Лут гоблин

Глава 1

Для М.

Это утро началось с обмана.

— Погодка обещает быть приятной, — сообщил Сергей, убирая планшет в карман. — Лёгкий ветерок, давление в норме. Может чуток снега, но это ерунда, только пейзаж красивее будет.

Он рассмеялся, показав сквозь отросшую бороду белые зубы, затем помахал рукой, привлекая общее внимание.

— Собираемся, ребята, да поживее!

Горный пейзаж лично я бы скорее назвал «впечатляющим», чем «красивым», но лидер нашей группы, Сергей, был явно другого мнения. Он-то наверняка наслаждался окружающим видом. Острые пики, от одного взгляда на которые могла закружиться голова, даже если стоишь на земле, занесённые снегом скалы, высокие обрывы… От этого места веет мрачным величием, которое ты либо уважаешь, либо оно заставит уважать себя. Я же мечтал только о том, чтобы снова спуститься в долину, с её изумрудными лугами и речками с прозрачной водой, пьянящим свежим воздухом с запахом цветущих трав… Но это потом. Сначала нужно дойти до вершины. Мы все, все семь человек нашей маленькой альпинистской группы, здесь именно за этим. Дойти до самой вершины, справиться с маршрутом, доказать что-то себе или кому-то ещё.

Только вот задача эта была не из легких. Разреженный воздух, обвалы, холод, ледяной ветер, режущий кожу, будто ножом, бездонные скальные трещины, прячущиеся под маскировкой из снежного покрова… Я не привык пасовать перед трудностями, но горы и не спрашивают тебя, готов ты или нет. Они просто проверяют насколько ты готов.

Оказался ли готов я? Честно признаться — не очень. Я бы не назвал свой альпинистский опыт достаточным. Так, сходил в несколько походов, поднялся на пару пиков, что больше напоминало пешую прогулку с рюкзаком за плечами, чем тяжёлую и опасную альпинистскую работу, но раз такой опыт сочли достаточным для восхождения на шеститысячник, значит гиду виднее, не так ли? Хотя мой организм всё-таки кое-как сумел акклиматизироваться к разреженному воздуху, но каждое движение давалось с усилием, и я всё равно ощущал, что руки, собирающие вещи в рюкзак, будто не мои вовсе.

— Кирилл, как себя чувствуешь? — рядом с моей палаткой присел Сергей.

— Бодрячком, — отозвался я. — Хотя на летний отпуск и не похоже, конечно. Предпочёл бы сейчас сидеть в тёплой хижине и есть хорошо прожаренный стейк, желательно с кружкой пива, прямо скажем.

Сергей рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Когда поднимемся на самый пик, ты забудешь обо всём, что было раньше. Только и будешь мечтать, чтобы снова вернуться на вершину мира.

Как говорится, его бы слова, да богу в уши. Хотелось надеяться, что результат восхождения будет стоить того, чтобы мечтать о нём вновь, а не сгодится только для байки друзьям в каком-нибудь баре.

Пока я предавался всем этим мыслям, лишь бы не зацикливаться на собственной усталости, наша маленькая группа уже собралась. Мы позакидывали рюкзаки на плечи и двинулись в путь. Впереди нас ждал последний (ну или крайний, как меня постоянно поправлял Сергей), четвёртый лагерь, откуда мы уже пойдём на штурм самой вершины.

Солнце нещадно пекло уже который час так, что хотелось сбросить куртку. Делать этого, конечно, не следует: получишь обморожение раньше, чем поймёшь, что случилось. Так ещё и снег под ногами становится мягким и рыхлым, будто бредешь в вязкой глине, и даже маленький шаг вперёд даётся с неимоверным усилием.

Не знаю, что испытывают закалённые альпинисты, я же чувствовал только невыносимую усталость. Каждый новый шаг выматывал меня всё сильнее и сильнее, а мозг, бесстыжий предатель, только и нашёптывал, вот бы, дескать, просто прилечь на снежок, закрыть глаза, немного отдохнуть…

— Иди в горы, говорили они. Отдохнёшь, развлечёшься, говорили они. — Я рывком поправил рюкзак, от которого уже немели плечи, чуть не потеряв равновесие и не свалившись на торчащие из-под снега острые камни.

Кого-то кризис среднего возраста обходит стороной. Меня же он застиг прямо на тридцатилетний юбилей. Словно по щелчку пальцев, одновременно с перевёрнутым листком календаря, стало всё вокруг вдруг скучным и серым. Да и появилось ещё какое-то зудящее чувство тревожности. Будто из дома вышел, и всё никак не можешь вспомнить — выключил утюг или нет? И от мыслей этих не отмахнуться, не убежать.

Кто-то, кому не посчастливилось познакомиться с кризисом среднего возраста, просто покупает себе мотоцикл и закрывает проблему, как полностью решённую. Но мотоцикл у меня уже был. Конечно, можно было бы ещё приобрести красный кабриолет и заткнуть им пасть покусывающего кризиса, но в нашем климате кабриолет большую часть времени будет кататься только по гаражу туда-сюда, а какой смысл покупать дорогую игрушку, если не хвастаться ей?

А в голове-то вовсю тикали невидимые часики, своим биением нашёптывающие, что «жить осталось не так и много, а чего ты добился?». Ни жены, ни детей, ни миллиардов на банковском счету. Сначала же надо было поступить в университет, потратить больше времени на тусовки в общаге, чем на учёбу, получить отчисление, отслужить в армии, восстановиться, взяться за голову, получить диплом, потом уже и начать зарабатывать. И вот теперь я простой тридцатилетний владелец своей маленькой кофейни и книжного магазинчика при ней. Я раздумывал над постройкой бара с бильярдной, но моя тогдашняя девушка сумела меня отговорить. Слишком уж я падок на женские чары, ничего не могу с собой поделать. Где она сейчас, интересно? Вроде стала тренером личностного роста где-то в Таиланде, не помню.

Только вот теперь девушки нет, а кофейня есть. И всё не то. Всё тихо, спокойно, размеренно. И скучно. Скучно, до тошноты. Вроде бы и неплохо, грех жаловаться, но как будто чего-то не хватает. Приключения. Вот и нашёл я альпинистских приключений себе на голову. Знал бы я тогда, что уже совсем скоро вооружённый только тесаком, по колено в грязи буду биться за свою жизнь с крысой, размером с волка, наслаждался бы каждой секундой в горах, со слезами счастья на лице. Но, увы, всё познаётся в сравнении.

К идее оказаться в горах я пришёл не сразу. Когда понял, что кризис среднего возраста меня так просто не оставит, были предприняты решительные меры. Вопрос поиска спутницы жизни, чтобы прожить всю жизнь вместе, дети-внуки, совместная старость и умереть в один день, были отложены на потом. Сначала я ездил было в походы. Не моё — сплошь комары, клещи и похмелье. Потом катался с армейскими товарищами на страйкбол. Не моё. Сплошь комары, клещи и ещё больше похмелья.

Параллельно даже сходил на пару уроков по рисованию. Так, на всякий случай. Ну, знаете, раскрыть, своё «творческое я» и вот это вот всё. Нарисовал какой-то шедевр абстракционизма и забыл об этой идее, как о страшном сне. Даже посулы, что после десятого урока будут занятия по рисованию женской фигуры с натуры, меня не подкупили. С парашютом я уже напрыгался в армии. Предложение заняться спелеологией с ужасом отверг — застрять где-то в узкой сырой пещере? Ну уж нет, моя будущая клаустрофобия мне за это руки не пожмёт. Зато идея, что если лезть «вглубь» мне не близка, так может от обратного надо попробовать лезть «вверх», чем-то да зацепила.

Мысли «как я здесь вообще оказался» хоть немного, но всё-таки помогали отвлечься от усталости и не давали разогреваться думам, сколько же, чёрт возьми, ещё идти. Просто один шаг за один раз, только и всего.

Знал бы я, куда приведёт меня это решение просто шагать вперед, продолжил бы или счёл бы за лучшее повернуть назад? Но случилось так, как случилось.

Погода изменилась внезапно. Ещё секунду назад жарило солнце, заставляя мечтать о том, чтобы скинуть куртку и прилечь, желательно на шезлонг, желательно с бутылочкой чего-то крепкого и прохладного, как вдруг всё вокруг заволокло почти горизонтально летящим мелким колючим снегом. Вершина горы потерялась в чёрных облаках, а порывы ветры сбивали с ног. Впереди показалась фигура Сергея, едва различимая в этом белом хаосе.

— Мы почти у четвёртого лагеря! — проорал он, стараясь перекрыть вой ветра. — Ещё минут пятнадцать и будем на месте. Обратно идти слишком долго. Поднажмите и держитесь ближе друг к другу!

Подгонять никого и так не надо было, инстинкт самосохранения гнал группу вперёд, но всё вокруг превратилось в ад. Словно на землю обрушились чёрные небеса, в которых мелькали едва видимые полосы света от фонариков.

Очередной шквал сбил меня с ног. Я упал, с трудом поднялся, стараясь пригибаться как можно ближе к земле, оглянулся и увидел как мою напарницу, Свету, волочет порывом ветра по снежному настилу. Проклятье! Подбежал к ней, схватил за руку, рывком поднял. Это стоило мне, казалось, последних остатков сил. Но девушка тут же снова упала, попыталась свернуться в клубок. Чёрт… Я оглянулся в поисках помощи, но всё вокруг потонуло в мельтешении снежной круговерти.

— Держись! — попытался крикнуть Свете, стараясь перебить беснующийся ветер.

Я скинул свой рюкзак, схватил девушку за плечи и потащил. Всего метров сто, может сто пятьдесят, а там и палатки. Докрасна раскаленные печки, горячий кофе, одеяла. Там жизнь и спасение. Но каждый шаг вперёд давался с таким трудом, будто я увяз по шею в болоте, как во сне, когда пытаешься убежать от кого-то, но ноги не слушаются.

Тонкая и лёгкая Света, в которой было веса едва-то килограмм пятьдесят, сейчас она казалось невыносимо тяжёлой, словно тяну за собой бетонную плиту. Сквозь режущий шум ветра слышались какие-то обрывки её слов. То ли умоляла не бросать, то ли напротив, просила оставить и спасаться самому. Разницы для меня не было никакой, либо мы спасёмся вдвоем, либо там же оба и останемся, в этом бушующем снежном аду. Я упрямо продолжал тащить её вперед, внутренне молясь только об одном — чтобы не сбиться с пути и не заблудиться.

Мелькавшие сквозь пургу красные пятна я поначалу принял за обман зрения, но с каждым пройденным метром всё яснее становилось, что это палатки. Наше спасение.

Не чувствуя под собой ног, я из последних сил расстегнул полог и втащил девушку в палатку, сдал её на руки альпиниста, тщетно пытающегося отогреть посиневшие пальцы прямо над пламенем газовой горелки. Судя по малиново-красным щекам, он скоро начнёт страдать от обморожения. Если мы все вообще переживём этот день.

— Сколько наших ещё не вернулось? — спросил я.

— Трое, — с трудом прохрипел тот. — Серёга уже пошёл искать.

Он протянул мне чашку кофе, настолько горячую, что чувствовалось даже сквозь перчатки, и тяжело хрипя от усталости, начал пытаться привести Свету в чувство.

Пальцы мои одеревенели настолько, что пришлось несколько раз с силой ударить кистями по бёдрам, чтобы хоть как-то вернуть чувствительность. Я залил в себя чашку кофе, судя по поднимающемуся пару, крутого кипятка, но не почувствовал боли, настолько замёрз. Отломил кусок шоколадки, начал торопливо прожёвывать — нужна была энергия для ещё одного рывка обратно в ледяной ад. Проверил батарейки фонарика, подтянул перчатки, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и вернулся в пургу.

Я брёл вслепую, стараясь выцепить взглядом хоть что-то: тёмную фигуру, отблеск света, услышать сквозь рёв ветра чей-то крик, призыв о помощи, но услышал что-то гораздо страшнее…

Под ногами задрожала земля, а уши заложило от невыносимого грохота.

— Лавина!

Меня закружило, потащило, рывок и чувство полёта… Резкий удар и, наконец, тьма полностью поглотила меня.

Не знаю, сколько я пробыл без сознания, но когда открыл глаза — всё что увидел, это лишь серый клубящийся туман. На рай это было не похоже. На ад, впрочем, тоже. И на том спасибо.

— Ну и где я? — спросил я вслух.

Что оставалось, кроме как разговаривать сам с собой? В конце-концов всегда приятно побеседовать с умным человеком.

Будто только и дожидаясь моих первых слов, туман взвихрился, расползаясь в стороны. Далеко впереди я увидел исполинскую фигуру. Хотя контуры были смазанными, словно смотришь на неё только проснувшись и не продрав глаза, я был уверен, что это фигура человека. Пусть он и был гигантским, будто гора. Что показалось отдельно интересным, фигура была стянута циклопических размеров цепями, звенья которых исчезали где-то во мраке за границей пространства.

— Эм, привет? — сказал я.

Что было ещё сказать в такой ситуации?

— Приветствую тебя, — отозвался исполин.

Голос его был слышен буквально отовсюду и проникал в каждую клетку организма.

Для посмертного видения слишком реалистично. Хотя, как знать, может я сейчас в больнице, в коме? Впрочем, думать, что я не только смог пережить падение с такой высоты, но что меня ещё и откопали из-под лавины и спасли после этого — даже для меня слишком наивный оптимизм.

— Прошу прощения за мою неосведомлённость, но кто вы? — спросил я.

— Меня называют Иннувиар.

Великан замолчал, будто этого было достаточно. Я покопался в памяти, но не смог вспомнить такого персонажа ни в одном из прочитанных мною учебников по истории и ни в одной известной мне мифологии.

— Иннувиар. Понятно. А кто вы такой, Иннувиар?

Хотя всё его лицо скрывал мрак, мне почудилось, будто Иннувиар ухмыльнулся. Или он сам мне внушил это?

— Я считаюсь покровителем плутов, мошенников и всех тех, кто ходит ночью по теням, вверяя свою судьбу удаче.

Казалось бы, при чём тут я? Да, фамилия у меня Хитров, но не только же из-за неё он решил со мною поговорить?

— Хорошо… И где мы находимся? — спросил я.

— Тяжело объяснить так, чтобы ты понял, — ответило божество. — Скажу, что мы находимся в том месте пространства, что можно назвать моей тюрьмой.

Любопытно. В голосе фигуры, сотканной из тумана, однако, не звучало какой-то грусти по этому поводу. Хотя учитывая, что это место он назвал собственной тюрьмой, кажется, удача отвернулась от самого Иннувиара.

— И за что же вы здесь оказались? — спросил я.

— Слишком долгая история. А у тебя не так много времени, прежде чем тебе пора будет идти.

— Куда идти? Зачем? Что я вообще здесь делаю?

Я нервно засыпал этого божка вопросами, но тот упорно не хотел давать достаточно подробные ответы.

— Ты здесь не просто так, — сказал Иннувиар. — Ты мой новый чемпион.

— Даже так…

Что-то мне подсказывало, что тут речь не о чемпионе по русским шашкам. В памяти всплыло, что чемпионом раньше называли воина, который выходил сражаться за другого человека. В моём случае, видимо — за божество. И от этой мысли стало крайне неуютно. Потому что соперники мои, очевидно, будут достойны представлять богов, а у меня никакого боевого опыта не имелось.

— Что же конкретно мне надо будет делать, раз уж выпала такая честь? — спросил я.

Сразу пришло понимание, что ни пытаться оспорить такое предложение, ни выспрашивать, почему именно я, проку не будет.

— Ты выйдешь на земли Аштара, — ответил Иннувиар. — Когда найдёшь один из моих талисманов, ты начнёшь состязание.

— Аштара? Что это за место такое?

— Увидишь.

— А если я не найду этот самый талисман, что тогда?

Этого я не видел, но мог поклясться, что бог снова ухмыляется. Повезло, хоть не какой-то зануда попался на роль покровителя. Или не суровый Один, пригвоздил бы меня уже копьём. А то мог быть и вовсе Ктулху какой.

— Найдёшь, — коротко ответил Иннувиар.

— И что произойдёт после этого?

— Дальше ты сразишься с чемпионами других богов, что заковали меня в цепи.

Вопросов всё ещё было больше, чем ответов. Наглый божок упорно отказывался отвечать на прямо поставленные вопросы.

— Как я пойму, что это другие чемпионы? — спросил я.

— Очень просто. Они захотят тебя убить.

Я безразлично пожал плечами. Ну, пусть попробуют.

— Ладно, это не страшно. Пусть в очередь встанут сначала. Список там уже немаленький. В конце-концов, я так и уже мёртв, вроде как. Если убьют, я снова к вам на приём попаду?

— Нет. Если погибнешь снова, тебя ждёт только вечное небытие.

— О как. Какая-то нехорошая сделка. Будто мне мишень прямо между лопаток нарисовали. Что я получу, если разберусь с другими чемпионами?

Бог улыбнулся. А может это моя фантазия дорисовала.

— Узнаешь. Тебе понравится.

Туман вокруг меня закрутился в стремительном смерче, сгустился так, что в глазах почернело, вспышка, и всё погрузилось во тьму.

Глава 2

Постанывая, я поднялся с земли, опираясь на руки. Под пальцами увидел изумрудно-зелёный мох. Такой же зелёный, как и мои пальцы…

— Ох ты ж чёрт, — ругнулся я.

Ничего более умного в голову не пришло.

Осмотрел свои новые руки. Длинные, мускулистые. И определённо зелёные от природы. Яростно потёр кожу, в последней надежде, что это краска, но увы. В ужасе ощупал лицо. Треугольные вытянутые уши и острый нос. Затем сделал то, что сделал бы почти каждый мужчина на моём месте. Оттянул край драных холщовых портков, затянутых вместо ремня какой-то бечёвкой, и глянул вниз.

Ладно, хоть тут этот божок не обделил.

Итак, я гоблин. Приятно познакомиться. Лично я бы предпочёл быть двухметровым орком. Или, в самом крайнем случае, тысячелетним эльфом. Ну, гоблин, так гоблин, ну что теперь, расплакаться что ли? Будем играть с теми картами, что раздали.

Инспекция одежды тоже не принесла приятных новостей. Серая рубашка из грубой шерсти, драные штаны, подпоясанные верёвкой, и кожаные сапоги, которые, судя по внешнему виду, могли развалиться в любую минуту. В карманах пусто, нигде ни рюкзака, ни перевязи с мечом, ни сундука, в котором можно было бы хоть чем-то поживиться. Совсем не похоже, что в новой своей роли я оказался наследником богатого аристократичного рода гоблинов.

— Сволочь такая, — обругал я вслух своего нового патрона. — Хоть бы нож с собой дал или пару копеек на жизнь.

Глянул вверх, по сторонам, но с каменного потолка пещеры на меня не упали никакие подарки. Даже если Иннувиар меня слышал, он сейчас точно не хлопнул себя по лбу: «Как же я мог забыть?!».

То, что я не на Земле в теле гоблина, сомнений сразу не возникало. Не стоит надеяться, что в мире… Аштар, или как его там? В общем, туда, куда меня забросил Иннувиар, царство победившего коммунизма и еду раздают просто так, за красивые глаза и длинный нос.

Даже в самой скверной ситуации шутка хоть как-то может подбодрить. Даже если ты сам у себя единственный слушатель. Ладно, ничего страшного. Я всё ещё жив и планирую таким оставаться как можно дольше. Что же до того, что я сейчас гоблин в обносках, ну… Чем ниже начал, тем слаще будет оказаться наверху. А уж это у меня получится, я сам в себе не сомневаюсь и никому не советую.

Осмотревшись, я понял, что оказался внутри гигантской пещеры, туннели которой расходились во все стороны лабиринтом. Хотя даже редкие лучи света не пробивались откуда-нибудь сверху, но видел всё вокруг себя я прекрасно. По всей видимости, это хоть какой-то бонус от пребывания в теле гоблина.

— И что мне прикажешь теперь делать? — крикнул я, задрав голову, в надежде, что Иннувиар хоть на это ответит, но тщетно. Только тусклое эхо моего голоса прокатилось по пещере. — Ничего? Нет? Как быть чемпионом, значит, так «Хитров, помоги»? А как показать дорогу, так «сам давай как-нибудь?». Ладно, и без тебя разберусь!

Предстояло ещё обдумать все открывающиеся радужные перспективы, которые мне сулила охота за моей головой от чемпионов других богов, но проблемы надо решать постепенно. Сначала надо выбраться из этой пещеры на свежий воздух. Затем позаботиться о том, что есть, что пить и где ночевать, и только после этого, как отбиваться от целой орды убийц.

Из этих мыслей меня вырвал подозрительный шорох за спиной.

— Твою мать!

Оглянувшись, я увидел, что за спиной у меня стоит рыцарь в кольчуге, а вынутый из ножен меч недвусмысленно был направлен на меня.

Поняв, что его заметили, рыцарь заорал что-то нечленораздельное и рванул вперёд.

Клинок меча со свистом несколько раз рассёк воздух. Там, где ещё мгновение назад была моя голова. Взмах, ещё один, выпад, укол! На какие-то переговоры времени не было, так что я просто прыгал в стороны, перекатывался и уворачивался. Хотя и не забывал мысленно проклинать этого божка, что не дал мне с собой даже жалкого ножичка.

— Да сдохни ты, тварь! — истерично взвизгнул рыцарь, ткнув мечом ещё раз.

Лезвие пронеслось так близко, что чуть не отрезало мне кончик уха. Я отпрыгнул рыбкой, крутанулся по земле, схватил попавшийся под руку булыжник и метнул в лицо рыцарю. Короткий вскрик, хруст сломанного носа. Держась за лицо, он отступил на пару шагов, не выпуская меча. Затем резко развернулся и бросился бежать, через мгновение исчезнув в темноте одного из множества туннелей. Всё внезапное нападение не заняло, наверное, и тридцати секунд.

Тяжело дыша, с быстро бьющимся сердцем, я поднялся на ноги.

— И что, Иннувиар, это и был один из чемпионов, по мою душу? — спросил вслух, глядя вверх на своды пещеры, растекшиеся сталактитами. — Честно сказать, я что-то не впечатлён.

Разумеется, ответом мне была только тишина.

Плюнув со злости, я снова собрался с мыслями. Бежать в тот же туннель, что и нападавший, желания не было ни малейшего. Но куда сейчас идти было решительно непонятно. Никакой карты с собой Иннувиар мне не выдал и никаких представлений, как надо выбираться из пещер у меня так же не имелось. Вот решил бы заняться всё-таки спелеологией, вместо альпинизма, может хотя бы имел представление, что теперь делать. И под лавину очень вряд ли смог бы попасть. Не хотел тащиться в пещеры и ведь всё равно в них оказался, что за невезение?

Я попытался прислушаться к внутренним ощущениям. Как знать, может, я не только в темноте вижу, но и внутренний магнит, указывающий строго на выход, имеется? Этого чуда не случилось, так что, ещё недолго поразмыслив, я просто свернул в тот каменный коридор, который, как мне казалось, идёт вверх и уверенно зашагал вперёд.

Первая сотня шагов уже сменилась второй, третьей, десятой, а никакого намёка, что я иду в верном направлении, не было. Никаких следов присутствия других людей, ни дуновения ветерка, обозначившего бы, что где-то впереди выход. Ни-че-го. В лабиринтах туннелей плутать можно было бесконечно. Поняв, что умереть второй раз, навеки оставшись в этих каменных кишках, мне неинтересно, я подобрал обломок камня и начал им выцарапывать на каждой развилке путь, куда свернул, чтобы хоть кругами не ходить.

— Я узнал, что у меня есть огромная семья… — надо было хоть чем-то занять мозг, чтобы не поддаваться панике.

Трудно сказать, сколько я так проплутал. Ощущение времени полностью размылось, а у меня по-прежнему не было ни малейшего намёка, где выход и приблизился ли я хоть сколько-то к нему. Желудок уже начинал урчать, напоминая, что хоть у меня теперь новая телесная оболочка, но кормить её всё-таки чем-то надо, как и прежнюю.

— …в поле каждый колосок…

С каждым шагом всё труднее давалось придавливать внутри себя нарастающее отчаяние, когда далеко впереди внезапно послышался какой-то странный звук.

Я оборвал стишок и прислушался, надеясь, что это были не галлюцинации. Нет, точно, мой новый и чертовски острый слух подсказывал, что впереди кто-то есть.

Решив, что даже встреча с пещерным медведем лучше, чем смерть от голода в проклятых туннелях, я со всех ног рванул вперёд. И выскочив из-за резкого поворота, чуть не налетел на воина. Того самого, что пытался меня прирезать.

Он сидел на камне и правил точилом лезвие меча, но увидев меня резко вскочил и направил острие в мою сторону.

— Спокойнее, я даже не вооружён. — Я сделал шаг назад и успокаивающе поднял руки.

— Стой, не приближайся, отродье, — прошипел рыцарь.

Невысокий, широкоплечий, лет тридцать на вид. Щеки и подбородок заросли клочковатой щетиной, торчащие из-под круглого шлема мокрые от пота волосы налипли на лицо. После нашей схватки нос разбит и распух, подбородок измазан высохшей кровью. Под грязным и рваным плащом щербатая кольчуга. К стене прислонён длинный шест с подвешенным масляным фонарём.

— Отродье? Ну знаешь, да ты тоже не красавец, — огрызнулся я в ответ.

— А, так ты разумный, значит? — Рыцарь, казалось, действительно немного выдохнул и чуть опустил острие меча.

— Дошло, наконец, да? — буркнул я, опуская руки.

— Седьмая бездна, я-то думал ты одно из местных чудовищ, что бродят тут впотьмах.

— Драки я не ищу и не мечтаю обглодать твои кости, уж поверь на слово. Хоть ты и напал на меня первый, так что оцени такую доброту. Но я действительно тут брожу впотьмах…

— Говори тихо, не вздумай кричать, — перебил меня рыцарь. — Попробуешь позвать своих приятелей, я тебя вмиг прирежу. — Острие меча вновь поднялось и предупреждающе качнулось влево-вправо. — Так, кто ты такой?

Вопрос настолько застал меня врасплох, что я даже не обратил внимания на угрозы прирезать ни за что. Кто я такой? Гоблин? Нет, то, что я гоблин, это и так понятно. Простой искатель приключений, турист, спелеолог? Что я тут делаю? Кроме того, что у этого козла Иннувиара странное чувство юмора? Понятия не имею. Есть ли у меня у меня в Аштаре какой-то социальный статус? Крестьянин, епископ или хотя бы барон? Представиться минимум герцогом гоблинского рода, определённо, заманчивая мысль, но раскусят ещё и закуют в колодки на базарной площади, как пыль уляжется, а оно мне надо? Так что я просто сказал:

— Я Кирилл. Хитров.

Язык будто сам собой произносил звуки неродного мне языка, но моё имя на нём звучало очень сложно, неестественно.

— Криллхтров? — Рыцарь с неодобрением покачал головой. — Имена у вас у гоблинов такие, что язык сломать можно.

— Ладно, называй меня Сники, если тебе так проще.

Мой старый никнейм из компьютерных игр при здравом размышлении действительно куда лучше подходил для гоблина, чем «Кирилл».

— Где твои дружки? — спросил рыцарь.

— Я тут один. Честно гоблинское, клянусь ушами. Не успел пока что обзавестись ни дружками, ни подружками, к сожалению.

Незнакомец шутки не оценил, но, кажется, окончательно успокоился. Он убрал меч в ножны, затем взял шест со светильником, воткнул поплотнее между камней, открыл створку фонаря, достал фляжку из заплечной сумки, подлил масла.

— Хорошо, Сники. — Рыцарь наконец кивнул. — Меня зовут Йормун. Ты тоже пришёл сюда за троллем?

Троллем? В пещере как будто резко похолодало, по спине пробежали мурашки.

— Это такая здоровенная тварь, тупая как булыжник и жутко сильная? — спросил я. Лучше всё-таки уточнить, думаем ли мы оба об одном и том же.

Рыцарь кивнул:

— Он самый.

— Нет, — сказал я, — про то, что здесь есть тролль, я услышал первый раз от тебя сейчас.

— Тогда что ты здесь делаешь? — Йормун с недоумением посмотрел на меня.

— Слушай, это долгая и не самая важная сейчас история. Но главное, что я хочу выбраться отсюда поскорее. Можешь с этим как-то помочь? Проводить, карту дать, или хоть кивнуть в нужном направлении?

— Сам пытаюсь выбраться. Мы пришли сюда, чтобы убить тролля…

— Мы? — переспросил я. — Тут где-то есть твои товарищи?

— Были, — мрачно отозвался Йормун. — Мы пришли сюда с отрядом за головой этой твари. Только тролль оказался куда сильнее, чем мы ожидали. И хитрее. Появился, будто из ниоткуда, словно булыжник на глазах ожил. На редкость здоровенная особь оказалась, чтоб ей в бездну провалиться. Стрелы отскакивали от кожи, будто от каменной, а удары топором для тролля были не страшнее щекотки. Маг наш, недоучка старый, в него склянкой с жидким огнём кинул, да промахнулся, болван криворукий. Тролль его одним ударом в блин расплющил.

Маг? Жидкий огонь? Ладно, чему удивляться, я и сам не бухгалтером здесь оказался.

— Так что из всего отряда я один тут остался. — Йормун вздохнул. — Остальные, ну… Поставлю за них свечки Двуликому и помяну кувшином вина. Если сам выбраться отсюда сумею.

Хотя по контексту было понятно, что это вроде как тоже какой-то местный божок, вопрос кто такой Двуликий и такая же ли он сволочь, как Иннувиар, я благоразумно решил оставить на потом.

— Слушай, соболезную о твоих товарищах, Йормун, — сказал я, — но ты лучше скажи, как нам отсюда выбраться сейчас?

— Не переживай, у нашего лидера был камень…

Что это за «камень» такой и почему он должен был нам помочь, объяснить Йормун так и не успел. По коридору пещеры прокатился жуткий грохот, от которого задрожала земля под ногами, будто волнами пошла, а со сводов посыпались мелкие камешки.

— Он идёт, беги! — заорал во всю мощь лёгких Йормун.

Бросив свой мешок, он подхватил фонарь и рванул прочь. На меня даже не оглянулся.

Замешкался я едва на пару секунд, а моего нового знакомца уже и след простыл. В какой из множества туннелей он убежал, думать было некогда. Всё, что меня интересовало — только оказаться как можно дальше от источника того, что заставляет всю пещеру трястись до основания. Побежал, что было прыти в новых ногах. Один поворот, другой, третий, развилка. Тупик. Быстро назад. Грохот, кажется, приближается? Или нет? Поворот направо, налево, ещё раз направо…

Я пулей вылетел в большой грот, потолок которого густо облепили сталактиты, обо что-то споткнулся, сделал по инерции ещё пару шагов в воздухе и грохнулся на землю. Глянул, обо что же такое запнулся.

«Этим» оказался труп с расплющенным черепом. Даже трудно было сказать мужчина это или женщина. Плащ весь залит едва засохшей кровью, кольчуга старая, поеденная ржавчиной. Где-то уже совсем неподалеку продолжало гулко бухать, разрывая мне барабанные перепонки. Не хотелось обирать труп, но вариантов не оставалось. Я разогнул его пальцы и поднял меч, к гарде которого шнурком был примотан какой-то амулет с большим розовато-белым камнем. Для меня оружие оказалось скорее двуручным, чертовски тяжёлым и неудобным, да и фехтовать, признаться, я не умел. Так, помахал железками пару раз с друзьями из клуба исторической реконструкции. Знал бы, что пригодится такой навык — тренировался бы без устали… Сзади раздался утробный рык, от которого затряслись даже стены. Я оглянулся и, наконец, увидел его.

Чёртов тролль. Ростом под три метра, бочкообразное тело, гигантские руки, каждый кулак, как бычья голова. Здоровенная приплюснутая крутолобая башка, два светящихся злобой маленьких поросячьих глаза.

Отступать некуда. Придётся принимать бой прямо здесь. Меч для меня был слишком велик. Я сжал рукоять обеими ладонями, бросился в атаку и что было сил рубанул по ноге твари. Результат оказался предсказуем. Боль ужалила от запястий до плеч. Лезвие с печальным треском разлетелось на куски, оставив в моей руке лишь рукоять. А на толстой коже тролля, напоминавшей гранит, не осталось и царапины. Монстр, брызгая во все стороны смрадной слюной, взревел, скорее от удивления, чем от боли. Впечатал кулаком в землю с такой силой, что с потолка рухнуло несколько сталактитов. Я успел отпрыгнуть, заозирался, силясь быстрее понять, что мне теперь делать. От обломка меча проку сейчас было не больше, чем от зубочистки.

Увидел, как за спиной тролля из туннеля вылетел Йормун. Заметив монстра, он резко затормозил, упал, проехал на заднице добрый метр и замер.

— Сделай что-нибудь! Отвлеки его! — проорал я во всю глотку, отчаянно размахивая обрубком меча.

Но Йормун только подхватил свой фонарь и бросился прочь, как перепуганный заяц. Трусливый сукин сын просто бросил меня.

В отчаянии я просто швырнул в тролля рукоятью меча, надеясь, что обломок лезвия попадёт в глаз, но она только отскочила от толстой кожи и по дуге улетела в сторону. И тут случилось неожиданное. Амулет на рукояти, про который я вовсе забыл, упал на камень и с тихим «треньк!» разбился. Словно кто-то выпустил джина из бутылки, из обломков поднялся тонкий синий дымок, закрутился в небольшое круглое окошко, повисшее в воздухе.

Весь мой опыт компьютерных игр и чтения книг фэнтези подсказывал, что это портал и ничто иное. А даже если и не так, что оставалось делать?

Выбирать между неизвестностью и смертью оказалось несложно. Я сделал обманное движение влево. И пока тролль замахивался, прыгнул вправо, кувырком проскочил мимо его слоновьей ноги, на пару сантиметров разминувшись с тяжеленным кулаком, со всей силы бухнувшим о землю. Разбежавшись, я рыбкой нырнул в открывшийся портал.

Глава 3

Второе пробуждение было куда хуже первого. Голова раскалывалась, как с похмелья, а тело ныло так, будто меня палками колотили. Постанывая и ругаясь, я присел на траву, пытаясь собраться обратно воедино.

Приложил ладонь ко лбу и нащупал огромную шишку. По всей видимости, когда я вывалился с этой стороны портала, то крепко припечатался головой о ствол дерева. Вряд ли создатель подобной магии предполагал, что такой серьёзной вещью будут пользоваться столь неосмотрительно.

Огляделся. Кругом был лес, толстые сосны в два обхвата, казалось, подпирали небеса. Я опустился на колени и глянул в ручеек, пробивавшийся между камней, попытался разглядеть своё отражение в водной ряби. Зеленокожий, длинноухий. Один глаз янтарно-жёлтый, второй рубиново-красный. Улыбнулся своему отражению и оценил ряд игольчато-острых клыков. Гаденькая у меня ухмылочка, как не пытайся её растянуть. Красавец, хоть куда.

— Я вас категорически приветствую, — буркнул я отражению и поднялся на ноги.

Ладно, могло быть хуже. Не знаю, как именно, но ведь наверняка же могло?

Итак, было ясно, что меня телепортировало. По всей видимости, тот камень на шнурке был камнем телепортации. Наверное, про него-то Йормун и говорил. Надеюсь, подумал я, рыцарь пережил встречу с троллем. Только как же он сам теперь будет выбираться из пещер? Впрочем, о моей судьбе он не слишком-то заботился, так что совесть меня кольнула не очень сильно.

Я отряхнул штаны, будто это могло им помочь, огляделся. Вокруг были только деревья и кусты, а ручеек казался слишком мелким, чтобы наловить в нём рыбы даже на пару укусов. Живот при мысли о еде сразу же заурчал. Когда я ел вообще в прошлый раз, интересно?

— В прошлой жизни, — хмыкнул я вслух.

Ладно, где наша не пропадала. Есть лес, значит, есть и животные и грибы и ягоды. Всё-таки не зима, помереть с голода будет тяжело. И на мою удачу, совсем рядом я заприметил куст, обросший крупными красными ягодами, напоминавшими крыжовник. Сорвал, осторожно понюхал. Пахло сладковато, но поди знай, что это такое, а я не Беар Гриллз, чтобы жрать всё подряд. Голосок пессимизма тут же поддакнул, что если местные ягоды отличаются от привычных мне, то толку с этого не будет: лучше к ним вообще не прикасаться было. Да и с грибами то же самое. Иначе три дня поноса и привет нижняя тундра. Но повинуясь жадности, нарвал-таки красных ягод и набил ими полные карманы. Если не найдётся ничего лучшего, то придётся рискнуть.

От мысли, что где-то по-прежнему ходят чемпионы других богов, только и мечтающие украсить моей головой каминную полку, я беззаботно отмахнулся. Не до них сейчас, есть более насущные проблемы.

Надо было куда-то идти, только куда конкретно — чёрт его знает. Инструкция для потерявшихся в лесу «оставайтесь на месте и ждите помощи», могла мне помочь, как мёртвому припарки. Да, я определённо не знаю, где нахожусь. Только вот меня не ищет никто. Точнее с теми, кто ищет, я предпочёл бы не встречаться в ближайшее время. Иннувиару же до моей судьбы как будто и вовсе дела нет. Выбросил меня в тело гоблина, в новый мир и всё. И крутись, как хочешь, Кирилл.

Так что на месте оставаться смысла не было никакого. А если нет разницы, то идти можно куда угодно. Я зачерпнул пару горстей воды, чтобы хоть как-то на время обмануть желудок и отправился в путь.

Трудно сказать, то ли мой новый низкий рост был слишком неудобен для путешествий по лесу, то ли местный лес и в самом деле был гигантским. Постоянно приходилось перелезать через здоровенные корни, забираться на покрытый мхом валежник и продираться через колючий кустарник. Вживаться в роль конкистадора оказалось сомнительным удовольствием. У тех хотя бы мачете были, мне же приходилось довольствоваться голыми руками, подбадривая себя безостановочной руганью. Учитывая, что мой пустой желудок с каждой минутой всё громче напоминал о себе, возникало скверное предчувствие, что возможно силы скоро окончательно покинут меня.

Очередная неприятность не заставила себя долго ждать. Раздвинул я руками очередные кусты и буквально нос к носу столкнулся с медведем. Если вы никогда не видели медведя на расстоянии вытянутой руки — счастливый вы человек, и не надо оно вам. Гигантская крутолобая башка, маленькие недобрые глазки, бурый мех лоснится на солнце. Зверь уставился на меня, сердито зафырчал…

— Слышь, Потапыч, давай без вот этого, а? — вкрадчиво произнёс я, будто медведь мог меня понять. — Я, конечно, готов с тобой выйти на кулачках, раз на раз, если ты будешь сильно настаивать. Но давай лучше разойдёмся краями и останемся друзьями?

Медведь тихо зарычал, оскалив внушительных размеров жёлтые клыки, с которых капала слюна.

— Да ладно тебе, ладно, не газуй, брат, — продолжал я увещевать его, не двигаясь с места. Как только побегу, звериный инстинкт скомандует переходить в атаку, тут-то он меня и сожрёт. А я ему на один укус… Укус? Точно!

— Друг мой, ты, может поесть не против? — Я сунул руку в карман и вынул пригоршню красных ягод. — Вот, держи, всё тебе, я не голоден, угощайся.

Я осторожно положил на землю ягоды, медведь подозрительно глянул на меня, принюхался к угощению, затем одним движением языка всё слизнул. Ни капли благодарности в его взгляде не было. Он обнюхал меня, затем неспешно развернулся и побрёл в чащу леса по своим медвежьим делам. Когда наконец треск веток затих где-то вдали, я нервно выдохнул и утёр пот со лба. Хороший урок — не всё на свете нужно решать силой, во-первых. Во-вторых — тролль тупее медведя. Как говорил Ямамото Цунэтомо: «такими знаниями надо дорожить».

Убедившись, что ноги перестали подкашиваться, я продолжил продираться сквозь лес. Хоть солнца и почти не было видно за густыми кронами деревьев, но с каждой минутой становилось темнее, небо заволакивало дождевыми облаками. Версия ночевать в лесу под звёздами, да ещё и мокнуть под дождём, меня не прельщала.

Но, видимо, фортуна всё же хоть капельку, но сжалилась-таки сегодня надо мной. То ли мне просто повезло, то ли помог острый слух, улавливающий далёкие звуки и помогавший подсознательно выбирать правильное направление, но буквально ещё через пару-сотню метров я вышел на опушку леса. От открывшегося вида можно было только восхищённо присвистнуть. Что я и сделал.

— Красота…

Каменистый холм плавно уходил вниз, перетекал в широкую дорогу, казавшуюся с высоты растревоженной муравьиной тропой. Ехали телеги, кареты, всадники, брели пешеходы. Вдаль уходили зелёные поля, усеянные домиками и распаханными фермами, переходя в песчаный пляж, волны которого омывал лазорево-синий океан. И не меньше красот местной природы впечатлял конец пути, распростёршегося передо мной тракта. Гигантский город, опоясанный высокими молочно-белыми стенами. Большой порт, словно иглами утыканный верхушками мачт парусных кораблей. Острые башенки, под красной черепицей, на тонких шпилях яркие флаги. Домики плотно усеяли склон пологого холма, на самой вершине которого стоял замок, огороженный ещё одной стеной, по всей видимости резиденция местного правителя. Может быть, что и самого короля.

Первой же мыслью было со всех ног ломануться к городу, как к спасению. Но я сумел удержать себя и минутку обдумать это решение. С одной стороны, у меня чуть не посреди лба написано, что я не местный. Проколоться, что я по факту пришелец — как делать нечего. Не снял шапку перед здешней святыней, или неправильно обратился к какому вельможе и всё, песенке конец. Уже привязывают к столбу и тащат вязанки сухого хвороста. По-хорошему, конечно, надо было держаться как можно дальше от слишком больших скоплений народа. С другой стороны… Я с тревогой глянул на небо, укутанное плотными свинцовыми облаками. Дело близилось к закату и в любой момент может грянуть дождь. Лес был не лучшим убежищем в такой ситуации.

— А что делать? Что делать-то? — процитировал я вслух сам себе старый анекдот и начал медленно спускаться с холма.

Благо мне хватило самообладания, чтобы не броситься к странникам с криками счастья и распростёртыми объятиями. Но словами не могу передать, какая радость охватила меня, после всех моих злоключений в пещерах и лесах, снова оказаться в людской толпе. Точнее — не только людской.

Уверенно шагая по тракту в сторону города, я успевал с интересом разглядывать местных жителей. Мужчины и женщины, кто пешком, кто верхом, кто едет на телеге, гружёной капустой. Мелькали как и лица простых людей, так уже и не вызвавшие большого удивления зеленокожие орки, с торчащими из-под нижней губы клыками. Поднимая пыль промчалась карета, из которой меня окинула презрительным взглядом дама с золотистыми волосами, не скрывавшими, впрочем, длинных острых ушей. Эльфийка, или как их тут называют?

А вон та троица коренастых бородачей не иначе как дворфы. Дорогие плащи, золотые пряжки ремней, на толстых волосатых пальцах блестят драгоценными камнями перстни, увесистые цепи на шеях. И не боятся, что на такое богатство посягнёт лесной разбойник. Состоятельные вроде парни, а вот поди ж ты, бредут пешком. Не иначе как традиция у них. Лошади для изнеженных слабаков вроде эльфов или что-то вроде того. Один из дворфов одарил меня суровым взглядом, не сулившим ничего хорошего, так что я счёл за лучшее отвернуться и дальше рассматривать других путников. Ни одного другого гоблина, впрочем, заметить в толпе не удалось.

Куда сильнее меня удивила местная одежда. Вполне ожидаемые и привычные по картинкам из учебников истории средневековья плащи, капюшоны, кольчуги, простые рубахи и длинные женские платья из крашеной шерсти, спокойно соседствовали с тонкими камзолами, жилетками и цилиндрами.

А может это такие же попаданцы как я привносили годами свою моду, чтобы получился такой странный симбиоз? Интересно. Надо бы разузнать об этом больше, если получится. Как знать, может и бродят сейчас где-то неподалёку мои соотечественники. В компании своих куда как лучше, чем в одиночестве.

— Слушай, друг. — Я похлопал по плечу идущего рядом мужчину. Судя по длинной рясе и босым ногам, не то священник, не то паломник. — А как этот город называется?

— Ты что, с неба свалился? — беззлобно спросил тот. — Из дальних краёв к нам занесло? Это же сама столица всего Нордмарка — Серая Гавань, город тысячи белых шпилей.

Одним ударом двух зайцев, заодно и название королевства хоть узнал. Странное название для города. Хоть я и видел с холма городские шпили, но чтоб прям так уж много? Да и не все были белые. Видимо, решил я про себя, какая-то историческая тема с этим связана. Не буду занудствовать, это как приехать в Магнитогорск и начать доставать местных, а где тут горы, а где у вас магниты.

Толпа идущих к городу, тем временем, всё замедлялась, уплотнялась, и вот уже под ногами грохочут доски откидного моста, а над головой высится барбакан, зажатый между двух сторожевых башен. До уха долетали выкрики стражников.

— Кому было сказано — телеги направо, пешеходы налево! Сто раз объявляли: продовольствие через северные ворота, а тут южные, тупая твоя башка! Быстрей, пошевеливайся! Не вздумай мне тут колесо поломать, сам оттаскивать свою повозку будешь. Документ, документ, я сказал, показывай, ну!

Проклятье. Слова о том, что понадобятся какие-то документы, стали неприятным сюрпризом. Почему-то все интересные истории о средневековье упорно опускали моменты, связанные с бюрократией. Не так интересно, если бы Робин Гуд выбирал бедных, предварительно изучив налоговую декларацию? Впрочем, я тоже хорош. Слишком оптимистично было думать, что в город пускают кого попало.

Пользуясь небольшим ростом и ловкостью, я попытался было просочиться между людей, стараясь не попасться на глаза…

— Куда пошёл, зеленоухий?

За плечо меня схватила чья-то грубая рука. Будто скала надо мной нависал стражник, чьё лицо запойного пьяницы кое-как обрамляла пегая клочковатая бородёнка.

— В город, а ты повежливей будь, — резко ответил я, дёргая плечом и освобождаясь от его хватки.

Может следовало бы говорить деликатнее, но уж очень не люблю, когда мне хамят.

— Подорожную предъяви или документ на право торговли, — сказал он.

— В городе оставил, — ответил я. — Сейчас быстренько схожу за ним и вернусь, проверишь.

— Ага, как же. Прочь пошёл, оборванец. Или в тюрьме захотел посидеть?

— Слушай, я тут по важному делу, а не просто так болтаюсь, — попытался выкрутиться я. — Ты с посланником богов разговариваешь, прояви уважение.

Стражник только заржал, будто полковой конь.

— Прочь пошёл, я сказал. Знаю я вашу зеленоухую породу, одно ворьё.

Вот же расист чёртов. Делать ничего не оставалось, так что ругаясь себе под нос я пошёл обратно. Малодушно согласиться на подобное щедрое предложение и провести пару ночей в местной тюрьме, в расчёте, что там есть хотя бы крыша над головой, какая-никакая еда и вода, это не путь настоящего самурая. Тем более, из того что я читал выходило, что средневековые тюрьмы это филиал ада на земле, и вряд ли местные каталажки отличались от нашей реальности в лучшую сторону.

— Что же ты, друг-гоблин, в город попасть хотел, да без бумаг?

Оглянувшись, я увидел того самого мужчину в рясе, которого расспрашивал насчёт названия города.

— Да потерял в дороге, — правду говорить не было ни малейшего желания. — Путь вышел длинный и сложный.

Я принялся задумчиво рассматривать крепостные стены, прикидывая, не попробовать ли найти какой обходной путь или может ночью, под покровом тьмы, на лодке по воде попасть в город?

— Понимаю, понимаю, — продолжал паломник. — Но без документов в Серую Гавань не пройти, это столица, а не деревня всё-таки. Надеюсь, ты сможешь найти то, что ищешь. Остановись, отдохни в трактире, наберись сил. А завтра, с божьей помощью, может и найдёшь, что ищешь. Да благословит Двуликий Иннувиар твой путь и да поможет он тебе с правильным решением.

Я вздрогнул.

— Что ты сказал? Эй, постой, стой же ты!

Я хотел остановить его, расспросить подробнее, но паломник уже скрылся в людской толпе.

Друг он мне был или враг? Советовал или заводил в ловушку? Как бы то ни было — он был прав в одном. Ночевать на голой земле, согреваясь только мыслями и питаясь свежим воздухом — не лучшая идея. Нужно найти крышу и еду, хотя бы на сегодня. Только вот денег на подобный отдых у меня не было. Ситуация складывалась скверная. Куда теперь пойти-податься? Зайти к местным фермерам, чьи поля я видел с холма? Попроситься переночевать, сразу устроиться в батраки? Тут палка о двух концах. Либо местные свято блюдут древние законы гостеприимства и радостно предложат хлеб-соль. Либо они так же дружелюбно настроены к гоблинам, как этот плешивый стражник и спасибо, если просто пинками прогонят, а не сразу поднимут на вилы.

Так или иначе, лупить тяпкой капусту за корку хлеба до конца дней своих, мне такая карьера не сильно нравилась. Тем более, что если верить всё-таки Иннувиару, где-то в этом мире бродят бойцы других божков, остро жаждущие меня прирезать. И к этому надо быть готовым.

Из раздумий меня выдернула полоснувшая по небу молния. По земле прокатился оглушающий удар грома и облака сразу же прорвало ливнем.

— Да вашу мать…

Людская масса засуетилась, кто начал активнее напирать на ворота, стремясь попасть за стены, а кто и начал расходиться, подыскивая убежище на ночь. Мне же решать надо было сейчас и решать быстро. Кто знает, как повернулась бы моя судьба, сделай я какой-то другой выбор. Но я вспомнил, что видел неподалёку, в паре сотен метров от крепостных ворот, большой трактир, о котором, вероятно, и говорил паломник. И со всех ног рванул туда…

Глава 4

Деревянный трактир, примостившийся у дороги, выглядел внушительно. Большой, на каменном фундаменте, в два этажа, под красной черепичной крышей. Окна застеклены цветными витражами, одна стена захвачена густым ковром плюща, из каменной печной трубы в вечернее небо, плотно закрытое чёрными облаками, клубится дым. Из трактира неслись песни, громкая речь, брань, взрывы хохота. Во дворе хозяйственные постройки, конюшня, через открытые ворота которой было видно суетящегося парнишку-конюха, да несколько столов и лавок, с которых поспешили разбежаться гости, прячась от непогоды.

Дождь лил уже как из ведра. Одежда моя мгновенно промокла, а дорога превратилась в жидкую грязь. Не завидовал я путникам, которых гроза застигла в пути. Это же место выглядело приятным и уютным. Хотя лично я представлял себе подобные трактиры, скорее как придорожные кафе в девяностые годы. Обшарпанные стены, угрюмые лица, чуть зазевался и уже с ножом в печени лежишь в зарослях крапивы, отдыхаешь.

Вывеска над двойной дверью, изображавшая кабана, стоявшего на задних лапах и отчаянно дудящего в дудку, была старой, почерневшей от времени, изъеденной всеми ветрами. Значит, сделал я логичный вывод, висит тут давно. Не сгорела в пожарах, не продырявлена стрелами и не была пущена какими-то осаждающими на растопку костра. Получается, что здешние окрестности местечко куда более спокойное, чем можно было подумать. Впрочем, долго дедуктировать не пришлось. Из распахнувшихся дверей ударил такой дурманящий запах жареного мяса, картофеля и пива, что желудок скрутило в комок. На пороге показался здоровенный амбал, в некогда белом, а ныне сером, сплошь покрытом пятнами фартуке.

Одеть на этого здоровяка малиновый пиджак, золотую цепь потолще и ролекс на волосатое запястье — оживший персонаж анекдотов про братков из девяностых. Голова, размером с пивную бочку, посаженная прямо на плечи, без всякого намёка на шею, медленно повернулась ко мне. Нос его напоминал скорее свиной пятак, а кожа имела странный оттенок пепельного с зелёным. Неужели полуорк? Причем наполовину орк, наполовину лесной кабан. Одарив меня хмурым взглядом, здоровяк плеснул из тазика прямо в уличную грязь.

— Эй, уважаемый, — окликнул я его, — а не подскажешь, где найти хозяина этого прекрасного местечка?

— Ну, я хозяин, Оргрин меня зовут. Чего надо?

Хотелось мне, конечно, пожрать, да поспать в тепле. Только вот прямо на лице этого милого человека было написано, что альтруизмом-то он не страдает. Попросит золотишка, а у меня его, как назло, ни кусочка.

— Зовут меня Сники, я странник из дальних земель, — начал было я, внимательно наблюдая за реакцией трактирщика. Новость, что я чемпион Иннувиара, лучше всё-таки приберечь впредь. Пока не уверен, это факт, которым можно хвастаться или первый встречный меня продаст с потрохами за гнутый медяк.

— И чего теперь? — рыкнул трактирщик.

Новость о том, что я странник, не вызвала у него никакого воодушевления. М-да. Кого, в самом деле, можно удивить таким в портовом-то городе? Ладно, значит, не придётся рассчитывать, что этот обаятельный джентльмен накормит и напоит, только в обмен на пару странных баек.

— Слушай, Оргрин, — сказал я и поднялся на крыльцо, чтобы спрятаться от дождя. — Может у тебя работёнка какая найдётся? А то так жрать охота, что даже переночевать негде.

Первое правило успешного успеха: не попросишь — не покатаешься. Можно ходить вокруг да около, хоть до темноты в глазах, надеясь, что прямо на голову упадёт горшочек с золотом. Но это путь лузера. Настоящий боец сам ищет возможности.

Трактирщик же только пожал плечами и отвернулся.

— Нету ничего, — буркнул он. — Работников не ищу.

— Да ладно тебе, — сказал я, — чтобы в таком большом трактире и не нашлось какой завалящей работёнки? Ни за что не поверю.

Правило второе — будь настойчив и не принимай первые отказы.

Это сработало. Мясная туша остановился, потёр загривок, тремя жирными складками лежавший на плечах. Повернулся и огляделся, будто нас мог кто-то подслушать.

— Вообще, есть у меня одно дельце. Как раз тебе по плечу.

Он скептически оглядел меня с головы до ног. Ну да, ну гоблин. Ну, ростом не выдался. Ну что теперь?

— Так ты скажи, а я выслушаю, — предложил я с самым безразличным видом. Выгляжу я, конечно, не как самый матёрый боец в мире, но уверенность никогда не будет лишней.

Правило третье — не надо выглядеть излишне заинтересованным, это сбивает цену. Есть ещё и правило четвёртое — выдумывай правила, пока тебе не станет скучно. Но об этом в другой раз.

Трактирщик снова огляделся, будто под каждым кустом сидело по шпиону, нагнулся и шепнул мне в ухо:

— Мне крыс в подвале надо извести.

Доводилось мне слышать, что первые задания это всегда «убей крыс в подвале», но чтоб вот так вот в лоб?

— Крыс? Это те, которые серые, с длинными хвостами и круглыми ушами? — переспросил я.

Лучше уточнить, а то кто его знает, кого местные называют крысами. Может серого дракона, поди знай.

— Угу, они самые. — Трактирщик кивнул, сплюнул зло и снова оглядел меня, будто сомневался, справлюсь ли я. — Половину погреба заколотить пришлось, всё лезут и лезут, житья нет.

— Чего просто крысоловки не поставишь в подвале? — спросил я, чувствуя в деле какой-то явный подвох.

— И без тебя догадался, да только не попадаются, — скривился Оргрин. — Советчиков мне и так хватает, исполнителей что-то не сыскать только. Ну что, берёшься?

— Возьмусь, — с ленцой ответил я, — изведу крыс так, что и думать про них забудешь навсегда. В некоторых краях меня вообще Крысобоем зовут. Изведу их без проблем. Коли предложишь хорошую цену.

Немного, конечно, приукрасил свои профессиональные навыки. Но когда за целые сутки съел ровно ничего и промок под дождём — простительно чуть присочинить в резюме.

— За крыс-то? — трактирщик хмыкнул. — Дам крышу над головой. На сутки.

Всё моё новое пронырливое нутро кричало о том, что плата оскорбительно низкая. Что-то не так со здешними крысами. А коли всё непросто, то и цену за работу надо ломить выше.

— Комната на ночь? Пфф, слушай, кота-крысолова тогда себе заведи. И то, уважающий себя кот за такую подачку и хвостом не пошевелит. Я своей работе цену знаю.

Я отвернулся и сделал вид, что уже ухожу.

— Постой-постой, чего хочешь, гоблин?

Попался! Надо подсекать.

— Хм. — Я повернулся к Оргрину, задумчиво потёр подбородок. — Дело такое, документы я затерял, чтобы в город попасть. Мне бы подорожную какую состряпать или грамоту охранную. Одним словом, бумагу, чтоб через ворота пустили.

Тот замялся, забубнил злобно, махнул рукой.

— Ладно, — буркнул Оргрин. — Коли изведёшь крыс, дам тебе охранную грамоту. Плюс еда и крыша на сутки.

— На трое, — сразу перебил его я. — И чтоб комната, а не пучок соломы в конюшне. Плюс жратва.

Оргрин поскрёб пальцами щетину, затем снова махнул рукой и протянул ладонь.

— И жратва вперёд, — сказал я, стискивая со всей силы его лапищу. — На голодное брюхо никуда не полезу.

— Договорились. Ты принимаешь сделку, гоблин по имени Сники?

В его голосе прозвучала странная торжественность. Такую привычнее услышать в ЗАГСе, «Да, беру!».

— Принимаю, трактирщик по имени Оргрин, — в тон ему ответил я, сдавливая толстые пальцы.

Кажется, я угадал с нужной интонацией, потому что он кивнул, отпустил мою руку и жестом приказал следовать за ним.

Вдвоем мы вошли в трактир, пересекли зал, заполненный народом, подошли к стойке. Оргрин указал мне на стул, затем ушёл на кухню. Тут же вернулся, поставил передо мной тарелку, полную дымящейся ещё каши, напоминавшей пшённую, к которой от щедрот души прибавил большой кусок кровяной колбасы. Кусок хлеба, ломоть сыра и, к моему особому удовольствию, даже поставил кружку эля, по стенкам которой стекала сочная пенка. Хоть я и старался есть как можно медленнее, но голод и приключения последнего выпили из меня всю энергию, так что желудок требовал как можно быстрее набить его поплотнее.

Из гостей в зале трактира на меня никто не обращал внимания. Хоть я и не увидел ни одного другого гоблина, для местных жителей мой вид был явно не в диковинку. С треском пылали брёвна в гигантском камине. Бард в потрёпанной одежде, терзал побитую лютню, надрывно распевая непристойную песню о жене мельника, которая влюбилась в молодого эльфа. Эльф оказывался свинопасом, нацепившим ослиные уши, но мельничиха всё равно оставалась довольна другими его большими достоинствами.

— Эй, Маррик! — окликнули его из зала. — Давай что повеселее!

Бард сердито фыркнул, всем лицом отыгрывая оскорблённого творца. В воздухе мелькнула серебряная монета, Маррик поймал её на лету и тогда сразу же затянул новую песню. На этот раз женщину-дворфа, что перепутала спьяну медведя со своим муженьком, но всё равно получила, что хотела.

Интересный у местных музыкантов репертуар, конечно. Не думаю, что их впечатлило бы творчество Высоцкого, но если найти шестиструнную лютню, подстроить, думаю, можно будет неплохо заработать по кабакам, выступая с творчеством группы Сектор Газа. Публика оценит.

По залу туда-сюда кружил целый хоровод людей в кольчугах, камзолах, плащах кожаных куртках. Смеялись, выпивали, гремели игральными костями по столам…

Бард закинул лютню под мышку, подошёл к стойке.

— Эй, трактирщик, — кликнул он, — налей-ка славному певцу, а то у него в глотке пересохло!

— Деньги вперёд. А то сбежишь, не заплатив, как в прошлый раз, знаю я тебя.

— Обижаете, добрый господин Оргрин, по тому счёту я с вами расплатился.

— Когда приполз просить дать тебе играть в моем трактире? Да и то, с деньгами расстался только после того, как я тебя за шиворот оттаскал?

— Всё-то вы про плохое вспоминаете, господин Оргрин.

С неимоверно оскорблённым видом бард выложил на прилавок помятую серебряную монету. Трактирщик тотчас сгрёб её и ушёл на кухню.

Бард повернулся ко мне, внимательно рассмотрел, затем приподнял остроконечную шляпу с потрёпанным пером.

— Менестрель Маррик, к вашим услугам, мастер гоблин. Свадьбы, похороны, трактирные выступления и серенады под окном прекрасной дамы. Исполню всё в лучшем виде, беру недорого. Благодарные слушатели от Северных Зубов до Эвентира подтвердят, что все легенды о моём золотом чарующем голосе — сущая правда.

Хоть эти названия мне ничего и не говорили, но по контексту я понял, что это какие-то топонимы и решил приберечь в памяти — пригодится. Шляпы у меня не было, так что я просто кивнул менестрелю в ответ.

— Мастер Сники, к вашим услугам. Специалист широкого профиля — сражения с троллями, медведями, ориентирование на местности.

В глазах барда блеснул азартный огонёк.

— Вы правда сражались с настоящим троллем? — спросил он. — Мало кто на это способен. Даже когда отправляется целая группа охотников за сокровищами, можно быть уверенным — вернутся не все. И если вы ушли из его пещер с собственной головой на плечах — вы сильный воин, мастер гоблин.

Я взял короткую паузу на подумать, пока отхлёбывал эль. Пивовары моего мира даже не посмотрели бы на него — тёплый, жидковатый, будто водой развели, но с сильным вкусом хмеля. Очень хотелось приукрасить свои подвиги. Репутация победителя тролля давала бы очевидные бонусы. Три раза подумаешь, чтобы решиться перейти такому гоблину дорогу. А в средневековье, от которого мой новый мир отличался не так уж и сильно, ты или потенциальная жертва или у тебя есть длинный меч, которым ты не побоишься воспользоваться. Либо есть репутация, что страшнее меча. Но врать не хотелось.

— Сражался я с троллем, да не слишком успешно, — небрежно ответил я. — Тварь оказалась куда сильнее, чем можно было ожидать. Пришлось отойти, подготовлюсь получше и возьму реванш в другой раз.

Маррик уважительно глянул на меня. Похоже, даже сам факт подраться с троллем и выжить, был достаточно серьёзен.

— А что привело вас сюда? — жадно поинтересовался он. — Какое-то новое приключение?

— Ничего серьёзного, так, ерунда. Оргрин нанял меня, чтобы я вычистил крысиное логово.

— Крыс? — Бард присвистнул, покачал головой.

— Ну да, а что не так?

— Смелый вы гоблин, мастер Сники. Я бы с этими кусачими тварями предпочёл не связываться. Ни за какие деньги.

— Работка, конечно, грязная, но руки мы уже пожали.

— Раз пожали тогда конечно, уже не откажешься

— Почему это? — спросил я.

— Ну как же, договор скреплённый рукопожатием, это договор которому свидетели сами боги. А их гневить нельзя, они такого не прощают.

Чёрт возьми, а это засада. Вот почему у трактирщика был такой странный голос. Он не просто заключил со мной договор на работу. Это клятва перед богами. А люд тут не то что суеверный, боги тут реально существуют. Гневить их очень плохая идея. Я хотел было расспросить барда подробнее, но тут вернулся Оргрин и поставил перед Марриком здоровенную кружку, полную до краёв красным вином, сильно разведённым водой, судя по цвету.

— Ну, за ваше здоровье, мастер Сники, и да хранят вас боги.

Маррик поднял кружку и не отрываясь выпил её до дна. По лицу его расползлась блаженная улыбка и он, пошатываясь, побрёл обратно, ближе к камину.

— Всё? Поел? — выдернул меня из наблюдений голос трактирщика.

После еды сразу потянуло в сон — день был долгим и сложным. Сейчас бы принять горячую ванну, а потом рухнуть на койку, да проспать часов двенадцать подряд, не меньше. Или хотя бы ополоснуться в душе и переодеться в чистое и сухое. Но это была недоступная для меня роскошь.

С тоской я поймал языком последние капли эля и прихлопнул кружкой по стойке.

— Готов к работе. Пошли, накостыляю твоим крысам, так что дорогу сюда забудут.

Оргрин скептически глянул на меня.

— Будь кто другой, так я бы взашей прогнал, — медленно проговорил он, будто объясняя сам себе. — А вы, гоблины, народец ловкий, проворный. Справишься, думаю. Пошли.

Я проследовал за ним на кухню за закрытой дверью. Оргрин, тяжело кряхтя, поднял крышку люка, ведущего в подпол. С опаской глянул внутрь, что-то высматривал несколько секунд, затем медленно спустился по лестнице. Я последовал за ним. В подвале царил запах сырости и полный мрак, благо мои новые глаза видели в сумраке почти не хуже кошачьих. Надо радоваться новым способностям самого себя, а то без хороших новостей и с тоски загнёшься.

Половина подвала оказалась заставлена ящиками и бочками, другую половину перегородила деревянная стена с запертой небольшой дверкой.

— Оружие у тебя есть? — шёпотом спросил трактирщик.

— Оружие? — переспросил я. — Зачем мне вооружаться против крыс?

Его вопрос сильно насторожил меня, дело начало пахнуть совсем скверно.

— А ты их кулаками что ли бить собрался? — буркнул Оргрин.

Он сунул руку в большой карман на фартуке и выудил щербатый мясницкий тесак.

— На вот, возьми хоть этот. Вернёшь потом.

Ещё раз скептически глянув на меня, он достал с полки фонарь, подлил в него масла и зажёг фитиль.

— На вот ещё, — буркнул Оргрин, — бери. Темно там. Наверное.

В первую секунду я хотел было отказаться, гордо заявив, что у меня ночное зрение, как у кота, но потом всё-таки передумал. У меня и так из всех вещей в этом мире только то, что на мне надето. Пусть хоть фонарь будет. Мало ли, пригодится, в самом деле. Да и со светом ползать в темноте всё-таки уютнее что ли. Не привык я ещё к своему встроенному режиму ночного виденья.

Нервно выдохнув, Оргрин осторожно открыл дверку. Я с любопытством глянул туда: с другой стороны стена оказалась испещрена каким-то знаками, рунами, рисунками. Прибиты несколько медных блях, пучки травы и странные конструкции, по всей видимости, из птичьих костей.

— А это ещё что? — спросил я.

— Обереги от крыс, — буркнул Оргрин. — К алхимику ходил, да к графскому ловчему. Они мне вот надавали.

— И что? Не помогает что ли?

— Помогло, вроде. Крысы не лезли. Да только сила в них исчерпается однажды и всё. Полезут снова, как тараканы из щели. А я и на эти-то целое состояние потратил. Мне проблему, это, того, насовсем надо решить. Так что иди, давай. Убей их там, сколько найдёшь.

Я осмотрелся. Сваленные грудами прогнившие мешки с соломой, поломанные бочки и ящики. Пыль, паутина и запах плесени, в которой примешивались странные аммиачные нотки. В дальнем углу зиял глубокий провал в земле, куда могла бы без проблем пролезть крупная собака.

— Вон, — шепнул Оргрин, — вон оттуда они лезли.

— Сам вижу, не учи учёного.

— Ну, давай, иди. Ты смотри это, не умри там…

С этими ободряющими словами трактирщик захлопнул за мной дверь. Я присел у края ямы, осторожно заглянул, но не увидел ничего интересного. Длинный земляной ход уходил всё ниже под крутым углом. Выдохнув, как перед прыжком в воду, я полез вперёд. И только тут меня посетила первая здравая мысль: я понятия не имел, во что на самом деле ввязался.

Глава 5

Второй раз за последний день мне пришлось лезть в туннели. Только на этот раз я точно знал — впереди меня не ждёт ничего хорошего. Нужно лишь только понять масштаб проблем.

Я оказался в тесном земляном ходе, резко уходящем вниз, по стенам и полу которого струились длинные царапины. Прикинул на глаз, что когти для такого нужны были размером с кинжал. Значит, в туннеле живность всё-таки водилась, трактирщик не сошёл с ума. Крысы тут есть, и они точно представляют угрозу. От этой приободряющей мысли пальцы сами собой стиснули покрепче рукоять тесака и я двинулся вглубь туннеля. Своды были столь низкими, что даже мне приходилось пригибаться, мужчине среднего роста пришлось бы и вовсе ползти на карачках, так что шёл я медленно и осторожно, тревожно прислушиваясь к каждому подозрительному шороху впереди.

Я прошёл добрую сотню метров, спускаясь всё глубже и глубже, когда пришлось остановиться и прислушаться к своим ощущениям. Либо туннель действительно стал уже и давил на меня со всех сторон, либо это уже были первые звоночки клаустрофобии. Во рту пересохло, в голове пульсировала нарастающая боль. Может, тут просто меньше кислорода? И как проверить? Как шахтёры в старину — вернуться и потребовать у Оргрина клетку с канарейкой? Да у него на лице написано, что он из тех людей, у которых снега зимой не допросишься. Какие уж там канарейки. Никаких более умных идей мне в голову не пришло и я решил пройти вперёд ещё хотя бы сотню метров и дальше уже решать по обстоятельствам. Так что я двинулся дальше, держа тесак наготове.

— Оргрин, жадная ты скотина, мог бы ведь и дворфа какого нанять. Он бы тут бегал взад-вперёд, как у себя дома, даже макушкой потолка бы не задел. Нет ведь, пожадничал наверняка. Дворфы за еду и подорожную работать не станут, да? Хренов сквалыга.

От запаха сырой земли уже мутило. Будто меня завалило в свежей могиле и света белого мне уже никогда не увидеть. Приободрял я себя размышлениями о том, что во время войны во Вьетнаме было у американцев специальное подразделение, чтобы лазать по узким туннелям вьетконговцев. Туннельные крысы назывались. Вот и я сейчас в роли такой «крысы». Хотя моя задача как раз-таки крыс вычистить? Неувязочка какая-то…

Эти размышления были прерваны, когда я почувствовал под ногой пустоту. На долю секунды всё тело охватило тошнотворное чувство невесомости, сердце прыгнуло к горлу, и я камнем полетел вниз. Шмяк!

Приземлился я на что-то мягкое. И чертовски вонючее. Но что хуже того — оно подо мной шевелилось.

— Твою мать! — от неожиданности я взвился в воздух.

Отлетел в сторону, кувыркнулся через голову, вскочил на ноги, уже держа тесак наготове. Тем, что смягчило моё падение, оказалась спина крысы. Не просто здоровенной, серой, смрадной крысы… Это была монструозная тварь, стоящая на двух задних лапах, немногим ниже меня ростом. С длиннющими клыками и светящимися красными глазами, в которых недвусмысленно читалось намерение распороть меня своими кривыми жёлтыми когтями.

— Мясо-о-о-о! — скавен заверещал так, что заложило уши.

Честно признаться, меня это даже задело, мгновенно переключив испуг на злость. Ни «Тревога!», ни «Помогите!», ни «Все сюда!»? «Мясо»? Мясо?! Скрежетнув зубами, я перекинул тесак из руки в руку.

— Мясо, говоришь? Ну давай, попробуй.

Скавен прыгнул в атаку. Двигалась эта тварь пугающе быстро. Хотя я был готов к удару, но увернулся от первого взмаха только чудом. Отскочил назад, ударившись спиной о земляную стену, мимо носа просвистели измазанные в грязи когти. Скавен хлопнул по земле длинным лысым хвостом, оскалил зубы и прыгнул в новую атаку. Моё гоблинское тело двигалось с непривычной лёгкостью и гибкостью. Мышцы словно сами собой реагировали на опасность и рефлекторно уводили меня от ударов когтями, мимо клацающих зубов и бьющего как хлыст хвоста.

Завихрившись юлой, я сделал несколько резких выпадов, ударив тесаком, и почувствовал, как железо вспороло плоть этой бешеной твари. Крысюк завизжал. Пролетел мимо меня, упал на четыре лапы, закрутился, и снова напрыгнул. Я встретил его выпад резким ударом тесака сверху-вниз. Попал в голову, во все стороны струями брызнула кровь, и лезвие предательски застряло в черепе скавена. Пальцы почти соскользнули с ручки, но каким-то чудом я сумел выдернуть тесак и нанести ещё один, финальный удар. Крысюк взвизгнул в последний раз, обмяк, упал. И больше не поднимался.

— А? Ну что, кто здесь мясо? Так, — пробормотал я, стараясь отдышаться и унять бешено бьющееся сердце, — взять себе на заметку. При любом сомнении надо не только уточнять, как выглядит тварь. Но и какого она размера. Сволочь ты лысая, Оргрин. Что, не мог понять, что я не знаю, во что ввязываюсь?

Впрочем, от ругани было мало толку. Осмотрел себя. Мне сильно повезло — ни царапины, ни укуса. И при падении с верхнего уровня туннеля ничего себе не сломал, даже фонарь остался цел каким-то чудом. Глянул вверх. От земли до той дыры метров шесть, не меньше. Затем оценил диспозицию. Получается, я шёл по верхнему уровню земляного хода, наступил на замаскированную яму и грохнулся на нижние ярусы туннелей, паутиной расходящиеся передо мной дальше во мрак, которые и охранял убитый крысюк.

Сделал несколько тщетных попыток подпрыгнуть и зацепиться пальцами за край ямы. Без толку. Тут и баскетболист бы не справился, не то что я со своим теперешним ростом.

И что делать? Долбить тесаком землю, пытаясь выбить себе ступеньки? Стена была плотно утрамбована и на ощупь казалась плотной, как обожжённая глина. Наверное сработает через несколько часов упорного труда, если тесак раньше не сломается.

Значит, чтобы залезть обратно в тот же туннель, откуда я так удачно провалился, понадобится искать лестницу. Крысы же туда как-то попадали? Выглядят они более-менее антропоморфно, почему бы им и не сделать себе лестницу? Либо все падения на голову за последние дни меня доконали и я уже схожу с ума.

Я пнул носком сапога тушу убитого крысюка.

— А что, дружки твои прибегут? Сколько вас тут есть-то? Ты же не один тут сидел, как Том Хэнкс на острове, нет?

Надо было быть осторожнее. Сильно сомневаюсь, что этот Джерри-переросток обитал здесь в гордом одиночестве. С одной особью я ещё кое-как справился, но уже парочка доставят таких проблем, что мои кости и археологи уже никогда не сыщут. Только вот вернуться тем же путём, что и пришёл, у меня не получится.

Никаких других, более разумных и безопасных вариантов, у меня всё равно как будто не было. Так что я зашагал дальше по новому туннелю.

Воздух здесь был густым, влажным, отдававшим плесенью и ещё чем-то кислым, с металлическим привкусом, чувствовавшимся на кончике языка. Что меня ждало впереди, долго гадать не пришлось.

Пройденная сотня метров, поворот, другой, и я оказался в исполинском гроте, выкопанном в недрах земли, в центре которого стояла причудливая конструкция. Не знаю, что это должно было быть по задумке хвостатых строителей, но я бы назвал это троном. Гигантская куча сваленных вместе бочек, ящиков, досок, придорожных столбов, обломков стульев, столов и… лестниц. Венчало эту шаткую хаотичную пирамиду подранное и поломанное кресло.

И тут я увидел его. Короля крыс. То, что это был именно король — сомневаться не приходилось. Почти вдвое здоровее убитой мною твари, с мощными лапами и хвостом в добрых два метра длинной.

Он сидел на кресле, поедая сырую свиную голень. На коленях его лежал изъеденный ржавчиной меч, на шее болтался кружок серебряного медальона, а голову венчала уродливая кривая корона, сделанная из помятых серебряных ложек и вилок, скрученных вместе проволокой.

Заметив гостя, Король-крыса выронил мясо и вперил в меня глазки-бусины, словно силился понять, не привиделось ли ему. Я замер, как вкопанный. Меньше всего на свете мне хотелось сражаться с такой здоровенной тварью. Только все мои мысли, что надо хотя бы попытаться какие-то переговоры провести с этим чудовищем, вмиг разбились вдребезги. Скавен ощетинил и усы пронзительно заверещал:

— Гоблин! Мясо! Еда!

Крысиный Король схватил меч, поднялся на задние лапы и прыгнул, взвившись в воздух почти под потолок грота.

Драка наша мало походила на красивый балет из «Звёздных войн». Тварь постоянно атаковала, то пытаясь отрубить мне голову мечом, то порвать живот серповидными когтями. Хвост её с щелчками бича бил по воздуху. Одно попадание и кожу вместе с мясом на мне просто разорвёт.

Разум мой отчаянно вопил, что надо бежать, бежать, БЕЖАТЬ! Но инстинкт был точно уверен: как только я повернусь спиной к нему хоть на мгновение — для меня это будет финальная остановочка. Я крутился как бешеный, уворачивался от ударов, бил тесаком, но всё было тщетно. Крыса двигалась с феноменальной скоростью, будто ядовитая змея. С каждой секундой я всё сильнее чувствовал, как силы покидают меня. Эта же тварь словно и не знала усталости вовсе, а все мои попытки не стать крысиным ужином только злили её сильнее.

Адреналин кипел в крови. Это всего лишь крыса, пусть и гигантская. А я человек, пусть и в теле гоблина. Она не думает, не анализирует, не выбирает тактику. Просто пытается убить. Очередной прыжок, от которого я едва успел уклониться, и когти Крысиного Короля вспороли рукав моей рубахи, чуть не порвав кожу. Он присел, готовясь к новой атаке, а я опустился на одно колено, обливаясь потом. И когда тварь прыгнула вновь, целясь оторвать мне голову, левой рукой я швырнул ему в глаза горсть земли. Скавен заверещал, пролетел мимо, врезался в собственный трон, с которого посыпались с доски. Крыса визжала и металась, крутилась волчком, извивалась. Короткий взмах тесака, удар, железо встретило плоть и отрубленный хвост Короля, извиваясь и растекаясь кровью, упал на землю.

Скавен заорал так, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки, завертелся вокруг своей оси, словно пытался увидеть, куда же подевался его замечательный хвост. Отчаянно вопя метался, бился о трон, разваливая его всё сильнее. К моим ногам подкатилось длинное обломанное древко флагштока, на котором ещё оставались клочки некогда цветастого флага. Не раздумывая, я схватил его, как копьё, разбежался и вонзил в грудь Крысиного Короля. Тот захрипел, забился в конвульсиях, упал на спину и я всем своим весом вдавил оружие глубже, пригвождая его к земле. Писк, скрежет зубов, когти молотят по воздуху… Ещё несколько секунд и скавен дёрнулся в последний раз, окончательно затихнув.

Либо тонкий слух предупреждал меня об опасности, либо фантазия играла со мной злую шутку, но чудилось, что в десятках туннелей уже слышится скрежет тысяч и тысяч когтей. Всё ближе и ближе. Верные подданные Крысиного Короля торопятся на помощь своему сюзерену. Праздновать триумф времени не было. Я подбежал к трону, с трудом вырвал одну из лестниц, заваленную кучей деревянного мусора, закинул на плечо. В носу вдруг защипало от резкого запаха. Заметил несколько бочек, служащих опорой всей этой безумной конструкции. Пригнулся, принюхался. Спирт.

Решение мгновенно родилось само собой. Я выхватил из-за пояса тесак, ещё липкий от крысиной крови, и остервенело начал рубить бочки. Брызнула светло-бурая жижа, пропитывая дерево, от запаха спирта закружилась голова. Унося лестницу с собой, что было сил бросился прочь обратно в туннель, откуда пришёл.

Цокот крысиных когтей по земле звучал всё ближе.

Снял с пояса фонарь, проверил, что огонёк внутри ещё горит, размахнулся и метнул. Оранжевая дуга сверкнула в темноте грота. Треск бьющегося стекла и мгновенное гудение огня. Куча досок, облитая спиртом, вспыхнула голубоватым огонек, разгораясь всё сильнее и сильнее.

Бабах! От оглушающего взрыва меня чуть не отбросило на спину, кожу обдало жаром. В воздухе замелькали летящие огненные обломки, пламя и дым взвились к самому потолку грота. Наверное, в глубине этого мусорного трона ещё оставались полные спирта бочки, которые рванули не хуже, чем порох. Закружилось пылевое облако из обрушившихся туннелей.

С лестницей на плече побежал дальше. Приставил её к яме наверху. Длины хватает, отлично! Поставил ногу на первую ступеньку… И тут что-то с неимоверной силой швырнуло меня назад.

Я врезался в стену, так что вышибло дух. Передо мной стоял Крысиный Король. Смрад горелого меха, опаленная рожа, в груди кровоточащая рана, всё тело покрыто наливающимися волдырями, словно эта тварь вылезла по мою душу прямиком из преисподней.

— Мясо… Убью… — прохрипел он.

Он рванул ко мне, пытаясь откусить голову. Оскаленная алая пасть, жёлтые клыки, гнилостный смрад. Времени доставать тесак не было… Ничего не оставалось другого — и я встретил этот бросок крепким хуком справа. Хрясь! Полетели выбитые клыки и брызги крови. Пинок в брюхо, удар справа, слева. Крысюка повело, он слепо замотал башкой, упал на четыре лапы. Я взялся обеими руками за тесак, занёс высоко над головой и резко обрушил вниз. Потом ещё раз, ещё. И ещё. Отрубленная башка шлепнулась на землю. Покатилась оплавленная серебряная корона из сплетённых ложек и вилок. Я остановил её, прижав сапогом, поднял. Подбросил в руке, взвешивая, и повесил себе на пояс. Мой первый боевой трофей.

Затем наступил поверженной твари на грудь, на обрубке шеи в слипшихся от крови колтунах шерсти нащупал медальон.

— И это теперь моё…

Но стоило мне только сжать пальцы на медальоне, как по глазам ударило тьмой, а все внутренности скрутило, будто меня в центрифуге на космонавта готовили. Едва чернота рассеялась, я снова увидел уже знакомое место окутанное туманом и исполинскую фигуру вдалеке, скованную цепями.

— Уже начинаю привыкать к постоянным перемещениям в пространстве, — проворчал я. В крови всё ещё бурлил адреналин после битвы. — Иннувиар, можешь объяснить, что вообще происходит?

— Другие при виде меня обычно падают на колени. — В своей привычной уже манере он полностью игнорировал все мои вопросы.

— Ну, понятно. Извините, на коленях стоять не приучен. Ты хотел со мной о чём-то поговорить? Или просто соскучился?

Готов был поклясться, что он засмеялся.

— Ты нашёл медальон, — ответил Иннувиар. — Хотел лично поздравить тебя с этим. Чемпионом других богов теперь будет проще понять, кто перед ними.

— Что такого особенного в этом медальоне? — спросил я. — Или это просто сигнализация и маячок для всех окружающих — бить сюда?

— Ты задаёшь много вопросов.

— Только потому, что ты ни на что отвечаешь.

— Это верно.

— А когда ты меня в пещеру с троллем забросил, без всякого указания, что делать и как выживать, это что было? — спросил я. — Проверял меня или просто характер такой?

— Разве ты не справился?

— Справился, да не с твоей помощью, Иннувиар. Я-то думал, что мы одна команда. Что помогать мне как-то будешь, раз уж я твой чемпион. А ты только меня прибить пытаешься?

— Ты не в силах понять моих замыслов.

— Ну ты уж попытайся как-то объяснить? — раздражение на своего «работодателя» всё сильнее распалялось. — Если я стал твоим чемпионом, ты нуждаешься в моей помощи, значит. Как и мне твоя не помешала бы.

Что сделал Иннувиар? Правильно, всё полностью проигнорировал.

— Как я и предсказывал, ты нашёл медальон, — сказал он. — Теперь на тебя начали настоящую охоту. Наслаждайся и не подведи меня.

Я был уверен, что на лице этого божка играла сейчас самая наглая ухмылка, что только можно себе представить. И не успел я рта раскрыть, чтобы высказать всё, что о нём думаю, как тьма снова схлопнулась.

Глава 6

Я очнулся на том же месте, в крысиных туннелях, сжимая медальон в руке. По коридору полз удушливый столб пыли и дыма. Обезглавленный Крысиный Король по-прежнему лежал у моих ног. Я закашлялся, закрыл лицо рукой, повесил медальон на шею и торопливо вскарабкался по лестнице, пополз вперёд по коридору. Спускался я сюда, казалось, целую вечность, а выбрался, подгоняемый желанием поскорее вдохнуть свежий воздух, за считанные минуты. Впереди послышались уже знакомые запахи: гнилая солома, пиво, жареное мясо. Ещё несколько секунд и я вылез из ямы, обессиленный рухнул на пол трактирного подвала. Не веря, что остался жив, долго лежал, глядя в деревянный потолок.

Ноги моей больше не будет ни в одном туннеле! Ни в одном туннеле, ни в одной пещере, катакомбе, канализации, лабиринте. Ни в чём, чёрт их всех дери, похожем! Дав себе такое опрометчивое обещание, поднялся на ноги, открыл дверку, выбрался из подвала и оказался на кухне Оргрина.

Показалось странным, но для гостей трактира моё сражение с крысами и подрыв их логова, прошли совершенно незамеченными. Бард Маррик распевал новую песню о похождениях кузнеца, что на старости лет решил выковать себе прибор покрепче, народ пил и гулял, кто-то уже танцевал между столов. Заметив меня Оргрин вздрогнул. Выглядел я действительно так, словно вывалился из преисподней. Перепачканный кровавыми брызгами, одежда в грязи и воняет дымом, за поясом нелепая серебряная корона и тесак, к которому прилипли клочки бурой шерсти.

— Крысы тебя больше не побеспокоят, — с трудом произнёс я, в горле дико першило. — Неси сюда мои бумаги.

— А точно ли…

— Точно. Неси бумаги. Прямо сейчас. Поживее. И кружку пива, да покрепче.

Весь мой вид говорил, что лучше не спорить со мной.

— Сейчас-сейчас, конечно. — Трактирщик резво закивал и куда-то убежал.

Вернувшись, одной рукой он протянул мне кружку, а второй пергамент, с внушительных размеров красной сургучной печатью, после чего поспешил отойти на пару шагов. Я припал губами к кружке и вливал в себя прохладное пиво, пока не выпил всё до капли, благостно выдохнул. Затем, наконец, рассмотрел, что же за документ у него был для меня.

Пробежался глазами по бумаге. Местные буквы напоминали комбинацию квадратов и кругов, расчерченные закорючками, но мозг легко сумел перевести текст, будто уже тысячи раз так делал.

«Предъявитель сей грамоты имеет право на беспрепятственное перемещение по всем землям герцогства Ланского, а так же свободный вход во все города и поселения герцогства, не защищённые особым указом. Бейлиф герцогства Ланского граф Монтелоо».

Подпись. Печать.

Приятная новость, я хотя бы не безграмотный. Если не срастётся с карьерой искателя приключений, может стану здешним поэтом. Пригодятся наконец-то все выученные в школе стихи. Или хотя бы писарем, на худой конец. Впрочем, Иннувиар второй раз предупредил, что на меня открыта охота, так что времени для написания стихов, как будто бы у меня нет.

Ещё одна приятная новость — теперь я могу войти в город, не пытаясь прошмыгнуть мимо стражи, будто крыса.

От этого слова по спине пробежал холодок, а в носу защекотало фантомным запахом горелой шерсти.

Интересная всё-таки у меня теперь бумага, серьёзная. Если не подделка, конечно. Кому попало её, думаю, не раздают. Интересно, где и за какие заслуги Оргрин её раздобыл? Хотя вряд ли он ответит, можно и не спрашивать. Да и сил на разговоры у меня уже сегодня не осталось.

— Комната моя где? — спросил я, поворачиваясь к Оргрину.

— На втором этаже, дальняя справа, — ответил тот, опасаясь встречаться со мной взглядом.

Едва перебирая ногами от усталости, я поднялся по лестнице, нашёл нужную дверь. Комната по размерам больше напоминала, скорее, маленькую кладовку, с небольшим окошком во двор, но после всего пережитого она показалась мне самым уютным местом на всём белом свете. А набитый соломой тюфяк нежным, как самый дорогой ортопедический матрас.

Не раздеваясь, я рухнул на кровать и мгновенно заснул.

Удивительно, но лавина, пещера тролля, встреча с медведем и битва с Крысиным Королём заняли всего лишь один день. Самый длинный и самый безумный день в моей жизни. Что в той, старой, что в новой ипостаси гоблина. Совершенно измученный, проспал я часов двенадцать подряд. В первые секунды, вынырнув из сладкой дрёмы, я был полностью дезориентирован. Всё произошедшее вчера казалось лишь странным сном. Очень длинным, реалистичным, пугающим, но всё-таки сном.

За окном поют птички, над головой деревянный потолок, где-то этажом ниже гудит народ. Неужели я на даче, с друзьями? Это же надо было так перебрать… И тут мой взгляд уткнулся в валяющуюся на полу корону. Серебряные ложки и вилки, потемневшие от времени и грязи, кривые и помятые, кое-как скрученные проволокой вместе. Сердце ударило в груди так, что чуть не пробило рёбра. Я подскочил на кровати. Всё произошедшее не было сном. Я гоблин, в новом для себя мире. И меня хотят убить. Спокойнее, спокойнее. Могло быть и хуже. Наверняка могло. Пришлось несколько минут занять дыхательными упражнениями, чтобы подавить панику.

Медленно вздохнув, сел на край кровати. Лежать тут и ждать смерти не в моём характере. Делай, что должен, и будь, что будет. Работаем. Сладко потянувшись, я спустился в трапезный зал трактира. Гостей, по сравнению с вечером было куда меньше, и общая обстановка скорее больше напоминала уютное кофе, где-то на окраине родного города, чем вчерашний разгульный праздник. Спокойные негромкие речи, скрип деревянных половиц, громыхание ложек по тарелкам.

Оргрин стоял посреди зала и распекал мальчишку-конюха за то, что тот плохо вычистил стойла.

— Утро доброе, мастер трактирщик. Как там насчёт оплаты за мои труды? — поинтересовался я. — Поесть бы не помешало.

— Какое уж тут утро, солнце к закату. Мне бы столько разлёживаться кто позволил, — заворчал Оргрин и ушёл на кухню, а мальчишка, радуясь такому внезапному спасению, сразу же юркнул на улицу.

Заняв свободный стол, я с интересом принялся разглядывать парочку дворфов неподалёку, что горячо обсуждали какие-то хитрые тонкости по установке свай в шахтах. Интересно, мы с ними не родственники по крови, случаем? Они невысокие, я невысокий. Всё сходство на этом и заканчивается, но полезно было бы оказаться с ними хотя бы из одних краёв. Даже в армии землячество важная вещь, а уж для общества, чей менталитет вряд ли отличался от нашего средневекового, так и вовсе главнее нет ничего. Кроме денег и религии, разве что.

К своему стыду, я мало что знал о гоблинах. Но из того что знал, с дворфами мы не родственники. И далеко не приятели, уж скорее враги. Впрочем, в этой реальности бородатые коротышки явно не испытывали ко мне каких-то недобрых чувств. Дружеских, впрочем, тоже.

Вернулся Оргрин, поставил передо мной миску с чем-то напоминавшим тушёные бобы с мясом, краюху хлеба, сыр, яблоко, кружу прохладного пива. Всё выглядело чертовски аппетитно. Хозяин трактира был явно недоволен тем, что приходится подавать еду бесплатно. То, что я избавил его от проблем с гигантскими крысами, ведь было вчера, а кормить бесплатно надо сегодня. Для такого скряги, как Оргрин, это было стократ хуже зубной боли. Но даже если трактирщик и думал над тем, что в качестве оплаты за свои труды я соглашусь на сухую корку и стакан воды, то всё-таки не рискнул портить отношения с гоблином, завалившем самого Крысиного Короля.

Я набросился на еду. Соли маловато, как на мой вкус, да красный перец бы не помешал. Но в остальном прекрасно, особенно на голодный-то желудок. Запил пивом. Если уж начал день с кружки пива, то дела смело можно откладывать на завтра. Впрочем, судя по солнцу, времени-то уже действительно за полдень. Удивительно непривычно было мерять время вот так, на глаз, по солнцу. Никаких тебе часов, смартфонов, никакой суеты и созвонов в «пятнадцать тридцать пять». Фраза «встретимся через пятнадцать минут» потеряла всякое значение. Когда эти пятнадцать минут проходят, как замерить? Как местные справляются с тем, чтобы хоть как-то пересечься в одном месте? На глаз меряют положение солнца над горизонтом, с точностью до градуса, как ходячая астролябия? Понятия не имею. Разберёмся.

Ко мне за столик подсел бард Маррик. Он-то, в отличие от меня, вчера явно хорошо время проводил. Глаза красные, заплывшие, лицо одутловатое, всё время постанывает и морщится, прикладывается долгими глотками к кувшину с водой. Диагноз ясен с первого взгляда: тяжёлое похмелье.

— Утро доброе, мастер гоблин, — едва ворочая языком произнёс он. — Рад видеть, что вы живы. Да ещё и руки-ноги на месте.

— Только милостью божией цел остался, — ответил я ему с набитым ртом. — Крысиный Король на переговоры не пошёл.

— Кто? — от удивления бард даже рот разинул.

Пришлось пересказывать ему всё вчерашнее приключение в недрах земли под трактиром. Тот внимательно слушал, постоянно что-то уточнял и задавал вопросы, явно стараясь запомнить всё до последнего слова.

— Это потрясающая история, мастер гоблин, я обязательно напишу про неё песню! — воскликнул бард, когда я закончил свой рассказ. — Буду славить ваши подвиги. От Хладных Зубов до южных островов все узнают об этом! Все, от простых крестьян, до королей!

Что-то я сомневался, что простой трактирный менестрель будет выступать перед королями, но не стал потешаться вслух над хвастовством Маррика. Вот только от такого интересного предложения, я даже засомневался. С одной, конечно, было приятно. Песен про меня пока что никто не складывал. С другой стороны, всё ещё кружат где-то чемпионы богов, ищут, чтобы убить. И давать им такую подсказку «вот же он, вот он, Сники, в трактире у Оргрина осел, приходите и берите тёпленьким!», было очевидно очень нерасчётливо. Но и слава победителя Крысиного Короля, с другой стороны, может оказаться полезна. Деньги на жизнь как-то же надо зарабатывать, а с такой репутацией можно ожидать куда более выгодные предложения, чем просто ночлег и еда.

— О-о-о, это будет великая песня, ожившая легенда! — продолжал заливаться соловьём Маррик, которого, казалось, даже похмелье отпустило. — Невероятная битва отважного гоблина, защитника простых людей, против злобной, смертельно опасной твари! Да что там, против целой армии сразу!

Всё больше распаляясь, он вскочил со стула, начал активно жестикулировать.

— Город, замерший в страхе, матери, что прижимают к сердцу плачущих младенцев, и молят богов не позволить Крысиному Королю сожрать их чадо! И вот он, наш герой! Сражается, не ведая страха! Тени, огонь, кровь! И лишь пылающее отважное сердце гоблина способно остановить тьму…

А затем вкрадчивым шёпотом прибавил:

— Если вы, конечно, будете взаимно щедры ко мне.

Вот же сукин сын! Вот в чём дело, он с меня денег пытался стрясти! Или эпическая песнь о том, как гоблин победил Крысиного Короля, что затмевал собою горы, или потешная песенка, как нелепый зеленокожий дрался на кулачках с кухонным грызуном.

— Знаешь, — медленно произнёс я, вытирая губы тыльной стороной ладони, — там, откуда я родом есть одна прекрасная песня. Очень красивая, но очень грустная. Она про обнаглевшего барда, что однажды перешёл дорогу не тому человеку, а потом случайно повесился на своих кишках. Вот такое нелепое самоубийство случилось, представляешь? Тебе как, напеть мотивчик?

— Не надо, мастер гоблин, — закашлялся Маррик, — я, кажется, уже слышал эту песенку.

Он резво вскочил и убежал за другой столик, начав с не меньшим запалом, чем мне, предлагать дворфам идею для прекрасной песни о тяжёлом горном труде.

Закончив с обедом, сыто отдуваясь, я поднялся из-за стола и вышел на улицу. Увидел во дворе бочку, полную дождевой воды. Стянув рубаху, я по-быстрому как мог умылся и ополоснулся до пояса. Не тропический душ, конечно, но наслаждение, которое я испытал смыв с себя пот и пыль последних странствий, было непередаваемым. Чем меньше остаётся у человека, тем больше он радуется таким простым мелочам жизни. Подумал, не сходить ли к морю, искупаться, выстирать одежду. Но это заняло бы слишком много времени, а мне уже не терпелось поскорее очутиться в городе, пройтись по его улочкам, так что решил отложить это до вечера.

Проверив лежащие за пазухой документы, я двинулся к городским воротам.

Настроение было великолепным. Я выспался, сыт, солнце греет, но не обжигает, свежий морской ветерок нежно обдувает кожу. Мясницкий тесак, который Оргрин не потребовал вернуть назад, приятно оттягивал пояс. Дорогу сильно развезло после вчерашнего дождя, так что приходилось идти крайне осторожно. Не хватало мне только, чтобы оторвалась подошва на единственной имеющейся у меня паре сапог, которые уже давно на ладан дышат. Взять себе на заметку: первые же деньги, которые пойдут не на кров и еду, надо потратить на одежду. Выглядел я так, что даже трубочист посмотрел бы с сочувствием.

Народу на дороге сегодня было куда меньше чем вчера. Я весело кивал встречным путникам, как старым знакомым, и внезапно осознал, что чувствую себя частью всего окружающего, чувствую себя своим, словно вернулся в родной город и радостно привечаю земляков.

Прошёл всего-то день, но на этот раз я подходил к городским воротам совсем с другим настроем. И уже издалека заприметил своего старого знакомого — стражника с клочковатой бородой, который не пропустил меня вчера. Он ещё более уничижительно посмотрел на мою потасканную одежду, которой совсем не пошло на пользу ползание в крысиных катакомбах. Ничего-ничего, пускай, я это запомню. Тем приятнее будет его завистливый взгляд, когда я пробьюсь наверх в этом уютном мирке.

— Опять ты, оборванец? — рыкнул он, завидев меня. — Я тебе уже сказал — в город не пускают без документов.

— Фитилёк-то прикрути, служивый, — небрежно бросил я с поистине герцогским величием. — На, изучай.

Не люблю людей с обострённым синдромом вахтёра, ничего с собой не могу поделать. Маленький душой человечек всегда постарается выжать до капли всё из его маленькой власти. Я протянул стражнику документ. Тот схватил его, вчитался, наверное, в каждую букву, вертел и так и сяк, посмотрел на просвет, только что не обнюхал бумагу.

— Не чисто здесь что-то, — прошипел он.

— Ты что, читать умеешь? — спросил я. — Нет предела чудесам этого мира.

— Не нравишься ты мне, нутром чую, что обманываешь. Откуда у тебя охранная грамота? — спросил он.

Толпа вокруг нас бурлила и толкалась, за моей спиной толпились люди, уже слышались первые гневные выкрики, нельзя ли, дескать, побыстрее-то проверять?

— Тебе какое дело? — я пожал плечами. — Пропускай, давай.

— Ах, какое мне дело? — Клочковатый схватился за меч. — Украл, небось, да? Знаю я вашу зеленокожую породу. Все вы ворьё! Сейчас отведу тебя в каземат, там тебя в кандалы закуют, да быстро выяснят, кого ты ограбил!

— Что здесь происходит?

Сквозь толпу людей к нам протолкался другой стражник, судя по пышному плюмажу на шлеме и алой ленте на предплечье — старший караула.

— Вот, господин сержант, — тут же выкрутив гонор в ноль залебезил Клочковатый, — задержал опасного выродка, который, вероятно, убил кого-то и украл его охранную грамоту.

Сержант косо глянул на подчинённого.

— Ты что, в бейлифы заделался? — спросил он. — Не много на себя берёшь? Твоё дело документы проверять. Есть — пускаешь. Нет — разворачиваешь. Что непонятного?

— Виноват, господин сержант, но…

— Рот закрой.

Сержант забрал у него мою бумагу, бегло изучил её.

— Всё в порядке, можете проходить, — сказал он, отдал подорожную и кивком указал следовать через ворота.

— Попадись ты мне ещё… Я тебя запомнил, зеленоухий, — прошипел мне в спину Клочковатый.

— Ага, запомни получше, может это последнее будет, что ты увидишь. Или моё гоблинское проклятье тебя доконает раньше. Сам знаешь, наша магия не щадит никого.

Подмигнув побледневшему стражнику, который тут же начал бубнить под нос какие-то молитвы, я зашагал по мосту в город.

Глава 7

Не буду лукавить, но сердце моё забилось быстрее, когда я прошёл сквозь надвратные укрепления. Сейчас это была моя личная Триумфальная Арка. Где-то вдалеке наверху мелькают между зубчатых стен шлемы стражников, хлопают на ветру флаги. Людской шум и гам будто славят меня. А плечи, нетерпеливо пихающие со всех сторон — словно толкают вперёд, к новым приключениям и подвигам. Ладно, зазнался на минутку, признаю.

Сразу за воротами, внутри городских стен была небольшая площадь, откуда людская масса растекалась дальше по улицам, убегающим во все стороны, как лучи звезды.

И только сейчас понял: в город-то я попал. А что дальше? Куда идти, куда податься? Иннувиар мне, естественно, никаких инструкций на этот счёт выдать не соблаговолил. Но на всякий случай я всё равно глянул на небо. Вдруг прямо на облаках загорится надпись «квест выполнен»? Не-а. Не повезло.

Повернул чуть в сторону, присел на стоявшую возле стены потрескавшуюся бочку, задумался. Итак, что мы имеем? У меня в запасе ещё один день, пока Оргрин даёт мне еду и жильё, потом остаётся только отправляться на вольные хлеба. Можно будет продать корону убитого Крысиного Короля, серебро какое-никакое в ней имеется. Протяну ещё, может, пару дней, а то и неделю, если хорошо поторговаться, а если редко питаться при этом, то и все две. Вещичка с историей, как-никак. Вариант неплохой, но продавать свой первый боевой трофей этого мира ужасно не хотелось. Впрочем, если дело дойдёт до голода, у моего желудка будет другое мнение.

— Иннувиар? — на всякий случай спросил я тихонько вслух. — Как всё-таки насчёт пары советов? Намёки, может, будут, подсказки, нет?

Ничего. Да и чёрт с ним, сам разберусь. Перво-наперво, нужно что-то решать с едой и ночлегом на ближайшие дни. Значит, нужны деньги. Оргрин вообще не похож на альтруиста, который просто так будет кормить и поить простого гоблина. Даже если тот в поединке убил Крысиного Короля. Хм, а вдруг за его убийство полагалась награда? Надо изучить этот вопрос. Может тут есть где-то доска объявлений или ещё что-то такое. Ну, с вот этими «пятьсот крон за голову грифона» и тому подобными интересными предложениями. Да для начала даже работа грузчиком в порту подойдёт, а там уже найдём варианты поинтереснее. С кружащими где-то поблизости чемпионами богов потом разберусь, куда как раньше меня может прикончить голод и ночной холод.

Решив, что нужно осмотреться в городе и поспрашивать о работе, я спрыгнул с бочки и зашагал, куда глаза глядят.

Сразу было ясно, что Серая Гавань город зажиточный. Никаких кривых улочек, залитых по колено нечистотами, и косых домишек, где вместо стекла бычьи пузыри. Широкие мощёные булыжником дороги, так что две телеги могут в ряд проехать, прямые, как по линейке. Крепкие основательные дома, повсюду чистота, высажены аккуратно постриженные деревья. На первых этажах почти везде торговые лавки, от ближайшей ко мне тянет запахом свежей выпечки и пряных приправ. У дверей стоял паренёк и надрывно орал не прекращая:

— Пироги! Горячие свежие пироги! С мясом, с вишней, с капустой! Горячие пироги!

Бедняга, чтобы так орать — нужна лужёная глотка. Хотя не знаю, кого мне было больше жалко: его или жильцов дома, вынужденных слушать это час за часом. Но пахло из булочной настолько одурманивающе вкусно, что даже на сытый ещё желудок хотелось немедленно зайти и попробовать всё. Только, увы, не было у меня в кармане ни гроша. Не догадался я выбивать из Оргрина оплату ещё и в твёрдой местной валюте. Хороший жизненный урок — не соглашайся на цену, если не уверен, что за фронт работ тебя ждёт.

Пообещав себе вернуться, когда разбогатею, и скупить всё, до чего дотянутся руки, я двинулся дальше, с интересом разглядывая лавки и товары, выставленные за стеклянными витринами. Где-то торгуют сукном и готовой одеждой, вон там помощник брадобрея зазывает мужчин подстричь бороду.

— К нам заходят даже дворфы! Эльфу косы заплетём, усы орку подстрижём! Всего три монеты! Дамы и господа, заходите, заходите!

Хорошая примета — покуда люди интересуются красотой причёски, значит, жизнь не идёт в режиме выживания, суровой борьбы за кусок хлеба на ужин.

Зашагал дальше. Мимо пробежала стайка галдящих ребятишек, один из которых, несомненно, был орчонком, где-то вдалеке торжественно гудели колокола. Здесь торгуют только перчатками, вон там кинжалами, рядом бронник выставил в витрину образцы нагрудных доспехов, здесь предлагают купить кольца, «дамские и зачарованные», вот… Тут я резко остановился, увидев в окне одной из лавок интересную картину.

Внутри стоял высокий юноша, который настолько гневно торговался с продавцом, что было слышно с улицы, и постоянно хватался за рукоять меча. А вот рядом… Рядом с ним удивительной красоты девушка. Миниатюрная, едва ли чуть выше меня ростом, талия такая, что можно двумя ладонями целиком обхватить. Большие голубые глаза, мраморно-белая нежная кожа, длинные пепельно-серые волосы уложены замысловатыми прядями. Не скрывавшими, впрочем, длинных острых ушек. Эльфийка!

Я не мог оторвать взгляда от неё и будто корабль, влекомый светом маяка, зашёл в лавку. Тренькнул колокольчик над дверью, но ни торговец, ни его клиенты не обратили на меня внимания. Только стоявший в углу амбал с дубинкой на поясе, судя по всему охранник, тут же вперился в меня взглядом, как гончая в зайца.

Пришлось сделать вид, что меня очень интересуют представленные товары. И посмотреть здесь было на что. Полки заставлены толстыми фолиантами, целыми рядами бутылочек всех цветов и форм, разнообразными кристаллами, засушенными пучками трав, переливающимися на солнце амулетами и оберегами. Я не имел ни малейшего представления, что они делают, зачем нужны, и внутри уже разгорался огонёк любопытства. Интересно, есть в Серой Гавани библиотека? Или за знаниями надо пойти в магическую академию и там лавку просиживать, до седых волос?

— Даю тридцать! — надрывался тем временем паренёк.

Не знаю, сколько времени он провёл с расчёской у зеркала, чтобы волосок к волоску уложить свои золотистые локоны, но точно немало.

— Пятьдесят и точка! — у торговца в длинной красной хламиде так наливалось кровью лицо, словно его в любой момент мог удар хватить.

— Тридцать пять и ни монетой больше! Иначе уйдём в лавку Хагрина, прямо сейчас!

Хозяин в сердцах ударил кулаком по прилавку, так что закачалось перо на его остроконечной зелёной шляпе.

— Да седьмая бездна с тобой, договорились!

Юноша, наконец, отпустил рукоять меча, снял с пояса кошель, быстро отсчитал тридцать пять серебряных монет, выложил их столбиками на прилавок. Продавец достал с полки ящик, открыл, вынул из него кристалл на шнурке, передал парню, затем одной рукой ловко сгрёб деньги.

Златовласка придирчиво осмотрел камень на свет. Кивнул, повесил его на шею.

— Идём, Элейна, — скомандовал он и вышел из лавки.

Прекрасная сереброволосая незнакомка последовала за ним. На одно мгновение, но всё-таки одарив меня коротким заинтересованным взглядом. Когда она вышла, в лавке будто резко потемнело.

Я поборол желание тут же бежать за ней и петь серенады её красоте. Потому что кристалл, что продал им торговец, полупрозрачный, с розоватым отливом, был удивительно знаком мне. Точно такой же, как тот, что я случайно разбил в пещере тролля. Грешно было не воспользоваться удобным моментом и не разузнать побольше. А эльфийка… Что ж, как сказал классик: «первым делом самолёты».

Подошёл ближе к прилавку, а продавец всё не прекращая ворчал, как его утомили наглые сопляки, что торгуются за каждый ломаный медяк и он вынужден продавать дорогие артефакты за бесценок.

— Добрый день, уважаемый, — обратился я к нему, когда парочка покинула лавку, — будь любезен, подскажи, а что это ты за штуку такую им продал?

Амбал охранник презрительно хмыкнул. Лавочник окинул меня недоверчивым взглядом, словно силясь понять, не издеваются ли над ним. Пришлось состроить для него самую заинтересованную мину, на которую только был способен.

— Это камень телепортации, — он всё-таки снизошёл до объяснений. Счёл, наверное, что гоблину не знать подобное простительно. — Покупаешь такой, я его зачаровываю на нашу городскую точку портала. Если, конечно, не хочешь из подземелья тащить всё добытое на своём горбу. Разбиваешь кристалл и открывается путь в город.

— А в какую точку камень открывает портал? Прямо в любую? — торопливо спросил я. Не стоило пренебрегать любым шансом больше узнать о мире Аштар, так что следовало выжать из болтливости купца максимум.

Торговец снова недоверчиво глянул на меня, затем покосился на охранника, подозрительно осмотрелся, будто выискивал моих сообщников. Не знаю, что за репутация у гоблинов в Аштаре, но, кажется, не самая хорошая. Видимо подумал, что я пытаюсь ему заговорить зубы, пока мой напарник будет обчищать его лавку. Вопрос, очевидно, был слишком наивный. С тем же успехом я мог в Москве у водителя такси поинтересоваться «а как движется эта ваша железная колесница?». Эффект был бы такой же. Впрочем, никого не обнаружив, торговец всё же ответил:

— По закону городских властей, — назидательно сказал он, будто преподаватель с кафедры, — камни телепортации не могут вести прямо внутрь городских стен. Так что вернут они тебя где-то в непосредственной близости от города. Тебе нужно отправиться куда-то из города? Хочешь к бабушке на вашу гоблинскую ферму слетать по-быстрому, а не неделю на коне тащиться? Скажешь портальному магу, какая точка выхода тебе нужна. Зашёл тут, вышел там, всё просто. Главное ушами не хлопай, портал меньше минуты в воздухе висит.

У него на лице было написано, что очень редко выдаётся такой удобный случай поумничать, тем более рассуждая о столь банальных для него вещах.

— Отправляйся на Путевую площадь, — продолжил торговец. — Это отсюда недалеко, как выйдешь из лавки — направо и третий поворот налево. Там стоит городской портал. Платишь магу и он тебя отправит куда надо. Или до куда денег хватит. А уж если вернуться захочешь — так будь добр, на своих двоих. Или покупай камень телепортации. Нужен тебе? Продам недорого, всего пятьдесят серебряных.

То ли он решил, что я глухой, и не слышал, за сколько он продал точно такой же кристалл тому блондину, то ли совсем наглый. Или может мне надо было тоже обязательно пройти длительный ритуал «торговаться до потери пульса».

— Благодарю за интересную историю, господин торговец, но как-нибудь в другой раз, — ответил я, вышел из лавки и сразу же отправился на Путевую площадь.

Не знаю, чего я ожидал от неё, но точно чего-то более эпичного. Чтобы отважные группы приключенцев уходили в сияющий арочный портал под пение женского хора, а в воздухе кружатся лепестки роз. Толпа зевак ликует и славит храбрых героев, гремят фанфары. Площадь же оказалась совсем небольшой, круглой формы, в центре которой стоял фонтан, изображающий коленопреклонённого рыцаря. На парапете сидел длиннобородый седой старик в белой хламиде и отчаянно зевал. И вместо восторженных зрителей только спешащие по своим делам горожане, да стайка ленивых толстых голубей, которую очень неспешно гонял туда-сюда отожранный рыжий котяра.

Сердце моё снова забилось чаще — рядом с фонтаном я вновь увидел ту самую прекрасную эльфийку. Тонкие плечи укутал зелёный плащ, пряди пепельных волос чуть колышет ветерок, на губах задумчивая улыбка. Элейна… Такому красивому имени так не хватает моей фамилии. Тут же оказался и её приятель-Златовласка, отчего настроение моё почему-то немного испортилось. Они стояли рядом с парой других парней, похожих, как братья близнецы, и что-то горячо обсуждали. Этим было на вид лет по восемнадцать, поди даже ещё не брились ни разу. Заплечные мешки, тёплые плащи. Они готовились уходить прямо сейчас.

— Эй, ребята! — Не раздумывая ни секунды, я приблизился и приветственно помахал рукой. — Смотрю, вы планируете отправиться в маленькое приключение?

— Тебе-то что с того? — сразу же огрызнулся тот парень, что так яростно торговался в лавке. — Кто ты такой вообще?

— Меня зовут…

Хороший вопрос — как. Йормун, земля ему, на всякий случай, пухом, моё настоящее имя выговорить не смог.

— Зовите меня Сники. — Я окончательно примирился с тем, что это моё новое имя здесь. — Хочу присоединиться к вашему походу. Боевой опыт имеется. Могу выступать как разведчик, в темноте вижу прекрасно. Слух отменный и глаз, как у орла. Да и прочими достоинствами не обделён.

Я подмигнул Элейне, отчего она хихикнула и отвела взгляд, но на самого лидера группы моя реклама не произвела никакого впечатления.

— Лишних людей не берём, — отрезал он, недовольно тряхнув локонами. — Тем более гоблинов.

Доспехов нет ни у кого, но хоть при оружии. У Элейны с собой ничего, кроме походного посоха, зато Златовласка и один из братьев с мечами, у второго лук со снятой тетивой.

— Ладно, я тебя понял. Разреши хоть с вами в портал прыгнуть. А ужа дальше я как-нибудь сам по себе. От вас не убудет, а боги всегда благословляют людей щедрых.

Сам прекрасно понимая, насколько глупо вот так, без подготовки, не зная куда, отправляться в поход, но, тем не менее, я настаивал. И всему виной прекрасная эльфийка. Я прекрасно знал себя, если упущу шанс познакомиться с ней сейчас, то наши пути могут больше никогда не сойтись вместе. А от этой мысли в душе разливалась чернейшая тоска.

— Нет, — отрезал юноша, — ты за камень портала не платил.

Он отвернулся, снова тряхнув светлыми локонами, давая понять, что разговор окончен. Вот же капризная принцесса-Златовласка.

Его приятели помалкивали, меряя меня презрительными взглядами. Одёжка у них, в отличие от меня новая, чистенькая. В такой ещё никогда не ночевали в лесу, и никогда на неё не лилась кровь.

—Хеллек, пускай он идёт с нами, — внезапно сказала эльфийка, дёрнув Златовласку за рукав.

— Элейна, не спорь, нам не нужны лишние люди. — А щёчки-то у парня раскраснелись. — Тем более гоблины.

— Хеллек, ну пожалуйста, чего тебе стоит?

Магия красивых женщин — им невероятно трудно отказать.

— Ладно, — буркнул парень, косо глядя на меня. — Может воспользоваться нашим порталом. Если тебе так уж понравился этот… гоблин.

Он совершенно точно хотел сказать «зверёк». Но струсил. Я смерил его в ответ тяжёлым взглядом, затем отвесил лёгкий поклон эльфийке.

— Благодарю, прекрасная госпожа. Не забуду твоей доброты до конца дней своих.

С лёгкой весёлой улыбкой, она взялась за края плаща, как за полы платья, и шутливо поклонилась мне в ответ.

— Идём, хватит терять время на болтовню. Маг, открывай портал!

Этот Хеллек упорно продолжал строить из себя сурового лидера, но выглядело это настолько наигранно, что даже не смешно. Старик поднялся с парапета, тяжело кряхтя и растирая колени. Взмахнул руками, быстро неразборчиво зашептал и тут же в воздухе засветился переливающийся всеми оттенками белого портал. Хеллек сразу же шагнул внутрь, за ним поспешили близнецы.

— На Хеллека внимания не обращайте, он вечно старается вести себя, как опытный воин. Пойдёмте, мастер гоблин, без вас будет скучно. — Эльфийка помахала мне пальцами и исчезла в портале.

Я замер в нерешительности. Одно дело сигануть туда, когда альтернатива прыжку быть расплющенным гигантским каменным троллем, другое — сделать это по доброй воле. Впрочем, у меня не оставалось времени на философские рассуждения, останусь ли я тем же самым человеком, точнее гоблином, пройдя через портал, или же атомы моего тела пересоберутся по-другому и это будет уже другой гоблин и бла-бла-бла.

— Ненавижу порталы, — процитировал я известного персонажа и, набрав воздуха в легкие, шагнул сквозь подрагивающую в воздухе рябь.

Глава 8

Между тем, чтобы прыгать в портал и спокойно войти, разница оказалась значительной. Вместо шишек и головной боли чувство, будто упал в бассейн, но вместо удара о дно вынырнул с другой стороны. Организм на такие причуды с пространством отозвался лёгким головокружением, секундной дезориентацией «как это возможно?», да и всё.

Хеллек и двое его прилипал уже шагали вперёд. Элейна дожидалась меня и, увидев, что я всё-таки появился из портала, радостно помахала рукой.

— А я уже боялась, что ты передумал.

— Я бы не смог отказать себе в таком удовольствии, чтобы провести с тобой больше времени.

Она хихикнула и кивнула в сторону спутников.

— Догоняем, пока они не ушли без нас.

Предпочёл бы, чтобы их тут вовсе не было, но что имеем. Так что мы просто двинулись вперёд.

— Кажется, я не нравлюсь твоему приятелю, — сказал я.

— Ты про Хеллека? Да, он ворчливый и немного заносчивый, но я думаю у него доброе сердце.

Насчёт этого у меня тоже были большие сомнения, но предпочёл не спорить, только неопределённо пожал плечами и с интересом принялся разглядывать здешнюю местность. Она казалось куда более суровой, чем в окрестностях Серой Гавани. Перелесок чахлых сосен, каменистая почва, усеянная неплотным ковром опавших иголок, кривые острые кусты, блеклая безжизненная трава. Такой пейзаж скорее для фотографии в криминальной передаче «именно здесь были убиты двенадцать туристов», чем на открытку «приятное место для пикника».

— Где мы вообще? — спросил я.

Коротко рассмеявшись, Элейна ответила:

— Ах да, ты же отправился в путь, вовсе не зная, куда и зачем мы идём. Не взял с собой ни припасов, ни оружия, кроме своего мясницкого тесака. Ты всегда такой безрассудный? — Она лукаво глянула на меня.

— Только если спутник приятный, — ответил я. — В таком случае — хоть на край света в одних штанах.

— Тебе так понравился Хеллек? — тут же парировала мои комплименты Элейна, рассмеялась и сразу пояснила: — Мы примерно на триста миль севернее Серой Гавани. Но не беспокойся, наше приключение займёт всего пару дней, не успеешь соскучиться по дому. Кстати, откуда ты родом?

— Из дальних краёв, — ответил я, — вряд ли ты про такие слышала.

— Расскажи про них что-нибудь. Интересная история всегда украшает дорогу.

Рассказывать о полётах в космос и что магия моего мира построена на невидимых глазах мелких частицах, от которых светятся лампочки, я не решился.

— О, у моих родных мест очень древняя история, — начал я и очень обстоятельно пересказал ей сюжет «Властелина Колец». И могла бы ещё сказать спасибо, что не Вархаммер 40000.

— Ты всё это придумал, — она с недоверчивой улыбкой покосилась на меня.

— Не, не я, это всё было давным-давно. И сущая правда, разумеется.

Идущий впереди метрах в пятидесяти Хеллек повернулся к нам и крикнул:

— Вместо своей болтовни, лучше идите быстрее, вас ждать никто не будет!

Даже отсюда мне было прекрасно видно, какая кислая у него гримаса. Неужели ревнует эльфийку?

— Почему твой приятель вечно злой, как цепной пёс? — спросил я. — Его мама с папой в детстве не долюбили?

— Можно и так сказать, — ответила Элейна. — Он младший сын барона. Пятый, если быть точной. Старшим уйдёт всё наследство, а ему и вариантов не остаётся особо. Только в монахи или стать искателем приключений.

Родился с серебряной ложечкой в заднице и вот беда, ложечку забрали. Добро пожаловать во взрослый мир.

— А с теми двумя, что ему в рот заглядывают? — спросил я.

— Гаррен сын кузнеца, а Эррен его брат. С ними я мало знакома.

— Эррен что, немой?

— Нет, Гаррен говорит, что тот дал обет молчания, пока не совершит какой-то подвиг.

— Я думал, что обеты только для рыцарей.

— Он стремится к этому титулу. Может быть, однажды, ему и повезёт. Он сделал свой выбор, а стоя возле кузнечного горнила рыцарем не стать.

Тут я был с ней полностью согласен. Дорога приключений, как лотерея. Может и найдёшь рыцарские шпоры. А может получишь рыцарский меч под рёбра.

— Как же ты оказалась в компании этих типов? — спросил я. — Не кажется мне, что вы старые друзья.

— Ты угадал, это наше первое приключение вместе.

Про себя я отметил её оптимистичный тон, но что-то мне подсказывало, что с такими воинами, как та троица, приключение в любой момент может стать последним.

— Я родилась на ферме, — продолжала Элейна. — Нас у родителей трое, три сестры, я младшая. Мы всю жизнь прожили на ферме. Сестры женились на местных парнях, свои семьи-дети, теперь уже свои фермы. Тихая спокойная жизнь. Предопределённая до гроба. А я… Я хотела увидеть мир. Увидеть дальние края, познать их чудеса, вдохнуть их воздух, услышать пение диковинных птиц, что никогда раньше не слышала.

Что ж, значит в Аштаре эльфы это не бессмертные преисполнившиеся благодати создания, что целыми днями играют на арфах и порхают с листка на листок. Выживать так или иначе приходится всем.

Так за простыми беседами мы и коротали дорогу. Рациональная часть моей натуры где-то глубоко нет-нет, да ворчала, что прогорал мой единственный актив в этом мире — возможность ещё хотя бы пару дней ночевать под крышей, в уютной комнатке трактира Оргрина, а не под звёздным небом. Да и чёрт бы с ним. Вот так оно и бывает. Стараешься всегда действовать осторожно и осмотрительно, строить планы, а потом встречаешь девушку, красивее которой нет никого в целой вселенной, и прыгаешь за ней в портал, не спрашивая куда идём и зачем. Готов бежать, как Бильбо Бэггинс навстречу приключениям — без припасов и даже без носового платка.

Перелесок закончился и перед нами открылось уходящее в горизонт поле невысоких холмов, густо засеянное крупными валунами. Вид этих холмов был столь мрачным и суровым, что даже идущая впереди троица предпочла сбавить шаг и держаться всем вместе. Несколько минут я с любопытством разглядывал окружающий пейзаж, пока до меня внезапно не дошло.

— Чтоб меня… Это же похоронные курганы? Вы решили лезть в курганы? Серьёзно? Что-то мне подсказывает, что это очень глупая затея.

— Почему? — Гаррен тревожно глянул на меня.

— Зомби, упыри, ожившие скелеты и ещё бог знает какая нечисть, любящая пожирать трупы.

— Зомби? — Хеллек расхохотался нарочито громко. — Может ты ещё скажешь, что боишься привидений и прочих бабкиных сказок?

Остряк этот не понял главного. Проблема не в упырях, а в том, что вы не готовы к встрече с упырями. Попытаться переубедить Хеллека, что им нужно поискать цель попроще или прибиться к более опытным товарищам, виделось изначально гиблой идеей. Болван не может понять, что он болван. В силу того, что он болван.

Так что, сохраняя каменное выражение лица, я просто слегка пожал плечами, дескать, думай, как хочешь. Но, судя по всему, зомби в Аштаре всё-таки не водятся. По крайней мере не встречаются на каждом углу. Хоть какие-то приятные новости.

— Можешь не демонстрировать свою трусость, гоблин, — продолжил Златовласка, — ты с нами всё равно не пойдёшь.

— Элейна, а тебе, в целом, вообще сильно дорог этот тип? — спросил я, поворачиваясь к эльфийке.- Ты сильно расстроишься, если я его зарежу тут, как свинью?

— Следи за языком, гоблин! — Хеллек вспыхнул, схватился за меч, выдвинул его из ножен пару дюймов. — Ты только и умеешь, что молоть им попусту.

— Да? Хочешь проверить?

— Прекратите! — Элейна встала между нами. — Ведёте себя, как мальчишки. Нам нужно остановиться на привал и отдохнуть, уже темнеет. Мы все устали и голодны, но это не значит, что нужно ругаться!

Она была права. Здесь, на севере, солнце клонилось к закату гораздо быстрее. Уже вышла луна и можно было увидеть первые, самые яркие из звёзд. Я присел на камень и вытянул гудящие ноги. Странно подумать, но битва с троллем и Крысиным Королём были ещё вчера. Казалось, что это случилось уже в прошлой жизни. Моя же настоящая «прошлая жизнь» Кирилла Хитрова, владельца кофейни, мечтающего о приключениях, представлялась теперь не более чем странным сном.

— Заночуем здесь, — скомандовал Хеллек. — Завтра утром двинемся дальше и найдём неразграбленный курган. Гаррен, пройдись по округе, собери хворост. Эррен, займись ужином.

— Подожди, — сказал я. — Ты ещё и огонь собрался здесь разводить?

— Если ты хладнокровный, как жаба, это ещё не значит, что все остальные должны мёрзнуть.

— Я всего лишь хотел сказать, что огонь будет видно на пять миль вокруг. Но если ты собрался приманить всех, кто тут водится на огонёк — то давай, валяй.

Голосу разумы было не достучаться сквозь чугунный лоб Златовласки. Мы остановились на привал, все скинули походные мешки. Ночная тьма быстро накрывала землю. Вернулся Эррен, сбросил охапку хвороста, а Гаррен достал кресало и добрых десять минут безрезультатно чиркал им, высекая лишь жалкий пучок тонких искр. Видно было, что делает он это впервые. Не выдержав, Хеллек отобрал у него кремень и начал пробовать сам. Прошло ещё минут десять, прежде чем по веткам заплясал первый робкий огонёк и не вспыхнул, наконец, в полную силу, рисуя вокруг причудливые длинные тени от исполинских булыжников.

Элейна присела рядом со мной. Игриво толкнула плечом, затем достала из заплечной сумки галету, размером с добрую тарелку, завёрнутую в зелёный сладковато пахнущий лист. Разломила её и одну половинку протянула мне. Поблагодарив, я вгрызся в угощение и напряжённо вглядывался в окружающую местность, но огонь костра давал слишком сильный засвет для моего ночного зрения.

Удивительно, как самые простые, незначительные вещи могут круто изменить русло судьбы. Если бы не ветерок, на мгновение стихший, а потом задувший с севера, а не с юга…

Я резко вскочил на ноги, завертел головой.

— Сники? — спросила Элейна. — что случилось?

— А ты не чувствуешь?

— Что?

— Запах…

— Да какой ещё запах? — перебил меня Хеллек, подходя ближе.

— Здесь другие люди!

Одновременно с моими словами тренькнула тетива и темноту ночи рассекла короткая белая вспышка. Если бы Хеллек не дёрнулся, поворачиваясь ко мне — стрела бы вонзилась точно ему в живот. Гаррен завизжал, упал на землю, держась за ногу — из его бедра торчала короткая стрела с белым оперением.

Я схватил Элейну, оттолкнул себе за спину. Новая стрела свистнула так близко, что почувствовал дуновение ветерка на своём лице.

Теперь уже не было нужды уточнять для остальных, что я почувствовал резкий запах чужой одежды, пропитанной дымом и мужским потом. Из темноты на нас выскочила четвёрка мародёров. Они были опытны, возможно знали, что гоблины хорошо видят в темноте и не решились красться прямо по полю, а скорее всего долго перебегали от одного валуна к другому, всё ближе подкрадываясь к нам.

Приземистые, жилистые. Никаких доспехов и мечей, только кожаные куртки и длинные ножи. Один из налетевших на меня бандитов полоснул лезвием воздух в дюйме от моего горла. Целиться надо было лучше, за что он и поплатился. Я увернулся от удара, прыгнул вперёд, ударив тесаком сверху-вниз. Жуткий звериный вопль, лезвие входит в плоть через ключицу. Повалил его на землю, оглянулся.

Всё могло закончиться скверно для нас. Хеллек неловко махал мечом, как пёс хвостом, пытаясь отбиться от наседавшей на него двойки бандитов, Гаррен всё так же валялся на земле и визжал, зажимая рану, а Эррен дрожащими руками никак не мог натянуть лук. И только Элейна, прекрасная Элейна, не растерялась. Она выхватила из сумки круглую колбу и метнула её. Бабах! Камни озарила оранжевая вспышка. Двое бандитов вмиг превратились в пылающие факелы.

И тут на меня со спины напрыгнул ещё один разбойник. Мы сцепились, как дерущиеся псы, покатились по земле. Тесак вылетел из руки, отскочил в сторону. Бандит застал меня врасплох и теперь не было никакого прока от моей проворности. Его сила и вес играли против меня. Ловкий, будто паук, он извернулся, схватил сзади за шею, начал душить, пока я пытался отбить ударами локтя ему рёбра, а другой рукой вслепую нащупать оброненный тесак. Перед глазами уже поплыли красные круги… Бах! Глухой удар дерева о кость и смертельная схватка ослабевает. Я вывернулся, поймал пальцами тесак и размаха всадил его в грудь врага. Удар, ещё один и ещё. Раскинув руки, он остался бездвижно лежать на земле.

Только сейчас заметил, что рядом стоит Элейна, сжимая посох. Она была единственной, кто пришёл мне на помощь. Если бы не её удар — уже бы встречался по новой с Иннувиаром. Лицо у девушки было жутко бледным, она отбежала в сторону, донеслись звуки рвоты.

Всё было кончено. Я бегло осмотрел убитых. Кирка, заточенная лопата, длинные ножи. Ублюдки здесь оказались не просто так. От них воняло мертвечиной. Расхитители могил, никаких сомнений. Одежда их была сущей рваниной, перемазанной кровью, грязью и глиной. То ли крестьяне местные решили поживиться содержимым курганов, а заодно и имуществом наивных путников, то ли опытные расхитители могил, поди знай. Они очень умело скрывались, чтобы поймать нас в засаду, но сражались, на наше счастье, совершенно ужасно. Будь их тактика хоть чуточку продуманнее, чем просто кинуться в атаку после первого выстрела, сейчас бы тут лежали пять наших трупов, а не их. Кажется, добыча в курганах настолько скудная, что им пришлось идти на подобный риск. Сами виноваты.

Двое превратились в головёшки, тошнотворно воняющие палёной плотью, у одного кошеля на поясе не нашлось вовсе, зато удалось поживиться с последнего. Я оценил содержимое и понял, что был прав в своих выводах: внутри лежали лишь жалкие побрякушки, несколько медных колец, пара серебряных, да чей-то выдранный золотой зуб. Мелочёвка. Хватит только чтобы в трактире выпить и то, если выгодно продать. Пригодится, пусть и скудный трофей, но взятый в честном бою.

Меня кто-то резко толкнул в плечо, я развернулся, готовясь к схватке, но увидел сзади себя Хеллека. Лицо его было перекошено от гнева и страха.

— Чёртов гоблин! Это всё из-за тебя!

— Что?

— Если бы ты предупредил раньше, я…

Разговоры с этим наглым юнцом меня окончательно утомили. Увы, не все люди понимают, что такое вежливость, до некоторых доходит только через голову. Так что, не говоря больше ни слова, я размахнулся и врезал ему в челюсть. Сопляк не привык к тому, что за свои слова можно и поплатиться однажды, так что не, ожидавший удара, он просто рухнул на землю.

— Ну, — спросил я. — Что? Что бы ты?

Хеллек сел, осоловело моргая, затем во взгляде его вспыхнула злоба. Он схватился за меч, попытался броситься на меня, но получил только встречный удар носком сапога в лицо.

— Я тебя убью! — заверещал Златовласка, зажимая ладонями нос.

— Сники, не надо! — закричала Элейна. — Прекратите! Гаррен ранен. Надо выдернуть стрелу!

— Тогда он кровью истечёт из открытой раны, — сказал я, глядя как Хеллек извивается на земле, размазывая сопли.

— У меня есть лекарство. Тише, тише, не кричи, сейчас, сейчас.

Элейна опустилась на колени рядом с Гарреном, сняла сумку с плеча. Эльфийка так нервничала, что та запуталась лямкой на плечах. Дрожащими пальцами начала перебирать склянки внутри, наконец вынула одну, но никак не могла выдернуть пробку. Пришлось мягко забрать бутылочку, открыть и вернуть ей.

— Ну, держите его крепче, — сказал я.

Я присел рядом с воющим от боли Гарреном, приподнял ему бедро. Стрела попала под углом и застряла в мясе. Это ещё хорошо, что сопливый болван не попытался сам её выдернуть, иначе наконечник так и остался бы у него в ноге.

— Потерпи.

— Что ты?..

Не дав тому договорить, я быстрым движением продавил стрелу глубже, чтобы наконечник прошил ногу насквозь, обломил древко, затем резко выдернул его.

Заорал несчастный так, что, наверное, в Серой Гавани было слышно. Элейна тут же плеснула из склянки на отрытую рану. Жидкость зашипела, запузырилась, а Гаррен продолжал визжать. На моих глазах струя крови всё истончалась, пока не остановилась полностью, а кожа начала стягиваться, зарастая кривым бугристым шрамом.

— Всё, — прошептала Элейна, — всё теперь будет хорошо.

Я оценил полученный нами урон. Гаррен всё держится за ногу и хнычет. Эррен молча бинтует обожжённую руку, а Хеллеку, к отрезанной ударом ножа мочке уха прибавился и гигантский синяк на половину лица. Эти двое, надо отдать им должное, хотя бы мужественно сносили свои раны.

— Мы же их похороним? — внезапно спросила Элейна, кивая на трупы мародёров.

— Нет, — отрезал Хеллек. — Пусть здесь лежат и гниют, корм для воронов.

Элейна просительно глянула на меня, но я только пожал плечами. Впервые за долгое время был согласен с Златовлаской. Хотели достойных похорон — не надо было пытаться нас убить.

Пинками я раскидал горящий хворост и затоптал угли.

— Что ты делаешь? — прошипел Хеллек.

— Хочешь проверить, сколько в округе ещё банд мародёров водится? Всех сюда приманить решил?

Хоть на этот раз баронский сынок спорить не стал.

— Собирайте вещи, сменим место для лагеря, — скомандовал он. — Я не собираюсь ночевать с мертвечиной под боком.

— Ночевать здесь вообще плохая идея, — сказал я. — Вам надо возвращаться в Серую Гавань.

— О чём ты говоришь? — Хеллек одарил меня очередным злобным взглядом.

— Вы ужасные бойцы, — спокойно ответил я. — Да что там, вы не воины вовсе, кем бы вы там себя не воображали. Всего четверка мародёров из крестьян чуть не оборвала ваши жизни. Что с вами могут сделать обитающие здесь твари — можешь и сам представить. Надо возвращаться.

— Это ты можешь убираться, если струсил! — начал подпевать своему дружку Гаррен, с трудом поднимаясь на ноги. — Тут недалеко до города, миль триста!

— Струсил? Я вам даю дельный совет, как прожить на этом свете чуть-чуть подольше. Рекомендую прислушаться.

— Возвращаться? — взвизгнул Хеллек. — Я тридцать пять монет отдал за камень телепортации и ещё тридцать, чтобы попасть сюда. Я не уйду с этого проклятого места, пока не отобью назад всё до последней монеты!

— Вы имеете все шансы сдохнуть тут из-за твоей жадности. На тебя с дружками мне плевать, честно говоря, но Элейна…

Все, как по команде повернулись к эльфийке.

— Мы одна команда, — после недолгого раздумья сказала она примирительным тоном. — И мы справимся, если будем прикрывать друг-другу спины.

Я со злостью сплюнул. Готов был принять любое, самое невыгодное пари — до нового заката доживут не все.