ЛЯЛЯ. SWEET 16 :)

Предисловие

"Только вижу – вдpуг идет мне навстpечуТо ли девочка, а то ли виденье…"М. Леонидов

С чего же все началось? С той самой совершенно незапланированной встречи? Или именно с первого взгляда? Впрочем, взгляды бывают разными, случайными, вскользь, даже без намека на какое-то продолжение... Или все началось с неосторожного касания наших рук? Или все же с того кроткого поцелуя, который сейчас кажется был в какой-то другой, или даже в чужой жизни?.. Воспоминание словно обожгло губы, заставив их же растянуться в кривой улыбке.

О, да! Тот поцелуй нельзя было забыть или перепутать с каким-то другим. Не хвастаюсь, ведь возраст позволяет утверждать наверняка, их было много в моей жизни... с разными женщинами... в разных обстоятельствах... но именно этот был настоящим... Таким, какие случаются только между горячо влюбленными друг в друга людьми. По крайней мере мне так казалось тогда и кажется до сих пор.

Впрочем, это был даже не поцелуй, а будто бы случайное прикосновение губами, испугавшееся содеянного, но внезапно рассыпавшееся в мириадах новых, пылких, жарких, жаждущих поцелуев. Один за другим они вспыхивали и обжигали, словно пороховые, пока не взорвались бурной, всепоглощающей волной страсти.

Внезапно мы оказались влюбленными друг в друга – безумно, неуклюже, бесстыдно, мучительно, и безнадежно, но об этом чуть позже...

Солнце, море, пляж

Лето, солнце, море, пляж – воистину квартет залога отличного настроения, что я и планировал отыскать, отправляясь в этот пусть и не долгий, но все же такой желанный и долгожданный отпуск. И главное же не только облачиться в шоколадно-бронзовый загар, но и набрать полную душу ярких красок и эмоций.

Конечно, кто-то скажет и будет по-своему прав, что веселее отдыхать в компании друзей, которые всегда готовы поддержать любую затею, пусть даже с предосудительными последствиями. Ведь наверняка не существует захватывающих и запоминающихся историй, которые начинаются с того, что кто-то пил чай или кефир, или ел овсяную кашу. Впрочем, последнее за тем лишь единственным исключением, если совершенно случайно вас зовут сэр Генри Баскервиль.

Я же настаиваю, что с определенным возрастом начинаешь понимать: отдыхать можно и одному. А "коренное слово" в этом мероприятии: отдыхать. Ведь для душевного счастья вполне достаточно просто найти свое место под солнцем. Именно поэтому, едва образовалась возможность сорваться в отпуск, я оставил все и всех, и рванул с одним лишь рюкзаком, паспортом и кредитной картой куда подальше.

Пляжи – излюбленное место многих туристов и местных жителей. Но если местные в основном выходят к морю под вечер, то туристы могут целый день нежиться на солнце, загорать под пальмами или прятаться под зонтами, потягивать коктейли и пиво, а потом ходить своеобразными “лобстерами”, постанывая от каждого лишнего движения. Ведь многие знают и утверждают наверняка, что противозагарные крема, как и тормоза, придумали трусы.

Я же обжигался об это утверждение как в прямом, так и в переносном смысле не один десяток раз, но не имея возможности поддерживать красоту завидного загара большую часть года, а то и в течение двух-трех лет подряд, каждый раз пускался в полный отрыв.

Сразу по приезду, я закинул вещи в гостиничный номер и, не смотря на нестерпимый полуденный зной, помчался на пляж. Пристроив вещи на шезлонге под раскидистым куполом пляжного зонта, я самозабвенно пригубил захваченный в баре по пути мохито, чем отпраздновал начало отпуска, и мысленно пожелал себе незабываемых впечатлений.

Немного стыдясь собственной мертвецки-бледной кожи, гармонирующей с камуфляжной расцветкой белесо-серых шорт, первое время я старался не встречаться взглядом ни с кем из прочих туристов, а уж тем более местных отдыхающих. Впрочем, алкогольные пары освежающего напитка и пряный аромат прибрежного воздуха быстро внесли свою лепту, одурманив мой разум и избавив от ненужных мыслей и беспочвенного стеснения.

Словом, я решительно поднялся с шезлонга на ноги и торопливо направился к воде. Стоит заметить, что скорость моего движения на прямую зависела не только от желания окунуться, но еще и от обжигающего босые ступни песка с вкраплениями изредка встречающихся ракушек. Наконец, ощутив блаженную прохладу пенных волн и с наслаждением смакуя соленные капли на губах, я мгновенно позабыл о возрасте 40+, статусе, занимаемой должности и всех тех проблемах, что остались будто в другой жизни.

- “Где-то светит солнце и цветут цветы”, - вкралась, промчалась и испарилась язвительная, циничная мыслишка. - “А у нас все носют до сих пор польты...”

Признаюсь, я резвился в волнах, как ребенок. Они сбивали с ног, словно пытались утопить и утащить в свое подводное царство. Я же нырял, плавал, барахтался и кувыркался. Кожа горела от соли и палящих лучей небесного светила. Разогретая кровь бурлила в жилах, заставляя мышцы постанывать от напряжения. И все это казалось истинным блаженством уставшего путника.

Наконец, утомившись бороться со стихией, я развернулся и лег на волнах, уставившись в бескрайнее голубое небо. Я облизывал соленые губы и щурился от яркого солнечного света, а волны будто сжалились надо мной и позволили передышку. Мое тело умиротворенно покачивалось, словно превратившись в бескостную медузу. Я же сначала раскинул руки и ноги, став "звездочкой", а после еще и растопырил пальцы, олицетворяя собой "снежинку". Раскидистые лапы прибрежных пальм едва заметно махали мне то ли маня к себе, то ли на прощание. Почему же "на прощание", если я только сегодня приехал?

Вовремя спохватившись, я заметил, что меня отнесло довольно далеко от берега. То-то волны как-будто притихли, усыпили бдительности и уволокли на корм акулам. Погибать в первый день отпуска не входило в мои планы. Я перевернулся и поплыл к берегу, мысленно гадая сколько мне еще предстоит идти пешком до занятого мной и моими вещами шезлонга.

Как и положено законами природы, по мере приближения к береговой линии сонные волны набирали сил, венчались пенными барашками, заворачивались, как сбившееся одеяло и, казалось, подгоняли прочь все то, что не принадлежит к морским обитателям и подводной флоре, но тут же коварно сбивали с ног и тянули назад.

Словом, на берег я выбрался на четвереньках и устало сел, отрешенно погружая пальцы в мокрый песок. Будто заигрывая, волны нежно и ласково омывали мои ноги, присыпали поднятым со дна песком, подмывали почву подо мной.

- Если не удалось сразу утопить, то можно хотя бы закопать, - с ухмылкой догадался я. - А там и крабы доедят... Основы пищевой цепочки... Знаем, проходили... Самоисключаюсь!

Я вымыл руки от песка, поднялся на ноги и уверенно зашагал по щиколотку в воде обратно к шезлонгу. Совсем недавно бледная кожа, выдающая во мне новоприбывшего туриста, раскраснелась, и я обманчиво решил, что этого вполне достаточно, чтобы избежать насмешливых взглядов от встречных незнакомцев. Да и кому какое дело когда я приехал? Через пару дней я буду такой же бронзовый красавчик, как преимущественное большинство.

За несколько метров до шезлонга мне на глаза попался очередной барбунгало. Не раздумывая, я прихватил бокал мохито и пакетик хрустящих чипсов, в очередной раз убедившись воочию в удобстве использования пластиковой кредитной карты вместо промокших банкнот.

Наконец, устроившись на своем шезлонге под зонтом, я позволил себе расслабиться, потягивать мятный освежающий напиток в прикуску с чипсами и лицезреть незнакомую мне молодежь, играющую в пляжный волейбол. Совсем юные мальчишки и девчонки разбились на равные команды на разделенной высокой сеткой песчаной площадке.

Пляжный волейбол развился как самостоятельный вид спорта из классического волейбола, но помимо традиционных для волейболистов прыгучести, хорошей реакции, силы, чувства мяча, именно пляжный вариант требует большей выносливости.

В игре на песке спортсменам приходится чаще совершать прыжки и рывки, матчи могут проходить в условиях высокой температуры, при ярком солнце или при дожде и сильном ветре, к тому же обычной практикой является проведение одной командой нескольких игр в день. Важным качеством для игроков является универсализм, так как они не разделены по амплуа и размещаются на площадке свободно, а специализация обычно применима только в отношении блокирования и защиты — во многих командах можно выделить высокого блоки-рующего и менее высокого, но более подвижного защитника.

В данном случае, конечно, это была лишь пляжная забава, а не большой спорт. Красивые, загорелые, хорошо сложенные физически, молодые и беззаботные, словом, сложно не позавидовать. Впрочем, всему свое время. Когда-то и я был таким же молодым и беззаботным. И все же сколько лет этим юнцам? Пятнадцать? Двадцать?.. Пусть даже двадцать пять. С высоты прожитых лет я могу смело назвать их детьми. Но дети ли это?..

Ожесточенно, с криками, визгом и матом, они перебрасывали мяч на сторону противника, казалось, не только с целью, чтобы приземлить его на чужой половине и не допустить падения мяча на своей части поля, а будто матч стоил игрокам жизни...

"Коробка"

В Советском Союзе роль пространства, в котором происходили социальные контакты, традиционно выполнял жилой двор. Тут сушили белье, гуляли с детьми или собаками, обсуждали последние новости будь то на лавочках, за игрой в шахматы или домино, или же близ безнадежно распахнутого капота частного автомобиля, и, конечно же, играли в футбол.

Именно эта вполне типичная картина была свойственна любому малому, среднему или большому городу на всей территории необъятной и горячо любимой Родины. После уроков мальчишки стекались во дворы, как муравьи на сладкое. Часто даже не заходя домой, они складывали портфели на землю, создавая тем самым импровизированные ворота. Из ниоткуда возникал мяч, и игра начиналась.

В этот же момент другие обитатели двора начинали активно выражать свое недовольство. Кто-то переживал, что пострадает клумба, саженцы для которой хозяйка выращивала на подоконнике всю долгую зиму. Молодые мамаши агрессивно волновались, что мяч попадет в их маленьких детей, копошащихся в песочнице или чинно выруливающих игрушечными колясками, подражая своим же матерям. Сочувствующие им женщины постарше беспокоились за сохранность окон в квартирах первого, а то и второго этажей. Хмурились и автолюбители. Да мало ли что еще можно разбить неудачным пасом.

В итоге, играющая в футбол детвора оказывалась самой притесняемой и бесправной социальной группой во дворе. Впрочем, поскольку периодическое желание вспомнить молодость и погонять мяч просыпалась не только у детей, но и у их отцов, автоматически вставал вопрос о поиске наиболее подходящего места для футбола. Таким образом место было определено и им стала так называемая "коробка", сложенная силами тех же взрослых мужчин или старших ребят.

Чаще всего она представляла из себя прямоугольный участок, огороженный невысоким деревянным забором, а впоследствии щитами из досок, металлической сеткой или решеткой. По всем правилам ГОСТа на краях "коробки" устанавливались футбольные ворота, сваренные из подручных металлических труб. Случалось и так, что кто-то мог расщедриться и усовершенствовать ворота старой рыболовной сетью.

Словом, "коробка" плотно вошла в быт и заняла законную нишу в воспитании советской молодежи.

И это была не просто площадка, огороженная по периметру забором. Это было живое пространство, какие изучают урбанисты. Ведь группа подростков, пинающих мяч, зачастую может оказаться гораздо интереснее нескольких сотен заводских, муниципальных или номенклатурных сотрудников, утром и вечером бредущих из дома на работу и обратно.

Конечно же, всем хорошо известно, что именно в подростковом возрасте разворачивается нешуточная борьба за место в социуме. В школах нередка ситуация, когда класс делится на несколько компаний, которые почти не общаются между собой. Даже если общение и происходит, всегда остается какая-то черта, за которую никто не переходит.

Не остается в исключении и двор, но в "коробке" все иначе. Здесь можно увидеть, как вместе играют "крутые" ребята и "ботаники". Конечно, первые становятся нападающими, вторые – защитниками, а какой-нибудь "мелкий" или "толстый" стоит на воротах, но так или иначе каждый находит себе место.

И хотя правила дворового футбола довольно жесткие, сама по себе эта дисциплина очень дружелюбная.

- Сильно не бить! У нас "малой" на воротах!..

* * *

Из мрачного сумрака подъезда типовой "хрущевки" чинно вышел невысокий, щуплый, слегка сутулый мальчик лет четырнадцати. Непослушная челка ниспадала ниже густых, чернявых бровей, отчего Марат то и дело пытался сдуть ее прочь, безуспешно выпуская воздух через уголок губ.

Пронырливым хорьком мальчишка юркнул в кусты, зеленеющие молодой листвой. Высаженные в палисаднике и ничем не обремененные кусты разрослись под самой стеной советской пятиэтажки. Редкий прохожий решился бы сократить путь к крайнему подъезду дома или прочь от него, пробираясь сквозь заросли жестких ветвей, а для детворы этой узкой тропы под чужими окнами хватало вполне.

Свернув за угол жилого дома, Марат сорвался на стремительный бег. В считанные минуты он преодолел то расстояние, на которое по утрам уходило в разы больше времени, пересек проезжую часть дороги и промчался мимо здания школы. До заката солнца оставалось едва ли более получаса, а значит и до конца матча тоже.

Свет уличных фонарей не добивал до футбольного поля. Налаженная силами старших ребят электропроводка неожиданно перегорела, едва не спалив соседний сарай и саму "коробку", и требовала капитальной замены. Восстанавливать освещение ребятам настрого запретили, правда, пообещали вызвать электриков из ЖЭКа, но слова взрослых часто разняться с делом, поэтому и починка освещения раз за разом откладывалась на неопределенный срок.

В свою очередь развернувшийся неделю тому назад футбольный матч стоил не только свеч, а и прав на использование "коробки" в дальнейшем. Игра переросла в ожесточенное сражение.

"Пришлые" требовали полноправное и беспрекословное владение, ссылаясь на принадлежность "коробки" к футбольному спортклубу, расположенному в двух автобусных остановках от этого двора.

"Хозяева" на такие условия соглашаться не желали. И если в первый день столкновения интересов дело закончилось кровопролитной дракой, то в последствии, и не без вмешательства блюстителей правопорядка, было решено отыграть "коробку" в честном матче.

Сегодня же был последний, решающий день игры. Марат хоть и не принимал посильного участия в игре, но пропустить матч просто не мог.

Уроки в школе закончились согласно расписанию, однако, как назло, мальчик был задержан завучем, потребовавшей отчет о процессе школьной театральной пьесы "Ревизор". Потому как Вовка и Боря, режиссер и сценарист той же пьесы, сбежали на пару еще после четвертого урока, Марату на правах художника-постановщика пришлось рапортовать, что все идет по плану, привирая успех постановки на ходу. Завуч осталась довольной, хотя и не поверила в каждое слово из услышанного.

Едва вернувшись домой, Марат сел обедать, и был пленен любопытством бабушки, которая в свою очередь устроила допрос о той же злосчастной пьесе. Он мог бы рассказать ей вкратце, без деталей, но бабушка то и дело отвлекалась на воспоминания своих юных лет. Она была завидным театралом, и это только оттягивало момент, когда же мальчик сможет наконец ретироваться из дома до двор. А матч тем временем уже шел полным ходом.

Словом, Марат едва успел к середине второго тайма. Он на ходу вскочил и повис на дощатом щите ограждения рядом со знакомыми малолетками, которых к решающей игре не допускали. Окинув беглым взглядом поле, Марат испуганно вздохнул.

На первый взгляд ему показалось, что игра окончена раньше времени. Никто не боролся за мяч, который одиноко лежал в стороне, а футболисты толпились группой, ругаясь и шумно обсуждая что-то, о чем расслышать было нельзя.

За периметром "коробки", то там, то тут виднелись лица взрослых жителей этого и соседних дворов, откровенно заинтересованных сопернической игрой детворы и яростно болеющих за "своих". Были здесь же и совсем незнакомые люди, явно принадлежащие к поддержке "пришлых".

- Уже закончили? С каким счетом? - быстро спросил Марат, даже не потрудившись одарить соседа взглядом.

- Ничья, - коротко ответил тот. - Шесть шесть.

- Но наши ведут, - вторил ему мальчишка, висящий на заборе с другой стороны от Марата.

- С хрена ли ведут? - огрызнулся белобрысый. - Считать не умеешь?

- Набоковские еще ого-го, а физкультуръники уже выдохлись, - без обиды, но с нотками гордости за своих игроков, ответил рыжий мальчишка, слегка картавя. - Ихнее дело тръуба!.. Нам бы всего один гол...

- Так игра еще не окончена? - снова спросил Марат.

- Нет еще, - хором ответили оба малолетних болельщика.

- Да-а-а, дела, - гнусаво согласился пожилой мужчина, на столько увлеченный игрой, что даже позабывший о давно истлевшей в губах папиросе.

- А что случилось-то? - поинтересовался Марат, старательно присматриваясь к толпящимся, но не играющим футболистам.

- Тръавма, - тяжело вздохнул рыжий. - Колено вдръебезги. Кръовища так и хлестала.

- У кого? Кто-то из наших?

- Ага, Набоков пострадал, - взмахом указал белобрысый в сторону скамейки запасных игроков. - Вон он... сидит в банке…

- То ли слово: в банке... Маръинуется бедняга, как та сельдь, - сочувственно выдохнул рыжий. - Я б ему свою ногу отдал... Кръемень!

С началом судьбоносного матча ребята заведомо сняли пару-тройку дощатых щитов и сколотили за ними подобие трибуны для привилегированных болельщиков и скамейку запасных. Марат нашел взглядом сидящего в стороне от игры капитана команды.

Высок, строен, коротко стрижен, хорошо сложен физически, с улыбчивым и располагающим к общению лицом. Смел, добр, отзывчив, справедлив – безусловный лидер не только в своем классе с крайне высокой общественной мотивацией к учебе, но и во всем районе, пусть и неисправимый двоечник и хулиган.

В эти же минуты около Олега и буквально у его ног ворковала целая стайка девчонок. Кто-то пытался всучить ему кружку с водой, кто-то старательно перематывал разбитое колено бинтом, кто-то утешительно поглаживал по крепким плечам и спине. Набоков же не обращал на девчонок никакого внимания и выглядел, как всегда непобедимым и сосредоточенным на том, что происходило на поле "коробки".

- А почему перестали играть? - снова спросил Марат, стыдясь собственного голоса и того, что пропустил большую часть важной игры.

- Замену надо, - коротко ответил рыжий сосед.

- А заменить некем, - повел плечом белобрысый. - Архипов с ангиной дома лежит, Васнецов вчера еще на пятнадцать суток в ментовку загремел, а Беркутов уехал куда-то с родителями... за город... Ну, а нашего брата не жалуют... Сам знаешь.

Марат понимающе кивнул. Под "нашим братом" подразумевались все малолетки до девятого класса, которых к этому матчу не допускали во избежание позорного проигрыша "пришлым".

- Видимо, будут пръодолжать, как уж есть.

- Так же не честно, - шумно выдохнул Марат, пересчитав взглядом оставшихся на поле игроков. - Их же одиннадцать, а наших только десять остается... Может кого-то из взрослых попросить?.. Пока не поздно...

- Физкультурники сразу об этом уговор поставили, дескать, играют только пацаны, - деловито уточнил пожилой мужчина с окурком папиросы на губах, не глядя на детвору.

- Проиграем ведь, - печально вздохнул мальчишка. - И не видать нам "коробочки", как своих ушей.

- Не каркай, салага! - огрызнулся белобрысый, хотя и был ровесником Марата. - Еще не вечер!

Марат прикусил язык и понимающе кивнул в ответ, пропустив обидное слово мимо ушей.

Вложив два пальца в рот, Набоков резко свистнул, привлекая к себе внимание игроков и зрителей. Марат не остался в стороне и перевел взгляд на капитана дворовой команды.

- Кончай базарить! - крикнул Олег. - Играем до победного гола!..

Футболисты перекинулись еще парой-тройкой грубых фраз между собой, но решили вернуться к неоконченному матчу.

- Мяч неси! - крикнул Набоков.

К кому конкретно обращался парень не было понятно. Мяч по-прежнему лежал на краю поля вдали ото всех. А Марату показалось, что в эту минуту капитан команды смотрел именно на него, тыча пальцем в мяч, до которого мальчишке было разве что рукой подать.

- Мяч! - снова крикнул Набоков.

Марат послушно кивнул, перевалился через забор и в два шага подбежал к мячу. Он мог бы взять тот в руки и выбросить на поле под ноги футболистам или даже поднести и передать кому-то из игроков, но в то же время что-то подсказывало, что касаться этого кожаного "священного Грааля" руками во время игры великий грех. Мальчишка поддел мяч носком и покатил перед собой в сторону трибуны и банки запасных.

На встречу Марату побежал один из "пришлых", и вероятно можно было отдать мяч футболисту, но тот был чужим. Кровь ударила в голову мальчишке, сердце загрохотало в груди. Марат извернулся, словно гуттаперчевый, вполне профессионально обвел игрока и покатил мяч дальше. Кто-то грубо крикнул ему вслед. Кто-то попытался перехватить мяч на ходу, но и на этот раз Марат обошел препятствие.

Когда же до банки осталось менее двух метров, мальчишка остановился и поймал взгляд Олега. Набоков улыбался и одобрительно кивал.

- Малой на замену! - приказным тоном, не требующим обсуждения, распорядился капитан. А затем он подмигнул Марату и тихо добавил. - Не дрейфь, прорвемся!.. Встань в крайней защите на левом фланге. Работы там не много, главное: отобрать мяч у противника и не пустить его к нашим воротам.

- Я знаю, - кивнул Марат.

- Авдотьев будет в первой линии защиты, Галыгин в полузащите с твоей стороны, если что... подстрахуют, - продолжил Олег, взглядом указывая на называемых им парней. - Можешь даже не лезть в игру, целее будешь... Только не мешай нашим... да и этим тоже, а то штрафной получим.

- Я не подведу, - выдохнул мальчишка, и часто закивал в ответ.

- Пацаны, я в порядке! Обойдемся без штрафного! Возни больше, - словно тотчас же забыв о Марате, закричал Набоков своим. - Коль, выбрасывай мяч и погнали! Времени мало!

Марат едва успел добраться к вверенному ему участку, как игра продолжилась. Футболисты дрались за обладание мячом, как голодные волки за кусок мяса.

- Фигасе! - удивленно выдохнул белобрысый болельщик. - А разве так можно было? Сказали же нашего брата не пускать.

- Свезло, Маръату, - не без зависти парировал в ответ рыжий. - Только бы не оплошал... А то нас к коръобочке на пушечный выстръел не подпустят. Веришь? Ни-ког-да...

Находясь вблизи от старых знакомых, мальчишка слышал их разговор краем уха и ликовал в душе, хотя и страшно боялся возложенной на него ответственности. Он пристально следил за мячом, а тот носился, как ополоумевший заяц.

Мяч оказывался то вблизи ворот соперника, то уносился к "набоковским", то метался в центре поля между ног своих и чужих футболистов, то скакал по головам игроков, однако, все это происходило где-то далеко от Марата, и страх постепенно отошел на задний план.

Неожиданно, игра все же переместилась на левый фланг. Авдотьев самоотверженно бросился под ноги "пришлому" и ударил по мячу, явно не просчитывая траекторию полета заранее, а только лишь уводя мяч подальше от своих ворот, на страже которых стоял в левом фланге. Мяч рванул по дуге, но до Галыгина было крайне далеко, а на пути мяча не оказалось никого, кто бы мог перехватить неудачный пас, кроме взволнованного и отчего-то оцепеневшего не к месту Марата.

С волнительным, шумным вздохом болельщики разинули рты. Марату же показалось, что время будто замерло. Как-то мгновенно утихли голоса людей, исчез шум проезжающих машин, застыл шелест ветра в молодой листве, заткнулись все вороны, коты и собаки района. Только гулкий стук сердца о тощую детскую грудную клетку гремел в набат. Такой странный, непривычный, будто нашептывающий:

- Шесть шесть... шесть шесть... Шесть шесть...

Не отрывая пристального взгляда от летящего в его сторону футбольного мяча, Марату казалось, будто он видит и двор, и "коробку", и всех игроков и болельщиков со стороны. А сердце продолжало грохотать, напоминая о текущем счете решающего матча:

- Шесть шесть... шесть шесть... Шесть шесть...

Взгляд Марата выхватил показавшееся где-то за летящим мячом взволнованное лицо Олега Набокова и на мгновение сфокусировался на нем.

Забыв о разбитом колене, капитан футбольной команды вскочил со скамьи и подался всем корпусом вперед, но Олег отлично понимал, что будь у него даже четыре здоровых ноги, как у Кентавра, ему никак не добежать и не перехватить мяч. Оставалось лишь наблюдать издали, и взгляды Марата и Олега поймали друг друга. Мальчишка отчетливо прочитал в глазах капитана команды, мол, давай, спасай… черт возьми!..

Марат шумно проглотил слюну и испуганно вжал голову в плечи. Тело отказывалось слушаться, будто окаменело. Хотелось оказаться по ту сторону деревянного забора "коробки", присесть и укрыться за щитом рядом со сверстниками, а не умирать от позора на поле. А старый, потертый и грязный мяч все же достиг своей цели и с силой всадил Марату в лицо, разбивая губы в кровь и отбрасывая мальчика на землю.

Трибуны застонали возгласом сожаления. Болельщики "пришлых" взорвались радостными криками, предвкушая скорую победу и деля шкуру еще не убитого барана.

- Аут! Аут! - орали люди, обозначая вылет мяча за поле, а валяющемуся на земле Марату казалось, что это его гонят прочь, как отверженного и прокаженного.

- Шесть шесть... шесть шесть, - почему-то продолжало грохотать сердце в груди. - Шесть шесть...

По спине Марата под рубашкой промчался омерзительный холодок. Голоса внезапно замолкли, будто кто-то выключил звук телевизора. Он вздрогнул всем тело и шумно выдохнул. Мяч по-прежнему летел прямо в его лицо. Вылета за черту не было, как не было и болезненного удара в лицо, и разбитых в кровь губ. Значит, показалось.

Подпрыгнув на месте, Марат уверенно принял мяч на грудь. Тот же словно прилип к мальчишке на несколько секунд, и юный футболист рванул куда-то влево, лишь бы подальше от своих ворот.

Полузащитник Галыгин появился в поле зрения мальчишки и сигнализировал передать пас ему, но разум Марата помутнел. Мяч скользнул по груди и был подхвачен сначала одним коленом, а затем другим, прежде чем коснулся земли. Мальчишка ловко обошел своего же игрока, прокрутившись через правое плечо вокруг собственной оси, и погнал мяч дальше к воротам соперника.

- Отдай мне! - остервенело заорал нападающий форвард, но искаженное страшной гримасой лицо Домина только напугало Марата.

К тому же справа, наперерез ему, бежали двое неприятельских защитников. Дюжие физкультурники могли бы смести Марата плечами, даже не заметив.

Испугавшись как опасного столкновения, так и злой гримасы Домина, пусть и своего, "набоковского", но сулящего жестокую расправу за неисполнение приказа, Марат на бегу ударил по мячу ребром ступни, а сам обогнул "пришлых" за их же спинами. Впрочем, на этом миссия юного футболиста не окончилась.

Обманутые защитники переключились на Домина, и тот рванул напролом. Дюжие физкультурники встали перед форвардом стеной и зажали его плечами, но в суматохе Домину все же удалось пропустить мяч у них между ног.

По воле судьбы Марат оказался на "линии огня" между Доминым и воротами соперников. И снова коварное де жавю с мчащимся к нему мячом, разве что на этот раз последний летел по земле, а не по воздуху. Мальчишка оглянулся, ища взглядом поддержки и помощи.

Оба других "набоковских" форварда почему-то оказались на правом фланге и были безапелляционно блокированы физкультурниками в защите, а вратарь "пришлых" был готов броситься на мяч, не считаясь с весовой категорией Марата.

- Брысь! - рявкнул вратарь, словно перед ним был не мальчик-подросток, а дворовый кот.

Марат фыркнул в ответ, поддел мяч на ходу и направил тот поверх головы вратаря. За секунду до этого планируя поймать мяч руками и кубарем откатиться с ним прочь, вратарю пришлось выпрыгнуть во весь рост с высоко поднятыми руками, но и этого не хватило, чтобы достать пролетающий над головой мяч. А последний чиркнул по горизонтальной перекладине ворот и был таков.

- Гол! - взорвался воздух над всей "коробкой".

Марат улыбнулся и устало опустил плечи. К нему навстречу неслась уже вся команда, впрочем, мальчишка видел только довольное, расцветшее широкой улыбкой лицо Олега Набокова.

- Качай чемпиона! - кричал капитан команды, вырвавшийся из девичьего плена и скачущий через поле "коробки" на одной ноге. - Ура!..

Глоток мохито

Вернувшись из волнительных воспоминаний в реальность бытия, я улыбнулся самому себе.

Да, тот матч навечно поселился в моей памяти, хотя и "коробки" уже давно нет на прежнем месте, а деревья в знакомых мне дворах стали какими-то другими, большими. И дело не только в том, что матч был действительно потрясающим, живым, полным незабываемых эмоций и впечатлений. Или что за какие-то считанные минуты ожесточенной игры в футбол Марат был признан безусловным чемпионом района, хотя и забил всего один гол, получив с этим признанием уважение среди сверстников, старших ребят и даже многих взрослых. А в том, что Марат – это я.

Развалившись на шезлонге и потягивая освежающий мохито, я продолжал наблюдать за играющими в пляжный волейбол ребятами.

Не хочу показаться старым извращенцем, но угол наблюдения выдался завидный. В этом ракурсе на первый план попадала команда девчонок, тогда как их соперники мужского пола оставались вдали за дрожащей на ветру сеткой. Обтягивающая ткань нескромных треугольников бикини только подчеркивала выпирающие упругости девичьих тел. А росчерки бледных полос на бронзовой коже, оставшиеся от тесьмы, веревок и бретелек купальников, добавляли своеобразный шарм.

Я бы мог созерцать феерично скачущие красивые тела до самого вечера, но к моему сожалению с очередным голом на стороне парней игра окончилась. Судя по радостному визгу и удрученным лицам парней, девчонки победили с каким-то катастрофическим счетом. Впрочем, сориться никто не собирался. Некоторые разбились по парам и ушли к своим шезлонгам, а большинство ринулось в набегающие пенные волны. Я же утратил к ним всякий интерес, но смотреть было больше не на кого. Молодежь резвилась, как дети. Впрочем, они и есть дети. А первичные половые признаки, наверняка, являются для них пока что лишь причиной насмешек и легкой, безобидной зависти друга перед другом.

Отставив недопитый мохито на пластиковый столик, я сдвинул солнцезащитные очки со лба на нос, завел руки под голову и сладко зевнул. Перелет был долгим и довольно утомительным, хотя нет, спать мне точно не хотелось.

Я понаблюдал за мистическим танцем теней, бросаемых пальмовыми лапами на купол моего зонта, пробежал взглядом по пляжу справа налево и по далекой линии горизонта слева направо. Затем задержался на белом силуэте какого-то лайнера, впрочем, тот казался недвижим, и наблюдать за ним не вызывало интереса. Покосившись на соломенную крышу ближайшего бара-бунгало, я все же решил, что налегать на алкоголь не стоит, да и идти к бару по раскаленному песку было откровенно лень. Словом, я снова вернулся к резвящейся в воде моей знакомой молодежи.

В то же время одна из девчонок отделилась от общей группы, вышла из пенных волн и зашагала, как показалось, ко мне. Я же мысленно признался себе, что именно на ней задерживал взгляд дольше остальных и раньше, но постарался не выдать себя, оставаясь по возможности безучастным. Благо, что темные стекла очков скрывали мой откровенный взгляд от приближающейся точеной фигурки.

Бог мой, как же она была очаровательна! Словно античная Афродита, которая родилась около острова Кефиры из белоснежной пены морских волн, а позже легкий, ласкающий ветерок принес ее на остров Кипр. И уже там юные Оры окружили вышедшую из морских волн богиню любви, облекли ее в златотканую одежду и увенчали венком из цветов. Где только ни ступала Афродита, там пышно разрастались цветы, и весь воздух был полон благоуханием.

Я не мог оторвать взгляд от этой стройной загорелой фигурки с изящными, словно прорисованными великим Создателем линиями ног, бедер, талии, рук и груди. В ней жили и женщина, знающая себе цену, и беззащитная девочка, легкая, словно мистический призрак из чьих-то снов. Мокрые пшеничные пряди высокой прически хоть и свисали к тонким, острым плечам, но не скрывали длинной, хрупкой шеи. В лучах яркого солнца капли воды блестели на нежной бронзовой коже россыпью бриллиантов. А позолоченная расцветка откровенного купальника горела на солнце огнем, пряча лишь крайний минимум сводящего с ума тела.

Пока я любовался этой Афродитой из-за ширмы солнцезащитных очков, девочка, как-то совсем по-собачьи, встряхнула гривой, затем убрала непослушную прядь с лица, проскакала на одной ноге, вытряхивая воду из каждого уха по очереди, на ходу поправила чуть сбившиеся чашки купальника и приветливо улыбнулась.

- Got some fresh water to share? - пленительно-нежным голосом спросила она, и я догадался, что вопрос адресуется именно ко мне.

Наверное, я покраснел, как пойманный на постыдном. Впрочем, то ли из вежливости прекрасная незнакомка не стала акцентировать внимание на этом факте, то ли мое лицо, как и все тело, уже успело обзавестись особой краснотой, свойственной туристам, недавно вырвавшимся под солнце.

Она обратилась ко мне по-английски, со знанием которого у меня не было проблем на уровне разговорно-делового. Однако, я ответил по-русски. Почему? До сих пор затрудняюсь ответить. То ли от неожиданности, что эта лучезарная и недосягаемая красота остановила свой выбор на простом смертном, то ли от стеснения перед девственной юностью во плоти захватывающего дух тела.

- Прости... У меня? - переспросил я, вальяжно и как можно более апатически-вяло приподнимая очки за дужку.

- Ну, да, - к моему еще большему удивлению подтвердила она по-русски.

Я поймал ее взгляд и, видимо, утратил дар речи. Глубокие, искрящиеся магическим блеском, чуть раскосые глаза выдавали всю внутреннюю суть прекрасной незнакомки. Это был не человек. В ней жила самая настоящая лиса. Хитрая, коварная плутовка, которая и мудрую ворону обманет, и сдобного колобка проведет, и кота, и зайца, и волка, да и любого мужика, на которого глаз положит.

- Мохито? - внезапно охрипшим голосом предложил я, кивком указывая на початый бокал мятного напитка на пластиковом столике.

- Нет, спасибо...

- Ну, да, конечно, - криво улыбнулся я, понимая, что ей еще нет положенных двадцати одного года. - Понимаю... Возраст не тот...

- Я не пью алкогольные напитки, - рассмеялась она, а затем как-то заговорщицки подмигнула и едва слышно добавила. - …В такую жару.

- А да? - тем же полушепотом добавил я.

- Yeah, - кивнула она, и будто виновато пожала плечами. - Ладно, извините... Попрошу водички в баре.

- Постой, - неожиданно выкрикнул я каким-то будто внезапно осипшим голосом. - Не уходи…

Я мысленно отругал себя за спешность и наглость, но внутренний голос тотчас же выдвинул оправдательный аргумент. Мне действительно не хотелось прерывать этот случайный разговор, как не хотелось, чтобы девочка ушла так быстро. Она же не торопилась сбежать, а лишь вопросительно вскинула тонкие дуги бровей.

- Прости, я как-то забыл, что у меня есть минеральная, - торопливо пробормотал я. - Правда, она не будет достаточно холодной...

- Even better, - совершенно беззаботно согласилась девочка.

Не глядя свесив руку с шезлонга, я выудил свой слинг, который люблю таскать на груди через одно плечо, как явный способ потерять все и сразу, но вполне вместимый и удобный рюкзачок с несколькими отделами под различные мелочи и пару-тройку бутылок воды. Я достал и передал девочке пластиковую бутылку с минеральной.

Ей же пришлось шагнуть еще ближе и наклониться с протянутой навстречу рукой, а мне, в свою очередь, пришлось торопливо отвести взгляд в сторону, лишь бы не таращиться на упругую девичью грудь с торчащими под тонкой позолоченной тканью сосками.

- "Вот же неуклюжая!" - подумал я, когда пальцы девочки коснулись моих, хотя в размере бутылки было предостаточно места, чтобы этого не случилось.

Легкий холодок промчался по моей спине и я снова перевел взгляд на случайную собеседницу. Наши взгляды встретились, и она кивнула в знак благодарности, одарив меня очередной пленительной, дурманящей улыбкой.

- Thanks, - сказала она. - Меня, кстати, Лялей зовут... А вас?

Не глядя, девочка опустилась и присела на край моего шезлонга. Я же едва успел убрать ноги, лишь бы случайно не коснуться ее нежной кожи, так как внутренний голос хоть и был на стороне продолжения знакомства, но все еще обладал здравым смыслом. А последний убедительно настораживал, что если я едва не потерял дар речи от одного только взгляда этой "лисы", то от неловкого касания могу и сознание потерять.

- Марат, - выдохнул я.

- Wow, какое редкое имя, - улыбнувшись, произнесла Ляля в промежутках между глотками минеральной воды.

- Ты тоже... В том смысле, что... у тебя тоже такое... редкое имя. Ляля...

- Мама придумала, - безучастно повела плечом девочка. - А меня и не спрашивали.

- Тебе не нравится твое имя? - заметил я.

- По-русски it’s okay, - ответила она. - А англоязычные друзья и прочие как только меня не зовут... И Лала, и Лэйла, и Лаила, и Лалалупси, разве что не ла-ла-ла. Хотя и такое бывало, особенно после выхода фильма "" в шестнадцатом году...

- Обижаешься? - сочувственно вздохнул я.

- Нет, зачем? Отшучиваюсь, - улыбнулась девочка. - Правда, дальше как жить? Страшно подумать…

- А что будет дальше?

- Ну, мало ли, - пожала плечами Ляля. - Вдруг в Россию переберусь, хотя это вряд ли. А там добавьте к моему имени отчество. Засмеют ведь!

- Не совсем понимаю о чем ты, - насупился я. - В России отчества тоже как-то мало применяют в последнее время. Разве что для прикола.

- That’s what I’m talking about! А тут ржи, не хочу... Только представьте себе... Hello, Folks… Разрешите представиться, я ваш новый и очень важный начальник... Ляля Васильевна я.

- Почти как Марфа Васильевна, - осторожно пошутил я, вспомнив героиню советской фантастической кино-комедии, снятой гениальным режиссером по мотивам пьесы не менее гениального писателя. - Но это даже забавно, Ляля Васильевна…

- Вот у вас какое отчество?

- Марат… Кириллович.

- See? Красиво же!.. Звучно! Сразу видно, серьезный дядечка.

- За дядечку, отдельное спасибо, - хмыкнул я.

- Без обид, Марат Кириллович, - рассмеялась Ляля. - Сразу же видно, что вы старше меня... Но если вам не нравится, я больше не буду... I swear God.

При этом она надула губы бантиком и часто захлопала ресницами, буквально пронзая меня тем самым взглядом Кота в сапогах из американского мультфильма о зеленом неуклюжем, но очень добродушном громиле Шрек.

- Прощена, - улыбнулся я.

- Вот и ладно! - резко подытожила девочка.

Она оставила недопитую бутылку минеральной на шезлонге, вскочила на ноги и кокетливо присела в книксен.

- Я побежала, Марат Кириллович, - бросила она через плечо. - Приятно было с вами познакомиться... Have a nice day!

Я не успел ответить и слова, как Ляля стремительно умчалась к "своим" и уже там, с разбегу, скрылась в пенных волнах, как будто ее и не было.

А я? А я чуть было не побежал за ней, как под гипнозом. Да, оттолкнулся от шезлонга спиной, вскочил на ноги, открыл рот, чтобы окликнуть. Даже представил себе, как феерично нырну в морскую пучину и покажу этим малолеткам на что еще способно наше "стариковское" поколение. Не скрою, плаваю я действительно хорошо, можно заглядеться. Не спортсмен, и это факт, но ведь провел на морях большую часть своей жизни. Признаюсь, приходилось оказываться в воде не всегда по собственной воле. Благо, обжигающий песок все же смог вернуть меня в реальность бытия…