то я не смею в это верить. Обсидиановый дракон не может быть алмазным. Да и на моих руках нет и намёка на метку.

— Рика… — Я качаю головой, но в тот же момент до меня доносится сторонний разговор.

Кто-то идёт совсем близко от ограды, окружающей мой участок. И у этого кого-то крайне знакомый голос.

— Чего? — Рика непонимающе смотрит на меня, а затем тоже улавливает чужое присутствие.

Секунду мы молчим, восстанавливая дыхание и прислушиваясь к болтающей парочке. Рика привстаёт надо мной, но я тут же ревниво тяну её назад.

— Это Талль? — Альва в удивлении распахивает глаза. — И с ним Вики?

Мне плевать, с кем этот стальной выскочка. Вместе с драконом мы готовы рычать от мысли, что алмазные чешуйки проявляются каждый раз, когда этот Талль оказывается рядом. А учитывая мутную историю его происхождения, я начинаю всерьёз беспокоиться, что белобрысый и есть истинный моей Рики.

Но, Всеединый, она же моя! Я это нутром чувствую. Как так может быть?!

— Арм, — тихо пищит Рика. — Ты мне сейчас синяки оставишь.

Опомнившись, я понимаю, что так сжал бёдра альвы, что после меня остаются стремительно краснеющие следы.

— Прости, — виновато выдыхаю я, ослабляя хватку, и усилием воли переключаюсь на наших незваных гостей. — Что за Викки?

— Крольчиха, — кривится Рика. — Она у нас прям любительница поскакать… — Альва краснеет, отводя взгляд. — В общем, она очень неразборчива в связях. Про тебя спрашивала. Ну, помнишь, когда Клац столовую разнёс?

— Ага, — киваю я, с сожалением ссаживая с себя Рику и подползая к ограде.

Раз нас всё равно прервали, нужно узнать, что общего между Таллем и этой любвеобильной крольчихой. Благо разлапистые ели надёжно скрывают и меня, и устроившуюся рядом альву.

— А правда, что у вас в Демастате истинность определяет яйцо фракиса? — слышу восторженный голосок девушки.

Рядом недовольно сопит Рика, и чтобы отвлечь её, подсовываю стрекозе шкатулку с осколками. Заслужила ведь. Правда, о необычайной мощности её дара нам ещё предстоит поговорить.

— Всё так, — тем временем слышу ответ Талля.

Говорит он отстранённо и так, будто ему неприятна компания оборотницы.

— А ты покажешь мне твоё яйцо? — совершенно бесхитростно спрашивает Вики, а у меня глаза на лоб лезут: и от двойственности этой фразы, и от наглости.

Насколько я помню, стальные носятся со своими яйцами, как с величайшей драгоценностью, и абы кому их не показывают. И заявлять такое всё равно что на дуэль нарываться.

— Она у вас совсем артефактами стукнутая? — Кошусь на Рику, глаза которой круглые от недоумения.

— Скорее гормонами, — шёпотом отвечает она. — Может, отползём? — Альва кивает в сторону терема. — Раз осколки мои, я хочу их оприходовать.

— Успеешь, — шикаю на неё, недовольный тем, что из-за нашего разговора упускаю нить беседы между крольчихой и драконом. — Это важнее.

— Да она просто мужа себе ищет. — Рика закатывает глаза и утыкается носом в шкатулку.

— А тебе ничего не кажется странным? — строго выговариваю ей.

А сам приподнимаюсь, потому что Вики с Талем прошли чуть дальше, и теперь от их светской беседы до меня долетают только обрывки фраз. И если судить по ним, складывается впечатление, что эти двое если не друзья, то где-то уже пересекались. По крайней мере, Вики упоминает приют, в котором жил Талль, и его смотрителей.

— А что странного? — хмыкает Рика, доставая из сумки свой УПС.

— Подручные наших Поглотителей — кролики. Это раз. Магия принуждения, которую используют артефакты, свойственна стальным драконам. Понимаешь, к чему я веду?

Рика на секунду замирает, держа в руках оба осколка. А потом поднимает на меня недовольный взгляд. Мы всего лишь мгновение смотрим друг на друга, но этого мне хватает, чтобы понять: стрекоза изволит гневаться.

— Да сколько можно?! — подрывается она и принимается стремительно утрамбовывать трофеи в сумку. — Талль тут ни при чём! Он нормальный! Понимаешь? Ну не стал бы он лезть в лес Морока, зная, что там есть голем. Да он меня собою защищал, когда эта тварь на нас напала!

— Это никак не отменяет моих подозрений. Пошёл он с вами, чтобы контролировать то, что вы успеете увидеть. Защищал тебя, потому что знал, что ему голем не навредит. Рика, в той потасовке Талль пострадал меньше всех. А сейчас он мило беседует с Вики, и судя по услышанному, они как-то связаны!

Альва заканчивает с упаковкой артефакта, закрывает сумку и кармашки и только потом смотрит на меня. В её глазах — огонь жажды справедливости, и я понимаю, что нас ждёт очередная пикировка. Бесит, что причиной наших споров становится не дизайн семейного гнёздышка, а стальной выскочка.

— Арм, я уверена: Талль тут ни при чём! — недовольно сдув прядку волос, заявляет Рика. — Он хороший парень. Искренний и в чём-то потерянный. Отец уничтожил его семью, Талль был лишён материнского тепла…

— Погоди, что? — отбросив раздражение, ядом разъедающее душу, я цепляюсь за слова Рики. — Отец Талля уничтожил его семью? Талль знает своего отца?!

Рика, опешив от моего напора, замолкает и смотрит на меня во все глаза.

— Ну да, — неуверенно подтверждает она. — Он сам мне это сказал.

— Кто? Кто его отец?!

У меня аж руки трясутся, потому что этот факт нам неизвестен. Лорд Греаз перерыл все архивы, поднял все связи и добрался даже до Дейдара Валейта, который служит первым генералом императора Демастата. Ничего, пустота. О родителях Талля нигде не упоминалось.

И тут такой сюрприз.

— Он не сказал, — растерянно отвечает альва. — А это так важно?

— Конечно! — от переполняющих эмоций, я принимаюсь нервно расхаживать из стороны в сторону.

Как хорошо, что при Рике можно не сдерживаться.

— Поделишься? — скептически вздёрнув тонкую бровь, интересуется стрекоза.

— Когда выясню, тогда будет чем делиться, — улыбаясь, отвечаю я. — Ты говорила, у тебя сейчас занятия? Давай встретимся вечером и обсудим бытовое и боевое применение твоего УПСа. Скоро же демонстрация.

— Арм, — недовольно произносит Рика. — Мне кажется или ты меня спровадить пытаешься?

— Нет, стрекозка ты моя. — Подхожу ближе и, приобняв за талию, веду к выходу с участка. — Мне просто нужно кое с кем переговорить и кое-что выяснить. Не хочу делать пустые предположения и пудрить ими твою умную и горячую головку. Она у тебя и без этого, должно быть, болит от количества заданий.

Рика окатывает меня недоверчивым взглядом, а потом, сдаваясь, вздыхает. Позволяет вести себя и даже перебрасывается со мной какими-то академическими сплетнями о Вики. Отвечаю чисто машинально, потому что у самого в голове бешено щёлкают шестерёнки. Нужно получить разрешение на допрос Талля с применением ментального воздействия и узнать, кто его отец. Одна часть меня стремится разгадать эту загадку, другая же протестует что есть силы. Потому что, если я прав и папаша Талля — кто-то из алмазных, моя история с Рикой будет закончена. Чешуйки появляются всегда, когда этот выскочка рядом.

Меня разрывает от противоречий, и в душе теплится надежда, что моя теория не найдёт доказательств. Но я сделаю что должно: найду того, чья метка проявляется на запястьях пока моей альвы. Пускай мне будет больно, но Рика должна быть счастлива. А истинные пары — они же именно такие. Верно?

Глава 7. Подозрения сгущаются

Ларика Тэлль

— И чтобы завтра каждый подготовил доклад по социальной артефакторике последнего десятилетия! — напоминает нам мастер Рамвар перед тем, как отпустить с урока. — Выберите тему из списка и согласуйте с одногруппниками.

Социалка у меня на сегодня — последнее занятие, поэтому я быстренько собираю записи в сумку, проверяю шкатулку с осколками и, ни с кем не прощаясь, вылетаю из аудитории. Время позднее, мне не терпится снова встретиться с Армом и обсудить произошедшее на тренировке. Мыслей столько, что я не успеваю выставить им приоритет. Что важнее — алмазные чешуйки, Талль и его связь с кроликами или всё-таки подготовка УПСа к демонстрации его бытового применения? Сердце однозначно настаивает на чешуйках. Душа отчасти согласна с доводами сердца, но требует не забывать о друге. Стальной дракон как-то незаметно для меня самой занял определённое место в моей жизни.

А разум… Эта рациональная часть меня горит желанием прямо сейчас завернуть в мастерские и установить в УПС осколки. И желательно тут же его испытать. Сердце тут, кстати, тоже не против, ведь действующий УПС чётко скажет, кто мой истинный. Точнее, убедит одного упрямого дракона в том, что он таковым является.

А то ишь ты, я не такой, это ошибочка, чешуйки не мои. Да я почти уверена, что метка на запястьях принадлежит именно Арму! Хотя даже в этом утверждении находится место проклятому «почти»… Надо быстрее собрать УПС и устранить это недоразумение.

— Ларика! — слышу окрик и застываю на месте.

Уж слишком редко меня зовут полным именем.

— Мастер? — Оборачиваюсь навстречу декану Аксамиту

Как всегда, слегка взъерошенный, он тем не менее выглядит умиротворённым. Спокойно подходит ко мне и протягивает на вытянутой ладони Клаца, обряженного в шпионский костюм.

— Нашёл его у патентного отдела, — объясняет декан. — Не знаешь, что он там забыл?

— Э-эм, пытался найти патент на ту самую редкую схему скреп? — предполагаю я, удивляясь тому, что Аксамит не помнит нашего уговора.

И если Клац тёрся у архива, значит, там ошивались кролики. И уже сам этот факт настораживает. Надо как можно скорее самой покошмарить местных хранителей знаний, а то, судя по Арму и его следственной команде, они просто забыли об этом следе.

— А, точно, — кивает декан, растерянно проводя рукой по белоснежным волосам.

Мужчина оглядывается по сторонам, и мне на мгновение кажется, что он не понимает, что тут делает. Но ощущение как появляется, так и пропадает, и я легко списываю его на усталость. У меня сегодня день богат на впечатления, неудивительно, что уже чудится всякое.

— Мастер? — мягко напоминаю о себе, подсаживая Клаца на плечо. — Вы хотели что-то ещё?

— Что? — встрепенувшись, переспрашивает он. — А, нет. Время позднее, иди в общежитие, Ларика. Мне и самому домой пора. У малышни очередной кризис роста, надо Клео спасать, пока они там весь сад норами не изрыли.

Аксамит слегка улыбается и, развернувшись, направляется к портальной площадке.

А я переглядываюсь с Клацем. Чтобы декан — и спешил домой? Это что-то новенькое. Обычно он всеми правдами и неправдами старается задержаться в академии. Но, видимо, детвора так доконала мамочку-дракона, что она нашла рычаг давления на мужа.

— Чудеса-а-а, — тяну я, глядя вслед удаляющемуся Аксамиту. А потом, спохватившись, окрикиваю его: — Мастер, а что с патентами? Вы напомните остальным, что мы хотели их перетряхнуть?

Декан останавливается и, резко обернувшись, кивает. Вроде как да, напомнит. Но мне отчего-то кажется, что нет. А потому делаю себе заметку держать руку на пульсе. С этими поглотителями и их способностью воздействовать на разум приходится параноить как не в себя, присматриваться к каждому. Вот и к декану нашему сейчас очень хочется прицепиться. Да только вот все странности в его поведении легко можно списать на банальный недосып и усталость. Кара вон тоже, когда родился Лейярд, чудила так, что мы всерьёз думали отправить её на какой-нибудь курорт для молодых мамочек.

Так что пока убавляем градус паранойи и вернёмся к проблемам реально существующим.

— Ну что расскажешь, Клацетив? — щёлкнув хомяка по носу, спрашиваю я. — Кого в патентном отделе пасли?

Под писк пушистика я успеваю пройти несколько административных зданий и завернуть в сектор мастерских. Так дорога до общежития сокращается в разы. А ещё тут в это время гораздо меньше учеников и можно спокойно обмозговать дневные события.

— Шу-уш. — На второе плечо приземляется мотылёк и деловито поправляет крылья.

Надо сказать, Шуш-уть за время, что я его не видела, раскабанел ещё больше. И теперь размерами может соревноваться даже с Клацем.

— Пип! — заявляет хомяк, тыча в напарника по шпионскому делу.

— Чего? — не понимаю я. — Вы вдвоём были в архиве?

Малыши синхронно кивают, а Клац и вовсе переползает к мотыльку. Переглянувшись, эти двое спрыгивают на землю, заставляя меня остановиться.

— Что происходит? — удивляюсь ещё больше.

Но малыши меня будто не слышат. Клац быстренько достаёт из рюкзачка маленькое платье и уже через секунду изображает из себя какую-то девицу. Только когда он пытается лапками вытянуть себе уши, я понимаю: хомяк пародирует какую-то крольчиху.

А когда Шуш складывает усики в элегантную причёску и, приосанившись, растопыривает крылья на манер драконьих, картинка для меня складывается окончательно.

— Талль и Вики? — спрашиваю у малышей, чувствуя, что душа от такой новости застывает.

Неужели Арм прав и я ошибаюсь в своём друге? И активное согласие малышни меня совсем не радует. Значит, дракон и вправду посетил архив вместе с крольчихой. В голову закрадываются нехорошие мысли и подозрения. Мне нужно срочно поделиться ими с бабулей. Она точно найдёт этому объяснение.

— А что они там делали? — спрашиваю у Клаца с Шушем.

Хомяк, взглянув на мотылька, отчего-то очень горестно вздыхает, будто ему совсем не хочется делать то, что придётся. А затем бросается на Шуша, который принимается отбиваться от страстных объятий Клаца.

— Она к нему приставала? — уточняю я.

Малышня, прекратив представление, активно кивает. А у меня от сердца отлегает. Возможно, у Вики чисто меркантильный интерес. Стальной дракон в качестве мужа звучит гораздо круче, чем отпрыск кроличьего рода.

— Больше ничего не было? Только попытки женить Талля на себе? — напоследок интересуюсь я.

Клац задумывается, а Шуш, развернув его к себе, достаёт из рюкзачка какие-то клочки бумаги. Хомяк тут же подпрыгивает на месте, и передо мной разворачивается новая сценка. Клац выдирает из лапок Шуша бумажки, рвёт часть из них, отбрасывает в сторону и снова пытается поцеловать мотылька.

— Стоп, я поняла, — останавливаю цирк, а сама крепко призадумываюсь.

Что это было? Талль что-то нашёл, и Вики попыталась скрыть находку за нелепыми приставаниями? Или я натягиваю хомяка на мироздание? Хм-м.

Подбираю разбросанные по дорожке клочки и пытаюсь найти хоть какую-то зацепку. Чернила на большинстве бумажек размазались, но где-то сохранился номер страниц и обрывки слов. Но этого, ожидаемо, мало. Без полного документа я картину не восстановлю.

— Ладно, шпионы, пойдёмте домой, — вздыхаю я, подбирая малышню.

Клац тут же забирается ко мне на плечо, а Шуш устраивается на сумке, как в гамаке. Задумавшись, я продолжаю путь до общежития. Решаю для себя пока не рассказывать Арму о странном поведении Талля. По крайней мере, до тех пор, пока сама не выясню причину, почему дракон взялся в одиночку изучать патенты. Кажется, сейчас любой шаг Талля будет восприниматься Армом как предлог обвинить парня в пособничестве врагу. И ведь я прекрасно понимаю принца: сама бешусь от чрезмерного внимания Рисы к Арму.

— Ай! — вскрикиваю, когда Клац больно дёргает меня за прядку волос. — Ты чего?

Хомяк не отвечает, только активно тычет лапкой в сторону очередной мастерской, коей оказывается учебная аудитория мастера Зиммы. Оттуда как раз выходит Деян в сопровождении мастера Бубало.

Не знаю как, но я в тот же момент оказываюсь в ближайших кустах. Затаиваюсь и не дышу, старательно изображая поваленное дерево. Интуиция орёт, что надо драпать, но в этот раз я её не слушаю. Потому что… Ну когда я ещё смогу подслушать разговор тех, кто в списке моих подозреваемых на первом месте?

— Что с княжичами? — доносится до меня низкий голос Деяна.

Раньше его хрипловатые нотки вызывали у меня восторг, а сейчас меня передёргивает от отвращения.

— Договорилась, — журчит патокой Варна.

Мне не видно, что происходит, но по звукам, кажется, она пытается прижаться к Зимме. Ужиком подползаю чуточку ближе и застываю, как только слышу своё имя.

— Что с твоей Рикой, а, Деян?

— А это уже не твоё дело, — огрызается мастер, вызывая у меня недоумение. Да что ему от меня надо-то?! Я же сказала, что замуж не пойду!

— Нет, милый, так дело не пойдёт. — В тоне Варны прорывается сталь. — У нас с тобой договор. Более того, ты мне должен. Так что будь добр, выполняй свою часть сделки.

Ответ Деяна я практически не слышу — лишь какое-то невнятное шипение. Снова подползаю ближе, что становится ошибкой. Ветки предательски хрустят, выдавая мастерам неудачливого шпиона в виде меня.

— Кто там? — тут же вызверивается в мою сторону Варна.

А я не дышу. Только зажмуриваюсь и скороговоркой повторяю: меня тут нет! Вам показалось. Идите домой!

Слышу, как под чьими-то ногами шуршат камушки, и ещё сильнее зажмуриваюсь. Тишина вокруг становится буквально осязаемой, а уже через мгновение я понимаю, что по пальцам струится магия. Еле заметными волнами она растекается вокруг, тянется к приближающемуся к моему убежищу мастеру Зимме. Спохватившись, я изо всех сил концентрируюсь на исходящем от меня потоке. Вспоминаю слова Арма, деля волны на нити и плетя из них сеть. Это дико сложно, в чём-то даже больно, но я должна подчинить себе собственный дар. Особенно сейчас, когда надо заставить оборотней уйти.

— Деян, что там? — слышу нетерпеливое ворчание Варны.

И в тот же миг чувствую контакт. Распахиваю глаза, понимая, что ощущаю зверя Зиммы. Не вижу, кто он, но это что-то чешуйчатое, холодное. Когда я командовала Ратмиром, там были совсем другие ощущения: тёплый мех, игривость и интерес.

В случае с мастером чувства сходятся лишь в одном: интерес. Я интересна зверю Деяна. Только вот увидеть его никак не могу. Всё теряется во тьме и холоде. Хочется поскорее отползти в сторону, избавиться от этого взаимодействия.

— Деян?

«Меня нет! Меня нет!» — истерично бьётся в голове. Эту же мысль я изо всех сил транслирую в сторону мастера. Вкладываю в разум зверя, чьи змеиные глаза на краткое мгновение пролетают в сознании.

Дракон? Неужели мастер Зимма — дракон?!

— Нет тут никого, — внезапно произносит Деян, а я теряю контакт с его звериной сущностью.

Учитель тем временем поворачивается так, что закрывает меня от Варны. Мне чудится, что он бросает на меня косой взгляд, что заметил меня. Но в следующий миг мастер отходит, разведя руки.

— Живность какая-то резвится, — спокойно объясняет Деян, но, судя по лицу Бубало, она ему не верит.

— Да ну? А не хитришь ли ты часом? — Мастер склоняет голову набок и окидывает Зимму ехидным взглядом. — Если ты не против, я сама проверю.

Сердечко, только-только успокоившееся, вскидывается в новом витке паники. Магия снова волнами расходится по сторонам, но в этот раз я уже готова. Новая сеть выходит гораздо быстрее, и её контроль даётся легче. Аккуратно бросаю магический силок в сторону Варны. И… тишина! Я не ощущаю ни её зверя, ни любой другой магии. Обычно моего дара хватает на то, чтобы хотя бы почувствовать ауру другого существа. Но у Варны… Такое ощущение, будто у мастера вовсе нет магии.

Я застываю, в удивлении развеивая чары. Если Деяна я убедила через зверя, то, похоже, мастеру Бубало суждено поймать меня с поличным.

— Пи-и-и! — раздаётся сбоку воинственный клич.

Вместе с ним из кустов чуть дальше меня вылетает сначала Шуш, а за ним несётся Клац. Выглядит всё так, будто хомяк преследует мотылька, намереваясь ему навалять.

— Я же говорил. — Деян поводит плечами. — Живность.

— Пф-ф-ф, — презрительно выдыхает Варна и, бросив последний подозрительный взгляд поверх кустов, возвращается к Зимме. — Это же хомяк твоей ненаглядной Рики? Наверняка эта неугомонная девица шляется где-то неподалёку.

— Не шляется, а проводит исследовательские изыскания, — невозмутимо поправляет её Деян.

— Ой, прекращай, — снова фыркает Варна. — Мне уже тошно от твоего восхищения этой пигалицей. Если бы не ты, Рика никогда бы не добилась того, что сейчас имеет.

— Добилась бы, — возражает Деян, вызывая смятение в душе.

Уже больно теплеет его голос, когда он говорит обо мне. Если у мастера есть ко мне какие-то чувства, то я совершенно не понимаю такой симпатии. Она странная.

— Рика — умная девочка, и всё бы у неё было и без меня, — тем временем продолжает Зимма. — Но со мной ей однозначно лучше.

Варна заходится в издевательском смехе, заставляя всё внутри меня обмереть.

— Ты серьёзно? Ты думаешь, что она посмотрит на тебя, Деян? Да кому ты нужен, кроме меня, дорогой? Стоит всем узнать о твоей сущности — и быть тебе изгоем. Так что, будь добр, слушайся меня. — Варна подходит вплотную к Зимме, собственнически хлопает его по щеке и продолжает: — И всё будет хорошо. Выиграешь ты свой конкурс, а я закончу работу Ардана…

Она склоняется к уху Деяна, и дальнейшие слова я не слышу. Но уже через мгновение мастер Зимма отстраняется, бросает на Варну нечитаемый, полный льда взгляд и уходит. Молча и не прощаясь.

— Какие мы гордые, — фыркает Бубало и обводит взглядом кусты, под которыми продолжаю прятаться я. — И всё равно моим будет.

Буквально прошипев последние слова, Варна уходит в противоположном направлении. А я остаюсь в шоке переваривать подслушанные новости.

Ничего себе, какие у нас тут квалионские страсти кипят!

Глава 8. И всё-таки друг!

Утреннее солнце нещадно слепит. Оглядевшись, решаю позавтракать в небольшом саду, который разбит вокруг столовой Универсального дивизиона. Здесь полно лавочек, достаточно прохладно, а главное — минимум учеников. Самое то, чтобы обдумать происходящее.

Усаживаюсь под тенью раскидистого клёна и принимаюсь задумчиво уничтожать взятые в столовой бутерброды. В сумке дожидается термокружка с тёплым морсом от бабуленьки, в котором, она поклялась, нет ничего запрещённого.

Арм вчера не пришёл. В общежитии меня ждали только ба и дико нервничающая Юна. Подруга переживает по поводу празднования Дня зверя. Благо сейчас у неё появился персональный громоотвод в виде Ратмира. Он-то вчера и увёл Юну, у которой уже глаз начал дёргаться, и тем самым дал мне поговорить с бабулей.

Правда, когда она услышала о разговоре Зиммы и Бубало, произошло нечто странное. Бабуленька отмахнулась от этой информации и посоветовала мне не брать в голову чужие сердечные страсти. Ба даже не приняла всерьёз мои предположения об отсутствии зверя у Варны. Но, сдаётся мне, не зря эта старая хулиганка сегодня сорвалась ни свет ни заря. Сказала, что пойдёт выгуляет нашу шпионскую парочку и заодно свои кости. Я проследила её маршрут, насколько позволяло окно, и почему-то ба двинулась к портальным площадкам. Видимо, чужие сердечные страсти не такие уж и ерундовые, раз бабуленька сорвалась с насиженного места.

Вздохнув, откладываю бутерброд и прикладываюсь к морсу.

— Где же ты, Арм?

Запрокидываю голову, разглядывая ясное небо сквозь прорехи в начинающей желтеть кроне. Арма выдернули домой так внезапно, что он не успел со мной попрощаться. Застал только бабуленьку. Ну, по крайней мере, так это преподнесла она. Наши сетевики не предназначены для связи между странами, поэтому я не могу просто набрать Арма и спросить, что делать. Хотя, с другой стороны, я ж достаточно самостоятельная для того, чтобы принимать решения. Жила ж до этого как-то сама.

Жила… Да, только вот раньше и обстоятельства были другими. А сейчас, куда ни ткни, все ведут себя странно. Надеюсь, и Арм, и бабуленька скоро вернутся. Я, конечно, постараюсь не влезать в неприятности, буду сидеть тихо и мирно, УПС настраивать. Но когда это приключения спрашивают моё мнение? Они просто со мной происходят.

— Привет! — раздаётся за спиной, и я слегка вздрагиваю. — Ты чего тут одна?

Оборачиваюсь и сталкиваюсь с янтарным взглядом Талля. Склонив голову набок, он с лёгкой улыбкой ждёт моего ответа.

— Да, знаешь, захотелось поесть без стрекотни универсалов. Они ж только и трещат про диеты, шмотки и симпатичных новеньких.

— Если это комплимент в мою сторону, то, наверное, мне стоит зайти, осчастливить моих поклонниц, — произносит Талль, а в его глазах искрится смех.

Смотрю на него и не могу никак поверить в то, что стальной дракон может быть врагом. Ну не сходится! Он слишком искренний, слишком добрый для того, кто может носить камень за пазухой.

— Что ж, — вздыхает Талль, так и не дождавшись моей реакции. — Не буду нарушать твоего уединения. Только скажи, у тебя всё хорошо? Слышал, Арма вчера выдернули во дворец. Между вами всё в порядке?

— Что? — Вопрос застаёт меня врасплох. Разворачиваюсь на лавочке так, чтобы сидеть к Таллю лицом, и спрашиваю. — А что между нами? Мы с Армом… Эм-м-м… — запинаюсь, потому что не могу назвать нас парой.

Мы ведь так ничего и не решили.

— Друзья? — понимающе усмехается Талль и, заложив руки за спину, покачивается с носка на пятку.

— С привилегиями, — решаю внести чуть больше ясности.

Всё-таки Арм для меня гораздо больше, чем просто друг. И УПС скоро это докажет.

— Слушай, может, составишь мне компанию? — прошу я Талля, хлопая по лавочке. — У меня бутеров и морса хватит на двоих.

— Морс бабуленьки? — прищуривается дракон.

— Да, но я его уже попробовала, он без приколов.

— Знаешь, я с твоей бабушкой знаком всего ничего, но уже прекрасно понимаю, что у её приколов может быть отложенный эффект.

— Да не бойся ты, — фыркаю я. — Максимум настроение улучшится и работоспособность повысится. Бабушка у меня, конечно, тот ещё экспериментатор, но меру знает.

— Ну ла-а-адно, уговорила, — кивает Талль и в два шага оказывается рядом.

Я быстренько убираю бумагу, на которой лежат бутерброды, и достаю из сумки дополнительный стаканчик. Обычно использую его как мерный, но сейчас сойдёт и для морса.

— Так о чём ты хотела поговорить? — внезапно спрашивает дракон, а я аж язык прикусываю.

Ну чего ты такой проницательный, а?

— Почему ты решил, что между мной и Армом что-то большее, чем дружба? — решаю для начала зайти с другого угла.

Ну не спрашивать же в лоб, чего он с крольчихой в патентном бюро тискался.

— Смеёшься? — улыбается Талль, беря один из бутербродов. — Это же очевидно.

— Что именно?

Талль какое-то время молчит, сосредоточенно жуя угощение и смотря вперёд. Там, за деревьями, снуют ученики и слышится типичная академическая суета. А тут, в саду, возникает ощущение обособленности. Будто вся эта суматоха нас совсем не касается.

— Понимаешь, когда смотришь на вас с Армом, в голове щёлкает: они пара. Ну вот словно нитями вас что-то связывает, и я эти нити практически вижу. — Талль откладывает еду и берётся за стаканчик с морсом. На меня не смотрит, изучая траву под нашими ногами. — Мы хоть и перестали считаться демонами, но наш дар с нами остался. И мы не только умеем принуждать, но и видим… Всеединый, не знаю, как объяснить.

А я тихарюсь, потому что об особенностях стальных драконов мало что известно. За пять лет, которые прошли с момента снятия проклятья, народ Демастата хоть и стал более открытым для других стран, но всё же их магия — по большей части загадка.

— Если говорить грубо, то достаточно сильные стальные драконы могут считывать мысленную привязку людей. Ну вот как в вашем с Армом случае. Вы постоянно думаете друг о друге, вас тянет друг к другу. И это видно.

— То есть ты настолько могучий, что можешь мысли читать? — ошарашенно уточняю я.

— Да нет, — морщится Талль. — Не то. Мысли читать — это к аметистовым драконам, да и те скорее эмоциональный фон считывают. Хотя, слышал, департамент лорда Греаза запросто в сознание влезает. Я о другом. Объяснить не могу, но ваше отношение друг к другу ощущается. Поэтому я и не флиртую с тобой.

Дракон бросает на меня хитрый взгляд, а я заливаюсь румянцем смущения.

— А хотел, что ли? — вылетает у меня до того, как я успеваю себя одёрнуть.

— Ну, были намерения. — Талль подмигивает и внезапно хохочет. — Рика, да не парься ты. Я же вижу, что мне ничего не светит. Конечно, обидно, но это жизнь. Значит, ты не моя искорка.

Мы замолкаем. Талль уделяет внимание недоеденному бутерброду, а я перевариваю его слова. Романтик он всё-таки, а это ещё один плюс в копилочку его достоинств. В жизни не видела злодеев, способных испытывать симпатию и привязанность.

— Это получается, ты запросто можешь работать сводником? — хихикаю я.

— Ну если с артефакторикой не заладится, то да. Открою своё бюро сводных дел. Буду самой крутой свахой.

— Не сомневаюсь. — Прыснув, я тянусь за морсом.

Талль улыбается, и мне становится так светло на душе, что не хочется больше ничего обсуждать. Но ради блага Талля нужно чуть-чуть поковыряться в его душе. Уверена, друг никак не связан с поглотителями, и чтобы это доказать, осталось выяснить одну малость.

— Думаешь, твоя искорка бродит где-то здесь? — прикрываясь кружкой с морсом, спрашиваю я. С деланым безразличием оглядываю окрестности и уточняю: — В Ворви-Уш? Может, даже в Универсальном дивизионе?

— Вряд ли, — пожимает плечами Талль. — Меня здесь ни к кому больше не тянет. Да и к тебе симпатия, ты уж прости, строилась на чувстве уважения к твоим навыкам и уму. А физически…

Талль нарочито оценивающе осматривает меня.

— Ой, иди ты. — Бью его в плечо, чем вызываю у дракона новый приступ смеха.

— Не, ты отличная девчонка, не спорю. Но влечения нет. Ни к тебе, ни к местным красоткам. У меня в родном Драгрисе было больше вариантов, чем здесь.

— Ну ты подожди, у нас тут полно охотниц за драконами. Кто-нибудь да начнёт к тебе свои достоинства подкатывать. — Подмигиваю другу и, показав руками большую грудь, старательно выпячиваю губы. — О, мой дракон, обрати ж на меня внимание!

Талль уже вовсе не сдерживается. Запрокинув голову, хохочет так, что распугивает птиц на деревьях. А у самого входа в парк из травы поднимает голову Клац. Прелесть какая, сторожит нас.

— Слушай! — Талль внезапно становится серьёзным. Оглядывается по сторонам и понижает голос до заговорщицкого шёпота. — А ведь меня тут уже начали обхаживать!

— Да ты что?! — округляю глаза в почти искреннем удивлении.

— Ага! — кивает Талль. — Крольчиха Викерия. Знаешь такую?

Есть! Попался чешуекрылик! Бабуля бы мной гордилась. Так ловко развести почти подозреваемого на откровения.

— Слышала о такой, — киваю я. — Можно даже сказать, знакома. У нас с ней общие уроки. А что?

— Ой, да я от неё еле отбился, — вздыхает дракон, задумчиво вертя почти пустой стакан. — Мне куратор посоветовал отработать мою теорию с патентами. Ну помнишь?

— Ага, — снова киваю я.

Рассказывай! Всё рассказывай, дружище! И про то, что Ильке с чего-то проявил такую заботу. Ну не могу я никак до конца поверить в хорошесть этого типа.

— Так вот, попёрся я в ваш архивный отдел. А туда без карточки ученика Ворви-Уш не пускают.

— Ну это логично, — поддакиваю я.

— Ну я было расстроился, как меня подхватила эта Вики. Она, оказывается, подрабатывает учётным регистратором. Предложила угостить её обедом, а я ведь не дурак, понял, что через неё можно попробовать к патентам пробраться. Ну или, на худой конец, вытянуть сведения у самой Вики. Она же видит перечень патентов каждый день. Даже в сам архив лезть не обязательно.

— Но-о-о? — подсказываю я, видя, что Талль притормаживает.

Сбоку на лавочку заползает Клац, и я чисто машинально подхватываю его на руки. Сама вздохнуть боюсь, лишь бы не сбить дракона с верного направления.

— Но Вики не помочь хотела, — тщательно подбирая слова, выговаривает Талль.

— В смысле? Она просто пообедала и свалила в закат?

— Да если бы, — морщится дракон. — Слушай, я не хочу сплетничать о местных нравах, но, блин! Ну нельзя же так откровенно предлагать себя?

— Она что, попыталась тебя… э-э-э… изнасиловать? — Округляю глаза и переглядываюсь с Клацем.

Тот, разведя лапки, кивает, мол, мы же тебе с Шушем показывали. И до меня только сейчас доходит вся серьёзность ситуации. Я-то думала, хомяк с мотыльком приукрасили пикантность сцены, а там, похоже, от дракона чуть чешуйки не полетели.

— Что? — теперь черёд Талля удивляться. Только получается у него это крайне наигранно. — Нет, как ты себе это представляешь?

— Очень живо даже, — косясь на Клаца, отвечаю я.

— Да в смысле? — продолжает недоумевать дракон. — Я же мужчина, как меня можно изнасиловать?

— О, поверь, местные барышни очень изобретательны, — краснею я. — Может, сменим тему? Патенты, как я понимаю, тебе разыскать не удалось?

— Не-а, — грустно качает головой Талль. — Я еле ноги оттуда унёс. Перед Вики ещё неудобно. Не хотелось расстраивать её: вдруг у неё самооценка из-за этого упадёт?

— О-о-о, за это можешь не переживать! — хлопнув друга по спине, обнадёживаю его я. — Чего у этой ушастой братии не отнять, так это самомнения до небес. Ты же не думаешь, что единственный, до кого Вики домогалась?

— Что, серьёзно? — в уже реальном ужасе спрашивает Талль. — А как же репутация?

— Слушай, у оборотней всё, что не заканчивается беременностью или проявлением истинности, считается… м-м-м… дегустацией жизни. Вот. У них и парни, и девушки очень легко относятся к случайным связям. Нет, есть, конечно, и принципиальные. Например, моя Юна. Но среди оборотней такие как раз таки попадают в разряд «с чудинкой».

— Жуть какая. — Талль передёргивает плечами. — Нет, я к таким вольностям не готов. Если я завожу отношения, то моя девушка всегда может рассчитывать и на верность, и на уважение.

— Вот поэтому Вики в тебя и вцепилась. Мало того что дракон, так ещё и строгой морали. Для местных девиц выцепить такого мужа — главная удача как для самой охотницы, так и для её клана.

— Всеединый, как сложно! — Талль хлопает себя по лицу.

— Оборотни. — Я пожимаю плечами. — Но я к ним привыкла. У них есть одно шикарное качество. Большинство говорят то, что думают. Интригами и заговорами у них занимаются только определённые кланы, и все эти их фишечки знают.

— Это кто же?

— Лисы, гиены, кошачьи кланы. Крысы тоже, но те больше по сплетням.

— А змеи? — внезапно спрашивает Талль.

— А змей среди оборотней нет. Раньше были василиски, но, говорят, их клан выкосили в войне за независимость. Эти твари же умели убивать взглядом и держали в страхе все остальные кланы оборотней. Вот когда их скинули, тогда Конклав и появился в таком виде, который мы знаем сейчас. Погоди, а почему ты про змей спросил?

Талль молчит долгие несколько секунд. Вижу, что собирается с мыслями, но не тороплю.

— Слушай, ты не обижайся. Но этот твой мастер Зимма меня пугает до шевеления чешуек на руках. Змеиное в нём что-то. Он кто по зверю-то?

Вопрос Талля заставляет меня зависнуть. У меня никогда не было повода лезть в прошлое мастера. И хоть оборотни — существа без комплексов, всё же тема принадлежности зверя считается достаточно интимной. Если оборотень захочет, он сам всё расскажет и покажет.

— А я не знаю, — в растерянности бормочу в ответ. — Не доводилось знакомиться с мастером с этой стороны. Но у меня те же ощущения. Может, он дракон? Просто скрывается?

— А чего ему скрываться-то? — удивлённо спрашивает Талль.

— Ну не знаю. — Пожимаю плечами. — У каждого из нас есть секреты, которые мы хотим таковыми и оставить. Видимо, у Зиммы есть причина скрывать свою драконистость. Может, он какой-то ущербный? Что у драконов считается позором?

— Несоответствие дару отца, — не моргнув глазом выдаёт Талль.

Я понимаю, к чему он клонит, и внезапно для самой себя оскорбляюсь. Может, стальной и не хотел высмеивать Арма, но злость в душе не остановить. А потому, обнулив все бабуленькины настройки, я ляпаю:

— А у тебя с этим всё в порядке?

И тут же, видя, как вытягивается лицо друга, прикусываю язык.

— Прости, Талль! — Приложив руки к щекам, я виновато смотрю на дракона. — Шестеро, я не хотела, честно!

— Всё в порядке, — с лёгкой печалью в голосе произносит Талль. В его янтарных глазах я, к удивлению, вижу понимание. Будто он привык к таким вот выпадам собеседников. — Твой гнев ожидаем и лишний раз подтверждает мою теорию. Ты неосознанно защищаешь принца. Как можешь. А в данной ситуации неправ я. Сам завёл разговор об отцах и спровоцировал тебя.

Я поверить не могу. Слушаю Талля и поверить не могу, насколько он… Душевный? Вот, лучшего слова и не подобрать. Не знаю, особенность магии или это сам Талль такой, но я дико рада, что дракон на моей стороне. Не знаю, насколько он на стороне добра, но чувствую: мне он не навредит. Знаю и верю.

А потому следующие слова даются мне с большим трудом.

— Талль, а ты говорил, что знаешь своего отца…

— Видел его один раз, — кивает дракон, даже не думая отрицать.

А ведь в официальных документах нет никаких сведений о его папеньке.

— А ты…

— Нет, Рика, прости, но я не хочу говорить, чей я сын. Не потому, что это какая-то страшная тайна, делающая и меня кошмаром из чьих-то снов. — Талль с лёгкой улыбкой отворачивается от меня и смотрит перед собой. Я замечаю, как он сжимает кулаки, будто с трудом сдерживает гнев. — Просто я не хочу иметь с моим отцом ничего общего. Я не хочу, чтобы кто-то меня с ним связывал. И я боюсь, что узнай ты, кто он, ты от меня отвернёшься.

Бесконечно долгую минуту между нами царит тишина. Не сказав ничего по сути, Талль всё же открыл мне кусочек своего прошлого. Тот уголок души, который болит. И он пустил меня туда, веря, что я не расковыряю его ещё больше. Не потопчусь, а отнесусь с уважением.

— Талль. — Ободряюще улыбнувшись, я кладу ладонь на его кулак. — Спасибо тебе за доверие. Но пообещай мне, что эта тайна не принесёт вреда в первую очередь тебе, хорошо?

Дракон непонимающе смотрит на меня, и мне приходится пояснить:

— Ты видишь, что происходит? Я боюсь, что твою тайну могут использовать против тебя. Ты уверен, что лучше сохранить этот секрет? Его не смогут выставить так, что ты станешь преступником?

— Уверен, — задумавшись на секунду, отвечает Талль. — Если об этом не узнают, то и притянуть за уши не смогут. Я чист. Ты мне веришь?

— Верю, — киваю я, глядя в янтарные глаза. — Но хочу сказать, что сердце разбивает не только любовь, но и дружба. Надеюсь, ты будешь бережен с моим сердцем.

— Ты не пожалеешь!

Во взгляде Талля столько искренности, что я не сомневаюсь ни на секунду: мой выбор верный. И в лице стального дракона я нашла надёжного союзника. И вот теперь самое время вспомнить о делах.

— Тогда пойдём?

Я поднимаюсь с лавочки и принимаюсь собирать последствия нашего спонтанного завтрака.

— Куда? — недоумённо спрашивает Талль, явно сбитый с толку такой резкой сменой темы.

— Заглянем в архив. Теперь у тебя есть провожатый с карточкой ученика Ворви-Уш. И заметь, этот провожатый домогаться тебя не будет.

— Ну вот, — картинно расстраивается Талль, — а я уже надеялся!

— Ой, иди ты, — фыркаю я и бью дракона в плечо.

— Только если с тобой под ручку, — продолжает друг, откровенно подтрунивая надо мной.

— Ещё одно слово — и я позову Викерию, — прищурившись, угрожаю я. Даже хомяка приподнимаю, чтобы продемонстрировать всю серьёзность моих намерений. — Сейчас попрошу, и Клац за ней быстренько метнётся!

— Всеединый, а ты знаешь толк в угрозах! — наигранно ахает Талль и прикладывает руку к сердцу. — Пощади, альвушка, я так больше не буду!

Улыбка растягивает мои губы, а в душе ярко светит солнце. Никогда не думала, что подружусь с драконом, а вон как жизнь поворачивается.

— Пойдём, покоритель кроличьих сердец. — Я киваю на выход из сада. — Если нас пропустят в архив, то мы там можем застрять до вечера. А у нас завтра демонстрация артефактов. Твой уже готов?

Убрав за собой беспорядок, мы выходим на площадь перед столовой и направляемся в административный сектор.

— Талль?

— Д-да-а-а, — растерянно тянет дракон, почёсывая макушку. — Почти. Наверное. Блин, я не уверен, что он заработает.

— В смысле? — Округляю глаза. — Талль, я не хочу остаться один на один с Рисой! Не уверена, что не придушу её на заключительном этапе конкурса.

— А ты, я смотрю, уверена, что пройдёшь дальше? — подкалывает меня дракон, но я понимаю, что он просто пытается сменить тему.

— Та-а-алль!

— Да не ругайся ты, — вздыхает он. — Основную специализацию я худо-бедно покажу. Всё-таки нейтрализатор уже проходил обкатку. А вот как его ещё и под быт приспособить, ума не приложу.

— И что, Ильке тебе ничего не подсказывает? — в возмущении интересуюсь я. — Хорош покровитель.

— Ну, вообще, он никогда не говорит прямо. — Талль потирает переносицу. — Всё время какими-то намёками. Я никак не пойму, чего он хочет. А на все мои вопросы отвечает, что хороша лишь та победа, к которой ты пришёл сам.

— Ясно, — хмурюсь я. — Ильке неисправим.

— О чём ты?

Мы пересекаем площадь и уже через несколько минут оказываемся у архивного терема.

— Семья Эрто известна в Алерате своей нелюбовью к драконам. Да, время чуть сгладило эту ненависть, но, похоже, Ильке не заинтересован в твоей победе.

Я разворачиваюсь на крыльце и с сочувствием смотрю на дракона. Мне так жаль, что из-за расистских предрассудков куратора Талль может потерять шанс на выигрыш.

Добрая часть меня требует броситься другу на помощь и вместе подумать над его артефактом. А вот фамильный дух соперничества орёт, что в соревновании каждый сам за себя!

— Ну почему же? — Дракон тем временем качает головой. — Я не почувствовал неприязни со стороны куратора. Его, скорее, забавляет всё происходящее. Но вот подсказки Ильке меня бесят.

— Какие подсказки?

Тут уже даже мне становится интересно.

— Ну вот, к примеру, вчера. Я настраивал нейтрализатор на свою магию и тестировал его на хомячках…

— Пи-и-и! — доносится возмущённое из моей сумки.

— Прости дружище, — тут же извиняется Талль, бросая взгляд на возмущённого Клаца. — Но не на людях же проводить обкатку.

Хомяк смотрит на дракона так, что сразу становится понятно: его доводы Талля не убедили.

— Я потом их всех откормил! — Талль поднимает руки в миротворческом жесте.

— Пи-и-п! — отвечает ему Клац, явно засчитывая извинения, и прячется в сумку.

— Всё? Обсудили? — Скептически поглядываю на дракона и хомяка. — Так что там с подсказками Ильке?

— Ну, он к чему-то начал рассказывать, что у ваших альв Ночи, по сути, схожий с нашим спектр магии. Мол, мы принуждаем наяву, а Ночные могут сделать это через сновидения. Я, видимо, был в такой запаре, что не понял, к чему это он.

— Так, блин, Талль! — вскрикиваю я, быстро сообразив, к чему клонил Ильке. — Эрто тебе чуть ли не прямым текстом говорит, что нейтрализатор можно использовать для терапии сновидений. Отсекать кошмары и восстанавливать нормальную функцию сна! Вот тебе и бытовое применение артефакта.

— Да? — Дракон в удивлении распахивает глаза. На его лице отражается усердная работа мысли, а затем он бьёт себя по лбу. — Вот я бестолочь! Это же элементарно!

— Это не ты бестолочь, это Эрто — самодовольная задница. Вряд ли в вашем Драгрисе есть курс углублённого изучения магии альв Ночи. Откуда тебе было знать?!

Меня переполняет негодованием и желанием высказать Ильке всё, что я о нём думаю. Вот же паукан-интриган. Потешиться решил над Таллем.

— Всё-всё, угомони свои порывы, мстительница, — со смехом произносит дракон. — Боги ему судьи, этому вашему Эрто. Хорошо, что у меня есть ты и твои знания.

Дракон легонько стукает меня по лбу и тут же отшатывается, будто ожидает сдачи.

— Да не настолько я страшная, — бурчу я, разворачиваясь к двери в архив.

— В следующий раз использую зеркало, чтобы ты убедилась в обратном. С маленькой поправкой. Ты не страшная, ты до умиления грозная, — продолжает хохмить Талль, а я только глаза закатываю.

Может, зря я его в друзья записала? Ещё одно испытание для моей нервной системы. Мне шуточек от Юны и Арма хватает.

Едва нас окутывает тишина и прохлада архива, как воздушное настроение пропадает само собой. Здесь, где хранятся сведения обо всех великих артефакторах и их изобретениях, хочется молчать и величественно прохаживаться вдоль стеллажей. Если нас, конечно, к ним допустят.

— Пойдём, — шёпотом зову Талля и направляюсь к разделительной тумбе, которая преграждает нам путь к основному залу архива.

— Да где это? — слышится сварливое бурчание по ту сторону.

Вместе с драконом мы нависаем над столешницей и внимательно наблюдаем, как Вики чуть ли не с головой ныряет в объёмную сумку. Крольчиха так увлечена поисками, что не замечает нас, даже когда берёт китель, лежащий прямо у руки Талля.

— Кхм, — прокашлявшись, я привлекаю внимание девушки.

— Ой. — Она подпрыгивает и вскидывает на нас взгляд. — О, ребята. Привет. Давно тут?

Она косится на Талля и заливается румянцем смущения. Только почему-то мне кажется, что это какая-то профессиональная игра. Уж слишком цепко Вики следит за драконом.

— Я могу вам чем-то помочь? — не услышав нашего ответа, деловито интересуется крольчиха.

Убирает сумку и китель под тумбу и, наклонившись над столешницей, выпячивает и без того крупную грудь.

— Да, нам нужно в сектор скрепных патентов, — киваю я, старательно делая вид, что не вижу ужимок Вики и её попыток взять Талля за руку.

— Ой, а не получится, — в деланном расстройстве выдаёт Вики, и вот тут я уже не удерживаюсь от изумления.

— Почему?

— Так запрещено. — Вики поводит плечами и обиженно поджимает губу, когда Талль с лёгкой улыбкой отодвигается от тумбы.

— Кем запрещено? — продолжаю допрос я.

— Ректором. Все патенты скрепного отдела через неделю переезжают в новый корпус, поэтому Панчек закрыл доступ, чтобы организовать учёт и транспортировку.

— Погоди, но ведь любые перемещения всегда проводились в каникулы, — недоумеваю я. Настолько происходящее не укладывается в обычную картинку учёбы. — Чтобы не нарушать учебный процесс и дать ученикам своевременный доступ к необходимым знаниям.

Вики наконец-то заканчивает с попытками подкатить к Таллю и, выдвинув несколько ящичков, роется в картотеке.

— Вот, смотрите. — Она протягивает нам академический бланк. — Приказ подписан вчера ректором Панчеком. Ответственная за переезд — мастер Бубало.

Смотрю на подпись ректора, перевожу взгляд на Талля и не понимаю. Это что за новости? И главное, как теперь добыть нужный патент в обход Панчека?

Глава 9. Демонстрация возможностей

— Так, Рика, всё отлично, — шепчу себе, стоя у дверей экзаменационной палаты. — УПС настроен. Он обязательно сработает.

Я всегда уверена в своих изобретениях, но сейчас впервые за время обучения чувствую настоящий мандраж. Да, осколки Светочей идеально встали в скрепы, показали сцепку с основной матрицей и дали отклик на мою ауру, но…

Мне страшно. А вдруг не сработает? Вдруг вся моя теория лишь бредовая идея, которая не найдёт подтверждения?

Поговорить бы с кем-нибудь, поделиться сомнениями. Но бабуля вечером так и не вернулась, у Юны свои поводы для сумасшествия, а от Арма ни весточки. Вчера мы с Таллем разошлись сразу после неудачной попытки попасть в архив. Дракон предложил проникнуть туда ночью, но я отмела эту идею. Возможно, от нас именно этого и ждут. Ещё один повод обвинить и меня, и Талля в причастности к банде Поглотителей. Нет уж, лучше я дождусь Арма и выложу ему всё как есть. У принца есть лорд Греаз, вот пусть у него голова и болит. Моя же задача на данный момент — достойно показать себя на демонстрации.

Вытираю взмокшие руки о подол парадного платья и поправляю сумку на плече. Клац, сидящий в ней и крепко держащий кейс с УПСом, смотрит на меня с волнением. Малыш переживает так же, как и я.

— Прорвёмся, да? — шёпотом произношу я.

— А куда ты денешься?

Задерживаю дыхание, когда талию обхватывают крепкие руки, и уже в следующий миг я оказываюсь развёрнутой к Арму. Дыхание перехватывает от радости, что он здесь. Со мной.

Обегаю его быстрым взглядом. Дракон одет настолько помпезно, что я на секунду теряюсь. Кажется, ни одна часть его образа не осталась без вышивки: ни чёрный камзол, ни тёмные брюки, ни даже высокие сапоги. Уверена, что и тёмно-синяя рубашка тоже пестрит украшениями, просто сейчас этого не видно. От обилия мелких камней у меня глаза на лоб лезут. Но в то же время Арму это всё удивительно идёт, он не выглядит павлином.

— Что, перестарался? — спрашивает Арм, видя мою растерянность.

В голубых глазах искрится радость, но в то же время я вижу в них и тревогу. Волнение, которое сейчас так созвучно с моим.

— Ты успел… — игнорируя его вопрос, не то спрашиваю, не то утверждаю я.

— Не думала же ты, что я оставлю тебя в такой важный день? — приподняв бровь, интересуется принц. — Как ты тут? Прости, что так внезапно сорвался.

— Отец?

— Он самый, — кивнув, отвечает Арм. Потом отступает от меня на шаг и, разведя руки в стороны, поясняет: — Я потому так и обряжен, что шагнул сюда буквально с праздничного приёма. Родители, конечно, такому финту не порадуются, но… Я свои приоритеты перед ними обозначил, пускай проникаются.

— Они меня возненавидят. — Прикрываю глаза, качая головой. — Обязанности принца гораздо важнее чувств.

— Давай не надо? — кривится Арм. — Пускай отец не дал мне сложить полномочия, но и к моим желаниям тогда пусть прислушивается.

— Ты всё-таки хочешь отказаться от престола? — В шоке смотрю на принца.

Какая демонстрация? Какие волнения по поводу УПСа? Тут судьба союзной страны решается.

— Если для этого нужно будет отказаться от тебя, то мне никакой престол не нужен, — серьёзно произносит Арм, приподнимая мой подбородок и заглядывая в глаза. — И пока твой истинный не нашёлся, позволь мне быть твоим мужчиной.

Меня словно молнией прошивает. Сердце сначала затихает, не веря услышанному, а затем бьётся с такой скоростью, будто пытается компенсировать минуты простоя. Смотрю на Арма и чувствую, как краснею. Нет, к принцу меня тянет с неотвратимой силой, я даже могу сказать, что влюблена. Точнее, не сказать — подумать. Сказать — это то, что потребует от меня всей храбрости, на которую способна.

— Рика? — спрашивает Арм.

— Дурак, — шепчу я, опуская глаза и не в силах терпеть его пронизывающий взгляд. — Я по-прежнему уверена, что метка проступает в твоём присутствии. А значит, нет у меня никакого другого истинного.

— Рика…

Арм снова заставляет меня посмотреть на него. Алмазные искорки в его глазах светятся теплом и нежностью.

— Это твой способ сказать «я тебя люблю»? — с лёгкой улыбкой уточняет Арм.

— М-м-м, — неопределённо мычу я, собираясь с духом.

Рика, давай! Это же всего три слова, которые так хорошо говорят о твоих чувствах. Но почему же именно их так сложно сказать?

— Ясно. — Улыбка Арма становится шире, а затем он просто берёт и целует меня.

Всего лишь нежное прикосновение губ к губам, а я уже судорожно хватаюсь за лацканы его камзола и тянусь ближе. Мне так нужны его любовь и поддержка. Ведь чувства чувствами, а подтверждение истинности развяжет нам руки. Даст полное право любить друг друга. Без боли и страха, что нас могут разлучить.

— Рика. — Шёпот Арма запускает парад мурашек по моим рукам. — Девочка моя.

Поцелуй становится глубже, принц обнимает меня, даря чувство безопасности и необходимости. Хочется послать всё к Неведомому и остаться в этом моменте. Быть с Армом всегда.

— Кхм. — Деликатное покашливание заставляет меня резко распахнуть глаза.

Мы с Армом одновременно смотрим на секретаря экзаменационной палаты. Подмастерье Фурыш, оборотница-крыса, смотрит на нас со смесью вежливости и любопытства. Ясно, теперь вся академия будет трещать от сплетен, стоит только испытанию закончиться.

— Ученица Тэлль, куратор Маврилик? — интересуется крыса, и без того зная, кто перед ней.

— Так точно, — кивает Арм.

— Вы опаздываете. Ученик Руилак уже прошёл этап, а вам придётся подождать, пока ученица Веллур пройдёт демонстрацию.

— Ничего страшного, — беззаботного отмахивается Арм и предлагает мне локоть. — Нам торопиться некуда, подождём. Верно, Рика?

Что? В голове до сих пор ветер от поцелуя с Армом гуляет.

— А-ага, — заторможенно тяну я и киваю.

Берусь за руку принца, и мы вместе проходим в экзаменационную палату. Я не раз уже здесь была, но сейчас мне особенно нервно. Большая светлая зала с рядами скамеек у входа и длинным столом в другом конце сейчас почти пуста. На этапе присутствуют только княжичи, кураторы и их подопечные, а также эксперты в лице мастера Аксамита, Панчека и Бубало. Последнюю включили в комиссию после выбывания Ардана. Не могу сказать, что меня такая рокировка радует, но и возразить не могу. Я всего лишь конкурсант.

— Не нервничай, — просит меня Арм, когда я инстинктивно сжимаю его локоть.

А всё потому, что меня прошивает слишком много недружелюбных взглядов. Это и княжичи, что неожиданно, и Варна, неприязнь которой предсказуема. Мастер Зимма, который стоит рядом с Рисой, окатывает меня нечитаемым взглядом, будто впервые меня видит. И вот это озадачивает. Я вообще перестаю понимать этого оборотня. Как и расстановку сил.

— Отлично, раз все в сборе, продолжим, — тем временем произносит ректор, поднимаясь и хлопая в ладони. — Ваше Высочество, Ларика, будьте добры, присядьте рядом с лордом Эрто и Таллем.

Он взмахом руки указывает нам на левый ряд скамеек, где я только сейчас нахожу и стального дракона, и альву. Видимо, нервы настолько сильны, что я не вижу никого, кроме комиссии.

— Благодарим, — очевидно, чувствуя моё состояние, произносит Арм и ведёт нас к предложенным местам.

Пока мы усаживаемся, остальные молчат. Талль подмигивает мне, и судя по его счастливой улыбке, нейтрализатор сработал как надо.

— Леди Веллур, вы готовы к демонстрации? — тем временем спрашивает Панчек, скользя безразличным взглядом по Рисе.

Возникает ощущение, будто ректору плевать на то, как она покажет себя.

— Мне нужно несколько минут на подготовку, — елейно поёт Риса.

— Прошу, — кивает Панчек и отворачивается к Аксамиту.

Я непонимающе слежу за переговаривающейся между собой комиссией, на то, как Зимма и Риса устанавливают высокую стойку с размещённым на ней артефактом альвы.

Как-то всё слишком буднично и в то же время… Странно! Меня не покидает ощущение неправильности происходящего. Будто все в этой зале не такие, какие были прежде.

— Что не так? — спрашивает Арм, и от меня не ускользает тревога в его голосе.

Он либо продолжает очень чётко меня считывать, либо и сам насторожился.

— Слушай, я не могу понять, но у меня интуиция сама не своя, — шёпотом произношу я. — У тебя есть артефакт тишины?

— Есть. — Арм кивает с серьёзным видом. — Хочешь что-то рассказать? Это не подождёт?

— Учитывая, как быстро меняется обстановка и тебя в любой момент могут куда-то утащить, — скептически приподнимаю бровь, — лучше мы поговорим сейчас.

— Тоже верно.

Арм, как бы невзначай, проводит рукой над простецким на первый взгляд кольцом. Серый обод еле заметно вспыхивает, а мир вокруг будто затухает. По крайней мере, звуки становятся глуше.

— Доставай УПС и делай вид, будто проводишь последнюю проверку, — просит принц, разворачиваясь и закрывая меня спиной. — Рассказывай.

Я послушно выполняю указание Арма и, пока мы с Клацем суетливо тыкаем в УПС, успеваю поведать принцу всё, что успело произойти за время его отсутствия. И подслушанный разговор между Деяном и Варной, и странное поведение Аксамита, и запрет на посещение патентного архива. Кажется, за те несколько минут, что Риса настраивает свой анализатор, я бью рекорды по скорости говорения.

— М-да, — задумчиво тянет Арм, косясь через плечо на декана. — Не ожидал. Ладно, будем присматриваться к новым подозреваемым.

— А что со старыми? — тут же вскидываюсь я и случайно прищемляю плоскогубцами лапку Клаца. — Прости-и-и!

— Ничего, — мотает головой Арм. Забирает у меня возмущённо пищащего хомяка и принимается успокаивающе его поглаживать. — Биография Зиммы добропорядочна до безобразия. Я такого идеального досье в жизни не видел. Это-то и настораживает, но с твоей информацией есть за что зацепиться. Попробуем выбить официальный запрос на предъявление Зиммой зверя. С Варной интереснее. Её клан проживает на границе с Квалионом, родители мастера погибли, когда та была совсем ребёнком. В итоге воспитывали Варну её родственники. В остальном, как и с Деяном, ничего противозаконного, кроме стервозного характера.

— А что насчёт моего ощущения? Ну что у неё нет зверя.

— Рика. — Арм чуть сочувственно улыбается. — Не скажу, что я тебе не верю, но, возможно, тебе показалось. Ну какое отсутствие зверя? Варна бы просто не добилась столь высокой должности. Оборотни не позволили бы. Скорее всего, тебе от стресса почудилось. Всё-таки ты долгое время глушила свой дар, и тебе просто не хватает опыта.

— Да, вероятно, ты прав, — тушуюсь я, полностью соглашаясь с Армом.

Как бы мне ни хотелось гордиться собственными успехами, но приходится признать: магия ещё не в полной мере слушается меня.

— А что с Таллем? — спрашиваю я, отводя взгляд и наблюдая за Рисой и Зиммой.

Мои конкуренты уже приступили к докладной части. Альва что-то рассказывает, но из-за артефакта Арма до меня долетают лишь отдельные слова.

— С историей Талля разбирается непосредственно лорд Греаз, — отвечает принц, развернувшись к комиссии. На его лице появляется выражение глубокой задумчивости, будто он внимательно слушает объяснения Рисы. — Император Райнхарт дал разрешение на исследование приютских архивов. Даже своего второго генерала выделил, Дейдара Валейта. Думаю, скоро мы узнаем, кто же этот тайный отец Талль-Маэля.

От скрытой угрозы в голосе Арма мне становится не по себе. Кладу ладонь поверх его кулака и, заглянув в глаза, говорю:

— Он хороший, Арм. Тут у меня нет сомнений.

Секунду принц смотрит на меня. Изучающе, взвешивающе.

— Пусть он хороший, но отца его мы всё равно выкопаем. Мне надо знать, кто крутится возле тебя и почему твоя метка реагирует на него.

— Арм. — Я закатываю глаза. — Да не на него! А на мой эмоциональный всплеск! Сам вспомни, каждый раз метка сияла, когда я была в душевном раздрае. А Талль… Просто совпадение.

— Слишком подозрительное совпадение, — ворчит принц. — Да и если ты права, то почему сейчас метка не сияет? Ни у тебя, ни у меня.

Мы вдвоём опускаем взгляды на наши руки. Чистые запястья служат нам немым ответом.

— Голова-душа-сердце, — шепчу я, вспоминая старый принцип проявления истинности. — Кто-то из нас до сих пор с чем-то из этого не в ладах.

— Как бы то ни было, я в своих чувствах к тебе уверен.

— Но голова твердит обратное? — Я кошусь на принца.

— Я рационалист, что поделаешь.

— Отключить голову не пробовал? — не удерживаюсь от ехидства.

— Знаешь, я чаще слышу обратное, — в тон мне выдаёт Арм.

Мы замолкаем, улыбаясь друг другу. Принц перехватывает мою ладонь, крепко сжимая в руке. Меня окутывает теплом и умиротворением. Уже даже предстоящая демонстрация не так страшит. Ведь рядом со мной Арм, с ним всё кажется таким простым. И уже очень скоро всё окончательно встанет на свои места. Он — мой, а я — его.

— Так зачем тебя отец вызывал? — спрашиваю я, когда молчание затягивается.

— Да так. — Принц неясно ведёт плечом. — Ерунда.

— А-а-арм, — осуждающе тяну я.

— Да идея ему пришла. И, конечно же, гениальная.

— Это какая? — склонив голову набок, спрашиваю я.

— Академию хочет создать. Всеобщую. Чтобы в ней учились народы всех стран. Даже люди. Такая вот кузница будущих кадров, которые с ученической скамьи будут впитывать принципы мирного сосуществования.

— Так это же прекрасная мысль! — всполошившись, произношу я. — Чем она тебе не нравится-то?

— Чем-чем, — кривится Арм. — Тем, что папочка хочет поставить меня во главе этого балагана. Так скажем, провести обкатку перед тем, как он сложит полномочия и трон перейдёт ко мне.

— А ты не хочешь? — осторожно интересуюсь я.

— Рика, ты серьёзно? — усмехается принц. — Ну какой из меня ректор?

— Такой же, как и император, — воодушевлённо говорю я. — Прекрасный.

— Ну-ну.

— Да я серьёзно, Арм. — Я аж на месте ёрзаю — так мне нравится идея императора Валестии. — Ты достаточно серьёзный и в то же время можешь позволить себе посмеяться как над другими, так и над собой. И учить… Ты же прекрасный преподаватель. Без твоих уроков я бы так и не рискнула приручить дар! А ведь на меня махнули рукой учителя с громкими именами!

Принц ничего не отвечает, смотрит перед собой и явно думает над моими словами.

— Арм?

— Не знаю, Рика, — встряхивается он. — В любом случае у меня есть время подумать. Одно дело — проводить занятия разово, и другое дело — на постоянке. Да и не только в этом проблема. Я ведь обучался на дипломата, а не на хозяйственника.

— Так у тебя будут помощники — каждый специалист в своей области. Разве не так работают академии?

— Не знал бы, решил бы, что ты с моей матушкой спелась, — повернув ко мне голову, ухмыляется Арм. — Она те же доводы приводила.

— Потому что мы тебя хорошо знаем, — улыбаюсь в ответ я.

— Это точно.

От нежности в глазах принца я готова мурлыкать. Щёки заливает румянец, а в груди теплеет. Шестеро, пожалуйста, пускай УПС сработает и покажет Арму, что мы с ним истинные. Потому что я уверяюсь в этом с каждой проведённой рядом с ним минутой.

— Ученица Тэлль? — чей-то глухой голос назойливой мухой стучится в сознание.

Не сразу понимаю, что меня зовёт ректор и что из-за полога тишины я не реагирую на его зов довольно долго. По крайней мере, об этом говорят озадаченные лица членов комиссии.

— Кхм, что? — спрашиваю я, поднимаясь.

Обегаю встревоженным взглядом зал и вижу, что Талль еле заметно качает головой. Словно говорит мне: «Нет».

Что нет-то?

— Так вы поможете вашей землячке? — интересуется Варна с таким видом, будто мой отказ — это то, чего она ждёт больше всего на свете.

— А… кх… — Я прокашливаюсь, чувствуя ком волнения в горле. — А с чего бы это я должна ей помогать?

— Пф-ф, я же говорила, — громким шёпотом возмущается Варна. — Девица слишком заносчива и боится конкуренции, чтобы прийти на помощь собрату-артефактору.

— Кажется, вы пытаетесь спровоцировать мою подопечную? — холодно интересуется Арм, тоже поднимаясь и задвигая меня себе за спину. — Мне подавать официальный протест?

— Угомонись, Арм, — выдыхает Любомир, медвежий княжич. Он примирительно поднимает руки. — Никто никого не хочет провоцировать. Просто нам нужна дополнительная демонстрация анализатора ученицы Веллур.

— Что вы имеете в виду? — сбавив агрессию, спрашивает принц.

— Риса уже показала, как анализатор считывает её магическую ауру и выдаёт результат. — К нам разворачивается мастер Зимма и окатывает меня ледяным взглядом. Я буквально кожей чувствую, как ему не нравится наша с Армом близость. — Но комиссия поставила под сомнение возможности артефакта.

— Да говори как есть, — обрубает его волчий княжич, брат Ардана. — Не верю конкретно я. Твоя подопечная заранее всё настроила так, что анализатор запросто показал её ауру. И воспроизвёл без лишних проблем. А сможет ли он сделать так с другим субъектом?

— Так давайте я? — тут же вызывается Талль.

— Ну или я, — недовольно взглянув на стального, предлагает Арм.

Я краем уха слушаю их разговоры. Моё же внимание приковано к Рисе. Альва как смотрит в пол, так и продолжает изучать деревянные плашки паркета. Если бы не нервно сжатые ладони и покусывание нижней губы, я бы решила, что она совершенно не волнуется. Но сейчас самое сложное — понять, из-за чего её нервы. Она хочет, чтобы я помогла ей или наоборот?

— Анализатор пока заточен только на альв, — тем временем возражает мастер Зимма.

— Не проблема, давайте я, — внезапно выдаёт Ильке, поднимаясь.

Деян тут же бросает взгляд на Рису, и та, лишь на миг подняв голову, отрицательно ею машет.

Я совсем теряюсь. Что происходит?

— Анализатор заточен на альв женского пола, — дополняет Деян, делая дальнейшие препирательства бессмысленными. — Мы не смогли пока расширить спектр его возможностей до мужских особей.

— Слушайте, это цирк какой-то, — взрывается Арм. — Я, как куратор, запрещаю моей подопечной участвовать в этом тесте. Не моя и не Рики вина в том, что вы недоработали ваш анализатор. Если всё так плохо, снимайте ученицу Веллур с соревнования.

В зале повисает гробовая тишина. Члены комиссии переглядываются друг с другом, Деян сверлит гневным взглядом Арма, Талль даёт пять Ильке, а Риса продолжает нервно кусать губу. И посреди этого всего — я, застывшая в ожидании чего-то. А это что-то либо только что произошло, либо просто отложилось на недолгий срок.

— Ну лишать девочку шанса на победу мы не будем, — миролюбиво заявляет декан Аксамит. — Всё же её устройство очень перспективно и в будущем позволит создать новый вид запирающих артефактов, настраиваемых только на ауру хозяина. Так что, наверное, скажу за всю комиссию… — Он смотрит по сторонам и получает кивки. — Объявляем ученице Веллур зачёт. Вы можете занять место на скамье.

Риса в ответ облегчённо выдыхает и принимается быстро собирать артефакт и разложенные приспособления. Деян, оставив Арма в покое, помогает своей подопечной, а я перевожу взгляд на принца.

— Что это было? — спрашиваю, не особо рассчитывая на ответ.

— Пахнет подставой. — Он пожимает плечами. — Ты готова?

Но ответить мне не дают.

— Ученица Тэлль, — вызывает меня ректор. — Прошу вас. Вам нужны дополнительные артефакты для демонстрации?

— Нет, — уверенно отвечаю я и, легко улыбнувшись Арму, смело шагаю вперёд. В лапы комиссии. — Разве что стойку попрошу оставить.

Переключившись на мастера Панчека, я не обращаю внимания на идущую в мою сторону Рису. И неладное замечаю лишь в последний момент. Не понимаю как, но альва спотыкается, падает на колени. Её даже сопровождающий Деян не успевает подхватить. Анализатор выскальзывает из рук Рисы и катится ровно мне под ноги.

— Что?.. — успеваю воскликнуть я, когда меня окатывает голубой вспышкой.

Уши закладывает, а когда зрение возвращается вместе со слухом, до меня доносится безликий голос:

— Объект альва. Женский пол. Дар — Охотник.

— О! — восклицает Баяр, брат Ардана. — Смотри-ка, действительно работает!

— Это уже перебор! — взрывается Арм, подскакивая ко мне со спины и разворачивая к себе. — С тобой всё в порядке?

Он обегает меня быстрым тревожным взглядом и, убедившись, что я не пострадала, с гневом смотрит на Деяна:

— Ты это специально сделал!

— Да зачем мне?! — злится в ответ мастер.

— Так! — Голос Панчека взлетает под потолок залы. — А ну, прекратите, иначе я буду вынужден удалить вас до окончания этапа.

— Если кого и удалять, а лучше вообще отстранять, так это не нас! — продолжает полыхать Арм. — Я вправе расценивать падение ученицы Веллур как попытку саботировать выступление моей подопечной.

— Вы-то вправе, но комиссия не видит повода для подобных обвинений, — с ехидной ноткой в голосе выдаёт мастер Бубало. Она бросает косой взгляд на сидящих рядом мужчин и интересуется: — Я ведь верно говорю?

— Вполне.

— Ничего особенного.

— Девочка просто поскользнулась.

Фраза за фразой, а у меня рот от удивления открывается. Какое единодушие! Даже мастер Аксамит встаёт на сторону Бубало. Перевожу взгляд на Рису, которая уже поднялась и теперь нервно сжимает свой анализатор. Еле заметно нажимает на нём кнопочки, отчего индикаторы на артефакте перемигиваются друг с другом.

Шестеро, как же это всё странно.

— Вы будете демонстрировать свой артефакт или нет? — тем временем спрашивает меня ректор.

— Дайте нам минуту, — огрызается Арм и загораживает меня ото всех. — Ты готова? УПС не пострадал?

Бросаю взгляд на Клаца, который продолжает сжимать кофр с артефактом. Хомяк воинственно оглядывается по сторонам, всем своим видом говоря, что за сохранность устройства костьми ляжет.

— Всё хорошо, — киваю я и тут замечаю, что Деян с Рисой, вместо того чтобы отойти к скамьям, почему-то трутся возле Варны. — Арм, смотри.

Принц не сразу отводит от меня взгляд. Долгую секунду, будто сканируя моё состояние, смотрит в глаза. Но уже через мгновение отвлекается на сладкое трио.

— Не нравится мне это, — хмуро выдаёт он. — Не против, если я присоединюсь к их беседе? А ты пока подготовь УПС к демонстрации. Я должен быть рядом, чтобы он определил истинная наша связь или нет?

— Никаких «или нет»! — гневно шепчу я, за что получаю довольную улыбку Арма. — Иди, я позову, когда всё будет готово.

— Ученица Тэлль? — поторапливает меня ректор.

— Уже иду.

Арм напоследок крепко сжимает мою ладонь и широким шагом направляется к щебечущей с Зиммой Варне. Успеваю отметить, как резко бледнеет Риса. Анализатор она так и не убрала и продолжает сжимать бедный артефакт в руках. Тревога в душе с новой силой бьёт в колокола. Уж слишком тихо ведёт себя альва после прогулки в лесу Морока. Да и то, что она стала подопечной мастера Зиммы, не накидывает ей баллов. Какую гадость они задумали?

К Неведомому всё. Мне нужно показать себя и УПС, а со странным поведением моих соперников будем разбираться после. Вздохнув, я собираюсь с духом и выкладываю УПС на стойку перед комиссией.

— Итак, ученица Тэлль, что вы нам принесли? — добродушно интересуется до сих пор молчавший Агний, третий княжич.

— Устройство поиска судьбы, — широко улыбнувшись, отвечаю я. — Сокращённо — УПС. — Слышу ехидный смешок со стороны Варны, но упрямо продолжаю рассказывать: — Этот артефакт предназначен для определения истинных пар.

— Вот как? — ошарашенно произносит Любомир и, наклонившись вперёд, переглядывается с остальными членами комиссии. — Это возможно?

— Конечно, — в один голос с Зиммой отвечаю я.

Деян неловко улыбается мне, и это, пожалуй, первая тёплая эмоция от него за последние дни. Только меня это уже не трогает.

— Деян? — Медвежий княжич поворачивается к мастеру.

— Ларика разрабатывала этот артефакт под моим руководством. Но до финальной формы, как видите, довела его самостоятельно. Однако смею вас заверить, идея Ларики состоятельна и реальна.

В душе возмущение борется с благодарностью. Я рада, что мастер заступился за меня, но в то же время крайне возмущена недоверием комиссии. Уверена, к Таллю и Рисе таких вопросов даже не возникло.

— В чём суть вашего УПСа? — спрашивает Аксамит, и в его глазах наконец-то вспыхивает заинтересованность.

— В подборе пар по слепкам магических аур, — отвечаю я, принимаясь настраивать артефакт. Клац заползает мне на плечо и деловито попискивает, будто одобряет каждое моё действие. — Матрицей служит драказ — самый чистый и магически нейтральный минерал. В качестве ответных элементов я решила применять осколки Светочей…

— Чего?! — взрывается гомоном вся комиссия.

— Откуда у тебя реликвии? — шипит Варна, почему-то оглядываясь на Деяна.

А у Зиммы такое довольство на лице написано, будто он получил самый желанный подарок на Первый день года.

— У меня нет всех осколков, — игнорируя выпад Бубало, продолжаю я. Приподнимаю УПС и демонстрирую, что из четырёх пазов заполнены только два. — Сегодня я буду демонстрировать возможность поиска истинной пары между альвами и драконами Валестии.

— Ты спёрла осколки из призового фонда? — продолжает яриться Варна.

— Ещё одно ваше слово — и я подниму вопрос о вашем исключении из состава экспертного совета, — холодно произносит Арм. Принц стоит рядом с Рисой и смотрит то на Бубало, то на Зимму.

Деян, в свою очередь, кладёт ладонь на плечо Варны и, как мне кажется, довольно сильно его сжимает.

— Мне просто интересно, откуда у ученицы настолько редкие ингредиенты, — тут же меняет тактику мастер.

— Мне тоже, — скучающе поддакивает волчий княжич.

— Осколок альв предоставлен по разрешению нашего Владыки, — отвечает ему Ильке, заставляя меня оглянуться.

Эрто подмигивает мне с таким видом, словно напутствует: уделай их там. Отвечаю ему нервной улыбкой, потому что происходящее тревожит меня всё сильнее. Становится очевидно, что Зимма и Бубало заодно, но кто руководит в их парочке — теперь совершенно неясно. Иначе Варна не бесилась бы оттого, что у меня появились осколки. А Зимма не радовался бы этому факту.

— Осколок Валестии предоставлен в качестве свадебного дара, — улыбается Арм, огорошивая не только меня, но и всех окружающих.

— Дар кому? — озвучивает мой вопрос почему-то Риса.

Она смотрит на принца влюблёнными глазами, но Арм этого не замечает. Дракон с хулиганской улыбкой глядит только на меня. И мне хочется не УПС демонстрировать, а его поколотить. Мог бы и предупредить.

— А ответ на этот вопрос мы узнаем уже очень скоро, — уклончиво произносит Арм и кивает мне. — Готово?

— Д-да, — запнувшись, отвечаю я и споро привожу УПС в готовность.

Драказ по центру вспыхивает чистым сиянием. Я поднимаю взгляд на Арма и молча приглашаю его подойти. Едва принц успевает сделать шаг, как происходит странное. Одновременно с тем, как осколок альв вспыхивает бирюзовым светом, а реликвия драконов испускает белое сияние, Клац на моём плече панически дёргается. Я буквально чувствую животный ужас, исходящий от хомяка.

Пушистик стремительно слетает с моего плеча, прыгает в сторону волчьего княжича, который сидит с самого края стола. Не зная, что на уме у хомяка, я бросаюсь за ним.

— Клац! — зову обезумевшего друга, ловя на себе удивлённые взгляды членов комиссии.

Бросившись на колени, успеваю схватить хомяка у самых ног княжича. А затем залу заливает бело-голубое сияние. Всего на секунду оно ослепляет нас, чтобы затем так же быстро угаснуть.

— Ничего себе! — выдаёт брат Ардана, смотря при этом не на меня, а в другой конец стола.

Предчувствуя масштабные проблемы, я медленно выпрямляюсь и так же медленно перевожу взгляд туда, куда сейчас пялятся все. Сердце замирает и тут же взрывается неверием и отчаянием.

Вокруг Рисы и Арма, сплетаясь в магическом вихре, танцуют два потока энергии. Я доказала, что УПС работает. Только вот цена этого доказательства становится для меня слишком высокой.