Лузер: Уровень - Бог. Часть 1

Глава 1

Я почему-то лежал под деревом. Где-то на природе — вокруг трава, деревья, свежий воздух, птички весело чирикают. Тепло и приятно, ветерок, пахнет какими-то цветами и свежей травой… Единственный вопрос — что я здесь делаю? Я вдыхал вкусный лесной воздух и пытался вспомнить. Восстановить хронологию событий — из пункта А в пункт Б… Почему-то не вспоминалось. А еще, мне покоя не давала одна странность. На улице ноябрь месяц. По крайней мере, с утра был. Почему тогда тепло и даже жарко?

«Это очень странно!» — сказал я вслух и попытался подняться. Ноги слушались так себе. Уцепившись за какой-то сучок, я выпрямился, и тут же сел обратно на землю. Прямо напротив меня на толстом поваленном стволе сидел человек. Очень странный человек. Очень похожий на страдающего тяжелым алкоголизмом Гэндальфа. Длинная спутанная грязно-белая борода с торчащими из нее репьями и каким-то мусором. Металлический обруч на голове. Одет в какую-то накидку непонятного цвета, от которой ощутимо попахивало. На ногах у странного человека были почему-то кеды, дырявые и видавшие виды, последний бомж бы побрезговал. Рядом с ним стоял прислоненный к стволу дерева посох. Но было в его фигуре что-то… я буквально чувствовал исходящую от него силу и опасность. И еще, мне очень не нравилось, что этот странный человек меня разглядывает. Буквально не спускает взгляда.

Может быть это ролевик? Ну, в смысле, один из тех странных людей, которые собираются в безлюдных местах (например, лесах!) и разыгрывают всякие сценки из фэнтезийных книг. Я ухватился за спасительную мысль. Это точно ролевик! Конечно, жизнь его потрепала, это видно, нелегко бедолаге пришлось. Нужно с ним как-то пообщаться… Может он знает, как я здесь оказался?!

— Здравствуйте! — поздоровался я. Стараясь, чтобы голос звучал как можно более доброжелательно.

Он никак не отреагировал. Просто сидел и смотрел.

— А хорошая сегодня погода! — продолжил я. — Не жарко!

Ноль эмоций. Молчит, проклятый.

— Будьте любезны, подскажите, отсюда в сторону трассы — это налево или направо? — не унимался я.

Про трассу это я, конечно, от фонаря ляпнул. Ведь должна же где-то поблизости быть трасса! Молчание бородача в кедах мне категорически не нравилось. Было в нем что-то неприятное и даже зловещее, в молчании. В бородаче, впрочем, тоже.

— Ну ладно, — сказал я с некоторой долей обиды в голосе, — рад был пообщаться!

Я уверенно поднялся на ноги, но в эту же секунду бородач вскочил и очень быстро, в какое-то мгновенье, оказался рядом со мной. Я вздрогнул. Недолюбливаю психов и всяких странных людей. Они мне не нравятся.

— Очнулся, — констатировал бородач, уперевшись в меня своим мутноватым взором, от которого мурашки по коже. — Идти можешь?

Ну вот, он со мной разговаривает — это хорошо!

— Идти — могу! — бодро подтвердил я. И в подтверждение своих слов, решительно топнул ногой. В результате, чуть не свалился обратно под дерево, ноги по какой-то неизвестной причине слушались не очень хорошо.

— Судорога, наверное, — объяснил я бородачу. — Сейчас пройдет.

Из невесть откуда взявшейся тряпичной сумы бородач извлек флягу и протянул мне.

— Два-три глотка, — инструктировал он.

Честно говоря, мне не очень улыбалась перспектива пить из какой-то неизвестной фляги непонятную жидкость. Да и приверженность бородача к гигиене вызывала у меня справедливые сомнения. Но я не стал возражать и отхлебнул.

Черт его знает, что это была за жидкость — слегка горьковатая, но в то же время с каким-то пряным привкусом… Буквально через несколько секунд я почувствовал необычайную ясность сознания. Ничего подобного я не чувствовал никогда в жизни! Кажется, если немного напрягусь, то смогу решить абсолютно любую интеллектуальную задачу. Найти смысл жизни или изобрести вечный двигатель. Как в фильме «Области тьмы»! И энергия, просто зашкаливающая! Пробежать марафонскую дистанцию? Разгрузить машину кирпича? Вообще без проблем.

Бородач посмотрел на меня с неодобрением.

— Я сказал — два-три глотка.

Кажется, я выдул больше. Ну и что? Зато самочувствие сейчас такое, что горы свернуть могу! Интересно, что это за жидкость такая? Что наливают в свои фляги старые ролевики?

— Большое вам спасибо! — искренне поблагодарил я своего нового знакомого. Но новый знакомый не был склонен к сантиментам и пропустил мою благодарность мимо ушей.

— Слушай меня, — сказал он повелительно. — Сейчас идем в город. Идешь за мной. Говорить, только если спрошу. Не отставать. В городе по сторонам не глазеть, ни с кем не разговаривать. Ты понял меня?

Не очень-то вежливо с его стороны. Ну ладно, все равно этот ролевик — славный малый! Хотелось бы, конечно, немного контекста. Например, узнать, как я здесь оказался? Или вообще, поговорить!

— Я понял, — сказал я. — Но мне хотелось бы узнать…

— Все потом, — сверкнул глазами бородач. — Сейчас иди за мной, да смотри под ноги!

— Постараюсь, — пообещал я.

И мы двинулись в путь. Бородач двигался на удивление быстро и уверенно, не шел, а как будто скользил, уверенно огибая упавшие стволы деревьев, пни, свесившиеся ветви и прочие лесные ловушки. Я едва поспевал за ним, подозревая бородача в злоупотреблении зельем из фляги, ничем другим объяснить такое проворство я не мог.

Мы шли и шли, лес то редел, то густел, конца и края ему видно не было, а я начал потихоньку выдыхаться… Не привык к таким активным пешим прогулкам по пересеченной местности. Хоть и полезно для здоровья, но очень утомительно!

Очень странный выдался день, думал я. Очень и очень странный. Сильно похоже на старый добрый фильм про дядю Вову и скрипача Гедевана, которые вместо мрачной и слякотной Москвы вдруг оказываются в совершенно непонятной пустыне. Дядя Вова интересуется у скрипача — какие он знает пустыни? Скрипач отвечает, что Каракумы и Кызылкумы. Дядя Вова говорит — будем считать, что мы в Каракумах. Чем ему не понравились Кызылкумы — для меня до сих пор загадка… Вот и я как дядя Вова… Будем считать, что мы где-то в пригороде. Сейчас выйдем на трассу, а там маршрутка — сорок минут и я дома. Но это же не пригород! Нету у нас в пригороде таких лесов! И вообще, сейчас ноябрь, а не май...

Спокойно, сказал я себе. Нужно попытаться восстановить хронологию. Последовательность событий. Я пошел на собеседование в какую-то шарашкину контору. Им нужен маркетолог, а я — маркетолог. Самый обыкновенный. Обыкновенный представитель обыкновенной профессии. Звучит, конечно, не очень, но от правды не сбежишь… Сейчас временно безработный, потому что с фирмой, в которой я работал последние десять месяцев, случилась неприятность. Она была встроена в какой-то схематоз — то ли отмывание денег, то ли что-то связанное с криптой, точно я не знаю, да и не интересовался. Месяц назад в офис нагрянули многочисленные гости — с оружием и без, повинтили руководство, а с рядовых клерков взяли объяснения. Как раз перед самой зарплатой, которую, конечно, никто не выплатил…

С увольнения началась моя черная полоса — мелкие и крупные неприятности сыпались как горох из дырявого мешка. Ушла девушка. Два года вместе, дело уверенно шло к свадьбе, но… «Извини, я поняла, что мы не подходим друг другу». Потом пошло по порядку — я разбил машину, свою видавшую виды «Тойоту». Ремонт сожрал часть сбережений и проделал серьезную дыру в бюджете. Вскоре после этого старенький радиатор отопления решил, что с него достаточно. Батарею прорвало, два этажа подо мной затопило. Минус остаток сбережений и перспектива судебного разбирательства. После этого сосед-алкаш устроил пожар прямо у меня за стенкой. Без особого ущерба, но все равно как-то неприятно… Это я не считаю всякой мелочи, вроде потерянных документов и взлома электронной почты. Черная полоса затянулась настолько, что я привык, освоился и даже начал устраиваться в ней поудобнее. С работой, к слову, не везло категорически. Я разослал пару сотен резюме и сходил на полтора десятка собеседований. Ничего интересного, если не считать того, что на предпоследнем я очень неприятно облился горячим кофе…

И вот теперь я в каком-то лесу изо всех ног спешу за странным человеком, одетым в рваную накидку и сильно поношенные кеды… Во время этого забега я успел проверить смартфон. Связи нет, интернета тоже. Ни единой полоски. Кажется, мы забрались в порядочную глушь.

Я уже начал выдыхаться, когда лес поредел и сошел на нет. Мы двигались на запад — в сторону солнечного заката, местность вокруг была дикая, цивилизацией не тронутая — какая-то девственная степь, которой не касалась рука фермера.

— Дорога! — объявил бородач. — До наступления темноты будем в городе.

Я удивленно посмотрел на него. Где этот странный парень увидел дорогу? Лично я даже сантиметра асфальта не наблюдаю…

Дорогой оказался едва заметный проселок, который явно не пользовался большой популярностью у местного населения. Вступив на эту, с позволения сказать, дорогу, мой спутник сильно ускорил шаг, так что я едва поспевал за ним. Честно говоря, он начинал слегка бесить. Строит из себя начальника, в таких-то кедах, ага! Еще и завел в какую-то непролазную глушь… Не было слышно ни единого звука, который указывал бы на наличие цивилизации. Только ветер шевелит траву, больше ничего. Впервые с того момента, как я очнулся лежа под деревом, мне стало как-то не по себе. Я и незнакомец посреди дикой степи движемся в неизвестном направлении…

Проселок, по которому мы шли, влился в более широкую дорогу, впрочем, тоже проселочную. Но здесь уже могут разъехаться два автомобиля! Я приободрился. Запахло цивилизацией!

— Постой, — приказал мой спутник, останавливаясь. Я последовал его примеру и посмотрел на него вопросительно. Но давать объяснения было выше его достоинства. Ну и ладно. Я осмотрелся по сторонам — вдали виднелось небольшое облако пыли, похоже, что кто-то ехал. Хотя никаких звуков работающего двигателя слышно не было… Через некоторое время в пыли я разглядел очертания телеги, которую тянула низкая приземистая лошадь.

Что же, транспорт, как общественный, так и личный, в этих местах не слишком развит. Мне снова стало интересно — а где это мы, собственно?

Когда телега поравнялась с нами, я увидел и возницу — низкорослый рыжебородый мужик, одетый в драные вылинявшие джинсы и свободную рубаху — как из дедушкиного сундука. Увидев нас, этот приятный мужчина приподнялся и слегка поклонился.

— Добрый день! — вежливо поздоровался я. Мой спутник посмотрел на меня так, словно я сделал непристойность.

— Едешь к южным воротам? — сурово спросил он водителя телеги.

Тот молча склонил голову, что лично я определил как положительный ответ.

— Возьмешь нас с собой. — В тоне моего спутника чувствовался скорее приказ, чем просьба.

Мужику на телеге этот приказ не очень понравился. Он тяжело вздохнул и сказал:

— Рад бы услужить, но лошадка с утра не жрамши, совсем выдохлась, боюсь, как бы…

Бородач вытащил из-за пояса что-то напоминающее монету и кинул мужику на телеге.

— Спрячь это, — сказал он все так же повелительно, — здесь хватит и на ночлег, и на кружку пива и твоей кляче на прокорм.

Мужик на телеге ловко поймал монету и спрятал в карман джинсов.

— Благослови вас боги, добрые люди, — с хорошо разыгранной благодарностью сказал он. — Полезайте в телегу, ничего с лошаденкой не случится, скотина вынослива, дотянет.

Мы не заставили себя долго упрашивать и разместились в телеге на каких-то мешках.

— Пошла! — скомандовал возница.

Лошадь возмущенно заржала. Видимо, она была отнюдь не в восторге от того, что вес груза порядочно увеличился.

Ну вот, еще немного нового опыта. Я никогда в жизни не ездил в телеге и теперь могу оценить все удобства этого транспорта. Так вот, удобств практически нет. Ты подскакиваешь на каждой кочке (а вся дорога состоит как раз из них!), рискуешь перевернуться на крутом ухабе, а во время дождя мокнешь точно также, как если бы путешествовал пешком. Единственный большой плюс телеги — ты все-таки едешь вместо того, чтобы идти. На этом всё.

Еще один момент меня напряг. Фраза возницы «Благослови вас боги». Что за боги, спрашивается? У них в колхозе пантеизм, как в Индии? Или… мой мозг выстроил максимально правдоподобную версию происходящего. Этот мужик — тоже ролевик. И мы едем куда-то на фестиваль ролевиков. А что, хорошая идея… если никаких других хороших идей нет.

Но потом я увидел город. Он появился как бы из ниоткуда, просто возник, когда мы обогнули какой-то холм, это было очень странно и похоже на мираж.

Каменная стена, судя по всему, крепостная, была высотой метров в десять и тянулась в обе стороны настолько, насколько можно было разглядеть. А за стеной видны высоченные шпили и купола. Какой-то хренов Диснейленд…

Я издал возглас удивления.

— Это — город? — спросил я своего спутника. Тот ответил мне гневным взглядом.

— Южные ворота, как есть, — подтвердил возница. — Хвала богам, успели до заката. И очереди нет, день сегодня не завозный.

— Помалкивай, — прервал разговорившегося возницу мой спутник. Тот послушно замолчал.

Через некоторое время мы подъехали к воротам. Южные ворота представляли собой арку высотой метров семь с двумя раскрытыми настежь деревянными створками, в которые запросто могли бы заехать, не мешая друг другу, три телеги, подобных той, на которой прибыли мы. Охранялись ворота полудюжиной странно одетых мужчин, которые сидели на низких скамейках и гоняли мух. Выглядели эти парни в высшей степени живописно. На двоих — поношенная камуфляжная форма. Остальные одеты кто во что горазд — джинсы, какие-то широченные штаны, расшитые бисером, мешковатые рубашки. Особенно поразила меня самая натуральная кольчуга на одном из стражей. Он-то и оказался старшим.

— Что везешь? — лениво поинтересовался он у возницы.

— Мешок сушеной рыбы, — охотно начал перечислять возница. — Да вяленое мясо, мешок капусты, птица битая… Все к столу господина…

— Понятно, — пренебрежительно прервал его старший. — Телега, лошадь и три человека. Съестные припасы. Давай две «луны» и заезжай. Только время с тобой теряем…

— Две «луны»? — изумился возница. Но мой бородатый спутник молча остановил его, извлек из складок своей накидки две монеты и подал их старшему.

Тот принял их, слегка замешкавшись.

— А ты не из простых… — буркнул он, глядя на бородача. — Езжайте, нечего здесь…

Мы заехали в пространство, обнесенное высоким частоколом. Здесь были еще охранники, лошади и какие-то деревянные постройки, судя по всему, казармы…

— Две «луны», — не переставал сокрушаться возница. — Спасибо тебе, добрый человек, пусть боги помогают тебе в начинаниях…

— Сейчас въедем в город, — сказал бородач, обратившись ко мне. — Помни, что я говорил.

— Что это за город?! — решил воспользоваться моментом я. — Он кажется мне очень… очень необычным!

— Тебе все расскажут, — блеснул глазами бородач. — Повторяю, помни, о чем я говорил тебе.

— Но таких городов не бывает! — взвился я. — Здесь крепостные стены и ворота! Сейчас так не строят! Мне это не нравится, вы обещали, что мы попадем в город, а попали в какое-то странное место, как будто это и не Земля…

Глаза бородача удовлетворенно блеснули. Кажется, он даже усмехнулся еле заметно. А потом он вдруг сделал молниеносное движение и легонько стукнул меня посохом по правому плечу. Я хотел возмущенно поинтересоваться, что это он себе позволяет? Но смог только выдавить из себя немного нечленораздельных звуков.

— Э-э-э? — спросил я жалобно. — М-м?

— Так-то лучше, — сказал бородач.

Его удар лишил меня возможности говорить.

Глава 2

В общем, мы приехали на телеге в город. Через южные ворота, да. И это было самое странное место из всех, виденных мною раньше. Через пять минут после того, как мы слезли с телеги, у меня закружилась голова. Еще через десять — меня затошнило. Да, мы были не на Земле.

Уже темнело, мы шли по улицам, которые были сильно похожи на наркоманский бред. Здесь не было какого-то единого стиля, здесь было безумное смешение мыслимых и немыслимых стилей. Античная мраморная вилла — давно заброшенная, разрисованная граффити, с раздолбанными скульптурами у входа. Запах помойки. С ней соседствует россыпь каких-то бесформенных лачуг — буквально из говна и палок. Лачуги тянутся по обе стороны улицы метров на двести, затем их становится меньше, появляются одно- и двухэтажные каменные дома, здесь уже активно идет торговля, нестерпимо пахнет жареным мясом, какими-то пряностями, конским навозом, которого здесь в избытке, кузнечным дымом, благовониями и еще черт знает чем! У меня множество вопросов. Просто множество, но проклятый бородач отнял у меня дар речи. Улица резко берет вправо, и мы упираемся в какое-то удивительное здание, напоминающее собор святого Петра в миниатюре. Мы идем слишком быстро, но я все равно успеваю разглядеть острые шпили, каменные изваяния совершенно немыслимых тварей, колонны, украшенные причудливой резьбой… Перед этим дворцом — рыночная площадь, где активно идет торг.

Мы ныряем в какую-то подворотню — снова лачуги, громоздящиеся одна на одной, будто мы зашли в бразильские фарвелы. Улица утопает в мусоре, среди которого я замечаю вполне земные пивные банки и сигаретные пачки, здесь меньше съедобных запахов, резче запах мочи и навоза… Голова у меня начинает кружиться, подкатывает дурнота — то ли от непривычных запахов, то ли от новых впечатлений, и я стараюсь не смотреть по сторонам, лучше смотреть под ноги…

Но даже не глядя по сторонам, я замечаю коттедж-переросток, больше напоминающий средневековый замок… А затем еще один то ли храм, то ли дворец, на этот раз скорее в восточном стиле. И снова мы выходим в «приличный» район, где улица вымощена камнем, где добротные дома, лавки, виллы… Встречаем еще несколько потрясающих по красоте зданий…

Из общественного транспорта здесь в основном животные — лошади, ослы, мулы, реже — волы. На улицах нередко можно встретить «пробку» из сцепившихся телег, золоченые кареты носятся со страшной скоростью, а иногда можно встретить даже автомобиль! Автомобиль здесь — роскошь, а не средство передвижения, но об этом позже…

Теперь о самих обитателях этого места. Большинство из них — люди. Наверное, процентов восемьдесят. А вот оставшиеся двадцать… В городе живут представители, по меньшей мере, десяти рас. «Прибывшие из разных мест», как говорят здесь. И порой эти «прибывшие» выглядят очень экзотично. Например, увешанные оружием гиганты с красноватой кожей, ростом в полтора человеческих. Или смуглые карлики, которые живут в городе целой диаспорой — их около пяти сотен. Карлики искусные лекари и алхимики, но об это я узнал спустя время, а пока мы движемся по оживленной улице, здесь куча народа, лошадей, повозок — жизнь кипит, несмотря на то, что солнце садится.

Я поскальзываюсь на каких-то очистках и нечаянно толкаю мужчину в черном плаще. Тот ругается неожиданно тонким голосом, странным для его внушительной комплекции. Правда, ругань не в мой адрес, а в адрес моего спутника.

— Зачем вывел на улицу деревенского дурачка?! — визжит мужик в плаще. Деревенский дурачок — это, получается, я. Очень приятно. Мой бородатый спутник останавливается и мрачно смотрит в глаза скандалисту в черном. Тот мгновенно затыкается, не выдержав его взгляда. Мы продолжаем идти, мужик в черном плаще что-то бормочет себе под нос. Я успеваю разобрать только «не из простых». Это я уже где-то слышал сегодня… А мой провожатый, похоже, серьезный парень! А я его каким-то маргиналом считал в самом начале знакомства…

Наш путь продолжается. Маршрут: дыра в стене — подворотня — куча мусора. Стайка парней, похожих то ли на цыган, то ли на латиносов, внимательно наблюдает за нами. У некоторых из парней — внушительных размеров ножи, которые они не прячут. Здесь, похоже, очень либеральные законы, регулирующие ношение холодного оружия. Мой спутник даже не удостаивает опасных парней взглядом. Ну, понятно, думаю я. Этот тип одним касанием посоха лишил меня дара речи. Связываться с таким — себе дороже даже для полных отморозков. А эти парни именно такое впечатление и производили.

Мы останавливаемся возле каменного четырехугольного здания. Выглядит оно мрачно — узкие окна-щели, каменные статуи каких-то фантастических тварей, вид которых напомнил мне пресловутого Ктулху. Может быть, нам нужно именно сюда?

Бородач легонько стучит посохом в дверь, и дверь тут же открывается. Нас встречают двое мужчин в цветных балахонах. Слегка напоминают кришнаитов — головы и лица у них тщательно выбриты. Они кланяются мему спутнику, тот в ответ кивает им головой. Я хочу поздороваться, но получается только издать глухое мычание…

Бритоголовые ведут нас по тесному, петляющему коридору. Я, откровенно говоря, уже сыт по горло этим путешествием. Хотелось бы, в конце концов, куда-то дойти… К моему облегчению, коридор упирается в металлическую дверь, украшенную причудливой резьбой. Вся наша процессия останавливается перед этой дверью.

Бородач снова обращается ко мне.

— Сейчас я верну тебе возможность говорить. Но не для того, чтобы ты болтал, будто базарная торговка. Говори только после того, как к тебе обратятся. Иначе в следующий раз будешь молчать неделю. Ты понял меня?

Я энергично киваю, после чего бородач лупит меня по плечу своей палкой. Мне не терпится проверить, вернулся ли ко мне дар речи, тем более что накопилась куча вопросов, но… Я опасаюсь бородатого психа.

Мы всей бандой заходим в дверь и оказываемся в большой, но довольно уютной комнате, освещенной множеством свечей. Окон не видно. Здесь мозаичные стены, ковры, изящная мебель, декоративные колонны. Одна из стен уставлена книжными полками, на которых — внушительные тома. Портит этот очень даже приятный интерьер изваяние из черного камня посреди комнаты — очередное чудовище, разглядывать которое у меня нет никакого желания.

Наша процессия торжественно проследовала к трем креслам, стоявшим у камина. В креслах сидели трое. Первый — жрец, по крайней мере, именно так я его назвал про себя. Лысый и тщательно выбритый мужчина неопределенного возраста, завернутый в яркую оранжевую ткань. Этот чел явно испытывал склонность к драгоценностям. На шее — золотая цепь, которой позавидовал бы любой гангстер, не меньше килограмма золота. Полноватые руки — в золотых браслетах. Множество перстней с громадными яркими камнями — зелеными, красными, голубыми.

Второй — джентльмен в сером костюме-тройке. Костюм был староват, но вполне годился для того, чтобы показаться в нем на людях. Джентльмен в костюме был гордым обладателем пышных черных усов, аккуратной черной бороды и длинных кудрей, ниспадавших на плечи. Я сразу проникся симпатией именно к этому члену «тройки», вид у него был для меня привычный, а значит — безопасный.

Третий сидящий на кресле был не вполне человеком. Нет, то есть, гуманоидом он являлся определенно — имел две руки, две ноги и голову. В то же время, чувствовалось в нем что-то земноводное, делавшее его сродни больше лягушке, чем человеку разумному. Кожа у него была серого цвета, на длинных руках по четыре пальца, лицо жутковатое — огромный рот, почти не существующий нос, здоровенные мутные глаза, которые смотрели безразлично и жестоко. Одет этот гуманоид был в кафтан, богато украшенный позолотой и разноцветными камнями. Земноводный мне не понравился сразу. Возможно, простая ксенофобия, но такие спецэффекты для меня в этот прекрасный вечер были уже чересчур. Всему, знаете ли, есть границы…

Сопровождающие меня лица склонились в почтительном поклоне перед троицей в креслах. Лично я кланяться не стал — у нас, землян, собственная гордость.

Лысый жрец-любитель ювелирки взял со столика, стоявшего рядом с его креслом, какой-то предмет, похожий на кристалл, размером чуть больше, чем спичечный коробок. И через этот кристалл начал беззастенчиво меня рассматривать, словно через увеличительное стекло. Продолжалась эта довольно неприятная процедура около минуты. Кажется, мне удалось произвести на жреца впечатление, он беспокойно заерзал на кресле и сказал что-то неразборчивое земноводному. Земноводный издал звук — нечто среднее между стрекотом цикады и кваканьем лягушки. Я поежился.

— Как твое имя? — наконец-то обратился ко мне жрец.

Это прям радует! Лично мне нравится, когда со мной хотя бы пытаются поговорить!

— Артур Андреевич Подоконников, — с достоинством представился я.

Приличный человек, конечно, представился бы в ответ, но этот жрец был далек от приличий.

— Ты понимаешь, где находишься? — задал он следующий вопрос.

Да он должно быть шутит!

— Я не понимаю, где нахожусь, — ответил я. — И был бы благодарен, если бы мне объяснили.

Снова полный игнор моей просьбы и следующий вопрос.

— Кто твои родители?

Я слегка растерялся. Что значит «кто?» Что его интересует? Профессия? Национальность? Может быть вероисповедание?

— Мать — учительница начальных классов, — ответил я после некоторого раздумья. — А отец — инженер-механик.

Теперь меня разглядывал через кристалл джентльмен в костюме-тройке. Интересно, что он там видит?

— Тебе выпала великая честь, — сказал он, насмотревшись. — Величайшая честь, которая может выпасть живущему. Ты можешь быть нам полезен.

Я не смог сдержать улыбку. А этот парень в винтажном костюме от скромности не умрет, совсем нет! Надо же, великая честь!

Земноводный снова издал странный звук, а бородач, который привел меня в это странное место, заволновался.

— Простите его, повелители, — сказал он. — Этот человек непочтителен и дерзок, что часто встречается в том месте, откуда он прибыл. К тому же, он испуган…

— Мы не гневаемся, — жрец благодушно махнул рукой, звякнув золотыми браслетами. — Ты хорошо выполнил свое дело и получишь должную награду.

— Позволь вопрос, повелитель! — просительным тоном сказал бородач.

— Говори, — согласился жрец.

— Это действительно он?!

Я навострил уши, поскольку речь шла обо мне. Что значит «это действительно он?» Я — это я, черт побери!

— Камень Правды не врет, — сказал джентльмен в костюме-тройке. — А значит, это действительно он.

— Я провел с ним много времени, — снова просительно заговорил бородач, — позволено ли мне будет совершить положенные ритуалы очищения?

А вот сейчас обидно было. Оказывается, после прогулки со мной нужно совершать какие-то особенные очистительные ритуалы!

— Будет позволено, — снова махнул рукой жрец. — А теперь иди. Сам понимаешь, что случится, если кто-нибудь узнает обо всем произошедшем. Бородач почтительно поклонился и покинул этот зал приемов. Мне так и не удалось пообщаться с ним. Впрочем, не сильно и хотелось.

— Мы посмотрели на тебя и нам достаточно, — сказал жрец. — Тебе действительно выпала величайшая честь. Ты можешь помочь нам и получить заслуженную награду.

— Как помочь? Какую награду?! — У меня было множество вопросов, на которые никто не торопился отвечать.

— Очень скоро узнаешь, — сказал жрец с некоторым неудовольствием. Служитель культа явно не любил отвечать на вопросы. — А сейчас иди. Ты устал и напуган, получишь место для сна и еду. Брат Фрей позаботится о тебе. Он же и ответит на вопросы, которые у тебя наверняка появились.

Брат Фрей — мужчина в синей накидке, один из двух встречавших нас с бородачом, подошел ко мне.

— Следуйте за мной, — сказал он с добродушной улыбкой.

Я последовал за братом Фреем. Вопросы у меня были и много!

Брат Фрей привел меня в небольшую комнатку, которая напоминала скорее монастырскую келью, чем гостиничный номер. Из мебели — низкая неудобная лежанка и низкий столик. На столике — кружка с водой, хлеб, яблоки и еще какие-то фрукты, названия которых я не знал. Жлобы какие-то. Этот любитель золотых украшений наверняка пошел лопать шашлык, а дорогому гостю — яблоки, хлеб и вода. Пять звезд и всё включено!

Но еда подождет. Брат Фрей должен ответить на мои вопросы, а их у меня накопилось порядочно!

— Где я, а? — спросил я брата Фрея, утолив жажду.

— В храме Оор-Кхада, — с елейной улыбкой ответил он.

Очень ценная информация. Я не особо религиозный человек, но для приличия поинтересовался:

— Что за Оор-Кхад?

— Бог, — коротко ответил брат Фрей. — Мы молимся ему трижды в день — на рассвете, в полдень и на закате.

Так. С братом Фреем нужно разговаривать очень конкретно. Как с ребенком с особенностями развития. Хотя он, возможно, и сам с особенностями…

— Как я попал в это место? — спросил я и тут же поправился: — Не в храм. Как попал в храм я помню. В лес. Я очнулся в лесу в нескольких часах пути отсюда.

— Вы были перемещены, — с добродушной улыбкой сказал брат Фрей.

Твою-то мать… А я думал, что провалился в кроличью нору! А оказывается — был перемещен, надо же, тонкость какая!

— Почему я ничего не помню? — спросил я.

— При перемещении иногда отказывает память, — сочувственно сказал брат Фрей.

Как я сам не догадался…

— Я на другой планете? — спросил я.

Брат Фрей наградил меня недоуменным взглядом, кажется, он не понял вопрос.

— Вот я жил, ходил на работу и прочее — то место, где я жил, называется планета Земля. А это что за планета?

Брат Фрей глубоко задумался. Лоб его наморщился, а брови поползли к переносице. Он долго думал, а когда, наконец, решил сложную задачу, облегченно улыбнулся и сказал:

— Вы были в своем месте, но вас перенесли в это место!

Умозаключение это было достойно Аристотеля или, на худой конец, Гегеля. Но я нашел зацепку.

— А что э т о за место? — спросил я.

Совсем простой вопрос. Брат Фрей улыбнулся.

— Это место Эрра. Полное название на старом наречии — Эрра-Тарр.

— Оно как-то переводится со старого наречия? — поинтересовался я. Чего уж, если заниматься краеведением, то заниматься по полной программе!

— Дырявый мешок, — объяснил брат Фрей. — Совсем старый, прохудившийся мешок. Перегородка между разными местами — тонкая-тонкая! А кое-где ее и вовсе нет. Мы здесь — внутри мешка. Можем отсюда попадать в другие места. И из других мест могут попадать сюда.

Короче, кругооборот попадания в природе. Очень интересно, но мало что понятно.

— И боги, — продолжил лекцию по мироустройству брат Фрей. — Отсюда проще всего молиться. Слышат! В других местах перегородка толстая — нужно очень долго и очень сильно молиться, чтобы какой-нибудь бог услышал. А здесь — слышат! Храмы стоят именно там, где в мешке дырки!

— И что? — заинтересовался я. — Боги отвечают?

— Не только отвечают, — радостно закивал головой брат Фрей. — Они еще являются. Сюда проще, чем в другие места, не нужно пробиваться сквозь толстую ткань мешка!

— И ты лично видел какого-нибудь бога? — недоверчиво спросил я.

Брат Фрей посмотрел на меня с недоумением, будто я глупость сморозил.

— На больших и малых молениях мы видим, как проявляется Оор-Кхад! Каждый, кто приходит в храм, это видит! Каждый может помолиться и попросить благословения у Оор-Кхада!

Я подумал, что это очень интересно, но наверняка не обошлось без мутиловок старших жрецов. А потом я подумал о том, что недавно был представлен земноводному существу и вообще, нахожусь в другом мире, возможно за пределами Вселенной, в которой обитал до сегодняшнего дня…

Глава 3

И вот, я живу при храме Оор-Кхада. С духовностью здесь все очень хорошо. Со жратвой — очень плохо. Хлеб, фрукты, раз в день — довольно паршиво сваренная каша без соли и масла. Пару-тройку раз в неделю — немного сушеной рыбы. Из напитков — вода. Я попытался изобрести компот, но брат-повар, услышав об этой идее, решил, что в меня вселился демон.

Я жил в храме на положении гостя, «ищущего убежище». В моем распоряжении были все та же келья и здоровое трехразовое питание. Никаких прогулок. Никакого общения ни с кем, за исключением брата Фрея. Ничего! Если первый день моего нахождения здесь был избыточно богат на впечатления, то в последующие дни впечатления практически отсутствовали.

Общаясь с братом Фреем, можно было получить нервный срыв или еще что похуже. Этот человек был неизменно вежлив, учтив и улыбался, как продавец «Макдонольдса». Только вытаскивать информацию из него приходилось по крупице и буквально клещами… Вот типичный диалог:

— Зачем меня сюда затащили?

— Чтобы служить Великим.

— Каким образом я могу служить Великим?

— Ты будешь служить Великим так, как это будет угодно Великим (улыбка жизнерадостного сектанта с полностью промытыми мозгами).

— Почему именно я?

— Потому что на тебя пал выбор Великих (легкий поклон).

— Кто такие Великие?

— Природу Великих невозможно понять посредством несовершенного человеческого разума (взгляд, полный восторга и обожания).

И тому подобное…

Но было в храме и кое-что интересное. Во-первых, жертвенник. Алтарь, на который посетители кладут нечто, представляющее ценность для Оор-Кхада. А представляет ценность для него очень многое — живые цветы, птицы — от голубей до гусей, животные — от мыши до кролика. Весь этот зоологический набор можно было купить на небольшом рынке у храмовых ворот. Такой бизнес существовал практически при каждом храме и приносил жрецам неплохую прибыль. Так вот, покупает посетитель, к примеру, кролика. И уже с кроликом идет в молитвенный зал, где произносит молитву с просьбой — хочу, мол, дочку пристроить выгодно, за жениха из хорошей семьи. Или чтобы пшеница уродила. Или — успешно продать урожай тыквы, которая прет в этом году как проклятая. Вот, человек читает молитву, формулирует свой запрос богу Оор-Кхаду, берет купленного у храмовых ворот кролика и кладет его на алтарь, перед статуей бога. Алтарь этот представляет собой каменную плиту примерно полтора на полтора метра, толщиной сантиметров в тридцать. Кролик торжественно выпускается на алтарь и… бесследно исчезает. Был кролик и нет кролика. Чудо, мать его!

Конечно, вначале я заподозрил, что зверюшек, растения и золотые украшения (их тоже приносили в жертву) каким-то недоступным мне образом присваивают жрецы. То есть, все ровно так, как было у нас на Земле. Но, к моему изумлению и даже ужасу, я пришел к выводу о том, что жертвы действительно исчезают бесследно. То есть, попадают прямо по назначению — к богу Оор-Кхаду.

Естественно, у меня возникли вопросы, которые я вновь задал брату Фрею. В этот раз я попытался коварно загнать его в логическую ловушку.

— Оор-Кхад — великий бог? — спросил я с хорошо разыгранным интересом.

Брат Фрей воздел руки к небу.

— Великий!

— И могущественный? — уточнил я.

— Весьма могущественный, — подтвердил брат Фрей.

— Тогда для чего великому и могущественному богу сдались кролики, куры, цветы и золотые безделушки? Скажи мне, дорогой брат!

Дорогой брат укоризненно покачал головой и посмотрел на меня сочувственно. Это все моя испорченность и греховность…

— Ты богохульствуешь, дорогой друг… — сказал он печально. — И все потому что невежественный человек, который не разбирается в природе богов…

— Так развей мое невежество, о брат! — воскликнул я. — Расскажи мне что-нибудь об этой природе, чтобы я тоже мог проникнуться их величием!

С пониманием сарказма у брата Фрея было откровенно хреново. Он, скорее всего, и вовсе не знал таких понятий, как сарказм и ирония.

— Все вещи нашего мира имеют свой срок, — изрек пафосную банальность брат Фрей. — Каждому живому существу отмеряно время жизни. Кому-то больше, кому-то меньше. Жертвой является не животное или растение. Жертвой является время жизни, предназначенное этому животному. Потому и приносят в жертву самых здоровых и крепких.

— Я, кажется, понял! — довольно провозгласил я. — Каждый принесенный в жертву кролик немного продлевает жизнь могущественному богу. Это так работает?

Брат Фрей нахмурился. Снова почувствовал богохульство, но точно определить его не смог.

— Время — главная ценность в мире, — сказал он назидательно. — Чем больше времени, тем могущественнее бог.

— А людей в жертву приносят? — поинтересовался я.

Брат Фрей нахмурился еще сильнее. Я явно переступил черту.

— Ты говоришь отвратительные вещи, — сказал он с чувством. — Святотатствуешь! Я вынужден буду сказать об этом первому служителю.

Первый служитель — это тот самый лысый любитель ювелирки. Судя по всему, образец духовности и добродетели. Немного шизанутый, но, с другой стороны, кто в этом странном месте вообще нормальный?

— Без проблем, — легкомысленно ответил я. — Когда будешь говорить, скажи ему еще и о том, что мне чертовски надоело сидеть в заключении. Пусть как-то решает этот вопрос.

Брат Фрей возмущенно всплеснул руками. Он решил ничего не отвечать, лишь посмотрел укоризненно и покинул мою келью. Или камеру, как посмотреть…

Я несколько раз наблюдал за богослужениями в Зале богослужений. Том самом, где алтарь и статуя Оор-Кхада. Все равно больше делать здесь было нечего, а богослужения были зрелищем для меня необычным, особенно в самом начале.

Все начиналось с пения. Жрецы выстраивались вокруг статуи Оор-Кхада в четырехугольник и начинали петь. К слову, певцы из них были так себе, но и задачи добиться гармоничного звучания не было. Нужно было максимально громко и четко нараспев произнести слова старого наречия. Стоило посмотреть, как они выкрикивали свои молитвы! Постепенно жрецы входили в раж, начинали приплясывать, четырехугольник, в который они были построены, распадался и соединялся вновь. И это все в клубах дыма, который валил из курительниц… Примерно через пятнадцать минут все это очень сильно начинало напоминать буйное отделение психиатрической больницы. И чем дальше, тем больше. Кто-то завывал, кто-то катался по полу, кто-то подпрыгивал, при этом все вопят, клубы дыма валят… В начале забавно, но через пятнадцать минут — жутковато.

А потом начинает происходить что-то… В общем, на жрецах парадные одежды — разноцветные накидки, украшенные драгоценными камнями. Причем, камней на них до чертовой матери, королева Англии помрет от зависти! Я даже не знаю, сколько это будет в наших земных ценах, если продать самую скромную накидку. Любой аукцион с ума сойдет… Так вот, все это великолепие начинает светиться. Сначала тускло, а потом разгорается все сильнее и сильнее, так что смотреть больно. А потом статуя бога Оор-Кхада оживает. Каменная статуя начинает двигаться, поворачиваться и вообще — проявлять активность. А наблюдающий за этим человек чувствует себя уже не посетителем психбольницы, но ее постоянным обитателем…

В завершении всего, ожившая статуя начинает втягивать в себя весь дым, который перед этим накурили, словно в ней спрятана мощная вытяжка. И самое странное — то, как все заканчивается. В какой-то миг статуя просто становится каменным изваянием размером в человеческий рост, никаких признаков жизни не подающим. Обессиленные жрецы лежат вповалку в своих драгоценных одеждах. Они покрыты потом и тяжело дышат. В зале богослужений почему-то сильно пахнет озоном.

Брат Фрей объяснил мне, что дым от благовоний является своего рода лакомством для бога Оор-Кхада. И еще, что быть жрецом весьма опасно. Порой опаснее, чем лазить по помойкам возле северной стены, где тебя могут сожрать не только крысы. Боги и люди — существа, принадлежащие совершенно разным мирам. Боги существуют в местах враждебных и чуждых человеку, и сама их природа враждебна человеческой природе. Тут примерно как в ядерной физике. Или в микробиологии. Если не соблюдать технику безопасности, то помрешь, никуда не денешься.

Активное взаимодействие с божеством довольно плохо влияет на человека. Одним словом, сумасшествие и внезапная смерть среди служителей различных культов — дело самое обыкновенное. Так сказать, профессиональные заболевания. То-то мне странноватым показался первый служитель, подумал я. Конечно, полным идиотом его не назовешь, но кукуха у товарища явно не в порядке!

Вообще, на богослужениях присутствие непосвященных категорически запрещено. Но первый служитель сделал для меня исключение. О причинах этой, с позволения сказать, доброты, я узнаю позже. А пока у меня фруктово-хлебная диета, прогулка по внутреннему дворику храма (единственный вид прогулок, который мне положен) и общение с братом Фреем, который надоел мне до чертиков. За время моего нахождения в храме, я с горем пополам, научился с ним общаться. Так, меня интересовал механизм — как божество дает обратную связь на молитву. Ведь молитвы здесь работают! Брат Фрей объяснил мне, что божество работает по-честному — получив жертву оно тратит часть своей силы на исполнение просьбы жертвующего. Но это все равно не гарантирует стопроцентного выполнения просьбы.

— Так это получается обман! — возмутился я.

Брат Фрей важно покачал головой.

— Никакого обмана нет! Все дело в людях. Порой они просят вещей, которые не могут существовать одновременно. Так, торговец молится о неурожае, чтобы сбыть прошлогодние запасы зерна по хорошей цене, а крестьянин молится об урожае, чтобы не умереть с голоду, добрый горожанин молится, чтобы его не обокрали темной ночью, а вор просит богов о хорошей добыче…

— Странно тогда, что вообще что-то исполняется, — иронично ответил я.

В ответ брат Фрей поведал мне, что боги имеют специализацию. Один лучше решает любовные вопросы, другой — денежные, к третьему идут за здоровьем, к четвертому — за душевным покоем…

— А Оор-Кхад? — поинтересовался я.

— Великий бог Оор-Кхад — олицетворенное воплощение Хаоса, — сказал брат Фрей. — Он отвечает за удачу в делах. Если кому-то нужно, чтобы обстоятельства сложились в его пользу, то идут к Оор-Кхаду, он благословляет везением!

— И как же решается бесконечный конфликт интересов? — спросил я заинтригованно.

Брат Фрей разразился небольшой лекцией. Оказывается, богам ничего не нужно решать в этой ситуации. Все решает Ка-а — великая система, отвечающая за все возможные балансы во всех возможных мирах. Так, пожертвовавший больше оказывается в выигрышном положении по сравнению с пожертвовавшим меньше. Старые поклонники Оор-Кхада находятся в большем приоритете по сравнению с новыми. Праведный жертвователь получит больше, чем грешный. И так далее, нюансов существует множество. Некоторые заручаются поддержкой сразу нескольких богов, что существенно увеличивает шансы. Но и здесь нужно знать тонкости — зачастую боги относятся друг к другу далеко не лучшим образом. Так, человек, принесший жертву двум враждующим богам, скорее ухудшит свое положение, чем улучшит. А чтобы знать, в каких отношениях сегодня боги между собой — нужно консультироваться с уважаемыми жрецами. Конечно, за соответствующую плату.

В общем, боги получают «спрессованное время» при жертвовании живых существ и энергию при жертвовании драгоценных металлов. Конечно, боги не могут взаимодействовать лично с каждым молящимся, как мы не общаемся с бактериями, живущими в нашем кишечнике. Боги просто посылают часть своей божественной силы молящимся, а уже за то, как эта энергия преобразуется в реальный результат, отвечает система Ка-а. Одним словом, в мире Эрра-Тарр, помолившись, можно получить ответ нужного бога или даже нескольких. И даже с учетом того, как специфически работает эта система, от желающих отбоя не было. В Эрра-Тарр стекались религиозные фанатики, больные, увечные, проблемные обитатели самых разных миров. Сюда приходили просить — все, что только может себе представить человеческий ум. И нечеловеческий тоже.

— А земляне? — спросил я как-то у брата Фрея. — Люди из того места, откуда прибыл сюда я… Они тоже бывают здесь?

— Бывают, — пожал плечами брат. — Твои соплеменники большей частью жаждут богатства и власти. Насколько я помню, ни один из них не попросил себе хоть немного мудрости… Они считают, что, уж чего иного, а мудрости у них в избытке… в отличие от богатства и власти.

— И боги помогают? — заинтересовался я. Кажется, я только что открыл секрет богатства некоторых людей, умственные способности которых вызывают вопросы у всего человечества…

— Боги делают то, что должно, — ответил брат Фрей. Как обычно, прописную истину.

— А сейчас?! — вскричал я. — Есть ли в городе кто-то из моих соотечественников?!

— Наверняка есть. Только на твоем месте я бы не спешил искать встречи с ними.

— Отчего же? — спросил я.

Брат Фрей откашлялся.

— Это далеко не самые добрые и хорошие люди. Встреча с ними может быть опасна. А если они узнают, что кто-то из земляков в курсе того, как они получили свое богатство… Это верная смерть. В любом случае, ты сейчас гость храма и не можешь выходить за его пределы, чтобы найти этих людей, и этот мой совет — на будущее. Держись от них подальше…

Я загрустил. Черт знает сколько времени я провел здесь, можно сказать, в заключении. Порой накатывала такая тоска, что хотелось выть… Общения не хватает катастрофически, брат Фрей надоел хуже горькой редьки, а большую часть времени мне приходится проводить наедине со своими мыслями. У меня нет телевизора, компьютера, интернета, музыки, книг… Нет даже возможности погулять! Я на каком-то совершенно немыслимом расстоянии от своего родного дома, будущее мое от меня практически не зависит и находится в полном тумане… Здесь каждый последующий день как две капли воды похож на предыдущий, через неделю кажется, что живешь тут сто лет.

— Слушай, брат Фрей, — сказал я задушевно. — Ты там передай начальству, что я хотел бы какой-то определенности… Ну, ты понял. Чтобы мне все же объяснили, зачем я здесь и когда смогу попасть домой. Нет, ты погоди качать головой! Я могу запросто рехнуться. Понимаешь? И тогда у меня уже не получится сделать то, чего от меня хотят твои повелители. Скажу тебе больше, я уже в одном шаге от помешательства! Так им и передай!

Уж не знаю, передал ли брат Фрей мои слова, но буквально на следующий день после нашего разговора, события понеслись вскачь…

В общем, обычное богослужение, которых я уже видел-перевидел. Жрецы поют, дым курится, драгоценные камни на парадных одеждах начинают светиться… Все как всегда. Но вот, у одного из жрецов гигантский рубин на посохе вдруг вспыхнул — не постепенно разгорелся, как обычно, а засверкал, словно миниатюрное красное солнце. Я обратил внимание на это необычное явление, а кроме меня — еще несколько жрецов, которые пока еще не впали в раж. Остальным уже было глубоко пофиг.

И вот, необычайно разгоревшийся рубин со страшным грохотом взорвался! Ба-бах! Несчастного жреца, который держал посох с рубином швырнуло в сторону с такой силой, что он протаранил нескольких своих коллег и свалил их с ног, как пущенный точной рукой шар сбивает кегли. Бедняга буквально исполнил «страйк» — на полу образовалась куча-мала из полудюжины жрецов.

Один из жрецов, находившийся по другую сторону статуи и не пострадавший от взрыва, опустился на колени. Я решил, что он надумал помолиться, чтобы как-то исправить случившийся технический сбой, но нет! Ничего подобного. Вместо благочестивой молитвы стоящий на коленях жрец извлек из себя какое-то совершенно немыслимое количество рвоты! Конечно, происходящее очень сильно разнообразило процесс богослужения, который, теперь оно больше походило на сцену из фильма «Изгоняющий дьявола»…

Глава 4

Почти сразу к блюющему жрецу присоединились и другие. В считанные секунды зал церемоний был заблеван полностью! Но и это был не конец. Изваяние бога Оор-Кхада ожило и задвигалось, но как-то не так, как обычно. Движения его были какими-то резкими и отрывистыми, будто что-то в ней сломалось.

А потом изваяние взвыло! Я никогда раньше не слышал ничего подобного и, признаюсь, не хотел бы услышать когда-нибудь еще. Да, это был совершенно нечеловеческий звук! И даже более того — звук, рядом с которым человек в принципе не может существовать. Он глушил, слепил, повергал в ужас и парализовывал одновременно. Ты не просто слышишь этот проклятый звук, он проникает в тебя и переполняет тебя… Больше пяти секунд это выдержать невозможно. Я и пытаться не стал, к счастью, сознание отключилось, будто сработал какой-то встроенный в него предохранитель. Я отрубился.

Пришел в себя я в своей келье. Рядом с лежанкой, прямо на полу, расположился брат Фрей, видок у которого был так себе. Бывает и лучше видок, скажу откровенно. Его серо-зеленое лицо украшали два очень симметричных синяка под глазами. На лысом черепе несколько свежих царапин. Правая рука перемотана какой-то тряпкой. Брат Фрей сидел и тихонько молился на старом наречии.

Увидев, что я пришел в себя, он прекратил молиться и, охая, поднялся на ноги. На меня брат Фрей смотрел неодобрительно. Спрашивается, почему? На их богослужении что-то пошло не так, а виноват я?!

— Ты очнулся, — сказал брат Фрей, демонстрируя похвальную наблюдательность. И добавил: — Горе, горе!

— Что это было? — поинтересовался я.

— Гнев бога, — объяснил брат Фрей и укоризненно покачал головой. — Пойдем, первый служитель хочет тебя видеть.

Вот как! И зачем я понадобился первому служителю? Заинтригованный, я проследовал за братом Фреем. Все встреченные нами служители культа имели плачевный вид. Похоже, что гнев бога зацепил каждого.

Я оказался в том самом зале, куда меня привели в первый день моего здесь появления. Приятное место. А вот первый служитель выглядел так себе. Голова его перевязана, правый глаз совсем заплыл. Еще, кажется, он потерял несколько зубов… Может поэтому, а может и еще по какой-то причине, он постоянно ерзал в кресле и тяжело вздыхал. Когда я увидел этого человека впервые, он показался мне странноватым. Сейчас станция «странноватый» осталась далеко позади…

— Ты — Артур Подоконников, — каким-то торжественно-обличительным тоном объявил он. Как известно, с психами лучше не спорить. А если от психа зависит твоя дальнейшая судьба, то с ними лучше всего соглашаться, тем более, что он попал пальцем в небо.

— Это я, — согласился я. — И я уже очень давно хочу у вас спросить — когда меня отправят домой?

Первый служитель обладал скверным качеством, затруднявшим любую конструктивную коммуникацию с ним. Он просто игнорировал то, что ему говорят. Особенно если ваши слова ему не нравятся.

— Мы недооценили опасность, — посетовал он. — Это наша ошибка, за которую было дорого заплачено!

В этом месте, наверное, нужно было ему посочувствовать. Сказать что-то вроде: «Ну-ну, ничего страшного, с каждым может случиться! В следующий раз все будет хорошо!» Но я решил обойтись нейтральным: «Очень жаль!»

— Мы понесли тяжелую, но заслуженную кару, — продолжал сетовать первый служитель. — Но теперь мы можем быть уверены.

Еще одна плохая привычка этого человека — он оканчивает фразы в произвольном месте. Договаривать до конца? Нет, это ниже его достоинства! Фраза должна звучать безумно и, вместе с тем, таинственно. В чем «они могут быть уверены», спрашивается? В том, что диета из хлеба, воды и фруктов никуда не годится? Или в том, что нехорошо и противозаконно лишать человека свободы безо всякой вины? Или еще в чем-то? Пойди, догадайся…

— Так или иначе, но ты, Артур Подоконников, не можешь находиться здесь более, — резюмировал первый служитель. И добавил: — Это было бы небезопасно.

Да уж, в контексте последнего богослужения… Нормальный человек не стал бы задерживаться в этом странном месте даже если все здесь в относительном порядке. А когда магические артефакты взрываются, жрецы блюют, а статуи богов вопят нечеловеческим голосом… От этого места определенно нужно держаться подальше. Я мысленно поблагодарил первого служителя за разумный и конструктивный подход.

— Есть одно селение, далеко отсюда, — продолжил первый служитель. — В селении — колдун, именуемый Жак Лесной. Колдун действует через демона.

Первый служитель замолчал. То ли собирался с мыслями, то ли решил, что полученной информации для меня вполне достаточно. Есть селение, в нем — колдун, у колдуна — демон. Или колдун у демона. Какие могут быть вопросы, спрашивается?

— У колдуна — ученик, — внезапно подал голос первый служитель. — Это будешь ты, Артур Подоконников.

— Это как? — обомлел я.

— Тебе нужно будет провести там семь или десять дней, — продолжил он, проигнорировав мою реплику. — И будь добр, постарайся не помереть за это время.

Я был впечатлен. Еще я негодовал и злился. Мне вовсе не хотелось идти в ученики колдуна, особенно если существует ненулевая вероятность погибнуть там в течение недели.

— Тебе будет доступна его память, — успокоил меня первый служитель.

Черт его знает, что это значит, но я не стал расспрашивать и выяснять.

— А если я погибну раньше? — спросил я с волнением в голосе.

Он пожал плечами.

— Когда я смогу отправиться домой? — задал я вопрос, который волновал меня больше всего.

— Когда все закончится, ты будешь вознагражден, — сказал первый служитель.

— И отправлюсь домой? — уточнил я. С этими людьми нужно говорить максимально конкретно.

Первый служитель изобразил на лице подобие улыбки.

— Подойди! — скомандовал он.

Я подошел. Первый служитель извлек откуда-то круглое зеркало, сантиметров десять в диаметре.

— Смотри! — скомандовал он.

Я посмотрел в зеркало, в котором отразилась моя взволнованная физиономия. А затем она померкла, как будто по ту сторону зеркала напустили тумана. Туман, впрочем, почти сразу рассеялся. И я увидел очертания роскошной мраморной виллы. За виллой — живописные горы, покрытые лесом, впереди — море или океан. Потом мне показали бассейн рядом с виллой — идеально голубая вода, пальмы, несколько топчанов. Возле бассейна — девушки, где-то с десяток. Не старше двадцати лет. Весьма и весьма привлекательные. Девушки улыбаются и о чем-то болтают. Еще я увидел столик, на котором корзина с фруктами и бутылка вина. Гараж, вертолетная площадка…

— Вместо твоего суетного и неспокойного мира, — произнес первый служитель, — ты можешь отправиться в спокойное и тихое место. Островное королевство, королем которого будешь ты. Мы дадим тебе молодое и красивое тело, ты проживешь по меньшей мере вдвое больше, чем там, где ты появился на свет. У тебя будет вдоволь золота, вина и женской ласки. Ты будешь владеть местами, приятными глазу. Для любого смертного это огромное благо!

Я хотел спросить, будет ли в этом райском месте высокоскоростной интернет, но благоразумно промолчал. Наверняка он там будет! Признаюсь, что увиденное мне понравилось. И вилла, и девушки, и местные пейзажи — все это производило впечатление…

— Что я должен буду сделать? — спросил я.

Он вновь изобразил подобие улыбки.

— Я же уже сказал тебе. Провести в хижине колдуна по имени Жак Лесной дней семь-десять. И постараться при этом не умереть.

— И все? — удивился я. Впрочем, тут же я поймал себя на мысли, что ничего не знаю о колдуне, его хижине, демоне и вообще — местной специфике. Может у этого колдуна ученики мрут как мухи? Хотя, с другой стороны, при высокой смертности учеников навряд ли у колдуна получится толком научить кого-нибудь, просто не успеет… Еще я был рад тому, что у меня с этим первым служителем наконец-то выстраивается некое подобие диалога.

— Брат Фрей расскажет, — сказал он и задумался, нужно ли добавить еще что-то. Видимо, решил не добавлять, просто махнул рукой.

Я поморщился, зная. Что из брата Фрея рассказчик как из собачьего хвоста сито. Это был последний человек, которому я доверил бы давать какие-нибудь инструкции, но первому служителю было виднее.

И снова я в своей келье, и инструктирует меня брат Фрей.

— Что там еще за демон? — хмуро спрашиваю я.

— Вполне средний демон, — радостно уверяет меня брат Фрей. — Он известен под именем Эрешту. Колдун использует его силу для своих мерзких делишек.

— Я так и не понял, что мне нужно будет сделать.

Раз уж я секретный агент на задании, значит давайте мне подробные инструкции! Но не тут-то было.

— Первый служитель уже объяснил тебе. Просто будь учеником колдуна Жака Лесного. Это все.

— Всё?! — изумился я. — Откуда я узнаю, что мне делать? Что вообще делает ученик колдуна?!

— Первый служитель уже сказал. У тебя будет доступ к его памяти.

— Что это нахрен значит?! — взбеленился я.

— Ты будешь помнить все то, что помнил ученик колдуна. Понятно теперь?

Я тяжело вздохнул.

— А теперь пойдем, — сказал брат Фрей. — Тебе нельзя оставаться здесь больше. Это будет небезопасно.

— А далеко ли живет этот Жак Лесной? — беспечно спросил я. — Сколько времени нужно, чтобы оказаться там?

Брат Фрей посмотрел на меня с удивлением, но ничего не сказал…

А потом мы снова пошли в зал церемоний, где собрались почти все жрецы. Видок у большинства был так себе, но все равно они довольно резво принялись за дело. На сей раз я был не сторонним наблюдателем, а непосредственным участником. Скажу откровенно, участвовать в подобных церемониях — так себе удовольствие… Меня нарядили в ритуальные одежды. Повесили на шею громадную золотую цепь с каким-то золотым же амулетом. Меня окуривали травами. Все читали молитвы, заклинания, воздевали руки, приплясывали и завывали… Все шло по плану. А потом проклятый первый служитель преподнес мне чашу. Тоже золотую, естественно. Пахло из чаши приятно — очень похоже на вино. И я даже поинтересовался — вино ли это? Первый служитель елейно улыбнулся, что я счел за положительный ответ. Я отхлебнул — прилично так. На вкус действительно вино, в которое добавили каких-то пряностей и еще бог знает чего.

В общем, мир померк. Нет, я не потерял сознание, просто окружающий мир исчез, вместо него возникла плотная непроглядная тьма.

Я понятия не имел о том, что они будут переносить мое сознание. Этот момент мне как-то забыли объяснить, а я привык считать, что если меня куда-то «отправят», то речь идет о моем теле. Отправят, так сказать, в собственной плоти. Да, у меня есть дурацкая привычка — ассоциировать себя с собственным телом. Увы, жизнь меня к другому не готовила. Но зато теперь стало понятно, почему они говорили о том, что у меня будет «доступ к его памяти»…

Итак, мое злосчастное тело осталось в храме Оор-Кхада, а вот сознание отправилось в путешествие — сквозь расстояния и миры.

Непроглядная тьма исчезла, как будто окружающий мир «включили». Пахло дымом, землей, плесенью, чем-то горьким, аптечным… Так себе аромат. В общем, к нему нужно привыкать.

Я огляделся по сторонам. Небольшая комната, если можно так назвать это помещение… в центре — очаг, над которым висит внушительного размера котел. Земляной пол, на котором обнаружилась медвежья шкура. На бревенчатых стенах — связки каких-то трав. У окна — небольшой алтарь. Широкий и плоский камень бурого цвета. А над алтарем — деревянное изваяние. Довольно примитивное, но жутковатое. Вытянутая фигура с прижатыми к телу руками, голова с вытянутым черепом и черты лица, на которые было неприятно смотреть… что-то в них было дикое, нечеловеческое. И вообще, вся эта фигура как будто была наполнена скрытой дикой энергией. Казалось, если прислушаться, то можно услышать слабый гул. Как от трансформаторной будки…

Рассмотрев окрестности, я решил разобраться с телом, в котором оказался с легкой руки проклятого первого служителя. К счастью, в хижине колдуна не было зеркал, это избавило меня от дополнительных потрясений. Впрочем, все было плохо и без зеркал… Несчастному, в теле которого я очутился, было, наверное, немного лет. Где-то до двадцати, точнее сказать сложно. Мне действительно была доступна его память. Я «полез» в нее, и она охотно передо мною раскрылась. Вот — хижина, похожая на ту, в которой я сейчас нахожусь. Детский плач — я не единственный ребенок в семье. Недовольные голоса — мужской и женский. Мать приносит молоко. Вкусное, но мало. Отец никогда не смеется и очень редко улыбается. У матери — хворостина. Больно. Соседские дети кидают в меня камни и комья земли. Ничего, каждого из них можно подкараулить, когда он будет один. Умирает девочка. Сестра. Кажется, ее зовут Эли. На следующий день мне досталось немного больше молока… Каменный замок на холме. Там живет милорд. Все, что есть вокруг — земля, река, лес — все его. Толстяк Гуго, живущий в конце улицы, работает у милорда на кухне. Он всегда сыт, и жена его всегда сыта… Голод. Это нормальное состояние, иначе и быть не может. Ты свыкся с ним и уже не обращаешь внимания.

Работа. Я помогаю отцу на пашне. Пасу овец, хожу в лес — собирать грибы и ягоды. Благо, милорд добр и разрешает. Работа, работа… Жатва — в конце дня просто очень хочется спать, очень хочется… Но я рад, что уже большой и могу работать.

А еще есть город и там — ярмарка. Дети толстяка Гуго бывают там два-три раза в год. Я не был ни разу. Ярмарка не для меня, лучше бы ее совсем не было…

Как-то жили, ели ячменную болтушку, в которую добавляли овощи и зелень, ели репу и капусту, а когда отцу везло с силками — ели похлебку из крольчатины. Ели рыбу — мне нравится речная рыба, я люблю сидеть с удочкой… я почти счастлив, когда улов неплох.

А потом все стало как-то разваливаться. Умер младший брат, слег отец — лежал две недели, что-то со спиной, он не рассказывал, что именно. И корова заболела — худшее, что могло случиться. И тогда мать пошла туда, куда ходят под покровом ночи, украдкой и озираясь. На отшибе у самого леса — хижина. В ней живет Жак Лесной — колдун. Он умеет остановить кровь и прогнать коровью хворь. К нему ходят крестьяне из нашей деревни и из соседних тоже, Жак — силен, если он берется за дело, то делает. Позже я узнаю, что к нему ходят не только крестьяне, но и купцы, и даже благородные люди. Жак — силен, он может многое. С ним расплачиваются — кто связкой кур, а кто и кошельком серебра. Жак закапывает серебро в укромном месте, я знаю где.

Моей матери нечем было платить.

— Я знаю, что у тебя есть старший сын, — сказал ей Жак. — Мальчишка по имени Рик. Я видел его, когда он пас овец и он мне подходит. Приведи его и спасешь свою семью.

Мать привела меня к Жаку Лесному, и он помог — хворь у коровы прошла, и отец выздоровел. Это было большое дело, и плата должна была соответствовать. Расплатились мной. Я даже горд был, что настолько ценен.

— Сыт будет, — сказал Жак Лесной матери. Та молча кивнула и ушла, она сделала все, что могла сделать тогда.

Действительно, я был сыт. Мясо у Жака Лесного не переводилось круглый год, хлеба тоже было вдоволь. Впервые в жизни я наелся. И работа была не тяжелая, не сравнить с жатвой — собирать травы, сушить их, убирать сор в хижине, носить воду и хворост. И иногда — слушать рассказы Жака. Жак редко разговаривает со мной, чаще разговаривает с деревянным истуканом. С демоном. Иногда я слышу, как демон отвечает ему… или мне это чудится. Жак говорит, что в свое время демон выбрал его. А когда он, Жак, умрет, может быть, демон выберет меня. И ко мне будут приходить крестьяне — просить о дожде, чтобы засуха не погубила зерно. И принесут связанных кур, вино и медяки. И даже благородные — со своими странными просьбами и кошельками серебра…

Глава 5

Тело мне досталось довольно хреновенькое, но живучее. Суровая сельская жизнь потрепала его, но и иммунитет сформировался порядочный. Например, я почти не чувствовал холода и обладал замечательным пищеварением. Так, продукты, которые приносили посетители в качестве оплаты, не всегда были отличного качества, но все равно потреблялись без лишней брезгливости.

Время от времени меня мучили боли в спине — последствия тяжелой работы с ранних лет, а еще — звон в ушах, довольно неприятный. И еще одна неприятная штука — я заикался. Не то чтобы сильно, но заметно. И это было ну очень неприятно — вдруг оказывается то, чего ты раньше и представить не мог — твоя речь тебе не подчиняется.

Теперь о совсем неприятном. О демоне. Его деревянное изваяние было главным орудием, применяемым в магических практиках колдуна. Крайне мерзкая хреновина. Спящее, вот какое впечатление она производила. Ты постоянно находишься в одном помещении с дико опасной сверхъестественной силой. Она всегда рядом, и это ощущается даже тогда, когда она спит… Я покопался в памяти Рика. Сам он к демону относился совершенно безразлично — как к солнцу, луне, звездам, ветру и прочим явлениям природы. Гроза тоже опасна, молния тоже может убить человека, но гроза и молния — нормальные явления. Так и демон для Рика — естественная часть человеческой жизни, хоть и опасная.

Лучше всего демону удавались пакости, что и неудивительно. Напустить болезни, ссоры, неудачи в делах, приворожить красотку, увести из семьи мужа… Крестьяне были, в общем-то, людьми не злыми в массе своей, запрос на демонические козни в их среде был невысок. Скорее они нуждались в помощи — болезни, неурожай и тому подобное. Чтобы сохранить спрос на свои услуги, колдуну приходилось идти на хитрости. Сначала с помощью демона он делал какую-нибудь гадость вроде болезни, внезапно налетевшей на деревню. А потом крестьяне начинали идти с подношениями и просьбами — избавить от напасти, и демон без проблем избавляет. Но есть, как говорится, нюансы. Важно не переборщить. Крестьяне опасаются демона и колдуна, но иногда их охватывает гнев — колдуна могут убить, изваяние уничтожить, а хижину сжечь, так что, здесь нужно осторожно…

Колдун пришел с корзиной из ивовых прутьев, в которой трепыхалась рыба. «Рыба это вкусно» — отозвалась память Рика.

— Приготовь, — бросил мне колдун.

Я склонил голову в знак того, что задача понятна. Вообще, колдун не был склонен к беседам и словоохотливостью не отличался. Иногда по вечерам он рассказывал о том, какая трава и от чего помогает, в какой день ее собирать, как сушить и как заваривать, но подобное случалось не чаще раза в месяц. Обращаться к нему было позволительно только в самом крайнем случае…

Итак, рыба… Потрошим, чистим, разводим огонь, варим, а потом — едим. Все алгоритмы действий услужливо предоставила мне память Рика. Я варю уху, колдун возится с травами и что-то бормочет. Я украдкой рассматриваю его. Колдун низкого роста, приземистый, коренастый. Слегка прихрамывает. На лице — глубокие морщины. Глаза… И вновь память Рика мне подсказывает — его глаза могут менять цвет. Из одежды — грубая шерстяная рубаха и такие же штаны. Обувь — башмаки из мягкой кожи.

Колдун достал простенькую закопченную курительницу и насыпал в нее травы из нескольких мешочков. Теперь он уже на коленях перед истуканом, а хижина наполнилась терпким дымом, от которого меня слегка замутило.

Я внимательно наблюдаю за происходящим. Колдун вполголоса поет какие-то заклинания на неизвестном мне языке. Опять «наречие древних»… И вдруг в комнате что-то неуловимо меняется. Я почти физически ощущаю, как деревянный истукан «проснулся». Теперь он уже напоминает не слегка гудящий трансформатор, а молнию, которую почему-то засунули в убогую тесную хижину. На истукан страшно смотреть. И не смотреть тоже страшно, так что я выбираю — смотреть, определенность всегда лучше неопределенности.

Теперь это уже не истукан, деревянного истукана больше нет. Есть тень, легкая, подвижная, свободная… от нее исходит странное ощущение нечеловеческой силы и нечеловеческой свободы. Мне почему-то становится очень легко и радостно, больше всего на свете хочется слиться с этой тенью, стать ее частью, раствориться в этой свободе и этом могуществе…

Колдун восторженно вопит, стоя на коленях перед истуканом. Тоже чувствует что-то подобное. В голове у меня начинает звучать голос. Он произносит слова на неизвестном мне языке, но смысл их мне почему-то понятен:

— Больше еды! Нужно больше еды! Больше еды!

Тень хочет жрать, и понимание этого почему-то вызывает у меня дикий восторг. А потом все как-то вдруг прекращается. В хижине сильный запах озона и чего-то электрического… Колдун лежит без сил у алтаря и тихонько стонет, из носа у него тонкой струйкой сочится кровь.

Я привыкаю к новому быту. В этом мне сильно помогает память Рика, и что я хочу сказать… Моя жизнь в храме Оор-Кхада была, в общем-то, довольно неплохой. Как говорится, все познается в сравнении. После первого дня в жутковатой и диковатой хижине, я вспоминал о храме не без ностальгии.

Еда здесь была скверной, прямо скажу. Основное блюдо — малосъедобные сухари. Еще имелись сушеные грибы и солонина — худшее, что я ел в своей жизни. Ну и всякие дары природы, появляющиеся время от времени, вроде ягод, рыбы и тому подобного. Обычные куриные яйца считались здесь деликатесом, потому что — зачем есть яйца, если можно продать их на ярмарке? Как масло, творог и прочие деликатесы.

В первый день моего здесь появления пришли двое. Сначала — громадный мужик с распухшей щекой, перевязанной тряпкой.

— Нет сил моих! — взмолился он, кланяясь колдуну. — Замучила проклятая гадина!

Колдун был высокомерен, горд и молчалив. Он мельком оглядел щеку мужика и кивнул мне. Моя задача — общаться с потенциальным клиентом, принимать подношения и вообще, быть кем-то вроде администратора, соблюдая при этом известный этикет. Здесь я снова прибегнул к помощи памяти Рика, в которой содержалась информация — как надо.

— Проходи, дядя Гус, — негромко сказал я. — Давай, чего там у тебя в мешке припасено, что ты в него вцепился? Проходи и усаживайся на лавку.

Лавка представляла собой два чурбака, на которых лежала доска.

— Поможет? — жалобно спросил меня дядя Гус.

— Еще бы не помочь! Ты сиди тихо, мастер не любит, когда шумят.

Колдун любил, чтобы его называли мастером. Притихший дядя Гус усаживался на лавку, сдерживая стоны. Ему бы к стоматологу, подумал я с жалостью. Мучается же мужик…

Колдун принялся за дело. Был разожжен «малый очаг», на который водрузили «малый котел», использовавшийся для варки всяких зелий. Затем, колдун извлек несколько холщовых мешочков, смешал в плошке травы в определенной пропорции, и отправил это все в котел, вода в котором уже закипела. При этом, он тихонько напевал заклинания.

Я тем временем рассматривал подношения. Они были щедрыми, видать, дяде Гусу совсем поплохело. Он принес небольшой бурдюк вина, добрый кусок козьего сыра и вяленое мясо.

Процедура приготовления лекарства была довольно простой — колдун просто помешивал свое варево и читал заклинания. Все это заняло минут двадцать, после чего «малый котел» был снят для того, чтобы дать зелью остыть. Несчастный дядя Гус смотрел на колдуна, да и на меня тоже, со смесью страха и надежды. Убедившись, что температура зелья позволяет начать лечение, колдун взял деревянную плошку, зачерпнул из котла лекарство и протянул мне. Я, в свою очередь, должен передать лекарство дяде Гусу вместе с необходимыми инструкциями.

— Прямо сейчас прополощи больное место, — сказал я.

Дядя Гус с опаской принял плошку, понюхал содержимое, поморщился, тяжело вздохнул, но, все же, отпил немного. После положенного полоскания, некоторое время он стоял, пытаясь разобраться в ощущениях, а потом несмело улыбнулся.

— Отпустило! — выдохнул он. — Кажись, отпустило!

Ух ты, подумал я. Интересно посмотреть на мгновенно действующий анальгетик.

Дядя Гус нерешительно топтался у порога.

— А если оно опять… того? — спросил он.

Колдун хмуро посмотрел на него, а я поспешно сказал:

— Ступай себе, дядя Гус, домой. Болеть не будет.

— Помоги вам боги, — искренне пожелал дядя Гус и тут же смешался: — То есть… я хотел сказать...

Колдун сердито засопел, и перепуганный крестьянин поспешил покинуть хижину.

А я прислушался к своим ощущениям. Страха не было, вообще. Был интерес. Как будто я участвую в каком-то максимально реалистичном шоу. Или в фильме. Тем более, что тело мое благополучно осталось в храме…, а интересно, подумал я, чем оно, тело, питается во время моего отсутствия? Ну и… прочие нужды? Нужно будет всё это выяснить, когда вернусь.

Колдун, тем временем, открыл бурдюк и понюхал его содержимое. Кажется, оно вполне его устроило, колдун удовлетворенно крякнул. А затем направился к алтарю и щедро плеснул на него из бурдюка. Раздалось шипение, как будто алтарь был раскален, и тут же повалил пар. В воздухе распространился острый винный запах.

Колдун удовлетворенно хмыкнул, и хорошенько отхлебнул из бурдюка. Я хотел заявить свои права на часть козьего сыра, но память Рика услужливо подсказала, что лучше этого не делать. Жрать, тем не менее, хотелось. Ну, ничего. У меня здесь безлимитные сухари и вода. Для паренька из бедной крестьянской семьи — почти рай. Пойти, что ли, ягод пособирать?

Потом прискакал благородный господин — парень лет двадцати, в черных одеждах и на вороном жеребце. Был он весь в пыли и скверном расположении духа. Колдун же, наоборот, пришел в отличное расположение духа, увидев, сквозь щель, которых в стенах хижины было множество, как благородный господин спешивается и привязывает лошадь. Возможно, что этому поспособствовало еще и выпитое вино. Он сделал мне знак рукой, а сам отправился перебирать травы — что-то вроде имитации бурной деятельности.

Я вышел встречать благородного господина. Память Рика подсказывала, что нужно поклониться, но культурный код Артура Подоконникова мешал.

— Приветствую вас, добрый господин! — вежливо поздоровался я.

Добрый господин с неприязнью посмотрел на меня.

— Веди к хозяину! — скомандовал он без особых реверансов.

Судя по тому, как загорелись глаза у колдуна, я понял, что клиент прибыл серьезный. Он спешно подошел к прибывшему господину и сделал какую-то пародию на учтивый поклон. Сдается мне, что мой хозяин — порядочный тролль, подумал я. Не упустит возможность слегка поглумиться над прибывшими, особенно если эти прибывшие — люди знатные.

— Чем могу служить благородному господину? — спросил колдун с елейной улыбочкой, которая показалась мне несколько наигранной.

— Я проскакал четыре лиги, — ответил благородный господин, рассматривая колдуна, словно какое-то неприятное насекомое. Я даже слегка обиделся за него, корпоративная солидарность заговорила. — Четыре лиги, — повторил он, — и не намерен тратить время на разговоры.

Колдун снова почтительно склонился, и опять мне почудилась некая издевательская нотка в этом поклоне.

— Мой отец болен, — сказал благородный господин, почему-то обиженным тоном. И надолго замолчал. Колдуну, видимо, надоело вопросительно смотреть на него, и он спросил:

— Благородный господин ищет лекарство для больного отца?

Судя по взгляду, которым посетитель одарил колдуна, дело было не в лекарстве…

— Лекарство? — переспросил он. — Гм-м… Болван! Отца пользует лучший лекарь города. Понимаешь?

— Не совсем, — ласково сказал колдун.

— Старый хрыч помирает уже одиннадцатый год! Одиннадцатый! — Благородный господин был очень и очень расстроен недостойным поведением своего родителя. — Теперь тебе понятно?

Колдун интенсивно закивал.

— Стало быть, нужно помочь батюшке побыстрее встретиться с богами, — сказал он. — Что же, дело нехитрое. Нет греха в том, чтобы прекратить страдания человека…

— Тоже мне, пустился в рассуждения, — проворчал благородный господин. — Скажи лучше, есть у тебя что-нибудь?

— Как не быть! — снова закивал колдун. — Для вашей милости найдется!

Он заковылял в темный угол и некоторое время копался там, пока знатный господин переминался с ноги на ногу и нетерпеливо сопел. Провозившись несколько минут, колдун вернулся с зажатой в кулаке небольшой деревянной коробочкой.

— Что это? — поинтересовался знатный господин.

— Тайное средство, — улыбнулся колдун. — Всего десять крупинок, и ваш родитель отправится на встречу с великими богами! Смею спросить, рекомендовал ли ему лекарь теплое вино на ночь?

— Он выпивает чашу орзейского. И потом дрыхнет как младенец!

— Подмешайте ему в вино то, что лежит в коробке, — посоветовал колдун, — не пройдет и недели, как ваш родитель…

— А лекарь не заподозрит? — с опаской спросил знатный господин.

— Избави боги! — заверил его колдун. — Средство тайное, составлено совсем недавно, в деле проверено, не извольте сомневаться! Вкуса и запаха не имеет, в чаше теплого вина растворится полностью! Скажу более… после того, как ваш батюшка средство примет, ему полегчает сразу!

Знатный господин нахмурился. Облегчение папенькиных страданий не входило в его планы.

— Чего это ему полегчает? — хмуро спросил он.

— На время, ваша милость, — успокоил его колдун. — Денька на два, на три. А потом снова хуже станет и на шестой-седьмой день душа вашего батюшки расстанется с телом…

— Опять пустился в рассуждения, — с досадой сказал знатный господин. — Давай свою коробку! И молись всем богам и демонам, чтобы твое тайное средство оказалось на что-нибудь годным.

— Свое дело хорошо знаем, — ухмыльнулся колдун. — Я ведь еще дедушку вашего помню. Было время, обращался он ко мне по одному малому дельцу.

— Возьми это и заткни глотку. — Знатный господин бросил колдуну кошель, который тот ловко поймал.

Знатный господин удалился, а колдун развязал кошель и разложил перед собою монеты. Полученное вознаграждение его не слишком впечатлило.

— Ох, господа, господа, — пробурчал он недовольно. — Жизнь собственного отца оценивают в стоимость трех коров, ну куда это годится? А ты не пяль гляделки, — отнесся колдун ко мне. — Ступай, воды натаскай, не видишь — кадушка пуста?

Колдун терпеть не мог, когда на него смотрят в то время, когда он подсчитывает деньги. В принципе, я его понимаю, подсчет денег — процесс интимный, чужие глаза здесь только мешают… Пришлось идти за водой к ручью, до которого было около километра. Натягав воды, я рассчитывал на заслуженный отдых, но колдуну приспичило наводить чистоты — я мел земляной пол, мыл и скоблил деревянный стол, убирал паутину по углам…

Работа кипела почти до самого заката, а когда солнце село, я получил возможность перекусить. К моим услугам были уха, сухари и вода. Не так уж и плохо, если разобраться.

Затем я улегся на свое ложе, которое представляло собой кучу не очень чистого и не очень приятно пахнущего тряпья в углу хижины. Сам колдун пристроился за столом. Он спал редко, то ли страдал бессонницей, то ли это была его суперсила, я так и не выяснил. Ему вполне достаточно было подремать минут двадцать — и все, как огурчик…

Я же провалился в сон, словно в темный омут. Снилась земля. Родина. Наши панельные одиннадцати-этажки. Автомобили. Оказывается, зайти в квартиру и включить свет — это огромное удовольствие!

Поспать, впрочем, мне не дали. Я проснулся от детского крика, и мне на мгновение стало жутковато. Эта хижина и маленький плачущий ребенок — здесь? Откуда? Я разлепил глаза, вглядываясь в сумрак…

Глава 6

В сумраке я разглядел женщину. Судя по голосу — молодую. Женщина с ребенком ночью… Похоже, что-то случилось, а «неотложки» здесь нет, и несчастная труженица села принесла свое дитя колдуну — для оказания экстренной помощи… Я напряг память Рика, пытаясь припомнить, бывало ли подобное раньше, но почему-то возник затык. Как будто какой-то блок стоял в памяти, не хотел открываться именно этот файл.

— Тошнехонько мне… — выдохнула женщина. — Ноет и ноет сердце, ноет и ноет…

— Дам тебе корешок один, пожуешь, как рукой снимет, — довольно цинично пообещал колдун. — Ну как наш уговор?

— Ничего не знаю, — плачущим шепотом произнесла она. — Когда шла сюда, ноги как каменные, еле переставляла, сама не знаю, как дошла.

— Дура, — сказал колдун. — Пораскинь умом, если у тебя в голове его хоть немного сталось! Девчонка нагулянная?

— Не своей волею, — посетовала женщина.

— Девчонка нагулянная, — продолжил колдун, — не ровен час, помрет безо всякой пользы. А так, свой интерес соблюдешь, и мужа спасешь, и детей оставшихся… Сколько их там у тебя?

— Четверо, — через силу ответила она.

— Четверо. Восемь серебряков налога твой муж должен за прошлый год, сама знаешь. Я тебе десять даю. Восемь заплатите, еще два останется, поняла, что ли?

Женщина тихонько застонала.

— Поняла, все поняла, только тошнехонько мне…

— Завтра приедут судейские да стражники, все барахло ваше в счет долга отнимут, куда деваться будете? Пропадать всей семьей? Говорю — дура!

Нет, подумал я. Тут не про неотложную помощь, тут что-то другое… Что-то нехорошее…

— Говори прямо, согласна или нет? — гневно спросил колдун. — Возиться с тобой еще… Если не согласна, я не неволю, ступай себе домой, пока он еще есть. И нечего здесь реветь!

— Согласна, согласна, — засуетилась она, — только взгляну на нее еще раз…

— Экая чадолюбивая, — сказал колдун с досадой. — Бабы! У самой четверо от мужа, а она никак не налюбуется на ту, что на стороне нагуляла… Бери, что ли, деньги?

Пересчитываемые моменты тихо звякали. Девочка плакала. Женщина тяжело дышала, похоже, что сдерживала истерику.

— Да корень-то возьми, — распоряжался колдун. — Пожуешь по дороге, тоску как рукой снимет.

Скрипнула дверь и с улицы послышались приглушенные рыдания. Ребенок заливался, лежа на лавке. Колдун возился у алтаря, как обычно, что-то разжигал…

Ах ты, сволочь, подумал я. Купил у матери младенца за несколько монет! Очень хотелось взять полено и зведануть по лысеющей башке… Но… куда я денусь в совершенно незнакомом мире с младенцем на руках? Тем более, что мне нужно прожить именно здесь некоторое время.

Колдун взял плачущую девочку и на руках понес к алтарю. Кажется, я знаю, что сейчас произойдет, но думать об этом не хочется. Это такой мир, проговорил я про себя. Здесь у них так все устроено. Кто я такой, чтобы судить?!

Детский плач внезапно исчез, просто прервался. А по хижине словно вибрация прошла, и еще, мне послышалось что-то вроде тяжелого вздоха.

«Больше еды! Нужно больше еды!» — вспомнилось мне. Конечно, уснуть в эту ночь я не смог… Казалось, сам воздух после «кормления» стал плотнее и гуще, как вода болотная вода. Демон был сыт, и от него теперь веяло не угрозой, а чем-то вроде ленивой благодарности, которая мне, признаться, была противнее всего остального.

Колдун с утра ушел в лес, а я остался в хижине один. Конечно же, мне не сиделось спокойно. Проклятый истукан буквально притягивал к себе. Так всегда бывает, как только даешь себе слово «не думать о белом медведе», ни о чем другом думать уже не можешь. Я осторожно подошел к алтарю и стал разглядывать истукан. Старое дерево, очень старое даже древнее. Покрытое чем-то… наверное, воском. Страшная внутренняя сила видится в его искаженных чертах, но сейчас она не опасная, скорее сытая. Я стоял и разглядывал навощенную деревяшку как завороженный…, а потом с моим сознанием что-то случилось.

Я почувствовал его, как он на меня смотрит, почувствовал исходящее от него холодное любопытство… Эта тварь сегодня сожрала ребенка, думал я ожесточенно. Мы, люди, для него — еда. И проклятый колдун обеспечивает кормежку…

«Гнев», — вдруг раздалось у меня в голове. «Многие приходили ко мне, но почти никто из них не испытывал гнев. Почему ты гневаешься?»

«Я видел, что этой ночью случилось с ребенком», — также мысленно ответил я.

«Тебе жаль одного из своих соплеменников, и ты гневаешься за то, что с ним случилось…» — произнес голос. «Ты невежественен. Скорбишь о вещах, которых не понимаешь и гневаешься на то, что выше твоего разумения».

«Да, я такой», — мысленно согласился я.

«Твои соплеменники постоянно хотят чего-то», — продолжил демон. «Они все время пытаются что-то выпросить, никогда не удовлетворены, никогда не довольны, всегда завидуют, боятся, вожделеют. Я даю им то, что они хотят, а они мне то, что могут. Это честно».

«Это ужасно!» — пафосно подумал я.

«Все именно такое, какое есть», — равнодушно ответил он. «А твой разум сложнее, чем разумы большинства тех, кто приходит ко мне. Я знаю тебя. Тебя привел старик»

«Меня привел старик. Я его помощник».

«Старик так же глуп, как домашние птицы, которых он иногда приносит мне в подарок», — сказал демон, как мне показалось, с изрядной долей пренебрежения. «Он надоел мне, но сегодня от него было неплохое подношение».

«Почему ты заговорил со мной?» — подумал я.

«Потому что я вижу в тебе странное. И пока не могу разобраться, что именно. Кто ты?»

«Я сын крестьянина, мой отец обрабатывает землю, и мой дед обрабатывал землю», — ответил я.

«Ты лжешь. И в то же время, говоришь правду. Я видел тебя с первого дня, как ты появился здесь. Но что-то изменилось совсем недавно», — прозвучали в голове слова.

Я почувствовал накатывающую тошноту. Голова кружилась, глаза чесались… черт, я сейчас потеряю сознание! Контакты с демонами — штука неприятная и болезненная!

«Чего ты хочешь?» — вдруг спросил он.

Я ответил так, как ответил бы Рик, ученик колдуна.

«Меня отдали сюда для того, чтобы прислуживать старику. Здесь я сыт и у меня есть место для ночлега. Мне нечего больше хотеть».

Взрыв головной боли был мне ответом. Я изо всех сил зажмурился, сдерживая слезы.

«Чего ты хочешь?» — повторил он.

«Уехать! Уехать в город, где большие каменные дома! Сумку серебра! Благородную женщину!»

Я увидел, как каменный истукан зашевелился… Нет, не так. Он оставался неподвижным, но по нему словно пробежала темная рябь. А потом снова и снова.

«Разве тебя не прельщает путь мудрости?» — спросил демон, несколько разочарованный. «Для вас истинное счастье не в обладании горстью металлических кружков и женским телом. Я могу дать тебе знания. С их помощью ты получишь власть над людьми и столько серебра, сколько сможешь унести».

«А взамен?» — подумал я.

«Кровь», — раздался жадный голос в моей голове. «Дай мне немного твоей крови, а я дам тебе кое-что из того, что могу дать».

«Знания?» — спросил я заинтересованно.

«Знания», — подтвердил он.

Черная рябь, бегущая по истукану, стала отчетливей. Он будто мерцал.

«И они навсегда останутся со мной?» — уточнил я.

«Они будут с тобой, пока ты это ты», — ответил демон. Довольно расплывчато, неоднозначность формулировки мне совсем не понравилась… И вообще, сегодня ночью он сожрал ребенка, а утром я уже вступаю с ним в сделку. Как-то не слишком последовательно… Но меня, что называется, понесло. Я взял нож колдуна и сделал небольшой надрез на указательном пальце левой руки. Кровь закапала на камень… Раздалось хорошо знакомое мне шипение, и струйки красного пара поплыли в сторону истукана. Еще мгновение и они растворились в нем…

Моя голова… она перестала болеть, но теперь она как бы не совсем моя. Моя голова — что-то вроде флэшки, на которую закачивают информацию. Закачивают и закачивают… Файлы идут за файлами, и я время от времени пытаюсь сосредоточиться на некоторых из них. Травы. Растения. Цветы. Грибы. Унять кровотечение? Зубную боль? Боль в животе? Заживить рану? Есть сотни способов, простых и не очень. Крапива отпугнет мелких ночных духов. Как и полынь. А вот невзрачный безымянный цветок, который растет у болот, может привлечь нечисть. А вот, цветок, что цветет три дня в году — если собрать его цвет и носить с собой, то разбогатеешь. Или растение, похожее на осоку… А вот травы, сжиганием которых можно умилостивить духа или разгневать духа, заставить человека крепко спать или наоборот — отнять у него сон на многие месяцы… Грибы? О! Кастаньеда отдыхает, ничего подобного ему и не снилось! Знание приходило не в виде информации, а в виде совершенно точного понимания того, как все устроено. Как устроен лес, в какие места ходить можно, а каких — избегать, как достать пищу и отличить съедобные ягоды. «Оборотни?» — спрашиваю я из чистого любопытства и тут же мне все становится ясно, но я тут же переключаюсь, и снова, и снова… Уже скоро должен заявиться колдун.

«Не бойся», — звучит у меня в голове. «Он встретил лесного духа, которого давно пытается выжить из здешних мест, теперь вернется нескоро»

«Еще много?» — спрашиваю я, ужасаюсь запихнутому в мою голову объему информации.

«Больше, чем можешь вместить ты и любой из твоих сородичей», — отвечает демон. «Но на сегодня хватит, это все».

«Колдун знает больше?» — снова задаю я вопрос.

«Колдун знает много. Но колдун стар. Скоро огонь его погаснет. Ты — молод».

«Что случилось с той девочкой?» — спрашиваю я наконец о самом больном. «И вообще, со всеми детьми, которые пропадают?»

Кажется, демону не нравится мой вопрос, но демон сегодня снисходителен.

«Я получаю то, что нужно для моего существования».

«Они страдают?»

У меня никак из головы не идет этот прервавшийся плачь… Демон отвечает не сразу. Некоторое время он молчит, а потом говорит: «Нет. Они просто перестают быть».

«Колдун узнает об этом нашем разговоре?» — задаю я последний вопрос.

Демон усмехается. И все. Все заканчивается, в меня перестает «закачиваться» информация, истукан возвращается к своему изначальному виду, без визуальных эффектов…

Пришла женщина из соседнего села — недалеко, часа четыре пешим ходом. Одета в рванье, босая, наверное, из совсем бедного дома…

— Дома? — боязливо спросила меня она.

— Ушел в лес, — ответил я. — Когда вернется, неизвестно.

Женщина заметно расстроилась.

— Ну что за напасть?! Такой крюк ходила и все зря!

Я задумчиво посмотрел на нее. Что же, колдуна нет, но есть я, снабженный новыми знаниями.

— Что за беда привела? — спросил я.

— Ох, какая беда! — воскликнула она, определенно готовясь впасть в истерику.

— Нет, ты погоди голосить! — сказал я с досадой. — Это всегда успеется! Рассказывай все, как есть!

Она начала рассказывать. Конечно же, у нее была порча, которую навела их деревенская ведьма, просто так навела, от злого озорства, а еще потому, что на сына ее глаз положила! А сын у нее парень видный, на селе таких почитай и не найдешь!

«Какие ваши доказательства?» — хотел спросить я, но сдержался, и решил придерживаться грубовато-делового тона, распространенного здесь.

— Откуда знаешь про ведьму? — спросил я.

— Люди говорят, — ответила она, глядя в землю.

Люди… Я потянулся к полученным знаниям, и тут же понимание пришло — да, порча есть. Очень простенькое, даже примитивное колдовство. Но зловредное, последствия могут быть очень печальными. Действительно, ведьминых рук дело. Причем, ведьма «работает» с какими-то водяными (речными?) тварями, силу и знания берет у них… И разрушить ее колдовство, в принципе, раз плюнуть.

— Подожди здесь, — скомандовал я, а сам отправился в «подсобку» колдуна.

Я взял тряпку и смешал несколько трав в нужных пропорциях. Это поможет. Слабенькое колдовство деревенской ведьмы наверняка будет разрушено.

На улице я протянул тряпку женщине.

— Придешь домой, положишь в угол. Три дня эту тряпку не трогайте, даже не смотрите в ее сторону. А как пройдет три дня — сожжешь в очаге. Хорошо поняла?

— Все поняла, — подтвердила она и протянула мне несколько лепешек.

Я взял, куда же деваться. Первый мой гонорар на магическом поприще. И довольно неплохой, если учесть, что основной мой рацион в этом гостеприимном месте составляют сухари. Так что, я смолотил лепешки с ключевой водой, после чего настроение резко поднялось…

Ближе к вечеру явился колдун, который был сильно не в духе. Судя по всему, противостояние с местным лешим оказалось не в пользу колдуна. «Почему колдун и леший не любят друг друга?» спросил я мысленно. Ответ пришел: «Леший воспринимает колдуна и силу, с которой он связан, как нечто чужое и опасное».

Понятно. И здесь, судя по всему, дело даже не в колдуне. Дело в демоне, которого леший действительно опасается. Впрочем, колдун поселился на его, лешего, территории, что тоже не способствует хорошим отношениям…

Ночью нам не давал спать волчий вой. Кажется, волки со всей округи собрались вокруг хижины и решили устроить соревнование по художественному вою. Все это было жутковато и дико раздражало, потому что спать в таких условиях совершенно невозможно… Колдун ругался и читал заклинания. Волки выли. Самые наглые царапались в дверь. Колдун попытался связаться с демоном, но тоже ничего не получилось. Видимо, демон не находится в состоянии круглосуточной доступности, есть у него и другие дела, особенно если обращаться без подарка…

А потянулся к полученной «базе данных» — узнать о демоне что-нибудь еще интересное. Информации было мало, очень мало, какие-то разрозненные, едва уловимые обрывки. Демон, очевидно, не хотел, чтобы о нем знали больше, чем ему нужно. Сам он находился в какой-то невообразимой дали, которая и миром в нашем представлении не является. Но он был связан с привычными нам мирами с помощью множества «нитей» — как гигантский паук, сидящий в центре паутины… Через эти нити он получает нужный ему ресурс — жизни людей и животных. Деревянный истукан — его средство связи, через которое он действует в нашем мире. Одно из средств, их существует множество. Короче, демон — существо могущественное и загадочное…

Встали с рассветом, когда волки, наконец-то, убрались.

— Пойди и проверь силки, — пробурчал колдун. — Может поймалось чего…

Ну, конечно. Самому идти не хочется, потому что — кто знает? — может быть волки шныряют где-то неподалеку… А единственного ученика вполне можно послать. Съедят — не жалко… Я был недоволен такой черствостью колдуна, никуда идти не хотелось, но и ослушаться нельзя.

Я пошел в лес. Нужно сказать, что в лесу было приятно — прохладно и как-то спокойно, умиротворенно, так что прогулялся я с удовольствием. Волков, к моему счастью, я тоже не встретил. Возможно, их целью был исключительно колдун. Часа за два я обошел все силки, расставленные колдуном на кроликов. Ничего. А это плохо, значит сухарная диета продолжается…

Когда я вернулся, то застал возле хижины колдуна, дядю Гуса, который недавно обращался к колдуну с зубной болью, и нескольких незнакомых мне мужчин, по виду — крестьян. Собравшиеся активно переругивались, причем, к моему удивлению, защищающейся стороной был колдун, а нападающей — крестьяне во главе с дядей Гусом.

— Нету такого закона, чтобы плату взять, а хворь не снять! — вопил дядя Гус.

— Ты же сам говорил, болван, что боль прошла, — вяло огрызался колдун.

Дядя Гус стоял на своем:

— Пройти-то она прошла, но через сутки вернулась обратно. А вчерась зубы посыпались, извольте видеть!

Дядя Гус ощерился, обнажив десны, на которых не хватало нескольких зубов.

— Как ему теперича жевать, спрашивается?! — требовательно наседал на колдуна один из крестьян. — Приставляй их обратно, как хошь!

Дядя Гус извлек из-за пазухи чистую тряпицу, в которую были предусмотрительно завернуты выпавшие зубы.

Скандал набирал обороты…

Глава 7

Удивленный колдун пригласил дядю Гуса и еще одного крестьянина, который оказался старейшиной села, в хижину, прочие остались снаружи. Колдун пошел жечь травы и устраивать сеанс связи с демоном. Притихшие крестьяне сидели на скамье и с любопытством наблюдали за ритуалом — такое не каждый день увидишь, а жизнь труженика села скучна и однообразна.

Общение с демоном тоже не задалось. Деревянный истукан вроде бы начал меняться, открывая канал связи… Раздался оглушительный хлопок! Колдун отлетел от алтаря шага на три, хорошенько приложился головой о деревянный бочонок и со стоном попытался подняться на ноги. Я поспешил помочь ему. Крестьяне были смущены происходящим и, судя по их виду, ждали официальных комментариев. Колдун ругался — в основном на древнем наречии.

После инцидента, вся честная компания вышла во двор и продолжила переговоры.

— Дух гневается, — мрачно сказал колдун.

— Дух пусть гневается, — согласились крестьяне, — только как ему теперь жевать?

— Вчера от боли по полу катался, — посетовал дядя Гус. Он явно не собирался спускать на тормозах проблему некачественно оказанных услуг.

— Я сейчас наварю снадобья, — неохотно сказал колдун. — Вы погодите здесь.

— Это того, что в прошлый раз было? — вознегодовал дядя Гус. — Нет, обойдусь, пожалуй! Трех зубов после него лишился!

— Гус убыток понес от твоего лечения, — взял слово старейшина. — Этак делать не годится! Получается, должок за тобой!

— Есть другое средство, лучше прежнего, — сказал колдун. — Боль уберет в момент, только готовится долго, вы уж подождите…

Дядя Гус нерешительно почесал поясницу. Зубы у него болели нестерпимо, в такой ситуации хватаешься за соломинку.

— Попробую, пожалуй, — нехотя согласился он. — Давай свое другое средство!

Колдун посмотрел на него тяжелым взглядом и исчез в хижине. Через пару минут он появился с грязной тряпицей в кулаке.

— Вот тебе, — сказал он, протягивая тряпицу дяде Гусу.

Тот развернул тряпицу, в которую оказалось завернуто несколько мелких монет.

— Три зуба в три козы оценил, — посетовал староста, но как-то не очень убедительно. Видно, что сумма компенсации показалась ему приемлемой и возмущается он больше для вида.

— Если всякому за выпавший зуб выдавать по козе… — Колдун не закончил фразу и снова скрылся в хижине. В этот раз он отсутствовал с полчаса.

Приготовил он хитрый отвар из кое-каких грибочков с добавлением трав. Я полез в свои «внутренние файлы» и обнаружил, что дядю Гуса должно хорошенько вштырить от этого замечательного средства.

Мрачный колдун вышел из хижины, в руках у него была деревянная плошка. Нахмурясь, он протянул плошку дяде Гусу.

— Пей.

Дядя Гус с сомнением посмотрел на плошку, а затем и на колдуна.

— Охо-хо… — протянул он печально. — А если оно опять… того?

Старейшина понюхал отвар, скривился и плюнул.

— Здорово воняет, — сказал он с уважением в голосе. — Должно помочь.

— Должно-то должно… — дядя Гус все еще сомневался, колдун в его глазах определенно подорвал свой авторитет целителя. Впрочем, сильная боль не оставляла выбора.

— Помогай боги! — объявил дядя Гус и одним махом выдул весь отвар из плошки.

Дух у него перехватило, глаза слезились, кажется, он не мог произнести ни слова, только хватал ртом воздух.

— Ему бы водицы испить, — сказал сердобольный староста. — Водицы бы! Вишь, как его корежит!

— Нельзя, — запретил колдун. — Лекарство должно до печенок дойти.

Староста нервно почесал задницу.

— А он… не того? Не скопытится, значит? Кажись, синеет помаленьку…

Я пригляделся — лицо несчастного дяди Гуса действительно приобрело синюшный оттенок. Он тяжело дышал и не мог вымолвить ни слова.

— Сейчас должно полегчать, — снисходительно пояснил колдун. — От этих грибов всегда так. Глядишь — вроде помирает, а потом все как рукой снимает… Ничего с ним не случится.

— Эй, Гус, — тронул старейшина за рукав больного, — ты как? Боль-то утихла или нет?

Вместо ответа дядя Гус подпрыгнул на месте. Отродясь не видел я такого прыжка! Крестьяне шарахнулись от него, а колдун в недоумении пялил глаза.

— Это он чего? — спросил староста.

Колдун не успел ответить. Несчастный дядя Гус унесся в сторону леса, издавая вопли, от которых мне стало не по себе. Что-то опять пошло не так… Крестьяне смотрели на колдуна с нескрываемым осуждением.

— Это как же? — спросил старейшина. — Это почему такое?

— Он вернется, — успокоил колдун. — Малость побегает и вернется, никуда не денется.

Старейшина недоверчиво качал головой, крестьяне угрюмо сопели. Колдун неловко перетаптывался с ноги на ногу.

— Ты смотри, — сказал старейшина колдуну. — Если что, сам понимаешь… Нет, ты на меня не зыркай, мы вашего брата видали! Если помогаешь, то это одно дело, а если вредишь…

Колдун нехорошо усмехнулся

— Ты, никак, пригрозить мне решил?

— А чего тут грозить? — смутился старейшина. — Если вернется Гус, значит и ничего… А уж если нет…

— Проваливайте, — коротко бросил колдун, и скрылся в хижине.

Крестьяне еще немного потоптались и пошли себе. Мой учитель и наставник отправился на очередной сеанс связи с демоном. И снова сеанс не ладился. Он жег травы, читал призывные заклинания и даже пританцовывал возле истукана. Все тщетно, демон на связь не выходил.

После нескольких неудачных попыток, колдун развалился на скамье и задумался. Время от времени он посматривал на меня, и мне эти его взгляды ну совершенно не нравились… Я заподозрил его в желании принести жертву, а в качестве жертвы он, по всей видимости, рассматривает мою кандидатуру. Ну уж это мы посмотрим, подумал я, кто кого… Он словно угадал мои мысли.

— Если кто придет, — обратился колдун ко мне, — скажешь, что не принимает. Занедужил. Понял?

— Понял, — просто ответил я.

Колдун взял тыквенную флягу, в котором у него хранилась веселящая настойка, хорошо к ней приложился и завалился на солому — спать. Я остался на хозяйстве — дремал под сенью громадного дуба, размышляя о том, что колдуну как-то не везет в последнее время… И демон почему-то не отвечает. А впрочем, колдун не так уж и плох, во всяком случае, не попытался принести меня в жертву, за что ему моя искренняя благодарность. Нет, он определенно не плохой мужик! Просто работа у него такая… Своеобразная.

Я лежал под дубом, предавался необязательным мыслям, грыз сухарь и почти не обращал внимания на то, что происходит вокруг… А стоило бы! Меня сморил сон, и непонятно, сколько я проспал, только разбудило меня лошадиное ржание. Взмыленный черный жеребец был определенно недоволен поездкой. Впрочем, его хозяин тоже находился не в лучшем расположении духа. Он изрыгал проклятия и жуткие угрозы. Я хотел было дать деру в сторону леса, но, быстро поразмыслив, пришел к выводу о том, что всадник догонит меня в два счета. Это был тот самый знатный господин, который приезжал несколько дней назад за снадобьем для своего родителя. И вот, он снова здесь, имеет весьма раздраженный вид, а на боку у него, между прочим, сабля! Которую он, я уверен, любит пускать в ход.

— Чем могу помочь господину? — учтиво спросил я.

— С-скотина! — выдохнул он. — Веди меня к проклятому колдуну!

— Они почивают, — честно предупредил я. — Прихворнули и почивают. Не велели беспокоить.

Так я и знал! Этот ненормальный чуть что хватается за саблю! Он побледнел от гнева, а глаза его наоборот — налились кровью.

— Вздумал пререкаться?! — гаркнул он. — Сказано — веди, не то башка с плеч долой!

Я молча поклонился, но провести разгневанного господина в хижину не успел. Колдун, по всей видимости, привлеченный шумом, доносящимся снаружи, вышел из хижины.

— Тебя-то мне и нужно! — провозгласил благородный господин и решительно двинулся на колдуна. Я же был доволен и тем, что от моей скромной персоны благородный господин отвлекся и моя голова сохранилась на плечах… по крайней мере, пока. Мелькнула шальная мысль — а больно, когда тебе отрубают голову? А за ней и вторая — когда меня убьют, я ведь просто появлюсь в храме Оор-Кхада, ведь правда? Впрочем, додумать обе эти мысли я не успел…

— Смею спросить господина — что стряслось? — задал вопрос колдун. Вид у него был совсем убитый.

— Еще спрашиваешь?! — вскричал знатный господин. — Хорошее средство ты мне выдал, ничего не скажешь! За такое — четвертовать мало!

— Не подействовало средство?! — поинтересовался колдун.

— Подействовало, отчего не подействовало! Папаша пятнадцать лет помирал, а теперь помирать раздумал. Таскается по замку, служанкам под юбки заглядывает. Бочонок пива выдул! Этак он и до ста лет не помрет, раньше я сам околею!

— Я же предупреждал, — дипломатично сказал колдун, медленно отступая в сторону густого кустарника. — Я предупреждал вас, господин, что действие моего средства может быть таким! Сначала человек чувствует прилив сил, а потом быстро-быстро угасает. Отчего же вы поторопились… Может быть батюшка ваш в это самое время отходить изволит, а вы здесь гневаетесь понапрасну.

— Поторопился?! — выкатил глаза знатный господин. — Ах ты скотина! Папаша уже неделю ходит — грудь колесом, помирать и не собирается. А вчера разговор завел о том, чтобы сватов заслать к одной девице, которая по соседству живет… Ее семейство тоже из благородных, да только разорилось. Слышишь, свиная утроба? Сватов! За такое колдовство головы рубят.

— Обязательно батюшка ваш помрет! — убеждал колдун знатного господина. — Куда там, сватов засылать! Помрет со дня на день, не сойти мне с этого места. Не может быть такого, чтобы не помер. А для верности я вам еще порошочек дам. Такой замечательный порошочек!

Знатный господин недоверчиво посмотрел на колдуна. Кажется, он был из тех людей, которым для того, чтобы выпустить пар, нужно хорошенько накричаться. Вот, накричался, изругал несчастного колдуна и слегка подобрел! Да и по всему видно, что знатный господин всё же рассчитывал на нужный ему результат.

— Что еще за порошочек? — проворчал он. — Опять морочишь меня? Пожалуй, от твоего порошочка папаша через неделю женится, да еще и новых наследников настрогает!

— Никак не возможно! — горячо убеждал колдун. — Порошочек у меня такой, что, если его с тем средством, которое вы в прошлый раз получили, использовать, то и суток не пройдет, как папенька отправится на встречу с богами…

— В прошлый раз ты тоже говорил… — Знатный господин, кажется, уже сдавался и тон его был почти миролюбивым.

— Всякое случается, — развел руками колдун. — А за порошочек с вас никакой платы не возьму, это уж само собой.

Колдун скрылся в хижине и почти сразу вышел. В руке у него был небольшой мешочек.

— По щепотке добавляйте в вино для батюшки, — сказал он с почтительным поклоном. — И все будет вам, как желаете…

Знатный господин подбросил мешочек на ладони.

— Ну, гляди… — сказал он. — Если опять повторится прошлая история… Повешу.

Вставайте в очередь, хотел сострить я, но благоразумно промолчал. Здесь вообще лучше помалкивать…

Выпроводив знатного господина, колдун куда-то собрался, дав мне предварительно расплывчатую, но строгую инструкцию: «Поглядывай!» За кем или чем нужно поглядывать, он не счел нужным объяснять. Босс из него, конечно, так себе…

В общем, колдун ушел, а я остался в гордом одиночестве. Улегся под облюбованный мною дуб и задумался… Вообще, здесь мне не очень нравится. Колдун нервный. Почему-то у него все идет через пень-колоду в последние дни. Сплошной производственный брак и непонятно, чем это все закончится. Да, местность тут красивая, лес, дуб, свежий воздух и прочие птички-белочки, но сухари, сушеные грибы и вяленое мясо надоели до чертиков. Хочу пиццу! Да черт бы их всех драл, обычная картошечка с котлетой снится во сне! Ну и, само собой, не только в жратве дело… Совсем плохо то, что мне, в общем-то, и слова не с кем сказать. Тоска накатывает, полное одиночество, а мой родной мир где-то на неизмеримом расстоянии. А тут еще этот демон… Как вспомню отвратительную ночную сцену с ребенком… Даже и вспоминать не хочется! И еще одно обстоятельство смущало меня — я понятия не имел, что от меня требуется? Миссия моя в чем?! Никаких внятных инструкций мне не дали. Да, я приобрел через демона новые знания. Теперь я знаю, как использовать толченую кору дуба, например… Или вот эти синие невзрачные цветы, которые буквально повсюду. Или… Да. Я знаю все про травы, деревья и лесных животных. Я знаю средства от зубной боли (интересно, как там дядя Гус…), могу остановить кровь, унять головную боль, знаю, как использовать мох, скелет летучей мыши, как заставить ос жалить того, кого нужно мне и еще много чего…

Интересно, а могу я стать невидимым?! Я порылся в памяти, и ответ пришел мгновенно. Нет, невидимым стать нельзя, не с моими умениями, но вполне можно «отвести глаза», особенно — находясь в лесу или около. Я знал, у какого дерева лучше встать, как согнуться, какие слова произнести и куда при этом смотреть.

Когда с невидимостью вопрос разрешился, тут же возник меркантильный вопрос — а что насчет кладов? Могу ли я их найти?! И снова ответ приходит незамедлительно — точный и полный. Клад может помочь найти редкое болотное растение, сорванное в определенное время, ночью. Я даже увидел его внутренним взором — толстый и крепкий на вид, одиноко растущий камыш. Только с кладами все не так просто. Клады — редкая штука, не в каждой местности есть. Вот у колдуна этот камыш имеется, и шляется он по лесу с ним периодически, но клада никак не нашел, не закапывали кладов в этой местности! Непросто все, очень непросто…

Через пару часов колдун вернулся. Он принес мешок с тремя черными курицами. Понятно для чего. Ему было жизненно необходимо восстановить отношения с демоном. И понеслось… Опять сожженные травы, от едкого дыма щипало в глазах и горле. Опять жутковатые заклинания на древнем языке. Ну и, само-собой, принесение несчастных кур в жертву. Кровь на алтаре, на истукане, возле алтаря… Повсюду. Пахло кровью и смертью, и истукан потихоньку начал меняться…

— О, великий! — вопил колдун. — Услышь! Явись! Услышь!

А у меня было абсолютно четкое ощущение, что что-то опять идет не так. И что самое время валить. Я потихоньку поднялся со скамьи и, стараясь ступать бесшумно, стал продвигаться к двери… Колдуну, поглощенному ритуалом, было не до меня. Чего-то сейчас произойдет, думал я, стоя у самой двери. Что-то очень нехорошее… Нужно было валить и как можно быстрее, но любопытство удерживало меня.

Внезапно из истукана повалил черный зловонный дым, но без огня, так, будто он загорелся изнутри. Колдун издал вопль отчаяния и рухнул возле алтаря, а я смотрел на происходящее как завороженный. Истукан рассыпался — в какую-то мелкую труху, в пыль, мгновенно — просто перестал существовать. Колдун вопил. Я почувствовал, что, если прямо сейчас не выйду наружу, то отрублюсь, и поспешил покинуть проклятую хижину. Всё. Канал связи с демоном полностью разрушен. Конечно, кое-что, и даже многое, колдун может и без демона, но основной свой бизнес он делал именно с помощью истукана… И теперь все закончилось.

Я предусмотрительно спрятался в кустах, ожидая развязки. И развязка не заставила себя ждать. Вооруженный лопатой колдун отправился на задний двор, где у него — это я знал точно! — было закопано серебро. Значит, решил валить. Что же, вполне резонно… Канала связи с демоном больше нет, отношения с крестьянами обострились, да и папаша знатного господина может не помереть, а напротив — пойти на поправку…