Любим и Зеленый Сглаз

Арка 0 - Откуда появилась на Руси сила богатырская.

Школа Богатырей расположена здесь - https://m.vk.com/kudesin_club

Едет богатырь выше леса стоячего, головой упирается под облако ходячее. Поехал Святогор путем дорогою широкою.

И по пути встретился ему прохожий. Припустил богатырь своего добра коня к тому прохожему, никак не может догнать его.

Поедет во всю рысь – прохожий идет впереди, ступою едет – прохожий идет впереди.

Проговорит богатырь таковы слова:

«Ай же ты, прохожий человек, приостановись немножечко. Не могу тебя догнать на добром коне!»

Приостановился прохожий, снимал с плеч сумочку и клал сумочку на сыру землю.

Говорит Святогор богатырь:

«Что у тебя в сумочке?»

«А вот подыми с земли, так увидишь».

Сошел Святогор с добра коня, захватил сумочку рукою – не мог и пошевелить;

Стал вздымать обеими руками: "Только дух под сумочку мог пропустить, а сам по колена в землю угряз".

Говорит богатырь таковы слова:

«Что это у тебя в сумочку накладено? Силы мне не занимать стать, а я и здынуть сумочку не могу!»

«В сумочке у меня тяга земная».

«Да кто ж ты есть и как тебя именем зовут, величают как по изотчине?»

«Я есть Микулушка Селянинович!»

Источник: Песни, собранные П. Н. Рыбниковым.

Арка 1 – Любимкина мечта. Сказ 1 – Возвращение калики.

Любимка, золотоволосый отрок четырнадцати лет, топал по двору школы богатырей. В руках болталось деревянное ведро, в нем шмякалась о стенки мокрая тряпка.

Двор был полон гридней. Одни самозабвенно махали учебными мечами, другие по очереди кидали друг дружку в пыль. Из-за забора из заостренных колышков торчали вихрастые головы зевак. Еще дальше в небо тянут золоченые купола два белокаменных собора, именноиз-за них площадь в самом центре московского кремля зовут Соборной. На завалинке скорчился грузный воин в кольчуге - сотник Ждан. Раздал задания своим подопечным и дрыхнет беззаботно, вот работа у человека.

Глаза отрока загорелись, ведро бухнулось наземь.

- Ешки-матрешки, меня научите! Тоже хочу!

Он подскочил к ближайшему здоровяку с деревянным мечом. Тот пыхтел, старательно нанося удары в воздух.

- Дяденька! А дяденька! Научи меня драться!

- Экое дурило, - опустил меч парень. - К чему тебе драться, коли ты, вона, полы мьешь? Глупай!

Он расплылся в улыбке и почесал мечом затылок. Любимка насупился, зло зыркая из-под бровей.

- Мне треба очень! Я сильномогучим богатырем должен стать! Мечта моя!

- Ты?! Сильномогучим?! - здоровяк расхохотался. Его соседи стали опускать мечи и прислушиваться. На их лицах появились улыбки.

- Экой пацан смешной, - продолжал потешаться гридень. - Ты погляди, - он обвел широким жестом двор. - Нас здесь сотня отборных гридней. Мы лучшие в княжьей дружине. Но никто из нас не чает стать хотя бы младшим богатырем. К нам не пришли калики. А ты, мелкий да глупый - вдруг станешь?! Ха-ха!

Он засмеялся. Ему вторили товарищи. У Любимки вдруг засвербело в носу, он шмыгнул и утер нос рукавом.

- А вот стану! Увидите!

Он оттолкнул ведро и протянул руку к мечу.

- Дай, покажу, что умею!

- Нет уж, - гридень дернул рукой, и отрок отлетел назад. Под ноги подвернулось ведро, и он распластался в пыли.

- Нас батюшка воевода учил - кому ни попадя оружие не давать, - с хохотом заметил гридень.

Любимка вскочил, красный от злости. Глаза щипало, еще чуть и разревется, как последняя девчонка.

- Ребята, вас князь послал потренироваться на богатырском подворье, - раздался голос, - чтобы вы геройского духа набрались, а вы мальца забижаете. Не годится так!

Все обернулись. Говорил щуплый воин в кольчуге с ремнями крест-накрест. На поясе сума, за спиной потертые ножны с коротким мечом. На ногах сапоги, ношенные и очень пыльные.

- Это еще кто тут княжьим гридням указывает? - грозно надвинулся на незнакомца гридень. Он и правда выглядел внушительнее. Почти на голову выше, шире в плечах и тяжелее. - Сейчас мы поучим тебя свое место знать.

Любимка отпрыгнул назад. Ой, что будет. Конечно, человек добр, что заступился, но ведь явно уступит. Все же гридень прав - они отборные воины княжьей дружины. А кто он? Странник.

Здоровенная лапища потянулась к мужчине в кольчуге и тут... Бах! Гридень распластался, только пыль разлетелась.

- Ой, прости, - спохватился странник. - Гляжу, умаялся ты. Ноженьки не держат.

Любимка вытаращил глаза. Другие гридни грозно засопели.

- Да ты, никак, насмехаться над нами вздумал!

И ринулись разом на странника. Тот двигался очень споро и легко. Чуть сместился, махнул рукой, словно мешающую ветку дерева отвел. Бах-бах-бах! На сей раз упали сразу трое. Да так неудачно, что и вскочить сразу не сумели. Только и вышло, что тяжело сесть и мотать головой.

- Ой, не верю, что князь в дружину таких слабаков берет, - подзуживал незнакомец. На загорелом лице сверкнула улыбка.

- Братцы! Мы позволим измываться над дружиной невесть кому? - воскликнул первый здоровяк, подымаясь. - А ну, навались!

Любимка в ужасе попятился. Множество парней с искаженными злостью лицами набросились на странника. Через пару мгновений его стало не видно из-за кучи тел.

"Ой, проиграет, беднай!" - подумал Любимка. Досадно было, что заступник не сдюжил, хотя когда столько противников нападает, тут и богатырю туго придется.

Хлоп! По ушам ударило, в грудь отрока толкнула плотная волна воздуха. Она разошлась в разные стороны от кучи малы, в которую превратилось место, где стоял странник. А потом...

Любимка вытаращил глаза. Хлоп, хлоп, хлоп. Весь двор, как опавшими листьями, покрылся гриднями. Всех, кто так опрометчиво напал на незнакомца, раскидало по двору.

- Мечи-калачи! - отрок не знал радоваться или беспокоится. С одной стороны незнакомец за него заступился, но с другой гридни ведь из дружины князя московского, отборная сотня. А странник бьет их почем зря.

- А ну-ка не трожь моих гостей! - раздался звонкий голос.

- Дядька Стоян! - возликовал Любимка. Вот уж кто разберется с любой напастью. Стоян, старший богатырь, а с недавних пор еще и первый наставник школы богатырей.

Высокий, стройный, в новенькой кольчуге и сафьяновых красных сапогах с загнутыми носами. Русые волосы забраны на лбу кожаным ремешком, за поясом кинжал. К нему Стоян даже не прикоснулся.

Любимкины глаза не смогли уловить начало движения, увидел лишь размытый силуэт, наискось перечеркнувший двор. Пару гридней, оказавшихся на пути, откинуло, как поленья из-под колуна. Перед странником на миг отпечатался богатырь, вскинувший кулак. Р-раз! Любимка зажмурился бы от страха, коли успел. Но поди тут успей, Стоян движется со скоростью мысли.

Следующие несколько мгновений, которые уложились между двумя ударами Любимкиного сердца, состояли из ударов и уворотов. Глаза отрока расширялись от восторга - вот это скорость.

Гридни опомнились. Поднялись упавшие, трут ушибленные бока.

- Братцы, надо помочь богатырю! - крикнул здоровяк.

- Отставить! - рявкнул зычный голос. Сотник Ждан проснулся и, наконец, взял дело в свои крепкие руки. - Богатырь бьется, гридень в оцеплении стоит!

Любимка презрительно скривился. "И эти люди собираются княжество защищать?! Ох, пропадет без меня Русь-матушка!"

Витязи растянулись цепочкой вдоль забора, зеваки возмущенно заверещали - не мешайте зреть поединок. Но их без жалости отодвинули подальше.

Гр-хм! Громыхнуло, словно над Соборной площадью ударил гром. На колокольнях двух соборов звякнули колокола, хотя Любимка точно знал, что в это время звонарей там нет.

Во все стороны разошлась волна плотного воздуха, куда более сильная, чем раньше. Любимке словно по лбу соломенной подушкой вдарили. Гридней и вовсе посбивало с ног.

Посреди двора застыло две фигуры. Стоян и незнакомый воин обхватили друг друга и давили во всю мощь. Глаза Любимки полезли на лоб, ноги поединщиков с тихим хрустом погружались в землю.

Любимка похолодел. А коли это одержимник?! Только одержимники могут на равных противостоять земной тяге русских богатырей. Правда, все они сгинули во времена битвы за Потеряный град, когда был повержен самый страшный враг Руси - предводитель одержимого воинства перводемон Мрак.

Стоян с противником уже погрузились по колено. Потом, словно сговорившись, отпустили друг дружку и отскочили в разные стороны. Пласты земли вывернулись, как из-под плуга.

Незнакомец сдвинул переметную суму со спины на бок. Ладонь исчезла внутри. Любимка видел, как напрягся богатырь.

- Поглядим, что приготовила для тебя прозорливая сума, - голос у незнакомца звонкий, задорный. В глазах искорки, на губах счастливая улыбка, как будто наслаждается каждым мигом.

Настоящий богатырский поединок, - с жаром подумал отрок. Менестрели побредут по Руси и станут сказывать сказ о славном поединке:

- Опустил супостат руку в суму переметную, суму переметную да без донышка. И достал он оттудова...

Лицо Стояна сделалось напряженным, по виску текла капля пота. Незнакомец улыбнулся и потянул из сумки что-то большое и прямоугольное...

- Все, довольно! - внезапно выпрямился Стоян. - Сам знаешь, что с твоей Прозорливой Сумой мне не тягаться!

Незнакомец хитро улыбнулся и достал из сумы... большой расписной пряник.

- Держи. Гостинец тебе.

Лицо Стояна просияло.

- Тульский?! Настоящий?!

- Не совсем тульский... - по лицу незнакомца пробежала тень, тут же сверкнула улыбка. - Зато почти как у той мастерицы. Даже отметина от кинжала есть...

Стоян поменялся в лице.

- Знаешь где она?

- Земля слухами полнится, а самому не довелось...

Любимка недоумевал. Что за глупости? Так все хорошо начиналось и на тебе - пряник! Гридни перешептывались, опасливо глядя то на прибывшего, то на вывороченные пласты земли.

А воин уже раскинул руки, надвигаясь на потерявшего бдительность богатыря. Стоян спрятал пряник в карман и скопировал позу незнакомца.

Глядя на них, Любимка растопырил ноги и расставил руки. Какой-то новый стиль?! Ни разу не видел такой боевой стойки.

- Стоян, как же мне не хватало нашего соперничества!

- Да, Олег. Скучно без тебя в княжестве!

Они сшиблись в центре двора, уже без бешеной скорости, но так, словно пытались вышибить друг из друга дух. От хлопков по спине вокруг Олега поднялась туча пыли.

Любимка вытаращил глаза. Олег? Неужели тот самый?! Это же легендарная личность из нового поколения богатырей, ничуть не меньшей величины, чем сам Стоян.

О соперничестве двух друзей, двух калик ходили легенды. О них пели менестрели, складывали былины сказители.

Еще со школы богатырей Стоян и Олег знали друг друга. Стоян всегда и во всем был хорош, а Олег всегда говорил: "Я превзойду тебя, даже не думай, что я слабак!"

Но как бы ни старался Олег, Стоян всегда оказывался на шаг впереди. Так было, когда они стали тягателями - учениками школы богатырей, это продолжалось и тогда, когда их приняли в богатыри.

Шанс Олегу выпал только однажды, когда в нем пробудилось чутье калики. "Глядите, самый молодой калика! Он видит в людях земную тягу. У него такое будущее!" - шептались люди. Но радость Олега была недолгой. Стоян не просто пробудил чутье, но сразу же отыскал очень талантливого тягателя. Его звали Иваш, и за каких-нибудь пару лет парень прошел путь от ученика школы богатырей до старшего богатыря. "Ну, Стоян, дает! - восторгались люди. - Нет на свете более умелого калики!"

Это окончательно добило Олега.

- Ах так! - вскричал он. - Я все равно превзойду тебя! Клянусь, что отыщу такого тягателя, который сделается богатырем сильномогучим и превзойдет всех остальных богатырей!

Надо сказать с сильномогучими богатырями было туго в шести княжествах. Не родила земля русская детей с нужным количеством земной тяги. Битву за Потерянный Град, что случилась четырнадцать лет назад, пережил один единственный такой богатырь - Микола Стародуб, да и тот ныне настолько стар, что каждый год собирается на покой.

Старцы говорили, что иссякает земная тяга в народе, нет и не будет больше тягателей сильномогучих. Поэтому все княжество ахнуло и жалостливо качало головами, когда узнало о клятве молодого калики. Стоян сам отговаривал Олега, да все впустую.

Князь московский Александр доброхотов не поддержал. Клятва есть клятва. Не давши слово - крепись, давши - держись.

Собрался калика Олег в поход. Взял суму переметную, на все шесть княжеств известную, да и был таков. С тех пор минуло пять лет. Стоян давно остепенился, полюбил девицу с княжьего двора. Сказывали, что князь отпустил его из калик. Будто бы даже Стоян должен сделаться первым наставником школы богатырей, когда она откроет свои двери для нового поколения тягателей.

И вот сейчас Олег явился еще более бодрый и веселый, чем прежде.

Отрок вытянул шею, силясь разглядеть легендарного калику. Что-то не заметно, чтобы нашел то, что искал. Вот смеху будет, коли на меня глянет и прозреет?! Пяток годков человек невесть где сильномогучего высматривал, а я вот где?

К Стояну подошел сотник, гридни тянули шеи, перешептывались, как любопытные девицы.

- Потешил, богатырь, потешил! Теперича мои, ха, соколы запомнят силушку богатырскую надолго. И почтением преисполнятся.

Ждан ухмыльнулся, глянув на перешептывающихся гридней.

- Чего князь и желал, - улыбнулся богатырь. - Ждан, не в службу, а в дружбу, продолжи тренировку. Я друга встретил. Пять лет не виделись.

Богатырь повернулся к Олегу и расплылся в улыбке.

- Добро, - кивнул сотник. - Воинская дружба священна.

Развернулся и заорал, надувая жилы на висках:

- Узрели силушку богатырскую?! Тогда за работу! Солнце высоко! Князь велел сделать из вас людей, и я не собираюсь его подводить!

Гридни торопливо разобрали тренировочные мечи и рассредоточились по двору. Богатыри богатырями, а своего командира злить себе дороже.

- Ха! - сказал Любимка. - Ничегошеньки у вас не выйдет! Коли за вами калики до сих пор не пришли, то и не явятся...

Сказал и приуныл. Самому почитай четырнадцать годков уже. Самый раз в богатырскую школу. Только вот четыре года уже в той школе набора не было. Злые языки сказывали, что де иссякла в русском люде тяга земная. Не то, что на сильномогучего - на обыкновенного богатыря не наскрести, не наскыркать.

Любимка яростно тряхнул золотистыми кудрями. «Наскыркаем! Дай только шанс!»

Он поглядел в окно.

- Как путешествие? - спрашивает наставник калику. - Нашел, что искал?

Спрашивает, а сам глядит с хитринкой. Сразу видно, не угасло былое соперничество.

Любимка навострил уши. Калика Олег широко улыбнулся.

- Нашел. Увидишь – ахнешь! Я ее за городом оставил, в Соколиной избушке. Так безопаснее...

Он вдруг замолчал, в глазах мелькнуло сомнение.

- Это ты удачно вернулся, - поглядел на друга Стоян. - Князь Александр велел в этом году новый поток тягателей набрать. Первый за четыре года. А я, стало быть, первый наставник теперь...

Любимка вновь уронил ведро. "Ешки-матрешки! Не зря люди языки дерут! Новый набор тягателей! Я обязан быть среди них!"

Стать богатырем - самая заветная мечта Любимки. Она с ним, как старый друг, с самого детства. Вместе с ней вырос, вместе прошел суровые испытания сиротской жизни. Был совсем крохой, когда услышал от бродячего менестреля песнь о Святогоровой Руси и ее славных защитниках - героях-богатырях. Слова давно стерлись из памяти, зато навсегда запало в сердце ощущение необычайного восторга и душевного подъема.

Ты герой, пелось в песне, и никто кроме тебя не защитит Святогорову Русь. Ты герой, и только ты способен сокрушить зло и отстоять правду!

Взрослые смеялись. Что за дурацкая песнь? Какой герой из простого сироты? Где та Русь, которую ты собрался защищать? Распалась на шесть княжеств, у каждого теперь свои правители и свои герои. Да и правда нынче у каждого своя...

Любимка упрямо тряхнул головой. Когда моя мечта исполнится, они увидят!..

Богатыри прошли мимо, Олег, даже не взглянул на того, за кого только что заступался. Конечно, старый друг важнее. Они отправились к богатырскому терему. Скрипнули ступени высокого крыльца, лязгнули стальные защелки на дверях.

Любимка подобрал ведро и уныло побрел к тягательскому терему. Войдя, решительно грохнул его об пол.

Хватит! Если я хочу заиметь медальон тягателя надобно усердно тренироваться. И тогда какой-нибудь калика непременно меня заметит. Любимка подхватил метлу и встал в боевую стойку.

- Раз! Раз! Отскок! Раз! Раз! Удар!.. - несся из-за окна голос Ждана.

- Раз! Раз! Отскок! Раз! Раз! Удар!.. - пыхтел отрок, старательно повторяя движения. За его спиной темнела неубранная гридница.

Арка 1. Сказ 2 – Поединок за мечту.

Бабах! Шумно распахнулась входная дверь. В гридницу ввалилась компания. Все в дорогих нарядах, украшенных мехами и драгоценными тканями. У каждого на поясе кинжал в позолоченных ножнах. А уж лица надменные, будто Любимку решила проведать свита правителя одного из семи княжеств.

Впереди высокий статный отрок в богатом кафтане, портки из шелка - такую материю даже на рубаху праздничную пустить не зазорно, а тут порты. Пояс прошит золотыми нитями, а уж шапка соболиная богаче, чем у князя.

Самое выдающееся на лице парня это не глаза - серые и колючие, не губы - плотные и тонкие, даже не подбородок - широкий и выпирающий. На лице парня царит нос. Большой, прямой и очень породистый.

Компания на миг затихла, тараща глаза.

- Гляди, кто это?! - сказал один.

- Девица что ль?! - усомнился второй.

- Как обезьян заморский скачет, - молвил третий, конопатый верзила. Он держал кулечек с красными ягодками смородины.

Только парень в соболиной шапке разглядывал Любима молча. Серые, как сталь, глаза сверкали сквозь острый прищур.

Любимка застыл в нелепой позе незавершенного удара. Выпрямился, руки суетливо спрятали метлу за спину. Щеки пошли красными пятнами.

"Ешки-матрешки! Как же это я сплоховал-то". Быстро глянул через плечо. Деревянные лежаки стоят неровно, половина сундуков у изголовья распахнута, на полу пыль, очаг черный от копоти. Оружейную стойку облюбовало семейство паучков, таких кружев наплели, жалко убирать. Даже на канцелярском столе, что справа от входа, полный бардак - сургуч рассыпался по столешнице, а свечи почти догорели, превратившись в два восковых бугорка.

Парень в богатой шапке лениво вскинул руку, его товарищи тут же умолкли.

- Чьих будешь?! Как звать? - лениво растягивая слова, спросил он. Серые глаза режут чище ножа. Чем дольше смотрят, тем презрительнее становятся.

Любимка насупился. Незнакомец ведет себя так, будто застукал его за непотребством. Что может быть плохого в тренировках?! А прибраться я завсегда успею, день долог. Солнечные лучики только-только добежали до середины гридницы.

- Тутошний я. Любимом кличут, - ответил, ощущая себя неуклюжим деревенщиной. Как назло, засвербело в носу, Любимка шмыгнул и утер нос рукавом.

Парни переглянулись, конопатый хихикнул и бросил в пасть щепотку ягод, соболиная шапка кивнул выдающимся носом:

- Ясно, значит холоп местный.

Любимка замотал головой.

- Не холоп я, - он смущенно поглядел сперва на свои лапти, потом на новенькие сапоги парней. - Воспитанник Чудова монастыря. Батенька Варфоломей нас не для холопства растит. Будем послушниками, или, как вон, Гришка Жерди... э-э, Григорий наш стражником сделался. Десятник ужо.

- Стражник? Фе! - скривился конопатый. - Стража хуже холопов. От тех хоть польза есть, а стражники только и делают, что бездельничают да к люду честному с придирками пристают.

- Не для холопства говоришь? - холеные брови соболиной шапки поднялись. Он повернулся к своим.

- Дуняша, дворовая девка с княжьего двора, кажись тоже с Чудова приюта, - подсказал рыжий.

- Да, Дуняшка наша, - кивнул Любимка. - Но это не значит...

- Куда еще может податься сирота? - противно ухмыльнулся соболиная шапка. - Только в холопы.

- Или на паперть.

Парни противно загоготали. Любимка вспыхнул, а носатый не унимался. Глазами он указал на метлу, выставлявшуюся из-за спины.

- А это что? Разве не холопья работа?

- Это послушание, - выдохнул Любим и продекламировал: - "Достойному отроку пренебрегать черной работой негоже, ибо всякий труд благороден и благо для души творит". Так в уставе нашего монастыря говорится.

Уголки губ парня тронула легкая улыбка.

- Я - Ярополк. Стойгнева знаешь?

Товарищи парня переглянулись, лица заполнили одинаковые ухмылки. А конопатый и вовсе заржал во все горло. Ярополк брезгливо повел бровью, смех оборвался.

- Как не слыхать, слыхал! - важно заявил Любимка. - Самый злюка из всех княжих людей. Это коли урядника не трогать...

- Отец мой, - перебил сероглазый холодным голосом.

Отрок побледнел. Стыд-то какой. Батеньку гостя забидел.

- Так, ить, по-другому воеводе никак, - зачастил. - Чуть ослабь вожжи эти ироды на плечи сядут, ножки свесят и болтать начнут...

- Можешь не стараться, - усмешка чуть сильнее изогнула тонкие губы. - Мы с ним не очень ладим.

И совсем уж небрежно:

- Ко мне на днях калика пришел, а отцу полвека минуло, так и не дождался.

Слова упали, как пудовые гири. В московском княжестве много кто мечтал стать богатырем, да только калики приходили не ко всем. Далеко не ко всем. Стало быть, и княжий воевода из таковых.

Отрок страшился примерить это на себя, но живое воображение управилось без спросу. Он - дряхлый немощный старик, на теле ни одного шрама, за плечами ни одной битвы. Ужас нахлынул такой плотный и реальный, словно заглянул в адову бездну.

Не бывать тому!

Ярополк разглядывал его, словно интересную таракашку под стеклянным колпаком.

- А что это, Любим, ты тут с метлой вытворял? - спросил он почти ласково.

Любимка опустил глазки, щеки пылали румянцем.

- Тренировался, - сказал едва слышно. Ковырнул ножкой пол. Потом добавил: - Богатырем буду. Богатырю без тренировок никак.

- Богатырем!? - тонкие губы изогнула недоверчивая усмешка. Ярополк повернулся к дружкам, словно призывая оценить шутку. Рыжий хихикнул.

- Богатырем, - кивнул. - Мечта у меня такая. А сегодня услыхал - новый набор будет. Стало быть, я среди них окажусь! Вот увидите!

Небесные глаза блестели, лицо светилось вдохновением. Ярополк, напротив, посуровел. Словно что-то оскорбительное углядел в беспечном щебетании приютского отрока. Выдающийся нос осуждающе вперился в Любимку.

- Холоп, да богатырем?! Ты ничего не путаешь?!

Любимка тяжело вздохнул.

- Это ты путаешь, - назидательно сказал он. - Я же говорю - не холоп я. Воспитанник Чудова монастыря. Батенька не для холопства нас растит...

- Не холоп говоришь? - Ярополк улыбнулся и нарочито неспешно отстегнул от пояса кошель. Звякнуло. Спутники боярского сына притихли, неотрывно глядя на кошель.

- Здесь десять гривен. Они твои.

Любимка застыл. "Десять гривен. Экие деньжищи! Можно коня купить боевого, недорогую, но справную зброю, да еще на оружие останется. А коли на доспехе сэкономить, можно воя нанять, дабы советы давал, да в княжьи гридни пристроил. Гридни - это, конечно, не богатыри, но всяко лучше стражи".

- Они твои, только вот... - Ярополк выставил вперед левый сапог. - Вступил во дворе в конские каштаны. Надобно почистить.

Любимка дрогнул. Показалось, что ослышался. Он поглядел на кошель с деньгами, потом на измазанный навозом сапог.

- Ярик, ты что?! - завопил конопатый приятель Ярополка. От волнения даже ягоды просыпал. - Неужели ты дашь десять гривен этому замарашке?!

Остальные загомонили, мгновенно превращаясь в стадо взволнованных гусей.

- Дай лучше нам!..

- Мы найдем, как ими распорядиться...

- Да я сам тебе сапоги...

- Заткнитесь, - бросил Ярополк, и в гриднице повисла тишина.

"Вот где настоящие холопы", - подумалось Любимке.

- Что решил? - поторопил Ярополк. - Вижу, ты таких денег в жизни не видал. И не увидишь. В своем кармане точно.

Дружки угодливо заржали, словно не слыхали лучшей шутки. Любимка нахмурился.

- Может быть, как раз этих гривен не хватает тебе для исполнения мечты? - Ярополк решил зайти с другой стороны.

"Словно мысли читает, ирод. И улыбочка какая поганая". Любимка глядел на кошель, потом перевел взгляд на конопатого. Тот аж дрожит. Пальцы скрючились, рот приоткрыт. Словно сожрать хочет эти гривны заместо ягод.

"Вот уж кто никогда не станет богатырем, - мелькнула неожиданная мысль. - Холопов и правда не берут в богатыри. Не потому, что не благородные, а потому что предел мечтаний такого холопа - вкусная еда со стола хозяев, да теплый угол".

Любим разозлился.

- Мечи-калачи! Не надобно мне твоих гривен, понял?! Калики не за деньги - за доблести приходят!

- Что ж.

Ярополк недобро улыбнулся и спрятал кошель.

- Коли так не понимаешь... Придется с тобой поступить... - он настолько противно ухмыльнулся, что Любимку передернуло.

- ...по-богатырски, - закончил сын воеводы. - Ты своими дурацкими мечтами коробишь мою благородную натуру. Я считаю, что такие, как ты, богатырями быть не должны. Поэтому тебя надо проучить. Чтобы место свое знал, да зарекся мечтать о том, о чем простому холопу мечтать не положено.

Любимка дрожал от ярости, пальцы бессильно сжимали метлу.

- Вызываю тебя на поединок. Коли победишь меня - признаю за тобой право на богатырскую мечту, - молвил Ярополк. Дружки заржали в полный голос. "Ну, Ярик, затейник, холопа на поединок вызвал. Животики надорвешь".

Глаза Любимки распахнулись во всю синь.

- А коли проиграешь, - зловеще закончил сын воеводы, - быть тебе холопом веки вечные. Ни один калика к тебе не придет. Знаешь почему? Потому что калики не приходят к неудачникам. Стоит один раз оступиться - пиши пропало.

Ярополк замолчал, довольный своей речью.

- Беги, дурик, - подошел к Любимке конопатый. - Ярополк уже пробудил земную тягу. С одного удара иных гридней валит, а ты такой малыш.

Любимка словно не расслышал. Он хмурил лоб и глядел на Ярополка странным сосредоточенным взглядом.

- Спасибо тебе, Ярополк, сын Стойгнева, - молвил он и поклонился в пояс. - Раскрыл глаза дураку. Я все думал, чего ко мне калики не идут. Ешки-матрешки! Они во мне, как и ты, холопа видят. Ведь человека по делам судят. А у меня, ить, какие дела? Глупости одни.

Он поглядел на метлу и отбросил в сторону.

- Коли тебя побью, меня точно заметят.

Он принял боевую стойку. Лицо суровое, щеки пылают румянцем. Голубые глаза скопировали прищур Ярополка.

- Я принимаю твой вызов!

Конопатый фыркнул, кто-то откровенно заржал, но Любимка глядел только на Ярополка. Тот хмурился, губы досадливо скривились, словно Любим переиграл его в чем-то важном.

- Придется тебя проучить по-настоящему. Расступись! Потребна воля для размаху...

Друзья тут же разошлись, с грохотом сдвинули лежаки и сундуки, отбросили оружейную стойку. Верзила бросил кулек с остатками ягод и наступил сапогом. Любимка даже глазом не повел. Сейчас для него существовал только противник.

Драться отрок умел. Да, он воспитывался в приюте при монастыре, и там его учили совсем другим жизненным ориентирам. Возлюби ближнего, не гневайся, не замышляй злого, но у сироты в жизни достаточно случаев, когда без кулаков не обойтись.

Любимку малыша - били все кому не лень. А чего не бить, коли за него заступиться некому? Да и мальчонка смешной - никогда не убегает, даже если возможность имеется, и взрослым про обидчиков ни гу-гу.

Когда стал взрослее, начал приглядываться к гридням, перенимать какие-то движения, приемы. Стал проситься на тяжелые работы, воды из колодца натаскать, на тот конец города сбегать, на колокольню влезть. В руках появилась сила, в теле ловкость, а в поединках - победы. С тех пор стал грозой местных пацанов. Даже парни постарше предпочитали не связываться "с этим бешеным".

Любимка прищурился, разглядывая супротивника. Наверняка Стойгнев учил своего сына бою с оружием. Благородные они не дерутся голыми руками. Это ниже их достоинства. "Тем лучше, - думал Любим. - Потому что у меня есть отработанная непобедимая методика".

Противники замерли друг напротив друга. Друзья Ярополка подбадривали его негромкими возгласами.

Любимка заорал страшно и ринулся вперед, занося руку в молодецком замахе. Да, это мало похоже на недавнее сражение богатырей. Зато не подвело ни разу.

Кулак пропорол воздух, Любимка вложил в удар весь свой вес. Он хоть и маленький, но после такого еще никто не устоял.

Но сегодня все пошло наперекосяк. Ярополк куда-то исчез. Ноги за что-то зацепились, в бок несильно, но очень обидно толкнули. Любимка замахал руками и с размаху ткнулся носом в пол. "Больно-то как!" На зубах заскрипел песок, глаза слезились то ли от пыли, то ли от обиды.

Вскочил, взъерошенный, злой. Ярополк стоит, как ни в чем не бывало, вид равнодушный, даже скучающий.

- Знаешь в чем твоя проблема? - проговорил спокойно. - Ты дрался с такими же, как ты, холопами. А холопа победить, даже врукопашную - раз плюнуть.

Он демонстративно собрал слюну и смачно сплюнул.

- Уберешь потом...

Любимка яростно всхрапнул: "Батенька не для того нас растит!" - и кинулся в атаку. Сколь ни старался, не попал ни разу, везде кулаки натыкаются на надежную защиту или уходят, не причинив вреда.

А потом рука сына воеводы выстрелила, как самострел. Любим не заметил движения, успел только чуть отклонить голову. Челюсть взорвалась болью, тело повело в сторону. Он попытался удержаться, да куда там, непослушное тело боком завалилось на ближайший лежак.

Вскочил так, словно его подкинули. Тело болит, но слушается.

- Тебе сколько лет? - спросил Ярополк, идя по кругу. Любимка насупился, но ответил.

- Четырнадцать... - и нехотя добавил. - Будет.

Ярополк удивленно вскинул брови.

- Как мне?! А я думал ты ребенок. Вон, какой махонький. И выглядишь, как девица.

Любимка побледнел. На щеках проступили красные пятна. Раскрыл было рот, чтобы проорать в ответ что-нибудь обидное.

«Любимушко, негоже волю эмоциям давать, - как наяву услышал голос батеньки Варфоломея. - Горячий ты, да скорый на решения. Помни истину - чем громче будешь кричать, тем меньше к тебе будут прислушиваться».

Несчетное число раз повторял это настоятель. Без устали. Теперь эти слова вплыли в голову сами собой. Отступил Любимка, заскрипел зубами, но удержал обидные слова.

В голове прояснело. Вместо злых и яростных слов явились вдруг холодные и вострые. Любимка даже улыбнулся.

- Так вот чего на поединок вызвался, думал - уж ребенка точно побьешь?

Настала очередь Ярополка скрипеть зубами. Взревел сын воеводы и ринулся вперед, собираясь размазать обидчика парой ударов. Тут его Любимка и подловил.

Бац! Со всего маху вдарил да на встречный ход. И сам, конечно, получил, но Ярополку досталось сильнее.

После этого поединок скатился в безобразную хаотичную драку.

Вскоре Любимка перестал понимать, где находится и что делает. Просто пер куда-то, цеплялся за что-то и наносил удары.

Через какое-то время понял, что все удары уходят в воздух, а двигаться что-то мешает. Несколько долгих мгновений ушло на то, чтобы понять, что его держат дружки Ярополка.

На сыне воеводы повис конопатый:

- Не надо! Хватит! Не стоит он того!

Ярополк стряхнул его с себя, как волк дворнягу.

- Не стоит, говоришь?! - прорычал. - А вот сейчас поглядим, кто чего стоит. Отойдите от него!

По тому, как резко подались в стороны дружки, Любимка понял, что готовится что-то скверное. Лицо Ярополка напряглось, глаза прикрылись, зубы скрипнули.

Хлоп! По ушам отчетливо ударило плотным воздухом. Это было не так сильно, как у Стояна, но спутать ни с чем другим невозможно.

- Земная тяга! - ошалело проговорил Любимка.

Дружки Ярополка разразились бурными аплодисментами. Ярополк ринулся вперед с невообразимой скоростью. Это застало Любима врасплох.

Бац! Грудь пронзила боль, отрок пролетел через всю горницу, сгребая лежаки, и с грохотом рухнул на пол. Тьма поглотила сознание...

Темнота была полной. Чтобы подчеркнуть ее глубину, в темноте висели звезды.

Любимку привлекла одна из них. Все остальные огоньки сияли, а этот горел.

Вот бы взглянуть поближе, - подумал отрок. Темнота послушно дрогнула, и хотя звезды сдвинулись едва ли на волосок, у Любимки осталось впечатление, будто одним махом преодолел целую тьму верст.

Горящая звезда приблизилась. Любимка оказался прав - она и правда горела. Ибо это был костер.

Костер, у которого сидят древние герои, понял Любимка. Не раз слышал от сказителей, что настоящие герои не уходят сразу на небеса. Они сидят у небесных костров, отдыхают и глядят вниз на своих последователей.

Вот бы встретить хотя бы одного. Ужо бы я его выспросил... Но у костра никого не было, а Любимка все продолжал падать. Не успел толком испугаться, как приземлился прямо во тьму.

Тьма возмущенно взревела, завибрировала, зарокотала. Шевельнулось, дрогнуло, провалилось что-то огромное, вязкое, бездонное. Это нечто вдруг успокоилось, затихло, затаилось, словно приглядываясь, принюхиваясь, примеряясь.

Любимка затрепетал, как былинка, которую втягивает носом нюхающая корова.

А потом тьма встрепенулась, обрадовалась, возликовала. Она признала его, потянулась, ухватилась, завладела. В груди Любимки проснулся крохотный черный щенок. Приоткрыл глаза, дернул носом, вильнул хвостом. Отроку отчего-то сделалось зябко. Зябко не телу, задрожала от холода сама душа. От ледяного холода космической пустоты.

Любимка закричал и упал обратно. Прямо в свое тело.

Очнулся мгновенно, рывком. Страх ударил такой острый, что боль отошла на второй план. Неужели я проиграл?! Не может быть!

Перед глазами выкристаллизовался мир. В красной пелене плавала знакомая обстановка. Сдвинутые лежаки, лица Ярополковых дружков. Отчего они такие белые?! Не ржет никто...

Что это мешает взгляду?! Кулаки. Мои кулаки?! Прижаты к лицу, защищают. Пол далеко внизу. Я на ногах?!

Прямо перед ним выросла фигура Ярополка. Уже не выглядит таким щеголем. На груди и под мышками сырые пятна, соболиной шапки нет и в помине, темные, почти черные волосы всклокочены, лицо красное, в капельках пота. Глаза круглые. Грудь тяжело вздымается, словно пробежал десяток верст.

- Этого не может быть, - прохрипел Ярополк, оскалив зубы. - Я вырубил тебя… Ударил с помощью тяги…

Любимка хотел ответить, но рот оказался забит чем-то тягучим и противным. Сплюнул на пол. Теперь не до чистоты.

- Тебе... показалось... - язык не слушался, каждое слово приходилось выталкивать наружу, словно упирающегося слизняка. - Такой... неженка... не заставит... меня... лечь...

- Ярополк, оставь этого бешеного, - влез между ними конопатый.

- Не человек, а упырь какой-то, - поддакнул второй дружок. - Никто не поднимется, потеряв сознание.

- Пойдем, Ярополк. Запачкаешься. Не стоит он того.

Ярополк тряхнул головой и заговорил, пыхтя и отдуваясь после каждого слова.

- Если... уйду... знать и правда этот... право имеет... богатырем быть...

"Когда успел так запыхаться? - удивился Любимка. Или то последствия использования земной тяги?!"

- Хватит брехать, дерись! - рявкнул, откуда и силы взялись. Все, что нашел, вложил в один единственный удар. Последний.

Раз! Голова Ярополка дернулась, глаза округлились. Не ждал атаки от обессилевшего избитого противника.

Бум! Бах! Два тела рухнули на пол. Оба затрепыхались, пытаясь подняться. У Любима не осталось сил, у Ярополка так шумело в голове, что потерял ориентацию.

К нему подскочили друзья, лица напуганные, конопатый почти плачет.

- Ярик! Что с тобой?! Надобно вызвать лекаря!

- Нет! Поднимите меня! - взъярился Ярополк. - Я с ним еще не закончил!

Оказавшись на ногах, злобно растолкал товарищей. Любимка глядел на него снизу вверх. Несколько раз попробовал встать, но сил хватило лишь на то, чтобы без толку елозить пятками по полу. А друзей, чтобы подняли, рядом нет.

Ярополк шагнул вперед.

- Из нас двоих останется только один. Я проучу этого хама. Иначе...

- ...иначе выйдет, что тебя побил холоп? - раздался звонкий голос. Все в хоромах застыли в страхе. За поединком совершенно позабыли о внешнем мире, и мир преподнес им неприятный сюрприз.

- Что здесь происходит?! - спросил голос. Парни обернулись, чуют, что делают плохо. Но Любимка видит, что их испуг напрасен. На пороге терема тягателей стоит Варька. Да, умница. Да, красавица. Но всего лишь девчонка. Дочка библиотекаря Харитона.

- Девка?! - вскинул брови Ярополк, выпрямляясь. - Что здесь делает девка?!

- Очень интересно, - проигнорировала его слова Варвара и счастливо улыбнулась.

Варвара одета в простое длинное платье с множеством завязочек и шнурков. И все завязаны в аккуратные бантики. Мания такая у девки, что делать? Под мышкой пачка книг. Темно рыжие волосы заплетены в две короткие косы. Личико вполне себе красивое, если бы не серьезное до хмурости выражение, которое является обычным для Варвары. Глаза тоже рыжие, с зеленоватым оттенком, глядят цепко и слегка насмешливо.

- Чего тебе интересно?! - озлился Ярополк. Не привык, чтобы с ним говорили в подобном тоне.

- Наставник Стоян любит таким, как вы, спесь сбивать, - сказала девушка и демонстративно выглянула за дверь. Дружки Ярополка заметно побледнели.

- Стоян в тереме богатырей принимает калику Олега, - ответил Ярополк.

- А значит - совсем рядом, - не смутилась Варвара. - Четыре года назад, когда прошлый поток тягателей обучался, отец часто меня слал с письмами к Буслаю. Стоян помогал молодых богатырей воспитывать. Иваш до сих пор его лютость поминает. Не завидую вам.

Девочка мило улыбнулась и продолжала.

- Каждый раз что-то новенькое выдумывал. Кнут был, уборка выгребных ям, стояние всю ночь на одной ноге посреди россыпи раскаленных углей. Любопытно, что придумает на сей раз.

Парни переглянулись.

- Ярополк, мы это, пойдем, пожалуй, - сказал конопатый.

- Вы что, поверили этой дуре?! - воскликнул Ярополк.

- Не то, чтобы поверили... – пробормотал другой дружок. - Но это же Варька, дочка библиотекаря. Всяк знает - не умеет врать.

В дверях образовался затор. После недолгого пыхтения и хруста горница опустела.

Ярополк зло поглядел на Варвару.

- Как ты смеешь пугать меня Стояном?! Мой батюшка воевода и...

- ...поддержит первого наставника. - Голос девочки преобразился. В нем больше не было ни насмешки, ни веселья. Глаза приобрели ярко зеленый оттенок. - Да еще и от себя добавит. Потому как, не поднялся бы вопрос - нужен ли княжеству такой воспитатель гридней, который собственного сына воспитать не в состоянии?

Ярополка вспыхнул и сжал кулаки. Казалось, сейчас бросится на девочку. Варвара, не моргнув глазом, выдержала его яростный взгляд.

- Так ты еще и трус? - с улыбкой проговорила она.

- Трус?! Это ты про меня?! - воинственный вид разом слетел с него.

- Только трусы нападают на тех, кто слабее! Разве не это ты сейчас обдумываешь?

Это было уже слишком. Парень задрожал и резко отвернулся.

- Была бы ты парнем, - буркнул он и вылетел из гридницы, только дверь хлопнула.

- Ты бы ко мне подойти боялся, - шепнула вслед Варвара, прикрывая аккуратно дверь. Девушка повернулась к Любимке, лицо ее разительно изменилось.

- Сильно досталось?

Ее тонкие пальчики коснулись избитого лица. Рука Варвары была прохладная и очень ласковая. Любимке захотелось потянуться к ней, прижаться щекой ко всей ладони. Но он зло отдернул голову.

- Я в порядке. Зачем вмешалась? Я почти побил его!

На лице девушки зажглась ироничная улыбка.

- Да, я видела.

Любимка дернулся, будто его ударили.

- Если бы я победил, я бы всем доказал, что достоин! А теперь... Эх!

Он махнул рукой.

- Ради мечты не побоялся бросить вызов сыну самого Стойгнева, - проговорила Варвара, внимательно глядя на него. - Ярополк бы тебя до полусмерти прибил. А то и покалечил.

- Кишка тонка, - буркнул Любим и замолчал. Еще не сделавшись тягателем, сын воеводы уже умеет переходить в режим земной тяги. Это о многом говорит.

- Сам бы не справился, дружки бы подсобили. А потом при встрече напоминал бы да издевался.

Любимка раскрыл рот, чтобы спорить, но вместо этого представил себя жалким калекой и содрогнулся от ужаса. "А коли проиграешь, быть тебе холопом во веки веков. Ни один калика к тебе не придет" - так сказал Ярополк.

Уже другими глазами поглядел на Варвару.

- Ты это... - проговорил, отводя глаза. - Спасибо, в общем.

- Завсегда, пожалуйста, - ответила девчонка. В тот момент она не выглядела строгой или нарочито серьезной. Искренность, вот что увидел Любимка на ее раскрасневшемся лице.

Девочка подняла с пола метлу и с загадочной улыбкой протянула ему.

- Продолжай свое послушание, отрок. А мне пора.

Она плотнее прижала книги острым локотком и выскользнула из гридницы.

Любимка остался стоять, ошарашенно глядя ей вслед.

Арка 1. Сказ 3 – Богатырство без калик.

Ну, Варька дает. То ли ободрила, то ли оплевала. У нее не разберешь. Оно и понятно. Нельзя девку близко к книгам допускать. Варвара умная не по годам, а ум девке только в тягость.

Не диво, что ее до сих пор замуж никто не взял. Тринадцать лет ужо, засиделась считай. Какой муж пожелает невесту, которая умней его? Брр! Ярополку такого не пожелаешь.

Подумал так и ощутил внутри странное, доселе неиспытанное чувство. Будто плеснули чем едким. Чего это вдруг Ярополк должон с Варькой... Ну... Это... Мой она друг и все тут.

- Кхе-кхе!

Резко выпрямился. Перед ним стоял высокий статный парень. Совсем молодой, но борода густая, что считалось меж юными воинами признаком определенной зрелости. Вон у Любимки на подбородке ни одной волосины.

Иваш, тот самый тягатель Стояна, из-за которого Олег ушел в свое путешествие-обет. Четыре года назад сам был учеником школы богатырей, а сейчас уже старший богатырь, как и Стоян.

В легкой кольчуге, опоясанный кожаными ремнями. На поясе баклажка и длинный кинжал в нарядных ножнах. Огромные карие глазищи глядят цепко и настороженно. С чего бы это?

- Здравствуй, э-э... Любим.

- И вам не хворать, - буркнул паренек угрюмо. Сейчас ругать начнет. Оно и понятно, вон какой беспорядок учинили.

Но богатырь не спешил ругаться. Он глядел на отрока странным взглядом, как будто сомневался в чем-то и медлил.

- Любим, я видел твою стычку с Ярополком, - задумчиво проговорил Иваш.

Любимка угрюмо молчал. Сызмальства считал постыдным жаловаться взрослым. Ведь его мечта - сделаться богатырем, а богатыри сами решают свои проблемы.

- Ты меня впечатлил, если честно, - неожиданно заявил Иваш. - Ярополк очень талантлив. Уже умеет использовать земную тягу. Пускай и неумело, всего на один удар. Но обычному человеку этого хватило бы с лихвой.

Отрок насупился. Иваш хвалит воеводова сынка, а я, стало быть, виноватый выхожу?

- Здорово он тебе вдарил. Ты рухнул, как подкошенный.

Любимка ощутил, как щиплет глаза. Отвернулся резко, тыкая метлой в пол. Еще не хватало разреветься тут, навроде последней девчонки.

- Ты был без сознания. Это точно, - безжалостно продолжал Иваш.

Отрок оскалился, как маленький хищный зверек. Сейчас я ему все скажу!..

- Но твоя сила воли столь велика, что тело поднялось без участия сознания. Я не поверил собственным глазам!

Любимка разом позабыл о злости и вытаращил глаза.

- Мечи-калачи! А я думаю, чего я очнулся так странно – на ногах...

Иваш кивнул и задумчиво продолжил:

- Странно, что к человеку такой силы воли до сих пор не явился калика.

Отрок оторопел. Эта мысль была настолько созвучна его собственным думам, что усомнился в реальности происходящего.

- Я могу тебе помочь, - неожиданно сказал Иваш. Карие глаза сверкнули решимостью.

- К-как это?!

- Я наблюдал за тобой. Не один день наблюдал. И знаешь?! Люб ты мне, Любимка. Я видел, как ты подглядываешь за тренировками и повторяешь движения гридней и наставников. Не раз, и не два - постоянно. Твое упорство достойно лучшего применения. Ты на лету хватаешь то, что другим дается с большим трудом.

- Ешки-матрешки! Это я-то, - на щеках отрока выступил румянец.

- Но этого недостаточно, - продолжал Иваш. – Ты сам убедился, Ярополк легко с тобой расправился, не смотря на все твое геройство. Если бы не Варвара...

- Нет! - вспыхнул Любим. - Я обязательно побил бы его! Обязательно! Уй!..

Он ухватился за губу. От ярости слишком сильно разинул рот, подсохшая корочка лопнула, по щеке потекла кровь. Только теперь понял, насколько сильно его отделал Ярополк.

"Мечи-калачи! - мелькнула злая мысль. - Ему тоже досталось!"

- Это здорово, что ты не сдаешься и веришь в победу, - обрадовался Иваш. - Я вижу в тебе силу не меньшую, чем в Ярополке. А то и большую.

Сердце Любимки затрепетало в предвкушении.

- Но силу эту надо пробудить. Мы это сделаем. Я и ты.

Паренек с надеждой поднял глаза на богатыря.

- Правда?

Иваш продолжал, словно не слыша:

- Мне всегда претила эта традиция отбора богатырей. Почему это делают только калики? Каким-таким чутьем руководствуются? Когда я стал богатырем, вопросов стало еще больше. Почему я не могу взять себе ученика, если вижу, что он достоин?!

Он говорил все громче, все эмоциональнее. Любимка не смел дышать.

- Наставники твердят - передавать земную тягу меж людьми невозможно. Сколь отмерил Бог при рождении, столь и есть. А вдруг это не так?! Коли человек смел и дерзает возжелать большего - неужели он не отыщет путь к силе?!

Любимка задрожал от страха и возбуждения. Мечи-калачи, про меня говорит! Точно, про меня!

- Я давно считаю, что традиция использования калик несправедлива, - вдохновленно вещал Иваш. - Раньше у меня не было достойных претендентов, чтобы доказать это...

Богатырь вдруг успокоился и окинул отрока пристальным взглядом.

- До сегодняшнего дня не было. Ты именно тот, кто мне нужен.

Любимка не знал, что думать. С одной стороны всю сознательную жизнь мечтал пойти в богатыри, и вот, казалось бы, выпал отличный шанс. Но всегда мечтал осуществить это традиционно, с помощью калики и школы богатырей. Слова Иваша возбудили в нем сомнения и даже страх.

- Как же так, - пролепетал он. - Ведь калики...

- Да, согласен, - богатырь словно сам с собой говорил, - калики будут против. Ведь мы отнимаем их работу. Кому такое понравится?

Любимка испугался еще больше. Иваш так легко перешел на это "мы", будто отрок уже со всем согласился и готов в любой момент действовать.

Согласие? Похоже, никакого согласия от него не требовалось. Только послушание и ничего больше...

- Поэтому мы станем тренироваться тайно. Я знаю одно хорошее место. Заброшенный терем на Моховых болотах.

Любимка вздрогнул. Все мальчишки города знают это место. О нем ходят легенды. Будто раньше там жил дряхлый дед, который не желал умирать. Когда за ним явилась смерть, он сумел убедить ее повременить, подсунув вместо себя слугу. Так и повелось, каждый год в одно и то же время смерть являлась вновь, и дед вынужден был подыскивать новую жертву.

С тех пор прошло много лет, заброшенный терем пришел в полное запустение. Он стоял на болотах и теперь не годился даже на дрова. Но мальчишки верили, что обезумевший дед до сих пор прячется в покрытых плесенью стенах и думает, как бы сцапать неосторожного путника.

Любимка наткнулся на внимательный взгляд Иваша.

- Знаю такой, - поспешно кивнул. Чего доброго подумает, что я трушу. - И не верю в страшилки, которые про него сказывают...

Он вспомнил, что Иваш не спрашивал ни о каких страшилках, и смутился.

- Приходи туда нынче в полночь. Я преподам тебе урок. Если все пройдет успешно, станем встречаться каждую неделю, а если потребуется и чаще.

Любим не смел поверить внезапно свалившемуся счастью. Самый настоящий богатырь! Зовет! Тренировать! Меня!

Ха-ха! И всему виной Ярополк. Вот обозлится, когда узнает.

- Ты согласен? – взгляд Иваша сделался требовательным. Любимку кольнуло изнутри, с чего бы молодому богатырю так наседать на него?

- Я вижу, ты колеблешься, - Иваш вновь прочитал его мысли. Любимка перепугался, что он сейчас просто развернется и уйдет...

- Мечи-калачи! Конечно, согласен! – завопил он.

- Вот и славно. Тогда я даю тебе первое задание, - голос Иваша сделался деловым. – Встречаемся сегодня в полночь. Ты легко ускользнешь из своей кельи и выйдешь за ворота. Тебя знают. Времена, нынче, спокойные.

- Да, - кивнул Любимка.

- На первое занятие ты должен принести книгу из княжьей библиотеки. Ее будет не трудно достать - она сейчас не в библиотеке, а в писарской избе на реставрации. Я знаю, ты вхож туда. У тебя ведь Варвара подружка? Она тебе поможет, коли сам не управишься.

Любимка кивал. Да, с библиотекой знаком. Да, в писарскую избу вхож. Да, Варька друг. Да, книгу добу... Стоп! Иваш предлагает взять ее без спроса?!

Любимка нахмурился. Одно дело нарушить режим, совсем другое взять чужую вещь. Это попахивает воровством.

- Книга выглядит так, - Иваш сунул ему клочок пергамента с рисунком. Оскалившийся белый череп, выше переносицы все закрыто гладкой маской с прорезями для глаз. Только вот прорезей отчего-то не две, а семь. – Запомнишь?! Хорошая у тебя память?!

- Не жалуюсь, – буркнул Любим.

- Отлично, - голос Иваша звучал преувеличенно бодро. - Бумагу я оставлю у себя.

- Но когда я беру книги - всегда спрашиваю у Листка. Обычно он позволяет, но...

- Похоже, ты меня совсем не слушал, - сокрушенно вздохнул Иваш, и Любимка, как наяву услышал невысказанные слова: "Стоит ли брать столь глупого ученика?"

– Если ты спросишь, это вызовет лишние толки. Тебе не положено брать такие книги. Даже знать, что они существуют. Ты должен принести ее тайно. Считай это последней проверкой.

Любимка с сомнением поглядел на наставника.

- А нельзя без книги…

- Нельзя. Книга не простая, в ней есть слова-трактовки. После прочтения в человеке открываются тайные возможности. Я должен выяснить к чему ты больше склонен. Это у калик всегда под рукой специальные богатырские медальоны. Нам же придется обойтись без них. Кстати, воевода Стойгнев имеет доступ в библиотеку и вполне мог бы взять эту книгу для Ярополка.

- Мечи-калачи! – вскричал Любимка. - Вот почему он такой сильный!

- Да-да. Не удивлюсь, что он уже заглядывал в эту книгу, - подхватил Иваш. - Именно поэтому он побил тебя. Я в этом уверен.

- Не побил он меня, - буркнул отрок. Глядя на несчастного паренька, богатырь смягчился и добавил:

- Не бойся, мы вернем книгу к утру.

- Да? А я думал... - Любимка повеселел. - Я сделаю это. Ждите меня в полночь.

- Отлично! Я не сомневался в тебе, - Иваш услышал шум за окном и оглянулся. - А сейчас продолжай работу и никому не рассказывай о нашем разговоре.

Любимка хотел поблагодарить, наговорить кучу обещаний, но богатыря уже не было рядом.

Паренек огляделся. Пусто. Даже дверь не скрипнула. Как они это делают?! Неужели скоро и я так смогу?!

С бешено бьющимся сердцем и с головой полной мечтаний, он засучил рукава, подхватил тряпку и принялся за уборку. Руки делали привычную работу, а голова была далеко-далеко, там, где он, Любим, проявлял чудеса силы и ловкости, побивал чудищ, спасал княжих дочек и удивлял наставников своими великими деяниями.

Когда солнечный луч пересек гридницу и коснулся камней очага, Любимка пребывал совсем не в таком радужном настроении.

- Все-таки брать без спросу - нехорошо. Когда все откроется, как я взгляну в глаза Варьке?! Ведь она мой лучший друг.

Он закончил уборку и окинул гридницу оценивающим взглядом. Лежаки с сундуками уходят ровными рядами в полумрак. Стоят, словно по струнке. Пол подметен, писарский стол у входа сияет, словно новенький, сургуч собран в специальную коробочку, новые свечи торчат из подсвечника. Очаг чистенький, камушек к камушку. Дверь смазана и не скрипит.

- Богатырская гридница к приему тягателей готова, - отрапортовал отрок и загрустил.

Ярополк будет здесь жить, тренироваться вместе с нынешним потоком ребят, которых уже скоро приведут калики. А я?.. В лучшем случае стану вороськи ходить в заброшенный дом, чтобы украсть крупицу знаний.

Медленно вышел во двор. Здесь царят два здания: терем богатырей и терем тягателей. Где какой различить нетрудно. Богатырский терем о три этажа стоит, как расписная игрушечка. Ко входу ведет широкая лестница с резными перилами, главные двери в две створки, массивные с коваными углами. Вместо ручек висят толстые чугунные кольца. Окна на всех этажах, включая первый, широкие, с разноцветными витражами, с нарядными наличниками. Двускатная крыша покрыта красной черепицей, из которой подымаются беленые кирпичные трубы. Коньки резные, разукрашенные, вдоль краев крыши идут деревянные желоба.

На стенах резчик по дереву изобразил сцены богатырских подвигов. Там Илья пленяет Соловья Разбойника, тут Добрыня отрубает голову змею. Алеша Попович бьется с Тугарином. Когда-нибудь и мои подвиги будут увековечены на этой стене героев.

Любимка тяжело вздохнул. Пока не попал даже во второе здание, где все начинается. Терем тягателей, который он только что покинул. Снаружи он еще внушительней, чем изнутри. Не смотря на то, что в нем всего один этаж, высотой терем не уступает трехэтажному богатырскому. Сложен из чудовищных бревен, для того чтобы обхватить самое малое потребуется пара взрослых мужчин с длинными руками. Древесина тоже не простая - стальной дуб, который ныне можно встретить лишь в Запредельном Лесу. О прочности его ходят легенды. Сказывают, сам Святогор не мог разбить такое дерево с одного удара. Пилы и топоры мгновенно тупятся и ломаются, едва коснуться этого дерева. По легенде этот терем был сложен Святогором, когда он отправился в глушь для сугубой молитвы. Случилось это давным-давно, когда о Москве, и даже о Руси еще никто слыхом не слыхивал.

Во дворе все еще тренируются гридни. Уже не такие бодрые, то и дело поглядывают на солнце. Командует Ждан, похоже, у дядьки Стояна с каликой разговор затянулся.

- Как поступить? - размышлял Любимка, идя по краю двора. В одной руке метла в другой бадья с выжатой тряпкой.

"Воровать - это грех. Не исполнить послушание - тоже грех. Куда не кинь, всюду клин! Что делать?!"

Рядом громко лязгнула дверь, Любимка вздрогнул и поднял голову. За думами не заметил, как очутился перед входом в богатырский терем. На крыльце стоят две ладные фигуры: первый наставник тягателей Стоян и калика Олег.

Любимка растерялся. Калика! Так близко?! А может набраться смелости да ка-ак...

Бросило в жар. Раскрыл рот и понял, что ни слова не может пробраться сквозь зажатое горло.

А эти двое стоят и улыбаются. Словно видят его мысли насквозь. Отрок перехватил взгляд синих глаз калики, сердце пошло набирать обороты. Бадья со стуком выпала из руки.

- Не потерял каличье чутье? - сказал калика, обращаясь к Стояну.

- Нет, конечно, - фыркнул первый наставник. - Чутье дается раз и на всю жизнь.

- Вон отрок стоит. Что про него скажешь? Много ли в нем тяги земной?!

В глазах калики сверкнули хитринки. Любимку бросило в пот, потом в холод. Словно с летнего жаркого полдня сразу окунули в снежную зиму. "Дождался! Мечи-калачи, дождался! Волнительно-то как! Вот и не понадобится воровать".

Сердце так сильно бухает внутри, что все тело подпрыгивает ему в такт. Скорее же! Скорей! Сейчас они глянут в мое нутро и увидят… увидят…

Стоян прищурился, как если бы Любим не стоял прямо перед ним, а был где-то далеко-далеко. Потом глаза его расширились, он отпрянул.

- Не может быть!

Богатырь ступил с крыльца и приблизился к Любиму. Сощурился так, что вместо глаз крохотные щелки. Словно пчелы покусали. Олег стоит невозмутимый, видно боится, что Стоян прочитает его мысли.

Любимка потихоньку выдохнул. Плечи сами собой расправились, подбородок вздернулся. Не подвели предчувствия. Я и правда уникальный. Вон как дядька Стоян поражен. Увидал, небось, земной тяги на сильномогучего богатыря. Вишь как расстроился, что сам не заметил. Теперь вся слава дядьке Олегу достанется.

А про Иваша я Варьке расскажу. Недобро это – книги в библиотеке воровать.

- Ты кого мне подсунул? – Стоян повернулся к Олегу. – Какого-то юродца. В нем же ни капли земной тяги. Ни единой даже крохотной капелюшечки.

Он с жалостью глянул на Любимку. Калика Олег расхохотался.

- Молодец! Доказал, что еще чего-то можешь. Я этого парня сразу приметил, он за нами вон из того окна наблюдал, когда мы бились.

- Да, любопытно, - Стоян потер подбородок. – Вроде сам русский, среди русских живет, а тяги нету вовсе. Уникум!

- Уникум, – согласился Олег. – Жаль со знаком минус. Идем, а то твои орлы что-то приуныли.

Стоян взглянул на небо.

- Батюшки! Их давно отпустить пора. Ну, Ждан изувер!

Они ушли, а Любим остался стоять. В голове образовалась пустота, в которую начали проваливаться мысли, чувства, весь мир.

- Ни капли земной тяги. Это про меня? Это во мне? Пустота.

Вспомнилось злое лицо Ярополка.

- Холоп! Ты холоп! – захохотал сынок воеводы. – Холопом и останешься! Во веки вечные! Навсегда!!!

Пустота медленно пожирала тело, приближаясь к сердцу.

И вдруг его что-то толкнуло. Любим вздрогнул и заморгал. По-прежнему светит солнце, не потухло, как предполагал отрок. Стоян распекает Ждана под насмешливым взглядом Олега. Что-то кричит начальница над княжьей челядью Авдотья, куда-то спешит конюх Митрофан. На колокольне прозвенел одинокий колокол. Мир живет, как ни в чем не бывало, даже не заметив смерти.

Смерти?! Какой смерти?! Кто умер?

Умерла мечта. Моя мечта.

- Ты чего, парень, - звонкий задорный голос. - Выше нос! Всегда есть выход!

Перед ним девушка. Невысокая, в платье до земли. Если и старше его, то совсем на чуть. Длинные прямые волосы опускались до талии, пухлые щеки, огромные глазищи и широкая улыбка.

- Всегда есть выход, – завороженно повторил он. Перед внутренним взором появился образ молодого богатыря. «Принеси книгу. Считай это проверкой!»

- Да! – Любимка улыбнулся девушке. – Всегда есть выход!

Он поднял бадью и со всех ног бросился со двора.

- А меня Пелагеей зовут! - крикнула вслед девушка. - На богатырей пришла поглядеть, песнь героическую сложить. Я ведь скоро самым известным на Руси менестрелем стану! Вот увидишь!

Арка 1. Сказ 4 – Моховые болота.

Сердце колотилось о ребра, как бешеное. Любимка крался по темным улицам, прижимая к груди сверток из мешковины.

Варьку отыскал, когда уже смеркалось. Удача оказалась на его стороне, девочка целеустремленно перла мимо богатырского забора.

- Подь сюды. Дело есть.

Выглядел он донельзя загадочно, Варвара оглянулась и пошла за ним.

- Варь, а Варь, - проговорил он, чувствуя, что краснеет. К счастью подступающие сумерки и гигантская тень от терема тягателей не позволили девочке разглядеть его чувства. - Тайны хранить умеешь?

- Конечно, - ответила Варвара и с любопытством уставилась на него.

- Книгу надо, - сказал Любим. - Понимаешь, настоятель мне... Ну это... Не то, чтобы сказал... Да и не настоятель вовсе... Но это очень важно... Ну... Как бы... Э-э...

Он мялся и мямлил, ненавидя себя все больше. За столько лет не научился врать, глупо полагать, что это получится сразу, да еще и с Варькой, которая сама никогда не врет и неправду чувствует, как калика земную тягу. Под взглядом рыжих глазищ ему сделалось очень неуютно.

"Все пропало, - обреченно подумал отрок. - Ешки-матрешки, не видать мне книги, как своих ушей!"

- А эта книга... - начала девочка и замолчала, раздумывая. - Эта книга нужна тебе для исполнения твоей мечты?

В такие моменты Варька его пугала. Иногда ему казалось, что она умеет читать мысли. Отрок успокаивал себя тем, дескать, это не она такая, это он, Любим, настолько прост, что все побуждения написаны на лбу.

Но сейчас не до глупых страхов. На кону его дальнейшая судьба. Отвечать не стал, какой смысл говорить, коли Варька все понимает без слов. Лишь кивнул и стал ждать, опустив взгляд на собственные лапти.

Девочка нахмурилась, тонкие пальчики крутили кончики рыжих косичек.

- Понятно, - сказала она и кивнула. Взгляд ее сделался насмешливо - проницательным. Ох, как Любимка не любил этот взгляд. Но что поделаешь, Варька друг, а друзьям многое прощают.

- Говори, как выглядит.

Мечи-калачи! Любимка едва не бросился ее расцеловать. Вот истинный друг. Даже не спросила, зачем надо и когда вернет.

Сбиваясь и путаясь, рассказал, как выглядит обложка. С каждым словом ощущал себя все более скверно. Это где же видано, чтобы для пробуждения силы богатырской нужна книжка с чудищами на обложке. Но Варька ничего не сказала, может, подумала, что кому как не будущему богатырю знать нечисть в лицо.

- Значит, калика тебя все же заметил, - проговорила она и коснулась кончиками пальцев его побитого лица. - Не зря получал раны.

Ее рука была прохладна, прикосновения приятны, вот уж не ожидал от себя этих телячьих нежностей.

Не задав более ни единого вопроса, Варвара пообещала все сделать и тут же поспешила через Соборную площадь к уродливой глыбе библиотеки.

И вот он шагает к западной кремлевской стене с тяжеленной книгой под мышкой, а уши полыхают от стыда.

- Мечи-калачи! Варька такая доверчивая, а я ирод окаянный!

Несколько раз останавливался, с решительным выражением лица разворачивался и даже делал пару шагов назад. Каждый следующий короче предыдущего.

В ушах начинали звучать голоса: "...ни капли земной тяги. Ни единой даже крохотной капельки!"

В груди пробуждалась боль, такая едкая, что щипало глаза. Любимка, позабыв колебания, бежал к Троицким воротам.

Книга и правда оказалась необычной. Здоровенная, в окованной жестью обложке. С хитрой защелкой. Заглянуть внутрь не решился. Девочку помогла ему завернуть фолиант в прочную ткань, так и тащил, пущай Иваш разбирается.

Чем дальше отходил от библиотеки, тем сильнее книга оттягивала руку. А ведь он даже не добрался до кремлевской стены.

Паренек обогнул двор княжий, по правую руку оставил двор патриарший. К западной стене жались терема бояр и выслужившихся гридней. Белые камни в темноте казались серыми, отчего стена выглядела зловеще.

Троицкая башня возвышается над стеной мрачной глыбой. Любимка отчетливо различал ее на фоне ночного неба. Внутренние ворота распахнуты, над входом два масляных светильника.

Внутри башни прохладно и сумрачно. Светильник здесь один и очень тусклый. Дабы страже легче было разглядеть тех, кто стучался во внешние ворота. Ворота на ночь закрываются, но в них есть калитка, в которую при нужде можно пропустить даже всадника с конем.

Стражей двое. Один дремлет, опершись на копье, второй задумчиво бродит вдоль ворот.

- Кто идет! - крикнул он бодро, едва Любимка вступил в круг неровного света. Спящий подскочил, едва не выронил копье, заозирался вытаращенными от усердия глазами.

- А?! Что?! Где?!

- Прости! Совсем забыл... - зашептал страж и сунул оброненное копье товарищу. Тот ухватился за него и снова заснул.

Отрок узнал стража, высокого тощего парня с густыми усами.

- Ешки-матрешки! Это же Гришка-Жердина! Ха-ха-ха! - вскричал он. Страж зашикал и замахал руками.

Потом глаза его округлились, он зашипел:

- Какая я тебе жердина?! Никак не уймешься! Высокий я! Просто высокий!

Когда немного успокоились, завели беседу. Любимка сказал:

- Ну, как дела? Как служба?

Гришка отвечал:

- Служба-то? Хорошо. Начальником стражи вот сделали. Работаю за двоих.

- Хи-хи! - Любимка покосился на спящего и зажал рот ладошкой.

- Не смейся! - Гриня аж раскраснелся от обиды за товарища. - У него детки малые, дома бедлам, не дают выспаться. Ноне времена спокойные, вот я и позволил болезному....

- А ну как враг? - нахмурился Любим. - Страж должон бдеть!

- А я на что? - не сдавался Гриня и тут же сменил тему разговора. - А ты, не бросил еще глупые бредни про богатырей?

Любимка насупился. Это был их давний спор.

- Совет тебе - иди в стражу. Работка не пыльная, сильно не напрягают.

- А может я хочу, чтобы напрягали! - воскликнул Любимка. - Подвигов хочу!

- Ребячество, - отмахнулся Григорий. Любимка вспомнил это слово, которого наслушался еще когда приятель жил в приюте. Потом косяками пошли воспоминания многочисленных тупых шуточек, на которые был горазд Гришка, Любимка вдруг подумал, что не очень-то и соскучился.

- На меня погляди? - разглагольствовал Григорий. - В тепле, уважаем, девицы поглядывают, - он подкрутил правый ус. Щеки порозовели, заметно даже в свете масляного фонаря.

- Гривен в карманах хоть отбавляй. Жилье имеется, - перечислял страж. - И не гоняют нас, как княжих гридней. Вот что главное. А в богатырях-то, смотри, еще сильнее станут гонять.

Любимка открыл было рот дабы отстоять честь богатырской стези. Поспорить не дала уставшая рука.

- Недосуг мне. Топать надо! Настоятель... - смутился, но Григорию большего и не требовалось.

- Отец Варфоломей-то? Никак не угомонится?

Он уже гремел засовом, отворяя калитку в воротах. Любимка выдохнул. Ночные послушания настолько привычны, что его даже никто не спрашивает, что в свертке.

Проскользнул мимо Григория, нога уже касалась деревянного настила моста.

- Стой!

Любимка застыл.

- Осторожнее в болотах, - напутствовал его Григорий. - Мужики сказывают, собаки пропадать стали. Кабы не завелося какое чудо-юдо...

- Хорошо, - проговорил отрок.

- И это... - замялся страж. - Настоятелю поклон передавай. Говори, дескать не заходит Григорий, потому что занят. Понял?! Так и скажи!

- Скажу, Гришка-Жердина! Обязательно скажу!

- Р-р-ра! Вертаться будешь, ух я тебя!

Не веря своему счастью, Любимка вприпрыжку бросился по мосту. Внизу тихо журчит Неглинная, сердце громко обстукивает ребра.

За мостом начинается местность за обширные пласты ряски и мха прозванная Моховым болотом. Меж кочек и холмов петляет дорога, которая ведет в стольный град Новгород.

Новгородский тракт один из самых оживленных. Даже малые дети в княжестве знают, что Новгород - это город хитроумных купцов и отважных мореходов. А Москва за последнее десятилетие стала важным перевалочным пунктом в транспортном пути между Востоком и Западом. По крайне мере так об этом говорит братец Иоанн, его приютский наставник. И Любимка ему, конечно же, верит. Потому что, во-первых, наставник очень умный и начитанный, а, во-вторых, у Любимки же есть глаза, он сам видит, как по тракту тянутся бесконечные вереницы телег, груженных товарами. Купеческие караваны разбавляют крестьянские подводы, везущие в столицу княжества снедь и пушнину. Среди общей толчеи яркими пятнами выделяются фургоны скоморохов, которые умудряются перешуметь даже нескончаемый гомон дороги. Звучат рожки, бренчат бубны, порыкивают медведи, кувыркаются акробаты.

Но все это происходит днем, в полночь дорога пуста. Караваны не успевшие засветло миновать ворота ночуют прямо под открытым небом. Любимка видел поодаль темные силуэты телег и фургонов, отблески углей догоревших костров.

Света звезд вполне хватает, чтобы разглядеть унылые просторы Моховых болот с чахлыми кривоствольными деревцами и оконцами темной воды. Над болотом плывут обрывки тумана, причудливо изгибаясь, наполняя пространство таинственной жизнью. В тишине громко звучат голоса лягушек.

Любимка вспомнил слова Гришки-жердины о пропавших собаках. Вот бы здорово, если это и правда чудище! Я бы его пымал и, такой, дядьке Ивашу предоставил. Дескать, вот вам, дядечка! Не ошиблись во мне!

На душу плеснуло чем-то едким. Захлестнула обида и злость. А калика Олег ошибся! Есть во мне сила богатырская! Не может не быть!

Пройдя по дороге с полуверсты Любимка остановился. До заброшенного терема отсюда рукой подать, хоть его и не видно в сумерках. Отрок свернул с хорошо наезженного, посыпанного щебнем тракта и осторожно ступил в высокую траву. Под ногами захлюпало. Болото около тракта осушили, но оно так и норовит вернуться.

Шел быстро, огибая оконца воды. Пару раз провалился по колено. Вода тут же пропитала онучи, противно хлюпала в лапте.

Потом дорогу преградили кусты. Ива, прозванная в народе козушкой, натыкана плотно, тянет свои колючие ветви. Листики шелестят, полощутся на ветру. "Не пройдеш-ш! Не сдюш-шишь!"

Продирался сквозь кусты долго и упорно. Когда уже совсем решил, что заплутал, вдруг выскочил на свободное пространство. Дом поджидал его в темноте, словно тать ночной. Провал окна оскалился беззубой пастью.

Любимка подкрался и заглянул. Внутри, словно две сестры, царствуют тишина и темнота. В голове ожили все страшилки, которые слышал о брошенном доме. Помнится, один менестрель пел про проклятый старый дом...

Враки! Мечи-калачи! Иваш специально выбрал такое место, чтобы проверить мою смелость. Любимка резко выдохнул и толкнул дверь.

Раздался ужасный скрип, в нос ударил влажный застоявшийся воздух, пропитанный плесенью. Любимка прислушался. Не похоже, чтобы здесь кто-нибудь был.

Неугомонное сердце начало набирать обороты. А вдруг сказки про деда правда? Он превратился в упыря, сидит сейчас в темноте, смотрит жадными глазами, тянется скрюченными пальцами...

Тьфу ты! Собственное сердце предать норовит. Угомонись, окаянное!

"Я не от страха - я жажду боя! - оправдывалось сердце, прыгая туда-сюда. - Иди сюда, монстр! Ужо я тебе!.."

Ешки-матрешки, ничего не видать. Надо зажечь огонь.

Ощупал ногой пол. Доски прогнили, угрожающе похрустывали. Зато здесь не так сыро, как на улице. Присел и осторожно прислонил сверток к стене. Уф, какое блаженство. По онемевшим мышцам словно огонь пустили.

Извлек из-за пазухи мешочек. Внутри небольшой масляный светильник и огниво.

Тук-тук-тук! Сноп искр упал на трут, обернутый вокруг фитиля. Занялся крохотный огонек. Любимка убрал огниво и поднял светильник.

Дрожащее пламя разогнало мрак по углам. Отрок поднялся и уткнулся в оскаленную морду с остекленевшими глазами.

- А-а-а-а!

Светильник выпал из ослабевших рук, свет мигнул и погас. Тьма злорадно прыгнула из углов, заполняя комнату.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Мечи-калачи! Страшно-то как! Любимка понял, что еще чуть-чуть и заскулит, как напуганный щенок.

Целую вечность ждал, когда оскаленная морда прыгнет на него из темноты, но все было тихо. Наконец, заставил себя присесть. Руки зашарили по доскам пола.

Пальцы влезли во что-то липкое и противное. "Фу, что это?" К счастью светильник оказался рядом.

Тук-тук-тук. Сноп искр, крохотный огонек. Сердце будто взбесилось, в голове жарко от страха.

Любимка вскинул светильник, теперь знал, куда смотреть.

На сей раз оскаленная морда выскочила из тьмы не так быстро. Да, она по-прежнему здесь. И, слава Богу, недвижима.

- Мечи-калачи! Это же собака!

Смерть застала ее в ярости, зубы оскалены, глаза распахнуты, уши прижаты к голове. Тело висело на крюке, вбитом в стену. На полу натекла лужа темной крови.

Так вот во что я влез пальцами. Любимка брезгливо сморщился.

Что убило пса? Неужели старый дед и правда сделался упырем?! Липкий страх холодными пальцами пробежал вдоль хребта.

Что же делать? Зачем Иваш позвал меня сюда? Может это проверка? Коли я справлюсь с дедом, он возьмет меня в ученики?

Эта мысль ободрила и прогнала страх. Губы отрока превратились в твердую полоску. Коли надо - значит справлюсь.

На плечо легла тяжесть, отрок подавился криком. Лапоть ступил в лужу крови, заскользил. Чтобы не упасть, ухватился за мертвое тело. Лицом уткнулся прямо в оскаленную морду. В ноздри шибанул запах тлена. Желудок подскочил к горлу. Все это смешалось с диким страхом.

В довершении ко всему светильник упал на пол и с жалобным хрустом разлетелся на части. Огонь тут же погас. Любимка остался в темноте.

Арка 1. Сказ 5 – Книга Полуночи.

- Тихо. Это я, – прошипел из темноты знакомый голос. От облегчения Любимка едва не потерял сознание.

- Ешки-матрешки! До чего неслышно подкрался! Я чуть лужу не наделал! - сказал отрок, пытаясь обуздать ломкий голос.

Темный силуэт хмыкнул, Любимка с удивлением понял, что может различить его.

- Будешь делать, как я скажу, сам так сможешь.

Шаги направились к еще более темному месту. Любимка на ощупь отыскал сверток. Не хватало потерять книгу. Обойдя тело собаки по дуге, двинулся следом, осторожно щупая перед собой ногой, прежде чем надежно встать. Ужасно скрипнуло, Любимка ощутил, как за спиной закрылась дверь. Сделалось жутковато. Теперь никто его здесь не увидит, а он наедине…

Фу ты, ну ты! Это же Иваш, богатырь княжества московского. Чего с ним боятся?

Раздался звук ударов, полетели искры, затеплилась маленькая свечка. Потом от нее вспыхнула еще и еще одна. Тьма отступила, Любимка смог разглядеть помещение.

Здесь стоял старый дубовый стол, несколько развалившихся шкафчиков. Покосившаяся, но еще крепкая лавка. На ней-то и сидел Иваш, зажигая последнюю свечу. Он хлопнул ладонью по столешнице, она была чистой, без пыли и плесени, богатырь явно приготовил стол заранее.

- Принес? – спросил Иваш. Свечи озаряли его лицо снизу, отчего оно казалось незнакомым и страшным.

- Ага! – кивнул Любимка.

- Давай сюда!

Глаза Иваша блеснули. Любимка отступил на шаг. Показалось, что в них метнулось что-то темное и живое. Да нет, просто тень.

- Ну же! Чего медлишь?

Любимка оглянулся на дверь. Там по-прежнему висит эта... Эта... Кто и зачем умертвил ее? С какой целью принес сюда и привесил к стене?

- Пса убил я, - Иваш ухмыльнулся. - Не тебе одному потребны тренировки...

Оскал наставника напоминал волчий. Любимке сделалось жутко.

Превозмогая страх, заставил себя положить на стол сверток, долго не мог освободить книгу от мешковины.

- Скорей же! – рявкнул Иваш, ухватил за края и дернул. Во все стороны полетели обрывки ткани. Любимка вскрикнул, но богатырь не обращал на него внимания. Он жадно глядел на книгу.

- Да! Т-та самая!

От волнения парень начал заикаться. Трепеща, прикоснулся к кожаной тисненой обложке. Там перекрещивались черный и белый мечи, над которыми нависала страшная морда. В дрожащем свете морда казалась живой, челюстные мышцы подрагивали, как будто монстр собирался кинуться вперед и вцепиться мертвой хваткой.

Любимка невольно отступил. Иваш поднял на него глаза и захохотал.

- Чего боишься? Все так и должно быть. Книга реагирует на темные силы.

- Темные силы? – Любимка заставил себя вернуться, но книга все равно внушала непонятный страх.

- Они самые, - Иваш вновь склонился к фолианту. - Да не отходи ты. Пара шагов тебя не спасут.

- Откуда здесь темные силы? – собрался со смелостью паренек. – Неужели легенда о замурованном деде правда?

- Каком деде?! А, нет, - отмахнулся Иваш. – Здесь нет нечисти...

Любимка немного разочарованно выдохнул. А он, было, вообразил битву и великий подвиг. И князя московского, который прикалывает ему на грудь вот такенный орден.

-... кроме той, что мы принесли с собой, - закончил Иваш и замолчал.

- Как это? Не понимаю... – проговорил Любимка и нервно оглянулся.

Богатырь перелистнул несколько страниц, на лице его возникло алчное выражение.

- Как же я соскучился по тебе! Да!

Пальцы касались пожелтевших страниц, скользили по ним, словно лаская. Страницы дрогнули и подались вверх, Любимка ощутил вибрацию воздуха, словно большой невидимый кот урчит от удовольствия.

Отроку вдруг захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Поведение богатыря пугало.

- Что мне делать? - спросил Иваш, глядя в пространство.

- Ешки-матрешки, - фыркнул Любимка. - Откуда ж я знаю...

Он не договорил. Кровь заледенела в жилах. Ибо Иваш ответил сам себе. Только вот голос его уже не был его голосом.

- Отрок-к-х! Пусть глядит-т-х отрок-к-х!

- Что?! При чем здесь он?! - обычным голосом возразил себе Иваш. - Ведь он умрет, коли в нем нет...

- Молчи! Делай как я сказал-л-х!

Богатырь развернул раскрытую книгу, так резко, что столкнул краями несколько свечек, те плюхнулись на пол, зашипели и погасли. Но Иваш даже не заметил этого.

- Читай! – приказал он.

- Но… зачем? – пролепетал Любимка. Ему очень не нравились слова "ведь он умрет...".

Иваш оскалился. Он как будто боролся с чем-то внутри себя. И явно проигрывал.

- Читай!

Под пылающим взором Любимка склонился к страницам книги и увидел изображение огромного воина в черном доспехе. Руки, ноги чудовищной толщины, а уж туловище... Шлем походил на маску оскаленного демона. Над переносицей гладкая личина с семью прорезями для глаз.

Полыхнуло темное пламя. Любимка закричал, попытался отпрянуть, бежать, но было поздно. Книга цепко держала его разум невидимыми оковами.

- Читай! Смелее!

На соседней с картинкой странице были начертаны черные, парящие туманом буквы.

«Перводемон Мрак, предводитель темного воинства. В качестве первого носителя использовано тело княжьего рода. Имя княжича сокрыто во мраке веков, есть мнения, что это не кто иной, как младший сын Святогора, Падший. Дабы отплатить своему старшему брату за обиду добровольно открыл ворота в свою душу, впуская чудовищную мощь князя демонов в этот мир. Но месть так и не была совершена до конца...»

Слова скользили в сознание, будто холодные змеи и обосновывались там навсегда.

«Перводемон Мрак способен многократно усиливать действие грехов и страстей любого человека и с их помощью управлять его помыслами. За всю историю известен лишь один человек, который сумел…»

- Дальше неразборчиво. Будто кто-то вытер… или нет, выжег это имя…

- Не важно. Дальше.

«Кроме того Мрак обладает чудовищной силой, сопоставимой с земной тягой сильномогучих богатырей. Эту силу называли тленный дух или темная волна.

По правую руку Мрака всегда следует Черный Скоморох, иначе именуемый первым одержимником. Черный Скоморох умело возбуждает страсти толпы и использует их для ослабления противников хозяина. Без вмешательства небесных сил уничтожить темное воинство не представляется возможным».

Любимка похолодел. «Уничтожить темное воинство не представляется возможным…» Как же его тогда победили четырнадцать лет назад?! Да и раньше. Батенька настоятель сказывал, что перводемон - проклятие рода русского и является раз в полвека. Может быть не случайно богатыри и князь Владимир исчезли, и с тех пор их никто не видел…

- Прочитал? А теперь гляди сюда!

Иваш перевернул страницу и рукой нагнул голову отрока к книге. Там был символ. Символ, от которого у Любимки сразу же перехватило дыхание.

Черная секира на фоне черного облака между холодным прищуром семи черных глаз.

Рука давящая на плечо исчезла, но Любимка ощутил, что не может оторвать взгляд. Темное облако дрогнуло и начало расползаться. Семь глаз вдруг распахнулись во всю ширь. На их дне плескалась абсолютная тьма.

- Нет! Я не хочу! – пискнул Любимка. Он попытался отвернуться, мышцы шеи напряглись, но глаза не желали отрываться от изображения.

Темное облако пульсировало, расширялось, а вместе с ним пульсировало сердце Любимки.

- Не хочу… - выдавил отрок сквозь сведенное судорогой горло. – Не желаю!..

Глубоко внутри него что-то отозвалось этому облаку. Маленькая черная точка, которая вдруг стремительно стала расти, шириться, испускать черное свечение, если такое есть…

- Да! - прорычал Иваш. - Какая удача! Я овладею тленным духом и стану новым перводемоном в подлунном мире!

Любимка почувствовал, что летит в бездну.

Арка 1. Сказ 6 – Любимка против одержимника.

- Хватит!

Книга захлопнулась. Любимка сел, будто его кто-то держал за нос, а потом резко отпустил. Что случилось?!

За столом застыл Иваш. Перед ним стоит калика Олег, лицо решительное, ладонь лежит на закрытой книге.

- Так вот зачем понадобился Любим. У самого духу не хватило взять книгу. Никогда не понимал, отчего все одержимники такие трусы?

Одержимники? Любимка вытаращил глаза. Единственные, кто мог противостоять богатырям на равных - это одержимые демонами люди. Их сила идет не от силы духа, которая есть земная тяга. Сила одержимника от демонической сущности, которой он позволил хозяйничать в собственном теле. Об одержимниках в семи княжествах не слышали со времен Битвы за Потерянный град.

- Убери руку, - сказал Иваш и отбросил ладонь Олега. Не успел калика ничего предпринять, как одержимник распахнул книгу и вгляделся в страницы.

Любимка поспешно поднялся и отступил в сторону. "Богатырь бьется, гридень в оцеплении стоит", - мудрые слова сотника. Когда же бьются богатырь и одержимник и вовсе надо тикать без оглядки, как можно скорее и как можно дальше.

Нет! Любимка упрямо тряхнул кудрями. Я будущий богатырь. Коли есть возможность узреть настоящий боевой поединок, нельзя упустить такую возможность.

Иваш неотрывно глядел в книгу. Волосы его трепетали, как от порыва злого ветра, пальцы скрючились и скребли стол.

Со страниц книги поднялся мерцающий алый знак - искаженное яростью лицо. Знак колыхался, словно был составлен из языков пламени. Лицо Иваша сделалось жалобным и напуганным.

- Говори! - рявкнул страшный голос.

- Но я... Не... - лепетал в ответ жалобный и напуганный.

- Говори, на раздумья нет времени!

- Но... Олег... - напуганное лицо обратилось к калике. Одна рука протянулась в жесте, как показалось Любимке, отчаяния.

- Поздно! Ты слишком далеко зашел! Без моего покровительства ты все потеряешь! Заключай!

Калика озадаченно глядел на происходящее.

- Иваш, хорош паясничать. Верни книгу, и пойдем домой...

- Я... Я...

По щекам молодого богатыря текли слезы. Любимка содрогнулся от страха и жалости.

- Я сог-ла-сен! - выдавил Иваш и разрыдался.

- Уа-а-а-аха-ха-а! - торжествующе взревел яростный голос. Страх и жалобность мигом слетели с лица парня.

Страницы книги перелистывались сами собой так быстро, что волосы Иваша трепал ветер. Бешеным калейдоскопом над ней сменялись символы подобные тому, что висел перед одержимым богатырем ранее. Семь символов. Семь смертных грехов.

Хлоп! Книга захлопнулась и замерла на краю стола.

Парень расхохотался, безобразно запрокидывая голову. На его лице мешались и сталкивались разные виды эмоций. Человеческие и такие, которые не должны появляться на лицах людей. Одна половина губ дьявольски ухмылялась, вторая скалилась в лютой злобе, один глаз полыхал яростью, второй лучился чудовищной хитростью.

- Жалкий библиотекарь не знает истинной ценности Книги Полуночи, - сказал Иваш грубым рыкающим голосом. - Для Харитона это просто редкий фолиант из древности. Он не знает, что книгу писал сам Черный Скоморох по велению перводемона Мрака. Он решил привести в подлунный мир армию демонов. А чтобы они могли действовать здесь, Мрак создал Семь Знаков Могущества, заключающих семь контрактов Силы.

Калика побледнел.

- Иваш?! Ты заключил контракт?! - Олег поник, словно услышал самое страшное известие. Любимка ничего не понял, но ощутил невосполнимую утрату.

- Что ты наделал, Иваш? Теперь его можно прогнать лишь вместе с твоей жизнью, - воскликнул калика.

- Кто сказал, что я захочу его прогнать?! - зло оскалился бывший богатырь. - Кто захочет прогнать силу, которая способна дать власть над миром?

- С тобой все ясно, но зачем тебе этот отрок? - калика кивнул на Любимку. Иваш захохотал.

- Ха-ха-ха! Ты не зришь суть людей.

- Это я не зрю?! - вскинулся Олег. - Я калика, я чувствую людей!

- Ты чуешь тягу, а не людей. За тягой ты не видишь человека. Погляди на этого мальца. В нем нет ни капли земной тяги, поэтому для тебя он никто. Но внутри него сокрыто настоящее сокровище. Драгоценность! Ха-ха, слепец! Ты отверг его. Оскорбил! Унизил! Поэтому он пришел ко мне! И останется со мной!

Любимка поймал недоверчивый взгляд калики и опустил глаза. Иваш прав. Именно эти мысли не давали ему спать последние годы. Отчего меня не замечают?! Чем я хуже?! Неужели моя мечта настолько недостижима?!

- Не важно. Сейчас есть более насущные проблемы.

Олег шагнул вперед и вновь положил ладонь на книгу.

- Ты отдашь ее мне!

Скрюченные пальцы одержимника накрыли руку калики.

- Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! – затрясся от смеха демон. – Кто ее заберет?! Ты?! Калика без чутья и без силы?! Ха-ха-ха!

Иваш сжал пальцы и начал приподнимать руку богатыря от книги.

- Я всегда был сильнее тебя, Иваш, - сказал Олег, мышцы его напряглись, и он начал медленно возвращать руку на место.

Одержимник оборвал смех, рот больше не улыбался, глаза лихорадочно блистали.

- Ты был сильнее, когда мы были богатырями. Сейчас я шагнул за грань. Теперь со мной мощь истовой ярости!

Он резко откинул ладонь калики и толкнул его в грудь, Олега словно тараном снесло. Громыхнуло, старый дом содрогнулся от основания до крыши. Посыпалась труха и плесень.

Любимка отступил в угол, калика поднялся. Лицо озаряет внутренний свет, волосы расплескались в воздухе.

- Да, ты стал сильнее. Но и я в путешествиях не лаптем щи хлебал.

Он опустил руку в переметную суму. Глаза Иваша сузились.

- Прозорливая Сума? - проговорил он. - Сегодня она тебе не поможет.

Калика выдернул руку, на раскрытой ладони лежал крохотный пестрый камушек. Олег улыбнулся и уронил его. С хрустом лопнул пол, трещина под столом потянулась прямо к Ивашу. Тот оскалился и с жутким грохотом просел по пояс, если бы не раскинул руки, ушел бы с головой.

Олег ухватил книгу и сунул Любимке.

- Беги в город! Подымай тревогу!

Паренек машинально принял книгу, но остался на месте.

- Беги, дурень. Сейчас не до обид. На кону судьба княжества. Я не сумею долго сдерживать демона. Беги!

Отрок сделал неуверенный шаг, второй.

- Любим, стой, - проговорил Иваш из-за стола. – Если ты уйдешь, ты навсегда останешься бессильным никчемой.

Любимка замер. Огромные голубые глаза вопрошающе уставились на Олега.

- Тебя ждет холопство, - кричал Иваш. - Все, как сказал тот парень, сын воеводы! Неужели ты этого хочешь?! Я подарю тебе весь мир! Ты станешь героем!

- Не слушай его. Он одержимник. Им нельзя верить! Он убьет тебя!

- Олег, ты глуп. Зачем мне убивать будущего последователя великой идеи одержимости?! Наоборот, я возвышу его. Любим, в тебе нет тяги, ни один калика не обратит на тебя внимания. А без калик тебе не стать богатырем! Ты никогда не исполнишь свою мечту! Никогда! Ха-ха-ха-ха!

- Но... Я... – Любимка беззвучно разевал рот.

- Но я знаю, как преодолеть отсутствие земной тяги. Я знаю, где взять силу. Помнишь, я говорил тебе, что силу можно передавать?! Идем со мной, и я расскажу тебе как!..

Личико отрока сделалось строгим:

- Нет! Не желаю становиться одержимником! Ты врал мне!

- Не время спорить - беги! - закричал калика, но Любимка медлил.

- А ты понимаешь, почему тебя не желают тренировать?! - истошно закричал Иваш. Или то, во что он превратился. - Почему тебя отдали попам и держат в черном теле?! Хочешь, я расскажу тебе?..

Стол распался на части, из-под земли выбиралось нечто страшное и оскаленное, лишь отдаленно напоминавшее человека.

- Беги! - прокричал калика, заступая дорогу чудищу. - Отдай книгу князю! Я задержу его!

Со свистом он выдернул меч из ножен. Оскаленная пасть Иваша визгливо рассмеялась.

- Ничего я от тебя не хочу, - зло выплюнул Любимка. - Я не верю одержимникам!

После этого слова демона превратились в звериный рык. Отрок развернулся и побежал.

- Вот и все, - сказал калика спокойно, когда крохотная фигурка исчезла во тьме. - Ты проиграл. Я задержу тебя, а дальше с демоном будут разбираться богатыри посильнее меня.

- Р-р-рау!

Иваш уже не мог говорить членораздельно. Ярость полностью овладела им. Он потянул из ножен длинный кинжал.

- Умр-ри!

Молниеносно Иваш прыгнул вперед, нанося удар сверху. Калика едва успел подставить меч. Бах! Под ногами хрустнули остатки половиц, Олег провалился по щиколотку. Его ноги продолжали двигаться, древесина хрустела и дыбилась, во все стороны разлеталась мелкая щепа.

Клинки замелькали со страшной скоростью, лезвия полосовали ночь, высекая снопы искр.

Дзинь! Бац! Клац!

Удары калики останавливались намертво, отдаваясь болью в руке, а потом и в плече. Его бросало из стороны в сторону. Вскоре Олег больше уклонялся, нежели принимал атаки на меч.

- Прозорливая Сума спасай, - шепнул калика и сдвинул суму вперед. И тут на лице Иваша проступило нечто нечеловеческое. Олег посмотрел на него и застыл, как лягушка под немигающим взглядом змеи.

Все мысли разом покинули голову богатыря, осталась лишь одуряющая ярость.

- Р-рау! - рыкнул калика, позабыв о спасительной суме. - Уничтожу! Я тебя уничтожу!

- Поздно! - одержимник врезался в богатыря всем телом. Олег ощутил, что летит, едва успел собрать тягу в спине, как врезался в бревенчатую стену.

Хрясь! Толстенные бревна переломились, как прутики. Одержимник пронес его сквозь стену и грянул о землю.

Земля содрогнулась и застонала. В стороны ушли волны дрожи. За их спинами медленно оседал терем.

Иваш выпрямился. Калика хотел вскочить, но лишь с трудом сел. Рука подняла непривычно легкий меч. Лезвие сломлено у самой гарды.

- Вот и смерть твоя пришла, - прорычал Иваш, лицо его исказилось гневом. Он поднял кинжал.

Калика тряхнул головой. Разум вернулся к нему, только вот не слушается тело. Атака одержимника пробила защитный кокон земной тяги.

- Зато Любима ты не догонишь... - прошептал калика, ощущая, как во рту хлюпает кровь.

Лицо одержимника полыхнуло лютой ненавистью.

- Умри!

Он замахнулся.

- Не тронь моего калику!

Иваш недоверчиво отступил и опустил кинжал. По лицу катились волны эмоций - опасение, недоверие, страх. Потом в глазах плеснуло злое торжество.

Калика затрепыхался, словно выброшенная на берег крупная рыба, но сил встать не было.

- Дурак! Зачем ты вернулся?!..

Договорить не успел. Рукоять кинжала врезалась ему в затылок, и калика недвижимо растянулся на влажной земле.

- Тебя же волнует его судьба?! - указал одержимник острием кинжала на неподвижное тело. - Иначе бы ты не вернулся. Меняю его на книгу. Где она?

Любим был необычайно спокоен. Лицо его сурово хмурилось, кулаки судорожно сжимались.

- Книгу я бросил там, во дворе. Забирай и убирайся.

Глаза одержимника сверкнули.

- Добро. Я получил свое.

Он опустил кинжал на неподвижное тело.

Прямо перед расширенными зрачками отрока упали две чернильные капли, расплылись, словно в прозрачном стакане с ключевой водой. Расплылись и закружились. Любимка моргнул, пытаясь прочистить зрение, но кляксы упрямо плыли прямо перед зрачками. Странным образом это не мешало видеть. Наоборот, мир сделался четче и крупнее.

Нет времени! Скорее! Спасти калику!

Любимка рванул вперед. Нож уже почти касается обнаженного горла. Почему одержимник медлит?!

И отрок понял - мир замер. Застыл, как вмерзшая в лед лягушка. А он продавливается сквозь этот заледенелый воздух, как сквозь тугую невидимую стену.

Хлестнуло страхом. Сердце застыло в груди, на середине удара.

Кинжал Иваша дрогнул и сдвинулся. Время возобновляло бег. Думать о чуде некогда, главное спасти калику. С удвоенной силой Любимка стал продавливаться сквозь тугой воздух. Не придумав ничего лучшего, просто положил ладони на руку одержимника и толкнул, пытаясь отвести удар.

Рука подалась неожиданно легко. А вместе с ней и все тело Иваша, словно в этом плотном воздухе он превратился в невесомую статую.

Не меняя позы, одержимник закрутился и отлетел в кучу обломков терема.

Бах! Время вновь обрело скорость. Сердце завершило удар и запрыгало, словно камушек под горку. С грохотом разлетелись бревна, с жутким скрежетом рухнул конек крыши, едва не задев голову калики.

Бежать! Нужно бежать!

Любимка ухватил Олега и потащил через кочки и бурьян.

Тело было необычайно тяжелым. У отрока захрустели суставы, казалось, что мышцы вот-вот порвутся, как старые веревки. Темные кляксы продолжали плавать перед зрачками, Любимке казалось, что от них в теле прибывает сил.

Куча бревен шевельнулась и раскатилась. Иваш медленно поднялся. Грохнуло об землю последнее, самое крупное бревно, подняв тучу брызг.

- Брось его! Олега я в любом случае уничтожу. А вот твоя судьба в твоих руках. Коли ты пойдешь со мной по доброй воле...

- Русские своих не бросают, - проговорил Любимка, упрямо подтаскивая неподвижное тело.

- Значит, ты выбрал смерть.

Сказав это Иваш исчез. Глаз Любимки уловил лишь стремительную приближающуюся тень.

Хоп! Одна рука легла на его горло, шлеп, вторая на затылок.

- В последний раз спрашиваю - сдаешься?!

На голове будто стальной обруч. Череп захрустел, Любимка закричал от страшной боли.

- Какие слабенькие у тебя кости, - осклабился Иваш. - Я могу раздавить их голыми руками.

Сквозь человеческие черты проступила оскаленная морда чудища. Демон ярости! Так вот кто сидит в Иваше и дергает за ниточки. Вот кому он вручил ключи от себя.

- Сила Мрака будет моя-а-а! - прорычала морда.

И тут Любимка успокоился. Вспомнилось темное место, куда попал, когда его вырубил Ярополк. К сердцу прикоснулась невидимая ледяная перчатка, уняла дрожь, замедлила удары. Переход от страха к полному спокойствию доставил почти физическое наслаждение. Губы сами собой раздвинулись в улыбку.

- Не думаю, - сказал он и положил правую ладонь на грудь одержимника. Чувства обострились настолько, что ощущал пальцами сердцебиение Иваша.

В голове родились слова. Любим не знал откуда они взялись, но произнес их четко и нараспев:

- Именем Мрака! Демон Ярости! Изыди!

И сжал кулак.

- Р-р-ра! - Страшный звук в клочья порвал барабанные перепонки.

- А-а-а! - по-человечьи жалобно крикнул Иваш.

Над ним появилась черная тень. Она гнулась, ломалась, корчилась. И кричала.

Едва оскаленная морда оторвалась от головы человека, звук пропал. Отрок увидел тянущиеся черные руки. Они хватались за какие-то белые нити. Потом призрака оторвало от человека и вместе с белыми нитями развеяло без остатка.

Иваш обмяк и рухнул на пропитанную влагой землю. Любимка осел рядом. Сверху упали мягкие капли. Пока сражались, небо затянуло тучами, и теперь на них проливался холодный очищающий дождь.

Где-то далеко за тучами торжествующе рыкнуло, хотя Любимка не мог бы поручиться, что это не был обыкновенный гром.

Из зарослей кустарника за происходящим следили большие зеленые глаза. Они, словно гнилушки, мерцали в темноте меж двух чахлых березок.

- Близко. Как же он близко, - раздался дрожащий подобострастный голос.

Ему ответил второй, от которого повеяло лютой стужей.

- Нет. Нельзя.

- Но ведь он совсем беззащитен! Бери голыми руками. Разве не этого мы желали, когда даровали Ивашу книгу Полуночи? - не унимался блеющий голос. - Хозяин, позвольте поймать его для вас?

На тонкие стволы легли две ладони, бледные и синюшные в свете звезд, будто руки мертвеца. Пальцы сжались, их обладатель изготовился резко рвануть из темноты убежища. В паре десятков шагов Любимка склонился над каликой.

- Тихо. Тихо, - проговорил холодный голос. Пальцы окаменели, потом медленно разжались. - Успокойся. Все не так просто. Я не говорил тебе, не хотел пугать. Рядом еще богатыри.

- Что?! - в блеющем голосе метнулся страх. Бледные руки исчезли, в темноте раздалось копошение и хруст.

- Тише. Не дергайся, - продолжал холодный голос. - Я поставил защиту сразу, как мы появились здесь. Дурень Иваш, думал, что всех перехитрил. На деле он уже четыре года, как мошка под колпаком. Твой братец недаром ест свой хлеб...

- Не надо про брата. Плохой! Он плохой! - блеющий голос обиженно затих. Через какое-то время он нарушил тишину. - Что нам делать? Ведь они заберут его...

- Ждать, - тихо и убаюкивающе проговорил холодный голос. - Нам остается только ждать. Разведаем окрестности, заведем кукол, освоимся. А там уж...

- Но Иваш. Разве он не был нашим...

- Хватит! - в голосе блеснула сталь. - Брысь! Ты меня утомил. Отдохни, пока хозяин действует...

Зашуршало и хрустнуло, из зелени выбрался высокий человек в длинном плаще. Лицо его скрывалось в тени капюшона. Не оглядываясь, он медленно побрел по болоту. Кусты за его спиной остались темными и пустыми.

Арка 1. Сказ 7 – Медальон богатыря.

- Как ты это сделал? - воскликнул калика Олег. Любимка повернулся к нему и даже испугался. Глаз почти не видно, лишь узкие щелки. Калика жмурится, как жмурился Стоян, тогда, во дворе школы богатырей.

- Что сделал? - удивленно спросил отрок. Он приложил пальцы к вискам. Отчего так болит голова? Кажется, я сражался с Ивашем? Неужели я его одолел?

- Вот тебе и юродец, со знаком минус, - проговорил Олег. - Экзорцист доморощенный.

Любимка ничего не понял, но по тону калики ясно, что тот впечатлен. Отрок на всякий случай смутился и шаркнул ножкой. Хотя получилось скорее хлюпнул.

- Ешки-матрешки! Я чего? Я ничего... - пробормотал он, не зная куда деть руки и спрятать глаза. Боль в голове утихла, а вместе с ней поблекли воспоминания.

- Эй! - раздался громкий голос. - Я с вами еще не закончил!

Иваш медленно поднялся и пошел на них.

Да когда же это закончится?! Любимка побледнел и выдвинулся вперед.

- Любим, оставь. Он больше не опасен, - усталым голосом сообщил калика. - Идем, отыщем книгу и вернем ее в библиотеку. Харитон наверняка уже волнуется...

- Почему Харитон? - пролепетал Любимка. - Ведь я брал книгу у Варьки...

Он опустил глаза и покраснел.

- Не думаешь ли ты, - словно подражая кому-то, с улыбкой сказал Олег, - что Харитон не ведает, что происходит с одной из его книг? Я уверен, что кроме нас в этой игре участвовали...

Он вгляделся в темноту ночи и поежился.

- Впрочем, не важно.

Калика отвернулся и преспокойно побрел во двор. Любим ошарашенно глядел ему вслед.

- Погоди! Ешки-матрешки! Это что же выходит, мне специально разрешили взять книгу...

- Эй, хватит говорить так, будто меня здесь нет! - закричал Иваш. - Я сильнее Олега. Если вы не станете со мной считаться...

Калика остановился, тяжело вздохнул и сказал, не оборачиваясь:

- Иваш, ты больше не одержимник. И даже не богатырь. Можешь сразу пойти к стражам и сдаться.

- Что?! Ха-ха-ха! - смех прозвучал натянуто. - Не богатырь? Что за бред? Этого не может быть?

- Я калика. Мне видней.

Любимка недоуменно крутил головой. К его удивлению Иваш не спешил нападать. Он прикрыл глаза и словно к чему-то прислушивался. Потом саданул со всей дури кулаком по коньку обвалившейся крыши.

- Уй!

Парня скрутило от боли. Крыша даже не шелохнулась.

- Не понимаю... - пробормотал он и ударил снова.

Вопль боли тут же был заглушен криком ярости.

- Почему тяга не защищает меня?! Я богатырь! Это же на всю жизнь! Я не мог потерять...

Перед внутренним взором Любимки пронеслись образы, темная фигура демона, цепляющегося за белые нити, искаженное болью и яростью лицо Иваша. Отрок замедленно произнес:

- Когда демон уходил из него, утащил за собой земную тягу...

Боль пронзила голову, отрок вскрикнул и ухватился за виски.

- Мечи-калачи!

Калика покачал головой.

- Надо же. Ты видел то, что доступно лишь каликам...

Отрок выглядел жалобным и совсем крохотным.

- Любим, - сказал Олег, - ты совершил настоящий геройский поступок. Ты вернулся, чтобы защитить меня от смертельной опасности...

Это Любимка помнил. Как бежал сломя голову в темноту, как остановился и бросил книгу.

"Настоящий богатырь товарища в беде не бросает! Умру, а калику спасу!"

И он вернулся. Еще бы чуть и с каликой ему больше не говорить. Только вот, что было потом? Мысли ломались и путались.

- У меня для тебя кое-что есть... - Олег сунул руку за пазуху и долго что-то перебирал. Иваш опустился на корточки, обхватив голову ладонями, и больше не тревожил их. Сердце Любима ускорило бег.

Скорее! Скорее же! Чего он копается?!

- Вот! Выбери что-то одно, - очень серьезно сказал калика, вынимая из-за пазухи какой-то блестящий предмет.

На широкое кольцо были нанизаны серебряные цепочки. На конце каждой висели крохотные фигурки: меч, стрела и шлем.

- Но ведь это!.. - Любимка не смог договорить.

- Медальоны богатыря, - закончил за него калика с улыбкой. - Ты заслужил.

Любимка счастливо улыбнулся. Мир закружился в вальсе и куда-то поплыл. Перед ним остались лишь три серебряные фигурки: меч, стрела и шлем.

Тронул меч, отдернул руку, словно ожегшись. Подушечки пальцев нежно коснулись шлема.

Нет! Больше всего по душе мне...

- Стрела! Я выбираю стрелу!

Он взглянул на калику и остолбенел. Тот очень странно смотрел на него, словно... словно уже жалел о своем предложении.

Но Любимку не волновал калика, не волновали все одержимники мира, да и мир пусть подождет. Ибо в этот самый миг происходит само главное в его юной жизни - сбывается заветная мечта.

- Ешки-матрешки! Неужели это правда! - закричал Любим. - Я тягатель! Я стану богатырем!

Он с жаром расцеловал серебряную стрелку и в ликовании вскинул кулак к светлеющему небу. Как раз в этот момент тучи разошлись и показались далекие, но от этого не менее яркие звезды.

Костры, у которых отдыхают герои древности.

- Я обязательно приду. И у меня точно будет, что вам рассказать!

Отрок был абсолютно счастлив и не заметил, как на него глядят два человека. Один с лютой злобой, а второй с печалью и непонятной жалостью...

Тук-тук-тук! Григорий вздрогнул и огляделся. Его напарник дремлет, опершись на копье. Ровным светом горит масляный фонарь. В городе тишина и покой. Стук доносится со стороны ворот.

Странно. Григорий мог поклясться, что пару минут назад подходил к воротам и заглядывал в смотровое окошечко. Троицкий мост в длину имеет не меньше двух сотен саженей. Кто мог так быстро подобраться к воротам?

Григорий нахмурился. Неужели задремал?

Тук-тук-тук! Стук сделался требовательным. Гридень поглядел на спящего напарника. Может разбудить? Впрочем, всегда успеем. У Охапа малые дети, дома не поспишь...

Он подошел к воротам и раскрыл смотровое окошечко. Раскрыл и вздрогнул. По ту сторону ворот стоит человек в черном плаще.

Высокий. Окошечко находилось на уровне глаз не маленького Григория, незнакомцу же приходилось нагибаться.

- Кто таков? Что треба? - произнес стражник, стараясь, чтобы голос звучал бодро и строго.

Незнакомец ничего не ответил, только чуть сдвинул капюшон. Мелькнула бледная рука, из полумрака проступили черты.

Узкое, такое же бледное, как рука, лицо с тонкими губами, маленьким подбородком и выдающимся вперед острым носом. Но все это отходило на второй план, ибо властвовали на этом лице глаза.

Неестественно большие, яркие, словно подведенные черной сажей, с большими и хорошо прорисованными радужными оболочками неестественного ядовито зеленого цвета.

Какое-то время Григорий помолчал, глядя в эти слишком неподвижные глаза. Незнакомец не отвечал.

Может он глухой?

- Что вам нужно? Для обычных путников ночью ворота закрыты. Приходите...

И тут глаза незнакомца раскрылись. Григорий вздрогнул. Как может раскрыться то, что уже раскрыто?

Прежние глаза изломались и сложились, гридень понял, что они нарисованы на опущенных веках. Сейчас же веки поднялись...

Григорий застыл. Губы машинально закончили фразу:

- ... утром.

- Я не могу ждать, - проговорил путник ровным очень холодным голосом. - Отворяй.

Лицо Григория осталось безучастным к приказу, а это был приказ. Не дрогнул ни мускул. Зато руки послушно дернули щеколду, едва слышно скрипнули петли.

Непорядок. Надо смазать.

Совершенно беззвучно незнакомец очутился по эту сторону калитки.

- Затвори.

Скрип, щелк-щелк.

- Продолжай бдеть.

Григорий повернулся лицом к воротам и замер. Второй гридень, как ни в чем не бывало, похрапывал, опираясь на копье.

- Хороша кукла. Хороша.

Незнакомец неспешно шагал по пустынным улицам города. С бледного лица смотрели ядовито зеленые неподвижные глаза.

Арка 2 – Любимка и Последняя битва. Сказ 1 - Малый княжий совет.

Румяный краешек солнца только-только показался из-за далекого леса, а в княжьих палатах уже полно народа.

- Демон был обезврежен без нашего участия, - говорит молодой щегольски одетый парень. Из-под сдвинутой набекрень шапки высовывается чуб пышных волос. Заложенное за правое ухо гусиное перо и черные пятна на пальцах безошибочно выдают писаря. - Отрок, а вернее то, что в нем сокрыто, изгнало демона и лишило Иваша земной тяги. С произошедшим еще предстоит разобраться, одно можно сказать точно. То, чего мы все опасались - произошло. Теперь надо решить, как быть с носителем.

Парень умолк и отступил назад, давая понять, что закончил. Его ноги ни на миг не оставались в покое, переступали, как копыта возбужденного коня. Руки не находили себе места.

- Спасибо, Листок.

Во главе длинного дубового стола восседал князь московский Александр. Лицо худощавое и обветренное. Среди светлых слегка вьющихся волос запуталась седина. Борода короткая, прядка золотая, прядка серебряная. Локти князь утвердил на столе, ладони сцепленные в замок закрывают рот.

На князе белая рубаха, темные порты и сафьяновые скрипучие сапоги. На расшитом золотом поясе длинный кинжал в ношеных ножнах.

С обеих сторон от князя замерли воины в вороненом доспехе из личной охраны. Лица спрятаны под черными платами, руки лежат на рукоятях кинжалов. У каждого из-за левого плеча торчит короткий лук и оперения стрел.

- Теперь желаю слышать ваше мнение.

Князь обвел собравшихся острым взглядом чуть прищуренных серых глаз.

- Олег.

Калика сидел на другом конце стола и, казалось, был безучастен к рассказу писаря.

- Я не знал, что все это подстроено... - он машинально поправил переметную суму. - В любом случае, Любим тоже не знал. Он спас меня. Проявил настоящую смелость и доблесть...

- Мальчишка пренебрег приказом, - каркнуло из темного угла. К столу придвинулся высокий тощий тип. Урядник Фрол, правая рука князя. Желтоватая, как пергамент, кожа туго обтягивает кости. Абсолютно лысая голова, как бледная дыня, лежит на светлом воротнике гармошкой. Остальное одеяние выдержано в мрачных тонах, так любимых урядником. Тонкогубый рот окружен кольцом жиденькой бледной растительности. - В руки врагу могла попасть самая величайшая ценность княжества. Уму непостижимо! Да этого вашего Любима выдрать мало, а он ему медальоны сует!

- Я не нуждаюсь в поучениях человека, не имеющего никакого понятия ни о чести, ни о доблести... - калика вскинул подбородок. - За свои решения я несу ответ только перед первым богатырем Буслаем и князем Александром.

- Этим ты сейчас и занимаешься! - рявкнул урядник. - Отчитываешься перед князем Александром.

- Тихо, Фрол, - князь вскинул руку, и спорщики затихли. - Дай Олегу закончить мысль.

- Я вручил медальон. Других мыслей у меня нет, - пожал плечами калика. Фрол громко фыркнул и злобно оскалился.

- Что скажешь ты? - перевел на него взгляд князь.

- Отрок сам по себе нам не ценен. Ценно то, что сокрыто в нем. Он как кубышка с драгоценностью, - урядник осторожно положил на раскрытую ладонь маленький драгоценный камушек. - Кубышку не спрашивают что да как, ее прячут подальше от недобрых глаз.

Он быстро сжал кулак и убрал его под стол. Князь кивнул. Прищуренные глаза обратились к Листку.

- Что скажет Харитон?

Писарь застыл, что при его подвижности казалось неестественным. Зрачки парня расширились и медленно приняли обычный размер.

- Харитон... - проговорил парень и вдруг на глазах стал оживать до прежнего состояния. - Ах, Харитон. Первый библиотекарь полностью согласен с мнением уважаемого... урядника.

Писарь учтиво склонился в сторону Фрола. Казалось бы, уряднику обрадоваться поддержке, но тощий мужчина отпрянул, будто Листок бросил в него гадюку.

- Харитон считает, что отрок Любим еще пригодится нам для решения очень важных задач. И уверен, что без него эти задачи не могут быть решены.

- Как всегда туман и пыль... - тихо пробормотал Фрол, стараясь, впрочем, чтобы его не услышал Листок.

- Поэтому до поры до времени отрока стоит... - писарь развел руками, - приберечь.

- Ваше Святейшество? - голос князя преисполнился почтением.

Заговорил человек до сего момента сидевший неподвижно. Он был стар, с длинной седой бородой, в простой черной рясе. Старческие руки покоились на т-образном жезле из дерева. Высшее звание в нем выдавали лишь куколь, белый головной убор увенчанный крестом.

- Меня больше волнует безопасность мальчика, - тихо проговорил патриарх Иов. - Его душе угрожают темные силы, лучшего места, чем монастырь для него не отыскать. Я поговорю с настоятелем Варфоломеем, чтобы больше не давал Любиму послушаний вне стен обители.

- А как же медальон тягателя? - напомнил Олег. - Я не могу потребовать его назад.

- Насколько мне известно, - обратил к нему светлые проницательные глаза патриарх, - в тягатели не принимают без согласия родителя, либо опекуна. У отрока Любима опекуном является настоятель Варфоломей, глава приюта при Чудовом монастыре. Коли он не подпишет бумаг...

Патриарх умолк.

- Ясно, - князь хмурился все больше. На какое-то время в палатах воцарилась тишина.

- А что думаешь ты, княже? - осторожно поинтересовался урядник. - То, что отрока надо сокрыть - это бесспорно, но, на мой взгляд, прятать его стоит не в монастыре, а в потайном месте. Поручить это можно нашей личной охране.

Урядник глянул на недвижимые фигуры в темном.

- Удивительно, - сказал вдруг князь и поднялся. - Нас здесь пять взрослых мужей, мы все высказываем свое мнение, спорим о чем-то...

Он остановился и поглядел на собравшихся.

- Но никто не подумал спросить отрока. Чего желает он?

Олег покраснел. Листок хмыкнул и дернул себя за чуб, Фрол оскалился и каркнул из угла:

- Княже! Кто станет интересоваться мнением простого отрока, когда на кону интересы княжества...

- А вот Иваш поинтересовался. И отрок едва нас не покинул, - князь обвел их строгим взглядом. - Какой прок прятать кубышку, коли она сама норовит сбежать? Помогут ли запреты настоятеля Варфоломея, коли сам Любим не пожелает их исполнять? Захочет ли отрок вернуть медальон, если он сызмальства грезит богатырством?

- Негоже ставить свои интересы выше интересов Святой Руси? Коли он в чем-то заблуждается, наш долг объяснить и направить, - тихо проговорил патриарх. - Я уверен, что настоятель Варфоломей справится.

Князь тяжело вздохнул и проговорил.

- Значит решено. Медальон Любима - забрать, отрока вернуть в монастырь до дальнейших распоряжений, настоятелю Варфоломею поговорить с мальцом и подготовить его к осознанию того, что сокрыто в нем. Все согласны?

Он обвел собравшихся вопрошающим взглядом. Листок продолжал "плясать", стоя на месте, Олег отвел глаза и вздохнул, Фрол нервно кусал тонкие губы, патриарх степенно кивнул.

- Вот и славно, - князь приоткрыл дверь. - Корней, давай сюда мальца.

За дверью повисла тишина, потом раздался грузный топот, и в дверь ввалился здоровенный парняга в кафтане стража.

- Мальца?! Якого мальца? - вытаращил он глаза от усердия. - Нету никакого мальца.

- Как нету?! - казалось Фрол выскочит из своего темного одеяния и в одном воротнике побежит к парняге. - Разве тебе, дурья твоя башка, не приказали держать его в тереме?!

- А, того мальца, - Корней сдвинул шапку и почесал макушку. - Ак ушел малец. И ведь как уверенно шагал. Как гутарил. Я думал это приказ князя, не меньше. О, как уверенно.

Парняга переводил взгляд с одного на другого и постепенно умолк.

- И куда же он пошел? - спросил Листок, улыбаясь и теребя чуб.

- Ак знамо куда, - расплылся в улыбке страж. - Он мне все ухи прожужжал. Аки надоедливый шмель. Не умолкал ни на минутку. Вот те крест!

- Да говори уже куда! - вскричал Фрол. Пальцы его скрючились, как когти хищной птицы.

- А я рази не сказал? Так ить в школу богатырей побег малец. Сказал - нет времени. Стал быть, сильномогучим богатырем надо делаться. Иначе, мол, край! Нельзя жить!

- Вот тебе и малец, - хохотнул писарь. - Мы тут языками чешем, куда его пристроить. А он вона что, сам себя пристроил!..

Арка 2. Сказ 2 - Стоян по прозвищу "Жди подвоха".

Солнечные лучики только-только начали путь от пустой оружейной стойки до камина, во дворах кремля проголосили первые петухи, в тереме тягателей раздавалось сопение и умильное плямканье.

Тыдыщь! Дверь с грохотом распахнулась. На пороге возникла маленькая фигурка. Золотистые волосы блеснули в лучах восхода. Отрок шагнул прямо в центр гридницы, раскинул руки и завопил во все легкие:

- Па-адьем! Встречай нового тягателя!!!

Звонкий смех серебром рассыпался по гриднице.

Один из лежаков был застелен дорогими простынями, сундук настолько переполнен, что крышка не закрывается до конца, но даже так все вещи сына воеводы не влезли. Часть мешков и свертков пришлось свалить прямо на пол.

С лежака подскочил парень. Глаза по пятаку, волосы во все стороны. Из одежды только портки.

- А? Что? Где?!

Этот ошалелый и перепуганный Ярополк настолько не походил на давешнего надменного и язвительного, что Любимка разом простил ему все.

- Ну что, болезный? Повесил нос-от благороднай? - проговорил он с напускным участием. - Тяжело, небось, на казенных-то харчах?

Ярополк узнал отрока, состроил брезгливую физиономию и принялся натягивать через голову шелковую рубаху. Любимка заметил множество синяков на поджаром теле и ощутил удовлетворение. Моих рук дело.

- Ты всегда перед уборкой так орешь? - сказал сын воеводы, подавив зевок. - Спасибо, разбудил. Держи монетку.

Он кинул медяк, Любимка и глазом не повел. Монетка стукнулась о деревянный пол и укатилась под лежак. То, что вчера вызывало ярость, сегодня скорее смешит. Медальон в кармане разом все изменил.

- Я ждал тебя, - продолжал сын воеводы. - Мои холопы намедни натоптали, а за холопами ведь только холоп убрать может...

Ярополк уставился на Любимку, желая насладиться его обидой и злостью, но ничего подобного и в помине не было. Сын воеводы ощутил беспокойство.

Любимка рассмеялся. Демонстративно прошел по гриднице и с размаху сел на соседний лежак.

- Ого, я гляжу тебе мамка полтерема с собой собрала? Тяжко, небось, после батенькиных-то перин на простое воинское ложе перейти? Тело белое не ломит?

Он выразительно поглядел на багровое пятно, выглядывающее из-за ворота рубахи. Лицо Ярополка дрогнуло, кулаки сжались. Ага, пробрало таки! Любимка улегся на спину и закинул руки за голову.

- Эй, ты чего себе позволяешь?! - Ярополк поспешно натянул сапоги и выпрямился. - Я Стояну скажу. Твоя девка правду гутарила - лют наставник. Даже отец это признал. Всыплет тебе розог, мало не покажется.

- И то дело, - приподнялся Любим. - Сходи, приведи его. Нужон он мне шибко, а самому топать, понимаешь, лень.

И завалился обратно, только доски скрипнули. Лицо Ярополка пошло пятнами, губы искривила злая гримаса. Явно не может придумать, как поступить. Слишком нагло ведет себя Любим. Слишком уверенно.

От колебаний его избавил скрип дверей. В гридницу вплыл ковшик. Обыкновенный берестяной, такие сотнями продаются на заречных рынках Москвы. Следом потянулась рука. Длинная, мускулистая.

Кто это? Любимка сел на лежаке, рядом столбом торчал Ярополк. Осторожненько, на цыпочках в гридницу вошел первый наставник Стоян. Лицо хитрющее, глаза поблескивают, рука с ковшом подрагивает в предвкушении, аж вода на пол плещет. На плече сидит его любимое глиняное чучелко.

Любимка недоуменно моргнул. С таким же лицом Гришка Жердина творил свои пакости. Неужели наставник школы богатырей опустится до глупых шалостей?!..

- Ой, - увидев их, Стоян поспешно поставил ковшик на стол у входа. - Уже встал?

Лицо наставника лучилось такой невинностью, что Любимка еще больше укрепился в подозрении по поводу назначения ковшика.

- А ты чего тут делаешь? - взгляд карих глаз сделался строгим. - С момента заселения первого тягателя посторонним вход в терем тягателей строго воспрещен. Настоятель Варфоломей это знает, он не должен больше тебя присылать.

- А я говорил, что холопам здесь не место, - наябедничал Ярополк.

Пора брать судьбу в свои руки. Плечи Любимки расправились, подбородок гордо уставился в небо. Выйдя на середку гридницы, рявкнул:

- Тягатель Любим прибыл в распоряжение школы богатырей! Готов приступить к тренировкам!

В гриднице повисла тишина. Наставник молчал, вскинув брови. Ярополк недоуменно крутил головой.

- Что за шутки? Это совсем не смешно.

- Я... У меня... - Любимка сунул руки в карманы портков, по полу раскатились скомканные бумажки, раздавленные орешки, ударилась и разлетелась глиняная свистулька. Отрок даже глазом не повел. - Сейчас!.. Где-то она тут была!.. Обождите!..

Наставник терпеливо ждал, Ярополк раздувался от возмущения.

- Ай! - Любимка сунул палец в рот. - Острая! Как настоящая.

Из кармана появилась серебряная цепочка, потом в утренних лучах солнца блеснула крохотная серебряная стрела.

- Что-о?! Не может быть! - глаза воеводова сына округлились. Он цапнул себя за карман, на свет появилась точно такая же серебряная стрела. Ярополк облегченно выдохнул.

Стоян прищурился и поскреб рукой короткую бороду. Волоски хрустели под крепкими ногтями.

- Мне ее калика Олег дал, - важно заявил Любимка. - Я его того - от смертушки спас.

Сказал и покраснел. Вроде как хвастовство выходит, а истинные богатыри подвигами не бахвалятся.

Ярополка трясло от злости. "Немыслимо! Коли каждого холопа в тягатели брать?!.." Стоян глубоко задумался, почесывая подбородок.

- Вот что, ребята, - молвил он. - Я уже давно Буслаю говорю - самодуры наши калики, что хотят, то и воротят. А нам, наставникам потом разгребай.

Он хмуро поглядел на отроков, словно это они были в ответе за действия калик.

- Мечи-калачи! Вы же сами недавно каликой были, - возмутился Любимка.

- А я согласен с наставником, - смиренно сказал Ярополк. - Холопам не место среди богатырей.

Стоян подошел к канцелярскому столу, ногой придвинул табурет и сел. Все это в полной тишине. "Неужели Ярополк прав?! - похолодел Любимка. - Нужно что-то делать!"

Наставник невозмутимо поднял светильник и взял из специального отсека сургуч. Огонек плавил его с тихим шипением, темные капли падали прямо на стол. Отроки переглянулись. Слишком долго молчит богатырь. Не к добру.

Кап-кап, лужица жидкого сургуча увеличивалась. Наконец, Стоян убрал огонь.

- Медальоны медальонами, - проговорил он, тщательно очищая руки, - а в стенах школьных у нас в ходу совсем другие знаки отличия.

Он сжал кулак, дохнул на него и вмял прямо в сургучовую каплю.

- Наставничья печать, - прошептал Ярополк, пальцы его скрючились, словно хотел что-то ухватить.

- Какая-какая печать? - вытянул шею Любимка. Стоян убрал руку, лишь тогда отрок заметил на его пальце перстень с печаткой. Именно ее и приложил первый наставник к сургучовой капле.

- Каждый уважающий себя тягатель должен иметь в кармане вот такую вещицу.

Стоян аккуратно сколупнул каплю и опустил ее в ковш с водой.

- Хороша вышла.

Сурово сдвинув брови, он повернулся к отрокам.

- Это - печать наставника. Тягатель, у которого она есть - настоящий тягатель. У кого нет - пустышка. Коли такой человек случиться в нашей дружной компании - ему лучше добровольно убраться восвояси.

Ярополк перестал улыбаться.

- Надеюсь, вы знаете, кому ее дать? Мой отец воевода и...

- Так не честно! - завопил Любимка. - Ведь мы оба заслужили медальоны! Нельзя нас взять и выгнать!

- Чего вы так разволновались? - первый наставник поглядел на печать потом на отроков. - Я ведь не сказал, что она достанется кому-то из вас.

- Что-о?! - впервые Любимка и Ярополк выказали единодушие. Они даже кричали хором. - Не нам?! Тогда кому?!

- А вы разве не слыхали? - первый наставник приподнял брови. - Калика Олег привел сильномогучего супертягателя. Четыре года искал, и вот свершилось.

Ребята переглянулись.

- Знаю-знаю! - запрыгал Любимка. - Четыре года назад калика Олег поклялся, что отыщет тягателя, который станет сильномогучим богатырем.

- Да, я слышал что-то от отца, - нахмурил лоб Ярополк. - Думал это пустые расказни. Сильномогучих богатырей нет со времен битвы за Потерянный Град. Один Микола Стародуб и остался.

- Вот! - воскликнул наставник с деланой обидой. - Вкалываешь тут на нужды княжества, исполняешь приказы князя - ан нет. Оказывается путь к славе другой - шляйся четыре года незнамо где, приведи неведомо кого и все - ты герой.

- Э-э, дядька Стоян. Да вы завидуете никак? - уставился на него Любимка. - Нельзя так. Батенька говорит - от зависти до горести один шажок.

Стоян вспыхнул, резко повернулся к Любимке, но наткнулся на чистые невинные глаза.

- Я.. Гм.. Не важно.

- Этот тягатель настолько хорош? - ревниво спросил Ярополк.

Стоян усмехнулся.

- Настолько хорош, чтобы получить эту печать вместо вас, ты это хотел спросить?

Отроки дружно закивали.

- Надо признать, что на сей раз Олег превзошел себя, - неохотно сказал Стоян. - Ни разу в жизни не видел столько земной тяги в одном человеке. Только вот...

Он замолчал.

- Только вот что?! - хором спросили отроки.

- Я не вижу в ней желания становиться великим богатырем. В ней вообще нет никаких желаний.

Ребята отпрянули, лица вытянулись.

- В ней?!!! Это девица чели?!!!

- Девчонка?! Богатырем?!

- А что? - удивился их удивлению Стоян. - История знает много примеров. Марья Моревна, Дарья Пудовые Косы. Василиса Премудрая, наконец. Правда последняя использовала тягу не для воинских забав, а для пробуждения мудрости. Но разве не это символизирует шлем на богатырских медальонах?

Отроки переглянулись.

- Ужас, - пробормотал Ярополк. - Холопы, девицы... куда катится школа?

- А мне все равно, - вскинул сжатый кулак Любимка. - Я буду усердно тренироваться и превзойду эту вашу сильномогучую девку.

- Хм. Это было бы весьма интересно, - задумчиво проговорил первый наставник. - Олежек отыскал супертягателя. А я - раз, и сделал из обыкновенных тягателей героев, которые превзошли ее...

Глаза его загорелись и почти сразу погасли.

- Увы, это невозможно...

- Дядька Стоян, что вы такое говорите?! - вскричал Любимка. - В приюте при Чудовом монастыре есть монах один, брат Иоанн. Он нас грамоте учит, наукам разным. Сказывал однажды историю про прародителя рода русского первого богатыря Святогора. Столкнулся однажды Святогор со злом великим, таким могущественным, что даже у него, сильнейшего человека, ни единого шанса супротив того зла не было. Близкие отговаривали богатыря, что тебе до зла, не к нам оно пришло, соседей неволит. И совладать с ним невозможно, все равно, де, рано или поздно вернется еще злее. Не лучше ли договориться с ним и друг дружку не трогать...

Любимка остановился, перевести дух. Говорил настолько вдохновленно, что даже Ярополк перестал бурчать и отпускать свои тупые замечания. Лицо Стояна оставалось беспристрастным. Любимка пустился рассказывать с еще большим жаром.

- Отвечал им богатырь: "Не могу я мимо зла пройти и глаза на непотребство закрыть. А то, что победа, де, невозможна, то для меня не приговор, а вызов! Возьму я свой меч-кладенец, заступлю дорогу злу непотребному да докажу всему миру, что невозможное - возможно!"

Любимка закончил, замерев в геройской позе. Ярополк громко фыркнул, а первый наставник поскреб бороду:

- Удивил ты меня, Любим. Мало кто ныне вспоминает это сказание...

Он задумчиво поглядел на обоих тягателей.

- Невозможное возможно, говоришь? После того, что мне показал вчера калика Олег, я бы не поставил и ломаного гроша на то, что ты когда-либо окажешься среди тягателей.

Любимка вздрогнул. Не хватало, чтобы первый наставник разболтал про его земную тягу. Вернее, отсутствие оной.

- Но не прошло суток, а ты уже здесь с медальоном в руке. Хм, невозможное возможно - это твой девиз?

Любимка затаил дыхание, страшась спугнуть удачу. Ярополк недоуменно крутил головой.

- Добро, - решил первый наставник. - Я дам вам шанс. Раз Несмеяна такая уникальная, изготовлю для нее другую печать. Тоже уникальную. А эта...

Он выловил сургуч из воды и вскинул руку, любуясь оттиском. Меч, стрела и книга переплетались в причудливый узор, являя особый знак школы богатырей.

- Эта печать достанется кому-то из вас, - молвил Стоян и сжал сургуч в кулаке. - Одному.

Ярополк отпрянул:

- Что?! Вы ровняете меня с этим?!..

Любимка громко хлопнул в ладоши и растер их.

- Добро! Что надобно делать?

- Ничего из ряда вон выходящего, - улыбнулся Стоян. - Нужно просто принести мне этот сургуч. Заодно поглядим возможно ли невозможное. Не случайно ли отрок Любим очутился среди тягателей.

Ярополк презрительно фыркнул.

- Конечно случайно. И я докажу это.

- Мечи-калачи! Я не уступлю изнеженному папенькиному сыночку!

Тягатели злобно зыркнули друг на друга.

- Вижу настрой у вас боевой. Кто добудет печать, тот и станет тягателем. Второй, коли не пожелает уйти, будет у него на посылках.

- Мы чего же опять друг с дружкой драться должны? - оживился Любимка и посмотрел на Ярополка. - Вчера нам помешали, ужо я тебя.

Сын воеводы лишь презрительно фыркнул и отвернулся.

- Поединок? Нет, - улыбнулся Стоян. - Вам придется забрать печать у охранника.

- Охранника? - Любимка недоуменно крутил головой, словно страж должен был выбраться из-под лежака или, как паук, спуститься с потолка.

- Ага. Его зовут Глиняшка, - голос Стояна потеплел.

- Ешки-матрешки! Звучит, как будто это игруха какая, - Любимка неуверенно улыбнулся.

- Можно и так сказать, - Стоян осторожно снял с плеча глиняное чучелко.

- Мне дед его подарил...

Глаза наставника затуманились, голос потеплел.

- Ха-ха! Ешки-матрешки, всегда хотел спросить, зачем вы таскаете этот хлам, - развеселился Любимка. - Ярик, ты чего талы выкатил?

Приютский отрок хлопнул соперника по плечу. Лицо того побледнело, тело напряглось. Но выглядит решительно, словно собрался на смертный бой. Глядя на него и Любимка насторожился.

- Дед Костяй, который меня готовил быть тягателем, сказывал про такое. Только называются они как-то по-другому. Не глиняшками...

- Оу, - обрадовался Стоян и поглядел на глиняную фигурку. - Ты популярен.

Он аккуратно поставил фигурку на стол, рядом с печатью. Раздался уже знакомый Любимке хлопок, волосы наставника приподнялись и тут же опали.

- Охраняй, Глиняшка.

Стоян вышел из гридницы. Скрипнула, притворяясь, дверь. Оба отрока не сводили глаз с земляной фигурки. Она хрустнула и едва заметно двинулась.

Арка 2. Сказ 3 - Глиняшка против тягателей.

- А-а! - завопил Любимка и спрятался за Ярополка. - Оно двигается!

Глиняшка и правда шевелился. Фигурка расправила плечики, взмахнула крохотными лапками. С тихим поскрипыванием в глазницах крутились ягодки смородины.

- Вспомнил! - хлопнул себя по лбу Ярополк. - Техника создания любимцев, вот что это!

И замолчал, будто все объяснил. Любимка не мог долго сидеть в укрытии, любопытство сильнее.

- Каких любимцев? - спросил. - Домашних?

- Дурень! Разведывательных. Или посыльных. Иногда боевых, но для этого требуется слишком большое мастерство. Батя сказывал, что нынче это умение забыто...

- Кха-кха-кха!

Любимец оскалил маленькие клычки из прутиков и воинственно запрыгал на краю стола. Любимка отпрянул, скорей от неожиданности, чем от страха.

- Ешки-матрешки! Стоян колдовать умеет?! Интересно, батенька Варфоломей знает?

- Это не колдовство, - Ярополку явно по душе было строить из себя умника. - Техника любимцев позволяет передавать часть своей земной тяги предметам. Направляя ее токи, можно заставить предмет двигаться. Понимаешь о чем я? Вас, холопов, небось, наукам не учат.

- Если хочешь знать у нас в Чудовом монастыре очень хорошо с науками. Брат Иоанн все на свете знает. И нам рассказывает.

- И что он вам рассказывает? Как найти и убрать мусор? Виды метел и тряпок? Как отчистить котел от жира?!

И опять Любимка пропустил мимо ушей обидные речи, богатырский медальон в кармане переполняет спокойствием и уверенностью.

- Ешки-матрешки! Хватит лясы точить. Надо пойти и забра...

Он поглядел на стол, но ни Глиняши, ни печати там уже не было.

- Кхе-кхе-кхе! - раздалось из-под ближайшего лежака.

Переглянувшись, новоиспеченные тягатели бросились догонять чучелко. Ярополк ухватил постель и с грохотом поставил ее на попа. Глиняша сидел под ней, перекрестив задние лапки и крепко держа в передних печать. Он поглядел на склонившихся ребят круглыми ягодными глазками и спрятал приз за спину.

Любимка протянул руку, чтобы ухватить чучелко, но то ловко подскочило. Топ-топ-топ-топ - шустрые ножки затопали по запястью, локтю, плечу. Шлеп-шлеп, отрок пытался накрыть его ладонью и не успевал.

А Глиняша уже на голове. Оттолкнулся от макушки, у Любимки аж зубы клацнули.

- Кха-кха-кха! - раздалось сверху, чучелко таращилось на ребят с высоты поднятого лежака. Ярополк с грохотом придвинул сундук и вскочил на него. Любимка ухватился за доски и полез следом. Лежак опасно шатался, рискуя рухнуть и придавить собой щуплого тягателя. Чучелко заверещало и замахало лапками.

Ярополк вовсю шарил по спинке лежака, Любимка подтянулся и высунулся с другой стороны. Глиняша разбежался и совершил гигантский для такого маленького тельца прыжок. Зацепившись коготком за стропила, второй лапкой он удерживал печать. Сын воеводы прыгнул прямо с сундука, Любимка оттолкнулся от лежака. Тот с грохотом рухнул и разлетелся на части.

Человечек забросил печать на потолочную балку и лез, дрыгая ножками, следом. Ярополк повис на стропилах рядом, Любимка сорвался, но в последний момент ухватил соперника за штаны. Ребята яростно шипели, как сцепившиеся коты. Трещала материя, скрипела балка. Топ-топ-топ-топ - убегал Глиняша.

Бабах! Оба тягателя рухнули на соседний лежак, только щепки во все стороны брызнули. Любимка тут же вскочил, ища глазами беглеца. Хотел рвануть следом, но за ноги ухватили. Отрок замахал руками и растянулся на полу. Загрохотало так, словно свалился не хрупкий отрок, а огромный шкаф.

Потом преследовали Глиняшу снизу, пуляя в него всем, что подвернется под руку. Чучелко ловко уворачивалось, кхекало, показывало сверху печать и дразнилось нехорошими жестами.

Слишком увлекшись этим делом, любимец пропустил меткий бросок Любимки.

Кха! - чучелко отлетело в одну сторону, печать в другую. Глиняша приземлился в груду обломков оставшихся от лежака. Печать запрыгала-закружилась по полу.

С кинжальным звоном взгляды Любимки и Ярополка скрестились на заветном призе. Оба рухнули на колени, вытягивая вперед руки, словно язычники перед главным божеством.

Любимка ухватил печать.

- Да! Я сдюжил!

Бац! Оплеуха бросила его на пол. В печать вцепились пальцы Ярополка.

- Отдай мне, холоп!

- Ни за что, маменькин сын!

Они тянули каждый в свою сторону и тут.

Щелк-щелк-щелк! Из обломков лежака поднялась фигура, гораздо более крупная, нежели упавший туда Гляняша. От удивления Любимка едва не выпустил печать. К счастью Ярополк тоже был поражен и не воспользовался моментом.

- Ешки-матрешки!

- Это еще что?!

На глиняное чучелко налипли обломки лежака, и оно превратилось во что-то фантастическое и устрашающее.

Острые куски древесины составляли из себя длинные, похожие на паучьи ноги. В центре висел, вращая ягодными глазками, любимец. Глиняное тельце прикрывали импровизированные доспехи из разломанных досок.

Кха-кха-кха! - угрожающе прощелкал Глиняша и рванул вперед. Любимка хотел отпрыгнуть, но рука по-прежнему держала печать, в которую вцепился Ярополк. Поэтому не смогли увернуться оба.

Бац! Бац! Любимку протянули доской поперек туловища. Он кувыркнулся через всю гридницу и с размаху грохнулся на пол. Некоторое время ничего не ощущал от боли. Потом сквозь звон в ушах услышал:

- Ах так! Сейчас я тебе покажу!..

Раздался громкий хлопок. Любимка поспешно сел. Ярик перешел в режим земной тяги.

Бах! Бах! Бабах!

Ярополк хорош. Каждый удар отламывает от Глиняши большие куски древесной брони. Чучелко скалится, притягивает к себе еще и еще деревяшек.

Постой! А чего это там среди пыли и щепок? "Хе-хе-хе! - Любимка потер ладоши. - Пока они там прыгают, я печать-от и умыкну!"

Он поднялся и стал подкрадываться к лежащему призу.

Бац-бац-бац! Ярополк продолжал теснить Глиняшу. Любимка сомкнул руку на печати и вдруг понял, что больше не слышит грохота. В гриднице повисла звенящая тишина.

Отрок втянул голову в плечи и обернулся. Тягатель и чучелко глядели на него, очень похоже вытаращив глаза.

- Кажется, дождь собирается, - проговорил Любимка и выразительно глянул под потолок. На столь глупый маневр отвлекся только Глиняша - задрал голову и округлил глаза - откуда взяться дождю под крышей?

Ярополк скакнул к Любимке, тот рванул в сторону двери. Совсем было ускользнул, но под ногу попался осколок лежака, скырк - нога пробуксовала, и соперник его настиг.

Бабах! Они покатились по полу, поднимая тучи пыли и считая ребрами острые выступы и обломки досок.

- Печать у меня! - торжествуя, вскричал Ярополк.

Любимка хотел крикнуть, но слова застряли в горле. За спиной сына воеводы вздыбилось нечто огромное. На сей раз Глиняша собрал новое тело из лежаков и сундука.

- Трепещи, смерд! - воскликнул Ярополк, не видя опасности. - Я победил!

Гигантская фигура с грохотом надвинулась. Сын воеводы только и успел, что развернуться и жалобно пикнуть. На него обрушился сундук, который заменял чудищу пасть. Клац-клац, пасть заглотила парня и захлопнулась.

- Бедный Ярик, - пробормотал Любимка. - Туда тебе и дорога! Не берись, коли не дюж...

Он застыл.

- Мечи-калачи! Вот дурило! Позволил сожрать себя вместе с печатью, - отрок отступил, озираясь. На полу черенок от метлы. Ухватил его, подскочил к гигантскому монстру и ткнул в страшную сундучью морду.

- Ей! Отдавай печать! Мы так не договаривались!

Монстр загрохотал, затопал. Сундук захлопал, заклацал, намекая, что внутри достаточно места и на второго отрока.

Он навис над бедным пареньком и обрушился на него всем своим весом. Любимка сделал единственное, что мог в тот миг - согнулся в три погибели и скакнул прямо между ног-лежаков чудища. Клацающая пасть преследовала его по пятам.

Любимка вскочил и отбежал подальше, пасть тянулась за ним и застряла. Чудище замерло в весьма неприглядной позе. Увидав положение Глиняши, Любимка вскочил на него и запрыгал, как безумный гусенок.

- Отдавай Ярика! Верни печать!

Сперва прыгал, словно по монолитному камню, потом доски под ногами стали прогибаться, Любимка услышал хруст и странные звуки.

- Ага! Сдаешься!

Бабах! Сундук, в котором сидел Ярополк, разорвало на куски. Любим узрел шелковые портки сына воеводы, его оскаленное лицо с плывущими по воздуху волосами. Кольнула завистливая мысль: "Ярик щеголяет своим умением пробуждать тягу!" Но тут из месива деревяшек выкатилась печать, и отрок разом обо всем позабыл.

Кубарем скатился вниз, по пути цапнул печать. Ноги уже вовсю месили грязь и щепки. Сзади пахнуло физически ощутимой опасностью. Надвинулось что-то огромное и грозное. Коли настигнет - кончится история приютского отрока, не успев толком и начаться.

Наддал так, что едва жилы не полопались. Кожа на спине подрагивала в ожидании удара. Летел, как обезумевший стриж. В голове стучала единственная мысль - не медлить! Ни секунды задержки!

Впереди дверь. Отворяется внутрь. Коли остановлюсь - пропал. Преследователи врежутся со всей дури и размажут по стене. Рядом окно. Стекла нет, но оно слишком узкое. Коли ошибусь хоть на волосок...

Мысли еще не успели погаснуть в голове, а тело уже скакнуло вперед, вытянув руки с зажатой печатью.

Плечо словно плетью ожгло, но удар пришелся вскользь, лишь ободрал кожу. Лицом ощутил свежесть улицы. Сгруппировался, кувырок, не прекращая движения, помчал дальше.

Грабызь! Бах! Ш-ш-ш-ш! Едва не накрыв его, наземь шлепнулась дверь. Вылетела вместе с косяком. Любимку обогнала волна пыли, он наддал еще, выжимая остатки сил. Что-то огромное топало и громыхало следом.

Любимка наискось пересек двор, по скорости почти не уступая Олегу, когда тот нынче утром напал на дядьку Стояна. Наставник стоит, задрал голову к небу, аж борода выше подбородка.

Любимка замер перед ним, протягивая печать. Рядом сипло дышит Ярополк, отстал на какой-нибудь волосок. Сзади - отрок, наконец, позволил себе оглянуться - ковыляет Глиняша, с грохотом теряя деревянные части.

Из гигантского монстра он превратился в паука на длинных ходулях, потом в человечка в деревянных доспехах. За ним тянулся шлейф из щепок и досок.

На подставленную руку Стояна забралось уже глиняное чучелко, каким оно и было в самом начале.

- Что скажешь? Каковы новые тягатели? - серьезно спросил наставник.

- Кха-кхе-кхы-кху! - принялся скрипеть Глиняша, вращая красными глазками. Любимка приосанился, небось, хвалит меня. Вона я как ловко печать увел. Прям из-под носу!

- Что? - переспросил Стоян. - Говоришь, устал поддаваться? Ну не суди их строго. Они первый день в школе...

Наставник с чучелком одновременно глянули на ребят. Те разом сдулись. Любимке стало жаль Ярополка. Ладно я, печать добыл. А он, не смотря на свою тягу...

- Но к делу, - собрался Стоян. - Испытание завершено. Победитель у нас Любим, а стало быть...

- Стойте! - прервал его голос. От ворот к ним шагал калика Олег. - Результат надо отменить. Любим не может быть тягателем.

Арка 2. Сказ 4 - Любимка и князь.

- Как это не могу? - растерялся Любимка.

Калика протянул руку:

- Верни печать наставнику, мы уходим.

Во дворе повисла тишина. Любимке показалось, что он ослышался.

- Что значит вернуть печать? Куда уходим?! - отрок недоуменно крутил головой. - Мечи-калачи! Никуда я не пойду.

- Любим, - нахмурился Олег. - Не надо усложнять. Я твой калика, ты обязан подчиняться.

- Я так и знал, - Ярополк не скрывал радости. - Нельзя холопам в богатыри. Ха, значит печать будет моя...

Шлеп! Оплеуха была столь неожиданной, что бедный парень едва устоял на ногах.

- Наставниче, за что?! - он тер больное место.

- Сам не добыл, нечего рта разевать!

Любимке было не до злорадства. Калика шел на него, протягивая руку. Паренек отступил и замотал головой еще быстрее.

- Я не могу ее вернуть. Я заслужил печать!

- Не отдаешь добром - заберу силой, - бухнул Олег.

- А вот это вряд ли, - тихо сказал Стоян, заслоняя Любима. - Не ты дал, не тебе и забирать.

- Стоян, не лезь, - калика нахмурился еще больше и попытался обойти друга. - Не твое это дело...

- Отрок Любим явился в школу богатырей и предъявил медальон, - чеканя каждое слово, произнес первый наставник. - С того момента он сделался моим подопечным, а значит - это мое дело.

Калика тяжело вздохнул.

- Хорошо. Я заберу медальон, и он перестанет быть твоим подопечным. Доволен?

- Не пойдет, - недобро усмехнулся Стоян. - Отрок Любим успел заработать печать тягателя. А я свои знаки отличия просто так не раздаю.

Олег вспыхнул.

- А я, значит, раздаю?!..

- Выходит так, - пожал плечами Стоян. - Я не знаком ни с одним случаем, когда медальон забрали по прошествии нескольких часов после вручения. Нужен очень серьезный проступок, чтобы поднялся вопрос о лишении медальона.

Любимка переводил взгляд с одного богатыря на другого. Надежда сменялась на отчаяние и обратно.

- Ты ничего не знаешь. Не вмешивайся, - калика начинал злиться.

- Не говоришь, значит, серьезной причины нет, - Стоян усмехнулся.

Пух! Волосы калики расплескались в воздухе. Пух! Первый наставник перешел в режим земной тяги мгновением позже.

- Ешки-матрешки! Вы чего творите? - заволновался Любимка.

Ярополк втянул голову в плечи и поспешно отступил к терему тягателей. Стоян потянулся к ножнам, Олег сунул руку в переметную суму. Оба выглядели очень решительно.

Вжух! Сверкнул кинжал. Шурх! Калика выхватил из сумы уже знакомый Любимке камушек.

- Стойте! - закричал отрок и бросился между богатырями.

С грохотом по земле легла трещина, которая только чудом обогнула Любима. Одновременно мимо его уха просвистело что-то стремительное.

Бах! Стена из стального дуба выдержала, но удар был такой мощи, что стоявшего рядом Ярополка выбросило в середку двора. Он распластался, подняв тучу пыли.

- Куда прешь?! - закричал Стоян. - Мы тебя зашибить могли!

Отрок словно не слышал. Он побледнел, но выглядел очень решительно.

- На! - шагнул он к калике и протянул печать. - Лучше я сам отдам, чем из-за меня богатыри русские друг с дружкой биться станут!

Как всегда не вовремя засвербело в носу. Любимка шмыгнул и утерся. Богатыри переглянулись.

- Наш постреленок не прост, - проговорил Олег, потирая затылок.

- А я о чем? - Стоян запустил пятерню в бороду и захрустел волосками. - Ты его куда вести собирался?

- К князю, - вздохнул калика. - Тут дело такое...

Он замялся и махнул рукой.

- Не просто все.

- А вот чего скажу. Поведем его вместе. Как не крути теперь он и мой подопечный тоже. Успел.

- Да уж - успел, - Любимка не мог понять осуждает его калика или одобряет. - Все было бы проще, коли он после бессонной ночи отдыхать побег.

- А печать пока у себя придержи, - сказал отроку первый наставник. - Князю покажешь, чай не игруха какая - серьезный знак отличия.

- Эй! Как так?! Холопа, да к князю! - Ярополк не мог промолчать.

- А, хорошо, что напомнил, - поглядел на него Стоян. - Пока мы ходим, ты времени зря не теряй. Двор и гридницу прибери, лежаки с сундуками, те, что не сломаны, по местам расставь. И Борю с Долей позови, плотники они наши. Пущай дверь на место повесят и поправят там, что надо, они привыкшие...

Ярополк побледнел, словно ему предложили сброситься с колокольни.

- Наставниче! Убираться?! Мне?!

- А чего ты хотел? - поднял брови Стоян. - Отлынивать от работы позволяет лишь печать. Печать у тебя есть? Нет. Приступай. Вернусь - проверю.

И ухватив ошалелого Любимку, он толкнул его к выходу. За ними потянулся калика. Ярополк в сердцах пнул деревяшку.

Любимка не заметил, как пересекли Соборную площадь, шагал, как во сне. Слишком много на него свалилось удивительных событий. Тут тебе и одержимник, и сбывшаяся мечта. А теперь вот и вовсе идет не куда-нибудь, а ко князю московскому Александру.

Едва миновали ворота в княжеский двор, как игнорировать внешний мир стало невозможно.

- Ага! Попался! Куда вы его?! Велено же - в монастырь!

Прямо на них выскочил высокий тощий тип в черном одеянии с воротником гармошкой. Желтоватая кожа плотно обтягивает узкий череп, вокруг тонких губ кружок жиденькой бледной растительности.

Урядник Фрол, узнал Любимка. И чего ему от меня надобно? Так и тянет свои руки, длинные пальцы скрючены, как когти страшной птицы.

Богатыри переглянулись.

- Да, Фрол. Мы сами хотели тебя просить, - сказал Олег.

- Насилу дотащили его сюда, - подхватил Стоян. - Ужасть просто, два богатыря с единым отроком едва управились.

- Да! Вдарил мне - во, гляди, синяк какой!

Калика задрал рубашку. На его груди отпечатался след от страшного удара. Любимка догадывался, что это тот удар одержимника, который проломил стену терема и вмазал калику в сыру землю.

Фрол побледнел еще больше и отскочил от Любимки.

- Э-э, доставляли, так и доставляйте. А я прослежу.

И он с важным видом отступил в сторону. Так и пошли. Впереди шествовал Любимка, за ним на почтительном отдалении калика и наставник. Когда Любимка оглядывался, оба делали круглые глаза и пятились. Отрок то и дело слышал шепот: "Не зли его! Кинется - от терема бревнышка целого не останется!" Урядник ковылял следом, так, чтобы между ним и Любимкой всегда оставались богатыри.

Таким образом, миновали Грановитую палату, поднялись по широким ступеням Постельного крыльца и вошли в Среднюю палату. Отрок ни разу здесь не бывал. Как сказал бы Ярополк - простых холопов не допускают в княжьи хоромы. Это была не правда. Холопов здесь хватало. И княжьих, и боярских, и всяких других. Несколько раз встретилась стража, но не городская, в которой служил Григорий, а личная княжеская, носившая вороненый темный доспех и скрывавшая лица за темными платами. Они всегда были молчаливы и неприметны, но это до тех пор, пока посетитель не встречался с ними глазами. Взгляды княжьих стражников вынимали душу и вкладывали ее обратно, уже шелковой и послушной.

Средняя палата представляла из себя просторный в три этажа терем. Из больших окон, затянутых прозрачными, как слеза, стеклами открывался великолепный вид на Замоскворечье и Соборную площадь. На полах лежали восточные ковры, стены увешаны дорогим оружием и охотничьими трофеями, которые остались еще после прежнего князя Владимира. Князь Александр велел перенести их в Москву и развесить в том же порядке, в каком они висели в тереме Потеряного града. Все это Любимка знал от братца Иоанна, и теперь увидел воочию.

Несколько раз их останавливала стража в черном, Фрол кричал из-за спин богатырей, и их пропускали. Все это наполняло Любимку еще большим трепетом.

И вот они перед последней дверью, скорее даже небольшими воротами. Дубовые створки инкрустированы драгоценными каменьями, ручки сделаны из серебра.

- Стойте! - каркнул Фрол. - Держите его, я войду первый и доложу.

- Еще чего, - сказал Стоян и пихнул Любимку прямо в ворота. Те распахнулись, отрок влетел в палаты и едва не упал. Множество чувств обрушилось на него разом. Страх из-за того, что все произошло так внезапно, трепет от значимости момента, любопытство, восторг, ликование, беспокойство. Ко всему этому примешивалось смущение за грязные лапти.

Чтобы отвязаться от всей этой груды чувств он расставил ноги пошире, вскинул руку с зажатой в кулаке печатью тягателя и закричал во все легкие:

- Здрав буди князь земли русской! Явился к тебе тягатель и будущий сильномогучий богатырь дабы спасти Русь матушку!..

В палате, куда так шумно ворвался Любимка, стоял длинный дубовый стол, такой огромный, что оттеснил к стенам кресла и лавки. На дальнем его краю, спиной к широкому окну сидела одинокая фигура. Лицо в тени, сложенные пальцы скрывают рот, глаза сосредоточенно поблескивают из-под слегка нахмуренных бровей.

Князь вопросительно посмотрел на вошедших.

- Княже! Они осмелились нарушить ваш приказ! Они посмели!.. - бросился вперед Фрол. Вскинутая рука заставила его замолчать, калика Олег откашлялся и заговорил:

- Наш отрок зря времени не терял. Умудрился приобрести печать первого наставника. Так что теперь он под опекой Стояна.

- Не совсем, - молвил князь тихо, не отнимая сложенных в замок рук ото рта. - Настоятель Варфоломей должен дать согласие.

- Да! - каркнул урядник из темного угла, куда он спрятался. - А он не даст. Вы же знаете мнение церкви.

- Батенька Варфоломей-то не даст?! - воскликнул Любимка радостно. - Да батенька горой за нас, за воспитанников...

- Тссс! - Стоян положил руку на плечо отрока. - Разве тебя не учили молчать, когда старшие говорят?

Любимка покраснел и умолк. Князь Александр как будто не заметил дерзкого поведения отрока, крепко задумался, прищурив серые проницательные глаза.

В палатах повисла тишина. Любимка ощутил, как в животе разрастается тянущая пустота. До него вдруг дошло, что здесь и сейчас решается его судьба. Быть или не быть мечте.

- Каким образом он получил печать? - спросил князь.

- В соперничестве с другим тягателем, - с готовностью отозвался первый наставник. - Это Ярополк, сын Стойгнева.

- Я слышал, он уже пробуждает земную тягу?

- Неумело, ненадолго, но, да, пробуждает.

Любимка задрожал, настолько ему хотелось рассказать о своей мечте. Но нельзя. Князь не спрашивал, а значит и говорить нечего.

- Стоян, ты ведь наблюдал за их соперничеством. Не заметил ли ты чего-то странного? - продолжал допытывать князь. Фрол блестел из угла злыми глазами. Тонкие пальцы комкали конец расшитого пояса.

- Отрок одна большая странность, - улыбнулся Стоян. - Казалось бы, обыкновенный приютский парень, а калика с ним, как с барышней красивой носится, урядник, ровно над кубышкой с сокровищем дрожит, князь лично его судьбой интересуется. А в остальном нет, не заметил. Во время испытания он не продемонстрировал ни тяги земной, ни особых талантов, окромя упорства и смелости. Парню просто повезло...

- Что-о?! - тут уж Любимка не выдержал, замахал руками, словно собирался взлететь. - Просто повезло?! Да это мечта моя самая заветная - богатырем сильномогучим сделаться и Руси Святогоровой служить! Да как же просто повезло, коли это судьба моя!..

Калика и первый наставник переглянулись, Стоян положил и вторую руку на плечо отрока:

- Успокойся, парень.

- Руси? - фыркнул урядник. - Припозднился ты, парень, годков этак на четырнадцать. Нету больше никакой Руси. Есть шесть княжеств, и отстаивать мы должны наши интересы - интересы московского княжества.

Князь глядел серьезно. В светлых глазах появилась печаль. Любимка почувствовал, что его мечты пробуждают в князе какие-то давние воспоминания. Очень грустные воспоминания. Но остановиться был не в силах.

- Какая разница сколь теперь княжеств, - упрямо сказал он. - Я верю, что все мы по-прежнему одна нерушимая и сильная Русь, которая защитит мир от нашествия темной рати. Разве не так?!

Фрол демонстративно возвел очи, мол, что с дурня взять. Зато князь и богатыри глядели внимательно. У всех одинаковые странные лица, словно услышали нечто такое, что давно уже отчаялись услышать, и не знали радоваться этому или грустить.

- Удивил ты меня, - сказал князь, задумчиво прикрывая губы ладонями. - Не ожидал подобных речей от безусого отрока...

Он вновь задумался. Фрол заволновался, бледное лицо вытянулось.

- Княже! Чего тут думать, ведь мы же решили...

- Обстоятельства изменились, - перебил его князь. - Отрок оказался не таким, каким мы его себе представляли.

Фрол повернулся к Любимке.

- Пронырливый, невоспитанный, дурной, - каждое слово будто выплевывал с презрением.

- Он верит в Святогорову Русь, - молвил князь, будто не слыша урядника. - Мечтает быть богатырем.

- Но ведь это невозможно! - вскричал Фрол.

- Невозможное - возможно! - закричал Любим в ответ. - Так говорил Святогор и...

- Тебя никто не спрашивал! - накинулся на него урядник. - Кто вбил тебе в голову эти сказочки? Не было никакого великого богатыря! Святогор это обыкновенный князь, родоначальник династии...

- Я бы попросил не трогать моих подопечных, - выдвинулся вперед Стоян. - Вопросы воспитания тягателей в моем ведении, а Любим тягатель.

- Ты ничего не знаешь, наставник. Не лезь, куда не просят. Коли узнаешь, что он такое, сам откажешься.

Любимка вздрогнул. Урядник говорит, словно ведает что-то гадостное. По-особому остро осознал, что не помнит подробностей ночных событий. В голове всплыл образ далекого костра, мрак... Что-то там было...

- Коли есть то, чего я не знаю - скажи. Первый наставник имеет право все знать о своих тягателях.

Стоян вопросительно глянул на князя, потом на Олега. Лицо того было задумчиво и хмуро.

- Не положено! - закричал урядник. - Это тайна княжеской важности! Не вашего ума дело...

- Фрол, он прав, - тихо молвил князь. - Расскажи им.

Урядник застыл с разинутым ртом. Лицо его побледнело, покраснело, потом пошло пятнами.

- Но здесь отрок, - каркнул он, вытаращив блеклые глаза.

- Мы договаривались с иноком Варфоломеем, что я сам расскажу Любиму о его особенности. И сам приму решение, когда это время наступит. Коли он сумел стать тягателем, значит готов услышать. Тем более это касается его самой заветной мечты.

- Княже, как и можно...

- Фрол, они все имеют на это право, - молвил князь, пряча губы за частоколом пальцев. - Олег - калика, Стоян - первый наставник, а Любим - их подопечный. Таков заведенный годами порядок, кто мы такие, чтобы его менять?

Урядник тяжко вздохнул и сгорбился еще больше.

- С чего начать, княже? - обреченно спросил он.

- С финального боя, - улыбнулся князь, глядя на то, как заблестели глаза Любима. - Сильномогучий богатырь Илья Муромский против перводемона Мрака.

На бледное лицо урядника легла тень. Воспоминания явно были не из приятных.

- Началось все в самый разгар Последней Битвы, - резким, как воронов крик, голосом начал он свой рассказ. - Четырнадцать лет назад без двух недель и трех дней. Посреди разрушенного Потерянного горада, который тогда звался Киев, мать городов русских...

Полные тексты выложены на Литмаркет https://litmarket.ru/books/shkola-bogatyrey?refCampaign=shkola-bogatyrey&refId=169 или на Литрес https://www.litres.ru/aleksey-kudesin/

Арка 2. Сказ 5 - Темная волна Мрака.

Война не пощадила старый город. Всюду полыхали пожары. Терема, некогда стоявшие, как игрушечки, были разнесены в щепу, словно улицу долго и тщательно утюжил десяток катапульт.

Но катапульт не было. Было два воина. Первый в черном с алыми прожилками доспехе, напоминающем пылающую лаву под коркой застывшего камня. Человек, в котором на сей раз явился в подлунный мир перводемон Мрак, был чудовищно изменен темной мощью. Не может земной житель быть столь огромным. Его грудь напоминала большой выпуклый котел, в котором степняки варят плов на целое войско голодных воинов. Шлем выполнен в виде гладкой стальной маски с семью прорезями. В двух из них блестели человеческие глаза, из остальных глядела шевелящаяся живая тьма.

Пять глаз тьмы, пять смертных человеческих грехов. Когда два оставшихся глаза подернуться темным туманом и превратятся в ничто, демон окончательно завладеет этим телом и войдет в полную силу.

Но и сейчас он ужасно опасен. Стоит простому человеку и даже богатырю заглянуть в эти глаза, как все, даже самые мелкие грешки и пристрастия, выползут наружу, словно клуб больших толстых червей. Человек тонет в них, захлебывается, они заползают в нос, копошатся во рту, застилают шевелящейся массой глаза.

Фрол сам видел, как один из младших богатырей пытался заступить перводемону путь. Это был Болдарь. Решил проявить геройство.

Мрак лишь мимолетно коснулся его взором одного из темных глаз и прошел мимо. Болдарь разинул рот и упал на колени.

- Еда!.. Вкусная еда!.. Мням!.. Как я люблю хорошо поесть!.. - бормотал бедняга. С отвращением и страхом Фрол увидел, как Болдарь ухватил камень, сунул в рот и с хрустом принялся жевать. Брызнула кровь и крошево зубов, но богатырь даже глазом не повел. Лишь жмурился от удовольствия и бормотал:

- Еда! Вкушная еда!..

- Что ты делаешь?! - кинулся к нему Фрол. - Брось это! Тебя околдовали!

Он попытался отнять руки от лица Болдаря. Тот нахмурился, глаза богатыря опасно сузились.

- Ты хочешь забрать вкушную еду?!

Фрол не успел оправдаться. Мощный удар кинул его через улицу. Если бы все здесь было, как до войны, он влетел бы в прочную бревенчатую стену дома киевского боярина Карпа, и на том история Фрола, помилованного вора и личного помощника князя Александра закончилась. Но дом был разрушен, бревна лежали абы как, а сверху все застилала глиняная черепица. Она смягчила падение, всего лишь сломал пару ребер, да руку.

Кое-как выбрался из развалин. Земля подрагивала и гудела. Мимо, вслед князю-демону, ехал огромный богатырь в сияющей броне.

- Илья! Не ходи туда! - закричал Фрол. - Погляди на Болдаря... Ты не сумеешь противиться магии...

Сияющий богатырь, не останавливая коня, повернул голову.

- Настоящий воин должон силу иметь не только телесную, но духовную.

- Какую духовную силу?! Любой человек любит поесть. Без пищи не обойдется ни одно живое существо. Мрак превратил это желание в оружие. С ним невозможно совладать...

Богатырь не послушал его, с обманчивой неспешностью он преследовал Мрака. Превозмогая боль, Фрол заковылял следом. Я должен это видеть.

И он увидел. Сияющий богатырь встретился с князем-демоном прямо в центре разрушенного города, на площади некогда именуемой Майданом.

- Не гляди ему в глаза... - прошептал Фрол разбитыми губами, зная, что никто его не услышит. - Хотя бы не гляди...

Но Илья глянул. Его серые стальные глаза прямо уставились на шевелящуюся тьму бездонных глазниц. Мрак затрясся, задрожал, захохотал. Не смотря на отсутствие прорези для рта в маске, звук шел звонкий и мощный, словно говорило само пространство вокруг поединщиков.

- Вот и все, богатырь. Ты попался.

Фрол с болью глядел, как задрожало и утратило невозмутимость лицо богатыря. С болезненным любопытством подумал: "Сейчас мы узнаем главную страсть первого богатыря Руси".

- Ха-ха-ха-ха! - затрясся Илья. - Ну ты даешь, Мрак. Ха-ха-ха! Это надо же. Стольких людей ты погубил этим взглядом. Ха-ха-ха!

Фрол недоумевал. Что за страсть выползает наружу?

Илья вдруг замолчал. Густые брови грозно сдвинулись. От его фигуры повеяло физически ощутимой мощью.

- Думал, придется духовную брань выдержать, - молвил богатырь. - Да обмишурился ты. Ибо самая великая моя страсть - бить супостатов земли русской! Ей я готов отдаться без остатка...

Мгновенно, словно из ниоткуда, он выхватил булаву, навершие которой было никак не меньше головы его коня. Булава смазалась в гудящую дугу, которая закончилась на плече Мрака.

Бам-м-м! Князь демон даже не шелохнулся. Зато шевельнулся и пошел волнами мир вокруг поединщиков.

Когда в стакан с водой падает капля, на поверхности воды появляются круги, которые расходятся во все стороны. Точно такие же круги появились вокруг Ильи и Мрака, только вспучили они твердую землю. Одновременно с громким хлопком во все стороны разошлись волны плотного, как сталь, воздуха.

Фрола поддало снизу взбрыкнувшей землей, а потом подхватило твердым ветром и потащило, завертело, ломая кости. Остановился, зажатый между кусками каменной стены. Дыхание рвало грудь на части, внутри что-то булькало и хлюпало.

- Живой?! - раздался рядом знакомый голос. - Какой смелый. Когда богатыри бьются, надо отыскать щелку и схорониться...

Князь Александр, глава секретной службы светлого князя Владимира, и на поле боя был спокоен и деловит. Даже доспех его не утратил блеска, хотя всюду видны вмятины и зазубрины.

Фрол хотел ответить, но изо рта вылетели одни хрипы.

Князь затащил его за чудом уцелевшую стенку и подтолкнул к крохотному окошечку.

- Сейчас начнется.

Фрол неотрывно глядел в окно. Богатыря не смутила неуязвимость врага.

- Добро, - расплылся Илья в улыбке. - Наконец, попался достойный поединщик.

В длинных руках Мрака появилась чудовищных размеров секира. Лезвие никак не меньше двери, а уж заточено, Фрола озноб пробрал от одного вида.

А потом началось.

Впоследствии урядник удивлялся, как остался жив в тот день. Ибо богатырь и одержимник бились в полную силу, и ни одно стихийное бедствие, будь то ураган или гроза, не могли сравняться по ярости с тем боем.

К счастью, после первых же ударов вокруг поединщиков вздыбилась земля, и они оказались в огромной постепенно углубляющейся воронке. Это спасло всех, кто находился в тот день в городе. Волны мощи, расходившиеся в разные стороны от каждого удара,перенаправлялись вверх, разрывая облака в клочья. Они уплотнили стенки воронки до прочности камня и изгладили до блеска зеркала.

Укрытие Фрола и князя оказалось на самом краю этой воронки, но даже так они не могли зреть поединок во всех подробностях. Слишком чудовищна была мощь, выплескивающаяся из чаши. Фрол чуял, что стоило высунуть голову через край, она тут же расплескалась бы в кровавую пыль.

Бой продолжался с утра и до позднего вечера. Лишь тогда удары стали замедляться, а толчки уже не так яро сотрясали землю...

Фрол замолчал. Любимка едва не умер от любопытства.

- Что было дальше?!

Богатыри тоже слушали затаив дыхание. Оба были слишком молоды и не участвовали в той знаменательной битве.

Урядник глядел на них невидящими глазами.

Когда все было кончено, в воронку спустились светлый князь Владимир и другие сильномогучие богатыри: Добрыня Змееборец и Алеша Хитроуст.

Мрак был еще здесь, но силы уже покидали его. Я не мог видеть, что там происходит, но я хорошо слышал.

- Одолел ты меня, Святогор, - прорычал перводемон. - Снова одолел. Но это ничего не значит. Я вернусь! И буду еще сильнее! А вас уже не будет с русским народом...

- Придут другие, - прогудел голос Ильи. - Лучше и чище нас...

- Вы слабеете. Скоро земная тяга размоется грехами человеческими... Истончится, растает... Моя сила питается вашими слабостями... Не иссякнет никогда... Будет... Только... Расти!..

И тут произошло нечто странное. Голос демона вдруг изменился.

- Что?! Вий! Предатель! Этого не может бы-ы-ы-ы-ы-ыть!

Раздалось страшное завывание, перводемон низвергся из приютившего его тела и унесся в темную высь ночного неба... Я сам видел, как моргнула и погасла одна из звездочек. А над воронкой появилось темное облако.

- Глядите, - прокричал князь Владимир. - Это тленный дух Мрака! Илья вышиб его! Вы понимаете, что это значит?!

Из воронки донеслись радостные крики трех богатырей.

А облако вдруг сорвалось с места, закружилось и рвануло прямо ко мне. Ибо я был ближе всех.

Я не успел даже крикнуть, как глаза застлала тьма. В ушах раздался собачий визг. Словно щенок, который просится в избу, подумалось мне.

- Пшел отсюда! - оттолкнул я щенка. Тьма метнулась к князю Александру, потом куда-то в развалины, там я заметил напуганное лицо мальчишки. И отовсюду облако отскакивало, словно ожегшись.

А потом оно вдруг зависло над развалинами. Втянулось в них и снова выскочило наружу. Но не улетело.

Я услышал какой-то стон и голос. Женский голос. Облако снова рухнуло вниз и больше не показывалось. А потом окрестности огласил громкий крик.

- Уа! Уа! Уа! - в развалинах родилась новая жизнь. Не смотря на войну и разруху, не смотря на страх и боль.

Арка 2. Сказ 6 - Решение князя.

В гриднице воцарилась тишина. Любимка слышал, как тихо бормочет под нос урядник, как позвякивают кольчуги воинов. Из неприкрытого ставнями окна долетали звуки большого города: перекликаются люди, кого-то отчитывает Авдотья, слышен перестук копыт. Жизнь идет обычная и даже обыденная. Мир ничего не заметил. Совсем ничего.

У отрока пересохло во рту. Чувствовал себя так, будто его только что известили о неизлечимой болезни, которая поселилась внутри и грызет молодое и сильное пока еще тело.

- Я... Во мне... - он разевал рот, никак не решаясь произнести страшное. Казалось, едва слова прозвучат вслух, и назад уже не вернешься.

- Я одержимник? – вымолвил, наконец.

- Нет. В тебе нет демона, - спокойно ответил князь. Любимка не успел перевести дух, как он добавил. - Хотя, некоторые считают, что риск велик. Темная сила способна притягивать зло.

Любимка громко сглотнул. Одно дело биться с противником из плоти и крови, совсем другое, когда тебе придется противостоять...

- Случай с Ивашем подтверждает это. Парень и не подозревал, что демон Ярости воспользовался им, дабы подобраться к тебе и завладеть темной волной.

- Но как Иваш мог?! Он ведь богатырь...

- Увы, это не панацея от происков темных сил. После того, как Мрак открыл путь в наш мир семи демонам, по числу смертных грехов, у них есть возможность напрямую соблазнять людей. Злые люди им без надобности, в них мало пищи для демонической сущности, в добрых людей им не пролезть, слишком крепка защита. А вот те, кто серединка на половинку, самые лакомые цели. Нет опаснее одержимника чем добрый, но сомневающийся человек. Для демона это кладезь силы. Окрутит, обаяет, напоет в ухо лживых обещаний, опутает сетями. Предложит легкие и быстрые пути. Так было с Ивашем. Очень тщеславный человек, хотел быстро возвыситься, вот и впустил в себя...

Князь глянул на Стояна, тот печально кивнул.

- Все так, княже. Парень жаждал стать лучше всех. Терпеть не мог быть слабым.

Любимка удивленно поднял голову. Он тоже не любил оставаться позади.

- После того, как сын Святогора своим проклятьем впустил в мир демонические сущности, перводемон Мрак сделался для Руси настоящим проклятьем. Раз в полвека он возвращается и пробует нас на крепость. Каждый раз его побеждают богатыри, но ни разу до последнего пришествия из него не могли выбить темный дух. Есть вероятность, что без него перводемон не сумеет вернуться и переродиться, поэтому ты, Любим, для нас большая ценность.

- Отрок - не ценность, - каркнул Фрол из своего темного угла, куда отошел после завершения рассказа. - Отрок всего лишь кубышка, сундучок. Сокровище сокрыто внутри.

Любимка вспыхнул.

- Мечи-калачи! Никакая я не кубышка?! Человек я!

Урядник даже не удостоил его взглядом.

- Я все рассказал, княже. Пора принимать решение.

Князь поднял сложенные ладони и спрятал за ними рот.

- Любим, понимаешь теперь, перед какой проблемой ты нас поставил? В тебе нет земной тяги, но ты получил медальон богатыря. Мы условились запретить тебе выходить из стен монастыря, но ты в это время завладел печатью. Ты обошел Ярополка. Теперь, коли мы запретим тебе, значит, недостоин и он?

Фрол задохнулся от возмущения.

- Княже, как можно?! Стойгнев уважаемый человек, первое лицо в дружине.

- О том и речь. Похоже, чтобы не обидеть воеводу надо будет позволить Любиму остаться среди тягателей.

Любимка задрожал от радости. Едва не заорал во всю мочь: "Да-да, позвольте мне остаться! Я не подведу!"

- Никак нельзя! - закричал Фрол. - Сокровище надо прятать, а не выставлять на всеобщее обозрение!

- Дозволь, княже, - поднял руку Стоян. Князь кивнул. - Чтобы спрятать ценность есть два способа. Можно запереть ее за семью замками, но все будут знать, что там хранится нечто ценное. А можно положить на видное место и убедить всех, что это не сокровище вовсе, а обыкновенная вещица.

- Что предлагаешь? - спросил князь сквозь замок из пальцев.

- Пускай отрок остается в школе. Нет в княжестве места, которое охраняется сильнее, чем тягатели. И одновременно ни у кого это не вызывает подозрений. Тягатели могут быть опасны для себя и окружающих. Так как в Любиме нет земной тяги - блистать он не будет. Никто даже не заподозрит, что он чем-то ценен. В потоке тягателей всегда есть слабаки, которые потом отходят от богатырской стези...

Любимка яростно вскинулся. "Не таков я! Всех обойду! Лучшим стану!" Калика вновь положил руку на его плечо. Отрок охнул и присел. Ладонь богатыря тяжеленная, словно наковальня.

- Тссс! Не навреди себе... - едва слышно прошептал Олег.

- Нет! Так нельзя! - заверещал урядник. Князь нахмурился, Фрол усилием воли взял себя в руки и объяснил уже спокойно. - В школе учатся тягатели из всех княжеств. Коли они прознают, что в нашем тягателе нет тяги - посчитают, что мы завели любимчиков...

По тому, как посуровело лицо князя, Любимка понял, что Фрол попал в цель. Выполнение установленных правил для князя главное. Поступится собственными интересами, но традиции соблюдет.

- Мы найдем способ этого не выпячивать, - сказал первый наставник. - Порой даже тягатели с большим запасом тяги долго не могут проявить себя...

- Бред! Отрок кубышка. Его надо спрятать.

- В школе богатырей лучшее место.

Князь заставил их умолкнуть жестом ладони. Серые глаза задумчиво щурились.

- Хватит спорить. Я принял решение. Любима определим в школу богатырей.

Фрол заскрипел зубами, богатыри переглянулись и заулыбались. Отрок вспыхнул восторгом. "Да-да-да!" Не заходил колесом по палатам только из-за руки калики, которая все сильней гнула к полу.

- Но с двумя условиями, - продолжал князь. - Первое, опекун должен дать согласие. И второе, если кто-нибудь прознает, что в одном из тягателей нет земной тяги - мы вынуждены будем провести расследование и выгнать нарушителя. Без права восстановления.

Калика с первым наставником посерьезнели, лицо урядника изуродовала недобрая усмешка.

Князь поднялся из-за стола.

- Фрол, идем! Бояре уже заждались...

- Оно и к лучшему, княже?! Пущай знают, кто в доме хозяин!..

Калика цапнул отрока и вытащил из горницы. Там они посторонились, пропуская князя и урядника. Следом за ними тут же пристроилась пара воинов в темных доспехах.

Проходя мимо, урядник бросил на Любимку такой взгляд, что того пробрало холодком. Фрол затаил злобу. Ух, затаил!

"Пущай, - отмахнулся Любимка. - Тепереча я под защитой школы богатырей. Попробуй сунься!"

- Благодарствую, дядька Стоян, - сказал он и низко поклонился. - Век не забуду вашей доброты.

- Доброты? - калика Олег захохотал. - Парень, ты еще не знаешь, куда попал. Гляди сам убежишь через денек такой доброты.

- Не убежит, - без улыбки сказал первый наставник. - Это от урядника можно было сбежать, а от меня еще никто не уходил. Мы изучим эту твою темную волну, даже если придется вытрясти ее из тебя вместе с душой.

Любимка остолбенел, калика с улыбкой произнес, явно кому-то подражая:

- Добро пожаловать в тягатели, сынок.

Крохотным островком света горела свеча, стоявшая на столе. Она скорее сгущала тьму, нежели прогоняла ее. Во мраке двигалось что-то большое.

- Князь оставил отрока в школе и позволил Стояну заняться темной волной... - с волнением докладывал Листок.

- Тихо! Я позвал тебя не за этим, - прервал его рокочущий голос. Писарь застыл с раскрытым ртом.

- А разве мы не собирались сами заняться темной волной?..

- Завладеть Любимом больше не является первостепенной задачей. Сейчас важно другое.

Листок подобрался, как волк для прыжка. Из мрака проступило нечто большое. Огонек свечи отразился в двух затемненных стеклышках, скрывающих глаза собеседника.

- Я спустился в палаты ума и еще раз просмотрел все, что произошло на Моховых болотах, когда Любим сразился с Ивашем. Минута за минутой. Впечатления всех участников, их положение относительно терема и друг друга. Ты не заметил чего-нибудь странного?

- Не заметил, - отозвался Листок. Собеседник разочарованно вздохнул, писарь быстро добавил: - Я почувствовал. Что-то тревожное. Нечто на грани восприятия. Я не могу ухватить это мозгом и облачить в одежды мысли.

Он покаянно опустил голову. Какое-то время слышно было только потрескивание свечи. Потом темные стекляшки дрогнули.

- Я тоже с этого начал, - пророкотал голос. - Но я пошел дальше и нашел воплощение наших тревог в реальном мире. Взгляни сам.

Листок посмотрел на свечу и резко отвел взгляд, уставившись куда-то вверх под потолок.

- Все писари нашли надежные места вокруг заброшенного терема. Перо прятался за болотной кочкой, - начал перечислять он, вглядываясь в темноту. - Черник - в зарослях козушки, Полушка - на чердаке, ха, когда дом развалился, он едва не обнаружил себя!

- Дальше. Дальше, - раздражительно бросил рокочущий голос.

- Свиток - под деревцем, Топоток - в омуте, Горчик - в ряске, я поодаль со стороны тракта.

- Что видишь?

Листок нахмурился. Губы его шевелились, глаза непрестанно двигались, обшаривая темноту. Он явно видел в ней что-то осмысленное.

- Перо. Черник. Полушка. Свиток, Топоток, Горчик. Вроде бы все грамотно. Не вижу ни единой ошибки, - он вдруг замолчал. - Хм. А если поглядеть сверху, глазами птахи?

Парень взмахнул рукой, словно перелистывал невидимую страницу.

- Есть! Вижу!..

- Молодец, - перебил рокочущий голос. - Слишком долго, но уже что-то. Между Топотком и Горчиком были удобные кусты. Отчего ни тот, ни другой не воспользовались ими и выбрали более сложный вариант маскировки?

Листок нахмурился и дернул себя за чуб.

- Хм! Может быть, спросить у них?..

- Нет.

Затемненные стекляшки резко подались вперед. На мгновение стало видно нечто черное и шевелящееся.

- Мы станем действовать так, словно ничего не заметили, - стекляшки растворились в темноте. - Если то, о чем я думаю, верно, нет смысла доверять словам наших людей.

Листок отпрянул.

- Но ведь они богатыри! Неужели есть способ отвести глаза даже нам?

- Ты молод, Листок. Четырнадцать лет назад в битве за Потерянный град сошлись такие силы, для которых нынешние богатыри, что ребятенки с вичками. Другое дело, что носители этих сил считаются умершими.

Листок шокировано молчал.

- Эта способность зовется Зеленый Сглаз, в числе прочего она позволяет укрыться от чужого взгляда. Но не бойся, Листок - это пассивная возможность. Реши враг напасть, у вас было бы достаточно времени, чтобы приготовиться и отразить атаку.

- Но...

- Он мог только наблюдать, а потом потихоньку исчезнуть из опасной зоны.

- Кто же на такое способен в наше время?! Неужели это...

На лице Листка отразился страх. Из темноты донесся длинный тягучий вздох.

- Я думаю о том же. Разум говорит, что он не мог выжить, - голос из темноты сделался раздраженным. - Мрак ударил так, что ничто не уберегло бы...

Он резко оборвал себя. Лицо Листка наполнилось жалостью и печалью. Он поспешно поднес ладонь к лицу, чтобы скрыть чувства.

- Но в другом носителе он не сумел бы провернуть эту штуку с маскировкой. Никто бы не смог, - голос из темноты помолчал, словно набирался решительности. Листку сделалось жутко, когда он услышал: - Надо доложить князю и продумать наши действия. Вий - одержимник и правая рука перводемона Мрака - вернулся. И он в полной силе!

- Хозяин, позволь мне сделать это для вас!? - блеющий заискивающий голос.

- Нельзя. У нас нет права на ошибку, - ответ холоден, словно ледовая пустыня близь северных морей.

- Обижаете, хозяин. Я справлюсь.

- Нет. Сгинь.

С жалобным блеяньем первый голос пропал. Какое-то время было тихо, потом...

Тук-тук-тук! Тишина. Звук легких шагов.

- Кто там? - кокетливый девичий голосок.

В ответ безмолвие.

- Кто пришел?

Пухленькая подвижная девушка приложила ухо к двери. В горнице полумрак, лишь над ведром с водой тускло горит лучина, да мерцает в красном углу лампадка под иконками.

Опять ни звука.

На личике девушки зажигается хитрая улыбка.

- Гриня, ты?

Тук-тук-тук! Девушка вздрогнула и отскочила.

- Это уже не смешно! - топнула она ножкой. - Возьму и не открою!

Говоря так, уже знала, что откроет. Потому как была у девушки одна черта, с которой она не умела совладать. Девушка была до дрожи в коленках любопытна.

Пальчики легли на прочный дверной засов. Ширк! Вдруг сделалось жутко. А ну как за дверью чудо-юдо. Девушка передернула плечиками.

"Ну и пущай, - пронеслось в голове. - Ни разу их не видела. Страсть как интересно!"

Скрип. Дверь медленно отворилась.

- Дворовая девка Дуняша? Работаешь на княжьем подворье?

- Фу, дурак! Напугал меня! Как будто сам не заешь...

Сказала и застыла. На лице Григория горели огромные ядовито зеленые глазищи.

Арка 3 – Тягатель без тяги. Сказ 1 - Любимка счастлив.

Такого подъема сил не ощущал ни разу в жизни. Солнце обнимало мир ласковыми лучами, по небу плыли ослепительно белые облака - чистые-чистые, как свежий лист пергамента, на котором можно написать новую главу своей жизни. Главу под названием "Любимка - тягатель!"

Он покинул Среднюю палату и вприпрыжку побежал через Соборную площадь. Золотые купола храмов искрились на солнце, больно смотреть. Но Любимка смотрел, ибо хотелось чего-то пронзительного и чистого. Люди все без исключения попадались радостные и счастливые. Хотелось крикнуть им: "Знаете новость?! Я - тягатель!" Крикнуть и хохотать до упаду.

Пространство меж храмами - самое высокое место кремля, хорошо видать все окрестные дворы, даже кремлевские белокаменные стены ниже, а уж заречная часть города и вовсе как на ладони.

- Я - тягатель! Ге-гей! Тягатель! - закричал отрок, раскинув руки. Казалось, если он видит всю Москву, то и весь город видит его.

- Чего орешь, дурило! - злой голос. Мимо проезжал мужик на подводе, стегнул кнутом. Любимка ловко увернулся и расхохотался. Он тут же простил возницу, как можно держать обиду, коли на душе такая радость. Смеясь от избытка чувств, побежал дальше.

На площади полно народа: вышагивают важные бояре, целеустремленно снуют холопы и дворовые люди. Богатыри и гридни направляются куда-то по служебным надобностям, монахи смиренно держаться в сторонке от общей толчеи, купцы разложили товары в дальнем углу и громкими голосами зазывают покупателей. Жизнь бурлит и бьет ключом.

Любимка шустро скользил меж людьми, когда заметил впереди столпотворение. Из-за плотно сомкнутых спин доносились громкие вопли и смех.

- Чего это там? - ревниво запыхтел отрок. Ему казалось, что весь мир должен радоваться его победе, а тут люди смеются над чем-то другим.

- Я князь киевский Владимир! - пронзительно верещал писклявый голос. - Во время последней битвы я сидел в кустах, и на меня упал баран. Поэтому я с рогами! Бе-е! Бе-е!

По толпе побежали смешки и хихиканья. Раздался звон, словно стукнулась друг с другом пара медяков. Любимка нахмурился.

- А я Илюшечка, ха-ха-ха, богатырь. Пробездельничал тридцать лет, думал и дальше поить-кормить за так станут, но явились калики и все испортили!

Люди грянули хохотом. Медяки зазвучали чаще. Отрок недоуменно вертел головой.

- А мы калики! Мы не виноваты?Нам просто не с кем было квасу испить! Дали ему, а он ка-ак вскочит! Как пустится в пляс!

В толпе покатывались от хохота. Любимка усиленно заработал локтями. Внезапно выскочил на свободное пространство.

Перед людом кривлялось несколько ряженых. Маленький, в желтом халате и старой драной шапке, из-под которой торчали бараньи рога, изображал князя. Здоровяк в простой холщевой рубахе, обшитой железными кольцами, притворялся Ильей Муромским. Мнимые калики больше походили на нищих. Не раздумывая, Любимка наскочил на актеров:

- Ешки-матрешки! Чего творите?!

Толпа притихла, зрителям показалось, что это часть представления.

- А чево не так?! - заулыбался липовый князь.

- Вы еще вопрошаете? - бушевал Любимка. - Поглядите на себя! Рази может светлый князь Владимир таким шутом вырядиться?! Как вам не стыдно?!

- А чево стыдится-т?! Вот ить, - оборванец тряхнул шапкой, внутри звенели медяки. - Народ платит, стал быть, ить, ндравится имя.

Он пошел вдоль толпы, раскинув руки.

- Ндравится?! Ведь, правда?!

- Да! Смешное представление! Животики надорвешь! - кричали зрители.

Любимку аж перекосило. Повернувшись к собравшимся, закричал:

- Как такое может нравиться?! Люди! Светлый князь у них - дуралей беспутный, богатыри, ровно увальни. А калики?! Калики обыкновенные нищие! Все не так было!

- Тебе откель знать, как было? - из толпы выступил мужик в богатом купеческом кафтане. - Ашо скажи - сам там был?!

Заявил и оглянулся, довольный собой. По толпе пошли смешки и перешептывания.

- Что за малец?! Чьих будет?! – вопрошал толстый боярин.

- Кузьма правду гутарит - поди разберись чево там было... – вторил ему кто-то из челяди.

- Глянь, обозлился как, – сказала женщина в пестром плате. - Ровно волчонок зыркает! Чай укусит...

Любимка покраснел и сжал кулаки.

- Как же откель? Сказители сказывали! Разве вы не слыхали?..

- Ак я тоже сказитель, - подбоченился маленький ряженый. - И тоже сказываю. Токмо по-своему. Я, значится, так вижу. Не ндравится - не гляди!

Любимка даже опешил от такой наглости.

- Как это не гляди?! Мы чай на русской земле, не в басурмании! Негоже на русской земле над русскими героями насмехаться! Разве я не прав?! Люд честной?!

Люд честной вел себя странно. Некоторые отводили взгляд, кто-то перешептывался, хихикали девицы, другие откровенно смеялись. А Кузьма в богатом кафтане и вовсе сказанул:

- Ишь, за богатырей заступаться удумал. Да они только и делают, что баклуши бьют. На дорогих конягах разъезжают, да на люд честной свысока глядят. Пральна гутарю?

И он опять оглянулся на толпу.

- Да-а! Почитай дюжину годков уже никто на Русь-матушку зуб не точит. А мы их корми-пои! Шли бы землю пахать, куда б пользы больше было!

Ряженый с каждым мгновением чувствовал себя уверенней.

- Ступал бы ты отсель, покуда я стражу не позвал, - сказал он громко. - Мешаешь выступлению. У нас разрешение самого батюшки радетеля Фрола имеется. А ты какое право имеешь горло драть?!

- Урядника?! - Любимка поперхнулся от злости. - И тут он супротив богатырей выступить норовит! Да ево самаво давно пора на чистую воду вывести...

Народ грозно зашумел, к отроку потянулись руки. Паренек отпрыгнул, собираясь кричать еще громче.

- Эй, Любим? Ты чего буянишь?! - окликнул его веселый голос. Отрок обернулся и увидел Листка.

- О, Листок! Только погляди, чего они творят.

Любимка хотел показать безобразие, но толпа уже заметно поредела. Под насмешливым взглядом Листка люди спешно расходились. Богатый кафтан Кузьмы мелькал уже в десятке шагов.

Писарь перевел взгляд на ряженых. Те спрятали свои звенящие шапки и поспешно собирались.

- Не извольте беспокоиться, батюшка. Уже удаляемси, - пропел мелкий ряженый, пятясь от писаря.

- Так в чем дело, Любим? - повернулся к отроку Листок.

- Ешки-матрешки! Чего они наших героев грязью обливают?! От героев, конечно, не убудет, они и не такое терпели - за Русь обидно.

Листок ухватил его за локоток и потащил в сторонку.

- Так-то оно так, но Любим. Не гоже в центре Москвы об уряднике плохо говорить. Не оценит он. Обидчивый, страсть.

- Не боюсь ево! - отрок выдернул локоток.

- А ты чего такой возбужденный? Не похоже, что только из-за этих... - писарь кивнул в сторону ряженых. - Случилось чего?!

- Мечи-калачи! - рассмеялся отрок. - И правда, случилось! Во!

На растопыренной грязной ладошке поблескивала серебряная стрелка. Листок ни капли не удивился.

- Ого! Ну ты даешь, братец.

Из другого кармана появилась на свет Стоянова печать.

- Я с Яриком, Стойгневовым сынком, соревновался. Во, печать добыл. Стало быть, я теперича настоящий тягатель. О как! И князь разрешил.

Лицо писаря застыло, зрачки расширились, заполнив собой всю радужку, и медленно вернулись в прежнее состояние. Любимка даже рот разинул, ничего себе фокус.

- И урядник был. Меня обидеть пытался. Я де кубышка какая. А князь ему - цыц!

- А-а, - Листок, как ни в чем не бывало, поправил шапку и дернул себя за чуб. - Ясно теперь, чего такой смелый.

Он снова был обычным бесшабашным писарем.

- Стало быть, поздравляю тебя. Ха-ха! Но прости, мне надобно спешить. Боярский совет ждать не станет.

Писарь тряхнул кучей свитков, торчащих из сумы.

- А вот и она. Опаздываешь, Варвара. Ха-ха!

- Я пришла точно в срок, Листок, - отозвался строгий девичий голос. Любимка обернулся и увидел девочку. Как всегда в платье с множеством завязочек и шнурочков. Темно рыжие волосы стянуты в две тугие аккуратные косицы чуть ниже плеч. На голове косынка, под мышкой стопка книжек. Словом не Варвара, а картинка.

- Привет, Варька! - Любимку переполняла радость, и он спешил поделиться ею со всем светом. - Какая ты красивая сегодня! Как солнышко!

Строгое выражение на миг дрогнуло, паренька ослепило совсем другое лицо, счастливое и яркое. Но миг быстро миновал, Варвара вновь была собрана и серьезна.

- А вчера не красивая была? - спросила она. - И что значит, как солнышко? Такая же красная и жгучая?!

- Ха-ха! - залился хохотом Листок. - Ну ты Варвара даешь. Поздравь скорее Любима, и бежим на боярский совет. Мы опаздываем.

- С чем поздравить? - рыжеватые глаза девочки требовательно уставились на отрока.

- Во! Теперича я тягатель!

Любимка поднял обе руки. В одной серебряная стрелка, в другой печать. Сам сиял пуще солнышка.

Тут с Варвары словно пелену сдернули. Личико девочки осветилось настоящим счастьем, глаза заискрились, а губы растянула такая широкая улыбка, какой Любимка ни разу в жизни у нее не видел.

- Любим! У тебя получилось! Никто не верил, а ты смог!

Она поймала пристальный взгляд Листка и смутилась.

- А... Гм... Потом поговорим, - девочка поспешно стерла с лица следы радости. – Нам, и правда, надо спешить.

Любимка недоуменно моргнул. К Варваре вернулось обычное сосредоточенное до хмурости выражение. Словно маску натянула.

- Добро. Как скажешь, Варька.

Писарь с девочкой направились к княжьему двору, а новоиспеченный тягатель со всех ног поскакал в сторону каменной стены Чудова монастыря.

- Видела? - сказал Листок, внимательно глядя на девочку. – Чего творится.

- Надобно сосредоточится на совете, - сердито отрезала девочка и резко прибавила шаг, только косицы мелькнули.

Писарь с улыбкой пристроился сбоку. На лице девочки то и дело загоралась улыбка. Глаза глядели вдаль и видели там явно не боярский совет.

- Любопытно, - пробормотал Листок. - У непробиваемой Варвары появилась слабость...

Он оглянулся на Любимку, чья спина еще маячила среди прогуливающихся людей.

- Кто бы мог подумать.

Улыбка застыла на лице смешливого парня. Зрачки карих глаз резко расширились и медленно приняли обычный размер.

Арка 3. Сказ 2 – Любимка и батенька Варфоломей.

Есть в Чудовом монастыре место, куда не рискуют заглядывать монахи обители. А коли того требует послушание, они просят товарища из братии сопровождать их, но даже вдвоем идут очень осторожно и стараются делать все очень быстро, чтобы скорее убраться из опасного места.

Сердце Любимки громко колотилось. Он осторожно выглянул из-за угла. Никого. Конечно, это еще ничего не значит, но вдруг обойдется.

Он тенью метнулся вдоль стены. Спереди приближалось длинное каменное здание, где располагаются кельи... Вернее располагались. Сейчас здесь все захвачено...

- Лучники! Готовсь! Враг во дворе!

Вшиу, вшиу! Вокруг Любимки начали падать стрелы. Заметили! Больше не таясь, отрок побежал.

- Враг уходит! Копейщики вперед!

Из ближайших кустов высунулись жердины. Одна больно ткнула Любимку в бок, вторая подшибла ноги.

Бац! Он рухнул, воздух со всхлипом выбило из груди.

- Мечники - вперед!

Любимка сжался в комок, прикрывая голову. По нему тут же застучало.

- Ай! Сдаюсь! Уй! Все, ешки-матрешки! Враг повержен! Хватит!

Удары прекратились. Любимка осторожно отнял руки от головы. К нему важно шествовала девчонка лет десяти. Нескладная, с тонкими ручками-ножками. На щеках веснушки, волосы ярко рыжего цвета. В одной руке палка, вторая держит с натугой крышку от чугуна. За плечами на манер плаща рваное лоскутное одеяло.

- Лиска! Ну ты даешь! - восхитился Любимка. - Не успел уйти, а ты уже мое место заняла!

Вокруг толпится малышня от четырех до восьми лет. Все вооружены: кто самодельными луками, кто деревянными "копьями" из кухонных жердин Акакия, кто "мечами" из поленьев Ферапонта.

- Любимка?! Ты?!

Рыжая девчонка поменялась в лице. Бац, бум! Крышка и палка запрыгали по земле, она кинулась отроку на грудь.

- Живой! Целый! Свободный! - ее плечики сотрясали рыдания.

- Любиська присол! - крохотная девчушка годков трех колобком выскочила из толпы ребят и повисла на штанине отрока.

- Маруська, - потрепал ее густые волосы Любим. Это все, что он успел сделать. Остальная детвора побросала палки и ринулась на него.

- Любим! Любимка вернулся! - кричали они.

- Целый!

- Невредимый!

- А-а! О-о!

- Уря! Куча мала!

Шлеп-шлеп-шлеп! Любимка оказался под грудой тел. Единственное, о чем думал, как уберечь Маруську.

- Мечи-калачи! А ну прекратите! Что вы творите?!

Плюх! «Ай!» Бац! «Уй!» Шлеп! «Больно же!» Отрок щедро раздавал оплеухи и тычки. Тяжесть сверху ощутимо уменьшилась, Любимка сумел разогнуть спину. Маруська продолжала самозабвенно обнимать его ногу, ничего не замечая.

- Да что с вами такое?! - воскликнул отрок. - Ешки-матрешки! Что со мной сдеется?!

- Сам патриарх Иов заходил, слово с батенькой Варфоломеем перемолвился. Страсти какие сказывал! Младого богатыря будто бы заарестовали. А вместе с ним тебя. Мы ой как испужались!

- Так вы уже знаете... - сказал отрок.

- Испусалис! Ой, испусалис! - твердила Маруська, обнимая его за ногу.

- А еще он сказывал, что на тебя чудище напало! Ух, страсти какие! - таращила глаза Лиска. - Я думала все, пропал наш Любимка. Вот, решила дело твое продолжить, богатырское...

Она махнула рукой на палку с крышкой от чугуна и покраснела.

- Молодец! Не растерялась! Хвалю!

Лиска засмущалась и ковырнула ножкой землю.

- И разведка у тебя поставлена добротно. Сама подслушивала? - улыбнулся Любимка. Девочка покраснела еще больше и кивнула.

Любим приосанился, хотя это трудно было сделать с повисшей на штанине Маруськой.

- Чево расшумелись? - сказал важно, стараясь подражать степенной речи отца Варфоломея. - Не чудище то было, а одержимник.

- Одержимник?! - отпрянули дети. Глаза Маруськи от страха наполнились слезами.

- Не боись! - рассмеялся Любимка. - Я его того... Победил.

Дети неуверенно заулыбались.

- Победил одержимника?! - прищурилась Лиска. - Врешь поди?

- Я вру?! А это видела?!

Он сунул ей под нос серебряную стрелку. А потом и печать. Раздался стук, дети так рьяно ринулись разглядеть, что стукались головами.

- Это чево же это?! - подняла глаза Лиска.

- Это - медальон богатыря. А это печать первого наставника Стояна. Я теперича, стало быть, тягатель!

Губы растянулись в улыбке. Как же приятно, когда мечты уже сбылись, и ты о них рассказываешь друзьям.

Из галдящей толпы выбрался не скоро. Несколько раз пришлось пересказать события ночи. Детишки дружно ахали и округляли глаза.

С большим тщанием обошел тему темной волны. Из его речей выходило, что одержимника побил только благодаря своей ловкости и расторопности, а князь лично умолял его сделаться тягателем.

- Все. Мечи-калачи, отпустите меня. Мне надобно к батеньке.

Он со всех ног кинулся к правому крылу келейного дома. Раньше здесь жили все монахи, но после того, как настоятель устроил тут приют, братия переселились кто куда и старались здесь лишний раз не появляться. Только батенька Варфоломей продолжал жить среди ребятни.

На входе рядом с жестяными умывальниками висело зеркало. Проходя мимо, Любимка сверкнул зубами и показал себе язык. Синяки, которые наставил ему вчера Ярик, прошли, мышцы болят, но это скорее от кувырков с Глиняшей.

Это свойство подметил за собой давно и принимал как должное. Какие бы травмы у него не случались: ушибы, ссадины, синяки - все сходило за одну ночь. Раньше списывал это на свое здоровье и Божью благодать, сейчас вдруг подумал - может это темная волна бережет своего носителя?

Впрочем, думать об этом некогда. Надобно спешить, чтобы застать батеньку. Пригладив, впрочем, безуспешно, торчащие во все стороны волосы, побежал дальше.

- Батенька Варфоломей! Батенька Варфоломей! - он влетел в келью настоятеля. - Калика дал мне медальон!

Вбежал и остановился, словно вкопанный.

Отец Варфоломей, высокий и седобородый настоятель Чудова монастыря, был человеком не от мира сего. Возложив на себя заботу о других, он частенько забывал о себе. Забегавшись в делах, забывал поесть до глубокой ночи, а ночью забывал поспать, вместо постели садясь за стол, чтобы уладить дела бумажные.

Несмотря на постоянную занятость, всегда находил время заглянуть в приют. Ласковый и добрый, с теплой улыбкой на устах, он никогда не жалел времени завести нарочито серьезный разговор с Маруськой, потрепать рыжую косу Лиски, поддержать добрым словом Любима.

И вот теперь Любим был весьма поражен отсутствием на лице настоятеля обычной для него тихой радости. Вместо нее там затаилась тревога. Она залегла темными кругами под добродушными глазами, заострила и без того вострый нос, сдвинула брови, легла складками вдоль лба.

- Что-то случилось?.. - Любимка осторожно ступил ближе.

- Случилось? - настоятель поглядел на него из-под кустистых бровей. - Да, случилось - на тебя напал одержимый человек. Святейший меня успокоил, сказал, что с тобой все в порядке...

Он замолчал. Любимка счастливо улыбнулся:

- Ешки-матрешки. Я думал в монастыре чего... Со мной все в порядке. Я теперича тягатель, глядите!

Он вытащил медальон и печать. Настоятель словно не слышал. Он сидел на своем любимом скрипучем кресле.

- Тебя передали мне совсем крохотным, новорожденным, - заговорил он, подымаясь. Большой, неловкий, в черной рясе - он походил на огромную нескладную птаху. Пол кельи скрипел под его крупными сапогами. - Я тогда еще не был настоятелем. Князь Александр дал поручение, стало быть, надо исполнять. Ты был такой слабенький, такой болезненный. Но я уже тогда знал, что тебе предстоят великие скорби.

Любимка ощутил дрожь. Батенька еще никогда не рассказывал ему про тот день.

- Урядник Фрол сказал, что я родился прямо на поле боя... - горло перехватило, и отрок не сумел докончить. Настоятель остро глянул на него и отвел глаза. По старческому лицу прошли судороги, словно он пытался скрыть сильную боль.

- Как быстро ты вырос. Мы с князем решили не рассказывать тебе всего... пока не повзрослеешь... - старик тяжко вздохнул. - Стало быть пришло время...

Отрок глядел на страдание настоятеля, и ему захотелось подойти и обнять старика. Передать частицу своей радости и безбашенной юной уверенности. Но что-то мешало. Обычно отец Варфоломей первым касался его, трепал по голове или серьезно жал руку. Сейчас Любимка впервые ощутил, что его наставник нуждается в поддержке не меньше своего воспитанника. Но подойти он так и не решился.

- Да так и было, - старик овладел собой и продолжал. - Диво, что выжил. Я глядел на тебя и не знал, что делать. А ты такой кроха лежишь, смотришь, а глаза синие-синие и серьезные, словно все понимаешь.

Любим молчал, страшась спугнуть настроение настоятеля.

- Я решил - справлюсь, если будет на то воля Божия. И Он дал знак. В тот же день ко мне явилась женщина и сказала, что готова помочь.

- Тетка Матрона! - расплылся в улыбке Любимка. Глаза его затуманились воспоминаниями. Кормилица всегда жила в Замоскворечье, лишь недавно перебралась в отдаленное село. Большая, теплая и очень добрая - вот что помнил о ней отрок.

- Да, Матрена тебя выкормила. Я молился за тебя, не спал ночами. Нам монахам нельзя жениться и иметь детей. Но ты стал для меня сыном. Говорю это безо всяких преувеличений.

Батенька посмотрел на него. В старческих глазах стояли слезы. Любимка заморгал. Как это все трогательно.

- На правах отца я хочу сказать - откажись от медальона. Он не должен был к тебе попасть. Это ошибка.

Отрок отшатнулся, как от пощечины.

- Что?

Показалось, будто уши подвели его.

- Откажись от медальона, - торопливо заговорил батенька. - Он несет смерть.

Любимка сжал кулаки.

- Мечи-калачи! Что вы такое говорите?..

- Постой, я расскажу тебе, - батюшка Варфоломей ухватил его за плечо. Вторая рука коснулась тщедушной груди отрока. - Сила, которая в тебе - злая сила. Я монах, я чувствую это. Ты не должен ее использовать. Даже если она тебе поможет, взамен потребует слишком многого.

- Но я уже использовал ее! - воскликнул Любимка с недоверчивой улыбкой. - Я спас калику и наказал одержимника. Правда, сам не понял как. Но со мной ничего не случилось. И княже Александр сказал, что я не одержимник.

- Нет, - старческое тело задрожало. - Князь Александр прав. Одержимники добровольно впускают в свою душу чужой разум и заключают с ним договор. В тебе нет демона, иначе ты бы не мог находиться в монастыре. В тебе только сила. Темная сила, неразумная сила. Но и она способна навредить. Я надеялся, что обойдется. Но это случилось. Она притягивает к себе зло. Зло, которое рано или поздно явится и погубит тебя.

- Ешки-матрешки. Я не просил этой силы. Мне она не нужна, чтобы стать богатырем. Я без нее справлюсь!

- Откажись от этой силы, - настаивал настоятель. Он словно не слышал слов, и это больше всего пугало паренька. Еще не было случая, когда батенька не выслушал воспитанника.

- Мечи-калачи! Как?! Как мне отказаться от нее?

- Тебе нельзя становиться богатырем. Темная волна - это сила воинов. Если ты станешь монахом, она будет не востребована. Она не найдет в тебе пищи для роста, угаснет, как огонь без дров.

Настоятель говорил все быстрее, все более вдохновлено.

- Откажись от медальона! Оставайся в монастыре. Будь послушником, или отыщи хорошую девушку и заведи семью.

Любимка вдруг вспомнил Варвару, нутро опалило жаром, уши запылали.

- Чего это... - проблеял отрок, но настоятель продолжал торопливо.

- Научись ремеслу, просто живи. И тогда эта сила исчезнет. Растворится в глубинах твоего разума. Я уверен в этом. Поверь, так будет лучше. Для тебя и для Руси. Ведь коли силы этой не станет, то и перводемон больше не вернется. Проклятие Святогорово будет снято. Русские люди вздохнул свободно.

Любимка чувствовал, как в груди разворачивается бездна. Только что там бился горячий тугой комок, заставлял тело поднимать неподъемное и делать неделаемое. И вот сейчас там ледяная пустота.

- А как же моя мечта? - пролепетал отрок. - Кем я буду... без нее?!

Синие, как небо, глаза вопрошающе поднялись к настоятелю. Тот заговорил.

- Тем же, кем и всегда. Будешь Любимом, сыном Милены. Веселым добрым отроком, несущим свет. А то станешь послушником, выучишься при монастыре, пострижешься в монахи. При должном тщании со временем ты можешь стать моим преемником. Это очень почетно и большая ответственность. Это звание ничуть не хуже звания богатыря. И важность для Руси не меньшая.

Настоятель торопился, частил, словно пытался убедить и Любимку и... себя.

- Но ведь это буду уже не я, - отрок почти кричал. - Я всегда мечтал сделаться богатырем, послужить Святогоровой Руси.

- Любим. Не будь ребенком. Тебе уже четырнадцать. Послужить Руси можно разными способами. Сделаться монахом не худший из них. Не все мечты достижимы. Иногда приходится отказаться. Это называется взрослением. Ты взрослеешь, на этом пути тебе не раз придется убедиться, что мир не изменить, и порой приходиться идти другим путем. Не таким, как задумал. Но это не значит, что ты перестаешь жить. Это не значит, что ты теряешь себя.

- Коли так - я не желаю взрослеть! - яростно выкрикнул отрок. - Я стану богатырем! И вы будете гордиться мной!

Настоятель отпрянул, будто его ударили.

- Ты не должен идти в тягатели. Это будет самоубийством.

Любимка дрогнул. Самоубийство - тяжкий грех. Самоубийц не отпевают в храмах, их не хоронят на кладбищах рядом с обычными людьми. Они изгои и в нашем, и в том мире. Отказываясь от главного дара Бога, от жизни, они обрекают себя на вечные муки.

Любимка раскрыл рот, но слова не шли.

- Я... - выдохнул он. - Я... все равно стану...

- Нет, Любим. Я никогда не дам тебе разрешения на учение в школе богатырей. А уж об испытаниях в Запредельных лесах и говорить не стоит. Я не могу просто так отправить тебя на смерть, прости.

Взгляд настоятеля был тверд и непривычно холоден. Ни разу в жизни Любимка не видел у батеньки такого взгляда. Он сжал в бессилии кулаки.

- Тогда я сделаю это без вас! - выпалил отрок. Он столь яростно вылетел из кельи, что дверь громко ударилась о стену и повисла на одной петле. Настоятель печально глядел ему вслед.

Мир потускнел и походил на черно-белую картинку. Солнце спряталось, небо нахмурилось, а облака посерели. Купола колоколен торчали, словно в дымке. Люд суетливо бежал по своим делам какой-то насупленный, а местами даже злобный. Ряженые вновь веселили народ, теперь в дальне части площади.

- Экой вас! - разозлился Любимка. Хотел подойти да устроить разнос, но передумал. До того ли теперь, когда мечта готова оборваться еще на разгоне.

- Ой!

Загляделся на ряженых и вбежал в кого-то маленького и мягкого.

- Эй, ты чего такой смурной? Выше нос!

Это снова была та девушка, широколицая и улыбчивая. Любимка даже помнил ее имя.

- Пелагея!

- Помнишь! Ха-ха! - вскричала девушка. - Хоть кто-то меня помнит. Но ничего. Сейчас вот ко князю попаду, спою ему песни мои - то-то удивится. Первым менестрелем стану! Вот увидишь!

И не глядя больше на Любимку, девушка вдохновленно затопала в сторону княжьего двора.

Отрок поглядел ей вслед. Ее горение словно затеплило в нем новый огонек.

«И то верно, чего я раскис? В конце концов, главное условие князя - чтобы никто не догадался о том, что во мне нет земной тяги. А уж нужную бумагу от батеньки мы как-нибудь получим. Чай не изверг какой, родной человек. Побурчит-побурчит и сдастся.

Как-нибудь утрясется!»

Краешек солнца выглянул из-за тучи, рядом расхохоталась группа крестьян. Румяная дворовая девка тащила под мышкой молодого гуся и веселым голосом просила его посидеть смирно.

Любимка улыбнулся и зашагал к школе богатырей. И шаг его был куда бодрее, чем пару минут назад.

Арка 3. Сказ 3 - Та самая Несмеяна.

Ярополк задыхался от усталости и возмущения. Ни разу в жизни не работал так много. С непривычки дело не ладилось. Стоян несколько раз появлялся, брезгливо тыкал носком сапога в остатки щепок и уходил.

Когда двор был убран, явилась пара холопов с огромной телегой, груженной плотно уложенными дровами. Телегу тянули два здоровенных битюга. Поленница была столь тяжела, что кони взрывали копытами грунт, пробуксовывая от натуги.

Пока холопы были во дворе, Ярополк стоял у забора, напустив на себя скучающий вид. Не хватало еще, чтобы его заметили за холопьей работой и разнесли эту весть по всему Китай-городу, где находится двор его батюшки. Стыда не оберешься.

- А чего прохлаждаемся? Команды отдыхать не было, - рядом, откуда ни возьмись, появился Стоян. - Кто за тебя работу делать будет? Цапля?

- Да сделал я уже. Вот, поглядите...

Ярополк указал на двор и осекся. Прямо посередке между взрытыми колеями лежали две больших парящих кучи конских каштанов.

- Нет, - жалобно проблеял Ярополк, отступая. - Пожалуйста. Только не это!

Спиной уперся в забор. Голова без остановки ходила туда-сюда.

- Молодец, тягатель, -обрадовался первый наставник. – Далеко пойдешь – мысли мои читаешь. Навоз на лопату и отнеси к конюшне. Там специальная яма имеется. Выполнять!..

И вот теперь Ярополк сидел в тереме тягателей, и ему казалось, что вся его одежда пахнет вонючим, источающим пар, склизким, вязким...

Скрипнула дверь. В гриднице появился бодрый и опрятный Любимка. Ярополк простонал и прикрыл глаза. «Как не вовремя явился. Холоп не должен зреть меня в таком виде».

Зря он это сделал. Как только веки надвинулись на глаза перед ними как настоящие встали две кучи замечательных конских...

Желудок возмущенно пихнулся, Ярополк издал горлом неприятный звук.

Любимка подозрительно глянул на него и сел на свое ложе. Взгляд сделался отсутствующим, губы шевелились, сын воеводы разобрал некоторые слова, что-то вроде "как он мог?" или "да ни в жисть!"

Ярополк задрожал от ярости. Не смотря на то, что минуту назад не желал, чтобы его зрели в столь жалком состоянии - а особенно нюхали - теперь был возмущен до глубины души, видя пренебрежение к собственной персоне.

- Эй, ты! - высокомерно бросил он. - Тебя еще не лишили печати? Пока я трудился, ты баклуши бил.

Любимка посмотрел на него и продекламировал, делая ударения на звуках "о":

- Достойному отроку пренебрегать черной работой негоже, ибо всякий труд благороден и благо для души творит.

Ярополк сжал кулаки и вскочил, позабыв об усталости.

- Я всю гридницу и двор убрал! Я конские... грхм! Убрал! Попробуй убери, погляжу на тебя!

Любимка фыркнул и рассмеялся, до Ярополка вдруг дошло, чем он хвастает. Сын воеводы побледнел.

- Прекрати ржать! - прошипел он. - Холоп будет мне тут насмехаться над благородным!

- Говорят, людей по делам судят, - противно улыбнулся Любимка. - Я вот с князем словом обмолвился, с урядником поругаться успел. А чем ты, говоришь, отличился?

Вдруг принюхался.

- Ешки-матрешки? Что это? Что-то в воздухе витает... – он помахал перед носом ладошкой.

На Ярополка страшно было смотреть. Любимке даже показалось, что парня хватит удар. Титаническим усилием сын воеводы проглотил этот чудовищный ком ярости и заговорил тихим надтреснутым голосом:

- Еще вчера калики в упор тебя не замечали, а сегодня ты сидишь рядом со мной в тереме тягателей.

Сын воеводы вскочил и забегал меж лежаков туда-сюда.

- Тут что-то не так. Не так... - бормотал он.

"Мечи-калачи! Кто меня за язык тянул, - мысленно простонал Любимка. - Не хватает мне с батенькой проблем! Ведь князь строго настрого наказал..."

Постарался придать лицу скучающее выражение.

- А чево не так-то? Калика Олег, значится, прознал о драчке нашей и того. Ну, впечатлился. Говорит, коли ты готового тягателя побил...

- Не побил ты меня! - заорал Ярополк, брызжа слюной. - И калика Олег хотел у тебя печать отнять. А потом вы к князю ушли...

Любимка обидно рассмеялся, сын воеводы усилием воли взял себя в руки.

- Я не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины, - молвил он. - Глаз не сомкну, буду за тобой следить. Отцу скажу, чтобы он про тебя расспросил у всех. Что это за холоп такой странный, которого ко князю водят и который с урядником ссоры заводит?

Любимка вскочил и перемахнул сразу через пару лежаков.

- Чего сказал?!

- Да! Вижу, что тебя это беспокоит. Мой отец дружен с Фролом. Сегодня же напишу ему, чтобы порасспросил про одну холопскую выскочку...

Любимка резко толкнул его в грудь.

- А ну замолчи!

Ярополк не остался в долгу.

- Спрошу-спрошу! Вот увидишь!

Они ухватили друг дружку за грудки и занесли сжатые кулаки.

Тыдыщь! Свежевставленная дверь распахнулась настежь. На пороге возник парень разодетый так ярко, что напомнил Любиму заморскую крикливую птаху, виденную им на базаре. Попугаем кличут.

- Где тут москаляки?! - во все горло крикнул незнакомец. - Пусть узрят удалого богатыря!

Высокий и плотный, он был на голову выше Любима и чуть шире в плечах Ярополка. Снизу вверх в его одежде перебывали, казалось, все доступные цвета. Красные сафьяновые сапоги, яркие синие шаровары, белая безрукавка с лиловыми узорами, вместо шапки повязан зеленый плат, а в ухе здоровенная желтая серьга.

Ярополк и Любим переглянулись и отпустили друг дружку, взглядом заключая перемирие. Ноздри ребят очень похоже раздулись, не смотря на то, что у одного был благородно вылепленный нос, а у другого обыкновенная простолюдская носопырка.

Вошедший парень увидел их и расплылся в широкой ухмылке.

- А правду гутарят, что московские богатыри девчонок побить не могут?!

- Что-о?! - вскричал Ярополк.

- Девчонок?! - вторил ему Любим.

- Ужо я тебя!.. - последнее прокричали дуэтом, изобразив приличный унисон, будто репетировали заранее.

Улыбка попугайского парня сделалась шире. Он сжал кулаки и стукнул одним о другой.

- Добро. Коли за день не случилось хорошей драки, знать прошел зря.

В следующий миг все перемешалось в горнице тягателей. Три тела сплелись в верещащий клубок мелькающих кулаков, оскаленных орущих лиц и лягающихся ног.

Бац! Любимка выпал из свалки. «Мечи-калачи! Больно-то как!» Потирая ушибленный бок, нырнул обратно.

Хлоп! На сей раз распластался всем телом. «Да что же это такое? Отчего Ярополк дерется на равных, а я...»

Массивные стены, сложенные из стволов стального дуба, невозмутимо взирали на свару.

Скрип-скрип. Открылась и затворилась дверь. В горницу вошел кто-то тихий и незаметный.

- Ах ты!.. Получишь у меня!

- Мечи-калачи! Да чего же меня выкидывает?

- А-ха-ха! Добрая драка - лучшая тренировка!

К верещащей куче подошла стройная и очень печальная девушка, одетая по-мужски. В кольчуге, опоясанная кожаными поясами, в плотно облегающих длинные ноги портках и узких, словно вторая кожа, сапогах. Образ дополняли красивое лицо и длинная тугая коса, уложенная вокруг головы и все равно спускавшаяся до пояса.

- Мальчики, тише, пожалуйста, - пролепетала девушка. Не услышала сама себя, голос потонул в непрекращающихся бумах, бацах и крике.

Шлеп! В очередной раз Любимка распластался на полу. Подскочил уже не так резво, как раньше. Удары гостя, пожалуй, посильнее Ярополковых будут.

Хотел кинуться в свалку, да так и замер.

- Девчонка?! Здесь?!

Попугайский парень и Ярополк ничего не замечали.

- Деретесь, как девчонки!

- А ты одеваешься, как девчонка!

Любимка пожал плечами и улыбнулся девушке. Мол, не суди нас строго. Гостья закусила пухлую губу.

- Чем вам девчонки не угодили? - проговорила. Личико ее мрачнело на глазах, окружающая обстановка тоже. Любимка удивленно поглядел в окно, никак солнце зашло за тучку.

- И кто вам сказал, что они не способны постоять за себя? - плаксивым голосом спросила девица.

Через подошву лаптей Любимка ощутил дрожь, будто тряслась сама земля. Он удивленно оглянулся. Откуда появилось такое странное ощущение. Ярополк с незнакомцем продолжали шумно выяснять отношения, выкручивая друг дружке руки.

- Мало того, что вы деретесь, как девчонки, - прошипел сквозь боль попугайский парень, - так вы еще и ноете, как они...

Договорить не успел. Вообще никто ничего больше не успел сделать.

Девушка разинула рот.

- Ноете?! Ты сказал - я ною?! - лицо девушки скривилось. Из глаз крупными каплями брызнули слезы. - Уа-а-а-а-а-а!!!

Рев был настолько пронзительный, что Любимка зажал ладонями уши и рухнул на колени.

Ему повезло, стоял за спиной девчонки, куда хуже пришлось драчунам. Теперь они хватались друг за друга, чтобы не упасть. Вокруг бушевала настоящая буря.

Хрясь! Хрясь! По полу легли темные трещины. Нога Ярополка провалилась, парень едва не упал. Терем ходил ходуном. Любимка глазам своим не верил - толстенные бревна скрипели и едва не выходили из пазов. Со стропил сыпалась труха и осколки глиняных черепичек.

- У-а-а-а-а! - ревела девица. Слезы били двумя крохотными фонтанами.

Попугайский парень расставил ноги, сложил пальцы замком и застыл. Казалось каждый, даже самый крохотный, мускул его тела напряжен до предела.

- Нет! - выдавил он через сжатые зубы. - Н-не-ет!

Пальцы его расцепились, как будто к локтям были привязаны канаты, за которые в разные стороны тянули десяток сильных мужчин. Любимка с ужасом увидел, как ноги парня отрываются от пола.

Вшух! Незнакомца закрутило, как осенний листок в вихре, и кинуло прямо в стену.

Бах! Парень распластался и тихо стек на пол, образуя бесформенную разноцветную кучу.

Трещина в полу то расширялась, то сужалась, словно пасть чудовища, пережевывая ногу Ярополка. Парень орал и дергался, не в силах вырваться.

Не раздумывая, Любимка обхватил ревущую девушку. Прижался так, словно от этого зависела его жизнь. Его губы оказались около белого маленького ушка.

- Тише! Все хорошо! Ты самая красивая! Самая замечательная! Тсссс! - закричал он.

Поначалу не слышал собственного голоса. Потом рев начал стихать, бревна больше не рвались из пазов, норовя обрушить на голову весь терем. Крик, словно ножом обрезало. Вместе с ним пропала и дрожь земли.

- Вот и молодчина. Мы рады видеть тебя. Меня зовут Любим. А как тебя?

- А меня... - всхлип, - ...Несмеяна... - еще один всхлип.

Любимка разжал руки и отступил.

- Несмеяна?!

Он был поражен до глубины души.

- Та самая Несмеяна?!

Бабах! Дверь слетела с петель и плашмя рухнула на пол. На сей раз внутри. В проеме вырос растрепанный Стоян. Раз! Взгляд наткнулся на Любима. Облегченный выдох. Два! Глянул на Несмеяну. Три-четыре-пять! Ярополк - попугайский парень - стропила терема. Лицо наставника приобрело скучающее выражение.

- А, знакомитесь, - проговорил. - Убрать за собой не забудьте. Трещины засыпать, дверь назад повесить, лежаки с сундуками по местам расставить...

Он подошел к девушке.

- Несмеяна, ты ошиблась дверью. Женская гридница находится сбоку. Идем я тебя провожу...

- А... - раскрыл рот Любимка, но понял, что говорит с пустым проемом двери.

- Ух, девка! Ну дает! - с восторгом воскликнул новый тягатель, поднимаясь. Любимка вытаращился на него, как он вообще может стоять после такого?!

- Как вмазала, чуть дух не вышибла! Аж кости из суставов повыскакивали.

Парень дернул рукой, притопнул ногой. Раздался хруст. Тягатель не повел и глазом, лишь зрачки от боли расширились и тут же приняли обычный размер. Лицо его сияло восторгом.

- Меня Остапом звать. Казак с Запорожской Сечи. Слушайте все! Эта девка станет моей невестой! Я за нее в полымя полезу, в полынью нырну!

Он сорвал плат и шлепнул его под ноги.

- Не будь я сыном атамана.

Голова парня оказалась гладко выбрита, лишь на макушке оставался одинокий клок густых темных волос.

Морщась и приволакивая ногу, к нему подошел Ярополк.

- А я сын воеводы московского, Ярополк. Мир?

Остап повернулся к нему и хлопнул по протянутой ладони.

- Мир. Вижу у вас тут не слабаки живут.

Оба повернулись к Любиму. Тот по-прежнему стоял, глядя на пустой проем входа.

- Мечи-калачи, это какая же силища в ней, - проговорил юный тягатель. – Это же… Это же умаешься догонять!

Под изумленные взгляды ребят, он стремглав выскочил из терема.

На первого наставника наткнулся во дворе. Указав девице дверь в девичьи покои, он возвращался в богатырский терем.

- Дядька Стоян! Дядька Стоян!

Наставник нахмурился.

- Разве ты не должен сию минуту прибирать гридницу?!

- Ешки-матрешки! Да какая гридница, коли тут этакенная силища. Несмеяна же чуть терем по бревнышку не раскатала. Скорее! Учите же меня! Нам надо наверстывать!

Любимка захлебывался словами. Стоян хмурился все больше.

- Тягатель Любим, - чеканя каждый слог, проговорил он. - Слушай мою команду!

Любимка вытянулся в струнку и застыл. "Сейчас дядка Стоян даст мне какое-нибудь секретное упражнение, я стану усердно трудиться и догоню Несмеянку! То-то все удивятся!"

- Первое и самое главное правило тягателей, - произнес Стоян, - послушание. Только безоговорочное и четкое исполнение приказов делает из неотесанных ребенков истинных тягателей.

- Да! Понимаю! Готов на все! - выкрикнул отрок. Тянулся так, что казалось еще чуть и порвется пополам. – Приказывайте!

- Приказ уже был - прибрать гридницу! - рявкнул Стоян. – Осталось только его исполнить. Кругом! Шагом арш! На приборку!

Любимка недоуменно моргнул.

- Мечи-калачи! Да что вы такое говорите?! Я же сильномогучим богатырем должон стать, забыли? Я князю обещал. Пока Несмеянку не догоню - это невозможно! Учите же меня скорей!

Стоян с хрустом запустил пальцы в бороду, потом дернул головой, словно на что-то решившись.

- Хорошо, Любим. Я сейчас скажу тебе кое-что. Запомни мои слова и впредь руководствуйся ими, как первейшим правилом жизни в школе богатырей.

Любимка подобрался. Наконец-то! Сейчас я узнаю тайну тренировок дядьки Стояна! Коли я овладею ей к возвращению батеньки, он точно согласиться меня оставить.

Наставник продолжал говорить, размерено роняя слова.

- Скажу тебе прямо. Чтобы не было никаких иллюзий и мечтаний. Я не верю, что человек без земной тяги может стать богатырем. Это противоречит уставу и здравому смыслу.

До Любимки не сразу дошел смысл сказанных слов. Губы продолжали улыбаться, в глазах появилась тревога.

- Постойте! Но вы же сами говорили...

- В тебе есть другие… гм… особенности, поэтому ты здесь. Мы должны сосредоточиться на их изучении. О богатырстве речь не идет…

- Что?! - Любимка ощутил пустоту в груди. - Вы не верите в меня?!

Пропуская мимо ушей словесную шелуху, разум отрока ухватил главное.

- Как же это?! – он, не переставая, качал головой. - Не может быть! Вы ведь наставник...

Он вытянул перед собой руки, то ли желая ухватить, то ли оттолкнуть.

- Да, я наставник. И ты обязан исполнять приказы… - говорил Стоян, но Любимка не слышал его.

- Мечи-калачи! Вы - наставник богатырей! Не верите в меня - вашего ученика?! - губы отрока задрожали. В глазах застыли недоумение и обида. - Да какой вы после этого наставник?! В учеников своих не верить! Это же... Это...

Из глаз отрока брызнули слезы, но он даже не заметил этого.

- ...предательство! Настоящее предательство! Да коли бы мне кто такое сказал про первого наставника - я б тому... Да в морду бы дал!

В голосе Любимки слышалось столько обиды и боли, что Стоян смутился.

- Любим, успокойся!

- Я в вас верил! А вы! Да я... Я сам не желаю у вас учиться! Чтобы Несмеянку обойти не такой нужон наставник! Этак вы меня только проигрывать да отступать научите!

Любимка презрительно плюнул.

- Тьфу! А еще богатырь!

Стоян раздулся от гнева, но Любимка этого уже не видел. Развернувшись, он вылетел со двора, словно им выпустили из катапульты.

Высокий человек в черном плаще неподвижно застыл в самом глухом и безлюдном месте у кремлевской стены. Из-под капюшона торчал кончик вострого носа.

- Хозяин? - проговорил первый голос - блеющий и ломкий. - Что вы делаете, хозяин?

- Любуюсь, - отозвался второй, холодный и острый. - Отличные куклы! Просто великолепные.

Не смотря на то, что веки были зажмурены, являя миру нарисованные глаза, оба существа видели отнюдь не темноту.

Щелк. Открытые ворота. Бесконечная вереница телег, руки, проверяющие тюки.

- Страж за работой, - констатировал холодный голос.

Бульканье воды, руки в пене, края деревянной ванны.

- Дворовая девка наводит чистоту.

- Хозяин! Подождите! Дайте взглянуть...

- Нет! Нам важнее другое. Княжий посыльный Тишка.

Топ-топ-топ! По булыжной мостовой соборной площади стукают подкованные каблуки. Князь не скупится на своих курьеров. Хорошая обувка - половина дела.

Справа Архангельский собор, слева заостренные бревнышки богатырского забора. За ними поднимаются два терема: нарядный, как игрушка богатырский и темный, как гроб, тягательский.

- Я в вас верил! А вы! Да я... Я... сам не желаю больше у вас учиться! - раздался громкий крик. Курьер от неожиданности замедлил шаг. - Чтобы Несмеянку обойти не такой нужон наставник! Этак вы меня только проигрывать да отступать научите!

Бабах! Створка ворот распахнулась, со двора вылетел взъерошенный паренек. Ноги мелькали, как спицы колеса, мчащегося под горку.

- Тьфу! А еще богатырь! - паренек презрительно сплюнул и кинулся бежать.

Курьер пожал плечами и собирался топать дальше.

- Стой! - молвил холодный голос. Движения парня замедлились, как у ящерицы на холоде, он сделал пару шагов и остановился. Глаза медленно закрылись.

- Быстро! Следом!

В голове полыхнул образ золотоволосого паренька. Курьер сорвался с места. Так спешил исполнить приказ, что забыл открыть глаза, ориентируясь лишь одному Вию известным чутьем...

Арка 3. Сказ 4 – Микола Стародуб.

Любимка бежал по Соборной площади, только лапти мелькали. К счастью в это время здесь не так людно, поэтому никого не сбил и ни в кого не врезался.

На глазах выступили слезы, он отчаянно сморгнул их, но они появились опять.

- Мечи-калачи! Почему в меня никто не верит?!

Любимка припустил еще быстрее. Неважно куда, важно, что мышцы напряжены до предела, дыхание не вмещается в груди, а перед глазами мелькают черные мухи.

Всяко лучше, чем эти страшные мысли.

- Батенька, дядька Стоян, калика Олег, урядник Фрол - никто в меня не верит!

Под ногу что-то подвернулось. Раздался визг, Любимка со всего маху распластался на булыжной мостовой. Нос разбило в кровь, перед глазами запрыгали звезды, из груди вышибло остатки воздуха.

Какое-то время лежал оглушенный, но даже после этого в голове продолжала стучать мысль: "Не верят! Они в меня не верят!"

С трудом сел, удар прояснил голову. Кто это визжит?

Перед ним прыгала на трех лапах лохматая грязная псина. Огромные глаза глядят укоряюще. Ты такой большой и сильный, обижаешь меня, такую маленькую и слабую.

Не смотря на боль физическую, а ее хватало - саднят ободранные ладони, в носу хлюпает кровь, в голове все еще гудит от удара о мостовую - боль душевная оказалась сильнее.

- Бедняга! Прости, - сказал он псу. - Я несся, как дурной лось в весенний гон.

Пес будто понял, перестал визжать, просто глядел влажными глазами. Лапку поджимал так жалобно, что Любимка позабыл о своих проблемах.

- Иди сюда, погляжу. Клянусь - помогу, чего бы мне это не стоило.

Псина поверила. Приседая от страха, готовая в любой момент прыснуть в сторону, она стала осторожно прихрамывать к отроку.

Он обнял ее, погладил кудлатую голову. Собака замерла, задрожала всем телом, а потом разом расслабилась, доверяясь человеку. У Любимки сердце зашлось от жалости.

- Прости, я виноват! Будущий богатырь не должон обижать слабых...

Он гладил грязную спутанную шерсть, шептал в ободранное ухо ласковые слова, а сам все думал: "Стану! Стану богатырем! Обязательно..." Неизвестно, сколь бы он так просидел, если бы мир не напомнил о себе.

Бум-бум-бум! Отрок ощутил, как подрагивает земля. Псина рванулась, но паренек удержал ее, продолжая гладить. Собака притихла: "Новый друг защитит. Не надо бежать".

- Что?! Несмеяна?!

Любимка поднял голову и увидел огромный силуэт всадника, освещенный полуденным солнцем. Богатырский конь вышагивал, осторожно ставя копыта на булыжную мостовую. Но даже так земля стонала и подрагивала, а булыжники хрустели и трескались. Любимка со страхом представил, что будет, если конь пуститься вскачь. От каждого копыта останется яма, как от удара снаряда, пущенного катапультой.

На коне - всадник. Чудовищная фигура, полностью затянута в броню. Огромные сапоги крепко сидят в стременах, блистающие пластины наползают друг на друга, закрывая голень, колено и бедро. Сверху кольчуга из колец, толщиной в палец Любимки, богатырь опоясан широким кожаным ремнем, таким толстенным, что сам по себе мог бы остановить меч или копье.

Поверх кольчуги прилажен еще доспех из массивных булатных пластин, которые покрывают богатыря, как чешуя рыбу. За спиной висит здоровенный меч в богатых ножнах, с потертой простой рукоятью, похожей на крест. К седлу приторочена булава, размерами никак не меньше Любимки, но весом наверняка в дюжину раз тяжелее.

Под тяжелым островерхим шлемом буйствует седая растительность. Брови подпирают края шлема, усы свисают почти до груди, а густая белая борода и того дальше. Тяжелые, как камни, веки опущены.

- Микола Стародуб, - благоговейно прошептал Любимка. Он осторожно поставил псину и вскочил. - Вот бы кого в наставники заполучить!

- Наш Миклуша Стародуб - старый дуб! Корни в землю он пустил, лишь на то хватает сил! Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

За старым богатырем следовала ватажка ребятни, они во все горло горланили потешки и хохотали.

- Ешки-матрешки! - вспыхнул Любимка. - Как можно такое?!..

Он кинулся прямо в группу мальчишек.

- Прекратите! А ну замолкните, дуралеи!

Мальчики разбежались от него, как стая мальков от щуки.

- Это же великий герой! Он совершил столько подвигов, сколь вам и не снилось! Он Русь спасал...

- Когда то было? - насмешливо крикнул один из ребят.

- Тысячу лет назад, - хохотнул второй.

- И то не правда! - поддержал третий.

- Старый пень! - закричали хором.

- На дорогом коне разъезжает, жирует на народных харчах!

Последнее было произнесено тем же тоном и теми же словами, какими утром говорил Кузьма. Любимка испуганно обернулся. Не услыхал бы богатырь.

- Что же вы такое говорите?! Нельзя так...

Но мальчишки не слушали его, хохотали и дурачились. Один подхватил с булыжной мостовой конские каштаны и кинул вслед воину. Любимка задохнулся от злости.

- Ах вы!..

Он бросился на детей, но легче было поймать воздух. Они избегали его рук без труда.

- Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! - веселились они.

- Р-р-р-ау!

На них набросился мохнатый комок. Раз! Вцепился зубами в одного. Раз! - в другого.

- Ай! Кудлатый взбесился!

- Ой! Бежим!

Они прыснули во все стороны, пес поглядел на Любимку, довольный собой.

- Молодец! - потрепал его по спине. - Идем. Надо извиниться перед богатырем. Не то подумает, что все такие грубияны...

Он глянул вслед мальчишкам.

Не смотря на кажущийся неспешный шаг богатырского коня нагнать богатыря им так и не удалось. Витязь скрылся на самой узкой и неприметной улице близь северной стены кремля. Когда добежали и сунулись следом, огромный силуэт был уже в самом ее конце. Любимка вспомнил, что князь не так давно лично пожаловал Миколе терем. Простой люд шептался об этом с откровенной завистью, а некоторые и со злобой. Теперь Любимка увидел, что это за терем.

Крохотный двор, который не шел ни в какое сравнение с огромными дворами бояр и старших дружинников, зарос бурьяном. Изба крохотная, покосившаяся, с темными окнами. Посреди двора колодец, справа от дома небольшая конюшня. Все носит отпечаток запустения и одиночества.

- Микола-богатырь! - закричал Любимка. - Микола-богатырь!

Кудлатый, желая помочь, залился звонким лаем. Все еще прихрамывал, но это не мешало ему поспевать за отроком.

Конь остановился, веки богатыря дрогнули и приподнялись. Под ними блеснули неожиданно живые и внимательные глаза.

- Микола-богатырь, - Любимка перевел дух и закричал еще громче. - Прости нас! Дети неразумные! Сами не понимают, что гутарят!

Борода и усы дрогнули, зарокотал мощный голос.

- Чего извиняешься за других, коли сам не таков?!

Любимка замер на миг. И правда, при чем здесь я... Слова нашлись сами собой, без участия разума.

- Стыдно мне, батюшка богатырь!

И склонил голову, словно приговоренный к казни, склоняется перед палачом.

Бах! Земля дрогнула и застонала. Богатырь не по-старчески легко соскочил с коня. Тот вздохнул с облегчением и как будто сделался выше.

Микола ослабил ремешки, сдернул седло и уронил его на землю. Конь взбодрился еще больше, фыркнул, кивая головой.

- Ступай, Соколик, передохни. Приду овса тебе насыплю...

Любимка вдруг сорвался с места.

- Не беспокойтесь, дедка. Я все сделаю.

Богатырь бровью не успел повести, как отрок вбежал в конюшню. Конь ревниво трусил следом, кто знает этого мелкого чужака. Займет любимые ясли, вытуривай потом.

Любимка огляделся. Всюду тлен и запустение. На полу старые засохшие каштаны, ясли не чищены, поилка заросла паутиной и травой. Зато у входа туго набитые мешки.

Коняга протиснулся в конюшню, зыркал настороженно.

- Сейчас-сейчас, - сказал ему Любимка. - Ухватил один из мешков и сноровисто подтащил к яслям.

Крак-крак! Шурх! Ткань разошлась по шву, овес высыпался прямо в кормушку.

Уф! Любимка утер лоб и огляделся. А вот и ведро. Такое же грязное и заросшее, как все остальное. Ухватил его и бросился во двор к колодцу.

Когда вернулся, конь оживленно хрустел овсом, на Любимку глянул вполне дружелюбно. Тот поставил ведро, полное воды, выдрал из стены пучок мха и принялся протирать поилку. Конь глядел удивленно, словно говорил: "Чего делаешь? Лей так!"

Любимка докончил чистить и опрокинул ведро. Коняга прикоснулась к воде губами, поглядела на отрока карим глазом и вдруг заржала, кивая головой.

- Завсегда, пожалуйста, - ответил Любимка и поклонился в ответ. - Для меня честь услужить настоящему богатырскому коню.

Сказать, что конь в тот момент гордо приосанился - ничего не сказать. Любимка похлопал его по боку и вышел из конюшни. А где богатырь? В тереме было темно и тихо.

- Дедко Микола?

Осторожно подступил к входу. Тишина.

- Дедко Микола. Коняжку вашего напоил, накормил. Чем еще помочь?!

Опять тишина. Осторожно вступил в терем. Запустение здесь еще большее, чем в конюшне. Если за своим другом богатырь кое-как ухаживал, то на себя окончательно махнул рукой. В тусклом свете затянутого паутиной окна Любимка разглядел пыльное помещение. Печка вся в саже, завалена мусором, давным-давно не топлена. Стол заставлен глиняной посудой.

Богатырь неподвижно сидел в углу, тяжело привалившись к стене.

- Дедко Микола?! Да что же это?

Любимка заторопился. Увидев среди мусора свечу и огниво, зажег огонь.

- Я сейчас... Приберу... Постойте...

Любимка заметался по комнате, не зная за что взяться...

- Не надо... - словно вздох донеслись слова.

Любимка замер, обернулся на богатыря, и вдруг ощутил себя уверенней. Да, он стоит в доме сильномогучего богатыря, живой легенды и героя. Но как-то разом ощутил себя если не сыном, то дальним родственником, явившимся уважить старость.

- Надо! – улыбнувшись, сказал он. - Еще как надо!

Не прошло и часа, как комната преобразилась. Пыль и тенета исчезли, в очаге весело потрескивал огонь, посуда стояла ровными рядками на полках. Лавки, стол и пол были вычищены. От печи волной шло доброе тепло. Отблески пламени отражались на латах неподвижного богатыря.

- Ой, главное-то я и забыл. Надо ж помочь разболочься...

Он бросился к богатырю и принялся ослаблять ремешки и пряжки. Бах! Дзинь! Бабах! Доспех был столь тяжеленный, что порой Любимке приходилось отскакивать, чтобы не быть раздавленным. Удержать, а уж тем более поднять, такую тяжесть, он бы не сумел.

Шурх, дзинь! Богатырь крякнул и снял через голову кольчугу, сразу сделавшись мельче и тщедушнее. Его тело было хоть и крупное, но уже измождено старостью. Любимка с болью глянул на проступающие сквозь кожу кости.

- Ух! - богатырь с наслаждением выпрямился и потянулся. В горнице пошел хруст, словно ломались толстые ветки. - Какое блаженство! Почитай четыре года доспех не сымал!

Любимка ужаснулся.

- Четыре года?!

- В разъездах все время, - отозвался богатырь, сунув широкую ладонь под рубаху и с наслаждением скобля кожу крепкими ногтями. – Ух, как я об этом мечтал!

Любимка разинул рот.

- Как же это?! Вы ведь герой. Не может быть, чтобы к вам никто не ходил...

- Друзья и родня давно покинули земную жизнь, - ответил богатырь, глядя в огонь. - А меня вот Господь не зовет. Приберегает для чего-то. А я и не ропщу...

Он замолк. Веки опустились. Подействовало тепло и усталость.

Любимка почувствовал, как щиплет глаза. На миг представил себя вот таким одиноким и задрожал от страха.

- Мечи-калачи! Где ж вы раньше были?! Знал бы, что первый богатырь княжества так живет, давно бы уже...

К стыду своему не знал даже, что богатырь живет именно здесь. Всегда видел Миколу в лучах славы, неприступного и сияющего. Да и появлялся он редко, все время в подвигах.

Заметив, что богатырь заснул, стянул с печи здоровенную медвежью шкуру и осторожно укутал старческие ноги.

- Буду ходить сюда и помогать. Чего бы мне это не стоило, - сказал он и вдруг вспомнил, что поругался с наставником и, может быть, его уже не примут в тягатели...

- Ничего, помиритесь, - пробормотал богатырь, приоткрыв глаза. И опять они показались отроку не по-старчески живыми и мудрыми. - А Стояну я замолвлю словечко... Негоже так... учеников своих...

Тяжелые веки опустились, дыхание пошло ровное, гулкое. Любимка тихонько вышел из горницы и осторожно прикрыл дверь.

Арка 3. Сказ 5 - Глаз Ворона.

Ворота школы богатырей гостеприимно распахнуты, но едва Любимка подошел, как - шух - в них возник богатырь.

- Стой, кто идет! - сказал Стоян. Любимка насупился и попытался проскользнуть мимо. На плечо легла тяжелая рука, отрок остановился.

- Не видите, что ль - я иду!

- Кхе-кхе-кхе!

На плече Стояна расположился Глиняшка и смотрел ягодными глазками.

- Тьфу ты! - Любимка покраснел. - Вот кто шуршал в темноте!

- Должен же я знать, где бродит мой тягатель.

Стоян разглядывал его, прищурившись, а Любимка не знал, куда себя деть.

- Ну и что мы станем с тобой делать, Любим? - сказал Стоян, вдоволь наглядевшись. - Слушаться ты меня не желаешь, из школы убегаешь...

- А мне, что с вами делать?! - не остался в долгу отрок. - Тренировать вы меня не желаете, в успех мой не верите...

Сказал и набычился еще больше.

- А у Миколы Стародуба, знать, наставника нового искал? - продолжал выпытывать Стоян.

- А вот искал! - с вызовом глянул отрок.

- А позволь мне, Любим, узнать, чем ты у этого нового наставника занимался? Какими такими боевыми навыками овладевал?

Богатырь глядел насмешливо, Любимка вспыхнул - неужели дядька Стоян не верит?

- Ну, чем занимался... Коня накормил-напоил, гридницу прибрал - у него такой бардак был. Печь затопил, дров наносил, доспех помог стянуть...

Улыбка Стояна делалась шире, Глиняшка и вовсе едва не свалился с плеча, покатываясь от беззвучного хохота.

- Чего ржете?! Не верите?! - насупился Любимка.

- Верим-верим, - выставил перед собой ладони Стоян. - Просто не ожидал от тебя такой расчетливости. Думал, не так вас в монастыре воспитывать должны. Искренность, самоотверженность, послушание, а ты вона что.

Он сокрушенно покачал головой.

- Ешки-матрешки! Чего это я расчетливый?

Любимка вдруг вспомнил слова Ярополка: "Стояна называют - "Жди подвоха".

- Не делай такие невинные глаза. Я ведь то же самое у тебя просил - гридницу прибрать. Даже на конюшню не слал, воды из колодца не заказывал. А ты чего же? Для сильномогучего богатыря он, значит, расстарался, скатеркой расстелился, а для меня? Я, стало быть, для тебя мелковат буду? От меня ты убежал с возмущенными криками.

Любимка так и застыл. От шеи по щекам пошла краснота, добралась до самых ушей, и они запылали, как свечи. "Коли так подумать, выходит, будто я в добрых делах корысть ищу?! Стыд-то какой!"

- Ешки-матрешки! - вскричал Любимка. - Да как же это?! Да что же это?!

Он схватился за голову и забегал вокруг наставника.

- Ешки-матрешки, что делать?! Мечи-калачи, как быть?!

Потом он резко встал. Брови сдвинуты, губы вытянуты в твердую полоску.

- Прости, наставниче, не хотел обидеть, - низкий поясной поклон. - Вижу, теперича, не прав был!

Маленькие пальцы нырнули за пазуху, помедлили и явились с печатью. Любимка отвернулся и протянул ее наставнику.

- Заберите! Недостоин я!

Стоян с хрустом запустил пальцы в бороду. Немая сцена длилась добрую минуту. Любимка не двигался, не спешил и наставник.

- Ну ты Любим даешь! - первым не выдержал богатырь. - Все, думаю, уже привык к тебе. Ничуть не бывало. Опять что-то новенькое выдал!

Пальцы громко хрустели бородой. Любимка выпрямился и увидел торжествующую улыбку, мелькнувшую меж пальцев. Наставник играет с ним, как кошка с мышкой. Может быть, давеча, нарочно так грубо говорил, чтобы проверить, как он поступит. Вот уж действительно - Жди Подвоха.

Любимка вспыхнул, красные щеки поменяли оттенок на более темный и суровый.

- Но это не значит, что я вас простил! - крикнул. - Настоящий наставник должон в своих учеников верить и всяческим им помогать. А вы чего же?!

Стоян сделался серьезным.

- Добро. Я принимаю твои извинения. А теперь и ты меня прости. Разозлил ты меня знатно. Хотелось мне уязвить тебя посильней, поэтому и сказал прямо в глаза... правду.

- Ешки-матрешки! Опять за свое?! Какую еще правду?!

- Все, что я говорил на счет земной тяги - правда. Не верю, что ты чего-то сможешь здесь изменить. Более того, опасаюсь, что ты не сумеешь выполнить единственный наказ князя.

- Это про земную тягу что ль? - Любимка улыбнулся. - Да никто не узнает. Я никому не скажу...

- Любим, - Стоян был как никогда серьезен. - Ты этого можешь не знать, но когда тягатели начинают тренировки, сразу ясно, кто чего стоит. В тебе - тяги нет вовсе. Это не просто будет бросаться в глаза - это станет очевидно каждому, кто увидит хоть одну совместную тренировку.

Любимка упрямо нагнул голову.

- Я справлюсь! Вот увидите!

- Экой упрямец, - фыркнул Стоян. – Ну, справляйся. А я покуда покумекаю, как мы станем темную волну тревожить.

Взгляд Стояна смягчился. Он захрустел бородой, и этот хруст звучал теперь по-другому. Добрее.

- Забери пока печать. Твоя она, - сказал наставник. - С этим решили. Теперь о другом. Настоятель Варфоломей был здесь и говорил со мной. О тебе.

Любимка окаменел. "Ешки-матрешки! Батенька Варфоломой. Дождался, покуда меня не будет и наговорил наставнику всякого".

- Я никуда не пойду! - заявил твердо. - Так и знайте - не выгоните!

- Ну ты, Любимка, и фрукт, - Стоян потер подбородок. - С тобой не знаешь, что делать. То ли смеяться, то ли в бега податься. Ты же сам только что убегал?

- И чево теперича?! Дедко Микола сказал - назад иди. И с вами поговорить обещал.

Отрок шмыгнул и утер нос.

- Даже так, - Стоян озабоченно оглянулся. - Но к делу. Настоятель Чудова монастыря просил меня приглядеть за тобой, пока он будет в отлучке. Срочное дело у него. Что-то случилось вМокеевке...

Любимка замер, не смея поверить в удачу. Нет, конечно, коли батеньку зовут, ничего хорошего там не случилось. Но вот для него, для Любимки, такая просьба настоятеля - лучше не придумаешь.

- Так что времени у тебя будет месяц, не больше, - продолжал наставник. - Коли отец Варфоломей вернется, а тебе нечем похвастать будет, даже князь тебя здесь не удержит. Князь Александр считает, что все установленным порядком идти должно, а согласие опекуна - первейшее правило. У каждого тягателя таковая грамота имеется.

Любимка облегченно выдохнул.

- Цельный месяц! Да я за это время сильномогучим сделаюсь, вот увидите! Вы только тренируйте меня по-хорошему!

- В этом можешь не сомневаться. Ступай, там явились новые тягатели. Обсуждают, небось, кто на что горазд. Хвастают. Поглядим, что ты им скажешь...

И развернувшись, дядька Стоян отправился к богатырскому терему.

- Разберемся, - буркнул Любимка и повернулся к своему терему, тягательскому.

Да, он считает этот терем своим и ничего менять не собирается. Отрок уверенно распахнул дверь, за которой его ждали новые боевые товарищи.

Занятых мест значительно прибавилось.

На лежаке у полыхающего ярким огнем очага расстелены роскошные и наверняка очень дорогие шкуры. Тюков и свертков рядом целая куча, даже больше, чем в Ярополковом сундуке, хотя еще утром Любиму казалось, что это невозможно. На постели сидит парень лет четырнадцати-пятнадцати с таким брезгливо скучающим лицом, что Любимке тут же захотелось врезать по нему кулаком.

Парень был в шелковых темно синих портках, в просторной белой рубашке, подпоясан кожаным поясом. На лице застыло высокомерие, черты лица настолько правильные, что с него можно лепить скульптуру любой княжеской династии Руси. А уж нос-то, только глянь - даже Ярополк позеленеет от зависти.

Рядом с Любимкиным ложем расположился паренек в двуцветном скоморошьем наряде, красное сталкивалось с желтым, перемежаясь и проникая друг в друга разновеликими клетками. Лицо бледное, очень подвижное. Руки, ноги длинные, сам парень такой худющий, что сразу приходит мысль о долгом голодании. Эту мысль прогоняют большая подвижность и гибкость, которые ощущались в каждом движении парня.

- Здорово, - сказал ему Любим. - Меня Любимом звать.

- Та-та! - отозвался парень. Его лицо расцвело букетом эмоций. Приветливость, расположение, извинение, чуть-чуть хитринки.

- Не обращай внимания, он немой, - раздался над самым ухом пронзительный голос. Любимка подскочил и резко развернулся. За его спиной, почти наступая на пятки, стоял парень.

Крохотный, пожалуй, даже ниже его, но шире в кости. Коротая стрижка, мускулистые руки, торчащие из кожаной безрукавки на голое тело. На коротко обритой голове среди отросшей щетины выделяются две голые полоски, одна у виска, вторая над бровью. Шрамы - завистливо понял Любим. В руках незнакомец крутит кинжал. Нарочито небрежно ковыряет кончиком под грязными ногтями.

Отрок похолодел. А ведь мог запросто ковырнуть у меня в боку. Коли, например, я был бы часовой, а он враг. Подумать страшно. Парень подкрался совершенно беззвучно.

Любимка начал закипать. «Бахвалиться удумал? Так и у нас есть что показать?!..»

- Только и умеет, что та-та-такать, - паренек продолжал говорить, как ни в чем не бывало. Может и не бахвалится, засомневался Любимка. Может он всегда так двигается.

- Впрочем, ему это не мешает изъясняться, - радостно тараторил бритый, пряча кинжал в ножны у пояса. - У Клопа все, ха, на лице написано. Меня, кстати, зовут Неждан. У очага сидит княжич Димитрий. Мы из Тмутаракани. Нас калика Федор привел. Он тоже наш, тмутараканьский.

Паренек сказал это и засмеялся, показывая маленькие белые зубки.

- А меня Любим. Тутошний я.

Чуть поодаль от других скромно сидел рыхлый паренек с широким одутловатым лицом и большим нескладным телом. Руки и ноги парня были непропорционально длинными с крупными ступнями и ладонями. Голова большая, словно тыква переросток, да и вся жиденькая шевелюра больше напоминала хвостик тыквы. И что самое поразительное у парня был животик.

- Ешки-матрешки! У тягателя и жир на животе?! - поразился Любимка.

- Да, - согласился Неждан. - Это Наум. Вряд ли такой продержится среди нас долго.

Любимка выдохнул с облегчением, не один я никчема. Тут же одернул себя - недостойно будущему богатырю радоваться чужим неудачам. Наоборот, сам погибай, а товарища выручай. Тут же поклялся взять этого рохлика на поруки.

Ярополк сидел на лежаке и задумчиво рылся в сундуке. На свет появлялись то нарядный кафтан, то богатая шапка. Сын воеводы поглядывал на княжича. "Хвастает, - понял Любимка с презрением. - Как распоследняя девка тряпками хвастает". Княжич хранил равнодушие.

Не сразу заметил в самом дальнем и темном углу еще одного тягателя. Там расположился невзрачный серый паренек, взгляд скользил по нему, как по мебели, и не возвращался обратно.

Парень настолько невозмутимо и отстраненно сидел на постели, что казалось будто он здесь абсолютно один.

Любимка посмотрел на свой лежак. Вроде никто не позарился. А ведь немудрено. Вещей у него нет, поди разбери, что место занято. Уходил из монастыря в настолько расстроенных чувствах, что позабыл зайти в свою комнату. Да и чего там брать? Воистину, все свое ношу с собой.

Отрок покосился на Ярополка и подумал: "Оно и к лучшему. Начну жизнь с чистого листа! Положена же тягателям тягательская одежа?"

День получился длинный и богатый на события, поэтому с наслаждением растянулся на лежаке. По мышцам побежали теплые мураши, улыбка сама собой растянула губы.

Неужели все неприятности позади? Я - тягатель, и ближайший месяц никто мне в том не помешает. Какое же это наслаждение.

Не успел додумать мысль, как раздался возбужденный голос Неждана.

- Ребят, а тягу кто уже пробудил?

- Я! - отозвался Остап.

- И я!

- Я!

- Я тоже! - выкрикнул Любимка, подскакивая с ложа, и сразу устыдился. Во-первых, врать нехорошо. А, во-вторых, богатыри не хвастают.

И тут раздался смех. Настолько холодный, что Любимка поежился. Показалось, что в приоткрытое окно повеяло морозцем, хотя в очаге весело полыхал огонь.

Все повернулись к очагу. Княжич Димитрий перестал хохотать, брезгливое выражение, казалось, навсегда прилипло к его лицу.

- Чего смешного?! - вскинулся Ярополк.

- На словах все горазды. А вы попробуйте докажите.

- Экой ты парень смешной, - поднялся Остап. - Как доказать?! Калик здесь нет, а без их чутья...

- Лови!

Димитрий вскинул руку, в сторону Остапа мелькнуло что-то небольшое. Казак не задумываясь поймал, покрутил в руке небольшой тускло мерцающий шарик.

- И чего? - он поглядел на Димитрия.

- Ты - пробудил. Поздравляю, - отозвался тот. В его голосе впервые мелькнуло нечто напоминающее уважение. - Оно и понятно, я слыхал ты сын князя Тараса?!

- Не князя... атамана. Но, в общем, ты прав, - на лице Остапа появилось такое же высокомерное выражение. - Что это?

- Вороний Глаз, специально заряженный земной тягой металл. Его придумал Данило Мастер из Тулы. А мой отец, князь Ермак, взял в качестве оплаты за услугу. Этой штукой очень удобно проверять наличие земной тяги. И не просто тяги, а пробужденной и готовой к использованию. По тому, как легко ты управляешься с шаром, видно, что тебя не зря избрали калики.

Дмитрий ухмыльнулся Остапу, как своему. Тот приосанился, нос едва не зацепился за потолок, так высоко он его вздернул.

- У нас в Сече все парни хороши, - хмыкнул он. - А я лучший.

Любимка раскрыл было рот, чтобы спросить, как эта штука действует, да так и застыл. Дядька Стоян не зря беспокоился. Не прошло и десяти минут, а он прямо здесь и сейчас может нарушить самое строгое условие князя?! Любимка оглянулся на дверь. Может незаметно улизнуть на улицу, пока все не уляжется?

Но как часто бывает правильная мысль осталась только мыслью.

"И не подумаю! Никто не заставит Любима бежать!"

- И как этот Глаз действует? - громко спросил Ярополк. Глядел при этом не на Димитрия, а на Любимку. Тонкие губы изогнула хитрая усмешка.

- Очень просто. Чем больше у человека готовой к делу земной тяги, тем легче покажется ему этот шарик, - ответил княжич.

Остап легко перекинул шар из руки в руку и неожиданно отправил в полет к Ярополку.

Тот растерялся, поймал неуклюже обеими руками. Сына воеводы отбросило назад и он с размаху сел на постель. Мышцы рук ощутимо напряглись, как будто держал не крохотный шарик, а большой камень.

- Ого, тяжеленный, - проговорил Ярополк и замолчал. До него дошло, что это значит.

Ухмылка Дмитрия сделалась шире.

- Я слыхал, ты сын местного воеводы? Воевода - это, конечно, не князь, но тягу ты пробудил.

Ярополк перекатывал шарик с ладони на ладонь, Вороний Глаз тускло поблескивал в свете очага.

- Род у меня добрый. Воеводу Стойгнева все знают и уважают.

Поглядев на Любимку, воеводов сын крикнул:

- Попробуй-ка, холоп! - и кинул шарик. Любимка не успел испугаться. Руки среагировали сами собой, поймав Глаз Ворона.

Вернее попытались поймать, ибоартефакт как летел, так и продолжил лететь, словно отрока вовсе не было на его пути. Любимку развернуло, он неловко грохнулся на пол. Рядом запрыгал по доскам шарик, словно насмехаясь: "И вовсе я не тяжелый!"

Любимка вскочил, обозленный.

- Ешки-матрешки! - и попытался поднять Глаз Ворона. Но легче сковырнуть гору. Руки соскальзывали, а шарик не сдвинулся ни на волосок.

Какое-то время отрок отчаянно пытался поднять артефакт, потом понял, что с каждой попыткой делает себе только хуже. Он втянул голову в плечи и оглянулся. Все смотрят на его тщетные потуги, а Ярополк еще и улыбается.

- Аха-ха-ха-ха! - залился смехом Димитрий. Ему подхалимски вторили другие тмутараканцы. - Вот и первый простолюдин. Коли бы не знал, что он тягатель, подумал бы, что в нем вовсе земной тяги нет.

Любимка едва не застонал от досады.

- А может и правда нет, - сказал Ярополк громко. - Еще вчера его калики в упор не замечали, а теперь этот холоп с нами в одной гриднице. К чему бы это?

Княжич остро прищурил глаза. Любимка вспыхнул. Ярость хлестнула по жилам обжигающей плетью.

- Мечи-калачи! Может потому, что я тебя со всей твоей тягой и бла-агородным носом уже два раза побил?!

Гридница грянула хохотом. Больше всех потешались Неждан, Клоп и Наум. Громовым голосом хохотал Остап, Димитрий лишь слегка изогнул тонкие губы. Даже Неклюд на мгновение поднял взгляд.

- А парень не промах, - сказал Остап

Ярополк покраснел и попытался что-то возразить. Да куда там. Любимку словно кто-то под бок толкнул. Он сунул руку в карман, вытащил сургучовую печать и показал сыну воеводы. Тот вдруг закашлялся и умолк.

То-то же, - подумал Любимка. - Какой ты тягатель, коли уступил в состязании обыкновенному человеку? Стыдобища и позор не те вещи, о которых стоит кричать на каждом углу.

- Не надо обижать простолюдинов, - громко сказал Неждан, обратив на себя общее внимание. Мгновенно оказавшись у шарика, помедлил. Любимка затаил дыхание. Получится или нет?

Неждан легко поднял шарик и торжествующе показал всем.

- Во! Видели?

- Это потому что ты из Тмутаракани, - затянул княжич свою песню. - Всяк знает, у нас даже простолюдины ого-го.

- Давай проверим, - развеселился Неждан и бросил шарик Клопу. Тот поймал, подкинул. Откуда ни возьмись в его руках появилась целая череда разноцветных шариков. Он принялся жонглировать ими, да столь ловко, что тягатели разразились аплодисментами. Подвижное лицо парня отражало кучу эмоций.

- Ага! Наш! Тмутараканский! - скалился Димитрий.

Остап сжал кулаки.

- Краеросы не хуже! - он оглянулся. - Во! Наум. Он хоть и телом хил, а Глаз этот ваш подымет. Да, Наум?!

В его голосе прозвучала угроза, бедный парень втянул голову в плечи и зашевелил руками, не зная, куда их спрятать.

- Ну я... э-э-э... Не знаю. С точки зрения вероятности я думаю, что...

- Хватит мямлить, просто возьми этот чертов Глаз!

Любимка выдохнул. Общее внимание переключилось на краеросов. Клоп, не переставая жонглировать, кинул один шарик в сторону Наума. Тот жалобно пискнул и зажмурился.

- Ага! Видели! Наши тоже горазды!

Наум осторожно приоткрыл один глаз. Шарик как ни в чем не бывало лежал на его ладошке. Парень даже не заметил его веса.

- Поймал, - неверяще проговорил Наум. - Видели, я поймал!

Он радовался так, будто только что сдал экзамен на богатыря.

Любимка ощутил в животе тянущую пустоту. Про него все забыли. Пока. Но он точно знал, что его неудачу вспомнят. Даже толстопузый Наум легко справился с Глазом. А Ярополк во всеуслышание заявил, что калики не желали его брать.

Радостный Наум разжал руку, шар упал на пол и весело запрыгал в темный угол. Там его прижала нога в кожаном ботинке с толстой подошвой.

- А это еще кто? - вскинул тонкие брови Димитрий. Крылья его утонченного носа раздулись. - Я его не заметил.

- Это Неклюд, - ответил Остап. - Имя прямо по нему. Людей ненавидит, делает вид, что один в целом свете. Тоже краерос.

Все поглядели на парня.

- Ты последний, - осклабился княжич. - Покажи на что способен.

Повисла долгая пауза, все глядели на парня. Неклюд по-прежнему делал вид, что один в гриднице. Потом, видать, заключил, что все равно не отстанут. Он склонился и ухватил шарик.

Стук! Тот выскользнул из руки и покатился по полу. Неклюд зло оскалился, поймал артефакт двумя руками и с натугой поднял.

- Тяжело, но все же справился, - констатировал княжич. Уровень брезгливости на его лице ощутимо подрос. – Все-таки наши тмутараканские лучше...

Неклюд поглядел на него, зубы блеснули в злой усмешке. Мышцы на руках и плечах вздулись, парень поднял ладонь с лежащим на ней шариком, потом поднес другую руку и сложил пальцы как для щелбана.

Губы Димитрия дрогнули, готовые сложиться в издевательскую усмешку.

- Палец не сломи, - выкрикнул Остап и заржал.

Чпух! Неклюд резко выпрямил указательный палец, и шарик исчез.

Бах! По ушам ударил резкий звук, словно громыхнул гром. Отчетливо запахло свежестью.

- Этого не может быть! - тягатели повскакивали с лежаков. У Любимки глаза на лоб полезли. В гигантском стволе стального дерева зияло аккуратное отверстие. Неклюд, который только что с трудом поднимал Воронов Глаз, умудрился запустить его с такой скоростью, что тот пробил непрошибаемую стену из стального древа Запредельного леса.

Княжич разом растерял всеблагородство и заорал, как последний простолюдин, брызгая слюной:

- Что ты сделал с моим шаром?! Я должен передать его важным людям! Иди теперь ищи!

Неклюд не удостоил его ответом. Он неспешно взбил подушку, лег на лежак и отвернулся к стене. Тягатели ошеломленно молчали.

Любимка вместе со всеми глядел на отвернувшегося Неклюда, потом на взбесившегося княжича.

- Это же Дюжий Мах! - вскричал Наум. Было видно, что он стесняется говорить при народе, но и промолчать не в силах.

- Хватит умничать! - накинулся на него княжич. - Ступай и принеси мне Глаз.

Наум замер с раскрытым ртом.

- Что, извините?

- Ты что, дурень?! Ступай и принеси мне Вороний Глаз. Ишь, притворяется. Еще имя такое - Наум.

- Я не понимаю... - заволновался Наум. - По какому праву...

Он говорил все тише.

- Праву?! - хищно оскалился Димитрий. - По праву высокого рождения. И по праву сильнейшего. Тебе какое право больше по душе?

Наум задрожал. Лицо его стремительно заливала краска. Он оглянулся на Остапа, но тот скалился вместе с остальными. Толстоватый паренек сник и начал подниматься...

- Эй, отстаньте от него! Мечи-калачи! Мы же тягатели! Должны быть соратниками, а не...

- Я никому ничего не должен, - повернулся к нему Димитрий. - А на твоем месте я бы молчал.

- Это почему еще?.. - вспыхнул Любимка, сжимая кулаки. - Это потому, что я приютский?!

- Это потому, что ты единственный, кто не сумел поднять Глаз. В тебе тяги меньше всех, какое право ты имеешь устанавливать свои правила?! Мы же тягатели, ты сам сказал. У кого больше тяги, тот и прав.

Ярополк усмехнулся, Остап заржал в полный голос. Любимку словно в нечистоты макнули. Вся гридница глядели на него, а он впервые не знал, что ответить.

- Но это неправильно! - упрямо сказал отрок. - Будущие богатыри не должны унижаться...

- А кто сказал, что этот хлюпик сделается богатырем? - поднял брови княжич. - Слабаки обычно скоро отсеиваются. Да, ребята?!

Он поглядел на Ярополка, Остапа и тмутараканцев. Остап ничего не ответил, и это больше всего возмутило Любимку.

- Остап! Почему ты не заступаешься за своего! Ведь вы из одного княжества?!

- Он непутевый, - ответил казак, пряча глаза. - У нас в Сечу таких не берут.

Ярополк вдруг хитро улыбнулся и сказал громко:

- Коли ты так за него переживаешь, пойди и сам принеси Вороний Глаз.

В гриднице повисла тишина. Первым дошло до Димитрия, он скривил губы в усмешке, потом загоготал Остап, ему вторил Неждан.

- Та-та-та! - протараторил Клоп, бешено жестикулируя. Лишь Наум испуганно таращился на Любима.

Любимка раскрыл рот, чтобы выкрикнуть что-нибудь язвительное и закрыл его обратно. Небесные глаза мрачно блеснули. "Правильно! Нет у меня никакого месяца! Судьба решила испытать меня прямо сейчас!"

- Пойду и принесу! - сказал отрок с вызовом.

Таким счастливым он Ярополка еще не видел.

- Ха-ха! Вот так штука! Как же ты его принесешь? Ты его даже с места стронуть не мог?!

Тягатели разом повернулись к Любиму.

- Принесу! - крикнул тот и добавил, - не будь я тягателем!

- Ха-ха! - Ярополк потер ладони. - Выведем холопа на чистую воду!

Княжич молча поднялся и неспешно прошествовал к окну. Богатырский двор освещало несколько факелов, Глаз Ворона тускло поблескивал у забора чуть в стороне от ворот.

- Договорились, - тихо сказал Димитрий пристально глядя в глаза Любиму. - Коли завтра к завтраку Глаз Ворона все еще будет лежать во дворе, тогда мы, тягатели из Тмутаракани, подымем перед вашим князем вопрос, отчего в нашем княжестве идет строгий отбор претендентов по количеству земной тяги, а в вашем допускают людей без земной тяги вовсе?

У Любимки поплыло перед глазами. Язвительный хохот Ярополка звучал, как через слой сена. Остап недоверчиво глядел то на княжича, то на Любимку.

- Принесу! - услышал отрок собственный голос. - Вот увидите!..

Он развернулся и выскочил из терема. Вслед ему неслись насмешки и хохот. Один Наум глядел с испуганной жалостью.

Арка 3. Сказ 6 - Варвара Премудрая.

- Что же делать?! Что делать?!

Скырк! Скырк! Топ-топ-топ!

Любимка без остановки кружил по школьному двору. Периодически он забегал в дальний угол и пытался поднять издевательски блестящий шарик. Пальцы соскакивали, он едва не падал и снова бежал круг.

С крыльца за ним весело наблюдали тягатели.

- Попробуй его катить! - советовал Неждан.

- Подкопай землю, он сам скатиться, - хохотал Остап.

- Та-та-та! - тараторил Клоп.

И как констатация безысходности над этим всем неслось Ярополково:

- Смирись. Холопу не дано стать богатырем.

Любимка остановился и поглядел на насмешников:

- Ешки-матрешки! Не холоп я! Батенька Варфоломей не для холопства нас ростит...

От волнения слишком налегал на "о", отчего ребята покатились от хохота.

Любимка вновь отправился к заветному месту и поглядел в траву. Вот же он, Глаз Ворона. Лежит у самого забора, блестящий, доступный, крохотный. Манит круглым блестящим боком.

Только вот не могли удержать его Любимовы руки. Словно пытался сдвинуть гору за один маленький выступ. Такого бессилия не испытывал ни разу в жизни.

- Мечи-калачи! Я должен справиться! Просто не могу не справиться!

Любимка закрыл глаза и собрался с мыслями. До него доносятся смешки, язвит Ярополк. Неждан с Остапом охотно ржут над его шутками. Один раз проговорил тихий голос Димитрия. Но Любим все стоял, все собирался с силами.

Постепенно голоса стали стихать. Скучно глядеть на замершего паренька, который никак не реагирует на насмешки.

- Идем спать. Завтра тяжелый день. Стоян любит устраивать новичкам серьезные испытания... - голос Ярополка.

- Ух ты! Люблю серьезные испытания! - Остап.

- Та-та-та? - Клоп.

Голоса стихли, Любимка почувствовал, что остался один.

- Есть! Настало время!

Он замедленно опустился на колени и положил руки на шарик.

- Я должен прислушаться к миру! Я должен ощутить токи земной тяги!

Кончики пальцев покалывало, под зажмуренными веками поплыли круги.

- Да! Я что-то чувствую! Я сумею!

Рука сомкнулась на шаре, сердце размеренно бухало в груди.

- Выйдет! Верю, что выйдет! Я будущий сильномогучий богатырь! Не может так быть, чтобы не справился!

Он сжал шар в кулак и потянул.

- Я-а-а-а су-у-у-мею-уоу-у!!!

От напряжения едва не выскочили глаза, весь покраснел от натуги, чувствовал, как лопаются мелкие сосудики.

Скырк! Рука соскользнула, Любимка упал в траву и остался лежать недвижим.

- Хе-хе-хе! - раздался из темноты каркающий голос. - Тягатель без тяги. Жалкое зрелище.

Любимка быстро поднялся. Над забором, как луна, висело бледное лысое лицо урядника. Рядом две темные фигуры - личная охрана. Стало быть боится на богатырский двор в одиночку забредать.

- Когда мне доложили, я даже не поверил. Не ожидал, что ты сам провалишься в первый же день тягательства.

Любимка сжал кулаки. Урядник продолжал глумиться:

- Я бросил все княжеские дела и пришел полюбоваться на сие жалкое зрелище.

- Я справлюсь! - закричал отрок. - Вот увидите! Справлюсь!

Урядник задумался.

- Ты знаешь, я хотел забрать тебя прямо сейчас. Но передумал. Я вернусь сюда завтра утром и заберу тебя на виду у всех. Пусть тягатели видят, какой ты никчема и неудачник. Пусть хорошенько запомнят и разнесут весть по всем шести княжествам, что Любим, сын Милены, не несет в себе ни капли земной тяги. То будет наше прикрытие. Кто заподозрит в столь никчемном отроке носителя темной волны? Такова и должна быть кубышка с сокровищем. Неприметная и... неожиданная.

- Дядька Стоян меня не отдаст! - выпалил Любимка.

- Еще как отдаст. Ведь ты нарушил слово, данное самому князю. У богатырей, - голос урядника наполнился презрением, - это до сих пор считается великим, ха-ха, грехом. Да он глядеть на тебя не станет после такого.

Любимка сжался, Фрол ударил в самое больное место.

- Для него ты станешь неудачником. Он даже пальцем не пошевелит, чтобы спасти тебя. Я смогу забрать, наконец, мою кубышечку.

- Я не вернусь в монастырь! Даже не думайте!

- О нет, ты пойдешь совсем не в монастырь. Я подготовил для тебя специальное место, где тебя не найдут ни одержимники, ни монахи, ни богатыри. Там-то мы с тобой и обсудим будущее...

Расхохотавшись, Фрол кивнул охранникам и канул в темноте. Любимка рухнул на колени, подцепил шарик.

- Давай же! Я должен тебя поднять!

Шарик не сдвинулся ни на волосок.

- Ты чего на земле лежишь? Случилось чего?

Между ним и небом появилось красивое лицо Варвары. Любимка растянул непослушные губы в широкую улыбку.

- С чего ты взяла? Я просто... Просто прилег отдохнуть!

Он поднялся, нарочито медленно двигаясь.

- Ух, дядька Стоян лют! Замаял тренировками. Чуть ноги держат.

Преувеличенно кряхтя и отдуваясь, поднялся и встал так, чтобы заслонить Глаз Ворона.

Варька как всегда в наряде со множеством завязочек. Волосы собраны в две тугие косицы. Подмышкой неизменная стопка книг. Вот только с лицом девочки что-то случилось. Извечного серьезного до хмурости выражения нет и в помине. Рыжеватые глаза сияют, словно в них спрятались крохотные яркие звездочки.

- А я слыхала другое, - сказала она, пытаясь обойти паренька. - Писари Листка сказывают про странного отрока, что весь день провел у Миколы Стародуба.

- Было дело. Настоящий богатырь, он везде поспеет, - ответил отрок, поворачиваясь так, чтобы не дать Варваре увидеть артефакт.

- Эх, Любим. Не успела я поздравить тебя с успехом, ты уже влип в историю.

Девочка покачала головой, то ли сокрушенно, то ли восхищенно.

- Идем со мной, - она ухватила его за руку. Любимка оглянулся на шар в траве и, вздохнув, позволил себя увлечь.

Они обогнули терем тягателей, прошли вдоль забора, оставили по левую руку конюшню и кузню. У Любимки дух захватило от восторга, с задворок богатырской школы открывался великолепный вид на Замоскворечье.

Забор здесь ниже, чем со стороны главного входа. Вниз уходит гладко выкошенный склон, который упирается в темную в сумерках кремлевскую стену. Стена начинается далеко внизу, верхушка же вот она, прямо перед глазами. Кажется, протяни руку и коснешься каменных зубцов. А за ней открывается потрясающий ночной вид заречной части города. Лишь Москва-река остается невидимой, напоминая о себе тихим журчанием и влажным воздухом.

Множество теремов, словно игрушечки, уходит ровными рядами вдаль. На околице улиц разведены огромные костры, они бросают яркие отсветы на фургоны купцов и менестрелей. Ветер доносит веселые крики и звуки музыки. Любимке даже показалось, что он слышит далекий голос Пелагеи. Большая еженедельная ярмарка закончилась и перетекла в вечерние посиделки у костров.

- Варька! - воскликнул отрок, блестя глазами. - Ты не говорила, что знаешь такое славное место.

Девочка смущенно улыбнулась.

- С моим отцом порой хочется исчезнуть из поля зрения его людей и просто побыть одной. Я приходила сюда посидеть и почитать...

Глаза ее затуманились, личико расслабилось и утратило извечную серьезность. Любимка залюбовался.

Вот так чудо. Оказывается Варька у нас красавица. Кто бы мог подумать.

- Конечно Листок и другие уже знают, - мимолетное мгновение закончилось, но обычная хмурость не возвращалась. - Хорошо, что отец понял, что мне нужно такое место и велел им не трогать меня здесь.

Она поглядела на Любимку и вдруг смутилась.

- Здесь нас никто не потревожит, - сказала она, пальцы девочки теребили завязочки платья.

- Варька! Здорово! Кто бы мог подумать, что у тебя есть настоящее тайное место! Ой! И ты меня сюда привела! Стало быть, ты меня того... Ого!

Глаза его распахнулись.

- Клянусь, Варь... Клянусь, что никто не узнает от меня о твоей тайне!

- Вот. Здесь у меня бревнышко припасено. Садись и рассказывай.

Вокруг было темно и тихо. Сюда не достигало света факелов, но Любимка видел лицо девочки во всех подробностях. На небе взошел растущий месяц. Отрок ощутил себя очень странно. Ни разу в жизни не оставался наедине с девчонкой. А сейчас они прям как на... Любимка покраснел и дернул себя за ухо.

- Я вижу, что-то стряслось. Ты должен все мне рассказать! - настаивала она.

- Да справлюсь я! - Любимка все еще пытался избавиться от наваждения. - За кого ты меня держишь? За неумеху какого?

- Я держу тебя за моего друга, - сказала Варвара. Любимку эти слова уязвили в самое сердце. Друга? Вроде бы сам всегда считал Варьку своим другом, но тут как будто кольнуло в груди, от этого покраснел еще больше.

- Рассказывай все по порядку, - продолжала девочка, глядя на руки, которыми разглаживала платье на коленях. - Как тягателем стал, что потом стряслось. Я же не знаю ничего.

Любимка глядел на ее красивое тревожное лицо и вдруг вспомнил, что в былинах богатыри обращались к Василисе Премудрой за советом. А дядька Стоян и вовсе недавно заявил, что Василиса по сути тот же богатырь, только тягу земную использовала для усиления разума.

Любимка замер. "Стой-ка! А может быть и Варька того?!.." Он вытаращился на девочку.

- Мечи-калачи! - восхищенно проговорил он. - Вот это фортель!

Она опасливо отодвинулась.

- Любим, ты чего на меня так смотришь?

- Варька! Я тебе как на духу все расскажу! Слушай!

И он рассказал. Все. От начала и до конца. Рассказал даже о темной волне и воспоминаниях урядника. Варьке доверял как себе. Девочка слушала его внимательно и почти не перебивала, время от времени восклицая что-то вроде: "Узнаю нашего Любимку!" или "Да ты что?! Так и сказал?!"

Когда он дошел до ссоры со Стояном, она ахнула и покачала головой. Любимка так и не понял, чему она дивится: его смелости или его глупости.

- Микола Стародуб пустил тебя к себе?! - восхищение ее достигло предела. - Он же затворник. Мы даже думали, что он принес клятву перед небесами

- Ну-у... Я вроде как и не спрашивал, - смутился Любим и тут же затараторил. - Представляешь, у него дома такая разруха, а он ведь герой! И дети эти дурацкие! Куда их родители глядят?..

Варвара наматывала кончик косички на палец.

- Со Стояном - это пустяки. Первый наставник горячий, да отходчивый. Мне вообще кажется, что ты ему калику Олега напоминаешь, в молодости. Поэтому он к тебе так относится.

- Как так? - удивился отрок. Варвара словно не слышала.

- Продолжай дальше. Чую - не все сказал.

Любимку самого захватил рассказ, потому, как на духу выложил все, что произошло в гриднице тягателей после его возвращения от Миколы.

- Фрол приходил к тебе?!

Любимка залюбовался девушкой. В ней было столько тревоги, столько переживания. Он ощутил, что Варвара восприняла это известие, как личный вызов. Ее ни капельки не испугал урядник. Она скорее почувствовала азарт...

- Интересно! Очень интересно! - она вскочила и принялась прохаживаться вдоль бревна. - Стало быть, ты очень интересуешь урядника, коли он установил за тобой слежку. Интересно, отчего его так волнует эта темная сила? Он же за хозяйственные нужды отвечает, не за военные. Хотя, не удивлюсь, коли он уже знает и о твоих словах ряженым.

- А чего я неправду сказал?! - вскинулся Любим. - Всяк знает, что урядник Фрол на западные королевства глядит чаще, чем на шесть княжеств.

- Не важно... - отмахнулась Варвара.

- Как это неважно? Правда - всегда важна! Разве нет?!

- Ты прав, - рассеяно сказала девушка и сразу же перешла на другое. - А вот с Глазом Ворона вышло скверно. Я его, конечно, заберу, но как бы это не бросило тень на тебя. Коли обещал - надо делать.

- Ешки-матрешки! Прям мысли мои читаешь! - он вскочил. - Идем! Отдохнули, надо продолжать. Летом ночи коротки...

- Не-ет, - она почти насильно усадила его назад. - Силой да наскоком тут не взять. Тут поразмыслить надобно. Хорошенько.

Лоб девушки нахмурился, глаза невидяще глядели вдаль.

- В тебе нет тяги, сам сказал. Передача тяги меж двумя живыми существами - невозможна. Это каждый знает. Стало быть, думать надо не о том, как шар поднять, а о том, как всем показать, что в тебе тяга земная имеется.

Варвара сияла, как медный таз, Любимка моргнул.

- Чего? Ты предлагаешь наврать?

- Не мешай, я думаю, - отмахнулась девочка. - Воинская хитрость - то же вранье, но отношение к ней у тебя совсем иное.

- Варька, да что ж ты такое говоришь?! Хитрость она на то и хитрость, а вранье - это вранье.

- В одном ты прав, - перебила его девушка. Она поглядела на него своими рыжеватыми глазами и улыбнулась. - У нас есть целая ночь.

Любимка сжал кулаки.

- Отлично! За ночь я точно успею...

- ...выспаться - закончила за него Варвара. На удивленный взгляд Любимки она загадочно улыбнулась. - Не спать буду я. А ты ступай и хорошенько отдохни. Силы тебе понадобятся завтра с утра. Это я тебе обещаю.

Любимка разинул рот, а девушка приосанилась, вскинула подбородок и подперла его пальчиком.

- Чем я не Василиса Премудрая? - и она произнесла голосом сказочного персонажа. - Ступай спать, Иванушка. Утро вечера мудренее.

Девушка рассмеялась, Любимка ошалело глядел на нее.

- Варька, а ты уверена, что у тебя все в порядке? Обычно ты такая серьезная...

Серьезность мгновенно вернулась к девушке.

- Ты прав. Смеяться завтра станем. Все, я убежала. А ты спи! Не вздумай ослушаться, не то все мне испортишь. Приду утром и скажу, что делать.

И она упорхнула. Любимка только головой покачал. Что с девицей деется? Он перевел взгляд на бревнышко и поразился еще больше. На краю скамейки лежала забытая стопка книг.

Арка 3. Сказ 7 - Тягатель Любим и земная тяга.

Утро началось бодро.

- А-а-а! Потоп! Спасайся, кто может! Потоп!

Орал Ярополк. Рядом с его лежаком стоял довольный Стоян.

- Ну что, - сказал он, отбрасывая пустой ковшик, - с почином вас, тягатели. Любим - во двор, остальным предстоит знакомство с моим добрым другом Глиняшей. А стараться будете ради этого.

За окном робко занимался рассвет, тягатели нехотя поднимались, кряхтя и почесываясь. Кто-то зевал, кто потягивался. Княжич был одет в легкую шелковую рубашку и штаны до колен. "Это чегой-то?! - поразился Любимка. - Специальная одежда для спанья?! Совсем они там на юге с ума посходили?! Трусы и портянки - вот исподнее богатыря на все случаи жизни!"

На писарский стол легла печать из сургуча.

- Ваша индульгенция от общих хозяйственных работ. Думаю, среди вас есть такие, кто очень желает ее заполучить.

Все разом поглядели на княжича, тот вскинул подбородок.

- Что это значит?!

- Это значит, что по сложившимся правилам в терем тягателей не допускают никого кроме учеников и наставников. Поэтому тягатели сами убирают за собой гридницу, сами стирают одежду и портянки.

Казалось, каждое слово доставляет первому наставнику наслаждение.

- Что-о?! - рот и глаза Димитрия одинаково округлились. - Я... Я не могу этим заниматься! Я сын князя!

- В таком случае тебе придется заиметь вот это, - Стоян еще раз продемонстрировал печать. - Единственная вещь, которая поможет вам отлынивать от работы и не вылететь при этом из тягателей.

- Она будет моей, - быстро сказал княжич и поглядел на Неждана и Клопа. Оба тмутараканьских тягателя уже одеты и выглядят так, словно не ложились. Неждан сверлит колючим взглядом печать, Клоп бесшабашно улыбается.

- Поглядим! - ударил кулаком по открытой ладони Остап. Он стоял в одних шароварах. Тело поджарое, ни грамма жира. По гладко выбритой голове распластался клок черных волос.

Вжух! Неждан мгновенно переместился по комнате поближе к печати. Наум сильнее сгорбился и тяжко вздохнул. Он спал не раздеваясь, стеснялся своего тела. Неклюд никак не показал, что ему это интересно. Он сидел на постели, в своей неподвижности похожий на статую.

Стоян обвел тягателей взглядом и хлопнул в ладони:

- Бодрее-бодрее. Соперничество делает нас сильными.

Он повернулся к Любиму.

- Ты еще здесь? Мне казалось, что мы все обсудили вчера...

Отрока как ветром сдуло. Из оставленного терема неслось.

- Познакомьтесь, это Глиняша...

На улице Любимка сразу же принялся искать Глаз Ворона. Сердце ухнуло в ледяную глубину - артефакта нигде не было.

- Мечи-калачи! Он же здесь лежал! - бормотал отрок, обшаривая двор. - Точно помню!

- Чего-то потерял?

От ворот важно шествовал Фрол в сопровождении двух богатырей в вороненом доспехе. Любимка так и подпрыгнул. Варька еще не явилась, а этот уже тут.

- А где эта штуковина?! - урядник обвел двор подозрительным взглядом. - Ага! Спрятали! Это тебе не поможет. Где первый наставник? И остальных тягателей надобно собрать.

Любимка был, как в дурном сне. Опасность вот она, прямо перед носом, но что он может?

Может сбежать? - мелькнула пораженческая мысль. - Подамся к дедке Миколе, кинусь в ноженьки, скажу...

Он бросил взгляд на вороненых воинов и окаменел. Один из них, тот, что пониже, смотрит не мигая, словно змеюка на лягушку. Щас кинется и проглотит.

Не убежать. Если от Фрола легко бы ускользнул, то скрыться от богатырей нечего и мечтать. Не успеешь "мама" сказать, они уже сцапают.

Не выдержав холодного взгляда, отвернулся и ахнул.

- Варька?!

Оказывается девушка была здесь. Тихонечко стоит справа от входа в терем тягателей и как будто к чему-то прислушивается. Он так резво выскочил из гридницы, что не приметил ее.

- Варя?

Личико девушки заострилось и побелело, под глазами круги, руки нервно теребят многочисленные завязочки. Выглядит изможденной, похоже и правда не спала всю ночь.

Сердце упало в ледяную глубину. Неужели она ничего не придумала?

- Стоян?! Дайте мне Стояна! - продолжал каркать урядник.

- Я пришла раньше вас, - сказала Варвара, - поэтому обращусь к первому наставнику первой.

Урядник опешил от такой наглости.

- Что?! А ну брысь! Всякие малявки будут под ногами путаться...

Любимка бросился вперед:

- Не трожь Варьку!

- Любим, успокойся.

Прохладная ладошка девушки легла на плечо и удержала.

- В настоящий момент я официально представляю моего отца, первого библиотекаря московского княжества Харитона, - сказала она ледяным тоном. - Вы хотите, чтобы я вернулась к отцу и рассказала о том, что вы чинили препятствия его делам?

Фрол отпрянул. Он сразу сделался ниже, оглянулся на своих охранников, но даже это не внушило ему твердости.

- Ха.. Харитон?! При чем здесь Харитон? Что ему надобно?

- Мой отец не велел посвящать кого бы то ни было в его дела, - голос девушки был как никогда холоден и деловит. - Но будьте уверены - они первостепенной княжеской важности.

Фрол поменялся в лице. Губы его задрожали, он нервно оглянулся, словно ожидал увидеть за спиной никак не меньше Харитона собственной персоной. Но там были лишь двое в черных кольчугах.

- Ну... Гм... Коли Харитон... Тогда я подожду. Надеюсь это не займет много времени.

Любимка подскочил к девушке и зашептал.

- Мечи-калачи, Варька! Здорово ты его! Ха-ха! Никогда бы не подумал, что имя первого библиотекаря так напугает самого урядника. Наверное, он очень книжки любит читать, да?! И надо такое придумать - дело у нее. Какие могут быть дела у библиотекаря в школе богатырей?!

Он смотрел на девушку выжидательно. Она нахмурилась.

- Любим, я не вру. У меня и правда важное дело.

Она шагнула к дверям. Любимка опешил.

- Ешки-матрешки! А как же мое дело?! Василиса Премудрая? Забыла?

Но Варвара словно не слышала. Стоян как раз выходил из терема. Увидав девушку, он тревожно расширил глаза, она едва заметно кивнула.

- Обождите, - бросил Стоян раздувавшемуся от злости Фролу и кинувшемуся к нему Любимке. - Я должен переговорить с девицей с глазу на глаз.

Варька ухватила его за рукав рубахи и потянула в сторону. Урядник и Любимка остались стоять рядышком, один обалдело, другой злобно глядя вслед.

- Ешки-матрешки! - буркнул Любимка.

- Бред какой! - вторил ему урядник.

Они переглянулись и отпрянули друг от друга.

Фрол высокомерно выпрямился. Лицо сосредоточено, тонкие длинные пальцы сложены в замок, большие пальцы непрерывно крутятся вокруг друг друга. Любимка громко фыркнул и попытался напустить на себя беззаботный вид. Вышло не очень хорошо, ноги никак не желали стоять, мотая круги по двору, а руки не находили себе места, теребя волосы и дергая подол рубахи.

- Ничего, мы подождем. Оно того стоит, - проговорил Фрол.

Любимка заставил себя остановиться, высматривая Варьку и дядьку Стояна. Вон они стоят у заборчика, девочка что-то тихо говорит наставнику. Лицо того хмурится, он что-то возражает. Девушка улыбается и снова быстро говорит. Оба разом глядят на Любимку. Тот выпрямил спину и расставил руки. Богатырь я! Зрите!

Рука наставника безостановочно теребит подбородок, даже отсюда слышен хруст. Он мотнул головой, сказал что-то. Варвара горячо заговорила. Наставник неуверенно кивнул.

Трах, бабах! Из дверей и окон терема разом полезли тягатели. Прямо как мы с Ярополком, подумал Любимка. Интересно, кто победит...

- А-а, они хотят напасть! - закричал Фрол и спрятался за охрану. Едва на ручки к вороненым стражам не запрыгнул.

- Опасности нет, это всего лишь тягатели, - пожал плечами один из темных.

Вжух! Взметнулась и опала волна пыли. Перед Стояном возник Неждан. На маленьких ладошках лежала печать.

- Неждан, отдай ее мне, - холодным голосом молвил Димитрий. Он снова был в богатой одежде подпоясан дорогим поясом, безупречный и красивый. Любимка насупился, неужели он вместо погони за печатью неспешно одевался и прихорашивался?

Маленький паренек замер, серые глаза задумчиво посмотрели на печать, потом на княжича. По лицу ничего не понять.

- Та-та? - сказал Клоп необычайно серьезным для него тоном.

Лицо Неждана исказила злая гримаса.

- Да знаю я!

Он явно колебался. Стоян его не торопил, стоял молча и ждал окончательного решения.

- Неждан, мой батюшка возвысил тебя из грязи. Ты должен быть ему благодарен... - княжич шагнул вперед и протянул руку. - Отдай печать мне!

Неждан хмыкнул и подкинул печать.

- Князь Ермак был добр ко мне...

Димитрий улыбнулся тонкими губами. Рука требовательно протянулась к маленькому тягателю.

- Поэтому я не должен поддаваться сыну, ведь это пренизит его отца.

Неждан протянул печать Стояну. Княжич побледнел и отпрянул, словно ему отвесили пощечину. Глаза опасно сузились.

- Ты играешь с огнем...

Остап хохотнул.

- Вот это по нашему!

Стоян улыбнулся.

- Отлично, тягатель! Ты второй, кто получил печать. Это означает, что на данный момент первенство среди тягателей делят два человека Неждан и Любим...

- Хватит! - выкрикнул урядник. Прозвучало это столь пронзительно, что все во дворе притихли и поглядели на него. - Хватит этого балагана! Я пришел, чтобы восстановить справедливость!

Он цапнул Любимку за рукав и заковылял к первому наставнику. Следом, неслышные, как тени, скользили вороненые. Тягатели стояли неопрятной толпой, Стоян с Варварой и Нежданом чуть поодаль. Любимка вырвал рукав и пошел сам, напустив на себя независимый вид.

Фрол улыбнулся тонкими губами, обрамленными светлой бородкой. Поднимающееся солнце бросало блики на лысину. Ехидно глядя на Любима, заговорил:

- До меня дошли слухи, будто бы среди тягателей затесался один, который не несет в себе ни частицы земной тяги. Это правда?

Блеклые выпуклые глаза обратились к Стояну. Губы дрогнули, Фрол не очень-то старался скрыть торжество.

Любимка оскалился, как загнанный в угол зверь. "Не дамся! Я им не дамся! У меня есть печать Стояна!"

Наставник запустил руку в короткую бороду. Волоски хрустели под крепкими ногтями.

- Отвечай же мне?! - настаивал урядник. - Почему ты молчишь?! Где Глаз Ворона?! Куда вы дели его?!

Он обвиняюще поглядел на Стояна.

- И правда, где шарик? - оживился Остап.

- Шара нет! - пронеслось среди тягателей. - Нет шара!

Ярополк подался вперед. Он вертел головой, глядя то на наставника, то на урядника, то на опустившего голову Любимку.

- Любим не обязан таскать другим тягателям их вещи, - сказал первый наставник замедленно, словно все еще что-то обдумывал. - К тому же, насколько я знаю, эта вещь предназначалась другому адресату.

Он поглядел на Димитрия.

- Можешь не беспокоится. Глаз Ворона доставлен до места назначения.

Варвара нетерпеливо тряхнула косицами, Стоян продолжал:

- Закончили с Глазом. Теперь надо с Любимом дело решать. Обвинения урядника серьезны. Нельзя оставлять такое без внимания.

- Именно! - резко каркнул Фрол. - Этот тягатель не сумел поднять тот артефакт. Все видели это. Глаз Ворона достаточно известен. Его создал Данила Мастер, нет нужды сомневаться в его талантах. Коли Любим не сумел поднять артефакт вчера, стало быть...

Урядник сокрушенно вздохнул, хотя губы изогнула ухмылка.

- Любопытно, что ты явился именно сейчас, - медленно проговорил Стоян. - Глаз Ворона все-таки не наш артефакт, а я привык все делать самостоятельно. Поэтому, я собирался провести учебный поединок. Это очень полезно для поднятия духа тягателей и демонстрации будущих способностей.

- Не пойму! Как это относится к делу? - холодно поинтересовался урядник.

- Поединок планировался между добровольцем, желающим заполучить вот это...

Стоян продемонстрировал сургучовую печать. Она была раза в два больше тех, которыми владели Любимка иНеждан.

- Ух ты! - глаза тягателей заблестели. - Какая большая!

- Княжеская печать. Она дает дополнительные возможности...

Глаза Димитрия вспыхнули, Неждан наоборот возмущенно заверещал:

- Что?! Не успел я первым побыть, как вы меня собираетесь сместить?! Не позволю!

- И что нужно сделать, чтобы ее получить? - резко спросил Дмитрий. - На сей раз я не собираюсь проигрывать.

- Все очень просто, - Стоян широко улыбнулся ему. - Сначала я предполагал сделать это сам, но теперь думаю, что будет лучше, коли это будет человек посторонний для школы...

Взгляд его остановился на воинах в черных доспехах.

- А вот хотя бы они. Люди из личной охраны урядника. Лучшие из лучших богатырей.

Наставник улыбнулся.

- Кто хочет получить эту печать, должен две минуты продержаться в поединке с одним из этих воинов. Надеюсь, урядник не станет возражать. Сражение в полную силу.

- Что-о?! - хором вскричали тягатели. Даже Фрол выглядел обалделым. Лишь Варвара осталась спокойна и даже безмятежна. Любимка глядел на нее пристально, пытаясь поймать ее взгляд.

- Ищите дурака! Драться с богатырем! Нет уж! - возмущались тягатели.

Богатырь в темных доспехах неуверенно оглянулся на урядника. Тот хмурился.

- Что ты задумал, наставник?

- Нет желающих? - Стоян обвел взглядом нестройный ряд тягателей. - А ты, Димитрий, как же? Собирался овладеть печатью и в кусты?

На лице княжича появилось сомнение. Потом он рассмеялся.

- Вы ставите невыполнимое условие. Всяк знает, что вороненые - лучшие богатыри московского князя. А мы покуда и с обыкновенным богатырем не сдюжим. У себя дома я пробовал, и не раз. Это какая-то проверка, да? Я подожду более подходящего момента.

Он сложил руки на груди и замер.

- Стоян, я долго буду ждать?! Как твои поединки могут помочь нам разрешить княжий вопрос, - прокаркал Фрол.

- Очень просто, - улыбнулся Стоян. - Как и ожидалось, твоя охрана распугала всех добровольцев, поэтому предлагаю выбрать поединщика тебе.

Фрол задумался, потом торжествующая ухмылка изуродовала его лицо.

- Ха-ха, я было подумал, что ты противишься воле князя, первый наставник, - сказал он. - Но я ошибся. Я выбираю его!

Фрол ткнул пальцем прямо в Любима. Вокруг него тут же образовалась пустота.

- Что?! - небесные глаза распахнулись во всю синь. Он шагнул к уряднику и вдруг отвесил ему поясной поклон.

- Дядька Фрол! Вы мне даете шанс показать себя! Благодарствую!

Фрол поглядел на него, как на сумасшедшего, но отрок уже повернулся к Стояну.

- Я вас не подведу! Вот увидите!

Урядник и первый наставник одновременно расхохотались. Один язвительно, второй одобрительно.

- Дурень, чему радуешься?! - каркнул Фрол.

- Узнаю Любима! - поскреб подбородок Стоян.

Любимка сжал кулаки и встал напротив воинов в черном.

- Я готов!

Во дворе повисла тишина. Все как один тягатели разинули рты, даже благородный княжич выглядел совершенно по простолюдски ошарашенным.

- Напомните мне, - проговорил он. - Этот парень вчера не сумел сдвинуть с места Глаз Ворона, а сегодня он всерьез собрался биться со старшим богатырем?

Ярополк подскочил к Любимке и зашипел, как рассерженная змея.

- Опять?! Откуда в тебе столько уверенности?! Где ты ее берешь?! Это невозможно - тягателю выстоять против богатыря?!

- Я беру ее в моей мечте! - гордо сказал Любимка и красиво вскинул подбородок.

Стоян фыркнул и заскрипел бородой. Отроку показалось, что он прячет улыбку. Варвара тоже глядела странно, словно знала о Любиме что-то этакое, типа порванных сзади порток, и не говорила.

Зато Фрол был на седьмом небе от счастья.

- Болт, сразись с ним... Хотя нет, не будем такими жестокими. Пусть это сделает Розг. Хотя для мальчишки особой разницы не будет.

- Мальчишки? - Любимка разом утратил горделивый вид. - Какой я вам мальчишка?! Отрок я! Отрок!

Урядник не обратил на его слова никакого внимания.

- Хватит детских криков, - Фрол поглядел на Стояна. - Чем скорее приступим, тем быстрее выясним, что отрок не годен в тягатели.

- Не спеши, урядник, - сказал Стоян. - Сперва на мальца брони наденем.

Он посмотрел на Любима и качнул головой. У отрока заблестели глаза.

- Ешки-матрешки! Настоящие брони!

- Ярополк, Остап, Наум - в сарае подготовлен доспех. Несите его сюда.

Они стояли и ждали, пока посланные управятся с делом. Любимка встретился взглядом с холодными неподвижными глазами черного воина. Словно глаза гигантской змеюки. Ни эмоций в них, ни жизни. Как я смогу с ним совладать? Варька так и не сказала, что она придумала.

Бросил быстрый взгляд на девочку. Она едва заметно опустила голову.

"Кивнула?! Она кивнула!" У Любимки отлегло от сердца.

Со стороны сарая послышался топот и пыхтение. Три тягателя тащили доспех. Первым топал Остап с кучей железа, сзади Наум волоком тащил щит. Замыкал шествие Ярополк, торжественно неся шлем.

Бабах! Железяки с грохотом упали под ноги Любиму. Тот с недоумением глянул на кучу ржавого железа, оглянулся на Стояна.

- Не боись. Все нам не потребуется, - он склонился над кучей. - Кольчуга. Немного великовата, но сойдет. Защитные пластины на руки и на голени. Булатные рукавицы. Шлем! Обязательно шлем. Сапоги. Да, лучше надеть сапоги. В лаптях и поножах ты смотришься смешно.

Любимка безропотно надевал все, что ему давали. На плечи давило все сильнее. Даже его энтузиазм поугас, когда он попытался выпрямиться. С трудом удалось разогнуть спину. Через прорези в личине шлема ничего не было видно.

- Хорошо. Без него обойдемся, - Стоян оглянулся на Розга. - Ставлю дополнительное условие - в незащищенные места не бить. Калеченые тягатели мне без надобности.

Розг пожал плечами. Тягатели перешептывались.

- Гляди, не боится, - удивлялся Неждан.

- Во парень дает, с богатырем драться, - восхищался Остап. - Наш человек!

Княжич глядел пристально. Ярополк стоял бледный.

Стоян отодвинулся, любуясь результатом. Любимка попытался двинуться и... не смог. Доспех сковывал движения и вжимал в землю.

- Дядька Стоян? Может без них? - пропыхтел отрок.

- Та не, нормально, - отмахнулся первый наставник. - А сейчас последний штрих.

Он склонился над Любимом, так чтобы спиной закрыть его от тягателей. Волосы Стояна дрогнули, словно от порыва ветра, и тут же неподвижно легли на место.

Фрол повернулся к охраннику и высокопарно заявил:

- Не жалей его. Ты должен защищать интересы княжества, а они диктуют вскрыть обман этого хитреца. Ишь, затесался в стройные ряды защитников Руси. Надо будет и калику проверить.

Розг скупо кивнул. Темная повязка скрывала лицо, но Любимке было достаточно глаз, холодных и прицельных.

- Он справится, - беспечно заявил Стоян. Любимка недоверчиво глянул на него, неужели первый наставник поверил в его силы?

- А коли не справится - туда ему и дорога, - закончил богатырь. - Мы слабаков не держим. Опять же, печать освободится. Да, тягатели?

Тягатели что-то отвечали, но Любимка не слышал. Мир утратил краски и звуки и отдалился, оставив его один на один со страхом.

Старший богатырь из личной охраны князя. Подчиняется лично уряднику. Он не станет меня жалеть. Он сделает все, что велит ему Фрол. Даже если тот попросит убить меня.

Отрок поймал взгляд урядника. "Таким довольным не видал его ни разу в жизни. А у меня словно ледышка в животе засела, морозит все кругом, и чувство такое противное, словно съел что-то не то..."

- Хватит болтать, - голос Стояна прорвался даже через пелену отстраненности. - Займемся делом. Ярополк, держи.

Он бросил сыну воеводы крохотные песочные часы.

- Ровно две минуты. Перевернешь по моему сигналу.

- Готов?

Любимка увидел его серьезное лицо прямо на уровне глаз. "Только бы никто не понял, как я трушу". Подвигал руками, ногами. Похоже тело свыклось с тяжестью, по крайне мере позволяет шевелиться. "Эх, вот чего надо было вчера тренировать - действия в бронях, а я этот Глаз дурацкий подымал!"

- Готов, - кивнул Любимка.

- Тягатель Любим должен продержаться две минуты и проявить способности земной тяги. Только в этом случае он получит княжескую печать и все преференции с ней связанные.

- А коли проиграет, не бывать Любиму тягателем. Пойдет со мной! - прокаркал Фрол зловеще. Любимка задрожал, урядник даже не упомянул тягу. Впрочем, для них это одно и то же. Без тяги и пары мгновений против богатыря не выстоять.

- Так тому и быть! - сурово кивнул Стоян.

- Ярополк? - он кивнул сыну воеводы, тот послушно перевернул часы. - Начали!

Арка 3. Сказ 8 - Любимка против старшего богатыря.

Розг широко шагнул к отроку. Любимка глазом не успел моргнуть. Хлоп! Волосы черного богатыря расплескались в пространстве, он сделался больше размером.

"Сразу вошел в режим тяги..." Это все, что успел подумать Любимка. А уж о том, чтобы пошевелить рукой или ногой не было и речи

Бах! Удар смел заключенную в железо фигуру отрока и с жутким грохотом вмял в землю. Взвилось облако пыли, скрывшее поединщиков от зрителей.

- Уф! - скривился Неждан. - Это выглядело очень больно.

- Коли у парня нет земной тяги, - сообщил Наум, - тягателем ему не быть. Калекам в школе не место.

Ярополк оскалился, Димитрий глядел беспристрастно, словно ничего не случилось. Фрол потер ладони.

- Заберите тело и...

Пыль немного осела. Кто-то громко ахнул. Взоры всех обернулись к месту поединка.

- Этого не может быть! - вырвалось у Ярополка. - Я сам проверял его в драке! В нем не было таких сил!

Любимка все еще стоял на ногах. Ноги по щиколотку погрузились в землю.

- Уф. Спасибо дядька Стоян за сапоги. Лапти бы точно не выдержали! - пропыхтел отрок и закашлялся.

- Ха-ха! Вот так фокус! - хохотнул Остап. - А парень не прост! Хоть и не поднял Митин Глазик.

Димитрий дернул уголком губ, но промолчал. Его взгляд не отрывался от поединщиков.

- Неклюд вон тоже с трудом поднял, - сказал Наум, волнуясь. - Я теперь должен под одеялом спать, так из отверстия сквозит.

Любимка ощущал, что доспехи стали легче. Они держали тело, словно были сделаны точно по его фигуре. Видать не такой уж это и хлам. Краем глаза заметил, как Варвара разжала сомкнутые кулачки и выдохнула. Стоян оставался собранным.

Второй удар был еще быстрее. Любимка опять не заметил его. Зато среагировали руки. Словно сами собой они подскочили вверх и прикрыли грудь.

Удара почти не ощутил. Только услышал глухой лязг, да тело откинуло назад. Ноги пробороздили в земле две колеи. Глаза Розга распахнулись в изумлении, потом быстро глянули на Стояна и сузились.

Любимка с восторгом глядел на собственные руки.

- Ха-ха! Мечи-калачи! Не зря тренировался! Руки помнят!

Отрок разогнул ноги и без труда вытащил их из-под земли, выворачивая пласты земли.

Ших! Розг исчез. Бах! Бах! Бац! Любимку подкинуло в воздух, он подлетел на свой рост. Удар застал Любима в верхней точке траектории. В грудь что-то несильно ткнулось, отрок понял, что летит не вниз, а вбок.

Бабах! Хруст и скрежет. Он врезался в стену подсобного помещения. К счастью оно сложено из простого, не из стального, дерева. Бревнахрустнули и просели. Любимку повело вперед, он вывалился из вмятины, которую оставил своим телом.

- Мечи-калачи! - с восторгом проговорил он. - Так вот что такое земная тяга! Я даже не почувствовал боли! Я пробудил ее!

Тело дернуло в сторону. Настолько неожиданно, что едва не прикусил язык. От стремительности движения потемнело в глазах, а в носу хлюпнуло.

Бах! Хрясь! Бом-бом-бом!

Нашел в себе силы обернуться. Там, где только что стоял, появился Розг. Кулак вытянут, стена окончательно разлетелась в щепу.

Темный богатырь высвободил кулак. С грохотом пали остатки бревен. Изба перекосилась, крыша провисла.

В спине что-то хрустнуло, стрельнуло болью, Любимку едва не скрючило, как старого дедушку. Спас доспех, удержал, не позволил потерять лицо.

Стоян сосредоточенно следит за Розгом. "Не боись, дядька, не подведу!" - хотелось крикнуть отроку. Но не рискнул, ну как опять атака.

На Фрола страшно было глядеть. Изумление мешалось на его лице со злобой.

- Только тело хлипковато. Тренировать и тренировать еще, - молвил Стоян.

Розг исчез.

Бах! Бах! Ба-бах!

Удары сотрясали Любимку один за другим. Показалось, что сейчас оторвет голову от таких резких перепадов. Он сжался и напряг все мускулы. Но боли не было.

"Неужели дядька Олег ошибся, и во мне есть тяга?! Может быть ее пробудила опасность боя? - он похолодел. - Или это темная волна?!"

Розг отскочил и замер рядом с Фролом. Тот положил на плечо черному богатырю бледную руку.

- Похоже нам не удалось доказать отсутствие в отроке земной тяги, - проговорил он и поглядел на Ярополка. Песка в обоих чашах часов было поровну. Фрол перевел взгляд на Любимку и улыбнулся. - Тогда добьемся твоего исключения по-другому.

Варвара придвинулась вперед.

- Надо прекратить поединок! - сказала она Стояну.

- Нельзя, - отозвался тот, сосредоточено наблюдая за поединщиками. - Это дело богатырской чести.

- Какой чести?! Вы не понимаете! - заломила руки девочка.

- Сделай его калекой, - каркнул Фрол тихо. Богатырь кивнул, не сводя холодных глаз с первого наставника.

- Он догадался, - прошептал Стоян сквозь сжатые зубы. - Любим, готовься. Сейчас будет трудно.

- О чем догадался? - не понял Любимка. - Почему трудно?

- Любим! - взвизгнула Варвара.

Отрок едва успел подставить руки. Темный богатырь размазался в пространстве.

- Р-р-раз! - пылающая темная дуга коснулась подставленных рук. На сей раз его не отбросило и не вбило в землю.

- А-а-а! - по запястьям хлестнуло болью, словно ожгло головней из костра. Любимка не сумел удержать крика.

Стоян за спиной скрипел зубами и покряхтывал, словно пытался удержать нечто тяжелое.

- Р-р-раз! Р-р-раз! Р-Р-Р-Р-А-З!

По рукам, по плечам, по спине хлестали огненные кнуты. Любимка прикусил нижнюю губу, пытаясь удержать крик, рвущийся на волю. Брони не защищали от подобных ударов.

- Надо прекратить бой! Он убивает его! - воскликнула Варвара и взглянула на первого наставника. Тот молчал, застыв напряженной статуей. На висках вздулись жилы. Из носа потекла тонкая струйка крови.

- Нет! - сквозь сжатые зубы проговорил Любим. - Я вытерплю! Богатырь я или тварь дрожащая!

Темный богатырь зарычал и ускорил движения. Теперь он походил на черный вихрь.

- Раз! Раз! Раз! Раз! Раз!

Любимка пытался сгруппироваться, сжаться в плотный комок внутри бесполезных доспехов. Мощная сила сорвала его, подхватила, как ветер рваную тряпку. Руки разбросало в стороны, ноги неестественно выгнуло, захрустели суставы. Позабыв о гордости, отрок закричал от невыносимой муки.

Хрясь! Со всего маху его впечатало в пыль. Он лежал, как распластанная шкура, не ощущая в себе ни единой целой кости.

- Не вставай! - крикнула Варвара. - Этого достаточно!

Со скрежетом маленькая фигурка выпрямила руки и отжала себя от земли.

- Нет! - раздался едва слышный голос. - Сильномогучие богатыри не сдаются!

Кое-как он воздел себя на ноги. Любимку мыкало и шатало. На Стояна страшно было смотреть.

- Еще! - тихо сказал Фрол.

Раз! Раз! Раз! Раз! Раз! Ра-а-а-аз!!!

На сей раз успел сжаться в стальной клубок, но удары прожигали все тело насквозь. Любимке казалось, что внутренности вскипают от нестерпимого жара, кровь вздымается красными пузырями, а кости хрустят и рассыпаются в пыль.

Храум!

Тишина! Покой! Звенящий, как перетянутая струна, звук. Что со мной? Любимка не мог понять, где он?! Почему я не чувствую тела?

На задворках сознания раздался щенячий визг. Струна порвалась, на Любимку обрушилась лавина боли. Она вжала в землю, помутнила разум, застлала глаза кровавой пеленой.

- ...а... жен... ать! Я не могу... ать!

Рядом кто-то говорил, но звон в ушах мешал расслышать суть.

Общее болото боли вспыхивало яркими вспышками. Руки. Вернее то, что раньше было руками. Спина! Ноги! Водопад боли!

- Это невозможно! Это неправильно! - встревоженные голоса. - Он убивает себя!

И общий хор.

- Не вставай! Не подымайся, дурень! Ты уже все доказал!

- Сильномогучий богатырь!.. - ах как тяжело даются обычные слова. - Не должон!..

Мысли путаются и пропадают. Но глаза открываются и видят, что земля далеко. Мир вокруг плывет и шатается. Но земля далеко внизу! А это значит...

- Время почти истекло, - напряженный голос Ярополка.

- Время последнего удара, - объявил Фрол. Тонкие губы изогнула ледяная улыбка. - Перебей ему ноги. Чтобы никогда больше не встал на них. Ни у кого не должно остаться иллюзий по поводу его богатырства.

Последнее слово сказал, будто выплюнул через брезгливо сморщенные губы. Любимка закричал, на сей раз от ярости и обиды на себя. "Почему?! Почему я такой слабый?!" По щекам текли слезы, он не замечал их, пытаясь устоять. Ноги дрожали и подгибались, тело мыкало из стороны в сторону. Доспехи вновь стали неподъемными. Последние песчинки кружились в верхней части часов, темный богатырь закружился на месте, нагнетая мощь для последнего удара. Варвара хотела кинуться вперед, но почти сразу поняла, что не успеет.

Шух, шух, шух. Движения богатыря ускорились, руки-ноги превратились в тяжело гудящие темные дуги. А потом он подскочил и всей своей мощью обрушился на шатающегося беззащитного отрока.

БАХ!

Земля содрогнулась от тяжелого удара. Будто ударила глыба, запущеная тяжелой катапультой.

Хлоп! Бац! Шлеп!

Тягателей посбивало с ног. Пыль взметнулась такая плотная, словно место поединка затянуло серым туманом.

А потом наступила тишина. Слышно было только, как шелестит опускаясь поднятый мощью Розга песок. Варвара страшилась пошевелиться. Девочке казалось, что само время остановилось, и стоит ей пошевелиться, как оно ринется вперед, и уже ничего нельзя будет изменить. Секунду назад она видела борющегося Любима, смелого и верящего в мечту, и вот теперь он лежит в пыли разбитой куклой. Которая уже никогда не поднимется и не улыбнется.

- Время, - голос Ярополка. Его тоже бросило наземь, но песочных часов не выпустил. Последние песчинки тихо опустились в нижнюю чашу.

- Никто не уцелеет после такого удара, - произнес правильный и от того такой противный голос Наума. Варвара впервые в жизни возненавидела трезвомыслие.

С тихим шелестом пыль оседала на землю, покрывая все кругом серым покровом. Стал виден неподвижный силуэт Розга. Темный богатырь не двигался, опустив руки.

- Дело сделано, - от резкого голоса Фрола вздрогнули тягатели. - Розг, забирай тело, нам пора.

- Не думаю, - гулкий настолько мощный голос ответил уряднику, что от него пыль подалась в стороны, словно раздвинули занавес. - Тому, чья мечта стать сильномогучим богатырем, такой удар, что комаринный укус.

Розг и Болт резко обернулись. Глаза над темными платами одинакого расширились в изумлении и, как показалось Варваре, в злобе. За спиной Стояна, возложив на его плечи широкие ладони в булатных рукавицах, стоял Микола Стародуб. Первый наставник выглядел изможденным и постаревшим.

С земли с трудом поднялась маленькая фигурка.

- Любим! - крикнула Варвара и кинулась вперед.

- Ого! - Остап присвистнул. - У нашего героя есть гарна дивчина!

Темно рыжий вихрь налетел на отрока и едва не сбил с ног. Любимку качнуло, едва не упал. Девочка подхватила его и удержала.

- Цел! Ты цел! Как ты смог?

- Он крепче, чем мы думали, - сказал напряженный и смертельно усталый голос Стояна.

- Чем ты думал, - молвил Микола, выделяя слово "ты".

Первый наставник хотел что-то ответить, но лишь охнул и скривился от боли.

Розг опустил глаза и отступил за спину урядника. Обрамленный бледными волосами рот скалился, как пасть обозленного и напуганного волка.

- Микола Стародуб! - сказал он, не отрывая от богатыря своих блеклых глаз. - И ты за этого...

- Я за Святогорову Русь, - пророкотал в ответ Микола. - Ты ж меня знаешь. Мне поздно меняться.

- Тьфу! - Фрол сплюнул под ноги богатырям и резко развернулся. - Болт! Розг! Уходим!

Розг кивнул Миколе, его старший товарищ, напротив, глянул прицельно, словно примеряясь, куда вогнать острие того, в честь чего его называли.

Перед тем, как покинуть двор школы богатырей, урядник пристально поглядел на Любима. Тот потом недоумевал, откуда взялись силы и что на него нашло. Усталый, разбитый, выжатый, он вдруг подмигнул уряднику и показал язык. От этого ребячества сразу стало легче.

Фрол дернулся, будто ему вонзили нож. Верхняя губа поднялась обнажая ровные желтоватые зубы.

- Ты пожалеешь! - одними губами произнес урядник. Любимка на миг ощутил его злобу, лютую, как мороз, но ему было все равно. Урядник отвернулся и покинул двор.

Любимка шумно выдохнул и едва не упал. Варваре пришлось употребить все силы, дабы удержать его на ногах.

- Я выдержал! - воскликнул Любимка. - Варька, отцепись! Ешки-матрешки! Я сам могу стоять!

Он опять едва не распластался, когда девочка отпустила его и отошла в сторону. Любимка раскинул руки, осторожно притопнул ногой, сжал и разжал кулак.

- Они... шевелятся! Сгибаются! - отрок с восторгом крутил руками. Варвара глядела на него мокрыми от слез глазами.

- Ха-ха! Я думал, он мне кости в пыль покрошил! Ан нет! Мечи-калачи! Я цел! - он вдруг замер. Небесные глаза округлились. - Это чего выходит? Я выиграл что ль?

И заорал во всю мочь.

- Да! Я продержался! Княжья печать моя!

Ему вторили тягатели.

- Молодец парень! Настоящий казак! - кричал Остап, донельзя счастливый. - Не пропал бы у нас в Сече!

- Молодец, Любим! - радовался Неждан. - Я было подумал ты слабак, а ты вона как!

Наум застенчиво улыбался, блестя восторженными глазами. Даже Ярополк растянул губы, хотя взгляд задумчив и слегка напуган. Лишь княжич стоял, скрестив руки на груди, и не глядел на новоявленного героя.

Стоян с широкой улыбкой подошел к Любимке и протянул большую сургучовую печать. Лицо изможденное, под носом следы наспех стертой крови. Чего это с ним? Неужели наставник настолько сильно переживает за подопечных?

- Держи. Заслужил.

Любимка глядел в эти восторженные, встревоженные, завистливые, напуганные и просто радостные лица и ощутил себя самым счастливым человеком на земле. А вместе со счастьем в его жилы возвращалась молодая бодрая сила, заживляющая раны, сращивающая порванные связки и укрепляющая треснутые кости.

- Я победил! - шептал Любимка, лелея в себе эту силу. - Я победил!

Арка 3. Сказ 9 - Варвара Премудрая раскрывает секреты.

- Я все-таки доказал им! Доказал! Ты видела, Варька? - от восторга Любимка захлебывался словами, а они все лезли, изливались из него, как родник.

- Видела, - девочка загадочно улыбнулась.

Они сидели рядышком на бревнышке в укромном месте Варвары и глядели на великолепный закат.

- Ты как будто напряжена...

- Нет. Просто устала очень. Я же всю ночь не спала, искала старые книги про технику любимцев.

- Чудная ты, Варька. Накануне моего испытания ты искала какую-то глупость. Дались тебе эти любимцы. Я думал, ты мне поможешь, а я вон сам управился...

Он замолчал, глядя на ироничную улыбку.

- Ты чего лыбишься?

- Ты так ничего и не понял? - спросила Варвара почти восхищенно.

- Что!? Что я должен понять?! Я пробудил земную тягу и...

- В тебе нет земной тяги, - сказала девушка тихо.

- Но как?! Неужели...

Любимка едва не произнес слова "темная волна". Варвара по-своему поняла его слова.

- Догадался, наконец? Любимец - это ты.

Любимка набрал в грудь воздуха, чтобы кричать что-то громкое и глупое. Но тут осознание накрыло его. Он поперхнулся, глаза сделались круглыми.

- Что ты сказала?!

- Любимец - это ты!

Улыбка девушки стала горькой и потихоньку сошла на нет. Любимка вскочил и забегал туда-сюда. Пальцы запустил в золотистую шевелюру и сжал их до боли в висках.

- Как это может быть?! Я не верю!

- Это и есть моя задумка, - Варвара выглядела почти жалобно. - Мудрая задумка Василисы Премудрой.

- Но... - отрок отшатнулся от нее. - Но ведь...

- Стоян не зря нацепил на тебя столько железа. Твоя одежда просто не выдержала бы. А так он управлял доспехом с помощью техники любимца. И защищал тебя от ударов щитом земной тяги.

- Я был Глиняшкой... - пролепетал Любимка. - А я-то думал, чего мои руки так легко...

Он оставил в покое истерзанные волосы и поглядел на свои ладони. Во взгляде появилась злоба, словно руки предалиего.

- Мечи-калачи! Какой же я слабак! - вскричал он в невыносимой муке. - Какой никчема!

- Любим, постой... Это не правда!

- Ярополк прав! Я не должен был приходить в тягатели! Я слабак!

- Любим! Выслушай меня!

- Я все могу вытерпеть! Все перенести! Но когда за меня дерется кто-то другой! Какой же я после этого богатырь?! Как я взгляну в глаза товарищам?!

- Любим! Успокойся! Дай мне досказать!

В голосе девушки что-то изменилось. В нем больше не было иронии. В нем звучала настоящая боль.

- Твои слова ничего не изменят и... - начал он обреченно.

- Не думай, что Стоян станет обманывать и возиться с тобой, как с каким-то сокровищем. Когда я подсказала ему эту идею, он был не в восторге. Пришлось напомнить ему об их давней вражде с урядником. И даже тогда он несколько раз повторил: "Я сделаю это, но Любиму от этого будет только хуже". Он даже решил забрать твою печать, дабы "компенсировать вред вранья".

Она, наконец, овладела вниманием Любимки.

- Мою старую печать он забрал. Но почему тогда...

Он вытащил из кармана порток большую княжью печать.

- Почему тогда он дал мне это?!

- Потому, что Розг разгадал нашу тайну. И последние удары он бил уже не только по тебе, но и по Стояну.

Любимка стиснул печать.

- Есть специальные техники, которые не пробивают доспех, а наносят вред сразу телу. Розг пошел дальше - сделал так, чтобы удары по любимцу достигали его создателя.

- Что?

- Розг бил так, чтобы повредить и тебе и Стояну, а Стоян не мог защитить себя, чтобы не выдать нас. Вот в этот момент ты и показал истинного себя. Когда защита Стояна ослабла, я очень испугалась. Я думала Розг покалечит тебя или убьет. Но ты вставал. Ты снова и снова вставал. Розг вышел из себя, он сосредоточился на тебе, и Стоян сумел вздохнуть спокойно. Любим, ты тоже участвовал в этой битве. И показал всю свою стойкость и упорство. За это Стоян и даровал тебе княжью печать. Ты впечатлил его.

Любимка недоверчиво глядел на девушку.

- Но даже это не помогло бы вам. Последний удар был поистине ужасен. Стоян был на пределе, а твое тело просто не выдержало бы нагрузки. Но и здесь ты спас ситуацию.

- Я?! - удивился отрок. - Ведь это Микола всех спас.

- Коли бы не твое доброе сердце, Микола Стародуб даже не узнал бы о твоем существовании. И уж тем более не явил бы чудо прозорливости и не поехал помогать. То, что он там появился - это твоя и только твоя заслуга.

Любимка ошалело молчал.

- Так что можешь записать на свой счет спасение первого наставника. Ты герой Любим, и в этом нет никакого сомнения.

Ноги отрока подкосились, и он шлепнулся на бревнышко рядом с девушкой.

- Стоян изменил свое мнение о тебе. Он поклялся небесами, что приложит все силы, чтобы сделать из тебя богатыря не хуже, чем Несмеяна.

- Что?!

Любимка распахнул небесные глаза.

- Да, Любим, - с печалью проговорила Варвара. - Он так сказал.

Помолчали.

- А я бы такую клятву в жизнь непроизнесла, - вдруг воскликнула девушка. - Я помогла тебе, потому что хотела, чтобы ты исполнил мечту. Но теперь я жалею об этом!

Любимка отпрянул.

- Жалеешь?! Но почему?!

- Потому что я боюсь за тебя. Я глядела, как остервенело бьет тебя Розг. А ведь он не враг. Он просто человек с другими целями. Я испугалась за тебя.

- Не боись, Варька, - улыбнулся отрок, и его улыбка вышла немного кривоватой от боли. - Я справлюсь. Стоян научит меня всему, и я справлюсь.

- Как бы я хотела, чтобы у тебя был другой путь.

- Другого пути нет, - очень серьезно сказал Любим.

- Я знаю, - так же тихо ответила Варвара. По щеке ее катилась одинокая слеза. - У тебя нет иного выбора, значит нет и у меня. Я помогу тебе всеми силами.

- Спасибо, Варька! Я не знаю, что бы я без тебя делал.

- Ведь я твоя Василиса Премудрая, - улыбнулась девушка, подкинула и поймала что-то круглое и очень знакомое.

Любимка вытаращил глаза. На маленькой ладошке девушки тускло поблескивал Глаз Ворона.

Свеча горела на столе. Темнота окружала ее. Листок стоял и докладывал.

- Ваши опасения подтвердились. Теперь об этом можно говорить с полной уверенностью.

- Говори!

- Выявлена дюжина людей со странным поведением. Все резко изменили своим привычкам. У всех это началось в последние дни после затеи с Ивашем.

- Да, я следил за вами, но все же перечисли всех.

Листок уставился на свечу, затем резко оторвал взгляд и вгляделся в темноту.

- Григорий, десятник городской стражи. Воспитывался в одном приюте с Любимом. Ушел год тому назад. Хорошо себя зарекомендовал, Глеб доволен им, поэтому и сделал десятником.

- В чем странность поведения?

- Раньше Григорий все свободное время посвящал увеселениям и поискам невесты. Сейчас не вылезает с работы. Постоянно патрулирует город, анализ маршрутов показывает явный перекос в сторону школы богатырей и Соборной площади, хотя раньше явно тяготел к Троицким воротам. Кстати, там он дежурил в ночь затеи с Ивашем.

- Весьма любопытно. Дальше.

- Дуняша, дворовая девка с княжьего подворья. Подружка Григория. Они собирались пожениться.

- Почему собирались?

- Сейчас они будто не замечают друг друга. О ссоре никто не слышал, хотя оба люди шумные. Кроме того, Дуняша славилась любопытством и болтливостью. В последнее время за девицей подобного не наблюдается. Зато ее чаще стали встречать в местах, где ей быть не положено.

- Это где, например?

- В монастыре, в богатырском тереме, в княжьих палатах, где она обычно не появлялась, в палатах урядника.

- Хм, хорошо, что князь Александр уже сталкивался с подобным. У него иммунитет к сглазу. Но вот урядник... Дальше.

- Княжий курьер Тишка, вчера немотивированно изменил маршрут движения, из-за чего доставил пакет с опозданием...

Листок перечислял людей и странности их поведения, темнота внимательно слушала.

- Это все? - спросил рокочущий голос, когда Листок умолк.

- Да.

- Добро. Ты видишь закономерности?

Листок всмотрелся в темноту.

- Да. Все крутится вокруг отрока Любима и его окружения. Нет сомнений, что готовится новое похищение...

- Что еще?

- Много марионеток, но не видно, куда тянутся нити. Может быть вы видите больше? - с надеждой спросил Листок.

- Нет.

- Опять эта пассивная маскировка? - ревниво спросил парень.

- Она самая. Даже если бы этот человек лично ходил за спинами своих кукол, твои соглядатаи не увидели бы его. Вернее их глаза увидели, но мозг не обработал этот сигнал и не оставил отпечаток в памяти. Враг - психологическая невидимка.

- А если он попытается обворожить одного из писарей?

- Нет. Я сразу почувствую. Он знает об этом. И богатырей он вряд ли станет трогать. Один на один он сдюжит, но затратит слишком много сил. А силы ему понадобятся, чтобы закончить дело с Любимом.

- Рано или поздно он проберется в княжий терем, и мы ничего не сможем сделать? Как нам противостоять распространению его кукол?

- Никак. Сейчас мы можем лишь наблюдать.

- И ничего более?!

- Наблюдать и составлять план. Большего пока не требуется. Ты забрал у Варвары то, что я просил?

- Да.

- Оставь на столе и ступай. Мне пора спуститься в палаты…

Листок почтительно склонился и покинул помещение. Свеча горела ровным светом, отражаясь в двух неподвижных стекляшках. Рядом с подсвечником тускло поблескивал небольшой полупрозрачный шарик.

Тук-тук-тук!

- Кто там еще?! - сварливый голос урядника.

- Это я, Дуняша. Явилась вам услужить.

- Дуняша?! Что еще за Дуняша?! Обычно мне прислуживает Фросинья.

Дверь в боярские палаты отворилась. На пороге урядник в черном одеянии европейского крою с воротником гармошкой.

- Фроська-то?! Так нездоровится Фроське. Меня вот Авдотья послала...

Урядник скривился, словно куснул заморский фрукт лимон. Терпеть не мог, когда что-то шло не по задумке. Дуняша же никак в его планах не числилась, ибо только Фросинья была обучена помогать ему с костюмами европейского крою, которые он так любил примерять на досуге.

- Ладно, заходи. Хотя бы мусор убере...

Фрол не договорил. С миловидного личика полноватой девки на него глядели большие ядовито зеленые глаза.

- Отрок Любим, - тихо и размеренно произнесла Дуняша. - Хочу о нем знать.

- Отрок Любим... - повторил за ней урядник бесцветным голосом.

Арка 4 – Сильномогучая тайна. Сказ 1 – Богатырская наука.

Одинокая свеча горела на столе, выхватывая из темноты девушку с двумя косицами.

- Отец! Я смогла! Я нашла выход! - юный голос звенел под сводами библиотеки. Пыльные корешки книг неодобрительно взирали на нарушительницу спокойствия.

Такой искренней и открытой улыбки Харитон не видел у дочери со времен смерти ее матери.

- Ты бы видел урядника! Он бежал не солоно хлебавши! - девушка звонко рассмеялась.

- Варвара!

- Ты был прав. Коли воспользоваться разумом, можно решить любую задачу. Как я тебе благодарна, что научил меня...

- Варвара, прекрати! - слова упали, как пудовые гири. Девушка удивленно взглянула на отца, почему он не доволен, когда я так счастлива?

- Варвара, я послал тебя забрать Глаз Ворона у Димитрия. К Любиму ты вовсе не должна была подходить.

- Я отдала артефакт Листку, - с недоверчивой улыбкой отвечала девушка. - А Любиму нужна была моя помощь. Что плохого в том, если я помогла другу?

- Другу? - гулкий голос вознесся под своды библиотеки. Казалось сами стены дрожат от гнева. - Тебе тринадцать лет, а ты все еще веришь в эти детские сказочки? Нет никакой дружбы. Есть различные степени зависимости, и есть долг. Ты не должна быть зависима ни от чего, кроме долга.

Варвара больше не улыбалась. Брови ее сошлись, губы плотно сжались.

- Отец, зачем ты мне это говоришь? Я не желаю быть такой же одинокой, как ты. Вполне естественно, что у меня есть друзья...

- У тебя нет друзей, - жестко перебил первый библиотекарь. Стекляшки на месте глаз бесстрастно отражали огоньки свечи. - Ты слишком умна для этого. Твои сверстники примитивны и тупы, чтобы заинтересовать тебя.

- Да, - Варвара смутилась. - Но не Любим. Он совсем... другой.

- Ха-ха-ха! И в чем же он другой?

- У него есть мечта.

- Мечта? - Харитон презрительно хмыкнул. - Глупая детская блажь. Все мальчики мечтают быть богатырями.

- Но не все становятся. Не все делают невозможное.

Под сводами библиотеки повисла тишина. Варвара вдруг поняла, что допустила непростительную ошибку.

- Любопытно, - из темноты проступила длинная борода, в тусклом свете казалось, что волоски живут собственной жизнью. - Если ты считаешь, что он сделал невозможное, значит ты в курсе, что в нем нет земной тяги. Ты не можешь этого знать, стало быть, он сам тебе это рассказал. Любим доверяет тебе и считает другом, значит с большой долей вероятности можно утверждать, что он рассказал тебе все.

Варвара пыталась удержать непроницаемое выражение лица, но голос отца уже торжествующе гудел:

- Да. Я вижу он рассказал тебе о темной волне. Молодец, дочка. Ты научилась выуживать секреты из людей.

Девушка готова была провалиться сквозь землю со стыда. "Любим доверился мне, а я?.. Если отец расскажет князю..."

Голос Харитона довольно зарокотал. Стекляшки канули во тьму.

- Стало быть, он нарушил наказ князя. Добро. Эта информация будет полезна. Благодарю тебя, Варвара.

Девушка изо всех сил пыталась удержать остатки достоинства, но обыкновенная вульгарная досада исказила лицо. Варвара ненавидела себя в тот момент. Отчего я такая простая?! Собственное лицо подводит меня.

- Мой тебе совет, - сказал Харитон, - забудь Любима. Не привязывайся к нему. Если ты знаешь о темной волне, должна понимать, что простой судьбы у него не будет.

- Любим справится, - воскликнула Варвара. Разум противился этим словам, но внутри родилось упрямое чувство, которое было сильнее разума. - Даже не думай списывать его, отец. У него есть мечта, и он добьется своего.

- Ха-ха-ха! - тьма хохотала и грохотала. - Хорошая шутка, дочка.

Он оборвал хохот.

- Я даже не допускаю мысли, что ты это серьезно.

Он замолчал, молчала и Варвара. Девочка чувствовала свою полную беспомощность перед отцом.

- Вот. Держи книгу. Я хочу, чтобы ты изучила суть вопроса, - тьма зашевелилась и соткала из себя крупный фолиант. Девушка приняла его обеими руками.

- Раз уж ты узнала тайну Любима, можно посвятить тебя в наши дела. Изучишь книгу и вернешься.

- Хорошо, отец.

Варвара привычно сунула книгу подмышку.

- Ступай. Скоро ты поймешь, что не стоит возлагать на Любима излишние надежды.

Варвара повернулась и вышла. Вслед ей глядели два огонька свечи, отраженные в темных стекляшках.

Очутившись на улице, Варвара взглянула на корешок книги. "Данило-Мастер и чудеса им исполненные".

- Ты считаешь, что Любим не справится, отец, - прошептала она. Губы девушки вытянулись в твердую полоску. - Это мы еще посмотрим...

Для Любимки начались благодатные дни. Не надо больше думать о нерадивости наставника, не надо опасаться мстительности урядника, даже о строгих правилах князя покуда можно забыть. "До возвращения батеньки целый месяц, да я за это время сильномогучим успею сделаться, еще пяток одержимников изловлю. Никто даже не усомниться в том, что мне надобно в Запредельный лес на последнее испытание".

Утром с первыми петухами они вставали, обливались у колодца ледяной водой и устраивали легкую разминку. Потом все вместе бежали вокруг кремля. Любимка бежал наравне с другими. Проблемы возникли только у Наума. Толстоватый паренек в Моховом болоте постоянно проваливался по пояс, и его приходилось вытаскивать. Когда же выбегали на ровную дорогу, он начинал чихать от пыли, поднятой другими тягателями.

После пробежки Стоян устраивал тренировки на богатырском дворе. Это доставляло Любимке истинное наслаждение. Наконец, он мог взять в руки настоящий тренировочный меч и, не скрываясь, выполнять боевые движения. Стоян вышагивал между тягателями, карие глаза выискивали изъяны.

Любимка старался изо всех сил. "Пущай наставник зрит, что и я не лаптем щи хлебает. Умею чего".

Обедали в трапезной, которая пряталась в тени тягательского терема. Так уставали, что слышен был лишь стук деревянных ложек о миски.

После обеда третьего дня Стоян собрал их во дворе.

- Строй-ся! - скомандовал зычно. Глиняшка сидел на наставничьем плече, изображая хищную птицу. Тягатели поспешно встали в линию.

- Тягатели с севера задерживаются, поэтому начнем без них. Сейчас мы проведем один очень интересный эксперимент.

У Любимки сердце учащенно забилось. Вот оно! Дядька Стоян придумал, как даровать ему земную тягу! «Это невозможно!» - проговорил в голове голос, похожий на Варварин. «Да ну тебя! - отмахнулся отрок. - Невозможное возможно!"

Все навострили уши. Лишь Несмеяна никак не показала, что ей это интересно, да Неклюд делал вид, что во дворе никого нет.

- Немного теории, - сказал Стоян. Среди тягателей зародился огорченный гул, но наставник продолжил, и все притихли. - Я расскажу вам о земной тяге. Кто знает, что такое земная тяга?

Тут же поднялась одна рука.

- Наум.

Волнуясь и розовея ушами, толстоватый паренек проговорил:

- Земная тяга - это особый род духовной силы, который нам оставил в наследство первый богатырь Святогор.

- Что же дает богатырю эта сила? - Стоян резко повернулся к Неждану.

- Ну... Э-э... А-а... - затянул тот. - Я знаю! Погодьте!

Он почесал затылок и просиял.

- Она дает скорость, - и рассмеялся, довольный собой.

- Дурик, - не утерпел Остап. - Всяк знает, что земная тяга дает силу.

Он согнул руку в локте и похлопал себя по мускулам.

- Та-та-та, - возбужденно затараторил Клоп. Он показал вокруг себя невидимую стену и постучал по ней. - Тац! Тац!

- Говорит - защита, - перевел Неждан. - Я согласен, но скорость важнее!

- Нет сила!

- Та-та-та!

- А я всему научусь! Мне все надо! - прыгал вокруг Любимка.

- Вы все... - громко сказал Стоян, - не правы!

Тягатели притихли. Лишь Наум не находил себе места, аж вставал на цыпочки.

- Говори, - разрешил Стоян.

- Земная тяга потому так зовется, что позволяет управлять тягой земли. Другими словами богатыри могут играть своей тяжестью.

- Правильно, - обрадовался Стрян. - Учитесь неучи. Хоть один среди вас образованный человек есть.

- Токмо что-то у этого образованного печатей нет, - влез Неждан, тягатели грянули хохотом. Наум поник.

- Ничего, еще получит, - сказал Стоян. - Получил бы сейчас, да ответ его не полон.

Наум покраснел, словно его уличили в каком-то грехе. Первый наставник продолжал:

- Богатырь способен управлять не только своей тяжестью, но и тяжестью предметов. Глядите.

Стоян подошел к телеге с дровами, которая стояла во дворе. Массивные колеса были наставнику по грудь, плотно уложенная поленница и вовсе возносилась к самым небесам, по крайне мере Любимка чувствовал себя рядом с ней, как пчела возле улья.

- Как думаете, сколь она весит?

- Ой, много! - сказал Ярополк. - Я видел, какие битюги ее везли. Коняги в холке - во! Тащили с такой натугой, что буксовали на месте и даже…

Любимка хихикнул, сын воеводы вспыхнул, воспоминания все еще терзали его благородную натуру.

- Молодец, хорошо сказываешь. Ярко, - улыбнулся Стоян. - А теперь зрите, что значит земная тяга.

Он подошел к телеге и положил руки на оглобли, каждая толщиной с его запястье. Впрягся почему-то задом наперед.

- Так тянуть легше, - тут же заявил Остап. - Ногами упрется и дергать будет.

- Не! - закричал Любимка. - Толкать станет!

- Тут главное с места стронуть, - поскреб затылок Неждан.

Стоян глянул на них, тонко улыбнулся и... Хлоп! По ушам ударил знакомый Любимке звук. Тягатели замерли. Раздался хруст и скрип.

- Ярик правильно говорил - тяжеленая, - осклабился Остап. - Хотя стронуть должон. Богатырь ведь...

Глаза и рот его одинаково округлились. Как и у всех тягателей. Даже Неклюд утратил обычный равнодушный вид.

- Не может быть! - хором проговорило сразу несколько голосов.

Стоян не тянул телегу. И не толкал. Надежно утвердив ноги на земле и положив локти на оглобли, он пробовал ее поднять.

Хрустело, скрипело, лязгало, а потом...

- Ва-а! - дружно выдохнули тягатели. Колеса телеги оторвались от земли и повисли. Стоян поднимал все выше и выше, почти не отклоняясь назад. Любимка заморгал и протер глаза.

- Мечи-калачи?! Телега должна перевесить дядьку Стояна!

- Этого не может быть! - убежденно заявил Наум. - Архимед больше тысячи лет назад описал рычаг...

- Архимед не учитывал в своих расчетах земную тягу, - Стоян говорил спокойно и без натуги. Словно не держал огроменную тяжесть, а прогуливался по Соборной площади.

- Земная тяга позволяет мне не только поднять груз. Я перекачиваю тяжесть из телеги в ноги, поэтому вес дров не может меня опрокинуть. Запомните раз и навсегда. Действие земной тяги - это возможность управлять тяжестью. И ничего более.

- А как же скорость?! - разинул рот Неждан.

Шух! Бах! Стоян пропал, телега рухнула наземь. Колеса жалобно хрустнули и распались. Поленья с грохотом рассыпались.

- А скорость... - проговорил голос Стояна над ухом Неждана. Паренек так и подскочил, ухватившись за грудь.

- Сила... - наставник уже стоял рядом с Остапом. Он положил руки тому на плечи, сын атамана начал уменьшаться на глазах. Стоян отпустил его, тот попытался ступить и едва не упал. Ноги по щиколотки ушли под землю.

- И защита...

Богатырь нарочито медленно, вдарил Клопу в грудь. Того отбросило на десяток шагов. В полете он сгруппировался, приземлился на обе ноги. Его протащило еще шага три, застыл в глубоких колеях взрыхленной земли.

Любимка с уважением глянул на парня в скоморошьем наряде.

- Все это, - продолжал Стоян, - умение перераспределять тяжесть собственного тела и предметов. Скорость появляется за счет того, что это перераспределение у обученных богатырей происходит мгновенно и не имеет инерции. А защита - это не что иное, как сбор массы в месте, которое требуется защитить. Поэтому все эти умения - это всего лишь манипуляция с тяжестью и ничего более.

Тягатели ошарашенно молчали. Богатырские подвиги общеизвестны. Сказители соревнуются в воспевании их силы, скорости и неуязвимости, но мало кто знает, что дает эту силу.

- Земная тяга - это дар прародителя Святогора, который он оставил русскому роду. В каждом... - Любимка вздрогнул - он один заметил эту микропаузу? - ... русском человеке присутствует эта сила. Более того, замечено, что она появляется даже в инородцах, которые достаточно долго живут среди нас и принимают наши обычаи и уклад. Земная тяга даже в малых количествах защищает людей и дает стойкость к жизненным невзгодам и неурядицам.

- Впервые слышу, что тяга есть во всех, - княжич обиженно вскинул подбородок.

- Если тяга во всех, то кого выбирают калики? - ревниво спросил Любим.

- Правильный вопрос. Периодически рождаются люди, которым Бог отмерил земной тяги во много раз больше, чем остальным. Зачастую у таких людей появляются проблемы. Не умея пользоваться избытками силы, они наносят вред окружающим и даже себе.

Наум глядел на наставника распахнутыми глазами и кивал. Остап приосанился.

- У нас в Запорожской Сече это, наоборот, за доблесть числится.

- Не всем так повезло, - Стоян поглядел на Несмеяну. Девушка выглядела мрачнее обычного. На солнце набежала тучка, Любимка опасливо отодвинулся.

- Ваша задача на ближайшие недели - почувствовать земную тягу, обуздать и научиться использовать хотя бы для защиты. Потом будут испытания в Запредельных лесах. Те, кто пройдут их, станут заниматься уже серьезно.

- А почему сразу нельзя? - спросил Наум. Все обернулись к нему, парень смутился.

- Методы обучения владению земной тягой опасны и суровы. Не каждый выдержит. То, что вы согласились пойти с каликами, означает лишь ваше желание научиться удерживать земную тягу в узде, чтобы она не мешала жить ни вам, ни вашим близки. Желание стать богатырем и обучится владению земной тягой - это совсем другая история. Там иной уровень ответственности. Одного желания мало, нужно еще показать умение. Не каждый на это способен.

Тягатели зашумели. Остап покосился на Наума, Ярополк придвинулся и прошептал:

- Про тебя гутарят, холоп.

- Сам такой! - огрызнулся Любимка, вытягивая шею.

- Для того и придуманы испытания в Запредельном лесу.

- Чего ж там такого сложного? - спросил Остап, ухмыляясь. Дескать, знаем мы вас, московских неженок.

- Запредельный лес - это тонкая полоска, отделяющая нас от великой и загадочной Тайги. Сказывают, что еще никому, кроме Святогора, не удалось побывать там и вернуться назад. Да и сам Святогор никому не сказывал с чем он там столкнулся. Наоборот, строго настрого запретил сыновьям пытаться проникнуть в Тайгу.

Тягатели притихли.

- Ешки-матрешки! - восхищенно проговорил Любимка. - Когда стану богатырем, обязательно побываю...

- Это вряд ли. Запредельный лес длиться на многие поприща. Испытания тягателей проводятся на самом его краюшке, ибо, чем дальше углубляешься, тем больше опасностей встретишь. Заходить вглубь опасаются даже самые сильные богатыри.

- Чего же там такого страшного? - опять Остап. Но недоверия явно поубавилось.

- Много чего, - дернул плечами Стоян. - Спросите вон, Несмеяну. Там ее, кажется, отыскал калика Олег.

Все дружно повернулись к девушке. Та помрачнела еще больше. Она явно не желала это вспоминать.

- Одержимые звери, - сказал Стоян. - Среди людей есть одержимники, а в Запредельном лесу водятся одержимые демонами звери. Темная сила чудовищно их изменяет и делает очень опасными. В свое время их опасались даже одержимники Мрака. К счастью они не любят покидать чащу.

- Как же про них тогда узнали? - скептично прищурился Остап.

- Так забредают порой в тягательский лагерь. Однажды едва целый набор тягателей не загубили. Коли бы Илья Муромский не оказался рядом, я бы с вами не говорил...

Стоян помрачнел и замолк. Тягатели притихли, даже скалозубы что-то почувствовали и проглотили свои шутки.

- В любом случае, - Стоян заскрипел бородой, словно хотел этим звуком отогнать недобрые воспоминания, - коли после посещения Запредельного леса в вас останется желание сделаться богатырем, и если вы будете после этого целы и невредимы, тогда - добро пожаловать в школу богатырей.

Тягатели молчали. По лицу Димитрия ничего нельзя было понять, Остап оживился, Наум приуныл, Неждан с Клопом татакали, возбужденно жестикулируя, Неклюд как всегда отстранен, Несмеяна печальна. Любимка задрожал от нетерпения и запрыгал на месте.

- Давайте уже скорее начинать! Я хочу попасть в эти ваши Запредельные леса и показать на что я способен!

Стоян остро глянул на него, Любимка ответил открытым прямым взглядом уверенного в себе человека. Наставник вздохнул и отвернулся.

- Сейчас мы проведем ряд испытаний, которые позволят каждому из вас познать себя. Ярополк, а покажи-ка нам, как с помощью земной тяги убрать оставленное за конями...

- Что-о-о?! – завопил сын воеводы, страшно вращая глазами.

- Ты чего орешь? Я про телегу с дровами. А ты о чем подумал?..

Арка 4. Сказ 2 - Ума палаты Харитона.

Варвара сидела в писарской избе и изучала книгу "Данило-Мастер и чудеса им созидаемые".

- Невозвратник - один из чудеснейших артефактов, созданных когда либо мастерами земли русской. Сказывают, что земной тяги в нем сокрыто не меньше, чем в ином богатыре. Некоторые ученые мужи, как то Каратай Изборский или Сегизмунд Брентирбергский, всерьез утверждают, что в означенный артефакт заключена душа настоящего витязя вместе с его духовной силой. Автор сих строк относится к сему известию с осторожностью, ибо Невозвратник безгласен есть и ни разу не явил миру свидетельства разума.

Варвара кивнула, поджала губки и принялась читать дальше.

- Но не бывает дыма без огня. Точно известно, что некий витязь по имени Конопат отдал жизнь, используя артефакт в борьбе с армией перводемона. Именно в тот момент и явился Невозвратник, который помог удержать нашествие одержимых людей и дивов, к ним примкнувших. Без его скрытой силы, это можно утверждать с полной уверенностью, поединок Мрак-Илья не был бы возможен, а стало быть и победа Руси оказалась бы под большим вопросом. За то демоны ненавидят создателя сего артефакта Данилу-Мастера.

Девушка ощущала дрожь во всем теле. Схожие ощущения познает гончая взявшая след. Скорее! Скорее читаем дальше! В чем суть артефакта?

- Невозвратник способен показать сеть силы, будь то демоническая энергия одержимых людей, природная сила дивов или земная тяга богатырей. Есть серьезные основания полагать, что помимо выявления носителей силы, эту сеть возможно использовать и для удержания оных.

Все это требует больших затрат земной тяги, отчего человеку, земной тягой не обладающему, сей предмет применять невозможно и смерти подобно...

Варвара резко отодвинулась и нахмурилась. Какое-то время девушка напряженно думала. В писарской избе стояла тишина, лишь тихо потрескивала свеча.

- Земной тягой не обладающего... - прошептала девушка и нахмурилась еще больше. Она придвинула книгу и стала читать дальше.

Вечером, когда настало время ужина и все тягатели потянулись к трапезной, Любимка встретил наставника и набросился на него, как драчливый петух.

- А ну ответствуйте, пошто меня в эти ваши испытания, чтобы познать себя, не пустили?! Даже Ярополк, вон, отличился. А я?! Неужели во мне ничегошеньки хорошего нет?!

Стоян тяжело вздохнул. Пальцы привычно нырнули в бороду, раздался громкий хруст волосков под крепкими ногтями. "До чего же противный звук", - подумалось отроку.

- Любим, мне не нравится твое легкомыслие. Ты ведешь себя шумно, вызываешь всех на соревнования, лезешь вперед. Это глупо. Без тяги ты не можешь тягаться с другими тягателями.

Оба они глядели, как Наум, спешивший на ужин, запнулся и растянулся в полный рост. Остап, что шел следом, брезгливо сморщился и обошел его по широкой дуге. "Порченый... мамка…" - долетел до Любима обрывки фразы.

- Ну, разве что с Наумом, - поправился Стоян. - И то не долго, потому что Наума я научу.

- Наума, значит, научите. А меня?! - воскликнул Любим.

- Не путай калину с дубом. С ним я пойду по накатанной. Прежние поколения наставников все придумали и разложили по полочкам. Мне остается только следовать их указаниям. С тобой сложнее. Мы будем пробираться наугад, как в тумане. Никто не знает, сколько потребуется времени и куда мы в итоге забредем. Твой опыт настолько уникален, что никто не поручится возможно ли это вообще.

Стоян вопросительно посмотрел на Любимку. В кои веки тот не кричит, не пытается что-то доказать. Гладкий лоб избороздили морщины.

- Но во мне же есть эта, как ее, темная волна, - тихо сказал отрок. - И она помогла мне тогда... когда Иваш напал на дядьку Олега.

- Не Иваш напал, - строго поправил Стоян, - а демон Ярости.

Любимка вспомнил, Иваш был учеником Стояна. Не удивительно, что тот за него заступается.

- Если я буду ставить себя в безвыходные ситуации, она обязательно появится. Она же должна защищать меня?

Отрок очень серьезно поглядел на наставника. Стоян кивнул.

- Согласен с тобой.

Любимка оживился.

- Мечи-калачи! Так давайте это как-нибудь используем?! Давайте я, не знаю, с колокольни сигану или в колодец меня киньте?!

Первый наставник глядел на Любима, тот так и лучился энтузиазмом.

- Отставить колокольню! - рявкнул Стоян. - Тут надобно подумать. Нельзя просто так с кондачка решать. А ну как темная волна скажет - экий малец дурной, сам с колокольни прыгает. Поменять его надобно на другого, более разумного!

Любимка приуныл.

- Об этом я не подумал...

- То-то и оно. Ты пока продолжай тренироваться, а я покумекаю. Есть у меня одна идея...

Он опять заскрипел бородой.

- Правда?! - отрок жадно подался вперед.

- Правда-правда, - кивнул Стоян и вдруг спохватился. - Ох, едва не забыл. Совсем меня заболтал. Тебя желает зреть первый библиотекарь Харитон.

- Харитон?! – Любимку пробил озноб. – Ешки-матрешки. Хочет с меня за книгу спросить!

- Меня ваши дела не интересуют, - перебил первый наставник. – Ступай к нему, но чтобы через час был в гриднице. Понял?

Отрок повеселел.

- Скажу! Обязательно скажу! – и добавил, едва слышно. – Авось за час не успеет с меня шкуру спустить...

Библиотека располагалась в северной части Соборной площади, словно неряшливый актер, набравшийся наглости и выскочивший впереди ровного ряда вышедшей кланяться труппы. Подобным поведением этот актер-библиотека снискал недовольство очень большого числа жителей города. Впрочем, свое отношение эти люди старались держать при себе.

Отрок в одиночестве пересек Соборную площадь. Сейчас она почти пуста, только бежит по делам пара холопов, да прогуливается боярская дочка с няньками да мамками.

Бревенчатое чудище, теремом его назвать не поворачивается язык, нависает и давит. Больше всего оно походит на муравейник, который выстроили обезумевшие гигантские муравьи. Изба, которую изначально отвел князь Александр под библиотеку, была аккуратна и красива, как все остальные терема Москвы. Но теперь она полностью погребена под множеством пристроек и надстроек, сделанных совершенно хаотично. Харитон не отличается строительным вкусом, (архитекторам он не доверяет), поэтому руководствуется исключительно рационализмом. В здании нет ни симметрии, ни гармонии, оно возносится вверх, презревая все законы тяготения. Казалось, библиотека вот-вот рухнет, не смотря на это, она стоит уже больше десятка лет и пережила не один ураган. Даже пожары, а они не редкость в кремлевских стенах, и те не берут чудовищное творение библиотекаря. Харитон пропитал бревна какой-то одному ему известной гадостью, которая противно попахивает, но от огня уберегает безупречно.

Библиотечный двор состоит из нескольких зданий. Сама библиотека, писарская изба, подсобные помещения, трапезная и ночевальная изба. Сейчас здесь тихо и безлюдно, словно вымерло все. Только в писарской избе теплится огонек в окошке, но тишина и неподвижность такая, словно глядишь не на реальный мир, а на картину очень умелого художника.

У чудовищной библиотеки был один единственный вход. Собравшись с духом, Любимка толкнул дверь, она отворилась совершенно бесшумно. Внутри царит мрак, абсолютный даже в сравнении с вечерними сумерками на улице. В нос ударил запах книжной пыли, Любимка расчихался.

Он осторожно ступил внутрь. Дверь неожиданно захлопнулась, поддав его по спине. Во мраке единственным островком света теплится свеча, которая стоит на столе. Любимка старался не глядеть на нее, дабы привыкнуть к темноте.

Из глубин помещения раздался какой-то шум. Отрок поднял глаза и наткнулся на две крохотные свечки, висевшие в воздухе. Любимка моргнул и тряхнул головой - что за фокус? Не сразу понял, что это отражения настоящей свечи в двух затемненных стекляшках, затерявшихся в густых зарослях темных волос. Харитон был здесь и изучал его с неподвижностью змеи.

- Здравствуй, Любим, сын Милены, - рокочущий голос гулко отражался от стен, и Любимке казалось, что его внутренности рокочут вместе с Харитоном. - Давно желал взглянуть на тебя.

Любимка открыл рот, чтобы начать оправдываться на счет книги, и не смог. Огоньки в стекляшках дрогнули и начали перемещаться. Сперва неспешно, потом все скорее, они рисовали огненный силуэт песочных часов, положенных на бок.

Вскоре огоньки мчались с такой скоростью, что силуэт выглядел непрерывным. Он оттиснулся в разуме отрока, как печать Стояна в сургуче. А потом...

Бах! Любимка распластался на полу.

Где я?

Приподнялся. Темнота исчезла. Он лежал на деревянной поверхности посреди просторной горницы. Кроме него здесь не было ничего. Ни мебели, ни дверей, ни окон, глухие бревенчатые стены со всех сторон. Поглядел наверх, но и там не обнаружил отверстий, через которые можно было сюда попасть.

- Это моя ума палата, - произнес рокочущий голос.

Любимка оглянулся. Пусто. В горнице девственная чистота. Ни пылинки, ни песчинки. И никого.

- Кто со мной говорит?

- Я здесь, - пророкотало над самым ухом. Любимка подскочил и резко развернулся.

Перед ним стоял человек. Высокий, худой. С непропорционально длинными конечностями. Лицо заросло длинной темной растительностью, настолько густой, что носа почти не видать. Борода покрывает грудь и достигает пояса, два толстых гладких уса соперничают с ней в длине. Глаза прикрыты темными, странно поблескивающими стекляшками, не пойми как держащимися на лице.

- Кто вы?!

Любимка отступил на шаг.

- Я Харитон. Прости, что без спросу забрал тебя сюда. Но такова необходимость. К тому же мне было интересно, кто так впечатлил мою дочку...

- Где мы? - воскликнул Любимка.

- Наши тела сейчас в моей библиотеке. А мы?.. Это философский вопрос. Я предпочитаю думать, что мы здесь, - он стукнул себя длинным тонким пальцем по лбу.

- Это у вас в голове что ль? - Любимка восхищенно огляделся и притопнул каблуком по полу. Тот отозвался глухим звуком. - Ешки-матрешки! Кто бы мог подумать, что у первого библиотекаря голова, ха, дубовая!

Он затрясся от смеха.

- Грхм! - Харитон закашлялся, а Любимка продолжал кричать.

- Кому скажу - не поверят! Нет, дуб оно, конечно, благородное дерево, все дела, но, хи-хи!..

- Все-все! Угомонись! Не нужно ничего никому рассказывать. Это тайна.

Харитон прикоснулся к отроку, тот ощутил, что не может пошевелиться.

- Так. Поглядим. Что тут у нас...

Теперь Харитон напоминал деловитого паука. Подобравшись к застывшему Любимке вплотную, он принялся размахивать перед ним руками.

- Так. Отсутствие земной тяги. Это мы знаем... Боль. Страдание. Хм. Тренировки. Это любопытно. Никто не заставлял, а ты тренировался? Хорошо! Хотя и бессмысленно...

Худые руки с длинными тонкими пальцами сновали вокруг Любимкиной головы и вытягивали из нее странные полупрозрачные блюдечки. Блюдечки зависали прямо в воздухе, на них либо таракашками бежали буковки, либо двигались смутно знакомые картинки. Харитон жонглировал ими не хуже Клопа, они появлялись и исчезали так быстро, что Любимка ничего не успевал разглядеть. Ощущения были приглушены. Вроде бы должен удивиться происходящему, чай не рядовое событие - прямо из головы всякий хлам достают, но эмоции ощущались как через толстую перьевую подушку - блекло и как-то не по-настоящему. Любимка словно попал в чудной сон.

- Воспоминание о матери. Хм. Надо же. Сохранились...

Одна из картинок мелькнула прямо перед глазами. Красивое молодое лицо. Сердце екнуло и заныло.

- Мама?!.. - слетело с неподвижных губ.

Полупрозрачное блюдце вдруг обрело цвет, словно в сказке на нем появилось изображение. Любимка увидел знакомое лицо, протянуты руки, которые держат... Меня?! Они держат меня?!

- Мама?! Что с моей мамой?!

Харитон нахмурился. Тонкие пальцы цапнули образ и выкинули его из поля зрения Любимки. Отрок тут же забыл о нем, дивясь тихому щему в груди.

- Так-так-так! - руки Харитона продолжали сновать мимо головы. - Варвара! Ага! Так я и думал. Для тебя она просто друг. Это хорошо...

Любимка ощутил раздражение.

- Не тронь Варьку! Не позволю! - отрок не понимал произносит эти слова вслух или думает.

Но Харитон уже рылся в другом.

- Вот! Наконец-то! Добрался!

Из головы показался очередной светящийся круг. Он словно бы зацепился за что-то внутри головы. Харитон потянул, показался застрявший край. Его держало что-то темное, почти черное. Любимка услыхал щенячий визг.

- Нет! Постойте! Ему больно!

Но Харитон продолжал тянуть.

Любимку вырвало из тела вместе с запачканным краем. Он вновь полетел через тьму к далеким звездам. Только теперь он делал это не полностью. Сознание словно бы раздвоилось. Часть летела к далекой звезде-костру, как тогда во время поединка с Ярополком, а вторая часть осталась на месте и следила за происходящим из неподвижного тела.

Жалобный скулеж нарастал. Темное нечто, в котором запутался угол блюдечка-воспоминания, резко подалось. По воздуху поплыли черные жгуты, похожие на субстанцию демона, вырванную из Иваша. Жгуты сплелись в силуэт собаки, напуганной, поджавшей хвост.

А потом Любимка достиг костра.

- Р-р-рау! - взрыкнула тьма. Отрока пронзила неведомая мощь. Половинки раздвоенного сознания соединила молния.

- Гр-р-р-р! - отозвался щенок. Он уже не был маленьким и напуганным. Силуэт резко вырос, у него появились полыхающие глаза. Семь полыхающих глаз. Рычание клокотало в груди чудовища, словно кипящее варево в огромном котле.

- Не тр-р-р-рож!

Любимка понял, что эти слова рождаются в его глотке.

В следующий момент случилось сразу несколько событий. Тьма у далекого костра радостно колыхнулась и окружила кусочек сознания Любима. Силуэт пса резко разросся и рванул на Харитона. Тот прикрылся длинными руками и покатился по гриднице.

Громыхнуло так, что раскололась голова. Через бревна палаты легли хрустящие трещины, словно полоснула огромная когтистая лапа, со стропил посыпалась труха. Руки-ноги Любима дернулись. Он понял, что свободен.

Отрок стоял посреди бревенчатой комнаты. На стенах с тихим хрустом затягивались следы-раны от гигантских когтей. На полу лежал тощий человек, запутавшийся в длинной, черной бороде.

- Эй, - склонился над ним Любимка. - Мечи-калачи! Этак и душу отдать не долго.

- Все хорошо, - сказал Харитон. Среди темных зарослей бороды мелькнули толстые, как колбаски, губы. - Это стоило того, чтобы увидеть!..

Харитон резко подобрался и как ни в чем не бывало вскочил на ноги.

- Ха-ха-ха, Любим! - гулко захохотал он. - Не скажу, что ты меня удивил, но не разочаровал. Это точно.

Он побежал по гриднице, отмеряя расстояние длинными скрипучими шагами. Любимке показалось, что пространство расширяется, чтобы вместить его широкий маршрут.

- Значит Мрак может появиться в палатах ума. Хм! А знает ли об этом Вий? Не будет ли это для него сюрпризом?! Хм. Даже если знает, этого не миновать! И это поможет нам в решающий момент. Да. Это даст нам время.

Он вновь побежал по кругу, провожаемый недоуменным взглядом Любимки. Харитон резко остановился. Длинные руки упали, как жердины, и ухватили отрока за плечи.

- Любим, спешу сообщить тебе. Ты ключ ко всему.

- Ешки-матрешки! Какой еще ключ? Кто такой этот Вий?

- Их было семь демонов, последовавших за своим хозяином в подлунный мир, - безо всяких предисловий принялся рассказывать Харитон. - Семь - это число смертных грехов, и каждый из семерых мастерски воздействует на людей с помощью соответствующей страсти. Они называли себя отряд Полуночи. Полуночники.

- Это как у братцев из нашего монастыря... - пискнул Любимка. Библиотекарь кивнул.

- Да. Настоятель не случайно подобрал такой состав братии. Готовится к решающей битве.

Любимке сделалось зябко. Харитон продолжал:

- Но был еще один одержимник. Его никто не принимал всерьез. Он подчинялся перводемону, был чем-то вроде оруженосца. Но время показало, что зря мы недооценивали его.

Взгляд библиотекаря затуманился. Он вспоминал нечто очень печальное.

- Его зовут Вий, и есть причины предполагать, что именно его вмешательство способствовало потере перводемоном его темной силы.

Глаза Любимки заблестели, он подался вперед.

- Почему он это сделал?! Разве демоны не должны держаться вместе?!

- Вместе? О нет. Демонам не ведомы дружеские чувства, взаимовыручку они считают слабостью. Единственное, что может собрать их вместе - это сила и страх. Вий возжелал занять место перводемона. Он жаждет заполучить этот мир, но это невозможно без подчинения семерки Мрака. Поэтому он решил отправить Мрака обратно в ад и сам занять его место. Это помогло нам в последней битве, кто-то даже считает, что мы окончательно победили. Без своей темной силы Мрак не сумеет вернуться.

- Так это же здорово! - вскричал отрок.

- Здорово, да не очень, - гулко проговорил Харитон. - Коли Вий доведет свой план до конца и заполучит темную волну...

Любимка вздрогнул. Харитон знает про темную волну? Это же секрет!

- ... что сокрыта в тебе, - продолжал первый библиотекарь, - мы получим еще более страшного противника, да еще во времена, когда наша главная сила - богатырство - в великом упадке.

- Богатырство в упадке?! Мечи-калачи! Что вы такое говорите?!

- Разве ты сам не ругался на главной площади княжества с людьми, которые насмехаются над богатырями и князем? А ведь когда с нами была легендарная троица, насмешников бы просто приняли за дурачков. Сейчас им сыплют медяки в шапки. А дети? Разве ты не защищал Стародуба, единственного сильномогучего богатыря, от насмешек детворы? А ведь дети это те, кого богатырь должон защищать?! И, наконец, разве есть среди нынешних богатырей герои, способные один на один выступить, нет, не с Мраком, хотя бы с первым среди семи его одержимников. Даже Буслай не сдюжит.

Любимка сжал кулаки.

- На что тогда мы? Мы примем из рук предков стяг богатырского величия, и он заплещет на ветру пуще прежнего.

Любимка замер в величественной позе, поймав взгляд Харитона на миг подумал, что тот сейчас рассмеется, как смеялись все взрослые, которым доводилось от него такое слышать. Но первый библиотекарь не смеялся. Он был очень хмур.

- Коли Вий явится прямо сейчас, то застанет вокруг стяга кучку ребятенков, способных только на красивую смерть.

Он пристально поглядел на Любима.

- Да и то не все...

Отрок разинул рот, чтобы пуститься в яростный спор, но Харитон продолжал.

- После Последней битвы Вий пропал, никто не ведал, где он и что с ним. По косвенным признакам мы поняли, что в последний момент Мрак догадался, что его предали, и сумел ответить. Я надеялся, что этого ответа хватит, чтобы забыть о Вие навсегда. Не сложилось. Нападение Иваша и кое какие другие события показали, что Вий вернулся, и он силен как никогда. Он собирается овладеть темной волной, сокрытой в тебе.

- Так расскажите князю, богатырям, воеводе. Уж вместе они найдут способ, чтобы его пымать...

- Я не нуждаюсь в богатырях, - сказал, как обрубил Харитон. - Богатыри не сделают ничего такого, чего бы не могла сделать моя служба писарей.

Любимка рассмеялся.

- Ха-ха! Чего же вы такого говорите. Писари?! Круче богатырей?! Быть того не может!

Любимка недоверчиво улыбнулся. А первый библиотекарь-то оказывается из ума выживается. Совсем уже сбрендил со своими книгами.

- Я не для того позвал тебя, чтобы спорить. - голос Харитона сделался очень серьезен. - Так вышло, Любим, что ты единственный, кто способен помочь нам остановить Вия.

Он замолчал, уставив на отрока темные стекляшки.

- Я?... - Любимке казалось, что он в каком-то нереальном сне. В затемненных стекляшках Харитона он видел свои крохотные отражения, лицо перекошено, рот разявлен. Поспешно состроил сюрьезное выражение и пригладил непослушные волосы.

- Добро! Я готов! Гутарьте, чево должон делать!

Библиотекарь очень странно улыбнулся, Любимку эта улыбка пробрала до самого нутра.

- Очень просто, - пророкотал Харитон. - Ты должен умереть!..

Любимка глазом не успел моргнуть, как библиотекарь очутился рядом. В руке его мерцало блюдце похожее на те, которые он вытаскивал из его головы.

- Не сопротивляйся и попытайся расслабиться, - сказал он. Его шустрые руки с длинными пальцами, в которых чуялось что-то паучье, приблизились и сунули блюдечко прямо отроку в лоб. Тот ахнул и отшатнулся, но скорее от неожиданности. Физически он ничего не ощутил.

- Ешки-матрешки! Что за...

И тут голову заполнили образы, такие яркие, что Любимке на миг показалось, что ослеп. Пару ударов сердца он глядел в пространство распахнутыми глазами, потом лицо его залила бледность.

- Я... - голос Любима сорвался и он зло тряхнул кудрями. - Я должен это сделать?

- Ты. Никто, кроме тебя. К сожалению...

Харитон отошел на шаг и наблюдал за отроком своими бесстрастными стекляшками.

Любимка сглотнул. На миг лицо его стало жалобным, губы задрожали.

- У Святогоровой Руси есть единственный шанс, - проговорил Харитон. - Это ты.

И отрок принял решение. Лицо его затвердело.

- Я готов. Я сделаю это... Сделаю!

Сказал, как кулак сжал.

- Как думаешь, сдюжишь? - спросил Харитон, приблизив черную бороду почти к Любимкиному носу. Ловкие пальцы появились из темноты и опустили в карман Любимкиных порток что-то круглое и тускло мерцающее.

"Что-то знакомое", - вяло подумал паренек и тут же забыл.

- Справлюсь! Ведь я богатырь земли русской. Я не могу иначе.

Харитон перестал улыбаться и странно поглядел на отрока. Тот вдруг пошатнулся и потянул руку к горлу. Рот беззвучно разевался, глаза лезли из орбит.

- Пора возвращаться. Мы задержались здесь слишком долго.

С протяжным сипом Любимка втянул в себя воздух и очнулся. Словно пробудился от страшного сна. Сердце испуганно прыгало в клетке ребер, долго не мог отдышаться.

Больше не было бревенчатых стен и пола. Он снова видел темноту, стекляшки и отраженные в них огоньки свечи.

- Что это было? - просипел Любимка, растирая грудь. Тело занемело, по жилам ползли огненные жуки.

- Да, неприятное ощущение, - пророкотала темнота. - Человечье тело несовершенно, но от него никуда не деться. Сердце приостанавливает удары, легкие не качают воздух, тело немеет. Поэтому в ума палату нельзя спускаться надолго.

Любимка скрипел зубами от боли и растирал руки. Сердце испуганно трепыхалось в груди, разгоняя застоявшуюся кровь, отчего жилы жгло все сильнее.

- Впрочем, я решил эту проблему. В палатах ума время идет иначе. Поэтому мы так много успели.

- Я слыхал, что первый библиотекарь у нас чокнутый... - прошептал Любимка, шипя от боли. - Но чтобы настолько!..

- О, спасибо.

Стеклышки кокетливо опустились, как будто отрок отвесил библиотекарю комплимент.

- Ума палата - отличный инструмент для развития разума. Спускаясь туда, можно решить любые умственные задачи. Варвара именно там нашла ответ на неразрешимый вопрос, как напитать одного незадачливого отрока земной тягой, если земную тягу невозможно передавать между живыми существами.

Любимка так и застыл. Откуда знает отец Варьки об их тайнах? Неужели?..

- Не надо делать столь возмущенное лицо. Варвара ничего мне не рассказывала, но неужели ты думаешь, что единственного в мире человека с темной волной внутри оставят без присмотра?! Тогда ты даже глупее, чем кажешься.

Отрок яростно втянул воздух через нос и сжал кулаки. Харитон продолжал, как ни в чем не бывало.

- Знаешь, если бы ты пришел с этим ко мне - не потребовалось бы бессонной ночи. Если честно, большую сложность здесь составило бы не отыскать выход из сложившейся ситуации, а выбрать из десятка возможных вариантов.

Любимка только и мог, что ошарашенно разевать рот.

- Мечи-калачи!..

- Но ты прав, что не пошел ко мне, - хохотнул Харитон. - Ибо я не стал бы делать это бесплатно. Я бы взял с тебя клятву о том, что ты должен мне ответную услугу. Моя дочка глупа, коли не попросила ее с тебя.

Любимка вспыхнул.

- Варька мой друг. Я безо всяких клятв сделаю для нее все, что угодно!

- Все что угодно?! - из тьмы проступила черная борода и колбаски губ, настолько близко приблизился к нему Харитон. - На твоем месте я не разбрасывался бы такими словами.

Любимка раскрыл рот, чтобы кричать дальше, но библиотекарь вкрадчиво спросил:

- А если бы она попросила тебя отказаться от твоей мечты?

Отрок лишь порывисто выдохнул.

- Она мой друг! Она бы не стала...

И запнулся.

- Вот видишь? - улыбнулись губы колбаски. - Она и правда не стала. Пока не стала. Но кто знает...

Любимка вспомнил слова Варьки: "Я помогла тебе, потому что хотела, чтобы ты исполнил мечту. Но теперь я жалею об этом!" - и замотал головой, отступая.

- Мне ни к чему ваши крючкотворные интриги. Мой мир прям, как меч! Я не собираюсь спорить!

- Да? Прости. Зря я затеял этот разговор...

Харитон канул в темноту. Исчезли даже огоньки в стекляшках. Любимка хотел взглянуть на свечу, но резко отвел взгляд. Показалось, что ее огонек опять закружится, рисуя силуэт лежачих песочных часов.

- Хватит говорить глупости! - крикнул он. - Чево звали?! У меня мало времени! Мне потребны тренировки! Иначе я никогда не догоню Несмеянку!

- Зачем звал? - в голосе Харитона проскочили хитринки. - Я так и думал, что ты забудешь. Поверь на слово - нужная информация в твоей голове. Она всплывет, когда ситуация потребует того. Главное, что ты добровольно дал согласие.

Любимка недоумевал. Он помнил некие странные образы, словно недавно ему приснился сон. Но как все сны видение улетучилось из головы, едва открыл глаза.

- С нетренированным разумом всегда так, - сказал первый библиотекарь. - Ступай, ведь Стоян дал тебе всего час.

Лицо Любима вытянулось.

- Откуда вы знаете? Ведь я не говорил...

- Ступай!

Пожав плечами и недовольно бурча под нос, отрок нашарил невидимую дверь и выбрался наружу. Едва он ушел, из мрака проступили темные стекла.

- Добро! - пророкотал голос. - Все готово к финальной части противостояния. Следующий ход за тобой, братец...

Арка 4. Сказ 3 - Любимка и тягоход.

- Отец! Зачем ты звал Любима?!

Варвара ворвалась в библиотеку шумная и грозная. Совершенно не похожая на себя обычную.

Харитон нахмурился. Похоже, привязанность дочери оказалась сильнее, чем он думал. Чем скорее я вырву эту опасную болезнь из сердца Варвары, тем лучше.

- Я же говорил тебе, чтобы ты больше не беспокоилась о нем? - пророкотал он самым грозным голосом, на какой был способен.

- Глаз Ворона! Невозвратник! Вот почему ты призвал его! - голос девушки сделался обвиняющим.

- О, ты поняла. Я рад, - первый библиотекарь позабыл о гневе. - Ты учишься видеть несказанное. Вопрос в том, насколько глубоко.

- Ты используешь его, как приманку, - сказала Варвара. - Ты погрузил его в палаты ума и дал слепок Невозвратника.

- Хорошо! Очень хорошо!

- В книге сказано, что Невозвратник опасен для людей не обладающих земной тягой.

- Да. В отличие от автора книги мне это доподлинно известно.

- Что грозит... такому человеку.

Видно было, что девушка очень хочет сказать "Любиму", но в общении с отцом нельзя проявлять слабость.

- Невозвратник знаменит тем, что высасывает из богатырей тягу и использует ее против одержимников. Поэтому я запрещал тебе брать его в палаты ума. В свое время он втянул в себя силу целого богатыря, поэтому кто знает, за эти годы он мог... проголодаться.

Варвара вздрогнула.

- А что он делает с человеком неспособным дать ему тягу?

- Он забирает его жизненные силы.

Варвара побледнела.

- Но ведь он погибнет! - вскричала девушка. - Это жестоко, даже для тебя!

Из мрака донесся сокрушенный вздох.

- Иногда приходится делать нелегкий выбор. На одной чаше весов единственный отрок. На другой судьбы всей Руси. Мы не готовы к возвращению демонов. Коли не остановить одержимников - множество людей погибнут, падут правители, разрушатся государства. Что бы выбрала ты?

Лицо Варвары задрожало, щеки залила бледность. Она открыла рот и... промолчала.

- То-то же, - молвил рокочущий голос. - Я не зря учил тебя. Кстати, я не такой уж изверг, каким ты меня рисуешь. Я спросил у Любима согласие, и он добровольно избрал этот путь.

- Богатырь... - проговорила девушка печально.

- Что?

- Он настоящий богатырь. А настоящий богатырь без колебаний отдаст жизнь ради служения.

В голосе Варвары слышалась боль.

- Я не допущу этого!

- Каким образом? - теперь во тьме звучала насмешка.

- Я... - девушка запнулась. - Я найду способ.

Выдох разочарования.

- Я так и знал. Пустые слова, не основанные ни на чем. Общаясь с Любимом, ты перенимаешь его дурные привычки. Если бы из этой ситуации существовал выход, неужели ты думаешь, что я стал бы жертвовать даже одной единственной человеческой жизнью? Но выхода нет! Любиму, чтобы выжить, необходимо задействовать две исключающие друг друга силы. Первая - темная волна. Та самая, которая пробуждается когда пожелает и уходит по одной ведомой ей прихоти. Темная волна, которая, как послушная собачка, побежит к своему прежнему хозяину, едва учуяв его. Вторая сила - Святогорова земная тяга. Та самая тяга, которая отсутствует в Любиме совершенно, и которую ни один человек в мире не сумел передать другому. И даже если бы это было возможно - Любим переполнен волной. В нем попросту нет места для тяги. Чтобы спасти друга тебе придется сделать невозможное.

Варвара слушала, наклонив голову. Когда же он произнес последние слова, она пробормотала что-то.

- Что ты сказала?

- Святогор говорил - невозможное возможно. Я отыщу способ! - громко повторила Варвара, сжимая кулачки.

- Неужели ты считаешь, что можешь стать умнее меня? - насмешки в голосе прибавилось. Варвара молчала, и Харитон вновь посерьезнел.

- Любим не выбирал такую судьбу, но этот крест ему нести до конца. Судьба, а не я, сделала его приманкой, судьба, а не я, ведет его прямиком в могилу. Зато он станет героем. Как мечтал. Варвара, с этим ничего не поделать. Смирись.

- Я завидую его судьбе, - тихо отозвалась девушка. - У него есть мечта, которая вносит в его жизнь смысл. Потому что у моей жизни смысла нет.

Варвара отвернулась.

- У твоей жизни есть смысл, - грозно пророкотал Харитон. - Я лично приготовил его для тебя.

- Да! - воскликнула девушка, взглянув на отца. - Приготовил! Не спрашивая совета и не удосужившись узнать моих желаний. Это твой смысл, я не могу быть счастлива, живя им!

- Пф, - презрительно фыркнула темнота. - Счастье. В нем нет разума. Все мы солдаты на войне со злом, а у солдата есть долг. Он не может позволить себе роскошь счастья.

- У Любима тоже есть долг. Но он счастлив.

Девушка глядела во тьму, но видела там не ума палаты, и даже не стены библиотеки. Она видела...

- Теперь и у меня есть мечта, - ее глаза сверкнули чем-то новым и свежим. - Я буду оберегать Любима, пока он не станет сильномогучим богатырем. Там, где не справится один, мы пройдем вместе. Я найду способ, чтобы приманка осталась цела. Я придумаю, как наполнить его земной тягой и научить использовать темную волну.

Она произнесла эти слова, будто клятву и замолчала, тяжело дыша. Какое-то время в библиотеке сохранялась тишина.

- Добро, дочка, - тихо проговорил Харитон. - Я не стану препятствовать тебе в этом. Возможно, здесь даже будет польза. Я освобождаю тебя от всех обязанностей. Все книги библиотеки в твоем распоряжении.

- Спасибо, отец. Мне пора, времени мало...

Варвара выбежала из библиотеки. Ей вслед уставились бесстрастные темные стекляшки. Но даже сквозь них чувствовалась печаль.

- Чтобы получить иммунитет, нужно сполна вкусить болезнь, - тихо прогудел голос из тьмы. - Жаль, что от любви не существует других лекарств...

Стоян недолго тянул с обещанным сюрпризом. Уже на следующий день, выйдя утром из терема, тягатели увидели непонятное сооружение размером с небольшую приземистую избу. Сверху загадочная конструкция была затянута грубой материей.

Охранял это дело угрюмый молодой богатырь. Неждан, который сунулся было заглянуть под покрывало, был развернут и отправлен назад с такой скоростью, что едва успел затормозить перед стеной терема.

- Ну и ладно! Ну и не больно хотелось! - пробурчал он. За завтраком только и разговоров было, что о странном сооружении.

- Это куб смерти! - уверенно говорил Остап. - Я слыхал о таком. Запускают туда тягателя целого и невредимого. А на выходе - фарш. Всем хорошо. Наставнику в далекий Запредельный лес не тащиться, повару не думать о том, чем нас кормить... Ха-ха!

- Нет, это маятники! - округлив глаза, вещал Неждан. - Они качаются, а надо между них проскочить.

- Стало быть, вся речь о том, что получит повар - фарш или куски? - спросил Любим.

Ярополк, обрадовался, как обычно:

- Нет, вопрос в том, что выйдет из холопа. Фарш или куски! - он загоготал.

После трапезной тягатели наперегонки бросились на школьный двор. Там их уже ждал Стоян. Глиняное чучелко высокомерно взирало на ребят с наставничьего плеча.

- Спасибо, Хмур, - сказал Стоян богатырю. Тот что-то недобро буркнул в ответ и отправился в сторону богатырского терема.

- Дядька Стоян, чего вы нам приготовили?! - крикнул Любимка. Отрок не мог устоять на месте, ноги так и отплясывали, словно за ночь превратился в писаря Листка.

- Сюрприз, - ответил первый наставник. - Отличная штуковина.

Он сдернул материю, тягатели разом подались вперед. Перед ними высилось весьма странная конструкция. Больше всего это походило на полосу препятствий, заполненную механизмами непонятного, а порой даже зловещего вида. Любимка увидел выдвижные ступени, переворачивающиеся мостики, дощечки, висящие на двух и даже одной веревке, устрашающего вида колеса и широкие длинные крылья, как у мельницы. Все это было поднято на высоту человеческого роста, высоченный Гришка Жердина прошел бы под самой низко висящей доской и не задел бы ее макушкой. С обеих сторон к полосе вели крутые деревянные ступени. С одной стороны над механизмами на манер перил два наклонных шеста, внизу из скопища колес, шкивов и ремней торчит большой рычаг с шарообразным набалдашником. На самом его верху была выжжена эмблема школы богатырей - меч, стрела и книга.

- Это - тягоход. Прошу любить и жаловать. Он сделает из вас...

- Знаем-знаем, - Неждан фыркнул. - То ли фарш, то ли куски...

Остальные засмеялись. Стоян поскреб подбородок.

- Хм. С этакой стороны я на дело не глядел. Тогда уж скорее отбивную. Любимка, подь сюда.

Отрок опасливо выступил из ряда тягателей.

- Ты всегда больше всех желаешь тренироваться, - сказал Стоян. - Добровольцем будешь.

Любимка приблизился.

- Я готов! Что нужно делать?

Сердце зачастило. "Наконец-то, наконец-то, наконец-то! Дядька Стоян разродился. Правда пока не понятно чем".

Недоумевали и остальные тягатели.

- Чего это за чудище? – спросил Ярополк.

- Та-та-та! – волновался Клоп.

- Вон там на дыбу похоже! – поделился опасениями Наум.

- Не совсем, не совсем, – усмехнулся в бороду Стоян. Зато Глиняша услыхав про дыбу развеселился и демонстративно порвался на две половинки.

- Как эта штука работает? – спросил Димитрий.

- Очень просто, - Стоян нажал на рычаг с печатью. В механизме что-то лязгнуло, по элементам прошла волна, словно огромная хищная зверюга встряхнулась и замерла в ожидании.

Топ-топ-топ. Богатырь поднялся по ступеням со стороны шестов.

- Глядите внимательней. Это очень сложное испытание, которое способно нанести вам серьезные повреждения. Были случаи, что даже земная тяга не спасала.

Стоян ступил на подвешенные перекладины, они даже не дрогнули. Спокойно, как на прогулке, богатырь двинулся вперед. Его ноги ловко и легко находили опору, ни один механизм не стронулся с места, ни одна качалка не повернулась.

Топ-топ-топ. Вот он уже спускается по лесенкам с другой стороны. Лязг-лязг! - рычаг встал на место.

- Чего же тут сложного? - удивились тягатели.

- Любим. На исходную.

Недоумевая вместе с остальными, отрок поднялся по ступеням. Глянув вниз, он поежился:

- Ешки-матрешки! Высоко!

- Ноги ставь сюда, - наставник указывал на две перекладины. - Руками держись за шесты, чтобы сразу не свалиться. Вот. Хорошо.

Любимка встал на перекладины и непонимающе поглядел вниз. Жесткие, даже не прогибаются.

- Смеетесь что ли? На кой мне держаться?..

Стоян нажал на рычаг. Лязг-лязг! Перекладины перестали быть жесткими.

- Мечи-калачи-и-и! - закричал отрок, пытаясь удержать равновесие. Ноги его выделывали такие коленца, что страшно было смотреть.

- Шесты! Держись за шесты! - крикнул ему Наум.

- Мечи-калачи! - отрок замер в весьма неприглядной позе под углом к земле, судорожно цепляясь за шесты и отчаянно балансируя на перекладинах так и норовящих выскочить из-под ног.

Стоян отступил в сторону. Лица тягателей напоминают рассыпанные блины, отчего земля кажется еще более далекой.

- Ха-ха! Попал как кура в ощип, - сказал Неждан.

- Парит, как орел! - заметил Ярополк. - Тот, что на заднем дворе в отбросах роется.

Тягатели засмеялись, Любимка хотел ответить, но опасно закачался и лишь судорожно сжал шесты. Руки начали уставать, выступивший пот затекал в глаза и противно щипал. Отрок зло моргал, но жжение лишь усиливалось. Вытереться не мог, шесты нельзя отпустить ни на миг.

"Свергнусь вниз - костей не соберешь! О чем думает дядька Стоян?!"

- Теория! – громко объявил первый наставник. – То, что вы видите перед собой, зовется тягоход. Отдельные элементы его, подобно Глазу Ворона, напитаны земной тягой.

Тягатели перестали зубоскалить, слушали с величайшим вниманием. Любимка тряхнул головой, разбрызгивая соленые капли и постарался висеть невозмутимо. Даже непринужденно.

- Когда рычаг находится в верхнем положении, все механизмы жестко застопорены и пройти по ним не составит труда даже необученному человеку. Когда рычаг в нижнем положении, ни одна из опор не станет держать вас, наоборот, они сами собой выскальзывают из под ног. Чтобы хотя бы устоять, не говоря уж о передвижении, вам необходимо будет собрать земную тягу в ступнях и управлять ею таким образом, чтобы уравновесить токи тяги в механизмах. Без этого умения пройти тягоход невозможно.

- Хватит разглагольствовать! Давайте уже опробуем… - закричал Любимка, но вместо крика из горла вылетели хрипы.

- Постойте! - поднял руку Ярополк. - У меня вопрос.

Мышцы жгло, как будто к ним прикасались каленым железом. Пот заливал глаза, но Любиму было все равно, потому что перед глазами и так уже все потемнело.

- Задавай, - отозвался Стоян. Ярополк неспешно выступил вперед и заговорил, нарочито растягивая слова.

- Вы говорите - собрать тягу, уравновесить токи тяги. Нас этому никто не учил. Как это делать?

- Очень правильный вопрос, тягатель. Сейчас я на него отвечу.

Стоян поскреб подбородок и задумался.

- Да скорей же! - заверещал Любимка и опасно шатнулся. Ладони намокла от пота и заскользили вдоль шестов.

- Скорей! Он же упадет! - не утерпел Наум.

- Та-та-та-та! - бешено затараторил Клоп.

- Ха-ха-ха! Надо в Сече такую штуку завести, - обрадовался Остап. - Кто дольше провисит, тот и красавчик.

- Ты прав, - как ни в чем не бывало заговорил Стоян. - Вас этому никто не учил и не научит. Чувствовать токи земной тяги могут лишь особо одаренные люди, которые потом становятся каликами. У вас же понимание должно прийти интуитивно, через падения и боль. Поэтому второе название этой штуки - тягопад. Вперед, Любимка!

Стоян дернул рычаг в нижнее положение.

Клац-клац! Шесты со стальным грохотом подскочили, потянув за собой отрока. Он вновь был на ногах. Но не успел Любимка выдохнуть с облегчением, как шесты пошли в стороны, едва успел отпустить. Ноги тут же заскользили вправо, Любимка взмахнул руками, попытался удержать равновесие. На какой-то момент ему это удалось.

- Ура! Я стою!

Качалки выскользнули из-под ног, словно их кто-то дернул. Сердце ушло в пятки и тут же подлетело к горлу. На миг Любимка потерялся, где верх, где низ? И тут он увидел землю, которая бешено мчалась на него, вернее это он летел к ней.

- Мечи-кала...

Бах!!!

Половина тягателей отвернулась, остальные скривились.

- Это выглядело больно! – озвучил общую мысль Неждан.

Любимка лежал неподвижно. Стоян озабоченно шагнул ближе.

- Эй, пацан. С тобой все в порядке?

Глиняша на его плече вырастил на голове небольшую шляпу с полями, отделил ее и приложил к выпуклому животику.

Стоян протянул руку к отроку. Любимку словно катапультой подкинуло.

- Еще! Можно еще! Я почти понял, как…

Первый наставник отпрянул и едва не упал.

- Ну ты даешь, - он выпрямился и закричал. - В очередь! Ты уже попробовал, будешь последним…

Через пару часов на тягателях не осталось живого места. Управлять земной тягой оказалось делом сложным, почти невозможным. Даже те, кто успешно пробудил ее, не сумели дойти до конца, хотя многие наловчились делать пару шагов. Упала даже Несмеяна отчего содрогнулся весь двор. Один только Любимка летел сразу, как только отпускался от шестов, да Наум валился после первого шага.

- Ну что, холоп? Не способен и шагу сделать? - сзади к Любимке подкрался Ярополк. - Жизнь расставляет все по своим местам.

- Расставит-расставит, - буркнул Любимка, пританцовывая от нетерпения. - Я стану упорно тренироваться...

- Знаем-знаем - всех обойдешь, - осклабился Ярополк. - Я про тебя все понял. Разгадал твою тайну.

Любимка резко повернулся к нему.

- Мечи-калачи! О чем это ты?!

- Ты просто толстокожий. Умеешь держать удар, когда тебя бьют. Вот почему я не сумел тебя победить, оттого ты и продержался в поединке со стражем.

Любимка выдохнул, стараясь делать это незаметно. Пронесло. Ярополк выдумал удобную теорию, пущай теперь ею тешится.

- В тебе нет благородных умений истинного воина, - продолжал сын воеводы. - Ты не способен на красивый поединок. Ты и в богатырстве остаешься холопом. Я придумал, как мы станем использовать твой талант. Ты будешь вечной, ха, приманкой. Ха-ха-ха.

Любимка раздулся от злости. "Мечи-калачи! Ух я ему покажу сейчас приманку! Не погляжу, что дядька Стоян рядом..."

Но показать не успел.

Бабах! Без предупреждения распахнулись богатырские ворота. Все обернулись, во дворе стояла девица.

Все в ней было дерзкое, с вызовом. Личико очень красивое, со вздернутым носиком, высокими скулами, надменно поджатыми губами, с темными раскосыми глазами. Копна ярко синих волос казалось бы лежит безо всякого порядка, но настолько гармонично, что глаз не оторвать. Никаких тебе косиц и платков. У корней волосы темные, явно покрасила их каким-то отваром.

Платье простое, со шнуровкой на груди, которая уже заметно округлилась, юбка короткая, выше колен. Руки обнажены до локтей, на правой изображение поющей птахи. Ногти длинные, больше похожи на когти, все выкрашены в разные цвета. Ноги стройные, в высоких коричневых сапогах.

"Вот так чудо!" - только и подумал Любимка.

- Так вот какова эта школа, - крикнула девчонка звонким задорным голосом. - Встречай Сойку, внучку Соловьиную!

Она сунула в рот два пальца и издала длинный протяжный свист. Стоян резко переместился и заслонил Любимку.

Свист нарастал с каждым мгновением. Сперва по земле полетел мелкий солома и мусор, как от ветра. Звонко стукались о шесты качалки тягохода. Потом ветер стал крепче, прокатилось ведро, упала и полетела метла, Любим увидел, как Клопа, стоявшего ближе всех, сдвинуло с места и потащило к тягоходу. Тягатели принялись хвататься друг за дружку, Наум упал и покатился.

- Мечи-калачи! Что это?!

Любимка ощутил, что сам стоит полунаклонившись, сопротивляясь невесть откуда взявшемуся потоку воздуха. Коли бы наставник не спрятал его за спиной, прыгать ему по двору вместе с Наумом.

Позади захрустело и грохнуло. Не выдержала стена хозяйственной избы.

Стоян исчез. Через двор потянулся знакомый размытый след, на сей раз с вкраплениями четких силуэтов, наклоненных вперед и заслоняющихся рукой от ветра.

Свист, как ножом, обрезало. Девчонка застыла, залихватски сунув пальцы в рот. Только теперь вплотную к ней стоит наставник. Его указательный палец прижат к губам девушки.

- Первый урок школы богатырей, - сказал он, - у нас не бахвалятся силой.

- Понято, учтем! - как ни в чем не бывало сказала девушка, вынимая пальцы изо рта.

- К тому же здесь обычные люди, - Любимка вздрогнул, но Стоян указал на дворовую девку, которая смущенно поправляла растрепанное платье.

- Так я же не в полную силу, - криво улыбнулась девица. - Почитай, нежненько!

- Сойка? Слыхал о тебе, - сказал наставник, отступая на шаг. - Тебя отыскал калика Федор. Говорил о тебе много хорошего. Ступай вон на то крыльцо. Там девичьи покои, Несмеяна все тебе покажет.

- Девичьи покои? - фыркнула Сойка. - Я думала, с парнями жить буду...

Стоян ничего не успел ответит, как она развернулась и уверенной независимой походкой пошла к указанному крыльцу.

Стоян улыбнулся, глядя ей в след. Хороший набор в этом году. Есть где развернуться.

- Ах, какая девица! - донеслось от полуразрушенного подсобного помещения. - Ах, какая невеста пропадает!

- И эта лучше тебя! - констатировал Ярополк. Любимка только оскалился в ответ, но внутри все сжалось.

Бабах! Остатки стены рухнули, обдав тягателей пылью и мелким мусором.

Варвара сидела в писарской избе и корпела над книгой. В глаза словно песок насыпали, а веки, как из камня, так и норовят опуститься.

- Нельзя спать. Этак можно всю жизнь проспать. Свою и Любима.

Она посмотрела на стол. Перед ней высились две огромные кипы книг.

- Земная тяга и темная волна. Темная волна и земная тяга. Информации слишком много и одновременно ее почти нет. Складывается ощущение, что за тысячелетия существования этих понятий она первая, кто задумался над вопросами приобретения одной и использования второй.

- Может быть, читать в палатах ума... - проговорила девушка и поежилась. Когда отец научил ее этому приему, строго настрого предостерег. Нельзя брать книги в палаты ума. Человеческий мозг не предназначен для монотонной работы внутри себя. Тот, кто засидится в палатах, рискует никогда не вернуться назад.

- Коли начнешь там читать, быстро утратишь чувство времени и пропустишь точку выхода. Тогда ты либо загубишь свое тело, либо навсегда разумом останешься в глубинах памяти, и даже я не сумею тебя вернуть.

Варвара всегда воспринимала эти слова всерьез. Коли отец говорит, значит, так оно и есть.

И вот сейчас она впервые усомнилась. Нужно просмотреть половину Харитоновой библиотеки. Я не успею! Что же мне делать?

- Земная тяга или темная волна? Наследие Святогора или тленный дух Мрака?

Она переводила взгляд с кипы на кипу и постепенно укреплялась в мысли взять книгу и погрузится с ней в палаты.

- Я попробую... Я просто попробую...

Скрипнула дверь, в избу кто-то зашел. Варвара вздрогнула, словно злоумышленник, которого застали за непотребством. Кто-то из писарей? Или сам Листок? Этот может учуять ее настрой. Коли узнает отец, все пропало. Отберет книги и тогда...

- Варвара?

Девушка выдохнула. Это был не Листок. Перед ней стоял первый наставник Стоян.

- Здрав буди, Стоян Васильевич, - молвила она, оборачиваясь. - А Листка нет.

- Я не к Листку, - Стоян был чем-то удручен и пожалуй даже смущен. Рука с хрустом трет подбородок. Нервничает? Неужели сокрушается из-за того, что приходится советоваться с девицей?

- Ты очень умна, истинная дочь своего отца. И тебе не безразличен Любим. К тому же Листок сказал, что теперь ты полностью введена в курс дела? - он вопросительно поглядел на кипы книг. Варвара кивнула.

- Мне нужен совет...

Не дожидаясь ее согласия, он принялся рассказывать. Про упорство Любима, про его непрошибаемую веру в мечту, про его жизнерадостность и непосредственность.

Варвара поймала себя на том, что сидит и улыбается. Улыбался и Стоян.

"Он тоже его любит, - мелькнула мысль. - Как сына. Или младшего братика". Варвара ощутила, что краснеет. Тоже? Откуда это "тоже"? Усилием воли отогнала от себя ненужные мысли. К чему эта сентиментальность? Надо понять, зачем Стоян явился.

Первый наставник рассказал про тягоход, про то, что у Любима ничего не выходит и не может выйти.

- Тягоход создан для научения регулирования потоков тяги. Создавая риск боли, он способствует интуитивной реакции по перераспределению земной тяги. Тягатель проходит препятствия, а навык остается и далее можно использовать его уже сознательно.

- Я понимаю. Вы здорово придумали...

- Здорово, - не стал кокетничать наставник, - только вот с Любимом это не работает. Темная волна могла бы помочь ему пройти тягоход, но ей недостаточно боли...

Он замолчал. Варвара распахнула глаза и уставилась на первого наставника. "Да что же вы со мной делаете?! - хотелось воскликнуть ей. - Ровно сговорились все! Сперва отец, теперь Стоян! Все желают Любиму смерти!"

Стоян глядел на нее со странным выражением.

- Так я и думал, - проговорил он. - Первый раз, когда он использовал темную волну - его жизнь подвергалась смертельной опасности и волна защитила его. Выходит, от этого никак не уйти.

Он замолчал. Молчала и девушка. Стоян поднялся, она с болью поглядела на него.

- Что вы собираетесь делать?

Стоян с хрустом запустил руку в бороду.

- Не знаю... Первый наставник обязан следить за здоровьем и безопасностью подопечных. Одно дело ушибы и риск небольших травм, совсем другое умышленно подвергнуть кого-то смертельной опасности. Надобно отыскать другой путь!..

Он встал и помедлил.

- Варвара. Я обещаю тебе, что справлюсь. Я научу Любима умению использовать темную волну.

Он говорил и глядел на стопку книг. Девушка почувствовала, что краснеет. Нет. Он не мог прочитать ее мысли. Он просто думает о том же, о чем она. И цели у них одинаковые.

- Спасибо, - сказала девушка и подвинулась. Как ни в чем не бывало она взяла книгу из левой стопки и погрузилась в чтение.

Стоян осторожно примостился рядом и протянул руку к правой стопке. Их ждала бессонная ночь.

Арка 4. Сказ 4 - Истинная сила Микулы Стародуба.

А потом наступили будни. Как-то незаметно, тихой сапой вожделенные ранее тренировки вдруг сделались обыденными. Любимка недоумевал, как такое возможно, но это было именно так.

Стоян не спешил со своим тягоходом, и с отроком не случалось ничего интересного. Изо дня в день повторялось одно и то же. Утром встать, водные процедуры, тренировки, завтрак, тренировки, обед, тренировки, ужин, свободное время, сон.

Нет, конечно, Любимка был счастлив, он, наконец-то, был тягателем и мог полностью посвятить себя занятиям. И дядька Стоян старался придумывал им все новые испытания.

Отрок ощущал, как постепенно отстает от других учеников школы. Начинает происходить то, о чем предупреждал его первый наставник. Любим забуксовал и бежит на месте. Земная тяга в нем так и не появилась. Темная волна тоже не спешила показать себя.

"Прорыв! Мне нужен прорыв!" – твердил себе Любимка и ждал этого прорыва каждый день. "Вот сегодня точно что-то произойдет, - думал он утром. - После обеда обязательно. Нет, вечером, вечером перед сном! Ночью! Ночью у меня точно будет озарение!"

Но прорыва не было. И озарения тоже. А главное, ничто не предвещало того, что в ближайшем будущем что-то изменится. Это удручало Любимку все больше.

"Батенька Варфоломей скоро вернется, а у меня ни одного стоящего достижения. Что я ему скажу? Как стану убеждать, что стезя богатырская - это мое? Время, когда тягатели должны будут отправиться в Запредельные леса, не за горами. Коли я не сумею показать себя, князь просто уступит нашептываниям урядника и скажет: " Ешки-матрешки! Я тебе шанс давал? Давал! Ты им не воспользовался? Фигушки с маком! А коли с маком, сам значится и виноват!"

Отрока бросало в дрожь от таких мыслей. По ночам во сне являлась ухмыляющаяся физиономия Фрола. «Кубышка! Ты моя кубышечка!" - кричал он и тянул скрюченные жадностью пальцы.

Отрока сотрясал ужас, Любимка просыпался и прогонял из головы эти дурости. Но они всегда возвращались. Все чаще и все настырнее.

Отвлечься от грустных мыслей помогали посещения Миколы Стародуба. Едва появлялось свободное время, Любимка бежал в конец заброшенной улицы и помогал богатырю с хозяйством.

Вернее помогал коню и псу. Потому что богатырь все больше спал. Любимка поначалу встревожился, но Стоян успокоил его - сильномогучему богатырю требуется много сил, поэтому на отдыхе он их копит.

По вечерам к Любимке являлась Варька. С каждым днем девочка становилась худее и бледнее, но на тревоги Любимки лишь отшучивалась.

- Вот сделаем из тебя настоящего богатыря, тогда и выспимся.

Варвара тоже тренировалась на пределе сил. Харитон всегда был честен с ней. Недоговорить - да, утаить часть информации - пожалуйста, но чтобы соврать на прямой вопрос, такого не было ни разу. Поэтому коли он сказал, что искал выход из сложившейся ситуации безвредный для Любима, значит точно искал. А коли искал и все же решился на этот убийственный план, стало быть и правда не нашел ничего достойного.

- Я должна превзойти отца! Должна сотворить свое невозможное, - девушка кусала губы и теребила косы. - Вот только нет во мне и десятой доли уверенности, какую испытывает Любим, когда дело касается его мечты.

Она часто вспоминала о задумке Стояна пробудить темную волну с помощью смертельной опасности. Что-то надумал первый наставник? Решится ли? Случись что с таким важным тягателем, князь и урядник по головке не погладят.

Но даже если Стоян решится, и все пройдет удачно, темная волна - это половина дела. Она не сделает Любима настоящим богатырем. И главное - это не убережет его от Невозвратника, который уже пьет его жизненную силу.

Поэтому девушка не выходила из библиотеки, перечитывая книги о богатырях и Святогоре. В перерывах между книгами, она тренировала палаты ума.

Ума палата получалась у девушки значительно лучше, чем раньше. Конечно ей далеко до совершенства, которое демонстрирует отец, но ее палаты имеют совсем другую форму, и это дает шанс.

Ее палаты больше похожи на Любимкины небесные костры. Только ее костер расположен не в небе, а в какой-то пустынной холмистой местности. Его не ограничивают стены, как в отцовой избе, но и уйти особо некуда. В какую бы сторону не пошел, все равно вернешься к огню.

Девушка просиживала там целыми сутками, выныривая на пару минуток, чтобы отдашаться и назад. Поворачивала проблему и так и этак. Время пребывания в мире сознания увеличилось многократно, только вот толку от этого было чуть.

- Я справлюсь, - шептала она, вернувшись и без сил распластавшись на полу. - Отец, я справлюсь. Я не позволю Любиму пропасть на самом разгоне к мечте.

Однажды во время очередных занятий с тягоходом во дворе школы богатырей появилась Варвара. Какое-то время она наблюдала за потугами Любимки, потом подошла к Стояну и завела разговор.

Тот отвечал учтиво, выслушивал девочку внимательно. Пару раз до Любимки долетали обрывки их разговора.

- Калики. Все дело в них!

- Но ведь и к Илье они ходили...

- Нет свидетельств, что сразу после упокоения Святогора они выполняли именно это...

Тот разговор явно не понравился Стояну. Когда Варька ушла, первый наставник выглядел злым и вместо отдыха закатил им бег вокруг кремля. А Ярополку, который стонал громче других, отвесил такую оплеуху, что бедняга мгновенно вырвался в лидеры.

Варвара возвратилась под самый вечер, когда тренировки уже кончались. Вместо того, чтобы отправиться к Стояну, прямиком протопала к Любимке.

- Идем, - заявила она.

Любимке бросилось в глаза насколько измождена девочка. Она исхудала, под глазами залегли темные круги, сами глаза покраснели и припухли.

- Куда? - удивился Любимка. - У нас ужин. Хорошо поработали, надо хорошо покушать.

- Некогда кушать, дело делать надо.

Она ухватила его за руку и дернула за собой. Любимка позволил себя увести. Варьке доверял больше, чем себе.

Ее рука была мягкой и прохладной, прикосновение одновременно успокаивало и волновало.

Рядом кто-то хихикнул. Любимка увидел дворовых девок, которые столпились по ту сторону школьного забора и наблюдали за тягателями. Девчонки, прикрывая рты ладошками, перешептывались и показывали на них пальцем. Среди них выделялась Дуняша. "Какое странное у нее лицо", - мелькнула и пропала мысль.

Отрок покраснел и выдернул руку. Варвара поглядела на него, на дворовых девок и смутилась.

- Надо спешить.

Настолько резко повернулась, что Любимку едва не хлестнуло по лицу косицами.

На Соборную площадь вылетели как метеоры. Дивно, что никого не стоптали и сами не попался под чью-нибудь повозку.

Но чем дальше они пробирались, тем больше людей становилось. На площади явно что-то происходило.

- Фу-у! Как тараканы набежали, - лицо Варвары скривилось, словно она увидела какую-то гадость. - Менестрели!

Всем была известна Варварина ненависть к сказителям и певцам. "Бездельники! Бездари! Лизоблюды! Подхалимы!" - это наиболее приятные эпитеты, которыми она награждала служителей певческого цеха. Любимка считал эту ее склонность блажью - у каждого свои тараканы в голове - и особо не обращал на нее внимания. Вот и теперь он пропустил слова девушки мимо ушей и сказал:

- Ого! Может, кто про богатырей споет!

Тягатель вытянул шею и свернул к ближайшей толкучке. Рядом как раз толпа грянула хохотом. Один скоморох потешно дубасил другого палкой. Собравшиеся крестьяне и подмастерья хохотали до слез.

- Хе-хе! Хи-хи-хи! Это надо же, что творит, чертяка! Хи-хи-хи! Как он его! Ха-ха-ха! Вот уморил...

- Идем, нам некогда!

Варвара ухватила его за руку и вытащила из скопища люда.

Они стали пробираться в сторону библиотеки. Не утерпел, глянул назад и прыснул.

- Хи-хи! А все-таки смешно он ему вдарил.

- Менестрели - самые бестолковые и бесполезные существа в княжестве! - бурчала Варвара. - Вот какая от них польза? Никакушенькой!

У другого фургона народусобралось ничуть не меньше, да только люд подобрался богаче, одет получше, да и ведет себя гораздо сдержанней. Купчишки вот, хозяева лавок, встречаются даже благородные, хотя им место дальше, на специальных помостах. Там и менестрели не простые, а известные на все шесть княжеств. Туда даже князь захаживает, когда изволит иметь дело с простым людом.

- Невозможное точно возможно, и в пути нам сияет мечта! - над собравшимися летел зычный голос. - Нам преграды разбить будет сложно, но без этого жизнь, что тюрьма...

Любимка встал, как вкопанный. Какие правильные слова. Он протолкнулся через плотную толпу. Меж двух огромных костров проходило одно очень популярное действо. Звалось оно - дуэль менестрелей. Сейчас выступал высокий залихватский парень в потрепанной одежде, но с претензиями на аристократичность. Голос его гулко возносился к небесам, парень подыгрывал себе на лютне. Мотива в песне не было, зато был рубленый ритм, который волновал тело и тревожил душу.

Варвара убежала было дальше, вернулась назад. Девушка стояла рядом, всем своим видом выражая неодобрение.

- Подожди минутку, страсть как интересно! - взмолился Любимка.

Менестрель пел о недостижимой мечте, которая далеко, а близко уютное гнездышко и теплая постель. Но надо выступать в путь, нужно идти вперед, на подвиги, двигаться, не смотря ни на что, если не можешь идти - ползи, срывая ногти! Вперед! К победе!

Любимка ощутил, как сердце шибче стучит в груди. Кулаки сжимаются, а подбородок сам идет вверх. Да! Я тоже такой! У меня есть мечта, и поэтому я выше их...

Отрок нахмурился. Откуда такие мысли? Что-то неправильное в этой песне. Какое-то недоброе чувство. Но что?

А менестрель уже почти достиг финала. Герой его песни преодолел все препятствия, побил всех врагов, спас всех принцесс, отыскал все клады, получил все награды и вернулся домой богатым и уважаемым человеком.

- Постойте, - проговорил Любимка. - Так он что, все это заради денег творил?! Что ж это за герой такой?! Какая-то неправильная у него мечта!

Но его голос потонул в гуле одобрительных криков и аплодисментов. Любимка с ужасом глядел на восторженные лица.

- Неужели вы не понимаете?! Это неправильно! Это недостойно!..

- Он всего лишь поет о том, о чем желает слушать большинство людей, - сказала Варвара презрительно. - Все менестрели одинаковые.

- Но ведь это не правильно! - упрямо повторил отрок. - Подвиг, на то и подвиг, что делается бескорыстно. Хороши богатыри будут, коли начнут спасать за денюжку!

- Тю, парень, да ты отстал от жизни, - рядом проходил мужик в купеческом кафтане. Любимка даже помнил его имя - Кузьма. - В Новгороде уже давно так делают. И в Тмутаракани, я слыхал, тоже...

- Как же это?.. - растерялся Любимка. - Богатыри? За деньги?

- Ха-ха! Это же тот юродивый, который ряженых гонял! - выкрикнул Кузьма. - Он сам как скоморох!

На отрока насмешливо поглядывали.

- От горшка два вершка, а глянь-ка - переживает.

- Наивный малыш. Откуда такие берутся?

- Дурик, ничего не понимает в искусстве и туда же - лезет обсуждать.

- Да чего вы... - взъярился отрок.

- Тише! Сейчас будет петь его противник.

Любимка замолк и вытянул шею.

- Ой, а я ее знаю! - закричал, едва увидел противника высокомерного менестреля. - Она обещалась первой среди менестрелей стать!

- Девица?! - глаза Варвары опасно сузились и позеленели.

Это была та самая девушка, которая встретилась Любиму во дворе школы богатырей, когда калика и первый наставник не углядели в нем тяги.

- Да, девица! Она мне помогла очень...

- Да заткнись уже!

- Тише, Пелагея петь изволит!

Любимка примолк. Похоже эта девица популярна среди народа не меньше своего напыщенного соперника.

- Не-е для меня-а-а-а приде-и-о-от рассвет, не для меня-а-а Дон разолье-ется-а-а...

Девушка запела, и Любимка разом окунулся в новый для себя мир. Ее чистый мощный голос рекой заливал все вокруг, пропитывал тело чистотой и свежестью, заставлял все внутри дрожать и тянуться ввысь.

Над площадью возникла тишина. Из всех звуков остался лишь голос девушки, который самозабвенно выводил песнь. Это было непостижимо для площади, на которой собралось столько народу. Но это было. Голос пребывал в какой-то иной реальности, более чистой и светлой. Там, где душа рыдала и дрожала от пронзительности чувств. И голос вел всех желающих следом за собой.

Пелагея пела о витязе, который готовился к последнему бою. Он сражался на благо страны и народа. И у него было за кого сражаться - его любовь. Только вот девушка предпочла ему другого. Но воин не обозлился, не возмечтал отомстить. Он решил сложить голову в бою, который должен был защитить, в том числе и девушку с ее избранником.

В носу свербело и хлюпало, глаза щипало, набухли капли влаги. Любимка утирал их рукавом. Наверное, впервые в жизни не стыдился слез. Ведь, как можно удержаться, когда такая история...

Песня догорела и погасла. В ночной тиши стояли люди с одинаково просветленными лицами и сияющими глазами. И все они не хотели возвращаться в этот грубый и слишком нечистый мир.

Для Любимки не было сомнений, кто победит. По тому, как исказилось лицо менестреля, тот понимал это тоже. А девушка Пелагея все еще была там, в чудесной песне, прислушиваясь к дыханию своего героя...

- Ну что, наслушался?! Идем скорей!

Варвара цапнула его за руку и потащила за собой.

- Погоди! Я хотел ее поздравить!

Он оглянулся, Пелагею не видно из-за толпы. К ней и не подберешься теперь.

- Потом поздравлю. Да куда же ты меня тащишь?! Я не хочу в библиотеку. Мне одного раза хватило!

- С чего ты взял? Мы в другое место.

Они пересекли Соборную площадь и свернули на заросшую улицу.

- Так мы к дедке Миколе что ль? - обрадовался Любимка.

- Надо спешить, мы и так задержались, - повторила Варвара. - Он уезжает!

- Что?! - Любимка так наддал, что обогнал девочку. - Он мне не говорил!

- А ты думаешь, почему он так много спит? - спросила она на бегу. - На восточных границах неспокойно. Иваш рассказал, где его разыскал демон. И по всему выходит, что все мы в большой опасности.

Любимка так и встал. Одержимники вернулись? Он вспомнил искаженное лицо Иваша и поежился.

- Ну же! Скорее! Коли Стародуб уедет...

Девушка приплясывала на месте от нетерпения.

- Он не уехал бы, не поговорив со мной, - пропыхтел отрок, возобновляя бег. Варвара только фыркнула.

"И правда, кто я для богатыря? - грустно подумал Любимка. - Тля. Моль надоедливая".

- Но ведь он говорил со мной! Даже помог! - упрямо крикнул он вслед дрожащим от бега косичкам.

- Я не говорю, что ты ничего не значишь для него. Но он потому и одинок, что главное для него - служение родине. Коли князь приказал - остальное подождет. Даже близкие люди.

Варвара тяжело вздохнула и отвернулась. Вдалеке уже виднелась огромная фигура в островерхом шлеме. Коли богатырь надел шлем, значит и правда собирается в поход. После того, как к нему стал ходить Любимка, он даже во двор не выходил, не то что брони надевать. Теперь уж отрока не нужно было подгонять.

Они вбежали во двор усадьбы Стародуба. Богатырь уже полностью облачен в доспех. Конь стоит рядом, заседланный и бодрый.

Мощные, как стволы дуба, руки проверяли седло, подтягивали ремешки. Конь, под стать богатырю, такой же громадный, невозмутимо пожевывал овес. Большие желтые зубы работали не хуже жерновов.

Богатырь возвышался перед ним неприступной скалой. Такой большой, что въезжая в ворота ему приходится пригибать голову. Такой мощный, что Любимке приходится вертеть головой, чтобы увидеть оба его плеча.

- Микола Стародуб! - закричала девочка. - Микола Стародуб!

Богатырь словно не слышал. Взор его был задумчиво устремлен вдаль. Мыслями он уже пребывал далеко в Запредельном лесу, исполнял наказ князя, повергал одержимников, ворошил их гнездо длинным клинком.

- Неужели опоздали?! - в отчаянии пискнула Варвара. – Мыслями он уже в походе. Нас попросту не видит.

- Давай вместе! – сказал Любимка и закричал. - Ми-ко-ла Ста-ро-дуб!

Кричали вдвоем. Громко кричали. У Любимке аж в ушах зазвенело, но богатырь никак не прореагировал на их старания. Широкие ладони легли на седло, конь расставил копыта, напрягся. Микола крякнул и вознес себя наверх.

- Все пропало!

Варвара отступила на шаг, увлекая Любима.

- Сейчас уедет!

И тут Любимку осенило.

- Точно! Сойка! Коли не помогает крик...

Он сунул два пальца в рот и ка-ак...

- С-с-сиу-сиу-сиу!

Конечно свист у него вышел далеко не такой мощный, как у внучки разбойника, но пронзительный и чистый.

- Точно! Любим, ты гений, - воскликнула Варвара. - Надо поменять частоту...

Она зажала уши, разинула рот и издала такой пронзительный и острый визг, что Любимка зажал уши, а конь под богатырем шарахнулся, едва не свернув крупом колодец.

Веки богатыря дрогнули, на лице появилось осмысленное выражение.

- Кто здесь? - проговорил он гулким голосом. - А-а, пришли уважить старика, проводить в дальний путь. Благодарствую!

Глаза богатыря заблестели. Любимка разинул рот. Слезы?! Да нет. Не может быть.

- Микола Стародуб, - воскликнула девушка, немного сипло после визга. - Удели нам пару минут! Это очень важно для Любима!

- Пару минут? - прогудел богатырь и потрепал коня по гриве. - Отчего же не уделить. Наверстаем, Соколик?!

Конь тряхнул гривой и весело ржанул.

- Наверстаем, - улыбнулся богатырь. - О чем желали спросить меня?

Варвара толкнула Любимку.

- Спрашивай!

Тот разинул рот и... застыл.

- Ешки-матрешки! Чего спрашивать-то?! - прошипел он, поворачиваясь к подруге.

Девочка хлопнула себя по лбу.

- Точно! Я ж тебе не рассказала!

Взгляд Микулы вновь начал делаться отсутствующим. Глаза с тоской глянули на небо.

- Некогда объяснять! Скорей, спроси его про калику!

Варвара толкнула Любима вперед.

- Про калику? - недоуменно моргнул Любимка.

- Скорей же! Он уедет!

Любимка шагнул ближе.

- Деда Микола, а сколь вам было, когда к вам явился калика?

Богатырь грозно вскинулся, конь встрепенулся и переступил с ноги на ногу, чувствуя настроение хозяина. Дрогнула земля, где-то в небе пророкотал гром.

- Калика?! - прогудел богатырь. - Разве я похож на калеку, чтобы ко мне приходили калики?!

Любимка недоуменно моргнул.

- Калека?! Я не понимаю?!

Зато Варвара, казалось, была довольна.

- Я так и знала! В древних книгах не упоминаются калики. Чем дальше от нашего времени, тем их меньше.

- Калики приходили только к калекам, - прогудел Микола. - Только к тем, кто сам не мог добраться до школы богатырей. Нынче же, тьфу, все калеки!

Мир перестал существовать для Любимки. Остались только он и сильномогучий богатырь. Сердце учащенно колотилось в груди.

- Да, я калека! - вскричал отрок. - Во мне нет земной тяги! Ни капельки! Так говорят калики. И не идут ко мне! Значит я не просто калека - я пропащая душа! Но я мечтаю стать богатырем! Я верю в Святогорово наследие! Я верю в то, что невозможное возможно!

Микола поглядел на него с жалостью. Паренек поник. Сильномогучий богатырь видит его никчемность, за человека небось не считает. Диво, что все еще не прогнал, терпел у себя во дворе.

- Открою тебе тайну, отрок, - прогудел Микола. - Меня называют сильномогучим. Хвалят. Гутарят, что выше меня никого по силе нет. Ну может быть Буслай - первый богатырь, да только как сравнишь, ни он, ни я силушкой не бахвалимся.

Любимка навострил уши. Тайна! Он сказал про тайну?! Неужели я смогу познать суть земной тяги?!

- На самом деле нет никакой земной тяги. Нет темной волны.

Любимка отпрянул.

- Как нет? Но ведь?..

- Это лишь слова, придуманные умниками, которым нечем занять себя. Раньше, когда я учился в школе, никто и слыхом не слыхивал не про какую тягу земную. Мы просто приходили и тренировались. И кто был более упорным, более стойким, более дерзким - тот становился богатырем. Иные останавливались раньше. Кто домой возвращался к маменьке под юбку, кто в стражу уходил, кто в дружину. Там тоже служба, но полегше. Самые стойкие оставались, их богатырями-то и навострились звать.

- Приходили и тренировались?! - Любимка распахнул небесные глаза во всю ширь. - А как же калики?

- Калики помогали лишь увечным, тем, кто сам не мог встать и прийти. Ну как Илюша Муромский. Всяк кто ево зрел, чуял, что сил в нем немеряно. А вот неподвижен, как каменюка какая. Вот и решил князь отправить к нему людей знающих, а кто на Руси много знает? Да калика перехожий. Везде бывает, обо всем ведает. Да и бродят же они не зря. Вот их и послали. И не прогадал князь, не прогадал. Среди тех калик был, сам Васька Юродник, не слыхал о таком? Сейчас забыли его. А зря. Уж сколь во мне силушки богатырской, а он меня единым мизинчиком на лопатки кладет. Сейчас же калики измельчали. Одно название, а не калики. Только и способностей, что глаза, которые силищу видят. Ищут проверенные варианты, да и те тьфу!

- Коли нет земной тяги, как же тогда силу богатырскую измерить? - подалась вперед Варвара. - Что же тогда есть богатырская сила?!

- Есть честь! Доблесть! Смелость! Дружба! Любовь! - перечислял богатырь. - Мало вам?!

- То есть у каждого гридня. Но ведь не каждый гридень становиться богатырем, - не унималась девочка. Она очень внимательно слушала разговор.

Любимку била дрожь. Настолько ему важен был ответ на этот вопрос. Жизненно важен.

- Гридень - то обычный вой. Нет в нем главного! Для него служение - простая работа. Навроде как пахарь землю пашет, а кузнец подковы кует. Для богатыря же служение - это жизнь. Нет для него важнее дела, нежели служба отечеству. С таких людей особый спрос, а потому и сила дадена особая.

- Это просто слова, - буркнула Варвара. - Нам бы поконкретнее. Делать-то что?!

Богатырь повернулся к пареньку. Огромный кулак в булатной рукавице гулко ударил в грудь.

- Истинная сила здесь! В сердце! Не важно сколь в тебе земной тяги! Не важно кто ты! Если вера твоя сильна и в сердце жарко от огня, остальное приложится.

Он замолчал, задумчиво глядя вдаль. Любимке до дрожи хотелось поторопить его, спросить о главном, но он заставил себя промолчать. Чувствовал, нельзя сейчас перебить богатыря. Никак нельзя.

- Здесь истинная сила! - повторил Микола. - А тяга земная сама липнет к такому человеку. Поэтому сегодня я гораздо сильнее, чем в молодости. А коли не перестану по вере жить, завтра стану еще сильней. Так будет, покуда время мое не настанет к небесным кострам отправиться.

- Хм, - Варвара задумчиво прищурилась. - Липнет... Странно.

Богатырь глянул на небо и тяжко вздохнул.

- Дает Господь мне стойкость и земная тяга с годами не иссякает, а только множится. Страшно порой, это какое готовится земле русской испытание, коли такая силища потребуется.

Любимка глядел, широко распахнув глаза. Богатырь тяжело вздохнул, ребят качнуло ветром.

- Истекло мое время. Пора отправляться, - прогудел богатырь и замолчал, глядя вдаль, словно прислушиваясь.

- Спасибо, дедка Микола! Доброго пути! - Любимка испытал разочарование. Богатырь не сказал ничего конкретного. А то что раньше брали всех желающих... Так и его вона взяли без тяги. Толку от этого никакого. Вот бы этого Ваську Юродника встретить, да где его искать? За всю жизнь даже не слышал такого имени.

Лицо богатыря посерьезнело, он с достоинством склонил голову. Огромные сапожищи ударили каблуками в бока. Конь всхрапнул и сразу пустил в галоп. Любимка едва успел отдернуть Варвару и закрыть ее собой.

Шлеп! Бум! Бах!

Вокруг упали здоровенные куски дерна, вывернутые копытами.

Вместо того, чтобы выехать через ворота, конь взвился как птица и легко перелетел забор. Ребята глядели ему вслед.

- Эх, ничего нового не сказал!.. - протянул Любимка.

- Не скажи, - Варвара задумчиво глядела в конец улицы, где скрылся богатырь. - Дал он мне идею одну. Что если в древних книгах о приобретении земной тяги не говорится не потому, что это невозможно. Что если для людей того времени это было естественно, как... дышать. Все и так знают, что человеку воздух потребен, к чему об этом лишний раз в книгах упоминать и пергамент тратить? Это значит надобно поискать в узкоспециальной литературе...

Взгляд девушки сделался отсутствующим. Не прощаясь, она вышла со двора. Любимка с Кудлатым переглянулись.

- До чего мудреные словеса Варька порой заворачивает - ум сломаешь!

Любимка взъерошил волосы.

- Чево звала, не понятно? Настоящему богатырю сопли не к чему. Можно было и без прощания обойтись. Только ужин пропустил.

Он присел и погладил Кудлатого.

- Не грусти, пес! Я стану упорно тренироваться и сделаюсь богатырем! Тогда заживем...

Пес опустил морду и тяжело вздохнул.

Арка 4. Сказ 5 - Тайное общество и смертельная опасность.

Стоян никак не мог уснуть. В голове хороводили Любим, темная волна и одержимник.

Как и ожидал, высоты тягохода не хватило, чтобы пробудить скрытую силу отрока. Кто знает, может быть, она и защищает его при падении, но этого недостаточно. Недостаточно!

Он запустил пальцы в бороду. В темноте ночи раздался громкий хруст волосков под крепкими ногтями.

Имею ли я право подвергнуть Любима серьезной опасности? Я, первый наставник тягателей, человек, который должен оберегать и защищать их от всех невзгод.

- Кто виноват, коли тягатель покалечился в Запредельном лесу во время испытания? - говаривал Буслай, первый богатырь. - Наставник!

- Кто виноват, коли тягатель сдастся и откажется от испытаний? Тоже наставник!

Стоян горько усмехнулся в темноту.

- Быть наставником - это как шагать по шаткому рассыпающемуся мосту через пропасть. Одно неверное движение и ты пропал.

- Одно неверное движение... - повторил Стоян. Темнота растворилась и пошла пестрыми пятнами. Богатырь замер в постели, вглядываясь в потолок.

- Глиняша кого-то заметил... - пробормотал он. - Хм. Это интересно. Может быть это выход...

В темноте богатырской спальни раздавался громкий хруст волосков.

Любимка раскрыл глаза и уставился в ночь. Как будто в бок толкнули.

Тишина. Слышно, как сопит Наум, плямкает губами Неждан, хоть и корчит из себя взрослого, а на деле ребенок ребенком. Что-то та-такает Клоп, даже во сне никак не успокоится... А это что за шорох?

Любимка повернул голову и всмотрелся в темноту. Вдоль лежаков скользит неслышная темная фигура.

"Неужели лазутчик?! Одержимник?! Див?! Поднять тревогу?! Или пымать самому?"

Пока размышлял, на фоне окна отпечатался и пропал силуэт. Любимка так и застыл. Больно очертания знакомые. Особенно нос. Выдающийся и с горбинкой. Ярополк!

Скри-ип! Дверь приоткрылась и неслышно стала на место. Любимка вскочил. Ярополк что-то задумал. Надо выяснить.

Поспешно натянул портки, сунул руки в рукава. Сапоги надевать не стал, кабы не перебудить остальных.

В темноте наткнулся на чей-то лежак, раздалось бормотание и ворчание. Любимка узнал толстоватого паренька.

- Спи, Наум. Тш-ш-ш!

Все стихло. На фоне чуть более светлого окна отпечатался еще один силуэт - маленький и лохматый. Скри-ип. Любимка выскользнул в ночную прохладу. Глаза Наума открылись и поглядели на дверь.

Во дворе пусто. У ворот тускло светит одинокий фонарь. Оба терема окутаны темнотой, как одеялом. Слева ветер донес едва слышные обрывки разговора. Ешки-матрешки, да он там не один. Любимка неслышно стал пробираться вдоль терема. Едва свернул за угол, голоса сделались громче.

- ...совсем распаясались. Вы видели, что сделал Неждан? А ведь он клялся моему отцу в верности.

Любимка узнал голос Димитрия.

- Полностью с тобой согласен. А этот выскочка? Холоп из приюта! - голос Ярополка. - Везде лезет, как будто он пуп вселенной!

- А наши простолюдины место знают, - это уже Остап. - Вон Неклюд сидит и не отсвечивает.

- А Наум? - снова Димитрий.

- Наум из наших, - Остап тяжело вздохнул. - Вернее отец у него из наших. Воевода Прокл, правая рука отца. Только вот мамка порченая...

- Ясно, - прервал княжич. - Пока достаточно нас троих. Уж в нашем происхождении и благородстве сомнений никаких быть не может.

Любимка представил, как три благородных носа задираются к небесам, аж передернуло от отвращения.

- Я считаю, что нам стоит держаться вместе, - продолжал княжич. - Порядки в Московском княжестве слишком демократичные, в тягатели берут кого ни попадя и уравнивают в правах с нами. Поэтому я предлагаю заключить союз, чтобы противостоять этому вместе.

- Я согласен! - быстро сказал Ярополк.

- Какой в этом смысл? - в голосе Остапа сквозило сомнение. - Не честнее будет своей силой и ловкостью доказать...

- Простолюдины сбиваются в стаи, как бродячие собаки. А в стае, даже слабая шавка может быть опасна. Печати есть у Неждана и у Любима. Коли они помогут остальным, нам придется ходить в услужении у холопов. Неужели ты этого хочешь?

- Не-е! - даже не видя лица Остапа Любимка понял, что тот скривился от отвращения.

- Значит вы согласны? - обрадовался Димитрий. - Осталась самая малость - надо закрепить наш договор.

- Закрепить?! Мы должны подписать какую-то бумагу?! - заволновался Ярополк.

- Нет, какая бумага, - раздраженно бросил Димитрий. - Общество тайное, нельзя плодить доказательства нашего существования. Для начала нужно... а потом...

Он приглушил голос, и Любимка перестал различать слова.

"Вот чудики, - подумал отрок, - чего удумали". Одновременно ощутил удовлетворение. Сам княжич Димитрий обратил на него внимание и считает серьезным соперником. "Добро! Вот возьму и тоже организую общество. Хе-хе-хе! Нас-то поболе будет. Попляшете тогда!"

Он решил подобраться ближе. Надобно вызнать больше подробностей. По любому ни Неждан, ни Клоп, ни, даже, Наум о таком не подумали. Хотя если Наум из благородных...

Любимка нахмурился. Нет! В моем сообществе не будет никаких делений. Все будут равны, и все станут помогать друг другу. И назову я его - Святогорова дружина.

Голоса вновь сделались громче, и Любимка навострил уши.

- А теперь проведем вступительное испытание, - сказал Димитрий.

- Какое еще испытание? - Ярополк. - Мы так не договаривались!

- Должны же мы показать друг другу на что способны. Так как наше общество - это более высокая ступень, чем школа богатырей, значит и испытание должно быть более серьезным.

У Любимки чаще забилось сердце. "Ух ты! Отличная идея! Жаль, не я это придумал!"

- Опасным? Это по мне! - обрадовался Остап. - Что предлагаешь?

- Что еще за опасности? - насторожился Ярополк. "Да он никак трусит?!" Любимка сдвинул брови.

- Пусть остальные тягатели тренируются в безопасных детских условиях. Мы должны показать, что мы не боимся настоящей опасности, - с пафосом произнес Димитрий и добавил, - будь она даже смертельной.

- Смертельной? - голос Ярополка дал петуха. Притих даже Остап. Любимка едва удерживал себя на месте.

- Я все приготовил. Это сплотит нас и возвысит над всеми остальными.

Раздались удары огнива. В дальнем конце двора загорелся факел. Огонь осветил темную конструкцию тягохода. Любимка услышал удивленные возгласы.

- Ты с ума сошел? - напуганный сына воеводы.

- Хо-хо! Это уже интересно! - оживленный Остапа.

Любимка присел и осторожно двинулся вперед. Трава холодила босые ноги. Заговорщики глядели на огонь, теперь пространство вне круга света для них тьма кромешная, и можно подобраться вплотную.

Димитрий стоит, перекрестив руки на груди. Остап и Ярополк смотрят на траву под тягоходом.

- Это скорее нас покалечит или изуродует, - дрогнувшим голосом сказал сын воеводы.

- Когда ты отправляешься в военный поход с отцом, ты же не думаешь, что тебя могут покалечить или изуродовать? - холодно ответил Димитрий. - Именно это и отличает нас от простолюдинов. Не заставляй меня разочаровываться в тягателях московских.

Княжич опустил факел к земле, Любимка привстал и вытянул шею. Только теперь заметил, что под тягоходом что-то лежит.

Сердце ухватила ледяная перчатка. Димитрий сошел с ума. Это и правда может серьезно покалечить, а то и убить. Под механизмами тягохода поблескивают шипы, торчащие из деревянного щита. Любимка узнал этот щит из тягательского вооружения. Огромадный, рассчитан на то, чтобы спрятать сразу десяток человек, утыкан острыми, длинной никак не меньше ладони, шипами, дабы уберечь защитников от атак противника. Шипы самые что ни на есть настоящие, заточены не хуже Стоянова клинка.

Любимка ощутил холод, как будто его тело уже пронзило сразу в нескольких местах. Одновременно пришел восторг. Вот так княжич! Вот так смелый сын!

- Коли мы такое пройдем ради вступления в общество, мы докажем свою отвагу, - говорил Димитрий. - А если кто упадет - закрепим договор кровью. Я это придумал, поэтому мне идти первым.

Любимка ощутил, что его уважение к княжичу взлетело до небес. Пускай он и противная злюка.

В полной тишине Димитрий поднялся по ступеням и положил руки на шесты. Ноги встали на перекладины. Пока они недвижимы. Не смотря на уверенность в голосе, выглядел княжич отнюдь не так бесстрастно, как желал показать. Вдохнув, он закусил губу и замер, собираясь с решимостью.

- Давай.

Голос дрогнул. Все таки Димитрий живой человек и не чужд страха. Любимка взволнованно наблюдал. Хорошо помнил, что княжич, хоть и проходил препятствие до конца, на земле бывал тоже не раз.

- Уверен? - пикнул Ярополк. Любимке показалось, что он страшится больше княжича.

- Уверен!

Казалось, страх воеводова сына придает Димитрию смелости.

- Он сам решил. Не тяни из него душу, - Остап подошел и дернул рычаг.

Дзинь-дзинь! Шесты упали, Димитрий раскинул руки. Любимка очень хорошо запомнил его бледное сосредоточенное лицо в свете факела.

Шух, шух, шух! Раскачивались планки. Топ, топ, топ! Шагал княжич. Внизу зловеще поблескивали шипы. Любимка вспомнил, как десятки раз в разных позах валился вниз на твердую землю и поежился. Если бы дядька Стоян положил туда эти шипы днем, в школе не осталось бы ни одного невредимого тягателя.

Княжич прошел тягоход безупречно. Ни одного лишнего движения, ни разу не пошатнулся и не взмахнул рукой. Дорогие сапоги крепко встали на лестницу по другую сторону препятствия.

- Эгей! - закричал Остап и тут же прикрыл рот ладонью, озираясь. Любимка затаил дыхание. Казак добавил шепотом. - Молодец! Настоящий богатырь!

Он отодвинул застывшего Ярополка.

- Моя очередь.

Взгромоздившись на качалки, молодой казак сам оттолкнул шесты и закачался, опасно подрагивая ногами. Бесконечную пару мгновений Любимке казалось, что сейчас он упадет. Но Остап совладал с собой, лицо сделалось сосредоточенным, ноги перестали дрожать.

- Раз! И раз! Раз! И раз! - бормотал он, делая размеренные движения ногами. В дрожащем свете факела Любиму показалось, что он может разглядеть перетекающую земную тягу в ногах тягателя.

Оступился Остап в самом конце. Вскрикнул, словно пронзенный стрелой, и рухнул вперед. К счастью был уже у самой лестницы, схватился и удержался.

- Отлично, - сказал Димитрий, не позволив себе ни тени улыбки. - Добро пожаловать в общество, брат.

Он протянул Остапу ладонь. Тот ухватил ее в кулак и тряхнул.

- Братаемся, стало быть! Добро!

Оба повернулись к Ярополку. Тот отступил, лицо словно мукой обсыпали.

- Твоя очередь, - сурово сказал Димитрий. - Докажи, что мы не зря доверились тебе.

Ярополк нервно сглотнул и оглянулся. Ночь тиха и молчалива. Никто не спешит на помощь, ничто не отвлекает внимание Димитрия и Остапа.

- Я... Э-э... - проблеял он, продолжая озираться. Любимка задрожал от негодования. "Как он может позорить честь московского княжества?"

Ярополк на занятиях был из тех, кто проходил тягоход до конца. Только вот Любим помнил, что стоило сыну воеводы слишком возгордится или на что-то отвлечься, он тут же валился на земь.

- Я... Как бы... - продолжал мычать сын воеводы. Взгляд Димитрия стал ледяным, Остап брезгливо сморщился.

- Давай, Ярик. Не заставляй нас думать, что мы ошиблись в тебе.

Казак забрал факел из рук сына воеводы. Тот даже не заметил этого, взгляд не отрывался от ряда острых шипов.

Ярополк шагнул к ступеням. Походил на упыря из детских страшилок - бледного и приволакивающего ноги.

- Да-а. Не все благородные ведут себя благородно, - холодно проговорил Димитрий.

- Например, Наум. При таком славном отце вышел таким трусом, что глядеть противно, - поддакнул Остап.

Ярополк замер на первой ступеньке. Ноги отказывались его нести.

Лицо княжича брезгливо сморщилось.

- У нас в Тмутаракани воеводы своих сынов покрепче растят...

Договорить не успел.

- Чего ты телишься?! Подумают, что в московском княжестве одни трусы живут!

Любимка выскочил из темноты и ухватил Ярополка за шиворот.

- Отойди, покажу, как деется!

Лицо Димитрия окаменело, Остап, наоборот, заверещал что-то восторженное.

- Ты тут чего делаешь? - напустился на Любимку Ярополк. - Сказано - общество только для благородных!

- Благородный не тот, кто родился благородным, благороден тот, кто не трус! - прокричал Любимка и попытался проскочить мимо Ярополка. Тот ухватил его за шиворот и оттащил назад. Какое-то время они боролись.

- Любим, ты уверен, что тебе стоит туда лезть? - благодушно спросил Остап. - Ты же шагу сделать не успеваешь - валишься.

Это высказывание лишь подстегнуло золотоволосого тягателя.

- Опасность! Вот чего мне не хватало до сих пор! Спасибо тебе, Димитрий! Подсказал дураку! Да пусти же меня!..

Ярополк вцепился мертвой хваткой.

- Молодец парень! - рассмеялся казак. - У нас в Сечи ты бы нашел свое место. Не то, что Наум. Хотя оно понятно. Мамка у него порчена...

И тут случилось неожиданное.

- Не порченая моя мамка! Не порчена!

Из темноты выскочила нескладная полноватая фигура. Оттолкнув Ярополка и Любима, Наум прогрохотал по ступеням и не останавливаясь заскочил на перекладины.

- Куда? Помрешь! - крикнул Остап, но Наум уже раскачивался над шипами.

- Я докажу, что я не трус! Моя мама не такая!

Бам! Бам! Упали шесты. Тягатели застыли, страшась помешать толстоватому парню.

Наум, как и Любимка, не особо ловко управлялся с препятствием. Тяга в нем была, но он никак не мог приноровиться использовать ее для движения. Одно дело поднять Глаз Ворона, совсем другое опустить тягу в ноги, да не просто опустить, а уравновесить качание ненадежных опор.

- Любимка тощий, как осенний листок, а ты в теле, - говорил Стоян, кладя под тягоход мешки с соломой. - Сломишь руки-ноги, кого тренировать буду?

Это обижало толстоватого паренька, а остальных тягателей смешило. И вот теперь Наум стоял над шипами и шептал без остановки:

- Не порчена! Хорошая у меня мамка! Докажу! Я докажу!

Любимка застыл, боясь дышать. Казалось, одного крохотного шевеления воздуха достаточно, чтобы парень потерял равновесие.

Скрип-скрип - покачивались перекладины. Растопыренные руки Наума побелели от напряжения, словно он пытался ухватиться за воздух.

- Не порчена! - произнес Наум и сделал шаг. Стоявшая нога пошла назад, шагающая чуть не дотянулась до следующей опоры. Наум всхлипнул и плашмя полетел вниз. Прямо на острые блестящие шипы.

- Липнет-липнет-липнет... - бормотала Варвара, зарывшись в гору книг.

- С тобой все в порядке? - из-за горы высунулась озабоченная физиономия Листка.

- Да. Но это липнет никак не идет у меня из головы.

- Правильно, оно же прилипло! - расхохотался первый писарь. Девушка никак не прореагировала на шутку, и он оборвал смех.

- Слушай, Листок, - оживилась вдруг девушка. Его жизнерадостный чуб вновь водрузился над книгами.

- Да, Варвара.

- Ты ведь богатырь?

- По сути - да. А по факту я не кончал школы богатырей.

- Но в тебе есть земная тяга, и ты обучен ею пользоваться.

- Это да. Тут не отвертишься, - улыбнулся Листок.

- А те, кто тебя учил, тоже считали, что земную тягу нельзя передавать меж людьми?

- Ты что, Варвара? Это бесспорный закон тяги. Мои наставники хоть и не из школы богатырей, но грамотные.

- А ты сам как считаешь? - не унималась девушка. - В тебе земной тяги столько же, сколь было в молодости или... другое количество?

- В молодости? - хохотнул Листок. - Я и теперича вроде не стар!

Он расправил плечи и дернул себя за чуб.

- А тяги естественно столько же. Она не кончается. Сколь небеса отмерили...

Варвара нахмурилась.

- Почему ты подумал про уменьшение? А может ее стало больше? Тебе же легче с годами выполнять те вещи, которые раньше делал с трудом?

- Ха-ха, Варвара, ну ты даешь. С годами легче... Я же не стою на месте, навык растет, мастерство.

На лице девочки отразилось разочарование. Она уткнулась в книгу, не сказав больше ни слова.

- Это тебе с Дыней надо поговорить, - Листок высунулся из-за книг с другой стороны. - Двинутый на всю голову калика. Силищи в нем немеряно, но он любит издеваться над нами - сирыми и немощными. Спроси у него.

Так и не дождавшись от дочки библиотекаря какой либо реакции, Листок хмыкнул и пропал.

- Липнет-липнет-липнет! - вновь забормотала Варвара, потом подняла глаза и молвила. - Калика Дыня.

Кап-кап! Перед зрачками, упали черные капли. Они расплылись и закружились, как чернила в воде.

Падающий Наум замер, распластавшись в воздухе. Рот разинут, ужас изуродовал лицо. Выпученные от страха глаза находятся в паре мизинцев от лезвий.

В голове полыхнуло воспоминание. Все как тогда, когда Иваш пытался вонзить в калику кинжал. Отрок рванул вперед. Уже знал, что это состояние не продлится долго.

Ноги толкнули тело сквозь плотный воздух. Такое ощущение, что двигается глубоко под водой.

"Скорее! Я должен успеть! Сейчас время ускорится, и уже ничего нельзя будет изменить".

Попавшегося на пути Ярополка просто оттолкнул плечом. Не меняя позы и выражения лица, тот начал медленное вращение в сторону трапезной. Воздух уже не такой плотный. А это значит...

Когда подобрался совсем близко, понял, что не сможет дотянуться до Наума, не ступив на шипы.

Что делать? Размышлять некогда. Надо все решить, не прекращая движения. Коли остановлюсь, все пропало.

Тело Наума дрогнуло и просело. Лезвие почти касалось распахнутого глаза. Не раздумывая, Любимка с ходу врезал босой ногой по краю щита с шипами. Он чуть сдвинулся. Только бы успеть, только бы щит не зацепился, только бы Наум повисел еще хоть полсекунды.

Бац! Ногу пронзила острая боль. Время скакнуло, словно вспугнутая лань. Ярополк закрутился и шмякнулся оземь. Шух! - Скырк! - Бац!

Любимка скорчился на земле, баюкая пальцы ноги.

- Больно-больно-больно!!!

Рядом подвывал Наум. "Получилось, - подумал Любимка сквозь боль. - Коли может стонать, значит жив!"

Вокруг начинался переполох. Что-то кричал Ярополк, Остап суетился над Наумом:

- Дурень! Куда прешь! Убиться мог!

- Мамка не порчена! Не порчена! - без остановки бубнил толстоватый парень.

Димитрий медленно отступил в тень и вдоль забора убрался подальше от места происшествия.

Потом из темноты появился Стоян, Олег, другие тягатели. Кто-то возмущался, кто-то недоумевал. Раздались четкие команды наставника.

Когда порядок был восстановлен, Стоян строго поинтересовался:

- Что здесь произошло?

- Потренироваться решили, - блестя правдивыми глазами, заявил Остап.

- А это что? - Стоян указал на шипастый щит, отодвинутый в сторону.

- Кто-то положил. Мы не заметили в темноте.

Стоян перевел взгляд на Наума. Тот глядел в землю. Его все еще потряхивало.

- Ясно. Ты чего скажешь.

Вопрос Ярополку.

- Ну... Э... Да, так и есть. Тренировались. Не заметили.

- Понятно, - протянул Стоян. – Может ты чего добавишь?

Он повернулся к Любиму. Отрок сидел на земле, осторожно трогал пальцы на ноге и морщился от боли. Пальцы гнулись, значит не сломаны.

- А я, - вскочил он, - шел мимо, гляжу - занимаются! Без меня! Знать обогнать желают! Ну и подошел. А тут Наум летит. Ну я и на! по щиту! Чуть ногу не сломал. Во!

Балансируя на одной ноге, продемонстрировал наставнику покрасневшие пальцы на второй.

Стоян повреждения разглядывать не стал, зато нахмурился пуще прежнего.

- Всем нарушителям режима - вокруг кремля шагом арш!

- Что?! Там же темно!

- Нас в ворота не пустят!

Ярополк с Остапом округлили глаза. Наум еще больше сгорбился.

- Пустят, - Стоян водрузил на плечо Ярополка Глиняшу. Тот развалился, как восточный хан. - Бегом-бегом-бегом. К утру надо управиться, обычных занятий для вас никто не отменял.

Стеная и бурча, тягатели сорвались с места. Впервые наказание для Любимки показалось счастьем. Он летел на крыльях мечты, и ему казалось, что нет в мире человека счастливее него.

Стоян проводил счастливого отрока взглядом.

- Ну ты и изверг! - рядом возник калика Олег.

- А что мне остается? - огрызнулся первый наставник, запустив ладонь в бороду. - По крайне мере сам полез, не я его послал.

- А если бы Любим не успел? Что стало бы с Наумом?

- Глиняша был начеку. Хотя я не уверен, поспел бы он вовремя.

Олег только головой качнул. Стоян продолжал:

- Зато теперь мы знаем, что способно вызвать в Любиме эмоциональную реакцию, достаточную для пробуждения волны. И это вовсе не риск для его жизни.

- Ты прав, - кивнул калика. - Когда его бил Розг, волна даже не шелохнулась. А ведь никто не знал, что Стародуб вмешается.

- Кто бы мог подумать, что безопасность товарищей для него многократно важнее своей собственной, - покачал головой первый наставник. - Он даже темную волну умудрился обмануть. Опасность, грозящую Науму, она сочла достаточной, чтобы проявить себя.

- Ха-ха! Это только мы с тобой бессердечные изуверы, - рассмеялся калика и хлопнул товарища по плечу.

- Ха-ха! Точно! В такую темень парней в болото отправить...

Друзья развернулись и дружно потопали к богатырскому терему, где ждали их не успевшие остыть постели.

Арка 4. Сказ 6 - Главная тайна земной тяги.

Наказанные тягатели бегали до самого утра. Даже окрыленный Любимка устал и клевал носом прямо на ходу. Когда добрался до лежака, не было сил даже улыбаться. Показалось, что едва голова коснулась подушки, грянула побудка. Любимка пропустил завтрак, провалившись в сон. Потом явился Стоян и лично выпинал их во двор.

Остальные тягатели были уже там. Позевывая и моргая, ночные бегуны заняли свои места в шеренге. Стоян раскрыл рот, чтобы рассказать о дневных планах, как - бам! - створки ворот влипли в забор. На пороге стояло четверо.

- Мы на месте! - прокричал самый высокий, вскинув руку. Был он очень молод, если бы Любимка встретил его в городе, принял бы за ровесника. Одежда его очень походила на обычную одежду калик: потускневшая от пыли кольчуга, затертые портки, выцветшие сапоги. Разве что бороды на широком подбородке - кот наплакал, вьются сиротливо пара волосин. Волосы кудрявые, цвета соломы, глаза сияют, как две звезды. Тело гибкое и подтянутое, кольчуга плотно обтягивает мышцы.

- О, последние тягатели явились, - воскликнул Неждан.

- Не слишком ли он молод для калики, - нахмурился Димитрий, разглядывая парня.

Молодой калика посторонился и с белозубой улыбкой скомандовал:

- Заходи по одному!

Перед тягателями явилась последняя тройка. Первым любопытно озираясь вошел среднего роста паренек в богатом, но поношенном кафтане, подпоясанным кожаным кушаком, в лихо заломленной на затылок шапке. Пухлые губы, жесткие вьющиеся темные волосы и гусли, выглядывающие из кожаного футляра за спиной.

- О-о-о! - приветствовали его тягатели восторженным криком и свистом. - Гусляр! Добро! Весело жить будем!

Гусляр ни капли не смутился, раскланялся степенно и сказал зычным сильным голосом:

- Сторгуемся - потешу вас песнями плясовыми. А что девицы красавицы здесь есть?!

- Фьють-фью! - свистом с парня сбило шапку. Вперед выступила синеволосая Сойка. - Глаза разуй! Здесь мы!

Несмеяна, сощурившись, смерила парня взглядом, тяжело вздохнула и вновь приняла свой печальный вид. Зато Остап оскалился и воинственно выпятил грудь.

Следующей в ворота просочилась хрупкая девушка. Такая крохотная, что Любимке сперва показалось, что кто-то привел с собой ребенка. Но на поясе девушки висит кинжал в украшенных ножнах, какие дают только людям, вступившим в пору отрочества. Русые волосы небрежно собраны и завязаны такой крохотной косынкой, что она больше походила на ленту нежели на головной убор. Через плечо висит сума, чем-то плотно набитая. Размеры сумы сопоставимы с размерами девушки. Любимка стоял довольно далеко, но и ему в ноздри ударил запах сушеных трав.

- Представься нам, красавица, - присвистнул Неждан. Как и все невысокие парни любил девушек ниже себя ростом и легче весом. Вновь прибывшая по всем признакам подходила.

Девушка стрельнула глазками, тут же спрятала их под густыми ресничками и мило покраснела.

- Настенька, - пролепетала она.

- Ути-пути! - сказал кто-то из парней. Любимка поймал себя на мысли, что ему тоже захотелось вытянуть губы трубочкой и засюсюкать.

За этой реакцией мало кто заметил паренька в одежде из простой мешковины, босиком, с выцветшей запыленной шевелюрой и чумазым лицом. Волосы парня неровно подстрижены по кругу, худое изможденное лицо гладкое, как у младенца.

- Иди давай! - вместо представления калика ухватил его за голову и грубо втолкнул во двор. Паренек пикнул и растянулся на плотной земле, подняв тучу пыли.

- Это уже перегиб, - сказал Стоян и решительно шагнул вперед. Любимка думал, он поможет пареньку подняться, но наставник, казалось, даже не заметил его. Подскочив к калике, он неожиданно ухватил его за ухо и дернул к земле.

- А-а-а! Больно, дяденька, пустите! - заверещал...хм, Любимка уже не назвал бы этого человека каликой.

- Сто отжиманий! Нет - двести! А потом еще сотня приседаний! И это только для затравки!

Парень упал и принялся быстро отжиматься.

- Смирением он, видите ли, тягу стяжает! - закричал Стоян на жалобного паренька. - А ну вставай! Хватит каличий авторитет в пыли валять.

- Стоян, хорош шуметь! - сказал босоногий паренек, поднявшись и отряхивая руки. - Я такую мощь по пути набрал, тебе и не снилась! Хошь покажу?!

- Нет! - Стоян даже отскочил. - Не верю я в твои стяжанья. Тяга в тебе от рождения плещется, издеваешься только. На нем вон покажи. Пусть полюбуется на дело рук своих!

- Что-о?! - тягатели дружно вытаращили глаза. - Это задохлик - калика?!

Стоян ухватил отжимающегося парня за шкирку и дернул. Эффекта было немного, словно огромный валун попытался поднять.

- Ого! А парень не прост, - наставник повернулся к босоногому.

- У меня нонче все не просты! - осклабился тот. Любимка услышал в его голосе гордость. - А этот и вовсе самородок. Только вот самомнение... Что поделаешь, легко ему все давалось. Наследственность. Сын Алеши Поповича.

Тягатели загалдели, как стадо гусей.

- Ух ты!

- Того самого?!

- Слышал!? Сын Поповича!

- Ничего себе!

Больше всех старалась Сойка.

- Ха-ха! Еще один наследничек?! - она присвистнула, отчего все присели и зажали уши. - Внучка Соловья Разбойника. Будем дружить или враждовать?!

- Да, я вродь Поповский, а не Муромский! Чего нам делить-то? - заявил парень, поднимаясь и отряхиваясь. - Лексей, сын Алеши. Того самого!

- Ну-ка Лексей, сын Алеши, того самого, вставай туда, - Стоян показал на другой конец двора. - Покажешь нам чего стоишь.

- Ого! Поединок. И с кем же?

- А вот с ним, - указал Стоян на босоногого. - Ты его всю дорогу шпынял, мучал, - так ведь? Значит не боишься...

- Что?! Дыню боятся?! Да вы смеетесь?!

- Дыню?! - тягатели переглянулись. - Это что за калика такой?

- Хорошо! Коли побьешь его... Да что это я? Коли коснешься хотя бы пальцем, поставлю тебя главным над всеми тягателями.

Глаза собравшихся выпучились еще больше.

- Наставниче?! За что?! Дайте нам тоже побить этого, малахольного!

- Ну уж нет! - улыбнулся Лексей. - Неудачники остаются в стороне! Зря что ли я готовил этого, так называемого калику, всю дорогу...

- Хватит словами кидаться. Нападай! Яви нам свою силушку, - сказал Стоян насмешливо. Босоногий калика смиренно замер у входа.

- Вы сами этого захотели, - сверкнул зубами Лексий. - Сдерживаться не стану!

Он прыгнул вперед, за пару шагов разгоняясь до невообразимой скорости.

"Еще один готовый богатырь, - ревниво подумал Любим. - А я так до конца и не понял, как пробуждать волну".

Лексий уже размылся в длинный след. Этот след коснулся калики. Сейчас его сметет, никто не сумеет выдержать такой напор.

Босоногий калика исчез. Как-то странно щелкнуло, словно ударила крохотная молния. Размытый силуэт ускорился, только вот к нему добавился хвост пыли, который поднялся следом.

Шурх-шурх-шурх, бум-м! Пыльный шлейф закончился в заборе. Любимка увидел распластавшегося Лексия, который медленно отлип от бревен и шлепнулся на землю лицом вниз.

Калика как ни в чем не бывало стоял на том же месте. Разве что развернулся лицом в сторону сына богатыря и мизинчик держит оттопыренным, как будто только что отправил в полет невидимую пылинку с одежды.

- Ты как всегда добр, - сказал Стрян. - Пожалел парня.

- Пожалел!!! - пасть Остапа распахнута во всю ширь, руки молотят воздух, словно собирается взлететь. - Да он его зашиб!

Стоян прищурившись поглядел на неподвижно лежащую фигуру.

- Да не! Пожалел! Мог бы навстречу ударить. Силы ударов бы сложились, вообще бы мозги вылетели. А так попутно приласкал. Одним мизинчиком. Почитай, нежно...

- Рази можно забидеть человека, который помог скопить такую силу? - улыбнулся калика.

Стоян нахмурился.

- Хватит проповедовать эту ересь? Сколь людей не пробовали, ни у кого не вышло.

- Может быть, плохо пробовали? - улыбнулся Дыня. - Гордыня - крепкая штука. Хоть капельку оставишь - пиши пропало.

Стоян только рукой махнул.

- Оставляю их на тебя, - сменил тему калика. - Пойду отдохну. Устал что-то.

И насвистывая под чумазый нос задорный мотив он отправился к богатырскому терему.

На другом конце двора вяло трепыхнулась и села фигура в кольчуге.

- Ха-ха-ха! - засмеялся Лексий. - Вот чертяка! Одним пальчиком меня уделал! Какое унижение.

С усилием поднявшись сын Алеши заковылял к неровному ряду тягателей.

- Командуй, наставниче. Мне потребна тренировка, чтобы хотя бы этого догнать. Не говорю уж о моем отце!

- Это каким силачом надо быть, чтобы уцелеть после такого! - прошептал рядом Ярополк, глядя на то, как охая и бледнея Лексий занимает место среди тягателей. - Что ни говори - наследственность! Один ты у нас малахольный.

С притворной жалостью он глянул на Любимку.

Из-за забора за всем этим внимательно наблюдали рыжеватые глаза. Две косицы жизнеутверждающе торчали из-под косынки.

Тренировки с тягоходом продолжались. У Любимки ничего не получалось. К тому же после вчерашних прыжков болели пальцы на ноге. Не смотря на то, что очень плотно замотал их чистой тряпицей, все равно прихрамывал.

Наум, Ярополк и Остап зевали, то и дело норовили прислонится к чему-нибудь надежному и заснуть. Димитрий в очередной раз прошел дальше всех, но сорвался и грохнулся в пыль.

- Чего это он, - пробормотал Любимка, зевая. - Вроде бы вчера безупречно проходил...

Княжич выглядел раздосадованным. Новички показали себя очень хорошо, его достижения на их фоне выглядели бледновато. Лексий и вовсе легко проскользил препятствие и удивленно уставился на наставника.

- Тут какие-то сложности?

- Добро. Вижу, явился самородок. Не боись, усложним для тебя...

Настенька на диво тягателей тоже без особых проблем справилась с препятствием. Гусляр свалился под самый конец.

- Добро. Славный нынче набор. Славный, - Стоян довольно хрустел бородой.

Любимка не сумел сделать даже пары шагов. Ни разу. Сегодня в нем не пробудилось ни земной тяги - откуда взяться тому, чего нет, ни темной волны - ведь никто вокруг не подвергался смертельной опасности.

Он искал глазами шипастый щит, но пока они бегали по болотам, Стоян спрятал опасный предмет.

- Дядька Стоян, - прошептал он, подходя бочком к наставнику. - Надобно опасность вернуть! Они вона какие все.

Он показал на новых тягателей.

- А я вона как, - поглядел на свои руки и поник.

- Нет, - отрезал наставник так же шепотом. - Тебе нельзя показывать волну остальным. Иди и падай!

Любимка отошел недовольный. Стыдно падать, когда у всех получается все лучше и лучше. Но делать нечего, наставник сказал, значит надо делать.

Когда грохнулся в очередной раз, Стоян куда-то повел Лексия, Несмеяну и Настеньку. Следом независимой походкой следовала Сойка.

- Не успели появиться, а им уже печати выдали, - пробурчал Неждан.

- Я вот одного не пойму, - громко сказал Ярополк. - Как человек с печатью может быть таким неумехой?! Наверняка Любим получил ее по случайному стечению обстоятельств.

Во дворе повисла тишина. Любимка покраснел, сжал шесты так, что еще чуть и останутся отпечатки.

- Та-та-та!

Клоп изобразил боевую стойку, попытался нанести удар и картинно поскользнулся. Затем вскочил и разразился совсем уж безумной трелью.

- Говорит, во время поединка с вороненым так же должен был падать, - перевел Неждан, пристально глядя на Любимку. - У меня тоже не укладывается. Выжить в такой мясорубке, а тут не может обыкновенный тягоход пройти.

- Шо вы к хлопцу привязались, - заступился за Любима Остап. - Есть у нас в Сече мужик один, так он специально перед боем о пни бьется, чтобы голова гудела и перед глазами плыло. Это он со страхом так борется. Может и Любим у нас из таковых?

- Ха-ха! - обрадовался Ярополк. - Так его и станем звать. Любимка - громовая голова!

- Громовой пень! - развил тему Неждан.

- Продолжаем тренировку! - крикнул вернувшийся Стоян. - Димитрий, ты чего надутый такой? Не надо завидовать. Какие твои годы, наверстаешь.

Все занялись делом и про Любима забыли. Но ненадолго. Ярополк об этом позаботился.

В животе урчало и шевелилось, запах из тарелки шел одуряющий. После целого дня прыжков и падений Любимка слопал бы и коня вместе с уздечкой.

- Сейчас-сейчас! - воскликнул он и зачерпнул ложку наваристых густых щей.

- Любим! Вот ты где! - знакомый девичий голос. Отрок опустил ложку.

- Где ж мне еще быть?

- Идем скорей. Не то поздно будет.

Девушка цапнула его за рукав и потянула из-за стола.

- Ешки-матрешки! Опять?! Я целый день не ел!..

- Да что же ты за жрун такой?! - нахмурилась Варвара. - Речь идет о твоей мечте, а ты все о еде думаешь!

- О мечте?!

Любимка бросил ложку и как привязанный последовал за девушкой.

- Скорее! Говорят, он собрался уходить в путешествие. Коли упустим вернется через месяц другой.

Они побежали.

- Глянь, какие бесстыдники!

Дуняша и другие девушки прикрывали губки и хихикали. Любимка поспешно выдернул руку из прохладных пальчиков Варвары. Та фыркнула и прибавила шагу.

Они неслись прямо к богатырскому терему. Едва Любимка осознал это, как уперся обеими каблуками и затормозил, подняв тучу пыли.

- Что с тобой?! Идем же! - обернулась Варвара. Личико перекосилось от досады.

- Это богатырский терем! Нам туда нельзя!

Варвара хотела ответить, судя по выражению лица что-то громкое и возмущенное, но тут лязгнул запор и на крыльце раздались шаги. По ступеням спускался статный молодец, Любимка не сразу его узнал.

Калика Дыня преобразился. Нарядный кафтан, новенькие скрипучие сапоги и чистые аккуратно стриженые волосы. Щеки порозовели и округлились. Теперь он вовсе не походил на того заморенного замухрышку, которого шпынял Лексий.

- Скорее! Ступай к нему и спроси!

Варька пихнула Любимку, тот едва не упал. Он очутился прямо на пути калики. Дыня глянул и приподнял брови.

- Гм. Здорово дядька Ды... - Любимка смутился. Неловко как-то - калика, уважаемый человек, силищи немереной, а я его по прозвищу...

Калика рассмеялся.

- Савелий я. Мамка Севкой кликала. Но вы, тягатели, можете звать меня Дыней. Дарую вам таковую привилегию.

Дыня опять расхохотался. Такие его повадки совершенно не вязались с давешней демонстрацией силы. Любимка засомневался.

- Ну, чего ты хотел? - калика Дыня был сама доброта.

- Понимаете... Я... - Любимка оглянулся на Варвару и громко прошептал. - Чего вопрошать-то? Ешки-матрешки!

Варвара сокрушенно возвела глаза, шагнула вперед, отодвигая его острым локотком.

- Уважаемый Савелий Глебыч, вразумите нас неразумных. Спор у нас вышел, а разъяснить кроме вас некому.

- Даже так, - удивился калика. - Окромя меня? Да некому?

- Вот! - Варька указала на Любимку. - Зрите.

Калика прищурился и кивнул.

- Ага, вижу. Ты не обычный тягатель.

Любимка опустил голову, словно ждал приговора, но калика больше ничего не добавил. Он ждал. Отрок не знал, куда себя деть.

- Я была свидетелем вашего возвращения, - проговорила девушка. - Очень, на мой взгляд, поучительное зрелище.

- Ха-ха-ха! Не все это так называют. Люди зовут это просто - дурость. И то и вовсе - блажь.

Он поглядел на Любимку, тот смутился, вспомнив, как вместе с другими тягателями обсуждал появление тройки калики Дыни.

- А еще я заметила, что у вас с первым наставником Стояном ведется давний спор, - продолжала Варвара.

- Ну, скорее не спор, а неверие с его стороны. Я никому ничего доказывать не хочу. Я ведь не такой ученый, как он.

Калика говорил с хитринкой в глазах, Варвара отвечала с похожим выражением, словно оба знали что-то этакое, а весь окружающий мир не знал. Любимка переводил взгляд с одного на другого.

- Ешки-матрешки! О чем это вы?!

Калика промолчал, а девушка повернулась к нему и сказала.

- Понимаешь, Любим. После нашего разговора с Миколой Стародубом я крепко задумалась. Отчего он один утверждает, что тяга земная липнет к человеку, а все остальные говорят, что ее сколь Бог при рождении отмерил, столь и есть. Про это не пишут в книгах, об этом молчат менестрели, старых богатырей, кто бы это мог подтвердить, не осталось в подлунном мире. Все выглядит так, словно кто-то сознательно скрывает сей факт от нынешнего поколения богатырей.

- Та ну, Варька. Что за глупости ты говоришь?! Кому это надо?! - засмеялся отрок.

Калика отнесся к словам девушки всерьез.

- Не задумывался об этом, но сейчас, когда ты сказала - в том что-то есть. Умная ты девица, Варвара, дочь Харитона. Надо будет проверить твою идею...

Девушка продолжала, явно ободренная похвалой калики.

- Более того, будто бы нас пытаются пустить по ложному следу, сочинив множество былин, в которых молчок и о земной тяге, и о каликах.

- Что же ты хотела услышать от меня, юная боярыня?

- Не боярыня я, - засмущалась девушка. Любимка громко фыркнул. Варька зачастила. - Я увидела ваши разногласия со Стояном и решила узнать их суть. Когда же узнала...

Варвара не удержала торжествующую улыбку.

- Все встало на свои места. Я поняла, что иду по верному следу. Вы считаете, что смирение и пост помогают вам увеличивать вашу силу. Иными словами вы верите, что способны увеличивать запас земной тяги, данной вам при рождении. Стяжать, как говорят монахи.

- Что-о?! - вскричал Любимка. - Дядька Стоян по-другому говорит. Дескать человек - это кувшин. Сколь в него влазит воды, столь и есть.

Дыня грустно поглядел на ребят.

- Нет, - отрезал он. - Это если верить словам Стояна и остальных. Но я глупый, не ученый. И упрямый. У меня своя правда.

- Своя правда? - навострил уши Любимка. - Расскажите мне! Пожалуйста!

- Камень и глина. Чтобы напитаться силой, надо ощутить свое несовершенство, - сказал калика по имени Дыня. - В щербленый камень впитается больше глины, чем в гладенький. Трещины душевные впитывают то, что люди зовут земной тягой. Я уже давно заметил это и пользуюсь у всех на виду. Похоже, я что-то делаю не так, даже Стоян мне не верит. Постоянно выпытывает у меня про специальные виды тренировок. Обвиняет в себялюбии, скрытости.

- Духовные трещины... - проговорил Любимка. - Уж что-что, а лишений мне хватало...

- У меня же все на виду. Другой путь - страдания. Именно поэтому Илья был таким сильным. Тридцать лет он страдал, глядя на бедствия Руси, ничего не в силах предпринять. А потом явились калики и помогли излечить ноги с помощью накопленной силы.

Дыня говорил, словно Любимка разбередил в нем застарелые раны.

- Именно поэтому во все времена Русь была непобедима. Ибо супостат всегда заставлял нас страдать, а это всегда давало нам сил. Еще ни один ворог не сумел покорить наши земли.

Калика наклонился и поднял с земли камень с острыми краями.

- Земная тяга - это дар Святогора. Он позволяет латать нам внутренние раны, - он сжал кулак, хрустнуло и зашуршало. - Земная тяга латает раны и от этого делаешься неуязвим.

Он разжал кулак, на землю просыпался песок.

- Но почему дядька Стоян это не видит!? - ошарашенно воскликнул Любимка. - Это как раз то, что дает мне надежду!

- Оу, - улыбнулся калика. - Он все видит. Видит, но не верит в эти бредни. Он считает, что калики серьезные шишки. Без хорошего калики нет хорошего богатыря - вот его девиз. А гордыня еще ни кого не довела до добра. Гордыня она для того и существует, чтобы лишать человека силы.

- Но ведь ваш подход действует! Почему вы не скажете ему, не убедите?!

- Кто я такой, чтобы кого-то убеждать, - пожал плечами Дыня. - Я не читаю умных книжек, не пытаюсь кого-то научить. У меня все здесь.

Он приложил руку к груди. Любимка вспомнил, что точно так же прикладывал руку дедка Микола.

- Когда я чувствую слабость, я надеваю рубище и отправляюсь в путешествие. Люди злые, они всегда предоставляют мне пищу для страданий. Они бьют, я терплю. Терплю и прощаю их злость. И от этого в меня входит сила. Ярая дурная мощь. Я укрощаю ее, не даю воли. Меня обижают, а я не обижаюсь. Прощаю их. Хотя мог бы одним пальчиком победить и наказать всех обидчиков. От этого мощь только растет. Чем больше я ее держу и терплю, тем больше ее во мне копится.

Варвара торжествующе улыбнулась. Любимка разинул рот.

- Но мне-то вы помогли! Почему другим не помогаете? Ведь это такие знания! Это прорыв!

- Ты спросил, я помог, - улыбнулся калика, хотя глядел он на Варвару. - Я всем помогаю. Когда спрашивают… - он хитро улыбнулся, - и слушают ответ.

И отвернувшись от Любимки, он пошел дальше, сгорбившись, словно нес на плечах всю тяжесть сего мира. Варвара тихо отступила в сторону и растворилась, ни в чем не уступая богатырям. Любимка стоял и глядел в пространство, нахмурив лоб и очень глубоко задумавшись.

Арка 4. Сказ 7 - Любимка покидает школу.

- Неудачник-неудачник! - дразнился Неждан.

- Холоп он и в тягателях холоп, - важно заявлял Ярополк. - Жду не дождусь, когда наставник заметит, что он последний, кто не смог пройти тягоход до конца.

- Да, слабак парень, - сокрушенно сказал Остап, в очередной раз меняя мнение. - Такой у нас в Сече не выжил бы. Даже Наум лучше.

Сойка о чем то говорила с Лексием и новгородцем. Похохатывали, глядя на него. Чуть поодаль стоит княжич, на лице такое презрение, будто глядит на кучу грязи.

"Они спелись что ли? Димитрий распространил свою организацию благородных на всех, кроме меня?! Что произошло?! Отчего все такие злые?!"

- Я справлюсь! Я не могу не справиться, - сказал Любимка. Но тягоход был иного мнения. Не успел даже отпустить шесты, ноги разъехались и он очень неловко и смешно свалился вниз.

От боли слезы выступили на глаза. Хохот грянул столь дружный и плотный, что Любимке захотелось провалиться под землю.

- Ого! - раздалось сверху издевательское. - Что тут у нас?

Любимка извернулся и ахнул. От падения печать выкатилась из кармана и кружилась в пыли.

- Нет! Не трожь! Она моя!

Отрок потянул руку, но не успел. Когда он уже коснулся сургуча пальцами - хрясь - на него опустился сафьяновый сапог.

- Ой, прости, - раздался издевательский голос Ярополка. - Я хотел помочь, но... поторопился.

Сапог убрался, вместо печати Любимка увидел крошево.

Во дворе повисла тишина. Ярополк захохотал.

- Прости. Может быть как-то склеить? Или пойти к Стояну и попросить новую. Я де не уберег, дай дядька Стоян мне еще одну! Ха-ха-ха!

Раздались смешки и ропот. Остап что-то говорил тмутараканцам, северяне брезгливо глядели на Любимку.

- И слезу пустить не забудь, - посоветовал Неждан. - Без слезы, считаю, не даст.

Он подкинул собственную печать и небрежно поймал.

- Точно. У Несмеяны выходит, глядишь и тебе поможет! - подхватил Ярополк.

Теперь хохотали все.

- Парень! Что с тобой?! - рядом с ним присела Сойка. Склонилась так низко, что синие локоны коснулись его щеки. Лицо девушки было строгим, она желала понять. - Как оказался в тягателях такой размазня?!

Она присвистнула, Любимку отбросило вместе с осколками печати. Сойка мигом взлетела на тягоход и заскользила по качалкам.

- Это же не трудно. Туда и обратно. Туда и обратно.

Не касаясь шестов и ступеней, она несколько раз прошла дистанцию и ни разу не пошатнулась.

- Мне даже свист ни к чему.

Любимка вскочил. Его трясло. Щеки блестели от слез, но отрок этого не замечал. Он сжал кулаки и закричал во все легкие:

- Вам не запугать меня! Я все равно стану богатырем!

И снова смеялись все. Даже молчаливый Неклюд поднял взгляд и глянул на него с отблеском интереса. Брезгливого интереса.

- Сильномогучим богатырем! - закричал Любимка. - Стану! Вот увидите!

Это звучало по ребячески, но он ничего не мог с собой поделать.

Тело содрогалось от унижения и боли. Сердце словно кто-то вынул из груди и сунул взамен раскаленный уголь. Хотелось развернуться и убежать, навсегда покинуть двор с этими жестокими людьми, бежать подальше в леса, заняться тренировками, научиться всему, превзойти их всех, вернуться и показать им... Показать, что они не правы! Что они... Они...

Он коснулся щеки, рука была мокрой.

- Глядите! Сильномогучий богатырь расплакался, как девчо... - Ярополк оглянулся, нет ли поблизости Несмеяны, и наткнулся на насмешливый прищур Сойки. - Э-э... Как дите! Да! Как дите малое!

Невидящим взглядом Любимка обвел мучителей, пошел сквозь них куда-то.

- Беги, холоп! Беги! Тебе не место среди тягателей! - счастливо закричал Ярополк. Любимка остановился и поглядел на него. Сын воеводы склонился и загреб ладонью крошки сургуча.

- Ты потерял свою печать. Новую тебе ни за что не заработать. А стало быть, ты снова стал тем, кем и должен быть. Холопом, который прислуживает всем остальным. Жалким никчемным холопом!

- Не дождешься, - тихо ответил Любимка.

- Ха-ха! Опять твое невозможное возможно?! Да не бывать тому! Глаз Ворона ты так и не поднял! Тягоход не прошел. И не пройдешь! Никогда не пройдешь! Никогда! Слышишь? Никогда!

- За что он его так ненавидит? - спросила Сойка, но ей никто не ответил. Все глядели на пару московских тягателей.

- Да ладно, Ярик, ты чего? - Остап положил руку на плечо сыну воеводы. - Перегибаешь.

Тот зло сбросил ладонь, продолжая пожирать Любимку яростным взглядом.

Боль пронзила Любимкину грудь, словно в него вонзили копье. Сердце разорвалось пополам и повисло, кровоточа. Тудум-тудум! Тудум-тудум! - сокращалось оно, разбрызгивая кругом горячую алую кровь.

Замедленно отрок шагнул к ступеням тягохода. Чувствовал на себе многочисленные взгляды. Тягатели, холопы, просто зеваки, которых заинтересовали громкие голоса во дворе школы богатырей.

- Я справлюсь, - мрачно проговорил отрок, хотя в тот момент ему казалось, что он всего лишь подумал об этом. Пальцы сомкнулись на шестах.

- Я сдюжу, - мрачно повторил он и поставил ноги на перекладины.

Он оттолкнул шесты и попытался шагнуть. Бац! Перед глазами пляшут звезды. Боль физическая мешается с болью душевной.

- А гонору то! - засмеялся кто-то из тягателей.

- На мгновение я поверила, что парень справится... - хихикнула Сойка.

И опять смеялись все. Больше ему никто не посочувствовал.

Любимка хотел вскочить, закричать во все легкие, наорать кучу слов, выплеснуть ярость. Но вдруг понял, что это не поможет. Он не сделается от этого сильней, его не станут больше уважать. Он лишь повеселит окружающих. И окончательно убьет их уважение к себе. Если осталось еще какое-то уважение.

И впервые в жизни Любим промолчал. Удержал в себе рвущуюся наружу ярость, задрожал, затрясся, на висках едва не полопались жилы.

Не найдя выхода, ярость устремилась внутрь, оскаленные вострые зубы впились в его кровоточащее сердце. Словно голодный волк, с утробным рычанием ярость терзала самолюбие Любима. Ему было больно. Очень больно.

- Жри меня! - проговорил отрок. - Ешь! Это единственное, на что я годен...

Он скорчился на земле и затих. Тягатели презрительно фыркали и отходили. Он больше не был им интересен.

Когда Любим остался один, боль начала стихать. Он почувствовал, где-то глубоко внутри, в сердце, жаркая ярость переплавляется во что-то новое. Как руда, переплавляется в сталь.

- Клинок! - прошептал Любим. - Я хочу, чтобы это был клинок.

Но это была лишь необработанная полоса стали. Такая же неподъемная и никчемная, как его непослушное тело, которое лежало в пыли.

С крыши тягательского терема за этим внимательно наблюдал Глиняша. Ягодные глазки подрагивали в глиняных глазницах.

- Ты уверена, что нам не стоит вмешиваться? - спросил Стоян. Хруст бороды заполнял всю маленькую каморку без окон, в которой они находились.

- Уверена!

Одинокая свеча озаряла ее побледневшее лицо. Девушка так сильно прикусила губу, что с подбородка капала кровь. Но она не чувствовала боли. Распахнутые зеленые глаза глядели в стену. Зрачки двигались, она что-то видела.

- Пока не заметно, чтобы Савелий был прав, - сказал Стоян.

- Но ведь вы признали, что в детстве калика Дыня был забитым мальчиком и не демонстрировал той силы, что есть в нем сейчас.

- Он просто не умел ею пользоваться. Может быть он тайный махоносец, который с годами сумел...

- Глядите!

Стоян умолк и тоже всмотрелся в стену. Глиняша на крыше подался вперед и едва не свалился.

Любимка тяжело поднялся и пошел к тягоходу. По ступенькам взбирался, как на эшафот.

Невидимый прут в груди разрастался все больше и все сильнее давил на сердце. Любимка задыхался от страданий, ощущая свою никчемность.

- Уф! - не давая себе остановиться ни на мгновение, ухватился за шесты, поставил ноги на дощечки. Подбородок вскинул высоко вверх. Нельзя глядеть вниз. Нужно сосредоточиться на работе, весь оставшийся мир - это не мое дело.

Он попытался шагнуть. Шух! Бац! Еще раз! Топ-топ-топ! Шух! Бац! Еще раз!

Ничего не выходит! Почему я такой слабак!? Смахнул пот и набежавшие слезы обиды. Собрался

Еще раз! Топ-топ-топ! Шух! Бац! И еще раз!... Бац! Еще!... Бац! Еще!.. Еще!..

Когда в голове помутнело от бесконечных усилий, кровь стучала в ушах молотком, вдруг ощутил странное чувство. Как будто его обдало вихрем крохотных прохладных капелек.

В очередной, может быть сотый, а то и тысячный, раз водрузил себя на перекладины. Ощущение прохлады возросло, теперь это больше напоминало зимнюю вьюгу.

- Липнет. Она липнет, - проговорил отрок.

Он все стоял неподвижно, удерживая шесты. Ноги застыли, как влитые.

- Надо верить! Обязательно верить!

Грудь кольнуло болью.

- Страдания. Вот ключ!

Он шагнул вперед. Тело обдало приятным покалыванием, словно погрузился в ручей.

- Верить! Стяжать! Идти вперед!

Топ-топ! Под ногами надежный помост верхней ступеньки. Да что же это такое?! Вместо того, чтобы идти вперед, я вернулся назад! Трус! Вперед! Надо идти вперед!

Он шагнул, привычно ставя ноги на качалки... и не ощутил их.

Ва-а! Бац!

Он обессилено распластался на земле, тяжело дыша.

Далеко-далеко в вышине плыло одинокое облако. Любимка глядел на него и думал:

- Это что же получается? Коли земная тяга - это управление весом, ты можешь взлететь аки птаха небесная? Поднял свою тяжесть вверх, и в полет?!

Мозг не желал больше думать об усилиях и тягоходах.

Облачко заслонила темная голова.

- А повторить без падения сможешь?

Любимка моргнул.

- Что?

Но Стоян уже исчез.

Отрок кое-как поднялся и огляделся.

- Не может быть!

Он сидел на земле у ступеней тягохода. Только вот ступени были те, по которым тягатели спускались вниз.

Вокруг собрались тягатели и первый наставник.

- Держи! - Стоян подал ему руку и без видимых усилий поднял его. - Ты справился, Любим.

На ладони лежала печать тягателя. Новенькая и блестящая.

Он поднял глаза. На него глядели удивленные, радостные, ободряющие, ну и злобные, куда без них, лица.

Стоян в кои веки не хрустел бородой. Он просто улыбался во весь рот.

- Дядька Дыня прав! - проговорил отрок. - Стяжать! Ее можно стяжать!

Стоян кивнул, но ничего не успел сказать.

- Отрок Любим, - на плечо паренька легла тяжелая рука в булатной перчатке.

Он обернулся, да так и замер. Перед ним стояли двое воинов в черных доспехах. Болт и Розг, стражи урядника Фрола.

- Да, - пролепетал отрок.

- Личная гвардия князя, - представились воины. - У нас приказ урядника. Задержать тебя и доставить в острог.

Варвара видела глазами Глиняши, как Любимка прошел тягоход. Она поглядела на Стояна.

- Это то, о чем я думаю?

- Да. Без земной тяги тягоход пройти невозможно.

Было видно, что первый наставник пребывает в восторженном состоянии.

- Я должен идти... - сказал он и пропал из комнаты. Варвара вышла следом и подошла к ближайшему окну.

- Любимка, ты смог, - прошептала девушка, впившись пальцами в подоконник.

- Все, как я планировал, - раздался скрипучий голос над самым ухом. Варвара вздрогнула и обернулась. Рядом с ней стоял страж. Кажется, его зовут Григорий, он воспитывался в том же приюте, что и...

Глаза стража закрыты, но движения уверены и тверды, как у зрячего человека.

- Что это значит? - Варвара отступила от окна и быстро оглядела горницу. Григорий стоит так, чтобы перекрыть единственный выход. Кроме них поблизости никого.

- Гляди, - не реагируя на ее прыжки, проговорил Григорий. - Я помогаю тебе пробудить в нем силу. Мы на одной стороне.

Стараясь не приближаться к стражу, девушка вытянула шею. Во дворе все изменилось. Рядом с Любимом стояли два богатыря в черных кольчугах. Стоян что-то быстро говорил, более крупный богатырь, Розг, сунул ему под нос бумагу с большой печатью. Даже отсюда Варвара узнала печать князя.

- Князь Александр не мог поступить так с Любимом!

- Князь Александр уехал из города в Тулу к Данило-Мастеру на очень важные переговоры. И забрал с собой Буслая. На хозяйстве остался Фрол.

- Богатыри не позволят...

- Буслай бы не позволил, но его нет. Других богатырей тоже. Так вышло, что кто-то распространил слух о нашествии одержимых зверей из Запредельного леса. Все старшие богатыри отправились на подвиги.

- Все это подстроил ты, - проговорила девушка. - Вий? Или просто кукла Вия?

- Ну-ну, не обижай Григория. Григорий хороший. Он любит Любима, как брата...

Стражник вдруг ухмыльнулся и по-другому поглядел на девушку.

- Кстати о братце. Надеюсь, ты в курсе, что я твой дядя?

- Мне не важно кто ты! - сказала Варвара, стараясь удержать рвущееся из груди сердце. - Ты враг, и я не позволю тебе навредить мне и моим друзьям.

- Ха-ха-ха! - Григорий запрокинул голову и картинно рассмеялся. - Кто тебе сказал, что я собираюсь навредить? Нет. Я хочу помочь. Ведь у нас одни цели. Мы желаем, чтобы отрок Любим прожил достаточно долго. Иначе я просто не успею забрать тленный дух.

- У тебя ничего не выйдет. Ты опоздал!

Варвара поглядела на Любимку, потом на тягоход.

- Ты так ничего и не поняла? - Вий презрительно сморщился. - Истинная дочка своего отца. До Харитона тоже еще не дошло, что он проиграл. Безнадежно и бесповоротно проиграл.

Варвара сжала зубы и промолчала. "Дядя нарочно провоцирует меня на злость, чтобы я в порыве ярости выболтала секреты. Не дождется! Я ничего не скажу!"

- Темная Волна наполняет Любимку, как вода наполняет сосуд. Невозможно влить в переполненный водой сосуд еще и мед.

Варвара побледнела.

- Кувшин... Нет! Камень с трещинками! Камень!

- Тленный дух, или темная волна, как вы ее называете, не позволит отроку впитать много земной тяги, и он не сможет сопротивляться мне. Но этой тяги хватит, чтобы выжить. Выжить достаточно долго, чтобы я успел забрать мое сокровище, сокрытое внутри. Опростать кубышку, о которой так печется Фрол.

Варвара прикрыла глаза. "Вырваться! Я должна вырваться и предупредить отца и остальных".

- Кстати, урядник и завершит последний штрих моего гениального плана. Трещинки Любима напитаются страданием настолько, насколько это возможно!..

Девушка резко развернулась и побежала. Вий настолько увлекся своим самолюбованием, что даже не заметил этого. А когда понял, было уже поздно.

Девушка прогрохотала вниз по лестнице, распахнула дверь.

- Тревога! Угроза! Всем тревога!

Она выскочила на улицу и встала, словно вонзившись в невидимую стену. Перед ней, очень знакомо ухмыляясь, стояла Дуняша. А на лице ее горели...

Огромные! Зеленые! Глаза!

Девушка ощутила, что падает. А потом мир погас...

Арка 5 – Возвращение Мрака. Сказ 1 – В заключении.

Любимка, как дикий зверь, метался из угла в угол. Половицы пронзительно визжали под сапогами.

- Ешки-матрешки! Почему я здесь?! У меня только начало получаться!

Поруб, в который его заключили, стоял на заднем дворе московского князя. Урядник оказал ему милость, обычно здесь сидят перебравшие на пирах бояре или провинившиеся герои. Любимка не чувствовал себя ни тем, ни другим.

Комнатка совсем небольшая: четыре шага в длину и два в ширину. Из мебели только грубая лавка, да бочка, явно предназначенная для справления естественных надобностей. К счастью - пустая. Окна здесь не предусмотрены, лишь крохотное слуховое отверстие под потолком. Освещают пространство два масляных светильника, огоньки совсем крохотные, словно намекают - много масла на приютского отрока никто тратить не намерен.

На волю ведет одна единственная дверь. Толстенная, усиленная кованым железом, с крохотным окошечком посредине. Запирается массивным засовом, его даже видно в щель между створкой и косяком. За дверью помещение для охраны.

Лязгнула задвижка, маленькое окошечко приоткрылось. Сквозь толстые прутья, Любимка увидел тонкие губы, обрамленные редкой растительностью.

- Мечи-калачи! За что вы меня держите?! Я ничего не сделал! - закричал, едва узнал урядника.

Губы улыбнулись. Но голос был в меру озабоченный и даже слегка участливый.

- Мне доложили, что тебя пытался забрать Харитон. Ему тоже нужна темная волна?

- Да вы что такое говорите!? Не забирал он меня! Мы просто поговорили!

- Как же, знаем. Коли Харитон положил глаз...

- Выпустите меня! Я научился стяжать земную тягу! Темная волна мне больше без надобности! Еще чуть-чуть и я стану богатырем!

Любимка от досады кинулся на дверь, но она такая массивная, петли вделаны намертво, даже не шелохнулась.

Губы за окошечком изогнулись.

- Кто тебе внушил, что ты станешь богатырем? Запомни раз и навсегда, ты - кубышка с ценным сокровищем. А кубышку никто не спрашивает, что она желает и где хочет пребывать.

Любимка задрожал от негодования.

- Никакая не кубышка! Я - человек! Дядька Стоян выучит меня, и я послужу князю и Руси...

- Хватит! Нет никакой Руси! Я урядник княжества московского и не намерен отчитываться перед какими-то богатырями! - он вдруг оглянулся воровато и быстро добавил. - А князя нет в городе! Отлучился по делам первостепенной важности. И Буслая с собой прихватил. И богатыри все поразъехались, так удачно все, словно нарочно кто устроил. Так что Стояну некуда бежать жаловаться. А за князя, считай, я остался! А уж я тебя спрячу как следует, ни богатыри, ни церковники не отыщут.

Любимка не мог больше это слушать. Он закричал и принялся дергать дверь. Она, конечно же, не шелохнулась. Фрол стоял и наблюдал за его тщетными попытками.

- Запомни, - сказал он, вдоволь насладившись Любимкиным бессилием. - Тебе никогда не быть богатырем. Я лично об этом позабочусь.

- Мечи-калачи! - в сердцах бросил отрок. - Почему вы меня ненавидите?! Чего я вам сделал?!

Фрол помедлил, видно было, как жуют его тонкие губы.

- Ты забрал силу, которая предназначалась мне, - проговорил он через некоторое время. - Чем больше я об этом думаю, тем больше жалею о том, что не ответил тогда согласием. Четырнадцать лет прошло. Ты потратил это время на то, чтобы превратиться из младенца в отрока, я бы уже нашел способ использовать ее. Да, я бы использовал... И тогда богатыри уже не смотрели бы на меня свысока...

Тонкие пальцы ухватили прутья и сжались. Любимка отпрянул от окошечка, на миг показалось, что эти жадные руки проникнут в камеру и заберут его вместе с темной силой.

- Ешки-матрешки! Я эту силу никогда не желал, она мне даром не нужна! - закричал он. - А вам нечего было трусить!

Понимал, что делает себе только хуже, но просто не мог молчать. Вопреки ожиданиям, Фрол не обозлился, даже не поморщился. Наоборот, улыбка больше не влезала в окошечко.

- Храбрись, храбрись. Кроме слов у тебя ничего нет. Князь потакал тебе, потому что у тебя все получалось. Есть в нем такая черта, даже, блажь - коли ты чего-то значишь, коли можешь принести пользу для княжества, он станет помогать тебе, даже если ты простолюдин и холоп. Его впечатлили твои крики про мечту. Поэтому он и дал добро на терем тягателей. Но князь мудр, он не зря поставил тебе условие. Заранее дал себе путь к отступлению.

Любимка сжал кулаки, его начинало потряхивать от ярости.

- Теперь все изменилось. Ты позволил себя арестовать, а это значит, что ты не такой пронырливый и расторопный, как показалось на первый взгляд. А коли так... - он помолчал, наслаждаясь достигнутым эффектом, - я сумею убедить его оставить тебя здесь навсегда. Уверен, и твой опекун согласиться со мной.

- Нет! Батенька никогда меня не... - отрок осекся. Губы хотели выговорить "не предаст", но разум услужливо подложил воспоминание: "Никогда! Никогда я не дам такого разрешения! Это самоубийство!"

- Вот видишь, - в окошечке издевательская улыбка сменилась на глаз. - Ты сам все понимаешь.

- Дядька Стоян меня не отпустит, - уже не так уверенно сказал Любимка. - У меня стало получаться, и он обязательно пожелает понять...

- О, Стояну мы позволим видеть тебя, когда он пожелает, и проводить над тобой любые опыты, какие потребует ситуация. Но я думаю он уже узнал то, что хотел. Теперь он подберет кого-нибудь одаренного тягателя и сделает следующий шаг. Ты очень медлителен, а Несмеяна слишком талантлива, чтобы Стоян мог позволить себе тянуть время. Будь спокоен, я подолью огня в соперничество калики и наставника, и оба забудут о тебе. Хотя, уверен, что наставник с самого начала так и собирался сделать.

- Неправда! - Любимка почти плакал. Ему хотелось заткнуть уши и спрятаться, убежать от злых слов. - Это неправда! Неправда!

- А ты думал, что он станет возиться с никчемой? Поверь, Лексий или Димитрий не хуже тебя смогут стяжать земную тягу. А что-то мне подсказывает, что сделают они это гораздо лучше. Главное, что Стоян понял принцип.

Каждое слово жалило Любимку, словно острая стрела. "Самое страшное, что урядник прав. Кругом одна правда. Думал, я чего-то стою, а на деле люди вокруг меня во много раз лучше и талантливее. А я обыкновенная кубышка, которая дерзнула присвоить себе славу сокровища, которое временно хранится внутри".

Любимка опустился на корточки и запустил пятерни в золотистые волосы. Губы дрожали, но слез не было.

Фрол наблюдал дело рук своих и наслаждался полной и безоговорочной победой.

- Так-то! - прошептал он. - Никому не позволено плохо обо мне отзываться.

Любимка выпрямился и опустил руки. На лице появилось странное выражение. Он вдруг низко и очень почтительно поклонился. У Фрола отвисла челюсть.

- Благодарствую, дядька Фрол, - молвил отрок. - Открыли глаза, дураку. Кругом вы правы. Никто я, и звать меня никак. Ничего в жизни не достиг, ничем не отличился, а все туда же, возгордился, слишком много о себе возомнил.

Он уронил голову на грудь. Фрол улыбался все шире. "Хорошо! Очень хорошо! Сломался отрок. Наконец, сломался".

В маленьком окошечке блеснули голубые, как небо глаза.

- Я стану усердно трудиться! Я забуду о сне и отдыхе! Не успокоюсь, пока не стану значимой величиной! Обещаю! Князь признает меня! Вы признаете меня! Дядька Стоян! Калика Олег! Батенька Варфоломей! Варька! Все княжество признает меня! И тогда я исполню мою мечту! Я стану богатырем и спасу Святогорову Русь!

С каждым словом он говорил все громче, слова становились настолько горячими, пламенными, что спаялись в монолит настоящей нерушимой клятвы. И с каждым словом этой клятвы в нем крепла вера в свои силы. Вера, о которой говорил Микола, сильномогучий богатырь.

- Вы правы, дядька Фрол! - почти кричал отрок. - Покуда я пустышка - нельзя мне доверять защиту Руси! Нельзя делать меня богатырем, нельзя допускать меня в тягатели! Но, клянусь - я стану величиной! Вы будете гордится мной, дядька Фрол! Вы, мой враг, будете гордиться Любимом, сыном Милены! Расскажете обо мне своим детям!

Урядник отшатнулся от окошечка. Из-за запертой двери на него дунуло свежим ветром молодого непрошибаемого упрямства. И он не мог этого вынести. Его дряхлая уверенность в том, что все под контролем, его устоявшаяся картина мира, которую он старательно выкладывал все эти годы, вдруг захрустела и угрожающе покачнулась. А за ней приоткрылась бездна. Бесконечная мощь истовой человеческой мечты и веры. И такой страх обуял княжьего урядника, что он захлопнул дверцу и со всех ног кинулся прочь из поруба, едва не сбив с ног двух стражей.

Наверху едва не столкнулся с младшим боярином Корпеем. Боярин принялся было раздуваться:

- Кто посмел...

Но тут же узнал урядника и мгновенно изменился в лице:

- Ой, это вы, батюшка радетель наш. Бегаете, не жалеете свои ноженьки, все за-ради блага княжества стараетесь! Помогай вам Бог...

Боярин еще чего-то бормотал, подобострастно изгибаясь, а Фрола попустило. Привычный мир здесь, никуда не исчез, все так же монолитно стоит и надежно защищает его уютную обустроенную норку.

Хотел оглянуться на поруб, но передумал. Зябко передернул плечами, ухватил боярина под локоток и потащил по двору подальше от дурного отрока с его безумными мечтами.

- Началось! - сказал Харитон мертвенным голосом из темноты. Листок вздрогнул и приготовился слушать.

- Вий взял под контроль мою дочь...

- Варвару?! - Листок на миг утратил контроль над лицом. - Но ведь она владеет палатами...

- Я говорил тебе, что Вий способен окрутить даже богатыря. Пускай ненадолго, пускай неполноценно. А Варвара все-таки не богатырь...

Голос его опять дрогнул. Харитону пришлось откашляться, чтобы скрыть слабость.

- Карты на столе. Вий знает про Невозвратник, мы заем про Вия. Теперь все решит наша выдержка и смелость.

- У нас все готово, - сказал Листок и дернул себя за чуб. Парень едва мог устоять на месте, ноги так и плясали.

- Теперь у нас нет права на ошибку, - молвил Харитон. - Либо победим мы, либо Святогорова Русь падет. А следом и весь мир.

- Вы можете на нас положиться, - Листок подобрался, как хищник перед прыжком. - Все писари на исходных позициях.

- Возьми! - из тьмы появилась ладонь. Тускло мерцал шарик, подсвеченный свечей. - Ты знаешь, что с ним делать. А теперь пройдемся по нашему плану...

Листок вгляделся в лежащие на боку силуэты песочных часов. Глаза писаря распахнулись, зрачки ожили и узрели то, чего во тьме не было.

Прошло несколько часов. Никто больше не тревожил Любимку. Никто, кроме него самого. Поклявшись стать другим человеком, уже не мог откладывать это в долгий ящик.

- Важно начать здесь и сейчас! - лихорадочно шептал он. - Нет! Не так! Важно делать это каждый час! Каждую минуту! Каждое мгновение жизни. Каждый вздох должен идти на благо исполнения мечты, каждый удар сердца должен приближать ее хотя бы на волосок.

Любимка принялся отжиматься, приседать, прыгать. Когда совсем выдохся, уселся на лавке и попытался стяжать земную тягу. Но конечно же у него ничего не вышло.

- Эх, сейчас бы на тягоход дядьки Стояна. Но будем обходиться тем, что есть. Нужна достойная богатыря цель!

Открыл глаза и оглядел комнату. Лавка слишком легкая, бочка пустая, кроме них здесь ничего нет. Остается дверь. Можно попробовать выломать прутья.

Он представил, как князь пришел на него поглядеть, а дверь выворочена с корнями. Он такой сидит и улыбается. "Слабенькие у вас дверки, - дескать. - Как бы не вышло вреда княжеству!"

- Вот тут-то он мной и проникнется! - Воскликнул паренек. - И сразу поймет, что я ВЕЛИЧИНА!

Он поглядел на дверь.

- Мечи-калачи! Это испытание, и я должон с ним справиться! Что у меня есть?!

Любимка застыл посреди камеры, в голове щелкали мысли, острые, как кинжалы.

- Темная волна? Нет, она спит и помогать мне не собирается! Здесь нет никого, кому грозила бы смертельная опасность.

Любимка вздохнул.

- Земная тяга. Я сумел пройти тягоход, а значит она во мне есть. Теперь я должен научиться двигать предметы. В конце концов, получается же у дядьки Стояна шевелить глиняных человечков.

Он осмотрел дверь. Массивная, из сурового прочного дуба, но и этого создателям поруба показалось мало. Крест-накрест идут железные полосы, соединенные выпуклыми заклепками. Края угрюмо темнеют коваными углами. Щель между косяком и дверью достаточная, чтобы увидеть засов, но такая узкая, что разве что пергамент пролезет.

Он положил руку на дверь и прикрыл глаза.

- Я верю! У меня получится! Я соберу земную тягу и сдвину засов!

Сосредоточился так, что надулись жилы на висках. Любимка пробовал еще и еще.

"Одно дело, когда нужно пройти препятствия, тем более я так и не понял, как это сделал. Сейчас явного сопротивления нет, и это здорово мешает".

Да! Кажется, покалывание появилось. Он не мог поручиться, но так хотелось верить...

Щелк. Засов немного двинулся?! Отрок приложил пальцы к вискам и попытался стяжать земную тягу еще шибче.

Звяк-звяк! Скри-ип!

Любимка с недоверием открыл глаза. Неужели получилось?!

Дверь по-прежнему заперта. Отворилось окошечко.

- Здравствуй, Любим. Давно хотел с тобой познакомиться.

Знакомый голос, знакомое лицо. Это же...

- Гришка Жердина! Ешки-матрешки, что за дурость? Мы уже тьму лет знакомы!

Худое лицо стража висело прямо перед окошечком. За его спиной Любимка увидел охрану, два дюжих мужика. Один сидел на скамейке, привалившись спиной к стене. Лицо остекленело, из уголка губ стекает тонкая струйка слюны. Второй сполз на пол.

- Что с твоими товарищами? - обеспокоенно спросил Любим. - Опять дрыхнут?!

Григорий даже не стал оборачиваться.

- С моими товарищами? Ах, с этими? Я отправил их в путешествие по внутреннему миру. Они не помешают нам.

- Помешают нам? - сердечко Любимки зачастило. - Мечи-калачи! Ты хочешь освободить меня?

- Освободить? Не-ет! - всегда такие живые и подвижные глаза Григория тускло блестели, как две стекляшки. Отрок вспомнил Харитона. - Любим, неужели ты ничего не понял?

- А что я должон понять? Гриня, ты говоришь загадками, ты же знаешь - я их никогда не любил!

- Он и правда дурак?! - визгливый дрожащий голос.

- Как видишь, - высокомерный и холодный.

- Ха-ха! И мой брат сделал ставку на такого неумеху?!

- У него не было выбора...

Оба голоса доносились из одного рта. Гришкиного рта. Любимка отшатнулся от окошечка. Не так давно он принял бы это за глупую шутку, но после встречи с Ивашом хорошо знал, что это значит.

- Гриша, ты впустил в себя демона!? - упавшим голосом спросил он. - Как ты мог?! Ведь ты страж земли русской, должон людей защищать, а не...

- Ха-ха-ха! - на сей раз смеялся один голос. Ледяной и суровый. - Не бойся, он не одержимник. Он всего лишь кукла.

- Кукла?..

- Да. Это свойство моих глаз. Стоит людям заглянуть в них, они тут же теряют разум и погружаются в свой внутренний мир. Очень глубоко погружаются. Настолько глубоко, что нетренированный разум не в силах сам вернуться назад. Тело остается бесхозным, и я могу делать с ним все, что пожелаю.

Гришка ухватил себя ладонью за лицо и сжал. Любимке показалось, что он выдавит себе глаза.

- Стой! - закричал он и бросился на дверь. - Не смей трогать Гришку! Отпусти его!

Дверь даже не дрогнула. Попытался просунуть руку через прутья, но те слишком близко друг к другу.

- Дерись со мной! Трус!

- Драться с тобой? - Григорий оставил лицо в покое и приподнял одну бровь. Из приоткрытого рта опять раздалось противное хихиканье. Лицо словно поделилось пополам. Одна часть блистала ледяным глазом, вторая подобострастно хихикала. - А ты выберись сперва из поруба.

Любимка бросился на дверь. Еще и еще раз. Гришка с усмешкой глядел на его тщетные старания.

- Что-то плохо у тебя получается, - проговорил он. - Я помогу тебе. Гляди кто у меня тут.

Лицо Григория пропало из окошечка двери, вместо него появились рыжеватые глаза и две косицы.

- Варька! - закричал Любимка. - А ну оставь ее! Не то пожалеешь!

- Ага, пробрало, наконец. Давай послушаем, что скажет твоя подружка.

Никаких видимых действий он не предпринял, но Варвара вдруг закричала.

- Любим! Это ловушка! Не поддавайся ему! Стоян наверняка ищет Буслая. Богатыри придут за тобой!

- Буслая нет в городе, - снова лицо Гришки. - Князь отправился с визитом к Данило Мастеру и взял с собой личную охрану и верхушку богатырей. Стоян не посмеет выступить против урядника, а урядник в моих руках. Никто тебе не поможет! Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

Ледяной хохот перешел в подхалимское хихиканье.

- А сейчас я уничтожу ее, и ты ничего не сможешь сделать.

Гришка говорил ровным обыденным голосом, но вместе с ледяным бесчувственным взглядом демона это производило страшное впечатление.

- Нет! Любим! Не поддавайся Вию! Он провоцирует тебя-а-а-а-а!.. - ее торопливые слова вдруг превратились в крик нестерпимой боли. - А-а-а!...

Любимка чувствовал, как Варвара пытается удержаться, не желая быть орудием в руках одержимника, Вия, как она назвала его. Но то, что он делал с ней, было выше ее сил. Девушка корчилась и кричала.

Любимка яростно кинулся на дверь, еще и еще. Таким бессильным не чувствовал себя ни разу в жизни.

- Ха-ха-ха! - хохотал Вий. - Я хорошенько расспросил Варвару и знаю, что она твой единственный друг. Никто кроме нее не верит в твою мечту, никто всерьез не собирается тебя поддерживать. А теперь гляди, что принесла ей твоя дружба. Боль и страдание. Отчаяние и смерть. Аха-ха! Я лишаю тебя самого дорогого, и ты ничем не можешь ответить.

Любимку трясло от бессильной ярости. Он бросался на дверь, кричал что-то, бил доски кулаком, срывал ногти, пытаясь просунуть пальцы под стальные полосы. Все было тщетно.

А потом крик Варвары оборвался. За дверью повисла звенящая тишина. Любимке показалось, что его сердце остановилось.

- Варька! Нет!..

Отрок осторожно потянулся к двери.

- Варька, скажи что-нибудь...

В окошечке появилось довольное лицо Гришки.

- Ой, моя кукла сломалась. Прости...

Этого Любим уже не мог вынести.

Кап-кап!

Перед зрачками упали и закружились черные кляксы, расплылись, как страшные каракатицы. В ушах прозвучал ликующий щенячий визг. Он налился силой, приобрел мощь и мясо, а потом...

- Р-р-р-рау!!!

Любимка плохо помнил, что произошло дальше. Непрерывность бытия нарушилась.

Вот он видит струганые доски пола, так близко, словно припал к ним щекой. Руки напружинены, в мышцах чуется мощь, дверь с приоткрытым окошечком далеко вверху.

Любимка успевает удивиться - к чему я здесь, а картинка уже меняется.

Шух!

Дубовая дверь прямо перед глазами. В окошечке половинчатое лицо Вия-Григория. Стальные полосы, как алебарды суровых стражей, крест-накрест отделяют отрока от врага.

Бах! Хрясь!

Вихрь щепы и разорванного железа. Прутья ломаются, как сухие хворостины. Григорий закрывается руками, но лицо его спокойно. Губы едва заметно изгибает усмешка. О, как хочет Любимка стереть это издевательское выражение. Но его удерживает осознание, что это всего лишь кукла. Это не Вий.

С грохотом и стуком обломки скачут по полу. Любимка замирает посреди комнаты охраны. Уцелевшие дверные косяки еще какое-то время стоят за его спиной, а потом медленно заваливаются внутрь поруба.

- Варвара! - Любимка кидается к девушке. Капли перед зрачками мешают видеть, он смаргивает их, но они никуда не пропадают.

- Варька! Очнись! Я здесь! С тобой!

Девушка висит в его руках, как изломанная кукла. Он обнимает ее, не смея поверить, что она... она...

Веки девушки дрогнули и медленно открылись.

- Любим... Не поддавайся!.. - прошептала она. - Он нарочно провоцирует тебя...

- Не боись! Я знаю, что делаю! - сказал отрок и осторожно усадил ее, прислонив к стене. - Ты как? В порядке?

Варвара явно не была в порядке, но она кивнула.

- Беги! Отыщи писарей... отца... - слова давались ей с трудом, но она говорила. - Они должны знать!..

- Они уже знают, - сказал Григорий. Он, как ни в чем не бывало, стоял на верхней ступеньке у выхода и брезгливо глядел на Любимку. - Ты был великолепен. Стоян прав - ты очень странный человек. Настоящий урод, юродец. Ты настолько сильно переживаешь за других, что даже тленный дух в тебе обманулся и защищает вместо своего носителя посторонних людей. Это отвратительно.

Он сморщился, словно видел перед собой гадость.

- Но это соответствует моим планам. Поэтому вот твой приз за первый успех.

Он указал на Варвару.

- Ты использовал тленный дух и освободился из тюрьмы. За это я дарую тебе одну мою куклу. Пока ты рядом, ей не грозит опасность. Так и знай.

Любимка выдохнул. Не смотря на то, что не верил ни одному слову, все равно ощутил облегчение.

- Но у меня есть еще куклы, - осклабился Григорий. - Вот.

Он указал на стражей. Они замедленно поднялись. Лица неподвижные, у одного струйка слюны продолжает бежать по скуле, глаза остекленели.

- Вот еще одна кукла. Твой друг. - Григорий показал на себя. - Станешь биться за них? Или успокоишься, вернув девицу?

- Нет! Не ходи за ним! - кричит Варвара. - Это ловушка!

- Правильно, - говорит Григорий. - Я смеялся над тобой в приюте. Настало время отомстить. Ты спас того, кто тебе дорог. Ты спас единственного своего друга. Какое дело тебе до меня, нескладного Гришки Жердины. Какое тебе дело до незнакомых стражей.

Он говорил все громче, отступая спиной вперед из поруба. Стражники топали следом, как крысы за волшебным дударем.

- Коли не явишься за ними - они умрут, - бросил Гришка и пропал. Топ-топ-топ! Следом поруб покинули стражи, шевеля непослушными ножищами. Любимка рванул следом.

- Нет! Не ходи! - Варвара почти плакала. Он остановился и поглядел на нее печально. Варвара всегда была такой серьезной и самоуверенной, всегда знала, что делать и как поступить. Видела насквозь эту скучную жизнь и поэтому всегда была права.

Права она и теперь. Нельзя идти на поводу у врага. Нельзя очертя голову лезть в расставленную ловушку. Разум говорит - пусть пострадают трое, зато княжество будет жить. Темная волна не попадет в руки демонам.

Так говорит разум.

Но Любимка чувствует, что есть тут какая-то другая правда. Более глубокая и незаметная. Необъяснимая человечьими словами, неописуемая на языке логики. Зато эту правду хорошо понимает сердце. Горячее молодецкое сердце, которое рвется в бой и просто не может переносить бездействия.

- Я должен, Варька, - сказал он, отступая к дверям. - Я... просто не могу иначе! Понимаешь?

Хлопнула дверь, и он пропал. Варвара уронила голову на грудь и всхлипнула.

- Понимаю, - тихо сказала она. - От этого только больнее...

Хлоп-хлоп-хлоп!

Варвара резко обернулась. Там, где только что была лишь стена, теперь стоял человек. Высокий, в черном плаще, с капюшоном, надвинутом на глаза. Из-под капюшона виднеется маленький подбородок и острый нос.

- Твой герой покинул тебя, - сказал человек холодным голосом. - Променял твою любовь на жителей города, которые даже не скажут ему спасибо.

Варвара побледнела. Вий собственной персоной. Не кукла, не морок - человек, ставший пристанищем демона.

Надо предупредить отца, рассказать богатырям. Она быстро взглянула на дверь. Вий перехватил ее взгляд, губы изогнула улыбка.

- Ах, Варвара. Ведь ты уже пыталась бежать от меня. Помнишь, чем это закончилось в прошлый раз?

Девушка вздрогнула. Она помнила.

- Не слушать! Я не должна это слушать! - сказала она себе и зажмурилась.

"Ума палаты! Ума палаты! Я должна скрыться там! Скорее!" Темнота, серая долина, костер.

- Ты все еще способна помешать моим планам. Поэтому я не могу позволить себе отпустить тебя, - несся ей вслед холодный голос. Он преследовал ее, назойливо лез в уши, мешал сосредоточиться. - Правда я обещал Любиму, что не трону тебя...

Он вскинул руки и сдвинул капюшон. Варвара дернулась, словно собиралась бежать, но ничего не успела сделать. Из-под капюшона на нее глядели огромные ядовито зеленые глаза с темными прожилками. Девушка охнула и полетела.

Зеленые глаза изломались и пропали, а вместо них открылась темная бездна. Варвара почувствовала, как ее затягивает в нее, кружит, увлекает. Появившиеся было ума палаты изломались и растаяли, как мираж...

Вокруг простиралась унылая бесконечная долина. Ни костра, ни звездного неба. Руки девушки были разведены в стороны и прикованы к висящим в воздухе кандалам.

- Тебе нравится?

Из-за спины Варвары вышел человек в черном плаще с бледным лицом. Длинный острый нос далеко выдавался вперед, подбородок напротив был крохотный, словно его срубили косым ударом топора.

Девушка глянула на себя. Ее одежда пропала. Здесь на нее надето оборванное короткое платье на голое тело. Аккуратные косицы исчезли, волосы лежали на плечах неопрятными космами. Налетевший порыв ветра растрепал их еще больше. Босые ноги будто онемели, Варвара не чувствовала поверхности, на которой стояла, хотя та выглядела каменной и гладкой.

Девушка дернулась, пытаясь высвободить руки. Кандалы она тоже не чувствовала, но запястья держались крепко.

- Не стану тебя терзать, - молвил Вий. - Сразу отвечу на главные твои вопросы. Задавай.

Варвара не успела рта раскрыть, а он уже отвечал.

- Ты спрашиваешь - где мы?

Вий подошел к девочке и выпростал бледную ладонь, торчащую из широкого рукава.

- Мы здесь! - длинный палец ткнул девочку прямо в висок, она отдернула голову.

- Этого не может быть. - воскликнула девушка. - Мои палаты ума выглядят не так! Никто не в силах изменить чужие палаты, даже ты!

- О, нет! - усмехнулся востроносый. - Я не трогал твою долину с костром. Просто мы опустились глубже. Гораздо глубже.

- Но как? Это просто невозможно!

- Глаза, - ответил Вий. - Коли ты дочка своего отца, ты знаешь, почему он прячет свои глаза за специально сработанными темными стеклами.

Варвара побледнела.

- Вижу, знаешь. Младший братик Харитона тоже обладал подобными свойствами. Но в гораздо меньшей мере. Из-за чего с самого детства завидовал брату. Сперва завидовал, потом ненавидел. А потом появился я и сделал ему предложение. "Твои глаза - это чудо, сказал я ему. - Это настоящий шедевр. Они более совершенны, нежели глаза Харитона. На Харитоне Бог тренировался, а вот в младшем брате Харлампе все ошибки были исправлены. Все, кроме одной!" - Вий захохотал. - Он поверил мне.

- Ты обманул его!

- Нет, - голос Вия сделался мягким и убаюкивающим. - Я сказал правду. Я даже не утаил главного - эти глаза настолько совершенны, что человеческое существо не способно использовать их в полной мере. Для того, чтобы пробудить истинную их силу - потребовался я! И младший братец Харитона согласился впустить меня в свою голову. Ха-ха-ха! Это было настоящей находкой для меня! Кто я был? Младший демон на побегушках у Мрака. Благодаря этим глазам я смог сокрушить его и остановился в шаге от могущества. Теперь я вернулся, чтобы сделать этот шаг.

Если бы Варвара могла в тот момент убежать, она бы развернулась и побежала. Она больше не могла видеть этого страшного лица. Но висящие в воздухе кандалы крепко держали ее.

- Так вот, глаза. Отличные глаза. Я довел их действие до совершенства. Они настолько мощное оружие, что даже стекляшки, которыми пользуется Харитон, не уберегут человеческое существо. Едва люди заглядывают в эти глаза - мгновенно теряют разум. Поэтому мне приходится держать их закрытыми. Вот так.

Он закрыл глаза и ернически закрутил головой.

- За мои-и зеленые глаза-а... Называют все меня-а колдуньей...

Огромные нарисованные очи прыгали перед Варварой, но девочка была благодарна, что не видит больше два черных бездонных провала.

- Но это еще не все, - прошептал одержимник. - Эти глаза способны на большее. На них не действуют даже демонические силы. Даже Мрак не сумел разглядеть моего коварства. Ибо это я помог Илье сокрушить его, я сделал так, чтобы тленный дух не отправился вместе с хозяином к небесным кострам...

Голос его притух.

- Это дорого мне стоило. Мрак в последний момент почуял предательство и едва не уничтожил моего носителя. Если бы это ему удалось, я бы все потерял. Ведь тогда при всем желании я бы не сумел воспользоваться тленным духом, и он, рано или поздно, вернулся бы к хозяину. Но я умудрился сохранить носителя. Я сохранил глаза. Десять долгих лет я копил силы. Четыре года назад начал действовать. Иваш - моя затея. Я выпестовал его, подготовил, в нужный момент указал путь в Запредельных Лесах. Все это в обход внимания богатырей. И вот сегодня - день моего триумфа!

Варвара попыталась отвернуть голову. И снова Вий опередил ее.

- Зачем я тебе это рассказываю? Потому что я никуда не тороплюсь. Понимаешь, мои глаза настолько резко воздействуют на людей, что они не могут этого выдержать и уходят в себя. Сейчас мы находимся в твоем разуме. Очень глубоко в твоем разуме. Гораздо глубже, чем расположены твои ума палаты. Так глубоко, что ты ни за что не отыщешь путь назад без помощи извне. И время здесь идет по-другому. Гораздо медленнее, чем в палатах. Там, где сейчас сидит твое тело, пройдет минута - здесь может пройти год. Так что пока тебя найдут там, здесь минует целая вечность.

Варвара побледнела, ее лицо исказил ужас.

- Нет! Выпусти меня! Я не хочу!

Она задергалась в путах, попыталась вывернуть запястья из кандалов, но все было впустую.

- Ты меня не разочаровала, - улыбнулся Вий. - Ты сразу поняла, в чем опасность. Твоему телу ничего не грозит. Это не жалкая подделка палат, коей пользуется мой братик. Твое тело спокойно дышит, сердце бьется, кровь течет по жилам. Вот только разум заперт здесь. Я уйду, а ты останешься. И станешь висеть здесь годы. И годы. И годы. К тому моменту, как тебя обнаружат и вернут - это если повезет - ты уже станешь пускающей слюни дурочкой. Человеческий разум слаб и не способен выдержать вечность. В том состоянии духовного развития, какое у тебя сейчас, вечность сведет тебя с ума.

- Нет! Отпусти меня! Пожалуйста!

Девочка забилась в кандалах, дергала запястья так, словно пыталась оторвать кисти. Но боли не было. Движения она ощущала будто через онемение.

- Время идет медленно, а делать здесь ты ничего не сможешь. Не сможешь удовлетворить свои желания, не сможешь потакать своим страстям. Мы, демоны, всегда пребывали в таком состоянии. Вас, людей Он любит больше. Он даровал вам тело, чтобы вы могли удовлетворять свои страсти. Утрата тела для неподготовленного человека - это настоящий ад. Я так дрессировал моего носителя, твоего дядю. Ха-ха-ха! Прощай! А я пока пойду выпотрошу твоего друга, Любима. Точно не знаю, но говорят, что после этой процедуры он потеряет разум. Хотя, быть может, ему повезет, и он умрет. Ха-ха-ха-ха!

Он захохотал и зашел ей за спину. Хохот стал отдаляться. Варвара попыталась оглянуться, выгибалась, что угодно, только не остаться одной в этой пустоте. Но она уже никого не видела. Хохот замолк, девочку окружила тишина, плотная, как удушающая подушка.

Арка 5. Сказ 2 - Любимка и толпа.

На улице было пасмурно и пусто. Поруб стоит на заднем дворе князя. Здесь и в обычное время немноголюдно, а теперь и вовсе будто все вымерло.

- Сюда! Ступай за мной! - гулко разнесся посреди пустого двора голос Вия. - Иначе эти добрые люди умрут!

Гришка и стражники исчезли за углом Постельной избы, Любимка со всех ног кинулся догонять.

За Постельной избой открывается обширный Передний двор московского князя. Его образуют Постельная, Грановитая и Средняя палаты, столовая изба и Собор Спаса на Бору. В Средние палаты ведет парадное крыльцо, именуемое Постельным. Двор и подходы к нему выложены гладким булыжником.

Цок-цок-цок! - звонко стучат каблуки Любимки. Он выскакивает из-за угла и замирает, словно громом пораженный. Обширный двор полон людьми. Они стоят плотно, как рыба в бочке, и молчат. Над двором висит неестественная тишина.

Холопы, бояре, стражники, купцы, менестрели, скоморохи, ряженые, нищие. Боярские дочки с прислугой, молодые девки, мамки с дитятями. Кого здесь только нет. И все стоят с неподвижными лицами и смотрят на него.

Единственные, кого не увидел Любим - богатыри. Ни одного богатыря.

Гришка, не дойдя до людей пары шагов, остановился и развернулся. Стражники прошли мимо и смешались с толпой.

- Не бойся, подходи ближе, - молвил Григорий. - Мы ждали тебя. Жители города, которых ты должен спасти. Вот они. Все перед тобой.

Осторожно, словно ступая по неверной топи, Любимка шагнул на булыжник двора.

- Давай знакомиться. Многих ты уже знаешь...

Григорий взмахнул рукой, посреди леса статуй ожили фигурки, крохотные и шумные. Зазвенел детский смех:

- Наш Микола Стародуб - Старый дуб! Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

- Вот дети, которые кидали в Стародуба каштаны. Помнишь? - молвил Вий. - Ты готов спасти их?

Дети рассмеялись и затихли. Зато с другой стороны кто-то заблеял, заскакал, закривлялся. Любимка увидел драную шапку и бараньи рога.

- Вот ряженые, которые издевались над твоими героями. Илюша у них - пьяница, калики - нищие, а князь - баран. Тебя разгневало их представление. Готов ли ты рискнуть жизнью за них?

Любимка встал напротив Гришки. Происходящее напоминало дурной сон. Застывшая толпа и он один.

- Вот люди, которые не поддержали тебя против ряженых, - Григорий поднял другую руку. Он будто бы управлял марионетками-людьми с помощью невидимых нитей. - Они смеялись над тобой. Помнишь? Не слушали тебя. Считали тебя дурачком.

Любимка узнал подмастерье, румяную девицу, боярина и человека в купеческом кафтане. Кажется, его зовут Кузьма.

- Спасешь ли ты их?! Или решишь, что они не достойны богатырской милости?

"А ведь Гришка прав. К чему спасать этих людей?! Ишь, хитренькие, ругали богатырей, говорили, дескать, спокойные времена, дорогие коняги, то, се, а теперича спасай их. Сами ведь виноваты! Может и поделом им?!"

Он вгляделся в их лица, и они тут же ожили. Любимка различил надменность, жалость, презрение. Они не исправились! Они остались такими же!

- Холоп! Для нас ты всегда будешь холопом! - толстый боярин.

- Так не честно! Он всего лишь маленький мальчик! - крикнул ряженый. - Как он может нас спасти?

- Других богатырей здесь нет, - отозвался Григорий и расхохотался.

- Нас и богатыри не спасут, - сказала Дуняша. - Богатыри уже давно никого не спасают!

- За деньги! Они помогают людям за деньги! - выкрикнул Кузьма. - Я слыхал в Новгороде и Тмутаракани богатыри берут деньги за свои подвиги!

Любимка поник. "А ведь я, и правда, просто мальчишка. Им не нужна помощь. Они ненавидят богатырей. Они ненавидят меня".

- Любим! Не сдавайся! - выкрикнул звонкий девичий голос. - Бейся за свою мечту!

- Пелагея!? - отрок вскинул взгляд. - Пелагея, и ты здесь?!

Да, она стояла вместе со всеми. И она была единственной, у кого он приметил настоящие человеческие эмоции.

- А ну замолчи! - рявкнуло сразу несколько голосов. Юного менестреля принялись толкать и щипать. - Хватит говорить глупости!

Но было уже поздно, Любимка сорвал с себя паутину сомнений.

- Оставьте ее в покое! - закричал он. Темные кляксы вновь расползлись перед глазами, наполняя тело силой. Любимка ринулся вперед, но дорогу заступил Гришка.

- Уйди, добром прошу! - крикнул тягатель.

Вий ухмыльнулся губами стража. Любимка рванул вперед, напролом. Громыхнуло, и его откинуло назад. Только теперь заметил едва заметное зеленоватое свечение вокруг Гришки.

- Ничего себе богатырь! - сказал Кузьма. - С обычным стражником совладать не может!

- К тому же богатырь должон защищать людей, - выкрикнула с другого края Дуняша, - а не кидаться на них с кулаками!

- Защищать людей?! - взревел Любимка. - Да она единственный достойный человек среди вас!

Над площадью повисла тишина.

- А может он и не богатырь вовсе? - вскричал маленький скоморох в бараньей шапке с рогами. - Он, ить, мне еще днем подозрительным показался!

- Мечи-калачи! Да, я не богатырь, но это моя мечта! Я обязательно им стану! И я должен жить сообразно...

- Тогда отдай тленный дух!

- Спаси нас!

- Верни темную волну!

- Не твое!..

- Верни!..

- Отдай!..

Любимка кружился на месте, всюду натыкаясь на требовательно протянутые руки.

- Нет! Так нельзя! Коли я отдам ее - наврежу Руси!

- Русь - это мы!

- Люди!

- Коли навредишь нам...

- ...навредишь Руси!

Каждый раз говорил кто-то стоявший за спиной отрока. Любимка поворачивался, и снова голос шел из-за спины. Молодой, старый, детский, мужской, женский...

- Что же ты выберешь?!

- Любим?!

- Решайся скорей!

- Иначе!..

- Где ты?! - закричал Любимка озираясь. - Выходи! Бейся как мужчина!

Но вокруг одни лишь неподвижные лица.

- А теперь перейдем к делу, - молвил Григорий. - Ты добровольно идешь со мной, и я отпускаю всех этих людей. Коли ты надумаешь артачиться...

Кузьма захрипел и начал оседать, словно в его горло вцепились невидимые пальцы. Он тут же оправился и закашлялся, зато обмяк ребенок с другой стороны.

- Павлуша?! Что с тобой! - женский крик.

- Хр-р! Хр-р!

- Виноват он! - несколько людей вокруг матери с ребенком расступились и указали пальцами на Любима.

- Он! Он! Виноват он!

- От него зависит жизнь вашего дитяти!

Любимка подался вперед, желая помочь, но наткнулся на яростный взгляд матери.

- Прекрати! Сделай, что от тебя просят! - закричала она. - Спаси нас!

- Спаси нас! Помоги! Делай, что говорят! Подчиняйся! - вторил ей нестройный хор голосов.

- Нет... - пролепетал Любимка отступая. - А как же...

- Хр-р! Хр-р!

Ребенок упал на колени, хватаясь пальцами за горло.

- Мама, мама! Мне страшно! - прокричал другой детский голос.

- Папа, почему он нам не хочет помочь?! - еще один.

- Он же богатырь! Он должен нам помочь!

- Помочь! Помочь! Ты должен помочь! - запричитали голоса. - Должен! Обязан! Подчинись!

- Нет! Не требуйте от меня это! Я не могу!..

Любимка бросился к лежащим на земле людям.

- Вставайте! Я не могу так! Пожалуйста! Вставайте!

Но они глядели в далекое небо остановившимся взглядом.

Прошли годы. Седая девочка висела посреди бесконечной пустыни. Голова опущена, лицо скрывают спутанные космы. Из уголка губ тянется тонкая струйка слюны.

Варвара тряхнула головой. Нет! Никакие годы не прошли. Я нахожусь здесь каких-нибудь... Она задумалась. Сколько я здесь нахожусь? Как определить время?

Время - это понятие внешнего мира. Есть небо, по нему ходит солнце. Как бы ты не противился, день сменяется на ночь и дальше по кругу.

Здесь мир внутренний. Здесь нет солнца, нет дня и нет ночи. Лишь бесконечная равнина, в которой ничто не меняется. Ничто. Никогда. Не меняется.

Может быть, прошла пара минут, а может - неделя. Месяц? А как здесь будет выглядеть год?

Варвара не сразу поняла, что не о том беспокоится. Совсем не о том.

Первым делом захотелось пить. Она знала, что от жажды не умрет. Даже в палатах ума, найденных отцом, время идет медленнее, чем во внешнем мире. Здесь же, по словам Вия, оно и вовсе замерло.

Но сознание не понимает этого. Привычка берет свое, и Варвара ощущает жажду. Тем сильнее, чем больше об этом думает. Она гонит от себя эту мысль, но та назойливо возвращается снова и снова. И с каждым разом жажда становится сильнее.

Очень скоро девушка не могла больше думать ни о чем другом. Ей казалось, что тело иссохло и сделалось твердым и ломким, как сухарь. Она боялась двигаться, казалось, что стоит шевельнуться, и от кожи начнут отпадать засохшие куски.

- Пить! Пожалуйста! Пить! - прошептала она, облизав сухие губы.

Перед глазами чередой шли образы. Озеро с искрящимися на солнце водами. Лесной ключик, бьющий под корнями векового дерева. Весело журчащий ручеек. Полноводная неспешная река.

Она представила, как холодная обжигающая вода наполняет рот, освежает язык, льется в горло. Она глотала ее большими вкусными глотками. Вода переполняет ее, пропитывает каждую клеточку, несет свежесть и силы...

Сухо. Во рту сухо, язык трется о небо, как старая просохшая дерюга. Все, что она вообразила - это мираж.

- Пить! Дайте мне пить!

Бесконечная пустая равнина равнодушно взирала на страдания одинокой девушки.

Впереди ее ждала вечность.

Арка 5. Сказ 3 - Наследие перводемона.

- Ну же?! Что ты решил? - голос Григория строг. Любимка разинул рот...

- Я... Я...

Он никак не мог заставить себя произнести это.

- Я согласен! Отпусти их!

- Хрррр! Хррррр!

Воздух хлынул в легкие лежащих людей. Они широко разевали рот и никак не могли надышаться.

- Хороший мальчик, - молвил Григорий с ледяной, так не шедшей к его простоватому лицу улыбкой.

- Молодец, парень! - это уже Кузьма. - Этак я поверю в богатырей!

- Да, мы поверим!

- Поверим!

- Конечно, поверим!

Толпа колыхнулась и надвинулась.

- Иди к нам!

- Возьми нас за руки!

- Не сопротивляйся!

Любимка покорно протянул руки. Бац! Хлоп-шмяк-бах! Его отбросило и распластало по земле. Обступившие его люди разлетелись, над ним застыло несколько силуэтов в кольчугах.

- Ты не возьмешь волну! Мы не позволим!

Любимка с радостью опознал Листка. Первый писарь выглядел необычно для себя суровым и серьезным. Глаза пристально следят за куклами Вия, кулаки сжаты, волосы и полы кольчуги невесомо плывут по воздуху.

- Богатырь?! - приподнялся Любимка. - Так я и знал!

Он подскочил и встал рядом.

- Здорово, Листок! Вовремя явился! Вместе мы его...

- Нет! - резко ответил писарь. - Мы забираем тебя и уходим! Остальное нас не касается!

- Что?! - Любимка опешил. Он непонимающе закрутил головой.

- Ха-ха-ха-ха! - затрясся Гришка, подымаясь.

- Хи-хи-хи! - заливалась боярская дочка.

- Хе-хе-хе! - ехидно посмеивался ряженый.

- Охо-хо-хо! - смеялся Кузьма. - Вот так богатыри!

- Мы забираем Любима и уходим, - повторил Листок. Руки отрока словно заключили в кандалы. Его держали два писаря. Отрок увидел, как напружинились их ноги.

- Нет! Я никуда не пойду!

Он рванул назад, но легче перевернуть гору, чем вырваться из богатырских рук. В том, что все писари Харитона богатыри, убедился по плывущим по воздуху волосам и полам кольчуг.

- Я никуда не пойду! - крикнул Любим и забился еще сильнее. - Я должен их защитить!

- Дурень! Уйдешь, и ты спасешь княжество, останешься - пострадают все. В том числе и люди стоявшие здесь.

- Нет! Я спасу их! Чего бы мне это ни стоило!

- Хватит спорить! - отрезал Листок. - Забирайте его...

Григорий оборвал смех и злобно оскалился.

- Не думай, что ты так просто заберешь мою добычу, Харитон, - сказали сразу несколько человек с разных концов площади. Остальные молчали. Тишина при такой многолюдности казалась нереальной.

- Харитон? - Любимка оглянулся, ожидая увидеть черную бороду и стекляшки. Неужели библиотекарь лично соизволил появиться на княжьем дворе.

- Я знаю, что это ты, - крикнул Гришка, глядя прямо на Листка. - Ведь ты тоже используешь их. Свои глаза. И тебе тоже это нравится! Не правда ли?

Гришка отступил назад и смешался с толпой. Неподвижным лицом и опустевшими глазами он ничем не отличался от остальных плененных.

Долгое мгновение Листок молчал. Молчали и другие писари. Любимка напружинился, готовый вырваться и действовать.

А потом Листок замер. Зрачки его расширились и медленно приобрели нормальный размер. Вот только лицо парня уже не выглядело лицом Листка.

- Здорово, Харитон, - купец опять выдвинулся вперед. - Давно не виделись.

- И тебе не хворать, братец Харламп.

- Братец?! - вытаращился Любимка. - Листок нашел брата?!

- Тсс! - прошипела Пелагея. Пока происходило это действо, она пробралась меж застывшими фигурами и встала позади Любимки и держащих его писарей. - Губами Листка говорит Харитон. Вот так история! Вот это сюжет!

Она вынула из складок платья крохотную книжицу с угольком и принялась что-то быстро записывать.

- Ты чего там? - вытянул шею Любим.

- Не мешай! - отмахнулась девушка. - Это моя будущая поэма!

- Не думал, что увижу тебя вновь, - сказал Листок, лицо его было все так же неподвижно.

- Я тоже не жаждал встречи, - ответил Григорий из толпы. - Отдай мне отрока, и я исчезну навсегда из твоей жизни.

Листок ухмыльнулся. Не так весело и беззаботно, как это делал писарь, скорее так, как это выглядело бы, побрей Харитон подбородок.

- Кого ты хочешь обмануть, демон. Коли ты завладеешь волной, миру уже не избавиться от тебя.

- Ты всегда был умен, брат. Этого у тебя не отнять. Но признай, Харитон, твоя хваленая затея полностью провалилась. Ты думал, что нас будет пара, тройка, пускай десяток? Нет! Я знал, что ты придешь! Поэтому я завладел всем кремлем.

Григорий вновь выступил из толпы и сделал широкий жест, словно хотел обнять весь мир.

- Я копил силы четырнадцать лет. Все эти годы я держал твоего брата в полной неподвижности, забирая силу из всего живого, что было рядом. Это было трудно, но я держал себя в руках. Отрок должен был созреть! Он должен был добровольно использовать тленный дух, сокрытый в нем.

Любимка ощутил на себе десятки взглядов. Почувствовал себя маленьким и никчемным. Может быть, я тоже одна из кукол Вия?

Упрямо тряхнул кудрями и выпрямил спину. Нет! Я будущий богатырь и непременно всех спасу! Иначе цена мне - грош!

- А потом ко мне явился Иваш, и я понял - мое время настало. Его руками я заставил Любима сделать то, что мне нужно. Он использовал силу, предназначенную не для него. И вот теперь я разом выплеснул мою мощь. На этой площади все, кроме Любима, девушки менестреля и твоих писарей находятся под моим полным контролем. Большинство богатырей отправилось с посольством князя в Тулу, те, кто остался - ушли ловить чудище Моховых болот. Я запустил нужные слухи, я позаботился о чудовище. Я сделал все. Стоян следит за нами через Глиняшу, но он не ведает, что даже глиняному чучелку можно устроить иллюзию. В данный момент он видит Любима, упорно тренирующегося в порубе.

Любимка ахнул. "Неужели Вий настолько силен, что может отвести глаза богатырю?! Победив такого, я точно произведу впечатление на князя. Тогда и батенька поймет..." Правда для этого надо освободиться из рук писарей. Отрок притих, ожидая удобного момента.

- Я все продумал и обо всем позаботился, - продолжал Вий. - Любима я заберу с собой, менестрель будет свидетелем прихода новой эры и напишет песнь, а твои писари бессильны. Ты можешь дать им приказ напасть, но на кого?! Где нахожусь реальный я - вы не знаете. Ты можешь отдать приказ забрать отрока. Но тогда все эти люди умрут. Я просто отдам команду, и они нападут на вас. С моей силой, они не уступят младшим богатырям. Вам придется перебить их всех, чтобы остановить меня. Князь прощал тебе многое, но этого не простит никогда. У тебя отберут твои любимые книги, запретят бывать в твоем логове-библиотеке, а то и вовсе выволокут на свет и заключат в поруб. Ты потеряешь все.

Листок и остальные богатыри застыли.

- Вот она главная разница между нами и вами! Вы, богатыри, слишком носитесь с этими людишками, считаете их ценностью. "Сокровище - это жизнь", - говорите вы. "Нет!" - говорю я. Люди и жизнь - это расходный материал, игрушки, с помощью которых развлекаются высшие силы. Люди-ценности тянут вас на дно вместе с собой, из людей материалов мы строим ступени, по которым поднимемся вверх. К небесам!

Любимку трясло от гнева. Он хотел крикнуть в ответ тысячу яростных слов, но Листок здесь был старшим. Ответить одержимнику должен он.

Но Листок молчал. Слушал и ничего не говорил.

- Если ты отступишь сейчас, - голос одержимника сделался вкрадчивым, - ты сможешь почистить память своих людей. Массовых жертв не будет, и тебя простят. Ты даже останешься на острие борьбы против нового перводемона. И в нужный момент, если пожелаешь, сможешь поменять хозяина!

Любимка задрожал от негодования. Это чего же, Вий предлагает Листку предательство?! Да как же он не понимает, что любой русский человек скорей умрет, чем...

Почему Листок молчит? Это какая-то хитрость?

- Решай! Решай скорее!

Зрачки Листка ходили ходуном. Мышцы лица дрожали и дергались, словно не знали, кому подчиняться.

- Брат, ты так ничего и не понял, - ответил Листок тихо. - Все мы служим Святогоровой Руси и все готовы защищать ее до последнего вздоха. Коли потребуется - мы умрем. Поэтому - мы забираем Любима!

- Глупец! Тогда умрут все! В том числе и твои хваленые писари!

- Нет! - сказал Любим твердо. Пора брать судьбу в свои руки. - Никто не умрет. Я не позволю причинить вред всем этим людям! Вам обоим не позволю! Слышите?! Я богатырь, а богатыри поклялись защищать каждого жителя Руси, что бы это им не стоило.

Листок заволновался.

- Любим! Ему только этого и надо, разве ты не слышал?!

Любимка грустно посмотрел на него, потом обвел взглядом притихшую толпу.

- Тебе нужен я. Попробуй-ка возьми! - крикнул он. Кап-кап! Перед глазами закружились темные кляксы. Мир остановился, замерли люди, застыли и богатыри.

Отрок крутанул руки и без труда вывернулся из ладоней писарей. Он рванул вперед, ища просвет в толпе.

- Нет! - закричал Листок. На него остановка мира не подействовала. Впрочем, и все остальные уже отмирали.

- Да! Добро! Правильно! - зашелестела толпа, колыхнувшись вперед. Перед Любимкой вырос Гришка.

- Стой!

Отрок размахнулся. Темная волна вливала в него ярую силу. Раз! Ударил так, чтобы не поранить стража. Руку хлестнуло болью. Уй! Мечи-калачи! Словно вдарил по каменной статуе.

- Я умею защищать мои куклы!

В очередной раз Гришка передал эмоции одержимника. Зубы его оскалились. В сочетании с неподвижными ядовито зелеными глазами это выглядело страшно. Любимка содрогнулся всем телом глядя на это.

Вокруг Григория колыхалось полупрозрачное зеленоватое пламя. В том месте, куда ударил Любим виднелась заметная вмятина, которая на глазах затягивалась.

- Неумелый ты еще богатырь, - сказал Григорий. - А теперь я преподам тебе урок истинной силы!

Страж ухватил его за плечи и уставился в глаза своими огромными неестественно зелеными очами. А потом они изломались и раскрылись. Любимка понял, что падает. Испуганно выставил руку, но земли не было. Он полетел в бесконечную бездну...

Вслед за жаждой явился голод. Такой острый, что Варвара готова была обгладывать свои пальцы. Проблема в том, что она не могла до них дотянуться. Кандалы по-прежнему прочно держали раскинутые в стороны руки.

- Еда! Еда! Вкусная еда!

В-вкус-с-сная с-с-соч-чная еда! Одни эти слова переполняли рот слюной, а в голове плыли образы. Поджаристая курочка, торчат куриные ножки, запах столь одуряющий, что темнеет в глазах. Свежие сливки. Полная крынка. Варвара берет ее и пьет через край. Густая вкусная жидкость переливается, течет по груди. Варвара глотает ее огромными глотками.

Мед прямо в сотах. Крупные сочные ягоды. Сладости. Полный поднос румяных свежих пирожков.

- Нет! Отвяжитесь от меня! Пожалуйста! Хватит! - шептала девушка, пытаясь очистить мозг. Но образы возвращались вновь и вновь, хороводили в голове, вызывали спазмы в животе.

- Прилечь. Я должна отдохнуть. Постель. Подушка. Мягкие перины.

Тело тут же вообразило кровать. Кожа почти физически ощутила прикосновение мягкой наволочки. Полежать. Отдохнуть. Поспать.

Но это невозможно. Она стоит, и кандалы не пускают ее. Варвара не в силах удовлетворить ни одну свою страсть. Ибо здесь у нее нет тела. А удовлетворить страсти без тела - нет никакой возможности.

Это невозможно. Это невыносимо. Это моя погибель.

Она затихла, обмякнув в оковах.

Страсти приходили к ней одна за другой. Девушка думала, что они приглушатся, приедятся, но чем дольше она здесь пребывала, тем острее становились чувства.

Никогда я к ним не привыкну. Привычка - это удел тела. Тела здесь нет, поэтому все чувства будут острые, как бритва. Они будут терзать ее, рвать на куски, и со временем станет лишь больнее.

А потом в ней победила одна единственная страсть. Самая сильная и всеобъемлющая. Постепенно она разогнала все остальные мысли, полностью овладев мозгом.

Варвара хотела читать.

- Книги! Дайте мне книги! Я хочу читать книги!

Сколько раз засиживаясь за полночь я разбирала темные буковки на посеревших от времени листах. Передо мной открывалось прошлое, мудрецы древности учили меня, полководцы рассказывали о своих победах, философы побуждали к спору, а блестящие дипломаты передавали мастерство риторики.

Я забывала спать. Забывала пить и есть. Я полностью была поглощена...

Варвара улыбнулась и открыла глаза. Она по-прежнему была прикована к висящим в воздухе кандалам. Только вот серая равнина исчезла. Она находилась в библиотеке отца. И впервые за все время ее существования помещение было ярко освещено.

- Ха-ха-ха!

Варвара рассмеялась, ощущая частичку безумия в своем смехе. Но она ничего не могла с этим поделать.

- Дядя, ты ошибся. Моя голова со мной даже здесь. А это значит...

Книги. Сотни и тысячи книг глядели на нее с полок. Отец никогда не ограничивал ее в чтении. Сызмальства у девочки была привычка брать с полки фолиант и быстро перелистывать его, вглядываясь в мелькающие страницы. "Вот бы научиться читать так же быстро. Вот бы изучить все книги на свете!"

"Я стала бы властелином мира, коли знала бы все написанные когда либо книги".

- Что ж, давай попробуем.

Она прикрыла глаза. Одна из книг с верхней полки дрогнула и соскочила вниз. Она шлепнулась на столик, возникнувший прямо из воздуха.

- Откройся! - приказала девушка. Тихий шелест страниц. Книга повиновалась. - Нет! Этого не может быть! ...

Книгу сорвало со столика и отшвырнуло прочь. Все ее листы были пустыми.

- Что тут не так?! Почему?! - бормотала девушка. - Еще! Еще!

Она дернула к себе еще одну книгу. Еще и еще одну.

После этого она застыла в своих кандалах, тяжело дыша. Спутанные волосы закрыли лицо. Все книги были пустыми. Девственно белые чистые листы. У иных нет даже названия на обложке, только буковки на корешках.

Девушка обмякла в кандалах.

- Вий, ты издеваешься надо мной...

Варвара горько рассмеялась и затихла. Из глубин тела медленно поднимались остальные страсти. Голод, жажда, скука, отчаяние, безысходность.

- Прости Любим, я не справилась. Отец, был прав - я слабачка! Кругом прав!

Арка 5. Сказ 4 - Любимка против Вия.

Так скверно Любимка не ощущал себя даже в лапах Иваша. По крайне мере там был калика и пытался меня защитить. Здесь же Листок и другие богатыри оставили его с врагом один на один. И каким врагом. Иваш по сравнению с ним, как пушистый зайка рядом с матерым волчищем.

Они зависли с Гришкой друг напротив друга посреди серого шевелящегося ничто.

- Теперь мы раз на раз! Ни кто между нами не стоит! - выкрикнул Любимка, сжимая кулаки.

- Не говори глупостей, - отозвался Гришка. Лицо его было неподвижно, глаза отражали свет, как две мутные стекляшки. - Я заберу темную силу Мрака. Коли станешь сопротивляться - умрешь. Если отдашь добровольно, у тебя есть шанс выжить.

Он потянулся к нему, Любимка хотел отступить, но как отступить, если под ногами нет земли?

- В тебе освободится бездна места, - сказал Гришка и губы его сложились в холодную улыбку. Глаза оставались неподвижными, и это наводило жуть. - Харитон не говорил, почему в тебе нет земной тяги?! Ха-ха! Так я и думал. Они скрыли это от тебя! Вот такие союзнички!

Любимка замотал головой. Как бы хотелось в это не верить, но внутри него что-то подсказывало, что это правда.

- Очень похоже на взрослых, - пробормотал он. - Они называют это уберечь отрока от опасных знаний. А разве могут знания быть опасными?!

- Я не слушаю врагов! Я...

- Тебе мешает тленный дух. Он заполнил все твое нутро. Коли его забрать, в тебе освободится бездна места. Ты сумеешь скопить земной тяги больше, чем даже у Несмеяны.

Любимка ухватился руками за голову. Слова Вия проникали в него и нажимали на самые болевые точки.

- Нет! Ты лжешь!

- Ты прекрасно знаешь, что я говорю правду. Заполучив земную тягу, ты, наконец, исполнишь свою мечту. Ты станешь настоящим богатырем. С тобой будут считаться, к тебе станут прислушиваться. Фрол станет лебезить перед тобой, а князь не сможет ничего сделать, без твоего одобрения. Ведь этого ты хочешь?!

В голове бедного отрока закружились картины одна другой ярче. Он богатырь, его все славят. Варька надевает ему на голову венок из ромашек, а Пелагея улыбается и машет. Русь процветает...

- Русь?! Что будет с Русью, коли Вий займет место перводемона Мрака?!

Сам не понял, что произнес эти слова вслух.

- Тебе, правда, интересно? - Гришка осклабился. В его движениях появлялось все больше жизни. Но жизнь эта была чужая, страшная.

- Я тебе покажу, - сказал стражник. - Надоела эта... кукла.

Он резко ухватил Любимку за плечо и притянул к себе. Тот хотел вырваться, но наткнулся на глаза. Нет, это не были глаза Гришки. Это были чудовищные ядовито зеленые с темными прожилками глаза. Такие глубокие, что на дне их зарождался целый мир. И Любимка падал туда. Бесконечно долго падал..

И упал в свое собственное тело.

- А?!

Вздрогнул, огляделся. Вокруг те же дома, та же булыжная мостовая. За спиной - Грановитая палата, впереди собор Спаса на Бору. Вдалеке высятся белокаменные стены кремля. Так же величаво тянутся к небу главы храма. И статуи. Вокруг сотни и сотни каменных статуй, изображающих людей в разных позах.

- Как тебе мой мир?

Там, где стоял Гришка, высится длинная фигура в плаще. Лицо скрыто под капюшоном. От этой фигуры веет таким ужасом, что Любимку насквозь пробрало холодом. Как не пытался удержаться, мышцы дрожали и сокращались.

- Да, здесь все немного по-другому. Но поверь, коли сломать одну из этих статуй здесь, во внешнем мире умрет один из людей. Коли разрушить дом здесь, рухнет он и там. Забавно, не правда ли?

Любимка молчал, озираясь и сжимая кулаки.

- Миры очень близки, вся разница лишь в том, что здесь умения моих глаз безграничны. Это мой мир. Я здесь творец. Отсюда я могу управлять простыми людьми, могу подменять их мысли своими. Могу создавать вокруг кокон мощи, который не пробьет даже сильномогучий богатырь. Ничто не может совладать с моими умениями. Одна беда - все они, особенно последнее, требуют слишком много силы. Ради сегодняшнего дня я копил ее четырнадцать долгих лет. Но даже так запасов этого жалкого тела не хватит надолго.

При этих словах Любимка содрогнулся всем телом, хотя и так дрожал с головы до пят.

- Но бросить его я не могу - слишком уж хороши способности. Поэтому я давно положил взгляд на темную силу перводемона Мрака. Она разом решит все проблемы. С ее помощью мои возможности станут поистине безграничны. Никто не сможет мне противостоять. Ни богатыри, ни демоны.

- Стало быть, ты желаешь украсть силу своего хозяина?! - крикнул Любимка. Хотелось досадить врагу хотя бы словом, уязвить его хотя бы досадой или злостью.

- Он не хозяин мне. Просто он пролез в этот мир первым. И заполучил награду - часть сил Святогора.

- Что-о?! - Любимка так удивился, что позабыл обо всем на свете. О страхе, о мести, о злости, обо всем. - Часть сил Святогора?!

- А ты не знал?! - ухмыльнулся Вий. В темноте капюшона мелькнули бледные синие губы. - Еще одно вредное знание для маленького мальчика. Ха-ха-ха. Святогору был дарован щедрый дар и уготован славный путь. Он мог спасти мир от темной власти демонов. Навсегда. Микула дал ему такую возможность.

- И что же произошло?! - жадно облизал губы отрок.

- Он пренебрег воспитанием сына, - Вий улыбнулся. Говорил, будто пробовал экзотическое блюдо, наслаждаясь каждым кусочком-словом. - Мрак пробрался в одного из сыновей Святогора и нашептал ему, что его брат желает отбить его девицу. Мрак всегда умел вытаскивать самое отвратительное, самое темное в человеке и пользовался этим. Младший брат был не уверен в себе и поддался уговорам демона. А демон шептал, что старший брат сильнее, что он не станет слушать слабака.

- А Святогор? Почему он не разоблачил козни твоего племени?

- Святогор к тому времени уже был слишком стар и отошел от дел. Он передал силу сыновьям, и теперь они должны были хранить мир. Мрак убедил младшего брата пустить его в себя и развязать войну. Девица клялась ему в верности, пыталась убедить не впускать демона - тщетно. Едва он открыл ворота своей души Мраку, она ушла к старшему брату, ища защиты. Так началась первая Война, положившая начало так называемому проклятью рода Святогорова. Старший брат победил демона, но земная тяга младшего брата навсегда была потеряна. Она преобразилась в тленный дух, или темную волну, как называешь ее ты. Благодаря ей Мрак не вернулся в преисподнюю, он сумел зацепиться за один из небесных костров, у которых сидят герои былых веков. Там Мрак накопил сил для возвращения. Костер тот погас, а Мрак вернулся. И так будет происходить до тех пор, пока существуют небесные костры. Каждые полвека Мрак возвращается, и зла становится больше. Появились одержимники, помощники Мрака - и все они жаждут погубить Святогорово наследие и окончательно развеять земную тягу.

Но теперь этому придет конец. Я устроил так, что богатырь Илья сумел вышибить из Мрака тленный дух. Теперь он не вернется, и этой силой овладею я.

- Побьем и тебя, - крикнул Любимка. - Чем ты круче Мрака?!

- Он просто грубый вояка. Да, он вызывает страсти. Но это все мелочи. У меня же есть сила глаз Харитоновой семьи. С тленным духом я смогу управлять целыми городами, а то и странами. Я смогу играть людьми, как марионетками, смогу видеть их глазами, слышать их ушами, чувствовать их чувствами. И управлять их поступками. Я стану вездесущим и всезнающим. Эта мощь сопоставима с мощью Бога.

- Бога нельзя превзойти! Он Всемогущ!

- Ха-ха-ха! Ты не представляешь, как близок к истине. Я видел, что было после последнего падения Мрака. Я глядел на все глазами выжившего парнишки. Гришки, как ты его называешь, Жердины.

- Что?!

- И я знаю, куда исчезли ваши хваленые богатыри, во главе с Владимиром Красным Солнышком. Хочешь увидеть?!

Он вдруг оскалился, словно волк.

- Нет! - отпрянул Любимка. - Не хочу! Я не верю тебе!

- Нет, ты мне веришь, - захохотал Вий. - Поэтому и не хочешь.

Мир закувыркался вокруг них. А потом... они очутились в новом месте. Огромный котлован с выглаженными до блеска стенами. Любимка сразу узнал его. Именно о нем говорил Фрол.

Внизу четыре фигуры. Три в доспехе и одна в кафтане.

Огромный и могучий Илья Муромец. Чем-то напоминает Миколу, только крупнее.

Седовласый и серьезный с могучими плечами, туго обтянутыми кольчугой - Добрыня Никитич.

Молодой и вертлявый, вылитый Лексий, это, стало быть, Алеша Попович.

А князь молодой, с золотистыми кудрями и короткой бородой. Лихой и смешливый.

- Мы победили Мрака, - сказал он. - Ребята, мы сделали то, что не удалось самому Святогору!

- Оно и ясно. Силушки в нас поболе будет, - прогудел Илья.

Любимка вздрогнул. Что он такое говорит? Друзья должны остановить его, наверное, это магия Мрака все еще действует.

- Точно! - хохотнул Алеша. - Почитай в нас троих столько тяги, что весь мир перевернуть можем!

Любимка испуганно глядел на них. Добрыня выглядит всех старше и разумнее.

- А коли захотим, - бухнул Никитич, - и небесному воинству вызов бросим и победим! Да, братья?!

- Точно! Да! Мы сильнее!

Любимка отпрянул.

- Как же это?! Небесное воинство - это же светлые ангелы?! Как они могут так говорить?!

- Могут, как видишь, - осклабился Вий. - Они бросили вызов Небу. За то и поплатились. Земная тяга, не будучи переработана в тленный дух многочисленными темными делами, не способна выдержать такого. Они до сих пор стоят там, на дне воронки, в городе, называемой вами Потерянным. Оцепенели и стоят подобно изваяниям. А глупые людишки сочиняют легенды о том, что во время окончательной битвы они вернутся и помогут человеческому воинству.

Любимка неверяще смотрел на богатырей.

- Может и явятся, - продолжал Вий. - Да только биться будут на стороне демонов. Я - не таков. Я не собираюсь замахиваться на небеса. Оставим Богу Богово. Мне вашего мира вполне достаточно. Но здесь я буду абсолютным и вечным властелином.

Он засмеялся, мир задрожал от этого страшного смеха.

- Но пора кончать этот разговор. Я не зря потчевал тебя байками. Нет ничего более связывающего двух людей, нежели дружеская беседа. Ха-ха-ха. Я говорил, ты слушал и выражал эмоции. Я поглощал эти эмоции. Теперь между нами связь, которую ты не порвешь при всем желании. Это значит, что я могу приступить к извлечению...

Они вновь стояли посреди княжьего двора в иллюзорном мире Вия. Вокруг множество статуй и пустота.

- Не бывать тому, чтобы русский тягатель одержимнику потакал. Не дам тебе темную волну, так и знай!

Любимка встал в боевую стойку и замер, готовый к сражению. Вий скривился презрительно.

- Дурак. Отказываешься от жизни. Коли станешь сопротивляться во время извлечения, испытаешь муки таковые, что утратишь разум. Зри!

Он простер длань, и Любимка увидел переполненный базар. Простой люд спешит по делам, торговцы зазывают покупателей. Вот сидит нищий. Молодой. Пускает слюни, глаза в кучу, пальцы пихает в нос, достает козявку.

- Гы! Гы!!! - радуется нищий, а потом раскрывает рот и...

Любимка содрогается от омерзения. А потом вдруг понимает - это же я?!!

- Таким ты станешь. Впрочем, может это и к лучшему. Ведь мир уже будет под моей дланью. А ты со своим раздутым чувством справедливости будешь страдать.

Вий раскинул руки. Порыв злого ветра хлопал полами плаща. Любимка ощутил слабость и упал на одно колено.

- Ну как? Способен ты сопротивляться моей мощи? Нет! Не способен!

Варвара делала единственное, на что была способна. Она делала то, что у нее лучше всего получалось. Девушка думала.

- Точно! Так оно и должно быть! По крайне мере это хорошая гипотеза.

Она долго не решалась попробовать. Ведь это ее последняя надежда. Коли ничего не выйдет, значит я сгину здесь навсегда. Не выдержу испытание вечностью.

Набравшись решимости, она вытащила и приблизила к себе книгу из другого места. Там полки, которые она хорошо знала. Это были досконально изученные книги со знакомыми корешками.

- Если не они, тогда уже ничто...

Варвара решительно выдохнула и книга раскрылась. Порывистый выдох. По белым листам тянулись бесконечные вереницы буковок.

- Есть! Как же я сразу не подумала. Я не могу видеть того, чего мои глаза не зрели в реальном мире. Зато я вижу то, на что я смотрела хотя бы мельком. Эта книга мне хорошо знакома, поэтому я могу ее читать и здесь. На чем бы проверить...

Она задумалась, потом потянула еще одну книгу.

- История Западной мысли. Петерим Збругойский. Я не читала эту книгу. Зато, когда она появилась в библиотеке, я как водится, пролистала ее. Просто перелистала.

Помедлив, девушка выдохнула и распахнула книгу в середине.

- Есть!

Варвара облегченно рассмеялась. Книга была полна буковок.

- Я могу ее читать! Ребенком, еще не умея читать, я любила листать книги. Отец позволял мне, потому что я всегда очень почтительно к ним относилась. Теперь я смогу прочитать все эти книги. И времени у меня - предостаточно!

Девушка засмеялась.

- Что ж. Теперь у меня есть чем заняться ближайшие несколько лет. Я должна придумать, как отсюда выбраться и как помочь Любиму. И поможет мне в этом - самая моя сильная страсть - книги.

Девушку углубилась в чтение. На губах ее играла блаженная улыбка.

Арка 5. Сказ 5 - Любимка и Сияющий Витязь.

Вий стоял перед Любимкой и, казалось, чего-то ждал. Отрок воинственно сжимал кулаки и тоже ждал. Нападения, быстрой битвы, лютой смерти. Но ничего не было.

- Мечи-калачи! Нападай давай! - крикнул Любимка.

- Не терпится на тот свет? - спросил Вий. Он по-прежнему не двигался, словно к чему-то прислушиваясь. - Рано еще.

- Чего рано-то? - отрок опустил кулаки.

- Не время... - гладкий лоб востроносого пошел морщинами. - Когда же он появится?..

- Кто появится? - окончательно запутался Любимка. Он оглянулся быстро, но вокруг, как и прежде пустота. Лишь заходятся в молчаливом крике сотни статуй.

- Отпусти их! Они тебе не нужны!

- Их? - Вий даже не оглянулся. - Ничего с ними не станется. Коли не станешь сопротивляться. Когда извлеку тленный дух, я просто уберусь восвояси, а они очнуться и разойдутся по домам. Разве что подивятся на малолетнего идиота, который...

Он не договорил и быстро сместился вперед.

- Может быть, он реагирует на атаку!

Любимка едва успел подставить руки. Бах! Удар был не сильный, но откинул его на несколько шагов. Ни боли, ни каких то других ощущений.

- Ха! Волна действует! Сейчас я тебя...

Грудь его пронзила страшная боль, сердце дало сбой. Глаза ослепил яркий чистый свет. Любимка прикрылся рукой.

- Я сокрушу тебя, темное отродье! - выкрикнул звонкий чистый голос. - Защищайся!

Вий облегченно выдохнул.

- Наконец-то! Я уж думал он так и не покажется.

Любимка проморгался и увидел сияющего витязя в полном доспехе, который стоял между ним и одержимником.

- Ничего у тебя не выйдет, темное отродье! - воскликнул витязь. - Я сокрушу тебя, и на Руси воцарятся мир и благоденствие!

- Ха! Ко мне подошла подмога! Так то! - обрадовался отрок.

- Не спеши с выводами, - ответил Вий и ударил витязя. Тот легко отразил удар и расхохотался. Любимка хотел рассмеяться вместе с ним, но сердце вдруг пронзила игла, отрок пал на колени, хватаясь за грудь.

Вий осклабился и прыгнул вперед.

Бам! Бам! Бам! Сияющий доспех звенел, принимая удары, витязь молодецки ухал, а Любимка ощущал, что умирает.

Он скорчился на булыжной мостовой. Каждое движение витязя отзывалось в нем волнами слабости и острыми иглами в животе и груди.

- Мечи-калачи! Ай! Что же это? Ой!

Он попытался выпрямиться, но его вновь согнула лютая боль.

- Это Невозвратник, ты его знаешь под именем Глаз Ворона. Им тебя наградил мой брат Харитон.

Любимка раскрыл рот, чтобы спросить и застыл. Он вспомнил.

"Я не стану ничего говорить, просто вложу это тебе в голову", - гулкий голос в полумраке библиотеки. Длинная рука с тонкими пальцами, полупрозрачное блюдце и...

- Я уже видел все это! - воскликнул он.

- Да? И чем же это закончилось? - оскалился Вий.

Любимка вгляделся в воспоминания и побледнел.

«Хранитель Невозвратника будет сражаться за тебя, питаясь твоей жизненной силой, - гулкие слова Харитона. – Твоя задача – продержаться как можно дольше. Дать время моим писарям, которые в это время займутся врагом».

- Вижу, помнишь, – сказал одержимник.

«Стойкость – твоя сильная сторона! Я знаю, ты справишься. Я верю в тебя!» - так сказал первый библиотекарь. И Любимка дал слово, что не подведет.

Отрок облизал разом пересохшие губы. Черты заострились, небесные глаза мрачно сверкнули.

- Зато Русь будет жить! - сказал он.

Витязь вновь оживился. Он скакнул вперед и обрушил на Вия череду ударов. Тот уклонился, отступая к статуям.

- Нет! Это настоящие люди! Не навреди им!.. - крикнул Любимка, но грудь пронзило такой болью, что потемнело в глазах. В следующий миг нашел себя на земле.

- Ха-ха! Как я и думал! Невозвратник питается земной тягой носителя, - еще одна атака и череда боли для Любимки. - В тебе тяги нет, поэтому ты теряешь саму жизнь!

- Зато Листок уже ищет тебя! И когда он найдет...

- Когда он меня найдет, я уже завладею темной волной. Твое обессиленное тело отдаст ее гораздо быстрее, нежели ты сам, целый и невредимый. А Мрак не сумеет воспользоваться обессиленным телом, чтобы помешать мне. Харитон этого не учел? Или ему просто плевать на тебя?!

Отрок хотел кинуться вперед, но его скрутил новый приступ боли.

- Как видишь, Любим, в этой жизни все неоднозначно. Харитон придумал единственный реальный план отыскать меня. Он уговорил тебя отдать жизнь, привел лучших своих писарей...

Новый обмен ударами, грудь Любимки разрывает, словно ее пронзает десяток стрел.

- Но вот беда, - как ни в чем не бывало продолжает Вий. - Этот же самый Невозвратник позволяет мне скорее забрать у тебя тленный дух, и с его помощью сокрушить богатырей, направленных разыскать меня. Очень удобно, чем бегать за ними по всей Москве. Они сами явятся ко мне.

Еще один обмен ударами.

- Я сокрушу тебя, дьявольский прихвостень!

- Видишь, как интересно? Одна и та же вещь, одни и те же действия, а какие разные надежды мы на них возлагаем. Для тебя это тоже важно. Ты понял? В обеих случаях ты дал согласие на смерть. Но коли победит затея Харитона - ты станешь героем. Тебя станут чтить, рассказывать о твоем подвиге детям, вдохновлять им тягателей.

Любимка нашел в себе силы выпрямиться. Остановился и витязь. Казалось, он тоже прислушивается к словам Вия.

- Но если прав окажусь я, - одержимник тонко улыбнулся. - Тогда твоя смерть выеденного яйца не стоит. Ты в миг сделаешь глупым мальчишкой бездарно профукавшим дарованную ему силу. Ха-ха-ха! Я специально не тронул Пелагею, чтобы она сочинила песнь об этом. Трагичную слезную песнь!

Он изобразил скорбное выражение, вытер несуществующую слезу и расхохотался.

- Ну же! Готов проверить, кто из нас с братом выиграет этот спор?!

И он бросился на сияющего витязя. Любимке словно грудную клетку вскрыли. Он упал на колени и закричал от нестерпимой муки...

Листок переглянулся с другими писарями. Один за другим они кивнули.

- Мы готовы, - мысленно проговорил первый писарь. И вдруг утратил спокойствие. - Харитон, точно нет возможности избежать его жертвы?

- Нет, - в ответе библиотекаря Листок ощутил много печали и сомнения. Такое было впервые. – По крайне мере я такой возможности не увидел. Я надеялся на свежий взгляд Варвары, но...

Он резко оборвал поток мыслей. Следующий образ был тверд как камень и остер, как кинжал.

- Начинаем!

Листок вынул из кармана кулак и разжал его. На ладони тускло мерцал Глаз Ворона. Он же Невозвратник. Он же - Любимова Погибель!

Писарь тряхнул чубом, отгоняя ненужные мысли. Парень прикрыл глаза, пустил через артефакт ток земной тяги. Шарик начал мерцать, наливаться красками.

- Все вместе!

Остальные богатыри встали в круг и положили ладони сверху. Теперь Невозвратник сиял так, что свет был виден даже через сложенные руки. А потом...

Артефакт взорвался сияющими цветами. Во все стороны от него полетели разноцветные стрелы. Они попадали в неподвижных людей, те начинали светиться. Между ними, как гигантская сеть тянулись мерцающие пуповины.

- Так много?! - ахнул один из писарей.

- Он показал всех кукол. Среди них мы должны отыскать их хозяина!

- Это будет не просто!

- Разделимся, чтобы выиграть время...

Все писари глянули на Любимку. Тот побледнел, глаза ввалились. Из уголка губы текла черная струйка крови.

- Начали!

Десяток теней метнулось в разные стороны. Застывшая фигура Любима дрогнула и стала оседать на булыжную мостовую.

Сияющий витязь бился, выкрикивая героические фразы. Вий атаковал его молча. Любимка корчился на земле. Его разрывало на части.

- Мечи-калачи! - он скрипел зубами. - А что будет, если я сдамся?

- Тогда он проиграет, - ответил Вий.

- Сражайся, трус! Мое дело правое, я одолею зло!

- Тогда я не сдамся!

Глаза Любимки мрачно сверкнули. Усилием воли он собрал тело в кулак и сел.

- Не сдамся!

Он попытался встать, но сил не было. Казалось, Невозвратник сделал в нем большую дыру, через которую уходили силы, желания, мечты, взамен же являлись равнодушие и боль.

- Я не сдамся!

Позабыв обо всем, отрок сосредоточился на одной цели - встать! Я должен встать!

Повернуться набок, отжать от себя булыжную мостовую, дальше, еще дальше.

Вий перестал церемониться. Его удары оставляли за спиной сияющего витязя длинные хвосты взрытой мостовой. Сияющие доспехи потускнели, хотя видимых повреждений Любимка не заметил.

- Я встану! - прошипел он, пережидая особенно сильный приступ боли.

- Борись-борись, - крикнул ему Вий. - Чем сильнее ты сопротивляешься, тем медленнее этот болванчик.

Медленный болванчик как раз в это время провел отличный удар. Мир Вия содрогнулся, зеленая оболочка вокруг его фигуры колыхнулась, как вода в дернутом стакане - того и гляди сплеснется. Одержимника откинуло назад, хотя устоял на ногах.

- Встану!

Скрипнув зубами Любимка напряг все оставшиеся силы. Бесконечно долгое мгновение он балансировал и не падая и не подымаясь.

- Ну же! Ты сможешь! - закричал он яростно.

Вий захохотал, ринувшись на витязя. Было непонятно смеется ли он над бессилием отрока, или просто в угаре боя.

Любимка понял, что достиг предела. Чтобы встать оставалось совсем чуть-чуть, но мышцы не держат. Они подрагивают и так и норовят сдаться. Если упадет назад, уже не подымется. Любимка осознал это с такой четкостью, что по всему телу выступил пот.

- Значит я...

Он собрал все свои силы, но их все равно не хватило. Раздался грохот и проклятья. Что-то пафосно выкрикнул витязь. Бой продолжался, и от этого Любима едва не бросило назад.

- Встану! Я встану!

Его желание было столь велико, а рывок столь силен, что ему показалось, будто его вырвало из тела. Любимка устремился вперед, словно его разом отпустили оковы. Он застыл, страшась обернуться. А ну как увидит там бездыханное тело, а я - это дух его покинувший?!

И тут он ощутил знакомое покалывание. Прохладной волной оно окутывало все тело унимая боль и дрожь в мышцах.

- Земная тяга! - прошептал отрок. Он поднял руки и поглядел на них. Да! Это мои руки и я жив! - Значит можно стяжать ее и здесь?!

Он сжал кулаки и встал рядом с витязем.

- Давай побьем его вместе!

- Отлично, соратник!

И они начали сражение. Любимка наносил удары и ему самому они казались комариными укусами. Впрочем, и выпады витязя особого вреда одержимнику не наносили.

- Стяжать! Я должен стяжать больше силы!

- Ха-ха-ха! Какой же ты дурень. Ведь я объяснил тебе. Даже научившись собирать земную тягу, много ее ты не наберешь. Ты переполнен. Все место занимает тленный дух. Земной тяге в тебе попросту негде разместиться.

Он снова захохотал.

- Хозяин! А-а! Нет! Хозяин!

Сквозь хохот прорвался блеющий напуганный голос Харлама.

- Что тебе? - резко кинул Вий.

- М-мой брат... Пока мы... вы бьетесь, он вынюхивает! Он ищет!

- Хватит!

Вий злобно ударил витязя. Тот умело парировал, но удары сыпались еще и еще.

- А ты не плох, хоть и нечисть! - выкрикнул сияющий воин. - Ничего, справимся и с тобой!

Он ушел в глухую защиту, ловя все удары на щит и меч. И каждый из них отдавался в Любимке. Отрок ощущал себя дырявым бурдюком. Едва в него наливали воду, она тут же уходила через многочисленные прорехи.

- Ты прав! - Вий вдруг остановился. - Пока мы тут занимаемся глупостями, Харитон ищет своего брата. Надо бы дать его писарям другое дело.

Он обернулся к статуям. Глаза одержимника сузились.

- Нет! - проговорил Любимка и ринулся вперед. - Не смей!

Вий размахнулся и направил в статуи одну из своих дробящих булыжники атак. Любимка собрал все силы, и не успел бы, коли...

Кап-кап! Перед глазами появились капли. Скорость резко увеличилась. Он влетел под удар.

Граум! Тело завертело, затрепало, словно его рвала огромная волчья пасть. Но Любимка ощущал радость. Успел!

Поглотив силу удара, он врезался в статуи и повалил пару из них. Подскочил, словно его подкинули.

- Целые?! Не повредились?!

Он ощупал упавшие фигуры.

- Уф. Целые...

Только теперь почувствовал слабость и осел на мостовую рядом со статуями. Он зло глянул на Вия.

- Трус! Дерись с нами!

- Ха-ха-ха! Я вижу, тебя не миновала эта общая богатырская слабость? Любовь к людишкам. Вот чем отличаемся мы одержимники от вас богатырей. Силы в нас равные, но мы, демоны, не одержимы этой глупой бестолковой и бессмысленной любовью. Для нас люди - это материал. Если он полезен, мы его защищаем, - Вий погладил себя по голове. - Если он не нужен, - он кивнул на лежащие статуи, - мы его выкидываем.

- Но если есть возможность с помощью простых людишек ослабить или отвлечь богатырей - мы это сделаем!

И он отправил в статуи еще один удар.

Кап-кап! Любимка поймал его грудью и ощутил, что летит. На сей раз статуи разлетелись как чурбачки в игре городки. Но и сейчас ни одна не повредилась...

Люди стояли, забытые всеми не в силах пошевелиться. Они могли только смотреть.

Перед ними метались тени, но человеческий глаз не мог уловить сути происходящего.

Граум! Граум!

Мостовую взрыли страшные удары. Люди испуганно расширили глаза.

- Спасите нас, - выдавил сквозь сведенное горло Кузьма.

- Пожалуйста, - Дуняша могла только беззвучно плакать.

- Богатыри! Где же вы? - пискнул маленький ряженый. - Помогите!

На них пахнуло силой. Кузьма понял, что пришла смерть.

- Нет! Я не позволю! - отголосок за гранью сознания, кусочек звонкого голоса из другого мира.

Перед Кузьмой мелькнуло что-то неуловимое. Бац. Купца сбило с ног, но он ощущал облегчение. "Цел! Он пришел и спас меня!"

- Не позволю! Я их защита! - снова отблеск звонкого голоса.

"Какой знакомый голос! Постойте! Это же..."

- Тот мальчишка, - пробормотал Кузьма. - Никто не отозвался на мой зов. Только ты...

Он лежал на земле, как поваленная статуя, и ему было страшно. Он боялся так, как не боялся никогда в жизни.

- Боже! - шептали губы. - Спаси меня! Убереги от этого ужаса!

Новых ударов не было. Кузьма видел дворовую девку Дуняшу, точно так же неподвижно лежавшую на мостовой. Из уголка глаза девушки по щеке стекала одна крохотная слезинка...

- Ха-ха-ха! - рассмеялся Вий. - Надолго ли тебя хватит?! Это путь в никуда. Сдайся прямо сейчас и сэкономь нам время. Когда ты падешь, я без труда справлюсь с этим болваном и тогда...

- Нет, злобный демон. Это ты не ведаешь наш мир! Тебе недоступны чувства людей, а значит - ты ущербен. Никогда, повторяю, никогда тебе не подняться до нашего уровня. Бог не зря назвал людей венцом своего творения.

Вий и Любимка опешили, не ожидали от витязя столь длинных речей. С каждым словом он сиял все ярче. Вий заволновался и попытался напасть, но даже подойти не мог к этому сиянию.

- Четырнадцать лет я стоял на страже, - продолжал богатырь. - Теперь вижу - пришла достойная замена. Как тебя звать, отрок?

- Любимка, - пролепетал паренек. Уже по традиции нос засвербело, и он утер его рукавом. Витязя это не смутило.

- Я вижу, ты не прост Любим. И судьба тебя ждет не простая. Поэтому мой дар придется тебе как нельзя кстати!

Сияние витязя усилилось, и Вий отступил, прикрывая глаза. Что-то жалобно визжал Харламп.

- Я дарую тебе мою силу! - торжественно молвил витязь. - В тебе нет места, но оно и не потребуется. Моя сила навсегда выпита Невозвратником. Теперь она станет твоей! Возьми ее!

Подбадриваемый взглядом, Любимка сунул руку в карман и достал тускло мерцающий шарик.

- Отныне он твой, где бы ни находился. Никто кроме тебя его не поднимет и не использует...

- Ха! - сказал Вий...

Бах! Бегущий Листок рухнул на землю. Крак-крак, звук рвущейся материи. Парень вскочил, ошалело озираясь. Никого. На земле лежит и тускло подмигивает ему Глаз Ворона. Из порток вырван большой лоскут.

- Ах ты!

Листок попытался взять его. Скырк-скырк! Такое ощущение, что пытаешься поднять гору.

- Да что же это?! - воскликнул парень и потянулся еще раз...

- Оставь! Невозвратник больше не наш, - родилась в голове мысль принадлежащая не ему.

- А как же?..

- Невозвратник поменял хранителя. Теперь это Любим.

- А?!..

- Пока он сопротивляется, связь не порвется. Надо спешить!

- Понял!

Листок молнией мелькнул дальше, туда, куда вела серебристая пуповина...

- Ты воспользуешься силой Невозвратника в любое время! И тебе не потребуется место, чтобы хранить ее!

- Ха! - повторил Вий и добавил, совсем тихо. - Но только когда артефакт будет рядом.

- А сейчас мне пора, - торжественно молвил витязь. - До сих пор вместе с земной тягой здесь пребывала и моя душа. Теперь я с чистой совестью отправляюсь к небесным кострам. Храни Русь Любим. Храни Русь...

Витязь засиял еще сильнее, потом его силуэт утратил четкость, превратился в облачко, которое втянулось в грудь Любимки. Боль тут же утихла, раны затянулись на глазах.

- Помните Кондрата, Игнатьева сына. Я не бросил пост, я достоял до конца...

В небеса, кружась, взлетел яркий светляк. Он поднимался все выше и выше, пока не затерялся среди звезд. Любимка с улыбкой проводил его взглядом.

- Вот судьба, достойная настоящего воина!

- Аха-ха-ха-ха! - одержимник трясся, его черный плащ зловеще шелестел. - Ихи-хи-хи-хи!

- Чего смешного?! - крикнул отрок.

- Пустая жизнь, отданная за призрачные цели. И такая же смерть, отправившая его во тьму. Каждый раз одно и тоже. Скука!

- Звездное небо - это не тьма! - сказал Любимка. - Небо - это восхождение к свету!

Но Вий его не слушал. Он посмотрел на скопление статуй.

- Мне больше не нужны эти жалкие людишки. Пусть живут. И писари Харитона меня больше не волнуют. Ибо ушло то единственное, что мешало мне приступить к извлечению! Опять ваша любовь к людям сыграла против вас. Страж Невозвратника ушел, самого артефакта у тебя нет, и ты не можешь воспользоваться его даром. Ничто больше не мешает мне приступить к извлечению.

В груди отрока что-то завертелось, затрепыхалось, словно сердце пыталось разорвать грудную клетку и вырваться наружу.

- А-а-а-а! - закричал отрок. Он хотел сопротивляться, хотел броситься на Вия, хоть как-то повредить ему, но ничего не смог. Совсем ничего.

Вий поднял руки и сбросил капюшон. Под ним не было ничего. Одни только огромные ядовито зеленые глаза, на дне которых плескалось безумие.

Варвара захлопнула последнюю книгу и взглянула на огромную гору, лежащую посреди библиотеки.

- Все. Остальные с пустыми страницами. Теперь я понимаю, отец, твою уверенность в своих силах. Ты и правда начал раньше меня и никогда не останавливался. Ты прочитал их все.

Она оглянулась на полки. Там оставалось совсем мало книг.

- Теперь я догнала тебя. И должна пойти дальше. Времени у меня, - нервный смешок, - предостаточно.

Она прикрыла глаза и вошла в палаты ума. Да, прочитанные труды философов, богословов, экзорцистов и исследователей глубин человеческого разума позволили ей понять, что это возможно.

- У разума нет дна. Есть только страх опускаться слишком глубоко.

Она открыла глаза и ничего не увидела. Девушка зависла в полном и беспросветном мраке.

- Палаты разума второго уровня, - произнесла она. - Здесь нет долины и костра. Здесь вообще нет ничего. Даже времени. Зато теперь здесь есть я.

Она прикрыла глаза. Это всего лишь глупая привычка тела. В голове с бешеной скоростью защелкали мысли. В голове? Это тоже остаточное человеческое. Здесь нет головы. Здесь есть игры чистого разума.

Арка 5. Сказ 6 - Мрак против Вия.

Любимка пытался удержаться, хотел призвать все свои силы, но не успел. Мир вокруг него, каким бы иллюзорным он не был, перестал существовать. Отрок повис посреди незримого и шевелящегося ничто.

- Сдавайся, - сказало ничто.

- Я буду бороться! - упрямо ответил Любимка и взмахнул рукой.

Шух! С тихим шелестом рука распалась на сотни шуршащих черных лоскуточков.

Их закружило и унесло. Любимка хотел крикнуть, но из раскрытого рта вылетела стайка таких же лоскутков.

- Видишь, ты теряешь себя, - сказало ничто. - Смирись.

- Ни за что!

Шух! Шух! Шух!

По ветру пошли оставшаяся рука и ноги. Любимка потянулся вперед, готов был впиться врагу в горло зубами.

Вшух! Вот только не было у врага никакого горла. Да и зубов у него больше не было.

- Что ж, ты сам так решил, - сказало ничто. - Пора начинать извлечение.

Прямо перед Любимкой, или тем, что от него осталось, раскрылось два огромных ядовито зеленых глаза. Отрока потянуло к ним, с невообразимой силой. Он пытался сопротивляться, изо всех сил хотел отдалиться, избежать этих глаз, но приближался к ним все ближе и ближе. Глаза становились все больше, вскоре он уже мог пройти сквозь зрачок любого из них.

- Темная волна. Твой новый хозяин ждет тебя!

И тут все застыло.

Кап! Кап! Прямо перед глазами Любимки, единственным, что у него осталось, упали две темные капли. Они мешали видеть, но отрок обрадовался им, как старым знакомым.

"Они помогли мне справиться с Ивашем".

"Они не помогут тебе сейчас!"

Любимка увидел глубокое ночное небо. На темном фоне горели сотни ярких огоньков. Небесные костры, у которых отдыхают герои прежних лет.

Черная точка. Погасший костер. Любимка вздрогнул, увидев его. Сердце ощутило боль.

А потом звезды неуловимо сдвинулись. Совсем немного, на волосок, но Любимка ощутил, что мгновенно переместился на чудовищно огромное расстояние.

Хотя, быть может, это кто-то другой переместился к нему на тоже самое расстояние от потухшего костра. Любимка уже не мог сказать, чьими глазами он видит. Тем более темные капли продолжали заслонять взор.

А потом тьма пошла черными лоскутками и вдруг рассыпалась. Любимка вновь стоял в пустом городе, а перед ним высилась черная фигура в плаще.

Впервые он уловил в ней беспокойство.

- Как ты вернулся?! Это невозможно!

Любимка усмехнулся. Темные капли колыхнулись и закружились.

- Я вернулся, наказать своего раба! - произнес чей-то чужой голос. И столько в нем прозвучало злобы и ненависти, что Любимка содрогнулся.

Но вместе с этим в жилы отрока влилась одуряющая и ликующая мощь.

Не в силах стоять на месте, он ринулся вперед и с невообразимой скоростью смял темную фигуру в плаще.

Она показалась Любимке невесомой, повисла на его кулаках, как тряпье.

Стремительно они влетели в бревенчатую стену Средней палаты.

Хрясь! Бах! Крау!

С ужасающим хрустом бревна переламывались. Обнажилась светлая поверхность нутра. Стену терема разнесло, словно в него влетел огромный валун, запущенный требушетом.

Темная фигура обрела плотность. Теперь вокруг нее сияло зеленоватое сияние.

Шух! Вий махнул рукой. Любимка пропахал в земле глубокую борозду. Бам-бам-бам-бам! Стены выскакивали перед ним одна за другой, а он продирался сквозь них, словно лось через заросли. Забор, сарай, кузня - динь, уй! Как больно! Замер, упершись в массивную наковальню, обернулся, увидел череду силуэтов-проломов. Надломленные бревна не выдержали и с хрустом осели.

Выбрался из канавы и перекатился на свободное место. Прямо перед ним стоит Вий. Зеленое свечение вокруг него приобрело зримые очертания, сделалось крупнее и четче. Глаза полыхают зеленым и соединяются с силуэтом тонкими ниточками.

Хорошо, что мы углубились в княжеский двор. Подальше от замерших людей. Подумать страшно, что случилось бы, коли Вий отправил бы его в сторону людей.

- Мрак?! - прорычал одержимник. - Ты не мог вернуться!

- Я не могу вернуться, но я могу помочь этому отроку в твоем иллюзорном мире!

Любимка взмахнул рукой. Пальцы пошли в стороны, мышцы напряглись. На глазах из кулака выросла темная секира. Не такая большая, как у Мрака во время его битвы с Ильей, но такая же темная и острая.

- А я могу тебя победить! - холодно ответил Вий. - Ведь это мой мир!

Он вскинул руки. Из правого кулака выдвинулся длинный меч-шип, из левого короткий кинжал. Оба лезвия мерцали зеленым бесплодным светом.

- Бегите! - Любимка на миг овладел своим телом и завопил во все легкие. Он надеялся, что кричит не только в этом мире, но и в том. - Уходите отсюда! Сейчас будет...

- Ха-ха-ха! - ледяной смех Вия. - Все еще думаешь об этих никчемах? О себе подумай!

- Я уже подумал о нем за него! - рыкнул Мрак глоткой Любима.

Демон перехватил вожжи. Они пошли вкруг друг друга, примеряясь и прицеливаясь. Черные кляксы продолжали застилать глаза Любимки, но странным образом они позволяли ему лучше воспринимать этот мир.

Вдруг фигура Вия резко сорвалась с места. Но ее движение предварил расплывчатый полупрозрачный силуэт, Любимка вздрогнул, когда призрачный меч вошел в его правое плечо и вышел из левого. Следом за размытым силуэтом двигался настоящий.

Руки Любимки дрогнули, совсем на немного сместив секиру. Граум! От удара содрогнулась земля, а окружающие их терема перетряхнулись, как мокрые псы.

И вновь размытый силуэт - коварный удар кинжалом снизу. Любимка сместил обух секиры, зеленое лезвие вонзилось прямо в середку.

- Демонический Глаз?! - голос Вия, словно звенящий от напряжения лед. - Что ж, глянем, поспеет ли он за моей скоростью.

Фигура в плаще буквально взорвалась призрачными ударами. Они шли настолько быстро, что Любимке показалось, что у Вия выросло с десяток рук.

Мрак не дремал. Он раскрутил перед собой гудящее колесо секиры. Граум! Дон-н! Ду-ду-дуг! От каждого соприкосновения страшных лезвий в пространство уходили ударные волны. Вокруг поединщиков бушевал ураган. Бревна выходили из пазов, терема расползались, словно спичечные домики. Изваяния падали и раскатывались.

Перед глазами встала огромная воронка-котлован с выглаженными до зеркального блеска стенами.

- Этак мы весь город разнесем, - пробормотал Любимка. - Надо что-то делать.

Он оглянулся. За спиной стена Собора. В мире Вия он сияет едва заметным белым светом. Если простые терема хрустят и расходятся, то стену храма хранит невидимая сила.

"Туда! Я должен заманить его туда, подальше от людей и теремов".

Битва одержимников не прекращалась ни на миг. Казалось мечи Вия были везде. Коли бы не призрачные следы, которые предваряли удар, давно бы уже был изрезан в капусту.

Любимка раскручивал секиру. Та тяжело гудела, рассекая воздух. Зеленые искры перемежались с черными. Вия откидывало назад, но он наскакивал снова и снова. На востроносом лице застыла дьявольская улыбка.

- Как давно я об этом мечтал! - кричал он. - Я был у тебя на побегушках! Ты унижал меня перед остальными! Ты не желал брать меня в Отряд Полуночи! Ты считал меня слабаком!

- Ты и есть слабак! Без глаз этого человечишки ты ничто! Стоит мне уничтожить твоего носителя, и ты снова станешь никчемным второстепенным демонишкой. Мальчиком на побегушках!

Вий зарычал, как настоящий зверь. Мрак ответил ему воинственным кличем. Позабыв про оружие, они бросились друг на друга. Любимка ощутил, как от бешено работающих ног позади подымается хвост пыли. Вий не уступал в скорости. Любимка не группировался, не пытался защититься руками или вильнуть. Даже секиру не стал подставлять, в тот момент он просто позабыл о ней. Или, быть может, настолько презирал соперника, что считал его недостойным холодной стали.

Они ударились грудь в грудь у сияющей стены собора.

Граум!!!

В стороны ушла взрывная волна, приглаживая мягкую траву, сламывая деревья и проминая стены теремов. Но Любимка видел, что невидимая сила собора приглушает удар, не дает ему коснуться людей. Отрок выдохнул с облегчением. Хорошо, что я догадался заманить их сюда.

Тело трясло и рвало на куски. Напряг мускулы и постарался собраться в тугой комок. Зря не додумался до этого раньше. Так он, как мокрая тряпка, которой хлестнули с размаху. А мог бы стать мчащимся наконечником стрелы, а то и копья.

Но одержимнику доставалось не меньше. Любимка видел, как злой ветер рвет полы темного плаща. Вий отбросил сломанные клинки. Лицо востроносого исказилось, рот напоминал изогнутую кляксу.

- Пожалуйста! Не надо! Я не могу... - блеющий жалкий голос. Еще один плененный человек.

Вместо того, чтобы остановиться, оба сцепились, переплелись и стали давить друг друга, словно в тисках. Любимка уткнулся прямо в зеленоватое свечение. Заметил, что всего на несколько пальцев не дотягивается до тела Вия. Но если давить сильнее, это расстояние уменьшается.

Это как упругая скорлупа. Если как следует поднажать, можно выдавить его оттуда, и победа будет за мной.

И Любимка давил, так сильно, что темнело в глазах и болело в груди.

От напряжения, которое они испускали из своего нутра, мир вокруг притих и потрескивал, словно туго натянутое полотно, которое потихоньку, по волоску, рвется под неумолимой нагрузкой.

Голос плакал и блеял, лицо испуганно кривилось, лишь большие зеленые глаза глядели холодно и прицельно.

Хрясь! Через улицу легла косая трещина. Кузня покосилась и ощерилась щелями, наковальня сползла и рухнула вниз. Соперники стояли на краю, их медленно стало затягивать внутрь. Но они ничего не замечали, продолжая давить все сильнее.

- Сда-вай-ся, - почти беззвучно прошелестел Вий. Любимка хотел крикнуть что-то насмешливое, но за него ответил все тот же незнакомый голос.

- Мрак не даст тебе пощады.

По жилам Любимки пробежал огонь, руки сделались, как стальные обручи, давили с невообразимой силой.

Земля подрагивала, в воздухе проскакивали крохотные молнии. Мир дрожал, словно перетянутая тетива - еще чуть-чуть и оборвется, разрывая концом все вокруг.

- ..им.. ..нись... ста... имка!..

В звенящей напряженной тишине эти звуки показались зудящими и донельзя неуместными.

- Ага! Чуешь свою смертушку! Отвлечь меня пытаешься?!

Любимка глянул прямо в глаза Вию. Тот в ответ оскалился, то ли от боли, то ли от злобности.

- ...бим! ...чнись! ..бим!..

Отрок, словно очнулся. Что же я делаю?! Коли так дальше пойдет, Москве больше не стоять на этом месте. На Руси станет одним потерянным градом больше.

- Нет! - сказал Любимка отчетливо и удивился. Губы слушались его. - Я не позволю!

Мир грез?! Мы сражаемся в мире, созданном Вием. Надо вернуться! Во что бы то ни стало - вернуться!

Темные капли напугано дрогнули.

- Нет! - прозвучало в голове. - Там Мрак не сумеет помочь тебе!

- Вот еще, - Любимка тряхнул головой. Он почти перестал давить Вия, но и тот ослабил объятья. - Мечи-калачи! Мне не нужна помощь Мрака! Уйди из меня! Я не Иваш. Я сам, собственными силами, добьюсь богатырства. Мне не нужна помощь демонов!

И он надавил снова. На сей раз не руками, а волей. В груди полыхнуло, чистый свет залил глаза и пронзил зеленую оболочку Вия.

- А-а-а! - закричал тот, словно от боли и откатился подальше.

- Не-ет! - яростно вторил ему голос в голове. - Ты никчема! Тебе не сдюжить одному!

- Да идите вы оба... - рявкнул на них Любимка. - В лес! А еще лучше - в пень!

Темные капли мигнули и пропали. Вий выпрямился и захохотал.

- Молодец отрок! Ты прогнал единственного, кто мог тебя спасти...

- Но какой ценой? - тихо проговорил Любимка.

- Ради победы любая цена приемлема!

Вий вскинул руки. Зеленое пламя окутало его, взметнулось с новой силой. Пролом в земле шевельнулся, превратился в воронку. С тихим хрустом земля кружилась и затягивала Любимку во тьму.

Но самое страшное было в другом. У отрока сжалось сердце. С другой стороны воронки стояли беззащитные фигуры жителей. Еще чуть и их сметет чудовищной силой.

- Мечи-калачи! Я должен что-то делать?!

Он развернулся и побежал.

- За мной! Иди за мной!

Вихрь замер. Крайние фигуры попадали.

- Ну же! Я здесь! - закричал Любимка. Вихрь закружился с новой силой и двинулся к нему.

- Уф! - выдохнул отрок. Они спасены. Он попытался бежать еще дальше, но ноги погрузились в землю, и он никак не мог их вытянуть. Его волокло по спирали к центру воронки. Там хрустело и брызгало пылью. Отрок увидел, как крупный валун раскрошился в мелкий щебень.

Любимка дернулся сильнее, одна нога подалась, но уже слишком поздно. Его затянуло на дно воронки, закружило. Земля сомкнулась вокруг, разом погасив свет и лишив способности двигаться.

- Где я?

Темнота окружает.

- Кто я?

Темнота растворяет.

- Зачем я?

Тьма усыпляет...

...

- Нет! Я Варвара, дочь Харитона. Я нахожусь на втором уровне палат ума. И я должна спасти Любима!

Сразу сделалось легче. Когда есть цель, есть и разум. В мире, где нет ни тела, ни предметов, трудно, почти невозможно сохранить себя. Если нет центральной собирающей силы, разум расползается и исчезает, как кусок сахара в кипятке.

- Помочь Любиму! Помочь!

Варвара ухватилась за эту мысль, сосредоточилась и выстроила вокруг нее свою распадающуюся на куски личность.

- Чтобы помочь Любиму, я должна выбраться из ловушки Вия. Но как это сделать? Он погрузил меня глубоко в разум, и я не знаю пути назад.

Что я могу сделать?

Что я вообще могу сейчас делать? Двигаться? Нет. Видеть, слышать, ощущать? Нет.

Что же тогда? Я ничего не могу. Быть может, я уже умерла? Может быть все зря?

И тут мрак пронзила молния.

Я могу! Есть кое-что, что я могу!

Мыслить! Я могу мыслить!

Если бы у Варвары было тело, она бы запрыгала от радости. Перед мысленным взором побежали воспоминания.

"У человека есть орган, который зовется мозгом. Он находится в голове и предназначен для того, чтобы думать. Понятное дело, что большинство людей этим пренебрегают..." - голос отца.

Тихий шелест страниц. Перед Варварой старый анатомический атлас. Картина человека, черепная коробка открыта, как сундучок, а в ней лежит нечто похожее на половинку грецкого ореха...

Мозг. Я думаю, стало быть, мой мозг работает. А это значит, что мое тело со мной. А это значит...

Перед внутренним взором вновь запрыгали картинки. Любимка за решеткой. Нескладная фигура Вия, застывшие охранники.

Комната. Вий пленил меня в комнате охраны. Вряд ли бы он потащил меня куда-то из нее. Он сказал, что для меня пройдут годы, а для окружающих людей - минуты. Пока меня найдут... Да, так он сказал. "Пока тебя найдут!"

Я все еще в комнате охраны княжьего поруба.

Комната встала перед ней, как живая. Так. Здесь камеры для заключенных. Здесь лавки и стол охраны. Ступени ведут наверх к выходу. В тот момент, когда я попала под взгляд Вия, я была здесь...

Как же мне проверить это? Как?! И можно ли это сделать в принципе?!

Девушка, вернее ее разум, крепко задумался.

Меня как бы нет. Но одновременно я есть. У меня есть мозг, и поэтому я могу думать. Значит ли это, что я могу ходить, потому что у меня есть ноги?!

Попробовать. Я должна попробовать.

Девушка вновь вообразила комнату охраны. Место, где она была, когда попала под взгляд. А потом она изо всех сил пожелала переместиться.

Тело! Ты или безвольно лежишь на полу. Или замерло, подобно дереву. В любом случае ты свободно. И должно мне подчиняться. Не важно как.

И она изо всех сил захотела переместиться. Неважно как. И что-то произошло. Здесь в темноте, она не могла увидеть или почувствовать движение, но по тому, как ей легко думается о перемещении, она поняла, что оно возможно.

Да! Я смогу!

Бац!

Мысль о передвижении вымело из головы. Варвара попыталась вернуть ее, но ничего не вышло. Да что же это такое?! Девушку прошиб страх. Неужели я теряю возможность мыслить?!

А если попробовать назад?! Она попыталась пожелать двигаться назад, и мысль свободно потекла, полилась, побежала...

Бац! Опять пропала. Но на сей раз Варвара поняла.

Да! Я перемещаюсь! И когда я упираюсь в стену, я не могу желать этого дальше. В этом мире я не могу желать невозможного.

Надобно это обдумать. Что мне это даст и куда приведет?

Вновь ее разум замер посреди темной неподвижной пустоты. Но теперь в нем щелкали острые, как лезвия, мысли.

Щелк! Я в комнате охраны!

Щелк! Я могу двигаться!

Щелк! Я не знаю, с какой скоростью происходит это действо.

Щелк! Я должна выбраться, чтобы спасти Любима!

Что мне делать?! Что мне делать?! Что?! Мне?! Делать?!

И тут ее разум пронзил страх. Мелькнула и тут же пропала мимолетная и ненужная мысль о том, что страх - это свойство не тела, но разума.

Эту мысль смыла волна страха, дикого ужаса.

Она знала, что должна делать.

- Чтобы освободится из тюрьмы находящейся внутри моего разума, надо...

Она переждала волну все усиливающегося страха.

- ... этот разум отключить! Только вот коли я перестараюсь, результатом может стать...

... окончательное выключение разума. Результатом может стать - моя смерть!

Арка 5. Сказ 7 - Вот и все.

Это был настоящий ад. Здоровенные в три поверха терема разносило в щепу, бревна разлетались во все сторону, гулко тукались в землю и медленно заваливались на бок.

Мощь битвы выдержал только собор, который стоял, как скала в бурю. Несмотря на свое страшное положение, Любимка делал все, чтобы спасти беззащитных людей. Пелагея видела это совершенно отчетливо. Несколько раз молодой тягатель собой прикрыл неподвижные фигуры от мощных импульсов, взрывающих булыжную мостовую. А потом побежал в другую сторону от людей.

- Здесь! Я здесь! - шептали его помертвевшие губы.

Не смотря на то, что ветер рвал волосы, а разлитая в воздухе мощь так и норовила разорвать тело, Пелагея судорожно сжимала книжицу и строчила в ней угольком:

"И тогда заступил дорогу ужасному Виищу молодой тягатель Любимка и молвил таковы слова..."

"Молвил, молвил... Хм, ничего он не молвил. Но и не промолчал ведь! Он говорит своими поступками".

И тут ее подхватил усиливающийся ветер. Странички бешено шелестели, уголек выпал из пальцев и тут же исчез в вихре.

"Нет! Постойте! Я не успела записать!..."

Пелагея ощутила, что ее куда-то волокет, потом тащит, а дальше и вовсе закружило с бешеной скоростью.

Хрясь! Со всего маху ее приложило о стену Средней палаты. В глазах потемнело, в носу захлюпало, во рту появился привкус крови...

Ветер притих, и девушка упала вдоль стены на мостовую. Там, у основания массивной избы было устроено небольшое обложенное камнем углубление, ступени вели в подпол. Туда-то и скатилась девушка-менестрель.

Она сделала это вовремя, потому что две фигуры замерли друг напротив друга. Первая - молодой страж, вторая - странный тягатель, который был ей так симпатичен. Сейчас он совершенно не походил на того простоватого, наивного, но очень симпатичного мальчика, которого она встретила во дворе школы богатырей. Теперь лицо его побледнело, черты затвердели, словно он превратился в статую. Из золотистых волос кто-то выпил весь цвет, сейчас они больше походили на пепельные. Глаза, те потрясающие голубые глаза, которые так понравились девушке, теперь стали абсолютно черными. Во все стороны из отрока изливалась невообразимая мощь.

Готовясь к поединку, Вий ослабил вожжи. Люди один за другим приходили в себя и спешили убраться подальше от опасности. Но далеко уйти они не могли, невидимые путы все еще держали их.

Любимка и Григорий какое-то время стояли на месте, будто общались. Но делали они это каким-то недоступным для обычного человека способом. Пелагея не услышала ни звука.

А потом противники рванули навстречу друг другу. Их движения были настолько быстры, что девушка уловила лишь две размытые полосы. Дальше громыхнул гром.

По ушам вдарило так, что разом пропали все звуки. В абсолютной тишине Пелагея видела, как рушатся терема, ломаются деревья и летит лоскутами взрытый дерн.

Но все это было где-то на краю сознания. Девушка не могла отвести глаз от двух фигур, что переплелись в центре этого вихря. Они обхватили друг друга и давили, пытаясь выжать друг из друга жизнь.

- Любим! Вернись! - прокричала она и не услышала себя.

Пространство вокруг них наполнилось напряжением и похрустывало. Пелагея страшилась даже вообразить, каков этот звук на самом деле, если даже сквозь ее оглохшие уши просачиваются звуки.

Поединщики медленно погружались под землю. Их усилия оказались слишком велики, чтобы плотная земля под слоем булыжника могла выдержать такое напряжение.

- Любим! Вернись! Любим!

Девушка выбралась из укрытия и побрела к застывшим фигурам. Маленькая книжка, как мертвая птичка, осталась лежать в подворотне, жалобно раскинув страницы-крылья.

По другую сторону от поединщиков в главных воротах застыли люди. Невидимые путы все еще держали их.

- Ему нужна помощь! - воскликнула девушка. - Сделайте что-нибудь!

- Богатырь бьется, гридень в оцеплении стоит, - развел руками мужчина в купеческом кафтане. - А мы даже не гридни. Это он нас спасает, а не мы его...

Пелагея заломила руки.

- Не может такого быть, чтобы мы ничего не могли!

Она попыталась подобраться ближе к поединщикам. Напряжение здесь ощущалось такое сильное, что казалось воздух сделался твердым. Пелагея продиралась сквозь него, как сквозь густые заросли.

Страж и тягатель уже по пояс ушли под землю и продолжали погружаться. Если так пойдет дальше, скоро здесь будет парная могила-курган.

Пелагея остановилась. Вокруг сражающихся мощь ощущалась настолько сильно, что спрессовалась в плотный непроницаемый кокон. Девушка-менестрель не в силах была просунуть в него даже палец.

Супротивники не обращали на нее никакого внимания. Давили друг друга, только земля похрустывала. Девушке они напомнили каменное изваяния, какие встречал в путешествиях в южные страны.

- Что же делать?! Отчего я ничего не могу?! - со слезами бессилия в глазах закричала девушка.

Харитон через свои чудесные и страшные глаза видел, как писари один за другим достигли целей. Сгорбленные фигуры в плащах. Вокруг каждой зеленоватое свечение. Кто из них настоящий?! Только один!

Писари одновременно протянули руки и ухватили фигуры за плечи. В один миг те подались и развернулись.

- Ловушка! Ха-ха-ха!

Лица были разные. Молодые, старые, женские, мужские, но их выражения были совершенно одинаковые.

- Оковы Разума!

Зеленая оболочка поползла через руки, ухватившие кукол Вия.

- Назад! Не троньте их! - крикнул Харитон, но было поздно. Куклы Вия скорчились и замерли, а писари влипли в них, как мухи в сироп. Они дергали руками и не могли освободиться.

- Теперь вся надежда на Листка. Похоже, только он шел по истинному следу...

Харитон вгляделся в темноту библиотеки. Листок бежал по опустевшим улицам, по которым петляла одно из щупалец Вия.

- Любим, продержись. Только продержись! - шептал он.

Пелагея не могла сделать дальше ни шагу. Страж и тягатель сияли каждый своим светом и медленно погружались в землю.

- Ха-ха! - вдруг откинул оскаленную голову страж. - Ты отказался от единственного, кто мог тебе помочь!

- Не нужна мне его помощь! - ответил Любим.

- Харитон, зри мою победу! - выкрикнул Григорий. - Начинаю извлечение!

Любимка вдруг воскликнул жалобно и обмяк. Зловещее зеленоватое сияние начало медленно покрывать его тело.

Хруст усилился, погружение под землю двух фигур убыстрилось.

- Что делать?! Мы должны помочь! Как?! Как ему помочь?!

Пелагея еще и еще бросалась на невидимый барьер, и каждый раз ее откидывало назад.

Страж повернул голову и глянул прямо на нее.

- Зри, Пелагея, миг моего триумфа. Ты напишешь песнь, в которой расскажешь о приходе нового властителя подлунного мира. Ты расскажешь им! Предваришь мой приход! Запомни! Хорошенько запомни! Зовут меня Вий, властелин Зеленого Сглаза. Первый кукловод подлунного мира! Повелитель демонов, людей и дивов. Пиши, сказитель! Пиши!

- Нет! - Пелагея резко выпрямилась. - Я скорее брошу любимое дело, чем стану делать героя из такого ничтожества, как ты! Трус! Действуешь чужими руками, сам ни на что не годен! Прячешься по подворотням...

- Что ж, - пожал плечами Григорий. Зеленое свечение уже охватило запястья Любима и неуклонно распространялось дальше. Их затянуло под землю уже по грудь. – Значит, я ошибся в тебе. Придется взять другого сказителя. Вот хотя бы его...

Из толпы напуганных людей вышел маленький ряженый с бараньей головой.

- Желаешь прославиться? - строго сказал Вий. - Напиши про меня песнь!

- Как скажете, хозяин, - приседая от страха, сказал ряженый. - Буду, значится, петь все, что продиктуете!

- Сам! Ты должен написать сам!

- Но... - на маленького ряженого страшно было смотреть. - Я не умею. Я могу только подражать. Если вы покажете мне...

- Р-рау!!! - закричал Вий. - Ничего! Найду другого! Это не важно! Сейчас важно забрать тленный дух...

Зеленое свечение убыстрило движение. Двух поединщиков затянуло уже по шею.

- Сейчас сыра земля поглотит нас! Там мне никто не помешает закончить извлечение. Когда я появлюсь вновь - родится новый властитель мира! И никто! Никто со мной не совладает!

- Нет! - раздался тихий, но твердый голос. К ним от поруба шагала девушка. Голова разбита, по виску и щеке течет кровь, лицо суровое, глаза блестят опасным зеленым блеском. - Любим хоть и сильный, но один не справится. Поэтому мы совладаем с тобой вместе!

- Ха-ха-ха! Освободилась! Я тебя недооценил! Но поздно! Ты сделала это слишком поздно! Уже ничего не сделать! Любима не спасти!

Зеленое сияние дошло уже до подбородка Любима, еще чуть-чуть и под землей скроются и головы.

Варвара оглянулась, словно чего-то ища.

- А, ты здесь! - в голосе девушки сверкнула сталь. Пелагея вскинулась. Да что же это? В такой момент эта девица придумала ревновать...

Но Варвара подскочила к ней и ухватила за руку.

- Ты! Ты!..

Пелагее сделалось больно. Она выдернула руку.

- Прекрати! Мы должны спасти...

- Некогда! - сказала Варвара. - Скорее!

- Чего скорее?! - опешила менестрель.

- Разве я не сказала? - Варвара хлопнула себя по лбу и зашипела от боли. У нее был такой вид, будто она все объяснила, а Пелагея не понимала очевидных вещей.

- Пой!

- Что?! - опешила девушка-менестрель.

- Ты дура? Я говорю - пой! Разевай рот, извлекай звуки! Делай то, от чего у сопливых дурней поворачивается душа!

Пелагея недоверчиво отступила.

- Я не понимаю. Ведь ты в это не вери...

- Хватит! - на Варвару страшно было глядеть. Лицо ее дрожало и кривилось. - Я прошу тебя... Я была... не права!

Пелагея была поражена до глубины души.

- Пой! Я видела, как твое пение действует на Любима! Если сейчас ему что-то поможет, так это твоя песня!

Лицо Варвары снова было непроницаемым. Пелагея повернулась к утонувшим в земле фигурам. Лицо Любима медленно покрывало зеленое сияние.

- Не-е для тебя-а приде-о-о-от весна, не для тебя Дон разолье-о-о-отся!

Голос ломался и хрипел. Пелагея раздраженно тряхнуло волосами.

- И се-е-ердце девичье забьется с восторгом чувств не для тебя-а-а-а!...

Тоскливая песнь понеслась над вывороченными булыжниками мостовой, над разбитыми теремами, над застывшими напуганными людями. Словно вольная птица, она вознеслась под самые небеса, расправила крылья и полетела, победно накрывая Русь.

Лица людей светлели, с них уходил страх и отчаяние. Казалось, что даже неумолимое зеленоватое свечение прекратило свое движение.

А песня все крепла. Пелагея пела про героя, который готовился к сражению и не чаял вернуться к любимой, которая была уже не с ним. А потом девушка менестрель грянула.

- А для тебя каленая стрела и в тело белое вопьется, и слезы горькие прольются! Такая жизнь брат жде-е-ет! Тебя!!!

Голос Пелагеи пронзил небосвод и затих, оставив после себя тишину и печаль.

Люди неуверенно шевельнулись. У всех блестят слезы на щеках, лица просветленные и...

- Свободны? - воскликнул Кузьма. - Братцы! Мы свободны!

Люди прислушивались к себе и улыбалась. Сквозь слезы.

Пелагея обернулась к Варваре.

- Ты этого ждала? Мы освободили людей, но не помогли Люби...

- Глядите! - закричал из толпы детский голос.

Лицо тягателя исказили усилия, пальцы сжались. Григорий тоже надавил, а потом...

С тихим хрустом они поднимались на поверхность. Любимка кричал, рычал, надувал жилы, Григорий давил изо всех сил. Зеленое сияние то разгоралось, то потухало.

- Да! - сквозь рычание девушки разобрали слова. - Простая жизнь не для меня! Я создан для того, чтобы стать богатырем! И ты тут ничего не сделаешь!

- Тебе не совладать со мной! Ты слабак! У тебя нет своей силы!

- Микола богатырь был прав! Земная тяга, темная волна - это слова для умников. У меня есть честь, доблесть, любовь! А большего мне не надо!

- Любовь тебе не поможет, чтобы сохранить себя. Ты не можешь пошевелить и пальцем!..

Григорий оскалился, зеленое сияние двинулось вперед и поглотило Любима полностью. Он дрогнул, словно в грудь вонзилась стрела. Пелагея крикнула и кинулась к ним. Ее отшвырнуло назад, Варвара побледнела, но стояла молча, словно чего-то ожидая.

- Да, я не могу шевелить руками. Но как говорит мой друг Варвара... - проговорил Любимка в тишине, - пора поработать головой...

Отрок откинул голову назад, а потом резко вдарил лбом по переносице Григория.

Граум! От удара дрогнула земля. Люди попадали на колени и ухватились друг за друга. Варвара раскинула руки и замерла, как канатоходец.

- Не подходите к ним! Ничего еще не закончилось!

Два тела упали на землю. Зеленое сияние тускло мерцало над ними, а потом тихонько растворилось.

Топ-топ-топ! - топотали сапоги Листка. Давно уже покинул выложенную булыжником мостовую и бежал по заброшенной улице.

Сверкающий след уводил все дальше.

- Листок, - мысли Харитона в голове. - Остальные попали в западню. Теперь вся надежда на тебя. Коли не управишься...

След резко свернул в крайний двор. Листок увидел заброшенную избу, покосившийся колодец и конюшню, с аккуратно притворенными воротами. Навстречу выскочила кудлатая псина, глаза круглые от страха, хвост поджат.

Писарь замедлил шаг и вошел. Посреди двора стоял человек в черном плаще с надвинутым капюшоном.

- Что тебе надобно, Харитон? - спросил он.

- Я не Харитон, я Листок, - отозвался Листок, вступая во двор. - И я пришел взять тебя под стражу.

- Интересно, как ты планируешь это сделать?

Бледные пальцы ухватили края капюшона и скинули его. Писарь поспешно опустил взгляд на землю.

- Харитон обучал нас сражаться, глядя лишь на ноги соперника, - быстро сказал он.

- А мой брат не учил вас, что такое Зеленый Доспех? Или быть может предупредил, что такое Оковы Разума?

- Нет.

- Оно и видно. Братец не рассказывает вам, чтобы не раскрыть все свои козыри. Он не доверяет вам, допускает мысль, что однажды вы окажетесь по разные стороны правды.

- Враки! Мы верим нашему предводителю!

- Все твои товарищи в ловушке. Когда Любим проиграет, и я обрету силу, мне останется только сжать кулак, и все они погибнут. Мне даже бегать за ними не придется. Они уже в моей...

Он вдруг замолчал. Листок осторожно поднял взгляд. Нарисованные глаза бестолково глядят в пространство. Лицо подрагивает.

- Нет! Этого не может быть! Хозяин!.. - напуганный срывающийся визг.

- Умолкни! - голос, как ледяной удар хлыста.

- Но хозяин! Мы проиграли! Мы...

Сердце Листка убыстрило бег. Что бы там не происходило, это мой шанс.

Выдергивая кинжал из ножен, молниеносно прыгнул вперед. Вложил на острие всю земную тягу, какую только мог собрать. Он несся, как копье с тяжелым наконечником.

Граум-м! Вий даже не шелохнулся. Лезвие не дошло до его тела пару мизинцев. Вокруг плаща переливалось прозрачное зеленоватое сияние.

- Ты определенно не знаешь о зеленом доспехе, - сокрушенно сказал Вий. Впервые на его гладком лице появились эмоции. Лоб пробороздили морщины, в уголках губ появились складки.

- Песня... Обыкновенная песня. И уровень воздействия гораздо выше, чем даже у Лютика...

Листок попытался нанести еще один удар, но кинжал словно влип в зеленое свечение. Вий повернул к нему нарисованные глаза.

- Повезло вам. Избиение писарей отменяется. Теперь для меня важна любая крупица сил...

Он махнул рукой, Листка отбросило, словно щепку. Влетел спиной в кусты, покатился по земле, собирая в горсти мелкий мусор.

Когда выскочил назад, двор был пуст.

- Бесполезно, оставь его, - голос Харитона в голове. - Он снова в режиме психологического невидимки.

"... однажды вы окажитесь по разные стороны правды..." – отголосок холодного голоса в голове.

- Возвращайся. У нас много дел...

Харитон пропал, Листок содрогнулся и потер виски.

- По разные стороны правды... - проговорил он тихо.

Любимка открыл глаза. Темное небо, ветер несет по воздуху пепел. Птахи летят! Живые птахи! В мире Вия не было никого живого.

Звезды! Любимка ощутил счастье и покой. Не погасли. Все на месте. Все до одной. Невозмутимо взирают на подлунный мир и ждут новых героев.

- Ешки-матрешки! - прошептал Любимка и засмеялся. - Ха-ха-ха-ха!

И не было смеха счастливей. Он повернулся на бок и увидел Гришку лежащего навзничь.

- Темная волна моя! Слышишь? Я не одержимник! Мрак бежал, поджавши хвост!

Глаза Гришки открылись. В них зажглась знакомая ядовитая зелень. Но она больше не была опасной. Вий просто лежал и глядел на него немигающим взором.

- Какие хрупкие куклы пошли... - проговорил он едва слышно.

Любимка выбросил вперед руки, ободранные, окровавленные пальцы впились в землю. Шу-урх! Он подтянул непослушное тело ближе к одержимнику. Еще и еще раз.

- Уходи! Оставь Григория в покое! - выкрикнул отрок.

- Ты был предназначенным мне призом, - проговорил Вий устами Гришки. - Кто бы мог подумать, что ты вывернешься?

- Невозможное возможно! - прошипел Любимка, в очередной раз подтягивая непослушное тело ближе к Вию. - Понял? Невозможное! Возможно!

Сейчас он говорил не только с одержимником, он яростно вещал всем взрослым, которые не желали верить в его мечту. "Это самоубийство! Я никогда не дам согласия!" - батенька Варфоломей. "Ты и так должен быть благодарен мне!.. Несмеяна неизмеримо лучше тебя!" - калика. "Кубышка! Ты обыкновенная кубышка с сокровищем! А кубышке не положено размышлять о том, что лежит внутри!" - урядник Фрол.

- Я не кубышка! Я справился!

Любимка почти достиг Григория. Тот никак не сопротивлялся, и даже не шевелился. Лишь глядели зеленые глаза.

- Уйди из него! - крикнул Любимка, замахнувшись. На это ушли последние силы, кулак лишь легонько ткнул стражника в грудь.

- Даже сейчас я легко мог бы победить тебя, - будто с удивлением произнес Вий. - Но судьба не на моей стороне. У меня осталось мало сил...

Он вдруг захрипел и закатил глаза.

- А ну оставь его! - закричал Любимка и яростно взмахнул кулаком. На сей раз удар почти получился. Пожалуй, даже убил бы комара, случись насекомое на груди стражника.

- Это еще не конец, отрок Любимка. В следующий раз я отнесусь к тебе со всей серьезностью...

Шлеп! Еще один удар.

- Уходи!

- В следующий раз никто не поможет тебе!..

Это были последние слова. Глаза вернулись в нормальное состояние. В них появилось недоумение, потом узнавание и еще больший вопрос.

- Любимка, ты чево меня колошматишь?! Я ить стража смотри, обижусь, за меня тебе не розг - кнутов всыплют!

Но никто не слушал вернувшегося стража. Любимку окончательно покинули силы, и он растянулся на спине, глядя в далекое небо.

"И все-таки костры горят!" - подумал он.

- Любим! Ты цел, Любим?

К нему кинулся кто-то назойливый. Руки ощупывали тело, касались лба и щек. Отрок хотел отмахнуться, но сил не было.

Топ-топ-топ! Пару раз перед взором проскочили воины в черных доспехах. Люди Грома, личная охрана князя.

А вот и он сам. Лично изволил склониться над ним. Любимка вяло дернул ногами, хотя внутри себя яростно забился, чтобы встать и продемонстрировать князю истинную мужскую стойкость.

"Мечи-калачи! Не выходит! Какой же я слабак".

- Лежи, - успокоил его князь. - Диво, что еще двигаться можешь. После встречи с Вием разум можно потерять.

Он поглядел на Гришку. Парень ошалело глядел по сторонам.

- Где это я? Не понимаю... - он потер виски. И тут он узнал князя. Глаза распахнулись, что те плошки. Парень вскочил и вытянулся. - Княже!

И тут же со стоном опустился на землю. Князь нахмурился.

Любимка яростно трепыхнулся, почти удалось сесть.

- Княже! Не наказывайте его! Он не виноват!

Князь Александр удивленно поглядел на Любимку.

- Сам на краю могилы, а за друга просит? Хм.

- Разве не таким должен быть истинный богатырь? - проговорил рядом родной голос. Крепкие руки поддержали голову Любимки, не дали позорно упасть обратно наземь.

- Варька! - Любимка расплылся в блаженной улыбке.

- Ты права Варвара, дочь Харитона, - с улыбкой молвил князь. Он повел бровью, над стражем тут же склонился один из охранников.

- С ним все будет в порядке. Надо перенести его в лекарскую.

- О, так у тебя есть подруга? - сбоку показалось лицо Пелагеи. - Рада за тебя!

Может быть, это был бред, но Любимке почудилось в ее голосе сожаление.

- Нет! Нельзя меня в лекарскую! - Любимка попытался оттолкнуть Варвару, но был так слаб, что из этого ничего не вышло.

- Отчего ж нельзя? - удивился князь.

- Я богатырь! Я не должон быть слабым!

Он вновь шатнулся.

Лицо князя помрачнело.

- А вот быть ли тебе богатырем - решать большому княжьему совету. То, что произошло, подтверждает правоту Фрола и...

- Княже! - от развалин терема шагнул Кузьма. - Ты знаешь, не все в княжестве жалуют богатырей. Нонешних богатырей.

Он смутился и поправился.

- Но коли не взять этого отрока в богатыри, тогда кого же брать?! Коли будет у нас когда настоящий богатырь - так это Любим!

- Княже, не вели казнить, вели слово молвить! - крикнул тонкий голос. - Я смеялся над ним, а он! Человечище! Спас, помог! Истинный богатырь!

Маленький ряженый сорвал с головы шапку с рогами и брезгливо отбросил ее.

- Я над богатырями смеялся, люду потакал. Не буду! Вот те крест не буду! Есть и ноне истинные богатыри! Этот вот паренек! Про него буду песни слагать!..

- Эй, занято уже! - крикнула Пелагея. - Я его первым застолбила! Специально сюда шла, чтобы на богатырей настоящих взглянуть, а тут и петь не о ком, кроме отрока сего!

- А мы над Микулой смеялись! Прошения просим! Стыдно нам! - это ребята. - Любименька открыл нам глаз, спасибо ему!

К князю и Любимке выходили все новые люди, много людей и все говорили одно и то же.

- Оставь его в тягателях, княже!

- Вот истинный богатырь!

- Мы за Любима!

- Просим за отрока!

Фрол за спиной князя морщился, скалился, скрипел зубами, но боялся молвить слово против. Князь удивленно переводил взгляд с отрока на людей и обратно.

- Когда это ты успел столько народу на свою сторону перетянуть? Не ожидал.

- Служу Руси! - отозвался Любимка. Вера всех этих людей вселяла в него силы почище земной тяги. Он даже перестал опираться на Варвару, стараясь, впрочем, не оттолкнуть девушку, а просто снять с нее вес.

- Что же мне с тобой делать, Любим? - нарочито задумчиво проговорил князь.

- Любимку в богатыри! - воскликнула Пелагея и оглянулась.

- Да! В богатыри! - поддержал Кузьма.

- Любимку в богатыри! - кричал маленький ряженый.

- Любимку в богатыри! - вторили дети.

- Любимку в богатыри! Любимку в богатыри! ЛЮБИМКУ В БОГАТЫРИ!!! - неслось над соборной площадью московского кремля. Высоко под небом к этому кличу присоединился колокольный звон двух соборов.

Любимка глянул в небо. Там плыли ослепительно белые облака. Отрок ощутил себя самым счастливым человеком на свете.

Арка 6 – Послесловие.

Настоятель Чудова монастыря, опекун Любима, иеромонах Варфоломей возвращался из поездки в глубокой печали.

В деревне все прошло хорошо, если, конечно, это слово можно применить к трауру по погибшим. Настолько хорошо, что не пришлось даже забирать детей.

- Простите нас, батюшка, - сказал ему староста деревни. - Места-тот у нас глухие. Церквушка почитай крохотна. Батьку нашего давеча медведь порвал. А другого-т не послали! Вот мы и того.... Думали кто отпоет-от их?! Вот и того!...

- Все хорошо, - отвечал отец Варфоломей. - Я все сделаю. И поговорю с патриархом Иовом, чтобы послал к вам кого-нибудь толкового. У нас ведь в Москве есть иереи, которые стали таковыми после богатырства. Вам в самый раз будут. И в храме отслужить, и чудище кадилом по хребтине огреть, чтобы неповадно шнырять было, - он улыбнулся, что-то вспомнив. - А с детишками хорошо, что так вышло. У нас в приюте хорошо, а в семье оно завсегда лучше.

Так и получилось, что возвращался он с пустыми руками. И всю дорогу думы его занимали мысли о Любимке.

«Как он там?! Успокоился ли? С его огневой натурой трудно примириться с мыслью, что мечта оказалась недостижима. Но примириться придется. Темная волна - не игрушки. Обыкновенному человеку, будь он хоть трижды огневой с ней не сдюжить».

Неладное почуял задолго до Москвы. Встречный люд так и гудел.

- Нападение! Татарва напала?!

- Та нет! Какая татарва?! Сказывают варяги!

- Тю, где варяги, а где Москва.

Отец Варфоломей встревожился. Все ли в порядке с монастырем?

- Весь княжий двор, почитай, разнесли! Вот те крест! Сам видел!

- Ой, батюшки! Жертвав наверное тьма тьмущая!

- Никого! Там странное дело, гутарят малец какой-то всех спас. Богатыри будто б сплоховали, а малец за люд честной заступился.

- А ещо сказывают, будто другим помог, а сам не сдюжил!

- Да! Жалко парня!

Сердце отца Варфоломея сжала ледяная рука.

- Любимушко! Неужели я опоздал?..

И вот теперь он въезжал в Никольские ворота кремля в величайшей тревоге. Уже видел, что Китай-град и кремлевские стены целы. Но волнение было о Любимке. Единственный человек, который был связан с одержимниками и сам мог стать таковым.

Отец Варфоломей пришпорил коня. Скорее в монастырь, там все узнаю.

В монастырь вошел через задние ворота, не выезжая на Соборную площадь. Здесь царили тишина и покой. Пока не подошел к зданию приюта.

Маленькие воспитанники с криками носились по двору и махали палками. Отец Варфоломей даже остановился в удивлении. Неужели они не знают?! Не может такого быть. Новости его детки узнают быстрее Харитоновых писарей.

Но тогда значит, что все хорошо?! С Любимом не произошло ничего страшного. В груди, словно крохотный птенец, трепыхнулась надежда.

- Уа-а-а! - раздался страшный вопль. Конь под настоятелем подпрыгнул и нервно прядал ушами. Отец Варфоломей и сам бы испугался, коли бы вопль не исходил от мальчугана пяти лет. С шумом и оглушительными криками от малыша разбежались другие дети, а потом...

- Я Любиська-богатыль! Засисю всех! - вперед гордо шагнула кроха-Маруська и взмахнула прутиком. - Выходи подлый оделшимник. На богатылский бой!

Мальчик, изображающий одержимника, страшно оскалился и наступал. Но остальным детям было уже не страшно. Они вернулись и вовсю болели за Маруську.

Та отыгрывала роль выше всяких похвал. Разила прутиком, как настоящим мечем.

- Вот тебе, вот! Любиська-богатыська заситит всех!

И вот уже одержимник повержен, детвора счастлива и празднует победу. Одержимник заливается громче всех.

А потом они увидели его.

- Батенька Варфоломей!!!

Он тут же очутился посреди толпы детишек, тянущих к нему руки. Он жал их, гладил головки, хлопал по спинкам, целовал, обнимал, прижимал.

- А подалки будут?! – смущаясь, спросила Маруська.

- Будут! Конечно, будут! Дайте только вещи разобрать!

- Уря!!!

Когда веселье поутихло, настоятель осторожно поинтересовался:

- А чего это вы тут делали?

- В Любимку-богатыря играли, - ответила за всех Лиска, хитро блестя глазами.

- Любиська ведь станет настоясим богатылем?! Спасет всех?! - теребя рясу, спросила Маруська.

Пытливые глазенки обшаривали лицо монаха. Улыбка застыла на губах отца Варфоломея.

- Станет. Обязательно станет, - проговорил он и спохватился. Врать – нехорошо и греховно. Вдвойне стыдно врать детям.

Девочка счастливо рассмеялась.

- Я Любиська богатыль! Я засисю всех!

Она взмахнула прутиком, остальные дети разом закричали и бросились врассыпную. Совсем позабыли, что только что были мирными жителями. Теперь, похоже, все стали нечистью.

Настоятель глядел ей вслед и качал головой.

- Батюшка Варфоломей.

Рядом поблескивала хитрыми глазенками Лиска.

- Лисичка, - обрадовался настоятель. Хитрая девочка прекрасно знала своего опекуна. Он суетливо порылся в карманах. - Держи пряник!

Девочка заверещала и ухватила лакомство обеими руками.

- А ты чего ж про Любима думаешь? - спросил ее настоятель.

Лиска замерла, потом личико ее задрожала, в глазах набухли слезинки. Настоятель испугался, никак не ожидал такой реакции.

- Коли бы Любимка был раньше богатырем... - она всхлипнула, - мамочка была бы жива! Он бы ни за что не позволил злу случиться. Я знаю!

Настоятель не нашелся, что ответить. Лишь положил свою заскорузлую ладонь на рыжую головку и потрепал нежно.

- Но может и лучше, что он молодой, - серьезно сказала девочка и вдруг засмущалась. - Потому что я могу... Я смогу... С ним...

Она спрятала свой конопатый нос за пряником, щеки так и алели. Глаза искрились, словно в них отразилось солнце.

Настоятель глядел на нее, а в груди разгоралось теплое щемящее чувство.

Большой княжий совет шумел, как цыганский табор. Во главе обширного стола восседает князь Александр. Локти на столе, сложенные в замок руки прикрывают рот. Светлые глаза проницательно следят за спором.

- Тихо! - негромкий голос князя разом пресекает гомон. Собравшиеся затихают.

- Вижу, общего разговора не выходит. Прошу высказываться по очереди. Фрол?

Длинный тощий мужчина приосанился и поправил воротник гармошкой.

- Я же глаголю - кубышка! - каркнул он почище ворона. - Глупо выставлять кубышку с сокровищем на всеобщее обозрение! А в опасные места пихать - вдвойне глупо. Пущай отрок в порубе сидит, а первый наставник к нему туда ходит. Коли нужно, можно и полевые испытания назначить. Под присмотром! Исключительно под присмотром...

- Мы тебя поняли. Стойгнев.

Отец Ярополка широк в кости и суров ликом. Явился на совет в полных бронях, разве что шлем снял.

- Какие-такие полевые испытания?! Заточить на веки вечные и забыть! Нечево оружие врага трогать! А коли беда случиться, мои гридни...

- Экие вы поспешные, - перебил его Буслай, первый богатырь. Этот, напротив, одет легко и без излишеств. Хотя ткань на порты и рубаху пошла самая отборная. - Дай тебе волю, воевода, ты и земную тягу заключить удумаешь.

- А и заключил бы! И без вас в княжестве проблем полно!

- А кто же тогда эти проблемы решит?! - хитро прищурился первый богатырь. - Гридни твои никак?!

- А что бы и они?! Завсегда справлялись, пока ваши негодники не являлись.

- То-то я гляжу деревни, что у Восточных лесов все богатырей требуют, а от гридней как умеют, открещиваются!

Воевода раздулся от ярости и повернулся к князю.

- Княже! Доколе будем терпеть непотребство этих... - было видно, что не может подобрать добрых слов, а при патриархе молвить, что на языке вертится не может. - Требо раз и навсегда решить этот вопрос. Битву! Всей дружины против всех богатырей! Ух я тогда покажу!

Он сжал кулак и мрачно поглядел на Буслая.

- Да мне одного Миколы хватит, чтобы твою дружину... - фыркнул тот.

- Миколу нельзя! - опять раздулся Стойгнев. - Он ветеран. Ему давно уже на покой пора. Коли я ветеранов тягать начну?!

- Все! Хватит! - устало вскинул длань князь. - Мы отошли от темы. Твое мнение нам понятно, Стойгнев, и будет учтено.

- А о битве?!

- Битвы не будет! - отрезал князь. - Хотите мне княжество развалить? Буслай, теперь ты говори.

- А мне чего говорить? Как Стоян решит, так и я скажу. Отрок тягатель как-никак, а за тягателей первый наставник в ответе.

- Стоян?

Молодой богатырь поднялся и запустил ладонь в бороду. Раздался хруст.

- До недавнего времени я и сам склонялся к мысли нашего уважаемого урядника. Обычному человеку без тяги Запредельные леса смертельно опасны...

Фрол улыбнулся тонкими губами и выпрямил спину. Впрочем, он тут же сгорбился обратно, как бы не было чего.

- Но в последнее время Любим открыл несколько новых свойств. Во-первых, он доказал, что может стяжать земную тягу. Это открывает невероятные возможности для меня, как наставника, ну и ему поможет на испытании. Кроме того, во время битвы с Вием что-то произошло с Глазом Ворона. Теперь он слушается только Любима, и по всем признакам дает ему возможность копить земной тяги больше, чем позволяет ему темная волна. Коли он успеет научится всем этим пользоваться, у него будет хороший шанс выжить на испытании. Я за то, чтобы оставить его в школе.

Он сел. Князь кивнул.

- Добро. Мы услышали твое мнение и примем его к сведению. Листок?

- Наше мнение неизменно.

Князь повернулся к другой стороне стола. Здесь сидел человек в белом кукле, обе руки сложены на посохе. Это был патриарх Иов. Рядом отец Варфоломей.

- Что скажет церковь?

Фрол с надеждой поглядел на священнослужителей.

- Наше изначальное мнение об использовании отрока не изменилось. Зло есть зло и на благо добра оно никогда не встанет. Но отрок вырос и теперь подымается вопрос о его душе. Каким мы его воспитаем, так он и воспользуется дарованной ему силой.

- Этим мы и занимаемся, - с почтением сказал Стоян.

- Поэтому мы и отказались от решения удержать Любима в монастыре.

Фрол выглядел так, словно разжевал целиком луковицу.

- А решение я оставляю на отца Варфоломея. Он его опекун, а значит ему за него и ответ держать.

- Ах, как я бы хотел озвучить прежнее свое мнение, - молвил настоятель. - Любимка должен остаться в монастыре и получить церковное образование.

- Так скажи, что мешает! - придвинулся Фрол. - Поруб запросто можно поставить на территории монастыря, а в охраны выделить монахов-богатырей. Я готов пойти на подобный компромисс...

- Мешает!? - лицо настоятеля сделалось задумчивым. - Да, мешает. Любимка чудесный человек. Он умудряется менять людей вокруг себя. Я вернулся из поездки и вдруг увидел, что он изменил весь приют. Дети играют в богатыря Любиську, который спасает людей. Другие дети обрели благодаря ему мечту и рвутся помогать княжеству. Они просто не простят меня, коли я встану между отроком и его мечтой.

Он нахмурился и очень долго молчал. Князь не мешал ему, притихли и остальные.

- Коли будет на то воля княжья, - молвил, наконец, настоятель, - я не стану препятствовать Любиму отправиться в Запредельный лес и пройти испытания на тегателя.

Это сообщение вызвало за столом небольшой фурор. Фрол отстранился, словно не веря. Воевода и первый богатырь одинаково неразборчиво пробормотали что-то, и вся разница в том, что один недовольно, а второй одобрительно. Стоян не сумел скрыть возбуждения, глаза его блестели, а рука с удвоенной скоростью хрустела волосками на подбородке.

Лишь князь остался невозмутим.

- Калика Олег, ты последний.

Тот пожал плечами.

- Я дал ему медальон, а дальше его дело. Плох тот калика, кто меняет решения....

- Что ж, решено. Давайте посчитаем. Фрол против. Стойгнев против. Листок - против. Стоян за, Олег за. Настоятель за. Светлейший и Буслай воздержались. Итого - поровну.

- Княже! - каркнул Фрол, потирая руки. - Твое мнение решит все!

- Да... - князь застыл в своей излюбленной позе, утвердив локти на столе и спрятавшись за сложенными в замок пальцами. Светлые глаза задумчиво глядели вдаль...

Отец и дочь стояли друг напротив друга и смотрели в глаза. Вернее, Харитон глядел в глаза, а Варвара в бесстрастные стекляшки.

- Стало быть, ты отыскала путь на второй уровень палат ума, - скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес библиотекарь.

- У меня не было выбора, - криво улыбнулась девушка.

- И ты пробыла там достаточно продолжительное время.

В рокоте Харитонова голоса нельзя было уловить эмоций.

- Я пробыла там ровно десять лет и еще три года, - проговорила девушка столь же ровным и скупым на эмоции голосом.

- А потом сама вернулась назад?

На сей раз Харитонов рокот едва заметно дрогнул. Сердце Варвары затрепетало. Что это? Гордость за дочь? Или... зависть?

- Да. Я едва не перестаралась, - рука девушки коснулась лба, где навсегда остался шрам. - Но все обошлось.

- Тринадцать лет... - проговорил отец. - Тринадцать лет непрерывного учения и практики...

Варвара замерла, не зная чего ждать. Когда дело касается эмоций, разум зачастую пасует.

- Добро, дочка! Стало быть, ты догнала меня! - Харитон оживился, из темноты появились узкие ладони. Хлоп! Ших-ших-ших! - Неужели появится на земле человек, ну если не считать Данило Мастера, с которым я смогу общаться на равных! Как я рад, дочка, что это ты! Да, я рад!

Варвара робко улыбнулась. Неужели отец признал ее? Наконец-то...

- Но не смей задирать нос, - пророкотал Харитон. - Полученные знания нужно уметь применять. А тут без опыта никак не обойтись. Опыта живого человеческого общения и наблюдения за человеческими существами. С этим было туго в твоем уединении?! Ведь так?!

Варвара замерла. "Он это серьезно?! Несмотря на случившееся, он снова намерен играть на моей неуверенности?! Ну уж нет!"

- Так что хватит бездельничать и бить баклуши. С учетом твоих новых способностей работы у тебя прибавится. Надобно выявить и опросить всех, кто подвергся вторжению Виевых глаз. Мы должны понять, обрели эти люди иммунитет или подрбный опыт прошел для них впустую. Ведь один раз пережив такое, второй раз уже знаешь, что может случиться... А начнем мы с тебя.

Из темноты проступило бородатое лицо Харитона. С тихим звоном затемненные стекляшки сдвинулись и отошли в стороны. Варвара ахнула и застыла. На нее глядели большие неестественно зеленые глаза с темными прожилками...

Тыдыщ! Дверь в терем тягателей распахнулась, как от пинка.

- Мечи-калачи! Я сделал это!!! Я снова здесь!!!

От избытка чувств. Любимка подпрыгнул до самых стропил.

- Заткнись! Ночь уже! - крикнул кто-то, кажется Лексий.

- Вы не понимаете!!! Я тягатель!!!

- Да хоть богатырь, не мешай спать!

- Ребят, вы чего…

Из темноты прилетел тяжелый ботинок, Любимка едва уклонился.

Прокравшись вдоль лежаков, склонился над Ярополком.

- Слышишь? – зашипел он. - Я сделал это! Мы продолжим наше соперничество!

Ответом ему была тишина, потом темная фигура под одеялом обернулась. На Любимку глянули два острых глаза.

- Пока ты в постелях разлеживался да по острогам сидел, я сумел тягоход пройти и земную тягу стяжать. Гляди, скоро не будешь таким уникальным, и наставниче Стоян задумается, зачем нам здесь холоп нужон!

Любимка расплылся в широкой улыбке.

- Яропо-олк! Как я рад, что ты серьезно отнесся к нашему соперничеству!

Сзади кто-то откашлялся, отрок подпрыгнул от неожиданности. За спиной обнаружился Неждан. В руках крутит печать.

- Любим, про тебя слухи разные ходят, но не думай, что ты станешь лучше нас. Мы все будем усердно тренироваться, чтобы сделаться самыми лучшими богатырями. Наставниче Стоян нам обещал, что мы все не уступим Несмеяне и другим отпрыскам сильномогучих богатырей.

Любимка расхохотался, с плеч будто бы свалилась огромная гора.

- Ну что, ребята?! Потягаемся?! - завопил он во все легкие. - Ведь мы тягатели и будущие богатыри!

И хотя со всех сторон в него летела ругань и тяжелые предметы, он ощущал себя самым счастливым человеком в мире.

Тук-тук-тук! Палка монотонно стучит по дороге.

- Хозяин! Мы проиграли! - прерывающийся напуганный голос.

- Нет. Ничего не потеряно.

- Как же не потеряно, коли мы потеряли отрока. Мы проиграли! Мы не смогли...

- Цыц! Ты же знаешь, что в моем распоряжении вечность. Там я сумею придумать новый план...

- Нет! Пожалуйста! Не забирайте меня туда... Я не смогу...

- Сможешь, Хорламп. Сможешь. Ведь ты лучшая моя находка за все время нахождения в подлунном мире!..