Лунный гость

Пролог

Краешек белого солнца едва показался над бескрайними песками, как всякая живность кинулась искать укромные уголки, не дожидаясь пока поднимающееся светило ударит жаром в полную силу.

Остывшие за ночь старые крепостные стены из грубого камня равнодушно взирали на суетящийся перед ними мир, из года в год одинаково начинающий новый день. Да и они сами были укрытием для части этого мира. Юркие тонкие ящерицы, скорпионы, многоножки и пауки забирались в расщелины между камнями, скрываясь от палящего зноя, в ожидании пока не наступит несущий живительную прохладу вечер.

А еще стены укрывали небольшой городок с прижавшимися друг к другу низенькими домиками, смотрящими в небо плоскими крышами, базарной площадью и скромным невысоким дворцом в конце мощенной дороги, что начиналась от самых городских ворот.

Утренняя жизнь в городке начиналась рано, чтобы успеть захватить одновременно и кусочек светового дня, и еще не испарившуюся ночную свежесть. Женщины, поднимая кувшины на плечи, с достоинством спешили за водой. При этом они успевали вести между собой многословный разговор как будто всю ночь только и делали, что готовились к утренним сплетням.

Заскрипели деревянные колеса арбы, груженой товаром. Возница спрыгнул на землю и стал лениво ругаться с кем-то. Не за дело, а по привычке, чтобы размяться перед предстоящим торгом с покупателями.

Жозеф, солдат воинства господнего, недовольно поморщился и зевнул, рискуя вывихнуть себе челюсть. Темная аравийская ночь, как всегда, была величава и спокойна, так почему бы не придремать часок-другой, подперев спиной крепостную стену. Как завораживающая восточная красавица, ночь поманила своей многообещающей негой и сразу же приняла уставшего воина в свои объятия, стоило ему на минуту сомкнуть веки.

Утро подкралось незаметно. В тень стен не заглянуло солнце, зато резкие звуки пробудившегося города прозвучали слишком бодряще, украв самую лучшую часть сна, что бывает накануне пробуждения. Последнее время Жозефу все чаще снилась зелень покинутого родного края и полноводные реки. Сегодня был особенный сон. Ему приснился дождь. Он подставлял лицо крошечным капелькам, ловил их раскрытым ртом и никак не мог напиться кристально чистой влагой, падающей с неба.

Жозеф открыл глаза и с неприязнью посмотрел на оживающий город. Бодрость жителей, начинающих суетливый день, его раздражала. Переживая яркое впечатление прерванного сна, он даже не сразу понял почему тот продолжается в реальном мире.

Приснившийся дождь закончился вместе с прерванным сном, а шум стучащих по земле капель остался. В недоумении Жозеф посмотрел на небо. Он осознавал, что делает это напрасно, но нам ведь так хочется быть обманутым чем-то манящим, пускай и несбыточным!

Отсутствие дождя его не разочаровало, а просто еще раз подтвердило истину, которую он знал и до этого. Кряхтя, Жозеф поднялся. Прищурив глаза и прикрыв их козырьком ладони, он стал вглядываться в окрестности, чтобы понять источник шума.

Долго напрягать зрение не пришлось. На горизонте темнела черная полоса, в которой опытный глаз сразу распознал легкую кавалерию сарацинов, быструю и смертоносную. Особенно, при подавляющем превосходстве.

Скрыться от нее было невозможно, да и куда бежать из крепости, которая, скорее всего, уже окружена? Гарнизон всего три десятка братьев по вере, включая оруженосцев. Не так уж и мало, если сюда добавить ополчение из горожан. «Но кто же из этих торгашей пойдет умирать за веру? — Жозеф бросил презрительный взгляд на сразу притихший город. — Что ж, так хочет Бог». Он снял с пояса рог и протяжно загудел, предупреждая братьев об опасности.

Через несколько минут на стене стояло почти все воинство, кроме магистра Шатильона, сраженного тяжким недугом. Не проронив ни звука, воины всматривались в лавину приближающихся всадников. Все было понятно и без слов.

Теплый ветер сушил глаза, забрасывая их стертыми в пыль песчинками. Но никто не обращал на это внимания. Глаза сейчас были единственным источником информации, которую было нелегко осознать. Нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что твой путь на земле подошел к концу.

Неровный строй всадников замер в двух полетах стрелы. От них отделился один и не спеша стал приближаться к стенам. Над головой он держал копье, к древку которого был привязан черный конский хвост. Перед стенами сарацин осадил коня и закричал:

— Я хочу говорить с магистром вашего ордена!

Воин с пшеничного цвета усами усмехнулся и коснулся пальцами креста на плече:

— Кто ты такой, чтобы хотеть это?

— Я посланец всемогущего Саладина! Да светится имя его…

— А я посланец великого магистра! — воин повернул голову и подмигнул тем, кто стоял рядом. — Говори, что тебе надо!

Соседи понимающе ухмыльнулись, а всадник растерялся и принялся топтаться на месте, делая вид, что успокаивает лошадь. Но, в конце концов, решился:

— Всемогущий Саладин оказывает вам великую милость! Он дарит вам жизнь и свободу. Вам надо лишь оставить город и отдать то, что принадлежит ему по-праву!

— Мы подумаем…

— Ха, думайте, пока есть чем. Но помните, что до заката солнца город будет наш, хотите вы этого или нет.

Сарацин развернул коня и отчаянно пиная пятками его бока, галопом пустился прочь. Воин, что вел разговор с парламентером, повернулся к оруженосцу:

— Это вряд ли что-то изменит, но нужно сообщить магистру об уловке сарацин. Словам их грош цена, и не стоит обольщаться призраком надежды, который они хотят поселить в сердцах, чтобы поколебать нашу стойкость и приверженность вере. Однако, магистр должен быть уведомлен о всем, что происходит перед стенами города. Отправляйся же и доложи ему обо всем!

Молодой человек, с едва пробивающейся порослью над верхней губой, поставил у стены щит, потуже затянул пояс с мечом и скорым шагом отправился во дворец. Поручение было не из приятных, если учесть, что придется свидеться с пораженным неизлечимым недугом стариком. Древняя, как римские легионы, болезнь свалила магистра и, судя по его состоянию, недалек был тот день, когда его душа расстанется с телом и вознесется на небеса.

Магистр Шатильон встретил гонца сидя в глубоком кресле. Стоять у него уже не было сил, и кресло помогало ему держать спину вертикально, как и приличествует его высокому сану.

— Я ждал тебя, Рене, — произнес он слабым голосом, как только юноша появился в его поле зрения.

— Сарацины… — начал было тот, но магистр прервал его взмахом руки. — Я знаю, что они подошли к городу.

— Но они предложили условия сдачи города…

— Это тоже можно было предположить. Так делает каждый завоеватель, чтобы упростить себе задачу, и это не умаляет его чести. Чего не скажешь о тех, кто согласится на сдачу. Я не сомневаюсь в братьях ордена. Каждый из них понимает, что это значит и готов отдать жизнь за веру. А ты?

— Можете не сомневаться! Я буду биться до последней капли крови…

— Верю, верю, — снова прервал юношу магистр. — Извини, что задал такой вопрос, простая формальность… Я хотел поговорить с тобой о другом.

Он достал из складок одежды овального вида пластину размером с ладонь. На первый взгляд, казалось, что она сделана из металла, но, при этом, отполирована до зеркального блеска. Рене подумал даже, что магистр достал зеркало и удивился, зачем ему это понадобилось. Потом его внимание привлекли маленькие зеленые огоньки, разбросанные по всей поверхности пластины. Светили они не ярко и могли показаться отблесками пламени свечей, если бы не их зеленый цвет.

— Возьми в руки, — потребовал Шатильон.

Рене и сам не заметил, как его рука непроизвольно потянулась к необычному предмету, желая ощутить, каков он на ощупь. Первое впечатление про металл оказалось обманчиво. Пластина была легкой и теплой. Зато насчет огоньков Рене не ошибся. Они тускло светили сами по себе под полированной поверхностью и никак не отзывались на прикосновения пальцев. Порядка в их расположении не наблюдалось, по крайней мере, при беглом взгляде.

— Эти маленькие звездочки олицетворяют первозданный хаос, не правда ли? — прокомментировал магистр, заметив интерес Рене. — Такой, какой мы видим во вселенной.

— Что это?

— Об этом я бы с тобой поговорил, но чуть позже… Положи ладонь на полированную поверхность так, чтобы прикрыть все огоньки. Справишься?

Теперь Рене посмотрел на пластину с недоверием, но ладонь все же положил. Подвигал пальцами, но, как назло, парочка или даже один огонек постоянно вылезал наружу. Тогда ему пришла в голову идея повернуть пластину. И, вот удача! Не осталось ни одной звездочки, не закрытой ладонью и пальцами.

— Неплохо для начала, — кивнул магистр. — Теперь убери руку.

Рене послушно поднял ладонь и удивился еще раз — огоньки пришли в движение. Медленно, словно плавая в патоке, но, тем не менее, вполне заметно, если не сводить с них глаз.

— Что ж, похоже я в тебе не ошибся… Выслушай меня, мой мальчик. Пока у нас еще есть время…

Магистр надолго и надрывно закашлялся, спешно прикрывая рот платком. Когда он убрал его, Рене заметил, что белый батист покраснел от алой крови.

— Хотя, его не так уж и много… Слушай и не перебивай. Нами движет нажива. В большей степени, чем вера. Я наблюдал за тобой и знаю, что ты все принимаешь за чистую монету. А только чистый душой и светлый разумом может унаследовать эту реликвию. Из нас это можешь сделать только ты.

— Магистр, а как же брат Жозеф? Я помню, как горели огнем его глаза в битве с сарацинами. Он настоящий герой, не то, что я!

— Это был не огонь веры, а отблеск желтого огня, пожирающего его изнутри. Ты видел его пальцы, окольцованные перстнями с драгоценными камнями? Он мечтает за них выкупить земли, которые ему пришлось заложить, чтобы рассчитаться с кредиторами. Нет, брат Жозеф чрезвычайно полезен для нашего дела, но он не тот, кто может рассчитывать на большее. Груз земных грехов не даст его душе воспарить ндаже выше его головы.

— А брат …

— Погоди-погоди! Мы не будем обсуждать каждого брата ордена в отдельности. Я много думал и своей волей остановил выбор на тебе.

Магистр подумал, что незачем рассказывать юноше про то, что каждый из рыцарей уже успел приложиться ладонью к пластине, но ни один из них не возымел эффекта, подобного тому, что получилось сейчас.

— Я тебе открою великую тайну…. Ты не совсем готов к этому, но время, этот неумолимый судья нашей жизни… Он уже выносит приговор, и обжалованию он не подлежит. Срок мой на грешной земле подходит к концу, и мне надо успеть сделать главное…

Магистр снова закашлялся, выставив руку перед собой, удерживая Рене на расстоянии.

— Люди еще не готовы признать власть самого высшего, хотя он и появляется перед ними в простых ипостасях. Я имею в виду священное пламя огня. Неторопись с выводами! — Шатильон прикрикнул на Рене неожиданно твердым голосом. — Испытай его силу сам. Как только зеленые звездочки встанут в круг, выйти на стену и, удерживая одну руку на пластине, а другую, протянув в нужную сторону, прикажи явиться Ему и показать свою мощь. Ступай!

Всплеск эмоций не пошел магистру на пользу. Он снова закашлялся, но теперь его тело выгнулось дугой, а кровь из легких было уже не остановить даже прикрывшей рот рукой.

Рене в ужасе выбежал на улицу и пришел в себя, только когда глотнул свежего воздуха. Он с недоумением смотрел на зажатую в руке пластину и не понимал, как получилось, что она осталась в его руках. Первой его мыслью было вернуть ее магистру и забыть обо всем, что только что произошло. Как хорошо было быть простым оруженосцем! Было понятно, что делать и не надо было знать и хранить жуткие тайны, подрывающие его веру. А сейчас от него требовалось что-то ужасное, потому что звездочки сомкнулись в хороводе, как и предсказывал магистр.

Путь на стену лежал через центр города, а самый центр занимала торговая площадь. Рене шагал в задумчивости, все еще не в состоянии осознать того, что с ним произошло. Неожиданно он почувствовал толчок и с недоумением оглянулся. Пузатый араб позади него скалил зубы, открыто демонстрируя свою неприязнь.

«Спокойно, — Рене закрыл глаза и сделал глубокий вдох, — они не понимают, что творят!» Но следом он почувствовал еще один толчок — проходящий мимо человек в чалме задел его плечом. «Чувствуют, что пришло их время», — горько усмехнулся он и поспешил поскорее миновать рыночную площадь.

Боль и металлический скрежет заставил Рене остановиться и выхватить меч. Стоящий рядом подросток ткнул его под ребра ножом. Если бы не кольчуга, поддетая под хламиду, лежать бы сейчас ему скорчившись под ногами этого сброда.

Кровь бросилась Рене к лицу. Он взмахнул мечом, и подросток повалился, заливая кровью булыжник площади.

Все, кто его окружал, в страхе расступились, но лишь только для того, чтобы образовать плотный круг. Тонко запричитал женский голос, по толпе прошел гул и в ней угрожающе стали размахивать невесть откуда появившимися кольями, а кое-кто стал подбирать камни.

Рене угрожающе выставил меч перед собой. Сделал выпад, но толпа лишь попятилась, тут же придвинувшись с боков. Ситуация становилась угрожающей, долго удерживать звереющих людей на расстоянии было невозможно. Казалось, что грохни гром посреди них, и то, он не заставил бы их разойтись. С налитыми кровью глазами, выкрикивая ругательства и угрозы, они требовали жертву. Жертву, которая искупила бы их притеснения и обиды от чужой власти.

Неожиданно запел рожок, и его звук оказался посильнее сил стихии — толпа отхлынула, попрятав примитивное оружие. Прячя глаза, люди стали растекаться в стороны, как будто ничего не произошло. Только причитающая женщина над телом несостоявшегося убийцы напоминала, что здесь недавно произошло.

Десяток воинов двигался через базарную площадь, как нож сквозь масло. Жозеф, шествующий во главе них, яростно распихивал зазевавшихся горожан пинками, сопровождая каждый пинок обращением к Высшему отпустить грехи его. Дойдя до Рене он остановился, тяжело переводя дух.

— Крысы! Знаешь, чем они отличаются от воинов? Крысы будут жить при любой власти, лишь бы им позволили шуршать в своем укромном уголке. А воин умрет за веру. Скажи откровенно, брат, твоя вера крепка?

— Как никогда!

— Тогда, за мной!

Рене стоял на стене, подставив открытое лицо восходящему солнцу. Он не чувствовал усиливающегося тепла его лучей, уже начинающих обжигать кожу. Наоборот, от поднявшегося в груди холода его била дрожь. «Может быть, ничего не произойдет? — закралась у него слабая надежда. — Есть лишь один способ проверить это. На все воля всевышнего».

Он зажал пластину в левой руке, а правую вытянул в сторону черной линии заполонивших горизонт всадников. Их было так много, что пески скрылись под их черными одеяниями.

«Ну вот, ничего же не происходит», — Рене показалась глупой его поза, пафосная, но, в конечном счете, не выражающая ровным счетом ничего. Его удерживало только то, что ни один из воинов вокруг не только не отпустил грубой шуточки, но даже не улыбнулся.

Когда уже он решил, что нельзя так стоять до бесконечности, яркое пламя заполыхало там, куда указывала его рука.

Океан огня пролился с неба, заливая пылающим морем округу. Жар был такой силы, что невозможно было смотреть на огонь даже со стен. Воины прикрывались щитами, а выцветшие на солнце накидки заворачивались от захлестнувшего все раскаленного воздуха.

Температура была так высока, что на месте когда-то свирепого воинства образовалось большое стеклянное пятно, в котором, при большом желании, можно было рассмотреть смутные тени всадников на конях. Много-много столетий спустя, оно поставило в тупик археологов, разворошивших пески времени. Теряясь в догадках о причинах происхождения, они объявили его таинственным артефактом, получившим название «Линза».

Глава 1. Луна-3

Из космоса «Линза» была видна редко. Слишком маленьким объектом она была в планетарном масштабе. Разглядеть ее можно было лишь через приличную оптику и то, если отсутствовала облачность, прикрывающая поверхность серой шапкой. Серый цвет облаков стал неотъемлемыми атрибутом планеты после событий, перевернувших Землю. В буквальном смысле.

Астероид из глубин космоса выскочил неожиданно. Никто не сумел предсказать его появление. Зато стазу же все обсерватории мира сумели рассчитать его траекторию, и, получалось, что он никак не мог миновать единственную обитаемую планету солнечной системы. Объединившись, все страны, имеющие космические ракетоносители, послали навстречу астероиду ракеты с ядерные зарядами. Но их оказалось слишком мало, чтобы совсем избежать беды. Столкновение с Землей походило на удар кием по бильярдному шару. Земля не сошла с орбиты, но перевернулась, сместив полюса. По поверхности Земли прокатились гигантские цунами, а сверху ее накрыли пылевые облака, обещая наступление кислородного голодания и нового ледникового периода.

Долгие годы, проведенные под не пропускающей свет шапкой, гарантировали гибель всего живого, но случилось чудо. Мощное пламя, вспыхнувшее в атмосфере, было настолько сильным, что испарило поднятую пыль. Небо над большей частью очистилось, а над оставшейся образовалась неполная полусфера из плотного слоя мелких частиц, периодически обращающаяся над планетой. И, когда она затеняла поверхность Земли, над ней опускалась не просто ночь, а абсолютная темнота, не проницаемая для солнечного света.

«Что там происходит в это время? Непонятно. Но, кое-какие изменения наблюдаются», — Степан Тимофеевич Петров, начальник станции Луна-3, ходил по небольшому пространству, заложив руки за спину. Железные стены помещения были отделаны пластиком, а вместо окон висели космические фотографии Земли с разными фазами затмения — этим термином теперь называли движение пылевой полусферы, скрывающий планету как от Солнца, так и от посторонних наблюдателей.

Некоторое время назад один из спутников, через который в свое время поддерживалась связь лунной станции с Землей, поступила информация от некой социальной группы, выжившей после ядерного катаклизма. Выжившие называли себя «Просперум» и, судя по тому, что сумели восстановить космическую связь, обладали достаточно высоким уровнем развития и технологий.

Шелестение отъехавшей в сторону входной двери вывело начальника станции из задумчиво-созерцательного состояния.

— Степан Тимофеевич, вы позволите? — на пороге стоял высокий и сухой, как египетская мумия, его заместитель по техническому обеспечению.

Он всегда пугал начальника своим внезапным появлением. Но, скорее всего, в этом была больше виновата мумифицированная внешность и большие на выкате глаза. Поначалу Петров никак не мог привыкнуть к его виду, а потом все-таки смирился, затолкав в глубину души что-то похожее на неприязнь. Жизнь в замкнутом пространстве приучает к терпимости и контролю эмоций.

— Заходи, Давид. Ты прочитал мое письмо?

Петров прекрасно знал, что прочитал — об этом была сделан отметка в электронной карточке документа.

— Сразу же! Я правильно понял, что вы желаете узнать мое мнение, не так ли?

Давид тенью просочился в помещение и развалился на мягком кресле. Благодаря своей комплекции, это у него получалось на любом сидячем месте. Начальник недолюбливал его за такое поведение, но поделать ничего не мог. На грозный окрик сесть прямо Давид только еще больше вжимался в кресло, сверкая оттуда белками глаз.

— Слушаю, — начальник бросил взгляд из-за спины, делая вид, что все еще рассматривает одну из фотографий.

— Я сначала повторю суть… Спутник «Сармат-1011», один из последних, оставшихся на орбите, транслировал нам сообщение выжившего социума. В нем предлагается, как они это называют, взаимовыгодное сотрудничество. Все верно?

— Судя по твоему тону, идея сотрудничества тебе не по душе?

— Мне не нравится, что предметом торга является оружие.

— Вот как? — Петров резко развернулся на каблуках. — А что, по-твоему, мы можем предложить в обмен на чистую воду и продовольствие? Я напомню тебе, что основной продукт нашей работы — научные исследования. Кому они сейчас нужны? Может быть им отправить лунный грунт? Я думаю, что у них вполне хватает своих камней.

— Но, оружие…

— К счастью, правительство, в свое время, позаботилось, чтобы совместно со станцией была создана база по исследования в области новых форм оружия и их экспериментальное производство. Я помню, как ты недовольно морщил нос, когда об этом узнал. Зато, сейчас мы имеем предмет торга, в котором заинтересованы на Земле.

— Поймите, Степан Тимофеевич, я не против торговых отношений. Мы нуждаемся в натуральных продуктах. Наша гидропонная система не в состоянии дать нам весь спектр того, что раньше выращивало и производилось на Земле. Но ситуация и не настолько критическая, чтобы подбрасывать дровишки в новое пламя войны.

«Осторожный, сукин сын, — Петров почесал пальцем нос, что выдавало его высокую степень волнения. — Будь его воля, до конца жизни жрали бы эту космическую баланду. А так хочется пожить по-человечески. Хотя бы, оставшиеся годы. Эх, такой шанс пролетает… А, может быть, он прав? И это не шанс, а ловушка»?

— А что, есть возможность вернуться на Землю? — тихо произнес Давид и скромно потупил взор, рассматривая ноготь на большом пальце.

Мимоходом спросил, как бы между прочим и едва слышно. Но Петров услышал и внутренне усмехнулся. В это раз проницательность своего зама ему пришлась по душе: «Заглотил наживку… Это хорошо. Может быть, и не придется долго уламывать.» Перспективы вернуться в край лесов и рек кружили голову получше карусели для тренировки пилотов.

— Возможность есть. Но не для всех.

— А-а-а, понятно… — протянул Давид. Насчет отношения к нему начальника он иллюзий не питал. — Это ведь только для избранных?

— Ты сам понимаешь… Желающих попасть на Землю будет хоть отбавляй. Но кто-то должен будет остаться и поддерживать станцию. А, самое главное, не забывай — наш счастливый билет в цехе промышленного производства. Ты меня хорошо понял?

— Я хочу иметь твердые гарантии, — сухо заявил Давид. — Это меня волнует. А эти ваши полунамеки мне не интересны.

Степан Тимофеевич не любил, когда с ним так разговаривали. Он навис над столом с покрасневшим от ярости лицом. Первая его мысль была выгнать наглеца. Но в начальниках он был далеко не новичок и варианты дальнейшего плана прокручивались в голове помимо его воли. И выходило, что без Давида было никак не обойтись.

— Когда мы наладим отношения с Просперумом, активируем грузопоток и настроим производство, нам понадобятся на Земле грамотные люди, способные принимать решения и организовать работу на местах. И вот тогда мы выберем тех, кто будет достоин стать первопроходцами.

— Это слишком расплывчато. Конкретнее, пожалуйста.

— Конкретнее? Какие условия тебя устроят?

— Я знаю, что у нас на станции есть эвакуационная шлюпка для высшего руководства, одноместная. И, кроме доступа, оформленного на вас, существует еще ключ запуска. Передайте его мне.

— А морда лица у тебя не треснет? — вскинулся возмущенно Петров, но через пару секунд процедил сквозь зубы: — Хорошо…

Он стал ходить взад-вперед, успокаивая заглушенную ярость. Подождав, пока волнение начальника уляжется, Давид подал голос:

— Проблема, Степан Тимофеевич, не столько в оружии, сколько в обладании им. Вот тут-то и закавыка! Пока держатели оружия мы, вопросов нет, а как только мы передарим его кому-то еще, сразу становимся нежелательными конкурентами за место под солнцем, которого, сдается мне, на всех не хватит.

— Современное оружие, Давид, это тебе не нож. К нему нужны боеприпасы. А единственной гарантией их поставок, будем мы. Надо только правильно объяснить нашему персоналу зачем нужно постоянно их производить и поставлять заказчику. У нас ведь народ грамотный, сразу поймет что к чему.

— Тут все просто. Информацию о Просперуме подадим так: возрождающаяся людская раса вынуждена противостоять злобным мутантам, пытающихся сожрать пробивающийся к жизни росток цивилизации. В принципе, мы, может быть, будем близки к истине. Кто знает, что творится на Земле в данный момент?

— Допустим… Конечно, движущей силой станет желание вернуться на цветущую планету…

— Которую для нас одготовят местные ребята с нашим оружием в руках.

— Что ж, — Петров задумчиво поскреб подбородок, — похже, все складывается. С производством проблем не будет?

— Сейчас все оборудование на консервации, но в случае чего в строй встанет быстро. А случай как раз настал. Правильно я понял?

— Что-то я тебя не понимаю, Давид. То ли ты сомневаешься, то ли издеваешься. Ты мне прямо скажи: ты за или против?

Теперь настала очередь Давида сделать задумчивый вид, что он и продемонстрировал, устремив взгляд в потолок.

— Я, конечно, за. Двумя руками за. Мне непонятно лишь одно…

— Боже мой! Уже, кажется, про все проговорили, а он снова на попятную. Как же тяжело с тобой иметь дело! Что еще тебя тяготит?

Давид опустил взгляд и пристально посмотрел в глаза начальника:

— Почему вы думаете, что такие послания не получили ни американцы, ни китайцы?

Глава 2. Рон

Два человека в легких скафандрах копались около железной треноги с приделанным к ней железным ящиком. Над их головами нависала огромная, некогда голубая планета, отчасти прикрытая медленно движущейся серой шапкой, а вокруг расстилались огромные неровные поля безжизненной лунной поверхности.

Ящик на треноге носил название «Северный» и был крайним в серии автономных сборщиков телеметрии в направлении китайской станции Луна-2. Серебристая крышка его была откинута, и наружу свисали провода с коммутированными электронными платами.

— Проверила последнюю… И эта тоже в порядке, — голос принадлежал молодой женщине с именем Лера, специалисту по связи станции Луна-3. — Ничего не понимаю! Все исправно по отдельности, но перестает работать, как только собирается вместе. Как такое может быть, Рон?

Роман Николаевич был самый молодой научный сотрудник станции. Чтобы сократить имя-отчество, его как-то назвали просто Рон. Случайно произнесенное короткое имя всём понравилось, а он сам против него нисколько не возражал. Обстановка на станции среди персонала была неформальнлй, например, Сергея, местного повара, называли просто Серым, даже начальника станции Петрова звали Педро, правда, за глаза.

— Н-да, загадка…. Это значит, что мы неправильно ищем источник неисправности. А, сдается мне, что все дело в этом предмете, — Рон запустил перчатку внутрь ящика и вытащил, похожую на стружку, стальную полоску.

— Что это? Мусор, занесенный через отверстия вентиляции? Печально сознавать, но это следствие изменения мира вокруг нас. С появлением человека в этих местах и, не смотря на все его усилия, Луна стала зарастать отходами, не подлежащими утилизации и переработке.

— Похоже. Но уж очень удачно лег этот мусор. Как раз на контакты приемо-передающей группы. И докопаться-то тяжело — все по частям работает, а выхода в эфир нет. Не кажется ли тебе это странным?

— Любимая теория заговора? — усмехнулась Лера. — Сам знаешь, что всякое бывает. Помнишь, как простой камешек чуть не заставил поседеть команду механиков? Какие только мрачные прогнозы не давали относительно грохота в двигателе вездехода. Педро уже почти уговорили снять его на капитальный ремонт. А в результате получили вывалившийся из-под защитной панели камешек, который бог весть знает, как туда просочился.

— Случается, — неопределенно пожал плечами Рон. — Ты пока собирай все вместе, а я тут прогуляюсь неподалеку.

Он оглядел безрадостный пейзаж и пошел прочь от треноги, стараясь двигаться по спирали. Дойдя до вездехода, на котором он и Лера прибыли на место, Рон поворачивал в обратную сторону, увеличивая радиус. На третьем круге ему повезло, он, наконец, натолкнулся на то, что искал.

На мягкой части лунного грунта был четко виден отпечаток рифленого следа протектора. Рон присел и провел пальцем по вершинкам бугорков, выдавленных резиной колес. Трудно было определить их давность, но макушки, которых касалась перчатка, легко осыпались, оставляя после себя короткие пеньки. С другой стороны, что их могло потревожить в пространстве, лишенном движения воздуха за отсутствием такового?

Рон поднялся и поплелся в сторону Леры. Следов он не увидел, зато отметил потревоженность верхнего слоя, как будто его заметали, чтобы скрыть то, что он мог рассказать. Через мгновение Рон был награжден — фрагмент отпечатка зубчатого следа ботинка остался красоваться на грунте, не замеченный неизвестными гостями. Он нагнулся, чтобы рассмотреть поближе, но и без того было видно, что след, заметенный наполовину, был оставлен случайно.

То, что неизвестные были связаны с неполадкой блока телеметрии, сомневаться не приходилось. Но, на самый главный вопрос — зачем им это понадобилось, оставалось только теряться в догадках.

— Ну что, следопыт, поехали? — голос в шлемофоне заставил его вздрогнуть. — Оборудование в норме, сигнал идет.

Рон решил не рассказывать о находке, чтобы не порождать волну непроверенных слухов: «Доложу начальству, пусть своего безопасника делом займут, а то извелся, бедолага, звезды который раз пересчитывать. Он с удовольствие устроился на мягком сиденье и махнул рукой, предлагая возвращаться на базу.

Водить вездеход Лера любила. Маневренная машина из легкого металла прекрасно слушалась руля, быстро набирала скорость и так же быстро реагировала на тормоза, когда нужно было лавировать между препятствиями. А на длинном пути всегда имелась возможность погонять, ныряя из кратера в кратер, и тогда машина представлялась ей катером, карабкающимся на гребень высоких волн.

Но, в этот раз, все пошло несколько иначе. Вездеход выбрался из широкого кратера, бодро вскарабкался на бруствер и встал так резко, будто налетел на большой камень и повис, беспомощно вращая колесами. Кругом, на сколько хватал взгляд, расстилался пустынный лунный ландшафт, припорошенный приличным слоем серой пыли.

Лера судорожно дёрнула короткие рычаги, пощелкала переключателями и озадаченно повернулась к пристегнутому к пассажирскому сиденью Рону.

— Я не понимаю, что случилось?

— Лера, ты какой тягач взяла? Номер первый?

— А что такого? Он был единственный с полным зарядом аккумулятора.

— С полным зарядом, потому что у него не исправен вольтметр. Вчера об этом Илья в баре под общий смех рассказывал, забыла?

— Что смешного в неисправном вольтметре?

— Ничего. Смешно в том, что приключилось потом. Точно не помнишь бар, ты же смеялась громче всех?

Лера плохо помнила, что было в баре, особенно после третьего бокала коктейля какой-то слабоалкогольной дряни, намешанной с пузырящимся сиропом. После слов Рона к ней стали возвращаться, выплывая из тумана сознания, отдельные фрагменты. К своему ужасу, в одном из них Илья, местный балабол, красочно распинался о том, как ему вместе с экипажем пришлось толкать вездеход до базы. Рассказ был уморительный, но тогда она приняла его слова за байку, и они с лёгкостью вылетели у неё из головы.

— Рон, какой к чертям бар? У нас техники что, совсем мышей не ловят? С каких пор службой технического контроля у нас стала барная стойка?

— Не заводись, Лера, — произнес парень примиряющим тоном. — техническая служба просто не успела отработать.

— Я не собираюсь пинать до ангара эту железку! Вызывай базу, пусть решают свои проблемы!

— Боюсь, что проблемы наши.... Радиостанция тоже от аккумулятора работает.

— А аварийный маяк? Только не говори мне, что аккумуляторы сели и у него!

Рон вздохнул. С аккумуляторами у маяка было все в порядке. Но дело было не в них.

— Ты заглядывала в спасательный комплект? Не задумывалась, почему команда Ильи толкала вездеход вручную? Пойдём, проверим, что там у нас имеется.

Рон знал, что ожидал увидеть, но в данном случае лучше было один раз показать, чем пускаться в пространные объяснения.

На первый взгляд, со спасательным комплектом все было а порядке. Маяк, два аккумулятора к нему, трос, аптечка... Рон уцепился за ручку серебристого ящичка, подтянул поближе и откинул крышку аккумуляторного отсека. Даже через него было видно зияющее пустотой внутреннее пространство маяка.

Оборудование станции не обновлялось уже с давних пор, и на запчасти пошло то, что использовалось редко и сохранило работоспособность. В результате свой функционал оно утратило, но дало возможность станции продолжать работать в штатном режиме.

— Перезальем энергию аварийного маяка в аккумулятор двигателя. Это немного, но лучше, чем ничего.

— И далеко мы уедем на этом «немного»? Может лучше подать сигнал бедствия и спокойно ждать, когда прибудет помощь?

— Этого «немного» хватит, чтобы доехать до станции Луна-2. Там попросим зарядку у китайских коллег. А насчет сигнала о помощи… Представь лицо Педро, когда он начнет тебе промывать мозги за создание аварийной ситуации. Ты думаешь, его будет волновать тот факт, что ты ничего не знала о неисправности железа? Помнишь старинное выражение, что незнание не освобождает от ответственности? За штурвал села — значит несешь ответственность за прибранное к рукам имущество.

— Но я же… Впрочем, ты прав, выслушивать нравоучения нет никакого желания. Чем я могу помочь?

Менее, чем через час вездеход снова ожил и малым ходом катил, уминая зацепами мягкую поверхность лунного грунта.

Китайцы не стали размещать свою станцию на дне одного из морей — по сути тех же кратеров, но большого размера. Наоборот, она была размещена так, чтобы ее могли беспрепятственно наблюдать даже любители с примитивных телескопов. Полукруглые купола образовывали бугристый конгломерат, имевший лучевую структуру. Издалека он смотрелся пятиконечной звездой.

— Что-то тут не так, — задумчиво произнес Рон, всматриваясь в горизонт.

— То есть? — нахмурилась Лера. — Мы не доедем до станции?

— Дело не в нас, — Рон показал на раскиданный по пути мусор. — Наши восточные коллеги весьма щепетильны в отношении загрязнения окружающей среды.

— Мусор — это непозволительная роскошь, когда речь идет о выживании в автономном режиме, Так завещал наш великий Педро. Китайцы живут по его заветам или у них имеется свой?

— Имеется, да еще похлеще… У них вообще нет такого понятия, как мусор. Останови-ка!

Рон спрыгнул на грунт и подошел к большой железной пластине. Металл был выгнут и скручен по бокам. Без всякой экспертизы было понятно, что разорвать его и так далеко отбросить могла только большая сила, подействовавшая изнутри. Где применялся такой металл? На внешней обшивке станции. Значит, как минимум, произошла разгерметизация, а, может быть, и чего посерьезнее.

— Лера, похоже на китайской станции произошел взрыв. Я думаю, что дальше лучше повести мне.

Вездеход вздрогнул, почувствовав волю нового водителя и помчался, как застоявшийся в загоне беговой жеребец,

— Что случилось? Мы не видели ни вспышки, ни грохота…

— Лера, звук распространяется в плотной среде. Мы здесь не можем слышать звуков, потому что здесь нет воздуха. Тебя вводит в заблуждение микрофон и динамики скафандра, но они распространяют звук на радиоволне. Вспышка будет только в том случае, если присутствует окислитель, поддерживающий горение, то есть кислород. Если его ровно столько, чтобы лишь поддерживать дыхание, то никакого драматического эффекта не будет. Киношники его высасывают из пальца, а тут ему откуда взяться?

— Осторожно!

Вездеход резко вильнул, объезжаю что-то крупное. Его занесло, протащило боком, потом другим, но через мгновение он выправился, вернувшись на прежний курс. Сбоку проскочил смятый кузов и задранные вверх маленькие гусеницы, одна из которых сползла и печально повисла на обрезиненных дисках.

— Рон, если ты не прекратишь гнать, крутить колесами в воздухе будем мы!

— Извини, мигалки от которой бы все разбегались, нет.

— Мы не скорая помощь, что случилось, того уже не вернешь. А-а-а! Сто-о-ой!

Лера уперлась ногами в подножку и сжалась в комок — из кратера навстречу выскочил, подлетев на крае, как на трамплине, вездеход с широкими большими колесами. Такими большими, что они закрывали отчасти его борта.

— Это не китаец… — только и успел успел произнести Рон.

Он мог бы еще добавить, что это машина класса «Вояджер», которая принята на снабжение американцами. Еще он мог бы подумать, что сбился с курса и нечаянно выскочил к американской станции Луне-1, но ни думать, ни удивляться времени не было. Рон резко повернул штурвал, чудом избежав переворота.

На встречном вездеходе сделали то же самое. Но приличная масса не позволила свернуть с курса, и его понесло юзом. На мгновение машины сошлись бортами. В этот момент показалось, что время замерло и несколько секунд быстрой встречи превратились в долгую минуту.

Лера перестала визжать от страха и теперь вовсю сыпала ругательствами, отводя душу. Интерком был включен на международную волну, и Рон не сомневался, что их слышали соседи. Но вряд ли понимали. Потому что на рукавах соседнего экипажа четко был виден звездно-полосатый флаг. Еще кое-что можно было рассмотреть среди обалдевшего от впечатлительной встречи американского экипажа — пулеметную турель с широким стволом системы Гатлинга.

Решение Рон принял моментально — вывернув штурвал до упора, он заставил вездеход отвернуть в сторону и теперь на всех парах удирал прочь. Объяснять свои действия было некогда, и он очень надеялся на сообразительность и ловкость Леры.

Резкий поворот оборвал ее поток красноречия на полуслове и толкнул в сторону проема в кабине. Дверей, в привычном понимании транспортного средства на лунных вездеходах не существовало. Ноги ее соскользнули наружу, но руками она успела ухватиться за поручни и теперь висела в основном снаружи, поджимая коленки, чтобы не угодить под загребающие грунт колеса.

Попытка избежать гибели под колесами спасла ее от куда более серьезной опасности, несущей верную смерть. Свинцовый рой ударил по кабине вездехода так кучно, что можно его можно было принять за дробь, если не знать о размере ударивших «дробинок».

Место, где сидела Лера разнесло в щепки, пробив серьезную брешь в морде вездехода. Двигался он еще только потому, что работала система распределенных двигателей с системой полного резервирования.

Оглянувшись, Рон увидел, что янки поворачивают в погоню. Уйти от более мощной машины, да еще вооруженной пулеметом с такой кучностью боя было нереально. Единственное его преимущество было в том, вездеход, которым он правил, был гораздо легче. Как это использовать? Рон принял решение не задумываясь. Попроси его кто-нибудь объяснить, что он затеял, он бы не нашелся, что ответить. Да и что можно сказать в оправдание не имеющих логики действий?

— Держись! — крикнул он и снова заложил крутой вираж, теперь уже в другую сторону.

Леру втянуло в кабину и она навалилась на парня, не в силах удержаться на разбитом вдребезги месте. Два ведущих моста вывернули колеса и трехосный вездеход развернулся практически на месте. Теперь он летел прямо в лоб американцу.

Отлепившись от парня Лера взвизгнула, потом спокойным голосом заявила::

— Дави их, Рон…

И тихо сползла куда-то вниз. Отсутствие логики было в том, что таран был явно не в пользу Рона. Американец был тяжелее, мощнее и выглядел больше боевой машиной, нежели гражданским вездеходом. Там это прекрасно понимали и давили на газ, уверовав в силу техники. Отступать было поздно, и Рон делал то же самое.

Поединок стальных машин решил случай. Налетев на крупный обломок китайской станции, легкий вездеход Рона подскочил и ударил колесами по кабине американца, смял ее своей массой, сделав из всех, кто там сидел, большую консерву. Пролетел дальше и опрокинулся на бок, зарывшись носом в мягкую породу.

Из завалившегося вездехода Рона и Леру вытаскивали китайцы. Пара человек, в скафандрах, более подходящих для подростков, работали сноровисто и без лишней суеты. Они не стали разжимать домкратами погнутую арматуру, а просто и быстро срезали ее электрическими резаками. Затем, не теряя времени, поочередно выволокли Леру и Рона. В это время к ним подкатила автоматическая тележка. На нее погрузили Леру, а Рон заявил, что дойдет сам.

Корпус ближайшего блока станции Луна-2 выглядел неприглядно. Часть его была разворочена и выпирала наружу вывернутыми краями. Вокруг лежали осколки пластика, тряпки и серебристая фольга смятого экранированного материала.

Рон удивился, как не смог рассмотреть такой вандализм раньше — был бы готов к неприятным неожиданностям заранее.

— Мы видели и оценили ваш подвиг, — пожилой китаец с замотанной в корсет рукой общался через автоматического переводчика. — Но вы осознаете, что стали стороной конфликта?

На боковом кармане его куртки в стиле «милитари» красовалась бирка с надписью на латинице, означавшая, что беседу ведет мистер Колио. Это было в правилах работников лунных станций. На нагрудных бирках Рона и Леры тоже значились их имена, но написаны они были на кириллице, хотя и на американский лад. Так, табличка на груди Рона гласила, что его имя «Роман Н.»

— Честно сказать, мы просто хотели выжить. Я ничего не понимаю… Что происходит? О каком конфликте идет речь?

Китаец отключил переводчик и растянул губы в улыбке:

— Я немного знать по-русски… Моя понимать вас и уважать. Но вы, как дети. — Широкое лицо Колин светилось улыбкой, при этом, он говорил серьезно и чуть ли не с упреком. — Сигнал сдачи оружия принять и молчать? Какая надежда?

— Какая сдача? — оторопел Рон.

— Сорри, передача… Продажа… Да, так будет правильно.

— Ничего не понял…

— Плохо! Мы молчать, а американцы действовать. Атаковать бронированными машинами. Это значит устранить конкурентов. Цеха, промзона, все фьюить! Десятки гибнуть и ранены. А вы молчать тоже?

— Я ничего не знал! Мы, то есть я и Лера занимались починкой станции телеметрии. Если бы не севший аккумулятор, мы бы к вам и не подумали повернуть.

— Понимать, — Колио кивнул головой. — Мы сообщать в общий канал, но нарушить связь… Вам надо срочно ехать. Как можно быстро.

Колио наклонился и доверительно сообщил:

— Не хочу, чтобы разговор писать, — он показал на автопереводчик, — не все меня одобрять, понимать меня?

— Почему?

— Сложно. Вы агрессивны, американцы агрессивны, а наш народ мирный. Мы побеждаем миром. Мы сидеть на берегу и наблюдать плывущий труп врага. Понимать? Ждать, что вы и американцы воевать, а мы нейтралитет. Вы слабеть, а мы оставаться сильным, так кто победитель? Так хотят большинство. Но они ошибаться. Моя считать, что надо делать выбор и становиться на вашей сторона.

— Я благодарен вам за все. Мне надо срочно сообщить на базу о том, что произошло. Срочно! Вы поможете мне, господин Колио?

— Товарищ Кольо. Так правильно.

Китаец щелкнул переводчиком и торжественно произнес:

— Я лично буду сопровождать героя, наказавшего агрессора, вероломно напавшего на нашу мирную станцию. Господин Роман, к сожалению, ваша машина пострадала и требуется время на ее ремонт. Но для нас будет честью, если вы воспользуетесь нашим вездеходом и в полной мере оцените его удобство и мощь.

Глава 3. Космонавт

Еще по пути на базу удалось установить с ней связь и сообщить о нападении на станцию Луна-2. Петров сначала обругал Рона за то, что тот раскрыл секретную частоту китайцам, но, выслушав сообщение до конца, коротко кинул «ждем».

— Надеюсь, он воспринять серьезно, — покачал головой Кольо.

— Я тоже. Но, если бы американцы хотели на нас напасть, то уже сделали бы это.

Рон не догадывался, насколько он был близок к истине. Нападение на Луна-3 было запланировано сразу после атаки станции Луна-2, но гибель одного из «Вояджеров» заставила пересмотреть планы. Столкнувшись с вездеходом русских, американцы посчитали, что внезапность уже потеряна. Кроме того, гибель одной из машин ослабляло ударную группу, что опять-таки не способствовало росту боевого духа и расчету на безнаказанность.

Коммуникатор Кольо пиликнул, выкинув на экран пачку иероглифов. Китаец полистал текст, включил автопереводчик и пояснил:

— Теперь я могу говорить без запинок. Как вам мой русский?

— Почти отлично. Гораздо лучше, чем мой китайский, — рассмеялся Рон. — Что-то случилось?

— Да, кое-что произошло. Это было вполне ожидаемо, но политбюро сомневалось. А теперь нет. В результате мой план был одобрен и мне даны полномочия посвятить в него вас.

— Терпения у вас не занимать…. Могу я поинтересоваться, что за план?

— Возьмите часть терпения у меня взаймы, мой друг. Через некоторое время я буду говорить о нем с вашим руководством. Вам, между прочим, там отведена важная роль.

— Становится интересно! — улыбнулся Рон и надавил на педаль, прибавив скорость.

Степан Тимофеевич не ожидал, что вместе с Роном и Лерой пожалует еще и китаец с непонятными полномочиями.

В партийной иерархии на Луна-2 Петров разбирался слабо. Он знал, что там присутствует куча партийных функционеров, но, про себя, считал их дармоедами и разбираться кто из них есть кто считал бесполезной тратой времени.

— Нихао! — поприветствовал его китаец, как только вошел в директорское помещение.

Петров не хотел, чтобы лишние глаза и уши видели необычного гостя, и приказал своему заму — Давиду встретить и проводить прибывших прямиком в его кабинет, за исключением Леры. Ее, как чувствительную особу, пережившую полученный стресс, отправили в медицинский блок.

— И вам ни… ни… того же, — изобразил улыбку в ответ Петров.

— Это наше приветствие такое, — Кольо растянул губы в улыбке. — Хотите интересную историю? Мой отец говорил, что этому приветствию научили нас вы, русские.

— Как так? — Петров недоверчиво поднял бровь.

— Так. В то время, когда наша страна была еще только развивающейся державой, только-только закончившей большую войну, вы были единственные, кто помог нам техникой и специалистами. Специалисты приезжали надолго к нам и обучали работе на технике, а наши студенты активно постигали азы мастерства. Конечно, они смотрели в рот своим старшим братьям. А что произносили ваши специалисты, когда встречались поутру?

— Ну-у-у.. Здоровались, наверное.

— И мы тоже так думали. Они говорили «нихао посидели вчера?». «Нихао» — отвечали другие. По крайней мере, так слышалось.

— А-а-а… — неопределенно протянул Петров, не понимая смеяться или нет.

— Это правда? — удивился Рон.

— Нет, конечно, — рассмеялся Кольо. — Шутка.

— А-а-а! — обрадовались все и заулыбались.

Некоторая напряженность, возникшая при появлении Кольо пропала, и теперь гость стал всем гораздо ближе, почти «своим».

— Что ж, — Петров взял инициативу делового разговора в свои руки, — давайте обозначим наши сегодняшние позиции… Но, сначала, я хотел бы пояснить с чего все началось, тем более, что у нас не все в курсе… — он кивнул в сторону Рона.

— Коллега были на выезде по служебному заданию, знаете ли, — встрял Давид. — Но у нас все уже знают, что некая сложившаяся на Земле социальная группа, именуемая себя Просперум, вынуждена бороться за свое существование и остро нуждается в высокотехнологичной продукции и технологиях.

Петров развел руками и рассмеялся:

— Ну вот, собственно, и все, что я хотел сказать про начало. Давид умеет излагать кратко и по-существу.

Рон непонимающе перевел взгляд с зама на начальника:

— Разве это стоит того, чтобы нам здесь, на Луне, убивать друг друга.

— Ты просто не видишь за лесом деревьев, — усмехнулся Петров. — Главный приз — возвращение на Землю. Ни много ни мало! Понимаешь, как высока цена вопроса?

При слове «Земля» сердце Рона забилось чаще, заглушая даже мысли. Теперь он не мог ни о чем думать, как о зелени травы и деревьев.

— Разве мы не можем сотрудничать? — прошептал он.

— Основа нашего мира — конкуренция. Особенно за ограниченные ресурсы. В данном случае — это космический транспорт, способный совершать полеты от Земли до Луны. Счастье, если остался такой хотя бы один, а ведь нужно топливо, запасные части, техническое обслуживание…

Петров рубанул рукой воздух, заканчивая тему:

— В любом случае, боржоми уже пить поздно. Американцы агрессивно вступили в игру, и на попятный они не пойдут. А после того, что произошло, мы этого и не позволим. Верно я говорю, господин э-э-э…

— Товарищ Кольо. Я скажу больше. Американцы уже сделали следующий шаг. Недавно мне сообщили, что они отправили на Землю космический аппарат. Их представитель будет решать вопросы на месте! Значит, они на ход впереди нас. Знаете, чем это нам грозит? Я говорю — нам, потому что нашим бюро одобрен план сотрудничества с вами, и я уполномочен об этом заявить.

— Сотрудничество это, конечно, хорошо, — Петров растерянно посмотрел на своего зама. — Но, все так неожиданно… Нет, поймите меня правильно, мы всей душой за! Но что мы можем предпринять?

Давид, до этого момента утопавший в кресле, выпрямился и, глядя ему в глаза, четко произнес:

— Ответить тем же.

Петров понимал, к чему подталкивает его зам. Но использовать единственную шлюпку — значит было лишиться призрачной надежды попасть на Землю, если миссия не выгорит. Разве что лететь самому… «Эх, если бы не возраст! А, может быть, рискнуть? Шагнуть в неизвестность, в дикий мир погибшей цивилизации? Затмение, опят же… — мысли в голове Степана Тимофеевича генерировались одна за другой, толкались и наползали друг на друга. — Нет, рановато, пожалуй, голову в пекло совать!»

— Мы считаем, что это правильное решение, — прервал затянувшееся молчание Кольо, — и готовы посодействовать в технической части вопроса.

— То есть? — насторожился Петров, игнорируя закатывающего глаза Давида, — Уж не о шлюпке ли идет речь?

— Именно. У нас есть спускаемый аппарат — шлюпка, как вы выразились. И мы готовы ее предоставить для общего дела.

«С чего бы это такая щедрость? Впрочем, какая разница, если они готовы на это пойти?» — Петров заметно повеселел:

— Очень благородный поступок с вашей стороны. Но почему вы говорите «предоставить», разве не ваш космонавт спустится на Землю?

— А в этом вторая часть моего плана. Видите ли, мы забываем самое главное — низкую гравитацию спутника Земли, к которому мы оказались надолго прикованы. Выдержит ли наш организм, внутренние органы и мышцы изменения силы тяжести?

— Кхм… Я слышал, что у американцев есть специальные костюмы, — подал голос Давид.

— Так-так, осталось только прийти на Луну-1 и попросить костюмчик взаймы. В этом вторая часть вашего плана, товарищ Кольо?

— Вторая часть моего плана — вот! — Кольо показал рукой на витающего в облаках Рона.

Тот встрепенулся, увидев обращенные на него взгляды и понял, что пропустил нечто важное.

— А? Что? Какого плана?

— В смысле космонавтом будет он? — уточнил Петров. — В принципе, выбор неплох. Молодой, здоровый… Ему будет проще вынести гравитационные изменения. Да и климатические тоже. К заразе, опять-таки, иммунитет более устойчив. Но… Разве у вас на станции мало молодых и здоровых?

— Молодость и здоровье — это хорошо, но недостаточно. Нам нужен человек определенной комплекции. Понимаете, у нас тоже есть костюм адаптации к внешней нагрузке. Правда, костюмом его назвать сложно, потому что он представляет собой сплетение трубочек, которое наматывается на тело. Правильно соединенные, они образуют экзоскелет. Проблема в размере. Дело в том, что он не совсем наш. Он американский и рассчитан на человека совсем других форм. А трансформировать конструкцию под себя мы не смогли. Мысль улавливаете?

«Конечно, улавливаю. Костюм украли, но скопировать не смогли. Однако, это нам на руку», — Петров понимающе кивнул:

— Значит, получается…

— Получается, что либо двое наших космонавтов полетят в одном костюме, либо один ваш.

— Ну-у-у, если так… А что скажет наш космонавт? Мне кажется, в мыслях он уже там, на Земле!

Рон прислушивался к разговору вполуха. События сегодняшнего дня могли ошеломить любого. Сначала сражение на вездеходах, теперь новости про готовность Земли принять их обратно! Мечта, которой жил каждый на станции, уже казалась не событием отдаленного будущего, а уже почти свершившимся фактом. По крайней мере, лично для него, может быть, уже завтра.

— Я слышу, я готов.

— Прекрасно. Теперь о том, что мы можем предложить Просперуму и заинтересовать их больше, чем американцы, — Петров достал и показал флешку. — Здесь информация о нашем экономическом потенциале. Представлена в разных форматах, так что, хоть один, но прочитается. В том, что компьютеры у них есть, понятно — как-то же они закодировали и транслировали сообщение на спутник. Совсем в крайнем случае, Рон, ты запомнишь основные тезисы, которые я сформулировал в начале. И попытаешься наладить двустороннюю связь, чтобы мы могли общаться на высоком уровне.

— К завтрашнему дню мы сделаем то же самое, — одобрил Кольо. — Тогда завтра Рон и произнесет заветное «поехали!».

Давид снова выглянул из глубокого кресла, как зомби из склепа и скрипучим голосом добавил:

— Координаты местоположения точки встречи с землянами заведены в навигатор. Эти юмористы из Просперума придумали кодовое слово, чтобы опознать посланника: «лунатик».

Глава 4. Копчик

Бивень был силен. Очень силен. Не так, конечно, как Клык, но если и меньше, то ненамного. Проверять это и рисковать здоровьем не хотел никто. Особенно, тот, кого мог задвинуть одной левой даже Баклан. Ну, если тебе дали имя «Копчик», то оно говорит само за себя.

В клане Лягушки просто так имена не раздавали. Впрочем, как и в клане Змеи, Вепря или Сохатого. Имя говорит о многом и определяет твое место в структуре клана. Вот, например, Секач. Сразу понятно, что сильный приземистый воин, ловко обращающийся с большим ножом. А Корень, к слову, совсем не охотник. Зато знает такие тропы и места, что возвращается даже из гиблого леса и всегда с полным туесом ягод, корешков и полезных трав.

А кто такой Копчик? Недоразвитый хвост! Насмешка, а не имя. Конечно, оно не навсегда. Вот добудет Копчик редкого зверя, проявит храбрость, силу или ловкость на охоте, тогда, глядишь и обернется уже не Копчиком, а каким-нибудь Ловкачом или Хантером. Но для этого нужно, чтобы тебя на эту охоту взяли. А для этого нужно всем доказать, что ты не подведешь, что на тебя можно положиться и доверить ответственное место в забое.

Замкнутый круг получается. Поэтому лучше сразу родиться сильным. Как Бивень или Клык, но еще лучше, как эрл… Да, эрлы были сильны. Гораздо сильнее, чем тот же Клык. Тот сам с гордостью показывал шрам на груди, что остался у него после короткой стычки с эрлом. Слава матери-прородительнице, ему удалось сбежать, иначе отправился бы он на встречу с ее свитой, не пройдя жизненный путь до конца. Подумать только, Клык гордился бегством от врага! И его не считали трусом! Потому что, если речь шла об эрле, то бегство было не позором, а разумным маневром.

Увы, сила не досталась Копчику от природы. Все дело было в матери, которую его будущий отец в буквальном смысле приволок откуда-то из дальних краев. Единственным ее достоинством была необычная внешность, не характерная для здешних мест. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не бледность и худоба.

Тем не менее, именно из-за нее у отца разгорелся спор с одной личностью, по имени Крут, пользующейся авторитетом в клане. Не особенно одаренным охотником, но близким к верхушке клана. Мать называла структуру клана иерархической. Никто не знал такого слова, да и произнести его было трудно, а мать знала много слов, которые были неведомы для охотников. Много ли ей это дало? Копчику, например, одни огорчения. Попытался он их произносить, так сразу стал получать тумаки от Бивня и остальных, чтобы не пытался казаться умным. А ему это надо, быть битым непонятно за что? Вот и практически вытерлись мудреные слова из памяти с их замысловатым произношением и значением.

Конфликт из-за матери окончился для отца Копчика трагически. Охотником он был хорошим, не зря его прозвали Следопытом. Открыто против него Крут не выступил. Но с организованной им с подельниками охоты Следопыт не вернулся. Горевали по нему ровно один вечер. Ведун спел песню, в которой воспевал храбрых воинов и главу клана, и все. А на утро заявился Крут к матери и сказал, что она теперь его женщина. Так и никак иначе. К вечеру она должна будет обрядиться в лучший наряд и прийти к нему в хижину.

Вечером мать Копчика одела необычный наряд, в котором впервые появилась в племени, поцеловала Копчика в лоб, ушла за водой на озеро и не вернулась. Говорят, что ее утащил водяной змей. Поверить в то, что кто-то может добровольно уйти из жизни, в племени никто не мог. Кроме Копчика, он свою мать знал лучше.

Что осталось ему в наследство? Полуразвалившаяся хижина, несколько черепков, да нож, что подарил ему отец накануне последней охоты. Копье, лук со стрелами сгинули с гибелью Следопыта безвозвратно. Правда, похожий лук Копчик видел у Крута, но ему в два пинка объяснили, что это не так. Будь он сильным, как эрл, он враз отстоял свою правду!

Правда, мать говорила, что эрлы и не люди совсем, а какие-то биоработники. Только какие они работники, если могут убивать голыми руками? Да и насчет нелюдей мать что-то путала. Две руки, две ноги, голова нормальная, не то, что у болотников. Сила у них ненормальная, это необычно. Но Клык тоже силен будь здоров, однако его никому в голову не придет не посчитать человеком.

Эрлы, конечно, сильнее Клыка. Никто в одиночку их одолеть не может! Если только огневики... Но и те не сами, а с помощью вызываемого ими пламени. Вот эти настоящие нелюди. Говорят, что выжигают клановые поселения целиком и без жалости. Нет, уж лучше быть эрлом, чем огневиком. Хотя… Кое-кого не мешало бы прижечь пылающим жаром.

Насмешливый голос разорвал приятные мечты Копчика, верну в его неприглядную реальность:

— Эй, чего замер, как крол перед пастью змея?

Перед ним стояли с насмешливыми выражениями лиц Бивень и Клык. Хорошего от них ожидать не приходилось, и Копчик подобрался, раздумывая бежать ли ему сразу или чуть погодя.

— Че, испугался? — довольным голосом произнес Бивень и лицо его осветилось широкой улыбкой.

— Нет… Неожиданно… просто.

— Ага-ага, — парни переглянулись. — Ну, если штаны не замочил, тогда предлагаем тебе пойти на дело.

— На дело? С вами?

— Не тупи, Копчик. Кого ты еще рядом видишь? Или ты поглупел от счастья?

— Что за дело? На охоту?

— Дело-то… Дело верное! Для нормальных пацанов. Ты нормальный пацан? Ну так что, ты в доле?

Отчасти Бивень был прав. Предложение для Копчика и вправду было лестное. Еще бы, два самых крутых парня предлагают совместное дело! Вот он шанс показать себя, проявить особое качество! Надо только постараться и тогда откроются такие перспективы, о которых можно было пока только мечтать.

Копчик оглянулся. Может быть, эти двое его разыгрывают? Сейчас сидит их компания где-то в кустах и смеется.

Поселок клана лягушки был почти пуст. Его строения были разбросаны по берегу небольшого озера без всякого плана. В центре обосновался глава клана — Седой. У него была самая большая и просторная хижина. Остальные ютились кто где горазд, исходя из принципа близости к главе.

У Седого было несколько жен. Сейчас их было не видно. Наверняка собирают в лесу что-то съестное. Это не удивительно, потому что Седой бездельников не любит. Даже сам он не просто отдыхает в тени, а точит большой нож — предмет зависти всего клана. Из-за этого ножа мать частенько называла Седого именем Рэмбо, которое ничего Копчику не говорило.

Шевеление тростника заставило его насторожиться и присмотреться внимательней. Но, около него оказалась лишь молодая женщина, кормившая грудью младенца. Еле заметно потянуло дымом — это старуха мешала палкой в большом котле аппетитное варево. Копчик сглотнул заполнившую рот слюну.

— Я согласен. Что делать надо?

— Мужик! — Бивень одобрительно хлопнул его по плечу. — Пока делать ничего не надо. А там… Пойдем, объясним на месте.

Парни пошли первыми, за ними скорым шагом поспешил Копчик. Шли они быстро, шумно продираясь через кусты и не особенно скрывая свои шаги. Охотники были всегда более осторожны. Место, где ты живешь, нельзя выдавать ни зверю, ни врагу. Это закон джунглей. Мать почему-то называла так их лес.

— Здесь столько всего намешано, — говорила она, — пальмы, березы, камыш, бамбук… Джунгли, да и только.

Копчик другого леса не знал. Чем этот плох? Лес, как лес. С ним не сражаться надо, а любить. Тогда и двигаться по нему будет легче, и тайны он тебе свои раскроет, приютит, когда без крова останешься и покормит, когда голоден. Не разжиреешь, конечно, но и с голода не помрешь.

Копчик шел осторожно, плавно, а оттого очень тихо. Сейчас в этом не было нужды, потому что шума от Бивня с Клыком было столько, что об их походе знали все окрестности. Но ему хотелось показать на что он способен вот и пригодились советы отца, бывалого следопыта. У него так хорошо получалось, что Клык то и дело оглядывался, чтобы убедиться, что тот не отстал.

Идущий первым Бивень поднял к плечу сжатый кулак. Клык замер, не шевелясь, то же сделал и Копчик, кляня себя, что чуть не пропустил сигнал вожака.

— Дальше ты пойдешь первым, — одними губами произнес Бивень, — нечего прятаться за нашими спинами. Иди пока прямо, да следи за нашими знаками. Где нужно будет свернуть, дадим знать. Все понял? Вперед!

Затея, в которую он оказался вовлечен, начинала Копчику казаться странной. Из оружия у них были с собой только ножи. Потому что нож на поясе — атрибут не мальчика, а мужчины, воина. Повесил его на пояс, значит будь готов нести тяготы и лишения мужской жизни. Охота, рыбная ловля, защита клана и участие в войне — все на тебе. Нож — это не серьги, его носят не ради украшения.

Но для охоты и рыбалки гораздо удобнее пользоваться копьем и луком, так же, как и в бою. «Может быть, меня хотят испытать? Забить дичь ножом непросто и такое практиковалось в клане для демонстрации силы и удали,» — Копчика от такого предположения бросило в жар. Готов ли он к такому испытанию?

«Нет, тут что-то другое. Зачем идти так далеко, дичь можно было найти и поближе. А, может быть, мы идем воровать невесту Клыку?» — он вспомнил, что в клане говорят о том, что самым сильным парням необходимо обзавестись женами. В таком случае, дело было еще хуже. За кражу женщины из другого племени можно было поплатиться головой.

Меж тем, он просочился между толстыми, с руку величиной, стволами бамбука, обошел колючий куст с красными неприятными на вкус, но вполне съедобными, ягодами и остановился. Впереди сплошным зеленым морем все залило широколистое растение с жесткими листьями. Отец называл его папоротником и говорил, что раньше он не был таким жестким и сквозь него можно было пройти. Сейчас это был ножелист с листьями, запросто оставляющими на теле кровавые раны.

— Ты куда нас завел, придурок! — с угрозой произнес Бивень.

— Ты сказал идти прямо… — промямлил Копчик, понимая, что от его гнева это вряд ли защитит.

— Не заводись, брат, — вступился за Копчика Клык, за что тот был ему благодарен.

— Смотри, куда мы зашли! — не унимался Бивень. — Кругом ножелист!

— Тупенький он от природы. Какой с глупца спрос? Сам вспомни, где зарубку вчера делал.

Бивень сразу замолк и принялся вертеть головой, выворачивая шею. Наконец, ему пришла в голову мысль оглянуться, и он тут же оскалился, выставив на показ крупные белые зубы. Из-за них, кстати, отчасти он и получил имя Бивень.

— Вот оно! От него нам в сторону правой руки. Поворачивая налево, дурень! — осадил он дернувшегося было вправо Копчика. — Направо, это когда ты идешь к нему, а когда от него, но тоже к нему, то налево. Теперь понял? И вправду тупой…

Понять, что сказал Бивень, Копчик действительно не смог, но он поступил проще — просто пошел в указанном направлении. Сзади послышался звук удара и шипение Клыка:

— Ты вторую метку не проспи, а то будешь заместо этого придурка впереди траву уминать.

Местность, в которую зашел Копчик, была ему незнакома. Так далеко он старался не заходить, да и не только он. Далеко уходить от хижин клана было опасно. Неизведанные места таили порой смертельные опасности, а на помощь соплеменников рассчитывать не приходилось.

Но, хуже всего было, если оказался на территорию чужого клана. Если от зверя можно было спастись, то люди были друг к другу беспощадны.

Как ни старался Копчик идти осторожно, а в пасть росянки он чуть не вляпался. Рассказывают, что раньше она поедала мошек и прочую мелюзгу. В это поверить было сложно. Это сколько же мошек надо, что прокормить такого гиганта! Зато что-то покрупнее исчезало между липкими листьями запросто. Вон, только белые косточки напоминают, что это была антилопа.

Копчик пожелал ей в новой жизни сочной зелени, потому что, если бы не белели ее косточки, то на их месте были бы кости его самого.

Резкий крик заставил Копчика подпрыгнуть на месте и оглянуться, выхватив нож. Бивень сидел на земле, борясь с чем-то прилепившемся ему к ноге. Маленькая росянка, с ладонь величиной, вцепилась ему в икру, и он двумя руками пытался разлепить сомкнувшиеся у него на ноге створки цветка.

— Не хнычь! — Клык точным движение отсек шейку цветка, и тот обмяк, повиснув сморщенной тряпкой.

— Жжет, — жалобно произнес Бивень.

Он разжал створки цветка, но множество, похожих на мелкие зубы, отростков сделали свое дело — нога покраснела и распухла.

— Терпи, скоро пройдет!

— Я навсегда останусь хромым?

Клык брезгливо поморщился:

— Как повезет…

— Стойте! — Копчик обрадовался, что сможет помочь.

Он сорвал широкий лист подорожника, пожевал и выплюнул на ладонь кашицу. После чего надрезал нижнюю створку цветка росянки и выскреб ножом желтую студенистую массу. Смешал все вместе и подсел к Бивню.

— Сначала будет больно, но должно помочь.

— Смотри у меня, — Клык приставил к его горлу нож, — для тебя же будет лучше, если поможет.

Копчик сделал легкий надрез по ранкам от «зубов» росянки и затолкал туда получившийся кисель.

— Убей гаденыша… — прохрипел Бивень. — Умираю…

Клык с интересом наблюдал за тем, что делал Копчик и неопределенно хмыкнул, но даже не пошевелился. Через минуту Бивень перестал морщиться и осторожно потрогал ногу:

— О, работает зелье-то!

Клык спокойно убрал нож в ножны и сел напротив.

— Сколько ждать?

— Недолго, — Копчик тоже сел, но чуть подальше. — Кукушка прокукует и кончит куковать, а ты загибай пальцы на руке. Когда ладонь кончится, то время и наступит.

— Мудрено, но понять можно.

— А если мы не услышим кукушку? — подал голос Бивень

— Значит, будем сидеть, пока не услышим, — пожал плечами Копчик.

— Издеваешься? Сейчас ты у меня сам куковать начнешь! — Бивень в запальчивости вскочил на ноги, но ему путь преградил Клык.

— Вижу, что здоров. Тогда в путь, я в лесу ночевать не намерен.

Копчик снова занял место впереди, но теперь шел вдвойне осторожнее. Клык попробовал было погнать его побыстрей, но Бивень стал отставать и ныть, что не может идти быстро.

Следующую метку на дереве Бивень опять пропустил. К счастью, ее заметил Клык. Он прошел чуть дальше и стал с усмешкой ждать, пока к нему подойдет Бивень.

— Зарубку видел, братан?

— А? — тот оглянулся и понял, что случилось. — Это все Копчик виноват. Не вылечил он ногу до конца. Чувствую, что яд еще действует. Болит, зараза…

Для убедительности он изобразил хромоту на одну сторону и скорчил страдальческое выражение на лице.

— Не на ту ногу хромаешь, — усмехнулся Клык.

Бивень сменил ногу, но через мгновение понял, что его развели. Он выпрямился и хмуро произнес:

— Лады, подловил ты меня… Но, я вот что скажу… Эта метка последняя и до цели осталось шагов двести. Решай, что делать будем, голова.

— Не уводи разговор в сторону, братан. Обделался? А ведь я предупреждал… Посему план чуток меняется. Бери под мышку Копчика и скачите вдвоем за хабаром, а я вас сзади подстрахую.

Слова Клыка Бивню не понравились. Но что было поделать? Клык был прав, а, главное, силен. И раньше-то был сильнее Бивня, а теперь, с такой ногой, и подавно. Бивень обозлился, но виновником своих бед считал Копчика. Это же он не долечил его несчастную ногу, вот и приходится ему сносить придирки Клыка. Пнув от души Копчика, он направил его в нужную сторону и обреченно поплелся следом.

Лес стал редеть, что предвещало выход к реке или озеру. Только не к болоту. Копчик знал, что болото начинается внезапно и осознать, что ты уже в нем можно только по чавканью жижи под ногами. И тут уже как повезет: оступился — покойник, а аккуратно повернул обратно, значит есть шанс выжить. Если не встретишься с болотниками, конечно.

Все-таки Копчик ошибся. Впереди была лесная поляна. Но было на ней нечто, что заставило его забыть обо всем и замереть, потрясенно разглядывая сложенное на ней богатство.

Глава 5. Бегство

Копчик быстро опомнился и медленно сел, а потом лег на землю. Резкие движения в ситуации, когда кто-то осматривает местность, легко привлекают внимание. Для глаза плавные движения менее заметны, хотя они и оставляют тебя на виду чуть дольше.

Кого или чего следовало бояться? Бояться следовало неизвестности. Когда ситуация ясная, враг опознан, то страха уже нет. В голове прокручиваются варианты, как с ним бороться или избежать встречи. А вот, когда что-то неизвестное выскочит внезапно, обделаться можно даже от неожиданности.

На первый взгляд, все, что Копчик наблюдал на поляне, было раскидано хаотично. Ящички из легкого, но прочного материала, который называли пластмассой, блестящие жестянки из тонкого металла, весьма полезные в хозяйстве, стеклянные банки, через прозрачные стенки которых желтело, краснело и зеленело что-то необычное, все было свалено в огромную кучу, через вершину которой нельзя было рассмотреть противоположный край поляны.

Но, если не только присмотреться, но и задуматься, то можно было понять, что определенный порядок все же присутствует. Во-первых, наблюдалась определенная сортировка. Не очень очевидная, но она была. Однотипные предметы образовывали отдельные группы, пусть и с некоторой долей примеси остальных. Во-вторых, более хрупкие лежали повыше. А, в-третьих, вершина всей кучи некогда была закрыта толстым брезентом, ныне выцветшим и прохудившимся по всей поверхности.

Брезент, как материал, был хорошо Копчику знаком. Им были покрыты хижины Седого и Крута, и он был предметом зависти остальных членов клана. Здешнее его плохое состояние говорило о том, что сложенное на поляне богатство наверняка бесхозно, и это подействовало на Копчика успокаивающе.

— Видал? — с гордым видом прошептал Бивень. — Моя находка. Все, что ты видишь — это мое. Ну, и Клыка немножко. Понял?

— Понял, — упавшим голосом произнес Копчик. Было бы странно, если бы было по-другому.

— Ты себе можешь взять… Вон ту штуку, — Бивень показал на жестяную банку с помятым боком.

Лежала она почти в самом низу и, причем, довольно давно, потому что ее сторона была изъедена ржавчиной. Такой самое место на помойке, а не в приличной хижине. Помойка… Мысль о том, что это не хранилище, а свалка, неожиданно ударила Копчику в голову и уже не отпускала. Теперь он находил множество примет, подтверждающих ее правоту. Тут и раздавленные ящики, и помытый металл, и ржавые бока, и битое стекло… Но был еще один фактор, который обгонял все остальные — запах. Запах гниения нельзя было спутать ни с чем. Нет, еще не тяжелый смрад помойки, но вполне узнаваемый настораживающий дух, присущий отбросам

Это тоже было положительным моментом, свидетельствующим о том, что до этого барахла нет никому дела. Непонятно было только одно — почему оно до сих пор бесхозно. Что-то тут было не так, а что, Копчик не мог взять в толк. Мысли путал еще тот факт, что Бивень и Клык уже здесь были… Домыслить Копчику помешал злой шепот Бивня:

— Значит так, метнешься кабанчиком вон к тем ящикам, набираешь полные руки и несешь сюда. Это мне. Потом набери чего попроще — это Клыку. А потом возьмешь свою банку. Чего рот раскрыл? Пошел, быстро!

Не дожидаясь пинка, Копчик сначала пополз, а потом побежал пригнувшись. Он нацелился на самую ближнюю сторону свалки. В том, что это именно свалка, он уже не сомневался.

Добежать ему удалось без проблем. Озираясь по сторонам, он ухватился за ящичек из середины стопки, поднатужился, но поднять не смог. Тогда Копчик снял один ящичек с верха, потом потащил другой, но с него сорвалась крышка, а сам ящик тяжело ухнулся на землю, высыпав на траву продолговатые зеленые шарики с дырками внутри. Он хотел один сунуть в карман, но передумал — для пращи они были велики, а в качестве камня неудобно оттопыривали карман. Сделаны они были из железа и вместе создавали тот самый вес, который мешал добраться до желаемого. Теперь Копчик, хоть и с трудом, но поднял получившуюся стопку и поволок к кустам.

— Чего ты еле шевелишься, больше не мог взять? — Бивень плюнул с досады. — Сюда ставь. Пойдем, покажу, как надо делать.

Он шустро вскочил на ноги и поспешил на поляну. Копчик поплелся следом, отметив про себя, что и боль в ноге тому не помеха. Потом его мысли перескочили на собранный хабар. То, что ему придется тащить свое, а в большей степени чужое, он не сомневался. Что скрывается за пластмассовой оболочкой, он не знал, но ноша обещала быть не простой.

Задумавшись, он чуть не налетел на замершего Бивня. Тот стоял неподвижно и, кажется, даже не дышал.

Сообразив, что это неспроста, Копчик тоже замер, а когда поднял голову, чуть не поседел от страха — скрытый широкой спиной Бивня, перед ним стоял полуголый худой мужчина, по-хозяйски уперев руки в бока. Такого, казалось, Бивень мог переломить даже не ударом, а просто плевком.

Но обманываться не стоило. Копчик сразу понял, что это эрл. Догадывался и Бивень, раз замер, не пытаясь пошевелиться. На вид мужчине было лет сорок. Впалый живот, узкая и не развитая грудная клетка, заросшая черными волосами, тонкие руки, будто высохшие сучья молодого дерева. С виду вроде доходяга, но выдавали его глаза. Твердый неподвижный взгляд смотрел вроде бы и на Бивня, но, в то же время, насквозь, словно разглядывал того, кто скрывается за его спиной. Холодок пробежал по спине Копчика, ведь за спиной Бивня был он сам.

— Мы уходить, — проблеял Бивень, потеряв связанность речи от страха. — Нам ничего не брать, — он показал пустые руки.

— Мы тут случайно… Заблудились, — подтвердил Копчик.

Эрл стоял неподвижно, как изваяние. Со стороны казалось, что человек просто наслаждается золотыми лучами, проливающимися от забравшегося в зенит солнца.

Бивень осторожно отставил ногу и медленно сделал шаг назад. У него получилось даже плавней, чем до этого двигался Копчик. Как эрл сделал шаг веред, Копчик проглядел. Стоило ему только моргнуть, как тот оказался на шаг поближе. Становилось ясно, что просто так уйти не получится.

Тут Копчика бросило в жар, и правая рука непроизвольно легла на рукоятку ножа. Какой-то тщедушный человечек угрожает самым сильным парням его клана! Да и он сам тоже не промах, особенно когда под рукой хороший клинок. Одному против эрла шансов никаких, но их же трое! Сейчас Клык неожиданно выскочит им на подмогу, эрл отвлечется и тогда…

В кустах сзади раздался громкий шорох, и Копчик подумал, что началось. Бивень, похоже, подумал о том же самом. Он замахнулся для сильного удара. Копчик выхватил нож и бросился вперед, стремясь зайти с правого бока.

Эрл поймал кулак Бивня, выкинув навстречу свою руку. Просто подставил ладонь и сжал ее, как только она встретилась с кулаком. Рука Бивня словно налетела на стену и прилипла. Теперь он не мог ни толкнуть ее дальше, ни вернуть обратно.

С Копчиком получилось еще проще. Эрл махнул ногой и угодил тому прямо в солнечное сплетение. Согнувшись в три погибели Копчик покатился по траве, выпучив глаза от боли.

А Клык… Клык просто бежал. Тот шорох, что парни приняли за его вылазку, оказался шумом продирающегося сквозь кусты тела, но только не к ним на помощь, а в противоположную сторону.

Эрл подумал секунду, отшвырнул Бивня и скрылся в лесу. Копчик неожиданно понял, что судьба дала ему шанс родиться второй раз. Превозмогая боль, он поковылял прочь от свалки, стараясь двигаться в противоположную сторону той, в которой скрылся эрл. Краем глаза он видел, что чуть в сторону, ломая по пути ветки, помчался Бивень.

Некоторое время он просто заставлял себя переставлять ноги, потом, когда боль отпустила, к мышцам вернулась подвижность, и теперь он бежал во весь опор, не разбирая дороги. Опомнился он только тогда, когда услышал под ногой тихий всплеск. Холод опасности сразу же вернул разум, заставил остановиться и прислушаться, успокаивая тяжелое дыхание.

На его счастье, опомнился он вовремя. Болото с его опасными обитателями только-только начиналось. Осторожно, шагая по своим следам, Копчик пятился задом, пока с последним шагом нога не ступила на твердую, как камень, почву.

Копчик выдохнул и почувствовал, что приключения едва начавшегося дня его изрядно утомили. Единственное, что ему сейчас хотелось, вернуться в родной клан, забиться в хижину и лежать, наслаждаясь безопасностью и комфортом подстилки из тростника.

Он поднял голову и внимательно посмотрел на солнце. Единственный ориентир, верный и всегда обозримый, не подвел и сейчас. Надо лишь было помнить, где находилось светило, когда он покинул клан, сделать поправку на его восход над горизонтом и развернуться в противоположную сторону.

Копчик двигался бесшумно и плавно. Это было для него легко и не требовало усилий. Это требовалось от каждого охотника, способного добыть зверя, и Копчик в тайне гордился, что это у него получается лучше всех. По его мнению, конечно.

Такое движение позволяло освобождать разум для полезных наблюдений и анализа обстановки. Сейчас мысли Копчика были заняты неудачным походом. Его впечатлила свалка, очень хотелось узнать, что скрывается в банках и ящиках, но тормозил полет фантазии страх встречи с эрлом. Откуда он там взялся? Охранник? Или это была ловушка для неосторожных охотников, случайно наткнувшихся на гору богатства?

Еще его занимал вопрос почему Бивень и Клык взяли с собой именно его. Они не знали, охраняется свалка или нет, а чтобы проверить это без риска для своей жизни, толкнули его вперед? Получалось, что его хотели принести в жертву в случае неудачи!

О справедливости в клане можно было и не мечтать. Сильный гнет слабого — это закон общества. Правда, мать говорила, что это признак бесправного общества, которое она называла диким. Интересно, а другое существует? Копчик представил, что он имеет право отобрать за обедом у Клыка лучший мясной кусок, а тот покорно довольствуется хрящами и жилами.

Необычная мысль заставила его остановиться и широко улыбнуться. Пожалуй, у Бивня он бы тоже отобрал, просто так, чтобы помнил, что это его право. При мысли о еде рот наполнился слюной, Копчик вспомнил, что ничего не ел с самого утра.

Втянув воздух носом, он почувствовал, что пахнет чем-то необычным. Ему уже давно было известно, что голод обостряет чувства, и сейчас это работало в полной мере. Запах, который он бы никогда не почувствовал на сытый желудок, едва коснулся его ноздрей, но был вполне осязаем. Более того, это был запах потенциальной добычи. Объяснить почему именно так он не мог, да и не хотел. Все его естество настроилось на охоту.

Глаза замечали малейшее шевеление травы и дрожь листвы. Сложный интуитивный анализ отсекал мусор, оставляя только то движение, что выбивалось из общего единого природного хора. Запах, шорох, шевеление — все имело значение для того, чтобы не ошибиться, принять правильное решение. Шанс, как правило, только один. Резкое движение спугнет добычу, если не угадать с правильным направлением.

Зверь затаился, и Копчик тоже замер, включившись в игру кто кого пересидит. Через пару минут напряженного внимания, его глаз заметил едва заметное шевеление под раскидистыми ветвями колючки с красными цветками. Движение осторожное, но неровное, будто шевелился неповоротливый увалень, завалившийся подремать в тени кустарника.

В два шага Копчик оказался рядом, откинул высокую траву, взяв на изготовку нож. И оторопел…

Слизень! Похожий на обрубок толстого бревна, серый недочервяк уминал свое жирное тело под защиту колючек, способных пробить даже шкуру вепря.

От такой удачи Копчик чуть не затанцевал, подпрыгивая на месте. Это же надо, настоящий живой слизень! Нежнейшее мясо этой твари ему удалось попробовать только раз в жизни, когда отец приволок приличную тушу из дальнего леса. Тогда в клане был праздник, а семья Следопыта объедалась таящей во рту вкуснятиной. Как ему завидовали соплеменники! Тогда даже Бивень заискивал перед ним, в надежде получить лишний кусочек. Вот тогда было его право! А отобрать ни Бивень, ни Клык не решались — знали про тяжелую руку отца.

Слизень был необычайно осторожен, и добыть его считалось необычайной удачей, достойной только великих охотников, способных проявить внимание и выдержку. Копчик представил лица Седого, Крута, а особенно Бивня и Клыка, когда он свалит перед хижиной главы настоящего слизня.

От этой мысли Копчик расцвел. Наконец-то удача улыбнулась ему, наконец-то все обиды и унижения останутся в прошлом, а его будут уважать, как настоящего охотника, доказавшего делом, что он достоин этого звания! Но для этого необходимо было доставить слизня в поселок.

Он сплел из травы аркан, завел под толстую тушу и вытянул ее из-под колючек. Тот вяло сопротивлялся, но Копчику это было на руку. Он дополнил аркан веточками, перевязал их длинными травинками и получил своеобразный походный рюкзак. Заводить туда слизня не было необходимости — рюкзак был собран вокруг него.

Почему тот был пассивен и дал сотворить такое, Копчик догадался, когда выдернул из его бока крупный шип.

— Шипастый куст не такое уж и надежное укрытие, не так ли? — усмехнулся парень и приладил ношу за спину.

Слизень был тяжел, но разве тянет ноша спину удачливого охотника, спешащего в клан с добычей! На этот раз Копчик изменил своему бесшумному шагу. Он почти бежал, не чувствуя под собой ног. Притормозил только чуть, заметив вокруг приметы знакомого леса. Теперь можно было пойти степенно, как положено уважающему себя охотнику.

— Гляди-ка, живой! — дорогу ему преградили Бивень и Клык. — Твоему умению уносить ноги можно позавидовать.

— У меня были хорошие учителя, — огрызнулся Копчик.

— Чет я не понял, ты что сказать хочешь? — напрягся Бивень.

— А чтой-то у нас за спиной? Признавайся, чего украл?

Клык зашел сбоку и присвистнул:

— Гляди-ка, он украл нашу добычу!

— Добычу? — не понял Бивень, проследил за взглядом Клыка и обрадованно оскалился, — точно, вон она. А я-то думал, куда она запропастилась… Слизень!

На мгновение наступила пауза, а потом Копчик был сбит с ног и вытряхнут из рюкзака. Обрадованно переговариваясь, Бивень и Клык скрылись в направлении клана, оставив Копчика лежать среди обломков разбитой мечты.

Как ни тяжело ему было возвращаться, но ведь всю жизнь сидя на земле не проведешь. Была, правда, надежда, что глава клана прислушается к его словам и восторжествует справедливость. И эта вера в справедливость стала его путевой звездой, указывающей дорогу домой.

Поселок встретил Копчика ликованием. Над ним уже витал дурманящий аромат жареного мяса, того самого, вкус которого Копчик помнил с детских лет. Он был готов радоваться вместе с ними, но сейчас их радостные лица вызывали у него лишь отвращение.

Около большого котла он увидел снисходительно принимающих похвалу Бивня и Клыка. Сплетенные женщинами венки из цветов украшали грудь каждого. Их самодовольные горделивые лица жалили самолюбие Копчика посильнее яда змеи.

Он ускорился и чуть ли не бегом побежал в сторону хижины Седого.

— Вот он! — раздался чей-то голос и Копчик мгновенно был окружен собравшимися вокруг него клановцами.

Каждый что-то выкрикивал, но среди общего шума можно было уловить только ругань и часто повторяющееся слово «Вор».

— Я не вор! — выкрикнул Копчик, стараясь перекричать толпу, но его голос потонул в общем многоголосом гомоне.

Он стал затравленно оглядываться, всерьез опасаясь агрессивно настроенной толпы. Но крики быстро стихли, трансформировавшись в глухой ропот, потом затих и он.

— А ну, расступись! — в круг важно вышел Седой, облизывая стекающий жир с пальцев. — Что тут происходит?

— Вор! К ответу… — прокатилось по толпе.

— Кто обвиняет?

Копчик понял, что сейчас состоится судилище с вполне известным результатом. Сальные пальца Седого говорили даже слепому, какую сторону он примет. Ему захотелось сбежать отсюда немедленно. Он оглянулся, почувствовав, что круг клановцев расступился. Но, оказалось, сделали они это только для того, чтобы под одобрительные возгласы впустить Бивня и Клыка.

— Он украл нашу добычу, — не моргнув глазом произнес Клык.

— А мне поранил ногу! — Бивень показал резаную рану на икре.

— Молчать! — Седой поднял руку, успокаивая возмутившуюся толпу. — Я обещаю, что разберемся по закону клана! — он повернулся к Копчику. — Что ты ответишь на обвинения?

Судя по его тону, вопрос был задан формально, лишь чтобы придать судилищу налет справедливости.

— Это моя добыча. А они… Они отобрали ее!

— Вы слышали? Это его добыча! — громко повторил Седой, и все вокруг рассмеялись. — Ты хочешь сказать, что услышал самое бесшумное существо и сумел убить ножом мускулистое тело, скользкое от обильной слизи?

— Слизень был ранен и почти неподвижен. И слизи на нем не было… Почти…

— А! Так ты был не один! Кто же те добрые охотники, что подарили тебе подранка?

Собравшиеся вокруг снова рассмеялись, но Седой их успокоил, подняв руку.

— Я не знаю…

— Может быть это были Бивень и Клык? — вкрадчиво спросил Седой.

— Я не знаю, — в конец растерялся Копчик.

— Что и требовалось доказать! — под общий гул одобрения заявил Седой. — Пусть народ клана сам выберет тебе наказание! Что скажите, люди?

— Изгнать! Нам не нужны воры в клане! Пусть идет прочь!

Копчик и сам понимал, что сейчас это для него самый лучший вариант. Как он будет выживать в одиночку, не хотелось и думать. Но представлялось более реальным, чем выживать в клане, где тебя все станут презирать.

Он развернулся и, не поднимая глаз, поплелся в сторону леса. Толпа молча расступилась, образовав коридор, по которому ему надлежало пройти.

— Постой, — остановил Копчика Крут и подмигнул Седому. — А как ты узнал, что слизень ранен?

— Он напоролся на шип…

— Шип? — Крут еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. — Какой еще шип?

— Обыкновенный, — пожал плечами Копчик. Горло у него сжало спазмом, и слова приходилось выдавливать из себя. — Круглый с тонким кончиком.

Улыбка замерла на лице Крута, а Седой вздрогнул, как от удара электрического ската.

— Почему ты молчал об этом, дурень! — завопил Крут так громко, что все, кто близко стояли, в страхе попятились. — Это ты виноват, что не сказал всю правду!

— Правдой здесь считаются слова Бивня и Клыка, — горько усмехнулся Копчик.

— Не гони волну, Крут, — спокойно возразил Седой. — Может быть, он врет, чтобы опорочить честные имена парней. Ну-ка, опиши шип подробно!

— Ну… Он вот такой, — показал Копчик на воткнувшуюся в шею Круту иглу с шарообразным основанием.

Крут схватился за шею, из его горла вырвало хриплый стон, и он повалился прямо там, где стоял. В начале никто ничего не понял. Только когда второй шип ударил в глаз Седому, завизжала какая-то женщина, затем еще одна, потом еще… Через мгновение все смешалось в одну кричащую и скулящую массу, бестолково топчущуюся на месте.

Наконец, некоторые сообразили, что шипы летят со стороны леса, и бросились в противоположную сторону — к озеру. Поднялась паника, и теперь уже все бежали подальше от жалящих маленьких стрел.

Копчика сбили с ног и чудом не затоптали. Возможно, именно это и спасло ему жизнь. Отступать от озера было уже некуда и неизвестные прекрасно это понимали, загоняя клан Лягушки в естественную ловушку. Единственный способ вырваться из западни, был удар по нападавши в лоб, но кто об этом думал, когда все бежали, выпучив глаза и раскрыв в крике рты?

Копчик и сам дернулся в другую сторону только потому, что помнил о наказании клана. Через несколько шагов он увидел выходящих из леса воинов в боевой раскраске клана Змеи. Но даже и без всякой раскраски их можно было выделить среди остальных кланов — по желтому цвету белка глаз и удлиненному зрачку. Но сейчас Копчику было не до таких тонкостей, потому что в руках нападавших были длинные трубки, в которые они не торопясь вставляли колючки из кожаных мешочков на поясах и с силой выплевывали их, отправляя на приличное расстояние.

Пропустив мимо себя пару неудачных выстрелов, Копчик выхватил нож и, заглушая свой страх громким криком, помчался на того, кто оказался поближе. Длинные трубки оказались не таким уж удобным оружием ближнего боя. Копчик не стал тратить драгоценное время на то, чтобы колоть ножом, а потом дергать застрявший между ребрами клинок. Он просто рубил им, оставляя глубокие резаные раны. Нож скользил в его руке стальной рыбкой, мечущейся в поисках спасения от хищника.

За несколько секунд он вывел из строя двоих рядом стоящих воина, заставив их расступиться, заливая кровью землю под ногами. Было бы таких, как он, человек десять, и сражение могло бы закончиться по-другому. Но, таковых не оказалось, а Копчик никого и не ждал. Он удирал в лесную чащу со скоростью напуганной антилопы.

В лесу он чувствовал себя, как дома, но воины клана змеи тоже были в лесу не новички. Их тяжелое дыхание за спиной придавало ему сил, заставляя бежать, как не бегал никогда. Иногда шум погони был так близок, что, казалось, горячее дыхание преследователей обжигает затылок.

Тогда Копчик ускорялся и шум отдалялся. Он понимал, что теряет силы, понимали это и те, кто бежал сзади и, поэтому, гнали свою жертву дальше. Месть жгла их сердца и обязывала принести голову коварного врага. Наверное, Копчику надо было развернуться и дать бой, но он был слишком не уверен в себе и просто боялся.

Когда в груди стало полыхать так, как будто там раздули костровой уголек, а воздуха перестало хватать, даже если его глотать открытым ртом, впереди показался просвет и через несколько шагов открылась небольшая поляна, свободная от оплетающей ноги высокой травы.

Копчик бросился через нее, собрав последние силы. В последний момент он заметил блестки паутины и только сейчас до него дошло, что ноги сами его несут в сети паука-ловца. Вот он и сам, резво выскочивший с широкой сетью наготове. Сворачивать и уклоняться уже не было сил. Единственное, что смог сделать Копчик — упасть под выброшенную сеть, надеясь, что враги не избегут уготовленной ему участи.

Глава 6. Земля

Китайская шлюпка была полностью автономна. Взяв за концепт бывшую российскую разработку, китайцы доработали ее систему управления, выбросив все, что было связано с ручным функциями. В их задумке была изрядная доля здравого смысла. Кому придет в голову во время спасения заниматься настройкой параметров и курса полета? Только об этом при спасении и думаешь, особенно, если только думать и в состоянии.

Да и предназначена она в большей степени для тех, кто в пилотировании разбирается чуть лучше, чем свинья в апельсинах. Конечно, специфика работы в изоляции на космических станциях предполагала определенную профессиональную универсальность, и Рон, например, запросто управлялся с вездеходом. Но, не более того. Как только дело касалось узкой области, работу должен был выполнить только квалифицированный сотрудник.

Поэтому, Рон даже не стал заморачивался по поводу множества индикаторов на борту шлюпки, тем более что они обозначали, было не понять — единственная информация под ними раскрывала этот секрет на китайском языке.

Как и было запланировано, полет до Земли прошел без проблем. Неприятности случились при приближении к плотным слоям атмосферы. Спокойный полет стал сопровождаться сильной вибрацией, морганием цветных лампочек и мелодичным женским голосом, который спокойно вещал на китайском языке, что смерть неизбежна.

Но все обошлось. Шлюпку покрутило вихревыми потоками, покидало из стороны в сторону и выбросило в мягкий грунт на приличном отдалении от места запланированной посадки.

Пиропатрон отстрелил защитный колпак, и перед Роном раскрылось высокое небо без признаков бархатной черноты, прибитой к небосклону сверкающими гвоздиками звезд. Некоторое время он просто лежал, приходя в себя и переживая новые ощущения, а потом снял шлем скафандра и вдохнул полной грудью.

Воздух оказался теплым и наполненным странными запахами. Запахи сырой земли, листвы, травы и множества других, характерных для Земли, были непривычны для того, кто с детства привык дышать рафинированной дыхательной смесью на лунной станции. Потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к ним и не обращать внимания, как на естественный фон.

Рон освободился от защитного комбинезона, прицепил на пояс аккумуляторную батарею и пистолет, из пластиковой коробочки с красным крестом достал и положил в рот пилюлю антибиотика и нейростимулятора с резким кофейным привкусом.

Почувствовал себя бодрее, выбрался из капсулы шлюпки и потянулся. Сила тяжести, как его и предупреждали, подействовала неприятно. В тайне Рон предполагал рассчитывать только на силу своих мышц, но, получалось, что без поддержки экзоскелета не обойтись. Хотя бы некоторое время.

Система карбоновых трубочек опутала тело, прижалось к нему кольцами браслетов, запиталась от батареи на поясе, и на Землю явился «человек умелый» с приставкой «форте». Рон покрутил корпусом, затем руками, наслаждаясь вернувшейся легкостью в теле. Подпрыгнул на месте, запросто взяв метровую высоту с места, и проведенными испытаниями остался доволен.

Карманный навигатор подловил пролетающий спутник и уверенно нарисовал окружность радиусом не мене километра, намекая, что Рон где-то здесь. Беда была не в отсутствии точности позиционирования, а в том, что до цели маршрута получалось приличное расстояние и лишний километр при этом погоды не делал.

Прикинув по азимуту направление, Рон потихоньку тронулся в путь. Идти было легко, но мир вокруг был слишком интересен и разнообразен, чтобы пропускать его мимо глаз.

Особенно ему нравились высота местных деревьев. После карликовой поросли на станции, они выглядели настоящими гигантами, упирающими ветви в самое небо. Задрав голову вверх, Рон чуть не растянулся на земле — одна нога зацепилась за поднявшийся из земли корень.

Мысленно обругав себя за ротозейство, он сделал шаг назад и хотел отвести вторую ногу, но не тут-то было. Корень уцепился, чуть ли не обвив ее гибкой петлей. Рон потянул чуть сильнее, но тот явно пытался ее удержать!

Рассердившись, парень дернул ногой изо всех сил, приложив максимальное усилие экзоскелета. Тотчас земля вспучилась и на поверхности показалась острая голова гигантского червя. То, что принимал Рон за корень, оказалось его мускулистым телом, которым он теперь вил кольца, сжимая ногу стальным обручем. Страшно было подумать, во что она могла превратиться, если бы не обтягивающие ее карбоновые трубки.

Экзоскелет принял давление на себя, но соревноваться с червем по степени прочности тела Рон желания не испытывал. Быстро выхватив пистолет, он всадил в скрученные кольца сразу несколько выстрелов, забыв от страха об экономии патронов.

Пули разорвались в теле червя, изорвав его в лохмотья. По ноге Рона хлопнуло отдачей от разрывов, заставив охнуть и осесть на землю. Вреда он себе не причинил, но получил первый урок общения с местной фауной.

— Ничего себе размерчик! — присвистнул Рон. — А, может быть, это был и не червь вовсе? Новый вид, занесенный астероидом из космоса? И выжил в абсолютном холоде, законсервировав жизненные функции на неопределенное время? Вряд ли. Но, если простой червяк эволюционировал черт знает во что, то чего ожидать от тех, чья структура чуть посложнее? — он передернул плечами, представив в какую жуть могут выродиться остальные создания. — Да, придется привыкать к неприятным реалиям.

Теперь он уже шел более целенаправленно, не отвлекаясь на любование природой, а больше разглядывая то, что попадает под ноги. Пару раз у него с пути уползали змеи, предупреждая о себе неприятным шипением. Один раз ему пришлось уйти с дороги самому — приличных размеров змея не пожелала покинуть выбранную тропинку, а Рон посчитал глупым тратить патроны на то, что можно просто решить мирным путем.

То, что по пути стали попадаться еле заметные тропки, навело его на мысль, что рано или поздно он выйдет к человеческому жилью. Какое оно будет и кто будет его населять? Первая встреча с людьми оставленной его предками планеты волновала и пугала одновременно. Скорее всего, они одичали. Но от этого они не перестали быть людьми! Рон много читал о путешественниках, которые приходили в дикие племена и даже жили среди них. Тот, кто пришел с миром, в первую очередь гость. Правда, потом может стать и обедом — на память пришла историческая справка об одном мореплавателе, закончившим жизнь в животе у каннибалов.

Рон поежился и поправил на поясе пистолет. Современное оружие, на новейшем электромагнитом принципе, оно могло стрелять разрывающимися в теле врага пулями или просто парализовать электрическим импульсом, правда, лишь небольшие цели, не превышающие по массе человека. Это принцип любого оружия — прежде всего оно должно убивать людей.

Рон горько усмехнулся: борьба с себе подобными, в конце концов, и привела к тому, что сейчас он был на когда-то родной планете инопланетянином.

— Отставить тоскливые мысли! Кто-то же подал сигнал через спутники, — парень вытащил из кармана таблетницу и проглотил антидепрессант.

Настроение улучшилось, а вместе с ним вернулась способность наблюдать и делать выводы. Примятая высокая трава явно говорила, что недавно здесь прошло крупное животное или группа людей, не особенно заботившихся о маскировке. Например потому, что рядом находится их дом, или они чувствуют себя настолько в уверенно, что не заботится о безопасности. Последнее пришлось Рону по душе.

Он осторожно приблизился и стал рассматривать землю, пытаясь рассмотреть оставленные следы. Потратив на поиски несколько минут, он с удовлетворением увидел на сыром месте след каблука.

— Значит, в этом месте не так уж и одичали, раз носят обувь, да еще на каблуке, — обрадовался Рон. — Что ж, первый контакт где-то рядом.

Он оправил пояс, расправил собравшихся в складки комбинезон и пошел по примятой траве, мысленно прокручивая варианты приветствия землян.

Через некоторое время до него стал доноситься прогорклый запах горелого дерева. Сначала его приносило движением воздуха, а потом он стал устойчивым, пропитав собою окрестности. Рон уже не сомневался, что случился пожар, а, спустя несколько минут, убедился в этом воочию.

Перед ним была некогда деревня, с маленькими домиками из тонких веток или стволов молодых деревьев. Их крыши были сделаны из пальмовых листьев, но, кое-где были видны и следы дранки. Судить о материалах и качестве постройки позволяли местами уцелевшие остатки стен с не до конца обгоревшей кровлей.

Запах гари тут был особенно сильный. Черные головешки с белым налетом пепла еще дымились, и, возможно, были еще слишком горячие, чтобы коснуться их рукой. Нехитрая утварь в виде глиняных горшков была в беспорядке разбросана, и почти вся поколота на разного размера черепки.

Рон поднял один из крупных осколков и подцепил пальцами содержимое. На вид вещество напоминало грубо перемолотое зерно. «Значит, где-то я могу увидеть и поля, — несмотря на удручающую обстановку, новость его обрадовала. — Если земледелие существует, то продовольственная проблема лунных станций будет решена!»

Рон пожевал перемолотую муку и нашел ее вполне сносной на вкус. Во рту немного горчило, но это могло быть от недостаточного качества очистки зерен или от прогорклого запаха, заполонившего все вокруг. Он выплюнул недожёванную кашицу и принюхался. К горькому запаху горелого дерева примешивался необычный сладковатый, напоминающий о подгоревшем на огне жире. На лунной станции использовался эрзац и запах от него был более химический, но вполне узнаваем.

Принюхиваясь, Рон медленно пошел по центральной улице, тщательно осматриваясь по сторонам. В самой середине поселка перед ним открылось нечто вроде неглубокой ямы, наполненной обгорелыми бревнами. Приблизившись поближе, Рон с ужасом понял, что перед ним не бревна, а обугленные трупы.

Минуту он стоял неподвижно, пытаясь примирить сознание с тем, что видит собственными глазами. Потом попятился, а когда понял с чем связан необычный запах, его стало выворачивать, хотя с момента старта с Луны он ничего не ел, кроме таблеток.

Кто собрал и сложил обгоревшие трупы за поселком? Сделали это те, кто выжил в пожаре или наоборот, те, кто пожар устроил? Как это определить, не приближаясь к жуткому месту? Рон постарался убедить себя, что он исследователь и все, что он обнаружит, имеет жизненно важное значение для тех, кто остался на лунной станции.

Он постарался не дышать глубоко и сделал маленький шаг вперед. Неожиданно, один из трупов шевельнулся и пополз вниз, будто пытаясь скрыться от внимания Рона. Парень оторопел и замер, не в силах пошевелиться от накатившего волной страха.

Земля под останками начала шевелиться и из нее выполз здоровенный черный жук, загребая землю широкими передними лапами. Не поднимаясь на задние, он доходил Рону до пояса. Пока парень пребывал в шоке, жук деловито заталкивал останки в образовавшийся проем, отчего казалось, что трупы шевелятся и машут руками, пытаясь удержаться на поверхности.

Нервы Рона не выдержали, и он, сорвав пистолет с пояса, выстрелил в жука. Пуля пробила хитин и разорвалась внутри, пробив ему брюхо. Жука отбросило, и он теперь лежал на боку, уставившись на Рона большими выпуклыми глазами. Он будто вопрошал: «Ну что же ты? Я же просто делаю свою работу… Тебе ЭТО нужнее? Забирай, теперь все твое…» Он шевелил мохнатыми лапами, стараясь отползти прочь, а следом за ним тянулась зеленая полоса слизи из пробитого брюха.

Рон почему-то почувствовал себя виноватым. Действительно, жук доделывал то, что не захотели сделать неизвестные, оставив без погребения результаты своего разбоя.

Он отвернулся и зашагал в сторону, решив, что обойдет деревню, сделав небольшой крюк. Чавкающие звуки и хруст костей за спиной возвестили, что за добычей пришли другие хищники, поджидавшие своего часа, и карусель природы, чуть приторможенная искусственной силой, вновь завертелась своим чередом. Рон вжал голову в плечи и ускорил шаг, стараясь не думать о том, что происходит за его спиной.

Но воображение снова и снова возвращалось к увиденному и, чтобы выкинуть его из головы, Рон припустил бегом. Он понимал, что бежит от самого себя, и это заставляло его злиться и увеличивать темп. От неравномерного движения дыхание сбилось, и наступившее кислородное голодание привело к тому, что он стал задыхаться и, в конце концов, встал, уперев руки в колени. Зато исчезли посторонние мысли, распуганные хрипами из его груди.

Когда кровь отхлынула от головы и дыхание успокоилось, Рон понял, что слышимые хрипы в большей степени принадлежат не ему. Ориентируясь на звук, он присмотрелся и увидел закатанную в саван фигуру, над которой перебирал лапками мохнатый паук ростом почти с самого Рона. Вид его был настолько омерзителен, что парень не задумываясь стрелял в него до тех пор, пока части паука не раскидало в разные стороны.

Даже после этого Рон не мог успокоиться, и дрожащие руки никак не могли вернуть пистолет в кобуру. Он даже забыл про фигуру в саване, пока та не подала признаки жизни. Снова раздался хрип, и Рон насторожился.

При внимательном рассмотрении, саван оказался паутиной, а фигура, замотанная в нее — человеческой, хотя и небольшого роста. Какую встречу может готовить встреча с неизвестным? Но Рон решил рискнуть, на первый день ему показалось слишком много смертей.

Он приблизился, озираясь. Вокруг все притихло, по-видимому, впечатлившись недавней расправой. Осторожно ножом он надрезал верхний слой, потом, стараясь не задеть того, кто скрывался внутри, надрезал остальные.

Паутина разрывалась с громким треском, расползаясь по сторонам толстыми складками. Внутри почувствовали это и стали активно двигаться, толкаясь всеми конечностями.

Рон сделал шаг назад и положил руку на пистолет. Он был не уверен, станет ли стрелять, но решил, что безопасность не бывает излишней.

Через минуту активных брыканий и пинков, из кокона, в обрывках паутины, вывалился худощавый молодой человек, единственной одеждой которого, не считая белых пятен паутины, были грязного цвета штаны, ободранные до колен.

Глава 7. Попутчик

Паренек, что выбрался из кокона паутины выглядел нескладно. Из-за чрезвычайной худобы, его голова казалась непропорционально большой, а тонкие руки — несоразмерно длинными. Зато смуглое тело украшали рисунки белой краской в виде завитушек на животе и по плечам, а лоб венчала белая полоса, спускающаяся на переносицу.

Копчику неизвестный тоже показался странным. Во-первых, тот был одет, что было признаком большого вождя. Но, на его лице не было никакой ритуальной окраски, позволяющей отнести его к какому-то из кланов. Можно было подумать, что он огневик, но тут появлялось во-вторых. Во-вторых, рядом валялись куски разорванного тела паука-ловца, что было необычно, будь неизвестный огневиком. Сейчас тут бы дымилась обугленная тушка паука, да и он сам был зажарен прямо в коконе из паутины.

Можно было бы предположить, что перед ним эрл, если бы не осмысленный взгляд на чрезвычайно бледном лице. Черный? Тоже нет, потому что в нем ничего не намекало на этот цвет. Значит, чужак… Эта мысль остро кольнула Копчика и прочно утвердилась в его сознании. Понимание, что перед ним кто-то вне кланов и других социальных групп, чем-то даже сблизило его с незнакомцем, ведь он сам остался без рода и племени…

— Коготь! — Копчик ударил себя в грудь кулаком. Терять ему было нечего, а начинать жизнь с чистого листа лучше с хорошим именем.

— Рон! — повторил его жест Роман.

— Просто Рон? Что это за имя? Что оно значит?

Рон вздохнул с облегчением — язык он хорошо понимал, а это значит, что с контактом проблем не предвидится. Но вопросы его поставили в тупик.

— Оно означает, что я — Роман Николаевич.

— Нет, — покачал головой Копчик. — имя должно соответствовать твоим качествам. Имя — это визитная карточка каждого, кто состоит в клане.

— Надо же, — рассмеялся Рон, — слова «визитная карточка» знаешь, а что имя может быть абстрактным — нет. Хотя… В древности все имена что-то обозначали, пусть и не раскрывали характер личности.

— Ты из какого клана? — не унимался Копчик.

Рон снова хотел рассмеяться, но подумал, что парень просто ведет себя в рамках его социальной модели и понимает мир в соответствие с ней, поэтому нужно не насмехаться, а вникать, чтобы разобраться в нем самому.

— Из Лунного клана, — придумал он на ходу. — А что, вне кланов жизни нет?

— Почему нет? Огневики без клана обходятся, черные или, не к ночи будут упомянуты, эрлы. Правда, они сами, как большие кланы… Да, наверное, так и есть!

Мысль о том, что огневики, черные и эрлы могут быть разными большими кланами родилась у Копчика только что, до этого момента он не задумывался о мироустройстве. Правда, ни те, ни другие не носили на теле никаких опознавательных знаков, зато восполняли этот недостаток одеждой!

— И ты тоже из клана?

— Из клана Лягушки… — ответил Копчик не задумываясь и прикусил язык. Чтобы уйти от скользкой темы, переменил разговор: — Чем ты разорвал паука на куски, руками и ножом?

Теперь тема стала неудобной для Рона. Он не хотел раскрывать тайну своего оружия. Ему уже стало понятно, что воспользоваться им придется не раз и будет лучше, если о принципе его работы не будет знать никто. Но и смолчать значило вызвать любопытство сверх меры. Он решил подойти к освещению этого вопроса с другой стороны:

— Знаешь, что такое магия?

— Это когда ты проделываешь всякие колдовские штучки вроде вызова духов, дождя или большого улова рыбы. Мама называла это шарлатанством. Ты тоже шарлатан?

Рон смутился, потому что только что хотел выступить именно в этой роли. Но, все же, решил не отступать:

— Нет, я обыкновенный человек. Но у меня есть магические предметы, которые подчиняются лично мне. И они способны в боевом смысле на многое.

— А как подчиняются? Ты знаешь заклинания?

— Именно. Послушай, парень, тебя уже, наверное, давно заждалась мать, да и в клане могут спохватиться, а ты тут разговоры разговариваешь.

— Нет у меня мамы, — вздохнул Копчик и поник плечами. — И клана тоже нет. Всех извели змееголовые… А твой клан, Лунный, живой?

— Вполне.

— Я ни разу не слышал о таком. Он очень далеко?

— Он так далеко, что до него не дойти пешком.

— В Мухосранске?

— Где?! — поперхнулся Рон. Ему было понятно, что слова парень употребляет, не особенно понимая их смысл. Это означало, что привнесены они были ему из вне. Кем? Матерью, конечно, он ее уже поминал в разговоре. — Примерно там… Еще дальше… Хотел бы я познакомиться с твоей мамой!

Рон достал навигатор, повертел его в руке, ориентируя в пространстве, прикинул расстояние до конечной точки и вздохнул. Успеть до затмения не получалось никак. Можно было не торопиться, но шагать все равно было надо.

Копчик с интересом наблюдал за его действиями. Единственное, что он понял из этого процесса — это, то, что чужак не знал куда ему идти. Странный предмет в его руке довольно просто решал эту проблему, указывая стрелочкой нужное направление. Но разве он предупреждал о подстерегающих на пути опасностях? Например, в той стороне, куда собрался тот идти, было гнездовье шершней. Идти туда было равносильно самоубийству, а, если уж чужак ищет смерти, то можно было бы свести счеты с жизнью более эффективно и героически. Например, сразиться с водяным змеем или подстеречь ночного вурдалака…

— Тебе нужен проводник! — решился Копчик. — Никто не знает эти места лучше, чем я!

— А ты знаток этих мест? Как же ты, великий знаток, забрел в логово паука? — усмехнулся Рон. Проводник бы ему не помешал, но громкие слова не внушали доверия. — Проводники, они разные бывают. Такие, что без них и получше будет.

— Неправда! Меня преследовали враги, и я заманил их в ловушку!

— В которую угодил сам. Что-то я не вижу больше коконов, похожих на твой.

— Это были воины клана Змеи, они очень опытные охотники. А тебе нельзя идти туда! — Копчик показал направление, на которое указывала стрелка навигатора. Там шершни, от них спасения нет!

Рон призадумался. Кроме длительного пути, существовала еще одна проблема, которая была связана с временем пребывания на Земле. Эта проблема называлась аккумулятор, а заключалась она в том, что тот не был рассчитан на долгий срок службы. Где его подзарядить на планете, уже забывшей, что такое электричество? Нет, в Просперуме знают и помнят, конечно, но до него еще нужно добраться. А как это сделать, оставшись без поддержки экзоскелета, то есть малохольным, в среде, где тебя может схарчить всякая жуткая тварь, которых тут развелось в немалых количествах?

— Прощай Коготь из клана Лягушки, — покачал головой Рон, — тут наши пути, к сожалению, должны разойтись.

— Прощай Рон из неизвестного клана. Пусть удача сопутствует тебе в пути, — эхом ответил Копчик.

Ему было жаль расставаться со странным чужаком, но жизнь он свою ценил больше. И, когда тот скрылся за еловыми ветками, он понуро побрел в противоположную сторону. Сделав несколько шагов, остановился, развернулся и быстро поспешил вслед за Роном, внушив себе мысль, что понаблюдает за ним со стороны. А, если что, всегда сможет сбежать, пока с опасностью разбирается чужак. Естественно, Копчик двигался самым бесшумным и незаметным охотничьим шагом, чтобы не выдать своего присутствия.

Если бы Рон знал об этом, то он бы даже не улыбнулся. Его всецело поглотила дорога, ставшая уже не такой приятной и свободной, как было раньше. Теперь приходилось откидывать ветки и обходить поваленные деревья с переплетенными лианами стволами. Лес стал гуще и повеяло холодной сыростью.

Рон почувствовал, как под ногами начала хлюпать вода. Путь, по которому он следовал, как стало понятно, вёл в болото. Это было похуже, чем гнездо каких-то там шершней. Навигатор не разбирал рельефа, потому что карта существовала только в виде неоцифрованной картинки, полученный со спутника. Надо было делать крюк, но впереди начинало заманчиво просматриваться какое-то свободное пространство. Через несколько шагов стало понятно, что это прорубленная чем-то большим просека. Сначала появились деревья с обломанными верхушками, потом с обломанными стволами, и, наконец, с вывернутыми корнями. Судя по еще сохранившим зелень веткам, смолистому запаху поломанного дерева и сырости вывернутой земли, просека появилась совсем недавно, возможно, всего несколько часов назад.

Мощные деревья, похожие кронами на эвкалипты, лежали, задрав к небу витиеватые корни с пластами поднятой из глубин земли. Пробираться между ними было тяжело, но Рона разбирало любопытство и, кроме того, он хотел получить подтверждение возникшей догадке.

Наконец, впереди сверкнуло что-то серебристое в большой куче веток и болотной тины. Теперь догадка переросла в уверенность. Приблизившись еще ближе, Рон убедился, что перед ним американский шаттл.

Сразу было видно, что с посадкой ему крупно не повезло. Он лежал на боку, как подраненная птица, наполовину погрузившись в болото. Его обкидало собранной в момент падения грязью и зеленью, но можно было рассмотреть, что корпус, со следами копоти, был сильно помят. Рон вспомнил свои ощущения, когда находился внутри шлюпки и был уверен, что для экипажа шаттла такая посадка прошла далеко не бесследно.

Он медленно двинулся в обход, на всякий случай держа руку на рукояти пистолета. Открытый люк обнаружился на другой стороне, но, даже не подходя к нему, была видна чернота выжженного внутреннего пространства.

Из люка несло гарью и хорошо был уловим тот самый запах, от которого Рона вывернуло в сгоревшей деревне. Можно было не заглядывать внутрь, чтобы понять, что экипаж шаттла сгорел вместе со своим кораблем.

Что случилось? Пожар на борту редкое явление, но вполне вероятное. Особенно во время аварии. Если его быстро не загасить, он может выжечь все дотла меньше, чем за минуту. А в замкнутом пространстве от него деться некуда…

Рон отшатнулся от распахнутого люка и зажал нос. Желание что-то узнать куда-то улетучилось. Он попятился, но, прозвучавший за спиной знакомый голос заставил его резко обернуться.

— Это огневики! — перед ним стоял парнишка, с которым он распрощался всего десять минут назад.

Копчик ни за что бы не вышел из своего укрытия, тем более на болоте, но от невиданного зрелища потерял всякую осторожность. Не каждый день увидишь металлический объект такой величины, что ломает деревья, как соломинки! Жаль только, что огневики добрались до него первыми.

— Огневики? — повторил Рон, понимая лишь, что это название как-то связано с пожаром на шаттле.

— Ну да, что для них эта железка, они целыми поселками выжигают! Я сначала подумал, что ты один из них, но у них палки, которыми они жгут все вокруг, а у тебя нет. Да и с пауком ты расправился без помощи огня.

— Поселками? — до Рона начало кое-что доходить.

— Ну да, поселками. Нет, если просто поселение сгорело, то, может быть, обыкновенный пожар. Такое случается, если не усмотреть за огнем. А, если там обгоревшие трупы валяются, то однозначно огневики, можно не сомневаться.

В памяти Рона сразу же появилось воспоминание о сожженной деревне. Жуткое зрелище ему не забыть до конца дней. Значит, огневики… К местным неприятным животным тварям добавились твари двуногие. Насчет деревни он был склонен поверить парню, с чего бы тому обманывать? С шаттлом могло быть иначе, но какое это сейчас имеет значение!

— Значит, поселками, говоришь… А зачем они это делают?

— Кто знает… — пожал плечами Копчик. — На то они огневики и есть, что все жгут.

— Кто они такие, эти огневики?

— Те, кто повелевают огнем. Хочешь узнать больше — спроси у них. Если заживо не сгоришь.

— А ты попробуй!

Грубый низкий голос никак не мог принадлежать пареньку, и Рон вздрогнул от неожиданности. Но, сразу же догадался, что слышит его из-за спины и резко развернулся на пятках. Копчик вообще подпрыгнул, развернувшись в прыжке. Он готов был бежать, но моментально сообразил, что ситуация этого не позволит. Он и Рон оказались прижаты спиной к металлическому холму, а путь к лесу отрезали двое огневиков. В руках у них были металлические трубки, на концах которых светились язычки пламени. О том, чтобы проскочить мимо, нельзя было и думать.

Рона тоже впечатлили огневики. Но, больше не страхом смерти в жарком пламени, а своим видом. Длинные тяжелые плащи из стойкого к огню материала заканчивались почти у голенищ коротких сапог, на лицах, лишенных всякой растительности, выделялись черные, как глазницы черепа, очки, похожие на те, что применяются при газовой сварке — вот, собственно, и все, если не считать ранцевые огнеметы у них за плечами.

— Смотри-ка, Дик, у нас нежданные гости, — произнес с усмешкой один.

— Уверен? А, может, это мы кого упустили? — отозвался с деланным беспокойством другой. — Я же просил тебя, Норт, посмотри повнимательней вокруг, вдруг кто успел выбраться наружу.

— Неа, парнишка явно местный.

— Точно. Что будем делать?

— А вы кто такие будете? — не выдержал Рон.

— Мы-то? — мужчины переглянулись и рассмеялись. — Ты часом не с Луны свалился? Про огневиков слышал?

— А хотя бы и так! Те, кто сгорели вот тут, — Рон кивнул в сторону шаттла, — тоже были посланцами с Луны.

Огневики ему не понравились. Не понравился тон, которым они вели беседу, и то, в чем они могли быть замешаны. Теперь слова Копчика о сожжении шаттла ему казались не лишенными основания. Он медленно потянулся к рукоятке пистолета.

— Но-но! — предостерег тот, кого звали Дик. — Без глупостей!

Для убедительности он поднял трубку с пламенем на конце, показывая, что готов ее применить, если Рон не прекратит движение.

— Мы лишь придали огню их останки…

— Не верь им, — шепнул Копчик.

— …Мы не желаем тебе зла, Лунный гость. Более того, мы приглашаем тебя пойти с нами, чтобы оценить достоинства цивилизованного общества, поднявшегося на руинах разрушенного мира.

— Что, простите? — опешил Рон от такой речи.

— Ты — наш гость, если коротко. И, это не приглашение.

— А как же… Как же Коготь? — Рон кивнул в сторону парнишки.

— На него у нас отдельные планы, — хищно улыбнулся Норт, и оба огневика зловеще оскалились.

Рон взглянул на проступившую сквозь смуглую кожу парня бледность. Копчик в это время проклинал себя на чем свет стоит за то, что пошел следом за чужаком и за неумное любопытство, выманившее его из кустов.

— Я без него никуда не пойду! — заявил Рон твердым голосом, прикидывая как бы половчее выхватить пистолет.

Лица огневиков сразу стали серьезными, и они с интересом посмотрели на Рона.

— Зачем тебе эта зверушка? — поморщился Дик.

— Человек — это звучит гордо! — выпалил Копчик.

— Да какой же ты человек? Мутант ты.

Глава 8. Орден

Человек в темно-бордовой рясе, подпоясанной джутовой веревкой, остановился перед высокой массивной дверью из почерневшего от времени дуба. Одна из немногих ценностей, кочующая за Орденом с места на место, она была изготовлена искусными мастерами в глубине веков и пережила не одного Высшего магистра.

Резная поверхность истерлась от времени, но, все же, на ней можно было различить символы смерти — черепа с вьющейся через глазницы высокой травой — символом жизни, прорастающей ростками сквозь прах бренного мира.

Магистр Лоренцо провел ладонью по старому дереву и закрыл глаза, чувствуя, как греет руку огненная энергия Ордена, сокрытая в простой, но емкой по содержанию резьбе.

Сняв с веревки на поясе тяжелый стальной ключ, магистр провернул его в замке и остановился, стараясь проникнуться моментом. Каждый раз, открывая эту дверь, он настраивал себя на встречу с теми, кто навечно поселился за ней.

Высокие ступени из грубого камня в этот раз казались выше, чем обычно, и шагать по ним почему-то было тяжелее, чем раньше. «И это только спускаясь, — мысленно вздохнул Лоренцо, — что же будет, когда я буду подниматься? Может быть, сегодня тот самый день, когда это сделать не придется?»

Мысль о кончине земного пути уже не раз приходила ему в голову. А, когда такое случается все чаще, значит так оно и есть. Он не боялся смерти, его пугало только то, что он может не успеть закончить свою жизнь так, как положено Высшему магистру — в священном пламени, со словами славы Высшему, храму которому он служил всю сознательную жизнь. Как угадать этот момент баланса между жизнью и смертью? Мудрые говорят, что нужно уповать на глас провидения, который точно скажет, что время пришло.

— Хотел бы я знать, каким голосом оно говорит… — Лоренцо остановился, осознав, что произнес мысль вслух.

Самый низ лестницы был погружен во мрак, но магистр прекрасно знал количество ступеней, спускающихся под землю, и считал их не задумываясь, автоматически. Осознав, что он остановился не зря, Лоренцо щелкнул пальцами и по всему периметру каменного склепа зажглись факелы, освещая небольшое пространство неровным светом. Никакого чуда не произошло, просто применение некоторых химических процессов позволяло иногда использовать науку для облегчения бытия.

Пламя высветило белые гипсовые маски на стенах, безмолвно взирающие в пустоту. Сейчас, когда пламя заколыхалось от начавшего движение воздуха, казалось, что древние лица разом повернулись в сторону пришельца, взглядом вопрошая зачем был потревожен их покой.

Магистр спускался в подземелье не часто. Оно не было склепом, в привычном понимании этого слова. Посмертные маски Высших магистров — это единственное, что хранилось здесь в память об их светлых душах. Каждый из Высших должен был уйти из жизни только одним способом — сгорая на жертвенном костре, не оставив после себя даже пепла, перемешанного с золой. Только тогда маска магистра появлялась на стене склепа, заняв место среди достойных предшественников.

Зачем Лоренцо приходил сюда? Он никогда не задавался этим вопросом. Скорее всего, чтобы укрепить дух и напомнить себе о бренности всего мирского. Тишина и застывшие слепые лики глушили эмоции и чувства, оставляя разум в колющей пустоте, заставляя смотреть внутрь себя. Где, как ни здесь, понять, что все суета сует и почувствовать дыхание вечности?

Он постоял в задумчивости, а потом медленно прошелся, касаясь каждого лика кончиками пальцев. Странно, но гипс казался совсем не холодным, а, даже, наоборот. Если закрыть глаза, то выпуклость под пальцами была ближе к живому лицу, чем к скульптуре.

Лоренцо выбрал свободное место, прислонил ладонь к холодному камню и остановился в задумчивости. Разница между холодом камня и теплом гипса навела его на мысль. Ему показалось символичным то, что, оставляя после себя в мире хотя бы посмертную маску, каждый способен сделать его теплее.

Затушив факелы, он тронулся в обратный путь. Подъем неожиданно оказался намного легче, чем спуск — это магистр отметил лишь мимоходом, а ведь с каждой пройденной ступенькой к нему возвращался груз забот, которые он оставил за дверью.

В подтверждение этого, наверху его встретил брат Фабио. В некогда белой, а теперь посеревшей от времени рясе, он смиренно поджидал, пока магистр поднимется из подземелья. Увидев вопрос в глазах Лоренцо, слегка наклонил голову и доложил:

— Осмелюсь напомнить… Брат Харрис ожидает решения суда…

— Веди, — вздохнул магистр, мирские заботы снова затягивали в свою круговерть.

Вслед за Фабио он пришел в большой зал, вдоль стен которого стояли в белых рясах рядовые члены Ордена, а единственные три кресла занимали магистры, оставив одно для Лоренцо. Виновник собрания стоял посредине, опустив голову на грудь. Несмотря на высокие потолки и прохладу каменных стен, ему было жарко. Пот стекал маленькими ручками по лбу и вискам, оставляя на грязные полоски на лице. В тягостном молчании шаги Лоренцо были для него, как удары по голове, он вздрагивал с каждым его шагом, стараясь вжать голову в плечи.

— Итак, брат Харрис, — начал магистр, заняв свое место среди двух других, — ты обвиняешься в получении взятки от мирян в виде излишних материальных благ. Разве не велит закон Ордена жить в презрении к стяжательству и обходится только самым необходимым для жизни?

— Все так, мессир…

— Что же произошло? Разум ли твой помутился или проснулись инстинкты зверя, недостойные скромных послушников Ордена?

Харрис молча опустил голову и ничего не ответил.

— Пойми, — мягко произнес Лоренцо, — мы хотим тебе помочь. Твоя вера пошатнулась, но мы можем подсказать, как ее укрепить.

— Я… Магистр, я не достоин быть в Ордене! Мирская жизнь меня все еще тянет к себе. Я не понимаю, что на меня нашло… Руки… Они сделали это непроизвольно! Это, как наваждение, когда ко мне вернулось сознание, все уже свершилось само собой…

— Вступившему в Орден только одна дорога, ты же понимаешь?

— Пощадите, мессир!

— Про это я и говорю. Пламя очистит твою душу и укрепит веру. Ты же готов положить руку на священный огонь, брат Харрис?

— Но, как же… Мне… не суметь!

— Вера укрепит твой дух, а воля придаст твердость телу. Настало время испытать себя, брат! Впрочем, выбора у тебя нет… Правильно я говорю, братья?

— Огонь! Огонь! — гул низких голосов прозвучал в сводах зала, подобно раскатам приближающегося грома.

— Ступай и преисполнись решительностью в укреплении веры через огненное испытание. Испроси помощь братьев, если телом слаб, они тебе не откажут. Амн.

Лоренцо поднялся, показывая, что суд закончен. Харрис уходил, раскачиваясь. Его поддерживали под руки послушники, другие шли впереди, освещая дорогу зажженными факелами. Замыкали шествие остальные, в такт шагам воспевающие славу священному огню.

Лоренцо и сам хотел удалиться, но его задержал брат Фабио:

— Срочная новость, мессир. Двое братьев привели к нам Лунного человека, а с ним мутанта. Какие будут ваши распоряжения?

— Во имя Высшего, а мутанта зачем?

— Лунный гость сказал, что это его зверушка.

— Да они там на своей Луне совсем обалдели, что ли? — удивился Лоренцо. — Мутантов в качестве зверушек держать! Куда катится этот мир, брат Фабио!

— Ужасно, мессир, полностью с вами согласен. Мы же их просто отправляем их души на небеса! Так, может быть, и этих…

— Мутанта, так точно!

— Проблема, мессир. Лунный говорит, что без него никуда.

— Хм… Вот как? Проявление заботы о том, кого приручил? Что-то, конечно, высоконравственное в этом есть. Я хочу поговорить с пришельцем. Приведите его сюда. Но, прежде, пришли ко мне братьев, что нашли его.

Лоренцо посмотрен на стул, но подумал, что с братьями ему следует говорить на равном уровне. Это больше располагает к доверию и сближает духовно. Нет, он не думал, что братья смогут что-то утаить или обмануть, а просто следовал привычке, заложенной правильным воспитанием в то время, когда только-только пришел в Орден.

Дик и Норт хотели сразу заявиться в храм, как только получили приказ магистра. Но Фабио настоял, чтобы они привели себя в вид более подобающий для священного места.

— Ожидайте, — остановил Фабио Рона и Копчика в начале каменного коридора, — ваша аудиенция состоится позже.

Серые каменные стены произвели на Копчика гнетущее впечатление. Он долго рассматривал плотную кладку, прикидывая возможность забраться до высокого окна, огорчился и прошептал, поежившись:

— Здесь холодно…

— Не доводи до греха! — Фабио снял со стены тяжелый факел и приблизил его к парню. — Грейся, огня у нас хватит на всех.

— Я уже… Мне хватит! — пискнул Копчик и быстро обогнул Рона, встав с другой стороны.

— А вы чего зубы скалите? —шикнул Фабио на ухмыляющихся Дика и Норта. — Вы уже должны стоять перед магистром!

Подхватившись, те торопливо посеменили по длинному коридору, подбирая на ходу полы белых одеяний.

Тем временем Лоренцо неторопливо ходил по пустому залу, заложив руки за спину и раздумывал, какую пользу для Ордена мог бы принести лунный гость. Пока был очевиден только его вред.

Почему? А что заставило его появиться на Земле? Уж явно не чистое любопытство. Здесь явно выглядывали длинные уши Просперума — анклава, с которым у Ордена сложились крайне враждебные отношения.

Многолетнее противостояние с ним, в конце концов, установило шаткое равновесие. Оружие, что сумел припрятать в своих закромах Просперум, пришло в негодность или у него кончились боеприпасы. Но, как только оно покинуло чашу весов конфликта, баланс сил постепенно склонился в сторону Ордена. Да, воины врага, которых называли эрлами, были сильны. Но что такое сила без веры и твердости духа? Воля к победе, как доказали воины Ордена, это не пустой звук, а уж она явно была на их стороне. Откуда она возьмется у эрлов, вынужденных воевать по воле своих хозяев?

Кроме того, они были, мягко говоря, не слишком сообразительны. Зато сильны. Сила нужна, чтобы махать дубиной. А, если у тебя в руках разящая полоска стали, то тут нужен целый комплекс взаимоувязанных умений, включающих способность быстро принимать решения в зависимости от тактики боя. Для эрлов это было, как грамота на неизвестном языке.

Чего было не отнять у Проспериума, так это его техническое превосходство. Но, даже оно не могло склонить чашу весов в его пользу. Конечно, военная техника хороша против лука и стрел. Но, зажигательная смесь способна спалить любую, особенно, если она в руках ловкого, как ниндзя бойца,

Лоренцо провел рукой по груди, нащупав старый глубокий шрам — отметину об одной битве, в которой он стал героем. Он прикрыл глаза, и сразу же в памяти всплыл расплывчатый силуэт железного монстра, который надо было уничтожить, рискуя жизнью.

В тот день эрлы решили оставить дорогую технику за спиной. Танк занял центр лесной проплешины и методично посылал снаряд за снарядом в лесную чащу, в которую загнали несколько братьев Ордена. Эрлы идти на штурм не спешили, выжидая, пока снаряды не перепашут клочок леса.

Братья кинули жребий и уничтожить танк выпало Лоренцо, тогда еще молодому, но с истинной верой в глазах юноше. Пока остальные отвлекали эрлов, Лоренцо помчался, как пасхальный заяц, прижимая к себе свое пасхальное яйцо — склянку с горючей смесью.

Пулемет танка выплюнул свинец и затих, боясь сразить кинувшихся вдогонку эрлов. Стальной монстр пятился задом, но Лоренцо уже точно знал, что его участь предрешена. У него перед глазами воображение уже рисовало картину вздымающегося к небу черного чада над багровым пламенем, окутавшем камуфлированное железо.

Зато он не рассмотрел старую ржавую проволоку под ногами. Не добежав до цели все пару шагов, он запутался, выронил скорняку, и та раскололась о чудом подвернувшийся мелкий камешек.

Тогда Лоренцо подхватил сколько мог остатков горючки руками и запрыгнул на скользкую броню. Под ногами явственно чувствовалась дрожь. И, хотя это была лишь вибрация завывающего мотора, он решил, что эта дрожь — страх железного чудовища перед неминуемой гибелью.

Лоренцо кинул собранные остатки на решетку вентиляции и даже прижал к ней руки, чтобы отдать огню все, без остатка. Заглушая боль от полыхнувшего жара, он закричал, славя Высшего и призывая огонь на головы врагов.

Неожиданно, внутри рычащего механизма что-то задымило, а потом ухнуло, разворотив моторный отсек и отбросив Лоренцо на добрый десяток метров. Следом сдетонировал боекомплект, разметав подбежавших эрлов по всей проплешине. Рвануло так, что эрлы так и не смогли прийти в себя до конца боя, а Лоренцо получил на память застрявший в груди кусок железа. И никаких ожогов!

Магистр еще раз коснулся груди, нащупывая давний шрам, и улыбнулся. Для кого-то это может быть только рубец, а для него целая история, выжить в которой ему помогло лишь чудо.

— Кхм…

Осторожно покашливание выдернуло Лоренцо из мира грез. Перед ним стояли, переминающиеся с ноги на ногу, двое братьев.

— Докладывайте, — кивнул он им.

— Сначала мы пошли к гнезду шершней, потому что нам было задание выжечь его дотла, — начал Дик, — а потом появилось небесное железо…

— Мы еще до гнезда не дошли, — поправил Норт.

— А я сказал, что дошли? Мы просто еще шли, когда с неба в грохоте прокатился огненный шар!

— И с треском исчез среди деревьев. Мы потом целую просеку увидели и подумали, хорошо, что сразу не бросились посмотреть на чудо!

— Увидели потом, конечно.

— Что с гнездом? — не вытерпел магистр.

— Все в порядке, гнездо ликвидировано.

— Потому что мы сперва хотели дело сделать, ни на что не отвлекаясь.

— Похвально, — кивнул головой магистр. Что было дальше?

— Ну… Я уже сказал про просеку? Вот по ней мы и добрались до небесного железа. А оно живым оказалось.

— Точнее, мертвым. В нем люди были, как оказалось. Но они все мертвы оказались. Мы в люк заглянули, а там двое трупов.

— Люк был открыт? Кто же его открыл?

— Он мог открыться от удара об землю. Но, нам тоже показалось это странным. Всех погибших мы предали огню, а сами спрятались в засаде. Оказалось не зря… Рон и Коготь зовут тех, кто попал в наши руки, — Дик замолчал, показывая тем самым, что сказал все, что хотел.

— Мы действовали по инструкции, — добавил Норт на вопросительный взгляд магистра и тоже замолк.

— Хорошо, отдыхайте… И передайте Фабио, что я готов принять наших гостей.

Лоренцио проводил взглядом скрывшие в дверях фигуры и снова задумался. Он еще больше утвердился в мысли, что появление Лунного гостя было неспроста. Наверняка, кто-то из эрлов или их прихвостней — черных достучался до небес и предложил земной рай взамен высокотехнологичной продукции, в первую очередь оружия. Эта шушара, не имея достаточно сил, чтобы ударить в лоб, искала всевозможные способы заточить свои отупевшие зубы. Самый простой способ противодействия, который приходил в голову — ликвидировать посланца и всех последующих, спустившихся на зов. Но, где гарантия, что выловлены будут все? Вот, например, в этом случае — сколько было посланцев: трое или четверо? А ведь докладывали о двух огненных шарах, скатившихся с небес…

— Приветствую достопочтенного магистра Ордена от имени лунной космической станции Луна-3, — начал Рон, чтобы прервать тягостное молчание под пристальным взглядом седого старика в пугающе-красной одежде. — Я благодарен, что ваши люди сохранили нам жизнь, в отличие от экипажа шаттла с Луны-1.

— Вот как? — Лоренцо поднял бровь. — Значит, это был другой корабль… Значит, был еще и некто третий… Кстати, мои братья не имеют никакого отношения к их смерти. Я склонен им доверять.

— К сожженным деревням вы тоже не имеете никакого отношения?

Слова Рона магистра не разозлили, зато напугали Копчика. Он напрягся и уже который раз пожалел об отобранном ноже, инстинктивно тронув рукой пояс.

— Почему же не имею, если я сам отдавал приказы на их уничтожение?

Лоренцо улыбнулся так благодушно, что Рона передернуло, и он чуть не сорвался, чтобы задушить старикана.

— Вы чудовище!

— Отнюдь, я благодетель. Я принес этим несчастным огонь.

— Скорее наоборот, вы принесли их огню. Что вам могли сделать несчастные, опустившиеся до первобытного состояния, люди, которые живут только тем, что добудут на пропитание в дикой природе?

Лоренцо кивнул головой и медленно подошел поближе. От него разило таким холодом, что Рон невольно втянул голову в плечи, а Копчик попятился, прикрываясь его спиной.

— А почему орки убивают эльфов, а те орков? Вам знаком народный эпос, описанию которого посвящены множество старых книг?

— Причем здесь орки и эльфы? — растерялся Рон. — Это вымысел… И не народа, а некоторых писателей!

— Не некоторых, а многочисленных, а это кое-что значит… По крайней мере, нельзя так просто игнорировать целый пласт культуры. Так почему?

— Глупость. Это художественная выдумка!

— Искусство — это зеркало народной души. Если есть социальный заказ на войну — он будет исполнен. Хорошо, я отвечу за вас. Орки и эльфы враждуют, потому что они разные. Понимаете?

— Нет. Что значит разные? Вот мы с вами совсем разные, так что, давайте жечь друг друга напалмом?

Лоренцо покачал головой и, после небольшой паузы, медленно продолжил, словно раздумывая:

— История разрушения человеческой цивилизации началась с падением гигантского небесного тела. Было это… Поколения три-четыре назад. Все думали, что самое главное — пережить землетрясение и цунами, пыльные бури, заслонявшие солнце, ураганные ветра и смену климата. Но, самое страшное оказалось то, что невероятно быстро начали мутировать животные, растения и люди! Особенно это выражено у диких племен. Взять, к примеру, вашего друга, расписанного татуировками клана Лягушки. Приглядитесь повнимательнее. Руки, длиннее, чем обычно, форма головы с плоской макушкой, а на ногах наверняка перепонки между пальцами.

— Нет у меня перепонок, — обиделся Копчик.

— Да, остальные признаки у тебя выражены слабее, чем у твоих собратьев. Налицо ассимиляция с остатками коренного населения. По какой линии она прошла, по материнской?

В ответ Копчик насупился, засопел и бросил сердитый взгляд исподлобья.

— Я так и думал. Если ничего не предпринимать, то через пару поколений ваши потомки, Лунный гость, не увидят на планете ни одного человека в том виде, в каком будут пребывать они сами.

— Понятно. А вы, значит, боретесь за чистоту расы?

— Если хотите, считайте так. На самом деле, борьба идет за спасение человеческого рода, а не какой-то отдельной расы. Вас устраивает, если на планете будут доминировать, например, говорящие шимпанзе? Планета обезьян — вот как будет называться Земля, если сейчас не принять соответствующие меры!

— Все равно, — покачал головой Рон. — Я считаю, что ваши способы негуманны. Да и процесс, запущенный природой, они не остановят.

— Считаете, что лучше сидеть, сложа руки?

— Нет. Как видите, мое присутствие на Земле говорит о том, что мы не можем остаться безучастными. Мы готовы развивать технологии, да и сами можем поставлять на Землю техническую продукцию… — Рон запнулся, вспомнив, что конечная точка его пути лежит на приличном расстоянии от места, где он сейчас находится. Следовательно, предложение о сотрудничестве поступило совсем не от Ордена.

— Техническую продукцию военного образца, — продолжил Лоренцо, по-своему истолковав его молчание. — Убийства вашим оружием, без сомнения, будут более гуманными, чем нашим.

— Как знать, возможно, оно попадет в руки тех, кто мыслит более здраво, — огрызнулся Рон. — Как я понял, вы в этом совсем не заинтересованы.

«Вот в чем дело, — думал он. — Оружие… Да еще кому-то, кто не имеет отношения к Ордену… Похоже, шаттл был сожжен намеренно. И моя судьба под большим вопросом.» Рон незаметно бросил взгляд по сторонам, прикидывая, с каким количеством полоумных придется иметь дело. Сила у него, благодаря экзоскелету, была приличная и был шанс, если не сбежать, то, по крайней мере, отдать свою жизнь не за просто так.

— Отнюдь. Мы совсем не ретрограды в области науки и техники. Тем более, что, как вы правильно выразились, прогресс не остановить. Кто мы такие, чтобы противиться воли Всевышнего? Поэтому я не стану чинить вам препятствий. Более того, я дам вам опытного провожатого, который поможет вам остаться живым до конца вашей миссии.

— У нас уже есть проводник, — буркнул Копчик.

— Этому проводнику самому проводник нужен. Как вы оказались в болоте? И шли прямиком к гнезду шершней.

Копчик насупился и замолчал. Лунного человека он покидать не хотел — хороший вожак, вон, с ним даже огневики считаются. Авторитет Рона вырос на порядок. А вот присутствие рядом кого-то из Ордена портило все разом. Умом они все здесь тронутые. А взбредет невзначай этому проводнику нечто в голову? Но возразить было нечего — новые места Копчик не знал вовсе и полагаться только на интуицию было бы слишком самонадеянно.

— Что ж, ступайте. Я позабочусь, чтобы вас покормили перед дорогой.

Лоренцо подождал пока гости отойдут подальше и подозвал Фабио:

— Вызови сестру Фаю, я дам ей необходимые инструкции.

Глава 9. Могильник

Фая в пути вела себя сдержано. Она с олимпийским спокойствием следовала позади всех, а поскольку оружие — длинный кривой меч за спиной — явно было видно только у нее одной, выглядела эдаким конвойным, препровождающий каторжан в новый острог. Несколько раз оглянувшись и каждый раз бросая взгляд на маску равнодушия, накинутую на ее лицо, Рону показалось, что это ощущение не оставит его до конца похода.

Копчик пугался Фаи и старался держаться от нее так, чтобы между ними обязательно находился Рон. Он даже на привале старался сесть, с другой стороны, а, если уж Фая вставала, то ползал на заднице вокруг Рона, выдерживая диаметральную линию неприязни. Тот это заметил, и поначалу ему показалось такое забавным, но, спустя время, неестественность поведения Копчика стала раздражать. Рон чувствовал, что нарастает напряженность и с настороженностью ждал, когда она выплеснется в стычку. Попытки разрядить обстановку ни к чему не приводили, лишь оставляя чувство досады на самого себя за то, что оказался не способен взять ситуацию под контроль.

Хуже всего было то, что Фая идти на диалог не хотела и отвечала на вопросы односложно или просто пожимала плечами. При этом, на ее лице блуждала усмешка, которая могла означать что угодно, но Рон принимал ее на свой счет. «И что с того, что ты считаешь себя здесь самой умной? — злился он, — Спасители человечества, блин… Методами, достойными нацистов!»

— Что это? — Рон замер, остановленный запахом гари. — Или здесь что-то жгли, или этот запах будет преследовать меня вечно. Я не схожу с ума после встречи с приятелями нашей дамы?

— Шершни. — коротко бросил Копчик, всматриваясь в траву. — Вон они обугленные валяются… Нам повезло, что огневики прошли здесь раньше.

Рон присмотрелся и заметил черные веретенообразные тушки, величиной почти с раскрытую ладонь. Лежали они сначала вразброс, потом небольшими кучками, а через несколько шагов открылся невысокий холмик, в котором угадывались спекшиеся веретенообразные останки.

Не успел Рон спросить о причине такого массового могильника, как из него выбралась желто-полосатая особь и принялась расправлять крылья. Слова высохли где-то в горле, и Рон замер, повинуясь чувству самосохранения. Судя по наступившей тишине, остальные сделали то же самое.

Крылья шершня закрутились с невидимой быстротой, его тело легко взмыло в воздух и повисло, медленно поворачиваясь на месте. Когда уже казалось, что шершень выбрал направление и стал удаляться, он резко развернулся и бросился в сторону Рона.

Атака была столь стремительна, что за ней можно было только наблюдать, проникаясь холодным страхом неминуемой встречи. Серебряная полоса мелькнула перед Роном, оставляя после себя в глазах затухающее свечение. Все это произошло одномоментно, в какую-то долю секунды, завершившись разрубленной пополам тушкой, все еще жужжащую в траве ставшими бесполезными крыльями.

— Королева, — спокойно произнесла Фая, вытирая пучком травы длинное изогнутое лезвие.

— Что? — не понял Рон. Блестящий металл в руках девушки гипнотизировал, поглощая целиком внимание.

— Павший рой прикрывал собой королеву, — повторила Фая. — Надо осторожно подходить к гнездам шершней, даже если они кажутся мертвыми.

— Фух! — выдохнул Копчик. — Никогда в жизни так не цепенел от страха.

— А никакой жизни после встречи с шершнем и не будет, — усмехнулась Фая. — Так что, Лягушонок, считай, что заново на свет родился.

— Я Коготь! — обиделся тот.

— Для меня ты — Лягушонок.

Копчик поджал губы и отошел в сторону. Как спорить с этой теткой, которая может шершня на лету разрубить! Он покосился на клинок, который Фая ловко закинула в ножны за спину и вздохнул. Можно было бы плюнуть на все и уйти, но как выжить в одиночку? А, потом, с такой компанией было интересней, да и Рон относился к нему нормально, по-человечески, как он говорил. Копчик спохватился и помчался вслед удаляющейся паре.

Лес во владениях шершней был дремучий. Звери сюда опасались заходить и все зарастало частыми елями, а повалившиеся гнилые деревья перегораживали свободные между ними промежутки. Приходилось кружить, но навигатор в руке Рона был отличным компасом, четко державшим установленное направление.

К счастью, стали попадаться лиственные деревья, позволяющие свету добираться до самой земли. Идти сразу стало значительно проще и веселее. Скоро и этот лес закончился, открыв за собой широкое поле, заросшее разнотравьем.

Рон остановился и втянул носом воздух. Настоянные на солнце запахи трав кружили голову, пьяня смесью чарующих ароматов. Но среди мятных и сладких медовых ароматов нет-нет да проскальзывало что-то прогорклое, возвращая к мыслям о бывших пожарах. Скорее всего, так могла пахнуть полынь или нечто, во что она выродилась за последнее время. Но впечатления о деятельности Ордена заслоняло собой все остальное.

— Есть на планете место, где не прошлись огнем твои братья? — раздраженно спросил он Фаю, рассматривающую поле со странным выражением на лице.

Но та проигнорировала его сарказм, а вместо этого спокойно спросила:

— Ты уверен, что хочешь идти напрямик?

— А в чем дело? — после встречи с шершнями Рон уже не был слишком самоуверен.

— Дело в том, что перед тобой древний могильник. Здесь произошла самая большая битва между Орденом и эрлами. Тут всюду кости, ржавое железо и облюбовавшая ее нечисть. Если мы его пройдем, то попадем в преддверие Просперума — Блэкланд, а это вотчина черных.

Копчику послышалась в ее словах неуверенность, и он отнес ее к слабости духа. Настало время ответить достойно той, которая насмехается над ним. Как специально, память подсказала слова отца:

— Не так страшна нечисть, когда ты ее встречаешь острым железом! — он вытащил нож и резко махнул им перед собой, словно рассекал подступивших врагов.

Рон оглянулся на Фаю, но та закашлялась, изображая, что ей что-то попало в горло.

— Далеко обходить этот… Это поле?

— Обходить придется не только поле, но болото на его краю. Сколько это в расстоянии не знаю, но до затмения обойти не получиться. А другой стороны могильник упирается в излучину реки — ее вообще не обойдешь.

Рон прикинул расстояние по навигатору, поделил на скорость пешехода и получил около двух суток пути, при условии непрерывного движения в течении двенадцати часов в день.

— Пойдем напрямик, — твердо заявил он.

— Я пойду первым — Копчик гордо взглянул на Фаю.

Та в ответ только пожала плечами:

— Не возражаю, даже если пойдешь на руках. Но, только завтра.

— Это еще почему?

— Потому что до конца дня могильник мы не минуем, а ночевать в нем я настоятельно не советую. Если хотите — идите, а я завтра пройду по вашим следам и донесу в Просперум все, что от вас останется.

Решительности у Копчика поубавилось, и он повторил уже другим тоном, что готов пойти прямо сейчас, бросив на Рона взгляд с надеждой, что тот к нему не прислушается.

— Ладно, — вздохнул Рон, — будь по-вашему, станем лагерем здесь. Ищите подходящее место и сообразите насчет костра.

— За этим дело не станет, — улыбнулась Фая, чиркнув зажигалкой.

Ночное небо напомнило Рону родную планету — Луну. Такой же холод высоких звезд, разве что разлившаяся чернота не столь выражена в своей бездонной природе. Атмосфера делала взгляд на вселенную будто через стекло — уютным и безопасным.

Фая отправила Рона и Копчика спать, сказав, что сама продежурит до утра. Рон подумал, что она просто никому, кроме себя, полностью не доверяет. «Ну, это ее дело,» — решил он и блаженно вытянулся на спине, ощущая приятную твердость земли.

Копчик поначалу настороженно отнесся к словам Фаи, но уже через пару минут дремал на собранном лапнике. Сама Фая, подогнув под себя ноги и выпрямив спину, неподвижно сидела около костра, уставившись в одну точку.

— Каждый из нас там, на Луне, мечтает вернуться на Землю и жить счастливо. Нам Земля представляется потерянным раем, в котором есть место для всех, и все живут, если не в любви, то в согласии друг с другом. У вас много полей, лесов, чистого воздуха и воды… Неужели кому-то не хватает того, чего здесь с избытком? Скажи, отчего у вас на Земле царит такая вражда друг с другом? Взять, например, твой Орден. Ваш магистр говорит, что вы враждуете с дикими, потому что разные. А с эрлами? Неужели нельзя жить, довольствуясь тем, что есть и не зариться на кусок другого?

— Значит ты не понял мысль магистра Лоренцо. Миссия Ордена — в очищении Земли от мракобесия. Возвращение прежнего мира — вот смысл нашего существования.

— Мракобесие? Ты имеешь в виду мутантов?

— Мутантов… Ты не задумывался — как так получилось, что потребовалось всего несколько поколений, чтобы появились новые виды, а старые изменились, порой, до неузнаваемости?

— Действительно… Как?

— А это и не мутация вовсе.

— Что же это? — удивился Рон. — Признаться, ничего не приходит на ум. Разве что предположить, что эта планета не наша Земля…

— Да, скоро она станет не нашей. Это нашествие.

— Ну, это что-то из области фантастики, — улыбнулся Рон. — Тем не менее, вы ведете непримиримую борьбу со всеми подряд. И сами же определяете кого казнить, а кого миловать.

— В Ордене нет месту корысти, поэтому очищение мира должно начаться именно им. Но нам даже не надо особо стараться — дикие уничтожают сами себя быстрее, чем до них добираемся мы. Не веришь? Посмотри на Лягушонка, думаешь просто так он увязался с нами? Он либо изгой, либо племя Лягушки почтили добрые соседи с весьма недобрым визитом.

— Хм… Возможно, все так так и есть… Но как же эрлы?

— С ними все проще и сложнее одновременно. Пока лишь скажу, что войну между нами развязали не мы.

Фая нахмурилась и добавила:

— Оправдываться перед тобой я ни в чем не собираюсь. Давай прекратим этот бессмысленный разговор, тем более что в ночной тишине он может привлечь далеко не самых приятных собеседников.

Рон не стал спорить, остро чувствуя, что его одолела сильная усталость — приключения на планете по полученным впечатлениям стоили месяца лунной жизни, а то и двух. Он некоторое время полежал с закрытыми глазами, а потом не заметил, как провалился в глубокий сон.

Когда Рон открыл глаза, то понял, что сон куда-то исчез. Мысли еще не выстроились в порядок, заполняя пустоту пробудившегося сознания, но информация об обстановке уже неотвратимо лезла в голову. Первое, что бросилось в глаза, но не успело получить осмысленную оценку — это пустое место перед костром. Поверить в то, что Фая прилегла или, еще хуже, оставила их одних, было трудно. Скорее всего, с ней что-то случилось.

Тревога придала Рону бодрости получше чашки кофейного напитка. Он хотел было подобраться поближе к костру, но резкий скрипучий звук, отозвавшийся дрожью в теле, заставил его окаменеть. Поэтому он не сразу разобрал тихий голос, прозвучавший совсем рядом.

— Не пугайся… — повторили из темноты.

— Фая, ты? — начал соображать Рон.

— Пока еще я. Отодвинься от света костра, тебя слишком хорошо видно из темноты.

— Не знаю кто, но пусть смотрят, — переступил через чувство страха Рон, — и знают, что мы их не боимся! — повторил он громко, придавая себе смелости.

— Кого не боимся? — Копчик поднял голову и сонными взглядом уставился Рона.

В это момент раздался протяжный трубный вой, оборвавшийся на высокой ноте. Через долю секунды прозвучал дикий хохот, и сразу же смолк, заложив уши ватной тишиной.

— Что-то не спится, — Копчик подсел к костру поближе к Рону. — Твое магическое оружие заряжено? — спросил он вполголоса.

Рон лишь кивнул, пытаясь хоть что-то рассмотреть в кромешной темноте. Из нее материализовалась Фая и присела с другого бока. Меч она не стала доставать из ножен, просто положила его на колени.

— Нас пугают, — спокойно сказала она. — Хотели бы напасть, уже сделали бы это.

— Кто? Духи погибших воинов? Они предупреждают нас, чтобы мы не ходили по их костям? — Копчик тоже демонстративно положил нож перед собой.

— Ага, только переигрывают немного.

— Да кто такие-то?

— Вот это мы завтра и узнаем, — вместо девушки ответил Рон, демонстративно развалившись перед костром.

Весь остаток ночи со стороны могильника доносились разные завывания, сменяющиеся глухим вибрирующим рокотом, визги, будто по стеклу возят твердой пуговицей, и прочие, будоражившие воображение звуки. Рон некоторое время провел в напряжении, прислушиваясь к ним и настораживаясь при каждом новом, а потом закинул в рот таблетку антидепрессанта и продремал до утра, наплевав на все. Может быть, это было эгоистично по отношению к остальным, но, конце концов, должна же быть польза от подрядившихся его сопровождать! Вот пусть и подежурят остаток ночи.

Утром Рона разбудила вибрация часов, оповещая, что пора собираться в путь. Он скосил глаза в сторону костра и отметил, что Копчик и Фая продолжали сидеть рядом, прижимаясь друг к другу. По лицам этой парочки нетрудно было догадаться, что службу они несли дружно и исправно — ни разу не смокнув глаз. «Хоть в чем-то польза от этой ночи», — подумал Рон, поднимаясь на ноги. Он потянулся, сделал несколько упражнений, разминая тело, и приказал тушить костер.

На рассвете над землей поднялись полосы рыжего тумана, порезав на слои простирающееся впереди поле. В некоторых местах туман висел клоками, намекая, что за ним скрывается нечто большее, а местами лежал по земле, превращая низины в воздушные озера.

Рон покрутил навигатор и ткнул пальцем:

— Туда!

Копчик, как и обещал, но без особого воодушевления, пошел первым, Рон пошел следом, а замыкала шествие снова Фая. Но в этот раз было совершенно не очевидно, кого больше подстерегала опасность — первого или последнего. Ведь одно дело, когда ты видишь опасность перед собой, а другое — когда она приходит со спины.

Утренняя роса оседала на ногах, стекая холодными струйками к подошвам. Травы, богатые на цветы, щедро делились пыльцой и семенами, оставляя цветные разводы на всех местах, до которых могли дотянуться соцветиями.

Солнце быстро поднималось над горизонтом, и туман нехотя отползал, открывая сокрытые тайны. Там, где он висел клоками, появлялись рыжие бесформенные образования, состоящие, судя по выступившей ржавчине, из металла. Они были настолько разбиты в бою и добиты природой, что трудно было угадать что они представляли изначально.

Рон не утерпел и потешил к одной из таких поближе. Некогда грозная боевая машина теперь рассыпалась, роняя на землю изъеденные ржавчиной хлопья рыжего металла. Но, если присмотреться, то еще можно было оценить толщину брони, пока не поддавшуюся коррозии.

— Как можно было сражаться против таких машин? — удивился Рон.

— Сила огня… Самая сильная сила стихии. Против нее любое железо — металлолом. А она всегда на нашей стороне.

— Ну-ну… — недоверчиво протянул Рон.

Слова о некой силе прозвучали слишком пафосно, чтобы в них поверить. Да и представить, как огонь сжигает железо не получалось никак. Рон покачал головой и сделал шаг назад, чтобы обойти железо.

Сразу же ступня уперлась во что-то твердое, которое потом громко хрустнуло. При ближайшем рассмотрении, это оказалось почерневшей костью, которую жесткий каблук сломал пополам.

— Мы ходим по костям, — встревожился Копчик. — Это не к добру.

— Подумаешь, оступился и случайно наступил, — как можно легкомысленней произнес Рон.

Он улыбнулся и хотел пошутить, чтобы сгладить неловкость, но тонкая стрела, вылетевшая из травы прямо ему в лицо, заставила прерваться на полуслове и резко отшатнуться. К счастью, его реакция оказалась быстрее ее полета. Глухой стук наконечника в железо подтвердил, что посланница смерти пролетела мимо.

— Эй, так и убить можно! — выкрикнул Рон, насторожившись.

В ответ вылетела еще одна стрела, чудом не задевшая Копчика. Тот взвизгнул и пустился бежать. Противник по-прежнему оставался невидим, но Рон никого убивать и не хотел. Он думал сделать предупредительный выстрел, но электромагнитный принцип не предполагал громовых звуков, а стрелять наобум в заросли травы было все равно, что кидать туда камешки. Тут от меча Фай пользы было больше, если бы знать, что нападающий только один.

Пока Рон раздумывал, как поступить, из травы вылетело уже несколько стрел, и, как можно было заметить, из разных мест. К счастью, из-за того, что стрельба велась в прямом смысле с закрытых позиций, стрелы попали лишь в железо за спинами, никого не задев. Но, кто мог гарантировать, что новый залп будет таким же неточным?

На первый взгляд, стрелы представлялись несерьезными — тонкое древко с примотанным костяным наконечником вряд ли поразит насмерть, если только не пробьет шейную артерию. Но зазубренная кость, застрявшая в теле — штука неприятная, а, если допустить, что она еще и обмазана ядом, то смертельно опасная.

— Бежим! — бросила Фая, подтолкнув Рона в сторону, куда помчался Копчик. — Ну же, соображай быстрее!

Рон соображать и не пытался, он просто побежал, стараясь не упустить из виду грязные пятки Копчика. Сбоку слышалось шелестение травы и громкие крики. Иногда они становились совсем близко, и тогда Копчик поворачивал в сторону, уходя от неминуемой встречи.

После пары таких поворотов, у Рона возникло устойчивое чувство, что их куда-то гонят. Но как поделиться мыслью с Фаей, при таком темпе?

— Стойте! — Копчик замер, подняв сжатую в кулак кисть руки.

— В чем дело, Лягушонок? — бросила Фая вполоборота. Она развернулась, вытащила меч и медленно пятилась задом. — Ты устал бежать и решил помереть прямо здесь?

— Впереди вода!

— Откуда здесь вода, это же поле?

— Не знаю, я ее чувствую.

— Что это значит? — не понял Рон.

— Если впереди река, то мы приплыли, — усмехнулась Фая. — Но ее здесь быть не должно.

— Нас загнали сюда специально! — выпалил Рон терзавшую его мысль.

— А какие будут варианты? Прорываться с боем?

— В нас вгонят стрел больше, чем у ежика иголок, — поежился Копчик.

— Если вода неглубокая, то мы можем уйти вброд…

Фая кивнула:

— Похоже, выбора у нас нет. Прости, Лягушонок, но я пойду первая. Идите в шаге за мной и не отставайте.

Она перехватила поудобнее рукоятку меча и осторожно пошла вперед, выставив клинок перед собой. Шум от неизвестных преследователей смолк, и на округу вернулась обманчивая тишина, ничего не напоминающая о тех, кто стрелял из высокой травы.

Земля под ногами стала более мягкой, разноцветные травы отступили, сдаваясь перед низкорослым серым камышом. Чутье Копчика не подвело, блеснувшее впереди серебро явно принадлежало спокойно водной глади, разлившейся небольшим озерцом. Судя по идеальному круглой форме, вода заполнила огромную воронку, образовавшуюся после взрыва боеприпаса неимоверной мощности. На тонких колышках вокруг нее были надеты оскалившиеся черепа.

Фая облизнула пересохшие губы:

— Центр могильника… Говорят, что несколько молодых воинов Ордена пожертвовали собой, прикрывая одного, сумевшего донести огонь до центра Черных.

— До склада боеприпасов, похоже, — не удержался Рон.

— Не знала, что здесь озеро, — задумчиво произнесла Фая, не обратив внимания на его слова. — И про черепа мне ничего не известно.

— Просто близко грунтовые воды, вот и залило яму водой. Что не так? — Копчик смутился, увидев удивленные лица Фаи и Рона.

— Вот это самое и не так… — пояснила девушка. — Тихо! Лягушонок, это ты квакнул? Дразниться вздумал?

— Да я рта не раскрывал!

— Кто тебя знает, может еще как звуки издавать умеешь.

— Ну и шуточки у вас, — усмехнулся Рон. — Вон кто квакнул, полюбуйтесь на царевну!

Он кивнул головой в сторону небольшого камня, на который, перебирая лапками, взгромоздилась большая жаба. Выпучив круглые глаза, она застыла живым изваянием, словно потрясенная открывшимся видом. И только дергающаяся складка на шее намекала, что в ней еще есть жизнь.

— Ну вот и все, — одними губами произнесла Фая. — Отбегались…

— Тихо… — прошептал Копчик. — Не шевелитесь!

Общее настроение передалось Рону, и, хотя он не понимал, чем может им грозить жаба, тоже замер, но не утерпел и вполголоса спросил:

— Что происходит?

— Самое ядовитое существо на свете. Кто шевельнется — тот труп. Видишь стрелку у нее на голове? У нашего Лягушонка точно такая же на лбу, но ей пользоваться ему не дано, а эта тварь стреляет ей получше всякого лучника. Интересно, долго мы без движения простоять сможем? Все, теперь точно конец…

Последние слова Фая произнесла, увидев, как рядом с жабой появилась ее товарка, потом вторая, третья… И скоро на непрошенных гостей взирало с десяток лупоглазых существ, окружив ту, что забралась на камешек.

— И вправду королева, — заметил Рон.

Копчик покусал губы и решился на то, что от себя никогда ожидал — он стал повторять голосом то, что много раз слышал от кланового шамана. Тогда это казалось ему, при всех внушительных атрибутах священнодействия, развлечением, скрашивающем однообразные будни. Сейчас же он чувствовал в этом единственный путь к спасению.

Копчик завыл тонко и тихонько, постепенно повышая голос. А когда жабьи лупёшки уставились все разом на него одного, запричитал:

— Мать всего сущего, царица земли и воды, свет Солнца ты открываешь детям своим и на Луну наводишь тень чтобы помнили мы о могуществе твоем…

— Что за бред? — шепнул Рон. — Тень на Луне вовсе не от этого!

— Не мешай! — шикнула на него Фая.

— … ибо власть твоя над жизнью и смертью безгранична. В мир мы приходим по твоему зову и уходим, тобой отозванные. Благослови неразумных нас и защити от напасти неведомой! Смиренно падаем ниц перед тобой, пощады моля, ибо не по своей воле нарушили твой покой…

Копчик медленно опустился на колени и коснулся лбом земли. Рону показалось, что глаза жабы, и до того были, как два мяча для пинг-понга, превратились в бильярдные шары. Жаба важно квакнула, спрыгнула с камня и исчезла в мутной тине у берега. Следом за ней пошлепали товарки и через пару секунд берег был пустынен и лишь черепа скалились с невысоких шестов, словно довольные представлением зрители.

— Идем отсюда, — Фая неуверенно сделала шаг назад, все еще не веря, что может двигаться без опаски. — Уж лучше смерть в бою, чем в муках от яда.

Рон взял наизготовку пистолет, и они осторожно пошли плечом к плечу, настороженно поглядывая по сторонам.

— Я просто так свою жизнь не отдам, — ворчал себе под нос Копчик, держась за спинами Рона и Фаи.

— Мы не заберем ваши жизни…

Слова прозвучали достаточно ясно, будто кто-то произнес их, стоя рядом. Все в недоумении остановились и переглянулись друг с другом.

— Массовая галлюцинация? Может быть, мы все-таки отравлены и это наркотическое действие яда? — произнес Рон и спохватился, увидев странные выражения на лицах Фаи и Копчика.

Они, не сговариваясь, настороженно отодвинулись от него.

— Нет, никакой галлюцинации нет! Просто внимательно смотрите перед собой, а не рассматривайте друг друга!

Только теперь стало понятно, откуда исходил таинственный голос. Впереди, сливаясь с высокой травой стоял кто-то, больше напоминающий клочки тумана, собранные в человеческую фигуру. Неизвестный сделал шаг в сторону и стал более различим во время движения. Когда же он остановился, то глаза скользили по нему свободно, не задерживаясь на деталях. Единственными атрибутами, которые смотрелись на нем чужеродно, были набедренная повязка, сделанная из снопа травы, повязанного вокруг бедер да посох из полого травяного стебля, который сжимала тонкая, почти детская, рука. Зато на фоне зарослей он был почти незаметен.

— Кто это? — прохрипел Копчик, выглянув через плечо Фаи. — Я ничего не могу рассмотреть…

— Важно не то, кто я, а кто вы!

— Кто мы? — эхом повторил Рон.

— Вы друзья матери-прародительницы, а, значит, нам не враги. Вам очень повезло, что с вами оказался сын Лягушки.

— Смотри-ка, Лягушонок, оказывается, тут твои собратья водятся, — усмехнулась Фая.

— Нет, собратьев у нас нигде нет. Наш род особый… Но, это вам знать совсем необязательно.

— И много вас?

Неизвестный издал неопределенный горловой звук и вокруг него зашевелилась трава, выпуская похожих на него существ, каждого с луками и стрелами в руках. Как оказалось, ими были полны все окружающие заросли.

— Я думаю, что вам этого достаточно, чтобы не делать глупостей.

Действительно, количество сотканных из тумана людей было много и еще не известно, сколько их осталось в траве. Зато прозрел Копчик:

— Вот почему мы никого не увидели!

— Что вы от нас хотите? — хмуро произнесла Фая.

— Разве можно что-то желать от гостя, который пришел в твой дом, пусть и незвано? Нет, мы ничего не желаем от вас. Наоборот, мы исполним ваше сокровенное желание!

— Я получу силу? — Копчик чуть не подпрыгнул на месте.

— Нет… — судя по странным звукам, слова эти вызвали у неизвестных смех. — Мы проведем вас через лес трав. Разве не с этой целью вы сюда пришли?

Копчик приуныл и хотел сказать что-то еще, но его опередил Рон:

— Именно так, — подтвердил он.

— Отлично. Мы всегда рады помочь друзьям прародительницы. Для вас я — Оломаак, что значит провожатый, и я проведу вас тайными тропами, которые уберегут от поджидающих опасностей. Идите точно за мной, а, когда я скажу, вовсе ступайте след в след. Сын Лягушки пойдет следом за мной, потом мужчина, а женщина пусть идет последней.

— Женщина не человек, что ли? Дикари… — буркнула Фая, но спорить не стала.

— Тогда в путь, — просто сказал Оломаак.

Он подождал, пока Копчик приблизится на расстояние шага и свернул в заросли. Шел он не быстро, иногда останавливался и, показывая на очередное ржавое железо, коротко говорил о поджидающих в нем свою жертву обитателей.

— Вон там, — показал он на перевернутую металлическую коробку с роликами колес сверху, — убежище летучих демонов. Маленькие, быстрые и верткие, они наносят глубокие раны, выдирая по кусочку плоти в полете. К счастью, они промышляют в основном ночью.

В другом ржавом монстре с орудием, в жерло которого мог бы свободно залезть Рон, оказалось змеиное гнездо. Почти каждое железо скрывало кого-нибудь, способного доставить неприятности неосторожному визитеру. В подтверждение, на всем пути попадались кости с полусгнившей тканью, облепившей лохмотьями то, что прежде было людьми.

— Черные не оставляют попыток пробраться через цветочные заросли, — пояснил Оломаак, заметив взгляд Рона, — но, неизменно с одним и тем же результатом.

— Почему они черные? Негры, что ли? — не утерпел Рон.

— Не знаю насчет негров, это прозвище идет от цвета их одежды. А кто такие негры?

— Это те, у кого лицо и тело черного цвета.

— Таких не бывает, — с важным видом вмешался Копчик.

— Это еще почему?

— Потому что я таких не встречал.

— Весомый аргумент! — рассмеялся Рон.

— А вы посудите сами — такие люди не попадались ни мне, ни кому-то из охотников соседних кланов. Только в нашем клане охотников, как пальцев на руках и ногах, а ведь есть кланы гораздо побольше. Пошли бы слухи разные, но, нет — никто не обмолвился ни полусловом! Так что…

— Беру свои слова обратно, — сдался Рон. — вот, что бывает, когда ляпнешь не подумавши. Извини меня.

Он пожал плечами и подмигнул Фае, вызвав у нее улыбку. Копчик заметил это и хотел добавить еще пару весомых аргументов, но Оломаак замахал руками, прерывая беседу:

— То, что я скажу, очень важно. Мы прижмемся к реке, маршрут относительно безопасный, но иногда из реки выползают большие черные змеи, которые питаются кровью. Если такую не заметить, то она может присосаться и отцепить ее голыми руками практически невозможно. Тело ее сильное, мускулистое и ножу поддается плохо, пока порежешь, потеряешь столько крови, что потом и за неделю не восстановишь.

— Пиявки что ли? — нахмурился Рон.

— Не знаю… Мы их зовем водяными змеями.

— Пиявки это, — со знанием дела подтвердил Копчик. — Водяной змей с чешуей и такими зубами, что может порвать тебя на части. Зачем ему присасываться и пить кровь? Значит, это всего лишь пиявки…

Копчик так увлекся, что что заметил шевеление всего в паре шагов от себя. От неожиданности он ойкнул, подскочил на месте и попятился задом:

— Что это за тварь!?

— Всего лишь пиявка, — спокойно произнес Оломаак, без намека на иронию.

Черное округлое тело действительно совсем не походило на тело змеи. Оно больше походило на гигантское веретено и не имело головы. Зато концы этого веретена были достаточно тонкими и гибкими и, как неожиданно оказалось, могли сильно вытягиваться.

Первая треть туловища пиявки поднялась над землей и стала медленно поворачиваться из стороны в сторону, а потом точно уставилось на Копчика, будто почуяла его. К своему ужасу, тот увидел повернутый в его сторону круглый рот с множеством мелких зубчиков по окружности.

Бросок пиявки последовал моментально. Вытянувшись в длинный тонкий язык, она почти достала до парализованного ужасом Копчика, но была перехвачена Роном. Тот схватил черное тело руками, заставив замереть ужасный рот всего в нескольких сантиметрах от лица парня.

Мысленно поблагодарив создателей экзоскелета, Рон сжимал руки, как тиски, но чувствовал, что пиявка все-таки ползет и теперь ее целью стал не Копчик, а он сам. Изо всех сил сжав скользкое тело, он надеялся его раздавить, но руки для этого оказались слишком нежны.

Словно почувствовал его беспомощность, пиявка усилила нажим. Рон попятился назад, чувствуя, что против такой силы ему долго не продержаться.

Внезапно давление на руки резко ослабло. Почувствовав, что держит в руках только часть тела, Рон откинул обрубок в сторону, и тот принялся извиваться, как откинутый ящерицей хвост.

— Мерзость, — прокомментировала Фая, пряча меч за спину.

— Хорошо, что вы оказались друзьями Прародительницы, — с уважением произнес Оломаак. — Удержать эту тварь невозможно, а вам это удалось! Да и с мечом вы управляетесь на загляденье. Не хотели бы мы иметь таких врагов.

Рон согласно кивнул головой и вздохнул:

— Любой мир лучше всякой вражды. Я вот что хотел спросить… Далеко еще? Что-то сюрпризы вашего цветочного мира стали утомлять.

— Слышу иронию в ваших словах. Я понимаю ваше состояние, но поймите и вы, что наш мир прекрасен, как и любой другой, к которому ты привык. Просто для вас он, как эпизод, который вы хотите побыстрее оставить позади, а для нас — наш дом, в котором мы живем с разными соседями. Тут всего в достатке, и нам нечего с ними делить. Главное — умение уживаться, твердо держаться за свое и не посягать на чужое. Я думаю, в этом благополучие не только любого общества, но целого мира, даже, если он величиной с планету.

От того места, где произошла встреча с пиявкой, отходило несколько едва заметных тропинок, по которым можно было идти, не продираясь через высокую траву. Оломаак, руководствуясь ему одному известными приметами, выбрал одну из них и, ведя разговор, неспешно шел впереди. В коридоре между травами его плавная речь о мире между соседями разливалась песней. «Гимном миролюбия», — подумал про себя Рон.

— Что-то я заболтался… — Оломаак остановился и виновато улыбнулся. — С этого места вы пойдете без меня. Видите, впереди пирамиду из камней? Там начинается земля черных. От нее протоптана широкая дорожка, по которой можно смело идти.

Вот еще что… Сначала черные ставили на границе хитрые устройства, чтобы никто не мог к ним проникнуть от нас. Но после того, как начали попадаться в них сами, делать это перестали. Тем не менее, с дороги не сворачивайте, чтобы не нарваться на неприятные отголоски прошлого. Она приведет вас в Блэклэнд — так они называют свой город. Хотя, я бы в него не сунулся никогда.

Глава 10. Граница города

Оломаак махнул рукой на прощание, отступил в сторону и в ту же секунду словно растворился среди окружающих высоких трав.

— Здорово! — восхищенно произнес Копчик с нотками зависти в голосе. — Почему всем что-то дано, а мне ничего? Одни сильные, другие могут становиться невидимками, а я? Среди нас то же — Фая быстрая, как смерть, а Рон знает магию. Почему ко мне мир несправедлив?

— Ты считаешь, что все, что ты перечислил, свалилось с неба? — возразил Рон.

— Ага, слышал я про такое… Про занимайся, тренируйся, и прочую чепуху. Но я скажу прямо — одни получают преимущество с рождения, а другие нет.

— Преимущество еще надо развивать, а, если забросить, то оно сойдет на нет.

— Все равно, — упрямился Копчик, — эрлы с рождения, что ли, сильные? По ним такого не скажешь, а, значит, есть какой-то способ получить то, что я хочу.

Рон подумал, что его убеждать бесполезно, у парня сложилась своеобразный взгляд на жизнь, в которой он сам еще толком не разобрался. С точки зрения жизненных ценностей интереснее было бы поговорить с девушкой. Та слышала разговор, но просто молча шла рядом.

— А тебе чего тебе не хватает, Фая?

— То есть?

— Ну-у-у, есть такая сказка, когда компания друзей отправилась в город, чтобы обрести нечто, что им не хватало. Один хотел получить храбрость, другой — набраться ума, а одна особа желала снова оказаться дома. Вот нашему другу из клана Лягушки нужна суперсила. А ты хотела бы снова оказаться дома?

— Вспомни слова Оломаака. Каждый хочет оказаться дома. Ты разве нет?

— Пожалуй, нет. Жизнь в воздушном пузыре — не предмет мечтаний о прекрасном будущем. Земля для этого подходит лучше. Просто вы не цените свой мир, потому что не знаете другого. А я его приобрел и разницу понимаю.

— А я, пока не выполню поручение магистра, о доме и не думаю.

— Просто ты к нему не привязана. Так чего тебе не хватает? Любви? Ведь ваш Орден — это сборище приверженцев веры, всецело посвятивших себя ее служению, так? Кстати, в сказке был один герой, который хотел получить сердце. В переносном смысле.

— У тебя превратное впечатление об Ордене. Дома у меня осталась дочь. Перед походом я простилась с нею. И не напоминай мне об этом, если не хочешь доставлять мне боль в воспоминании.

Тем временем, дорога, про которую говорил Оломаак, стала становиться шире, прибитую к земле траву сменил грунт с остатками былого асфальтового покрытия. Сквозь потрескавшиеся серые от времени пласты и между ними пробивались ростки тонких трав, осваивая скудную для жизни почву.

Дорога петляла и за очередным поворотом, обогнув березовый перелесок с редкими елеями, она выскочила к полю, на котором наблюдались следы культурной обработки.

Распаханная канава чернела вывернутой наружу землей, защищая пашню от посягательства лесного сорнякового разнотравья. На самом поле стройными рядами стояли зеленые побеги, прореженные кое-где прорвавшимися чужаками. Порядок после хаоса нетронутой природы, смотрелся живописной картиной, случайно оказавшейся среди хлама антикварной лавки.

Больше всего, однако, впечатлила небольшая скирда скошенного сена, накрытая сверху клочком брезента. Если поле воспринималось само по себе, то копенка олицетворяла мирный труд, такой непривычный в этом мире.

— Цивилизация, — обрадовался Рон.

— Ценный кусочек, — заметил Копчик, прикидывая как с собой унести брезент.

— Но-но, — осадил Рон парня, — здесь даже не вздумай зариться на чужое. Цивилизация — это место, где люди отдают свое исключительно добровольно.

— Как это? — не поверил Копчик.

— В силу обстоятельств, парниша, в силу обстоятельств! — трое мужчин выросли словно из-под земли, преградив дорогу.

То, что они были черными, было понятно с первого взгляда — куртки и штаны, правда, были несколько грязноваты и выгорели на солнце, но антрацитовый цвет угадывался по разной степени остаткам.

Смуглой кожей они больше походили на Копчика. Густая многодневная щетина, покрывавшая половину их лиц, выглядела как черная маска, придавая им зловещий вид. Но еще больше этому способствовали ножи в руках двоих из них и пистолет в руке третьего. Судя по оружию и потому, как вел разговор, командовал в этой троице он.

— И сейчас перед вами именно те самые обстоятельства! — продолжал главарь. — Здесь принято платить за проход. Разве не заметили, что вторглись на территорию суверенного государства?

Только сейчас Рон обратил внимание на покосившиеся столбы с рваной проволокой, которые прежде перегораживали дорогу, а теперь висели на этой проволоке, едва не касаясь земли.

— Это, что ли, граница? — начала Рон, но заметил, как изменилось выражение лиц черных и решил не нарываться: — Не заметили, каемся. Но, если все обстоит так, как вы сказали, то мы не будем вторгаться и повернем назад, — примиряющее продолжил он, все еще веря, что конфликта удастся избежать.

— Не-е-ет, так дело не пойдет. Заметили-незаметили, нас это не волнует, а вас от ответственности не освобождает. Границу пересекли? Пересекли! Так что… Без вариантов!

— Чего вы от нас хотите? — хмуро произнесла Фая.

— Выворачивайте карманы, вот чего! Иначе, разговор короткий, — главарь качнул пистолетом.

— Патроны-то у тебя есть? — усмехнулась Фая, отступая на полшага.

— Хочешь проверить? Надо же, непонимающие попались! Ну ничего, и не с такими вопросы решали. Салем!

Один из черных сделал быстрый шаг вперед, ловко выдернул у Рона из-за пояса пистолет и упер ствол ему под ребра.

— Еще вопросы остались? — оскалился он.

— Ты волшебное слово не знаешь! — заявил Копчик.

— Чего? — на лбу черного пролегла складка, он пытался понять шутит ли парень и в чем подвох.

Рон перехватил его руку и задрал вверх. Тот изо всех сил давил на спусковой крючок, но оружие молчало. Тогда он попытался другой рукой выхватить нож, но и тут его постигла неудача. Рон ударил его по руке в тот момент, когда лезвие только выскочило из ножен, и клинок вспорол черному живот, закончив движение под сердцем.

— Да что такое происходит!? — только и успел произнеси черный с пистолетом, пока его голова еще держалась на плечах.

Она так и сохранила удивленное выражение, упав к его ногам. Фая чуть замешкалась с клинком и последний черный бросился наутек. На третьем шаге его догнал нож Копчика, заставив рухнуть на землю, раскинув руки.

— У хорошего охотника добыча не уйдет!

Копчик явно ожидал одобрения, но Фая промолчала, а Рон был настроен иначе:

— Что мы наделали!

— Ты же сам сигнал подал, — удивился парень. — А я, признаться, оробел поначалу.

— Это вышло случайно! Вы понимаете, что мы убили при исполнении троих…

— …бандитов. — прервала Рона Фая. — А как еще назвать тех, кто обирает мирных путников?

— Таможенники, например!

— Если это в самом деле были служащие, то поплатились за дело. Еще легко отделались, в Ордене их бы сожгли заживо. Так что не переживай, в любом случае мир без них стал чуточку чище.

— Боже, — Рон схватился за голову, — бандиты на дороге, бандиты рядом со мной! Все кругом только и думают, как кого-то ограбить и отправить на тот свет!

— Добро пожаловать в мир твоей мечты, — рассмеялась Фая. — Вместо того, чтобы причитать понапрасну, лучше помоги убрать трупы с дороги. Может быть, это позволит нам выгадать время, пока черные разберутся что к чему. Лягушонок, не забудь про трофеи!

— Это мародерство, — возмутился Рон.

— Военная добыча!

Копчик даже его не слышал. Все его внимание заняли новые красивые ножи, и он уже вертел их в руках, не решаясь определить какой из них оставить себе. Наконец, он сунул оба за пояс и улыбнулся во весь рот. Фая подняла пистолет, выщелкнула обойму и кивнула головой — она была пуста. Это ее нисколько не удивило, потому что после финальной битвы на поле, превратившимся в могильник, с боеприпасами у эрлов и черных стало совсем плохо, поумерив их воинственный пыл.

Она покачала пистолет в руке и выкинула в лесную траву — патроны под него найти было нереально, раз уж с этим не справились и бандиты, а таскать с собой бесполезный кусок железа, который, к тому же, был и уликой, было не лучшей идеей.

Единственное, что ее заинтересовало — это отброшенный Копчиком мешочек с монетами. Она высыпала часть монеток в руку и повертела в пальцах, рассматривая чеканку.

— Что это, украшение? — Копчик с интересом посмотрел на серебристые кружочки со странными символами на гранях — У главы клана одна их жен носила бусы из такого металла. Ты тоже повесишь их на шею?

— Если я их повешу на шею, то, судя по встрече, черные мне отрежут их вместе с головой. Хватит разговоров! Если ничего больше не приглянулось, тащите трупы в канаву и валим отсюда!

— Меня терзают смутные сомнения, — выдохнул Рон, скидывая очередное тело, — Стиль поведения, сленг… Вряд ли такое обретают в Ордене. Кем ты была до того, как попасть в Орден?

— Тебе лучше не знать. А в Ордене я обрела смысл жизни. У тебя он есть?

— Там, на Луне, мы мечтали о возвращении на Землю и жили этой мечтой. Смысл нашей жизни был в том, чтобы продержаться до этого времени. А теперь я даже не знаю… Наш мир проще и дружелюбней, — Рон вспомнил о нападении на китайскую станцию и добавил: — хотя тоже не такой уж и безопасный. Во всяком случае, я выполню то, мне поручено, а как жить со своей мечтой пусть определяет потом каждый сам.

Глава 11. Фермер

Дорога, по которой торопливо уходил Рон с Копчиком и Фаей, до самого вечера была пустынной. Все чаще перелески стали сменяться распаханными полями, на которых уже тянулась к солнцу молодая поросль.

Спокойствие и умиротворенность пейзажей передалось беглецам. Опасность преследования сначала отступила на второй план, а потом и вовсе потерялась, затертая усталостью.

К вечеру решено было наградить себя за трудный день и заночевать в более комфортном месте, чем на лапнике под раскидистым деревом. Весьма кстати, в качестве единственного кандидата на ночлежку подвернулась фермерская усадьба, огороженная высоким забором. Но еще с пригорка удалось рассмотреть и добротный дом, и пару хозяйственных пристроек при нем, и даже собачью будку.

— Хозяев не стесним, — заметила Фая, и эта фраза разом решила все сомнения по поводу уместности позднего визита.

На стук в калитку ответила хриплым лаем собака, и только через несколько минут ее заставил замолчать грубый голос, а еще через минуту тот же голос вопрошал кого черти принесли на ночь глядя.

— Путники мы. Нам бы только переночевать, хозяин, — мягко, насколько могла, пропела Фая.

— Сколько вас?

— Двое и парнишка с нами… Нам много места не надо, была бы крыша над головой.

Калитка, наконец, распахнулась и все пространство в ней занял здоровый бородатый мужик в рубахе до колен. В руке он держал топор, но и без него было сразу понятно, что связываться с таким себе дороже.

— Парнишка, говоришь… — он смерил взглядом Копчика, задержав взгляд на ножах, заткнутых за пояс. — Если так вооружен парнишка, то чего говорить о тех, кто повзрослее?

— Так это только для защиты. Без оружия здесь никак, вы же сами понимаете…

— Понимаю, — кивнул мужик нечесаной шевелюрой. — Только, если хотите ночевать, клинки и прочую убийственную чепуху сдайте. Вы же хотите, чтобы я доверял вам, так и я хочу, чтобы вы доверяли мне. Ну как, согласны?

Возразить было нечего. На самом деле, кто они такие для фермера? Вооруженные люди, которые уверяют в своем миролюбии и просятся в дом? Чтобы пустить таких, надо им очень сильно поверить. Разве не справедливо потребовать того же и от другой стороны?

Мужик завернул оружие в дерюгу и запер в сарае с сельхозинвентарем. Компанию же отвел к другому сараю, молча указал на разложенное там сено, проворчал себе под нос, что разный народ тут шляется, и развернулся, чтобы уйти.

— Вы не подумайте плохого, мы вам заплатим, — Рон толкнул Фаю в бок.

— Мог бы и промолчать, он за бесплатно согласен, — прошипела она, но небольшую монетку из мешочка все же достала.

— Хм, — лицо фермера разгладилось и просветлело, как только монетка легла ему в руку. — Вы, я вижу, не здешние, а меня тут все знают, как Богомира. Пойдемте со мной. Небось голодные с дороги-то? Как раз семья вечерять будет, найдется и для вас кусок.

Его слова напомнили Рону о том, что с утра он ничего не ел и сейчас был готов жевать даже сено. Копчик сглотнул слюну и готов был бежать в дом впереди фермера. Единственной, кто сохранял спокойствие, была Фая. Она степенно поблагодарила Богомира, будто оказывала ему милость своим посещением дома.

Первый в дом зашел хозяин, а за ним остальные. Войдя в горницу, Богомир встал, уперев руки в бока. В красном свете лучин можно было рассмотреть, что за длинным столом из грубо сколоченных досок сидели трое ребятишек и высокая женщина в сарафане с косынкой на голове. Перед ними стоял большой котелок, плотно закрытый крышкой и разложены деревянные ложки. Все четверо сразу же повернули головы к двери и Рону показалось, что в их глазах испуга больше, чем любопытства.

Богомир широким жестом показал на длинную лавку по другую сторону стола:

— Присаживайтесь, гости дорогие!

Последнее слово он сознательно выделил, кивнув женщине, встретившей их с нахмуренными бровями. Возможно, это был своего рода знак, а, может быть, она просто умела понимать с полуслова, но лицо ее просветлело, и она сразу принялась выставлять на стол еще лепешки и холодную рыбу.

Сам Богомир сел во главу стола и только тогда крышка с котелка был снята и вокруг распространился аромат тушеной с овощами картошки. Первую тарелку получил он сам, потом гости и дети, а женщина добрала, что осталось.

— Вы ведь в город наметились? — еда не мешала хозяину вести разговор.

— Как вы догадались? — Рон дул на картошку, не решаясь поднести горячее ко рту.

— А чего тут гадать, дорога-то одна.

— Ваша правда. Нам скрывать нечего, мы путники мирные.

— Ага, оно так сразу и видно. Я намекаю на оружие, если ты не догадался. А сказать вот что хочу… Продайте мне сабельку и кинжалы. Все равно вам не удастся их пронести с собой в город. Больно приметные вещички, а там такого не любят. Запрещено оружие там. А я хорошую цену дам. Не деньгами, конечно, намного лучше — продуктами: мясом вяленым, лепешками, крупы отсыплю.

— Нет, — Фая заявила так резко, что все разом прекратили есть и подняли головы, будто увидели гостью с новой стороны.

Богомир подал знак, и женщина молча разлила по выдолбленным из дерева стаканам напиток из небольшого кувшина, что стоял у нее за спиной. В воздухе сразу распространился запах хмеля и свежего хлеба. На вкус это оказалось домашним пивом, но покрепче, чем то, что Рон пробовал в своем баре. С первого глотка в голове у него сразу зашумело, и он бросил беспомощный взгляд на Фаю и Копчика. Было видно, что паренек осоловел еще больше, а Фая, по-видимому, только пригубила, потому что сидела прямо и настороженно.

— Жизнь у нас цениться только если она может себя защитить. А за мной вон, — фермер показал на детей, — полный дом жизней. Оружие у вас хорошее, мне бы ох как пригодилось.

— Вы слышали, — произнес Рон, удивляясь, что еще может говорить, — до города еще дойти надо, а где гарантия, что в пути снова не повстречают… То есть, я хотел сказать, что оружие нужно нам для защиты.

— Ну, нет так нет, — хлопнул по столу ладонью Благомир и поднялся, с шумом отодвинув стул. — Пойдемте, провожу до ночлежки. Чтобы собака не набросилась, — пояснил он вопросительный взгляд Рона.

Вместе с ним из-за стола поднялись разом дети и встала жена. Женщина обняла малышей за плечи и, подталкивая, увела их из горницы.

— Боюсь собак, — признался Рон. — С животными в наших местах беда, а здесь никак не могу привыкнуть к тому, что они уживаются рядом.

— Видать, далек твои места?

— Отсюда не видать, — вставил Копчик, обрадовавшись, что может блеснуть остроумием.

— Кхм… Ну почему же… Видно, но только в хорошую погоду, — поправил Рон.

— Загадками говорите. Ну, это ваше дело. А собака — отличный сторож и в охоте помощник. Зайцы частенько наведываются траву погрызть, так разве за ними угонишься! Вот Альма их и гоняет, — при этих словах взгляд Богомира потеплел, и рот изогнулся в кривой улыбке.

Рон только успел моргнуть, как лицо фермера снова стало прежним, с печатью тягот и лишений тяжелой фермерской жизни на крепких плечах. Он даже подумал, что ему померещилось. Моргнул еще раз, надеясь вернуть прежнюю картинку, но выражение лица Благомира больше не менялось.

На дворе уже изрядно стемнело и идти приходилось след в след за хозяином, подсвечивающим себе путь тлеющей паклей. У Рона был фонарик, но сейчас он совершенно забыл о его существовании.

— Заходите, — Богомир распахнул тяжелые ворота и кивнул в тесноту. Если напрячь зрение, то в ней можно было рассмотреть высушенное сено. — Здесь вас никто не тронет.

Ворота он, как только все зашли в сарай, закрыл, вернув на скобы тяжелую перекладину. Скоро его шаги затихли и воцарилась мертвая тишина. Замкнутое пространство неожиданно подействовало на Рона отрезвляюще, вернув в воспоминаниях в тесноту жилых модулей лунной станции. Он вспомнил про фонарик, включил его и осмотрелся. Сарай был доверху наполнен сеном и, похоже, что больше в нем не было ничего.

Копчик подошел к стене и оперся ладонью на толстое бревно:

— Зачем здесь такие стены? Не доверяю я хозяину. Мы тут взаперти, как в плену.

— Он нам тоже не доверяет. А ты хотел погулять по двору? Там собака, между прочим. Я предлагаю спать. Сами же напросились на ночлег, или вам нужно что-то другое? — Рон утрамбовал под собой сено и развалился, положив руку под голову.

На самом деле он тоже чувствовал себя неуютно, но говорить об этом ничего не стал: «Пусть выспятся как следует, всю ночь предыдущую не спали. А я тихонько покараулю. Может быть, ничего и не случится».

Рон прикрыл глаза, но твердо решил не поддаваться сну. Для поддержки закинул в рот таблетку кофеина и блаженно вытянулся, вдыхая благоухание свежего сена. Непривычные запахи слегка кружили голову, пьяня ароматами настоянных на солнце трав. За только один этот запах стоило преодолеть тысячи километров, чтобы потом просто вот так развалиться и наслаждаться жизнью. Ему казалось, что каждый, кто хоть ненадолго ляжет на среди свежих трав, приобретет частичку человечности, а тот, кто среди них живет, никогда не причинит вред другому.

Боромир пришел под утро. Несколько раз перед этим Рон впадал в пограничное состояние между сном и бодрствованием, и тогда перед ним появлялись образы тех, кого он оставил на Луне-3. Лера появилась почему-то не в привычном комбинезоне, а вечернем платье, и Рон неожиданно понял, как симпатична девушка, с которой у него было только деловое общение. Сейчас ее вид намекал на большее, но не успел он ощутить мягкое прикосновение ее локонов к своей щеке, как появился Педро и прикрикнул, чтобы прекратил шуры-муры и занялся делом.

Рон очнулся в холодном поту и некоторое время не понимал, где спряталась Лера, куда пропал начальник и где находится он сам. Тихий шорох снаружи заставил насторожиться, а вместе с вспыхнувшим чувством опасности пришло понимание ситуации. Рон коснулся циферблата часов, и на экране высветилось пять часов утра.

Он достал фонарик и приготовился к встрече названного гостя. Шорох повторился, теперь было понятно, что кто-то снимал с ворот перекладину. Рон почувствовал, как гулко забилось его сердце, напряжение достигло предела и от крови, прильнувшей к голове, бросило в жар.

Створка ворот неслышно приоткрылась и на пороге четко обозначился силуэт фермера с топором в руке. Рон сжался, как тигр перед прыжком, но его кто-то опередил. Тень выскочила из темноты и повисла у Богомира на шее. Фая! Узнать ее было несложно по фигуре и одежде, которая у Копчика была лишь номинально.

Эффект неожиданности поначалу сработал. Растерялся даже Рон. Но фермер опомнился всего через пару секунд и движением плеч скинул Фаю на землю. Не успела она подняться, как он пнул ее ногой. Удар был такой сильный, что она покатилась кубарем и зарылась в сене.

Богомир начал поднимать топор, но настало время прийти в себя Рону. Он кинулся навстречу и вцепился в руку с топором. Усиленная экзоскелетом кисть сковала запястье, как стальные тиски. Это было так неожиданно для фермера, что он растерялся второй раз, уже по-настоящему. Пока он соображал, как такое могло произойти, Рон включил фонарик и выстрелил снопом света ему в лицо. Теперь Богомиру стало не до освобождения руки, он зажмурился и попытался свободной рукой закрыться от слепящего источника. Попятился, как от пылающего огня, но кто-то бросился к нему в ноги, и грузное тело, запнувшись, с шумом повалилось на землю.

Копчик повис у него на ногах, Рон перехватил руки, а подскочившая Фая, стала давить на горло. Богомир хрипел, извивался, но побороть навалившуюся на него троицу не мог. Скоро его движения начали становиться все более слабыми пока, наконец, силы не иссякли, и рывки тела уже не имели ничего общего с борьбой.

— Хватит! — Рон ухватил Фаю и откинул в сторону. — Задушишь насмерть!

— А он доброго утра пожелать пришел?

— Все равно хватит. Я смотрю тут у всех нравы, как у гладиаторов на арене, чем он хуже? Тем, что побежден? — Рон отбросил ногой топор в сторону. — Подумаешь, хотел убить троих путников. У меня складывается впечатление, что убийство у вас обыкновенная рутина, с которой вы уживаетесь каждый день. А человек он, может быть, в душе хороший.

— Он не человек. Он эрл, — Фая помотала головой, стряхивая с волос налипшие стебельки трав. — Он нас не пожалел, не пожалела бы его и я. Всю ночь из-за него пришлось провести не смыкая глаз!

— Хороший эрл — мертвый эрл, — поддержал Копчик.

— Как ты догадалась? — простонал Богомир, ощупывая шею. — Крепкие вы ребята, силой я не обижен еще от природы, а как стал эрлом, так вообще… Случалось, меня впятером было не одолеть.

— Чего тут догадываться? Из животных одна собака, ни быка, ни лошади, а поле вспахано. Пусть трава и скошена, а как перенесена в сарай? На собственном горбу? Не слишком ли много на себя взвалил, обыкновенный человек?

— Твоя правда… Что поделаешь, не получился из меня настоящий эрл. Что-то в этой жуткой операции пошло криво и вот результат — и не эрл, и не человек толком. Сила появилась, но соображать не разучился. Зато голова иногда так раскалывается, что лучше в петлю, чем боль терпеть. Вот, из-за них — Богомир кивнул в сторону дома, — только живу.

— А на нас зачем напал?

— Я ведь по глазам видел, что ты мне не веришь и подумал, что вы сдать меня захотите за награду. Живу в постоянном страхе — никто ведь не догадывался о моем прошлом. Позабываться начало, семьей обзавелся, думал заживу, как все, а тут вот вы… Беглых эрлов до сих пор тут по всему краю ловят. Вот и решился…

— Что за операция, в которой пошло не так? — не понял Рон.

— Ну, как же… эрлом не рождаются, а чтобы он получился нужно вживить человеку одну штуку… Капсулой называют, а что действительно это — один черт ведает… Так что, выдадите меня? У меня денег немного, но я готов отдать все…

— Сдался ты нам, — наморщила нос Фая, — и деньги твои.

— Огневик она, — пояснил Копчик. — Сжечь — это мы запросто, а с черными мы дела не ведем.

Рон хотел поинтересоваться насчет операции и капсулы, но во дворе залаяла собака, а в ворота послышала громкий стук. По двору разносилось такое громкое эхо, будто казалось, что бьют тараном. Громкие крики за воротами подтверждали, что перед ним находится небольшое войско, готовое к штурму.

— Патруль черных, — Богомир выжидающе посмотрел на Рона. — Ворота вынесут… Они такие.

— Может, спрятаться?

— Есть тут схрон один… Вещички кое-какие закинуть сможете, а сами никак… Что делать-то будем?

— Открывай, чего уж.

Фая чиркнула зажигалкой и поводила перед лицом желтым огоньком:

— Только учти, просто так мы не сдадимся!

— Понял, испугался ужо. Вы, если что, рабочими у меня будете значиться. Имейте в виду.

Богомир кряхтя поднялся и поковылял в сторону, откуда доносились глухие удары. Цыкнул на собаку, громко крикнул, чтобы перестали ломать ворота и для порядка поинтересовался кого принесла нелегкая.

— Именем закона! Открывай, а то хуже будет! — донеслось с улицы, но удары прекратились.

— Рамон, ты что ли? — по голосу узнал Богомир. — Так бы и сказал… А то — именем закона, именем закона…

Ворота распахнулись и во двор вломилась толпа черных. Они сразу окружили фермера, наставив на него кинжалы.

— Поиздержались черные с оружием-то, — с удовлетворением в голосе прошептала Фая, — на ножички перешли.

Уже порядком рассвело и в серых предрассветных сумерках черная форма нежданных визитеров смотрелась отчетливо и пугающе. Черные кепки закрывали головы сверху, оставляя открытой две трети лица, но и те были прикрыты у некоторых темными очками и густой щетиной. На руках у каждого были перчатки, закрывая даже кусочки тела черным цветом. Теперь Рон понял в полной мере, почему они получили такое прозвище.

— Так это солдаты, форма у них такая, — уверенно произнес он.

— Бери выше — гвардейцы, — поправила Фая. — По крайней мере, так они себя называют. А на самом деле — черные. От бандитов отличаются тем, что действуют, прикрываясь законом.

Меж тем, кольцо черных расступилось и в него вошел еще один, у которого на кепке блестела кокарда, и встал напротив фермера.

— Ну, рассказывай, Богомир, где кого прячешь, или еще что скрываешь от власти?

— Полно тебе, Рамон. Ты же меня знаешь, что мне скрывать? Трое по лавкам, да жена на хозяйстве.

— А ты, знать, всю ферму на своем горбу тащишь?

— Да где это слыхано столько дел на горбу вытащить? Я еще прямой хожу, как видишь, а не горбатый.

— Ладно, ты мне зубы не заговаривай. Или не понял, о чем речь веду?

— Как не понять… Что надо делать по мелочи — так это я сам справляюсь. А что потяжелее — помощников нанимаю. Сезонных. Да вон они, сено заготовили полный сарай и в город уже собрались.

Черный усмехнулся и кивнул в сторону сарая:

— Посмотрите, что там за рабочие. Обыщите их как следует и сюда волоките.

— Да что такое приключилось, Рамон, что ты ни свет ни заря в ворота ломишься? Что привело тебя в наши края, снова эрл какой сбежал?

Рамон выругался и плюнул под ноги:

— Знал бы я кто сбежал… Троих наших, что на границе мзду собирали, фьють, — он провел пальцем по горлу. — Людишки-то так себе были, дерьмецо, если честно сказать. Но пропала казна, а это уже серьезно. Деньги хоть и с душком были, да они почище тех личностей, что ее держали, будут.

Прислушивающаяся к разговору Фая едва не рассмеялась:

— Казна? Знал бы этот черный сколько в той казне денег, сам бы порешил этих мздоимцев.

— Подишь ты… — почесал в затылке Богомир. — Троих одолел! Не иначе, как эрл беглый. Сам посуди: с могильника кто мог прийти? Правильно, никто. Значит, шел от города. С тремя справился? Справился — значит сила в нем немаленькая. Посему и выходит, что эрл.

— А деньги зачем взял, если эрл?

— Потому что беглый. Кто же от денег откажется, если не дурак?

Рамон помялся и достал сигарету:

— Понимаю я все, чай сам не дурак и тоже бы лапу наложил, если б случай представился. Но начальство разве переубедишь? Особенно, если оно губернатор… — он сделал сильную затяжку и закашлялся. — Дрянной табак… Кстати, знай, что теперь высочайшим указом губернатор приобрел новую ипостась!

Наслаждаясь произведенным эффектом, Рамон замолчал, улыбаясь.

— Как так?

— А так. Зовите меня теперь, говорит, Властелином. А что? Армия есть, в городе хозяин, законы для народа пишет, а сам живет, как хочет, над людишками властвует беспредельно. Почему нет? Кстати, сам же указ и написал. Нет, формально он губернатор, конечно, а фактически Властелин. Так теперь и значится в приказах: «Губернатор Властелин Леонид». Кто-то уже запустил шутку, что подписываться ему надо проще: «Губернатор Властилен». Говорят, что шутка пошла оттуда… Из центра, с самого Просперума!

— Мне эти игры с титулами безразличны, если налоги не повысит.

— Да мне тоже по одному месту, лишь бы довольствие платили. Что там с работниками? А-а-а, вижу-вижу…

Рамон окинул критическим взглядом подведенных к нему Фаю, Копчика и Рона:

— Девчонка, паренек и доходяга. По-о-онятно. Странная компания… Хотя, чего только в этих местах не встретишь. Документы какие есть?

— Рамон, да какие у них документы? Были бы документы, в городе бы работали.

— Ничего у них нет, — подтвердил один из черных, — пустые. Ни документов, ни денег.

— Богомир, так ты что, даже им не заплатил? — удивился Рамон.

— Откуда деньги у несчастного бедного фермера? За харчи работали.

Рамон рассмеялся и покрутил в воздухе рукой, подавая знак, что пора сворачиваться.

— Весело тут у тебя, но времени нет, чтобы языком попусту молоть, нам до вечера еще пару ферм надо обойти и лес прочесать. А со своими доходягами разбирайся сам, мне они не интересны.

После этих слов черные вывалили за ворота, и двор как-то сразу опустел. Вернувшаяся тишина сразу же навалилась ватным одеялом, оглушив своей пустотой. Рон кашлянул, робко нарушив молчание. Услышав отзвук всего голоса, произнес более смело:

— Слышать про доходят, конечно, обидно, но ничего не имею против, если это вводит врага в заблуждение… Прощай, Богомир. Жизнь у тебя непростая, и судить тебя не нам. У тебя своя дорога в жизни, а у нас своя. Кстати, далеко от тебя до города?

— По дороге, ежели, то аккурат к полудню до Блэкдэнда и дойдете. А с оружием туда вам действительно нельзя, я правду сказал. Ножички-то, вы, спрячете, а вот сабельку куда засунете?

— Это меч, — нахмурилась Фая, — я с ним не расстанусь.

— О чем я и говорю, — с готовностью подхватил Богомир. — У меня как раз есть чехольчик, точнехонько по размеру твоего клинка. Всего за пару монет я готов уступить…

— За одну монету! — Фая бросила такой взгляд на обрадовавшегося было Рона, что тот замер, не успев открыть рот. — И собери нам лепешек в дорогу. Лепешки сложишь в мешок с лямкой и туда поставишь кувшинчик с пивом.

— Это грабеж!

— Это компенсация за угрозу нашим жизням. Да и пошевеливайся, пока я не передумала.

Фермер только крякнул, но возражать настал и удалился, бормоча под нос про бандитов, что прикидываются мирными путниками.

— Тебе что, жалко второй монетки? — не выдержал Рон, как только Богомир скрылся в доме.

— Мы, огневики, презираем деньги. Но все должно иметь свою цену, и не должно быть переоценено. Переоценка рождает жадность, от жадности до воровства один шаг, а воровство и убийство стоят так близко, что можно не заметить, как одно переплелось с другим. Вот, например, наш фермер. Отдай ты ему с легкостью монету, так он бы подумал, что у нас их много, раз можем запросто с ними расставаться.

Где гарантия, что в нем не взыграла бы алчность? Наверняка в доме припасен огнестрел или, на худой конец, арбалет. Тебя завалит, а нам с Лягушонком без оружия с ним не совладать.

— Умная ты тетка, — цокнул языком Копчик, — но я бы тебя замуж не взял.

— Ты бы штаны сначала нормальные приобрел, прежде чем с предложением подкатывать будешь, — рассмеялась Фая. — А сейчас метнись до схрона, пока наш хозяин не заявился.

— Нет, правда, — поддакнул Рон, — с тобой ведь поссоришься — раз, и головы нет!

— Ссора — это способ самоутвердиться в отношениях. Если у кого-то с этим недостаток или, наоборот, избыток — получите и наслаждайтесь. А любимому человеку это ни к чему, потому что у него есть самое главное — любящая половина, которой он готов пожертвовать все, и которая готова ответить тем же.

Рон пожал плечами и сделал вид, что рассматривает крыльцо дома. Потом вернулся Копчик с припрятанным барахлом, и Рон отметил, что мешочек с деньгами Фая опять оставила у себя.

Глава 12. Черные

Насчет расстояния до города фермер не обманул. Поначалу пустая дорога стала постепенно оживать. Около одиннадцати часов путникам стали попадаться прилично одетые люди, бредущие навстречу с котомками за плечами. Рон попытался пару раз с ними заговорить, но все, как один, сторонились и старались побыстрее проскочить мимо. Некоторые сразу заранее сворачивали в лес и возвращались на дорогу только когда компания проходила мимо.

— Пуганные тут все какие-то, — вздохнул он.

— Ха, я бы тоже испугалась незнакомца с ножом и пистолетом на поясе, да еще и в компании с диким, у которого кинжалов аж целых два. Извини, но тут даже мой благородный вид беспомощен что-то исправить.

— Вот что мне в тебе нравится, Фая, так это то, что ты не лезешь с советами всякими. Даже когда нужно.

— Я думала, ты слышал, что сказал фермер про оружие в городе.

— Так еще не город! Я что-то не наблюдаю ни домов, ни чего-либо подобающего по форме. Если только город не спрятался под землей.

Рон остановился и посмотрел на Копчика.

— Похоже, прятать оружие нужно заранее, а то, неровен час, донесут на нас бдительные граждане, и вместо города мы угодим в кутузку. А одежку мы тебе сообразим какую-нибудь, как только до города доберёмся.

Ножи Копчик переложил в фермерский мешок, а Рон свое оружие рассовал по карманам, которых на брюках хватало с избытком.

— Как теперь? Похожи мы на благообразных горожан?

Фая покачала головой.

— Как называются люди, готовые подвизаться в городе на любую работу?

— Гастарбайтеры, — выпалил Копчик.

— Вот именно. Гастролеры, которые арбайтен.

— Откуда вы слов таких нахватались? — удивился Рон. — Впрочем, чем не легенда для прибывших в город с сельских равнин чужаков? Учи легенду, парень — ты сбежавший из племени искатель лучшей жизни… Постой, ты куда?

Все время до этого доносившийся позади невнятный шум перерос в громкий рев, и на дороге, оставляя за собой шлейф пыли, показался грузовик. Громыхая кузовом на ухабах, завывая мотором, он быстро приближался, рыская по дороге, как принюхивающийся к следу пес.

— Дракон! — вскрикнул Копчик и, сверкая пятками, бросился под защиту деревьев.

Рон хотел объяснить, что это просто автомобиль и ничего мистического в нем нет, но, повернув голову в сторону девушки, понял, что на дороге он остался один. Что ему оставалось делать? Через минуту он тяжело дышал, прислонив спину к шершавой коре сосны.

— Эх вы, — произнес он, перевеял дыхание, — грузовика испугались. Зазря только бегом заставили заняться.

— А, может, и не зазря, — Фая лежала на траве, отрывая пальчиками с приземистого кустика красные ягоды и закидывая в рот.

Всем видом она изображала небрежность, но, другая рука, крепко сжимающая чехол с мечом, выдавала ее с головой.

Рон съехидничать, что для того, чтобы поесть ягод, необязательно устраивать состязания по спринту, но его отвлек усилившийся рев со стороны дороги. Невольно внимание переключилось на него, оставив невысказанными слова, замершие на губах.

Грузовик, мчался мимо, качая раздолбанным кузовом. Вместе с кузовом качались с десяток черных, ухватившихся за его борта. Кашлянув мотором, грузовик прибавил скорость, отчего черные вцепились в борта чуть ли не зубами, и через минуту скрылся за поворотом. Еще через минуту гул его стал совсем глухим, а потом и вовсе пропал. «Водила — лихач», — подумал Рон и в памяти тут же появился образ Леры, азартной лунной гонщице. Только теперь Рон начал понимать, какой красавицей она была. Изящные округлые форму еще тогда притягивали к себе взгляд, заставляя сердце биться чуть чаще. А сейчас… Рон взглянул на Фаю и вздохнул. Одно слово — гастарбайтеры.

Словно внимая его мыслям, та сочувственно кивнула и виновато улыбнулась:

— Если мы хотим добраться до города засветло, то нам пора.

После проехавшего грузовика дорога снова была пустой. Это было неудивительно, если вспомнить, что в его кузове сидел целый отряд черных. Прохожих разметало словно кегли промчавшимся тяжелым ядром.

Если посчитать испуг Копчика капризом фортуны, то следовало поблагодарить ее за то, что вовремя столкнула их с дороги. Рон верующим не был, но в реалиях нового мира уже был готов молиться во спасение кому угодно, если бы точно знал кому.

Стоило ему с этими жизнеутверждающими мыслями зайти за поворот, как внутри у него все опустилось, и он понял, что судьба-злодейка всего лишь хотела посмеяться над ним и его спутниками.

Впереди, почти сразу за поворотом, посреди дороги стоял тот самый злосчастный грузовик, а вокруг него скучали черные, что раньше подпрыгивали в его кузове. Двоим из них, правда, было вовсе не скучно. Судя по доносившемуся громкому голосу, они готовились разыграть трагическую сцену «Царь Иван Грозный убивает своего сына», подготавливая для этого почву словесным диалогом.

— Болван, кретин, недоносок! — кричал тот, макушку которого прикрывал головной убор с кокардой, присовокупляя к каждому слову набор уточняющих эпитетов, совершенно незнакомых Рону.

— А что мне было делать? — блеял другой, с головным убором попроще. — Приспичило так, что мочи нет…

— В штаны надо было дуть! В штаны! — не успокаивался первый. — А вот что нам теперь делать, ответь! Толкать машину до самого города? Кретин!

То, что грузовик с командой черных встал на пути было плохо. Но, самое плохое было то, что Рон и его компания чуть ли не налетели на всю эту камарилью после крутого поворота, сразу приковав к себе множество скучающих до того взглядов.

Рону сразу вспомнилось гнездо шершней, которое, милостью огневиков, удалось миновать. Здесь ситуация представлялась серьезнее. Бежать было поздно, потому что проклятый поворот таил неприятный сюрприз до последнего, раскрыв его перед ним и его спутниками только тогда, когда они оказались полностью на виду у черных. Да и небезопасно это было — вид удирающей жертвы еще ни одного хищника не оставил равнодушным.

Боковым зрением Рон увидел, как цепко ухватила Фая попятившегося было Копчика и подумал, что ему самому тоже не помешала бы твердая опора, которая помешала бы ему броситься бежать. В экзоскелете он мог бы показать незаурядные спринтерские качества, но что было бы с Копчиком и Фаей? Рон замер в растерянности, соображая, что предпринять.

Пауза подзатянулась, и в воздухе начинало накапливаться некоторое напряжение. Ему нельзя было дать перевалить за критическую массу, после которой мог бы последовать всплеск накопившейся негативной энергии с непредсказуемыми последствиями. И, скорее всего, неприятными.

Черный с фуражкой на голове прекратил распекать своего подчиненного и повернул голову, почувствовав появление новых персонажей. И тут Рон словно ударило током — это был Рамон! Приглядевшись, ему показалось, что у некоторых из скучающих рядом, тоже были знакомые лица.

Новость нельзя было назвать приятной, но как много значит встретить кого-то, пусть даже из мимолетных знакомых, в трудной ситуации. Хотя, лучше бы не встречать…

Рон изобразил улыбку и смело пошел навстречу судьбе. За ним пристроились Копчик и подталкивающая его Фая. Теперь уже все черные повернулись к ним навстречу с любопытством ожидая продолжения.

Рамон уже забыл про несчастного гвардейца, который не преминул этим воспользоваться и исчез за капотом машины, и вышел вперед, встав, широко расставив ноги и заложив руки за сипну. Покачиваясь на каблуках, он со спокойствием паука, наблюдающего за попавшей в сеть мухой, ожидал приближение смелой троицы.

— Стоять-бояться! Кто такие и куда направляетесь? Потрудитесь предъявить документы!

— Господин Рамон! Разве вы нас не помните? — Рон еще шире расплылся в улыбке. — Вспомните ферму, Богомира…

— Господин капитан, работники это евойные! — подал кто-то голос.

— А-а-а, малохольные… — протянул Рамон и на его на лице проскочила тень разочарования. — Так бы сразу и сказали. Куда направляетесь?

— В город, конечно. Сезонная работа кончилась, вот и ищем, где еще подзаработать можно.

— Гастарбайтеры, значит. А что в рюкзачке?

Рон все еще сохранял на лице улыбку, но внутри пробежал весьма ощутимы холодок — как объяснить присутствие оружия, если черный заглянет внутрь?

— Там то, что заработали своим трудом…

— Вспомнил! — усмехнулся Рамон. — С вами же Богомир жратвой расплачивался. Это как раз то, что нам нужно, правда ребята?

Ответный одобрительный гул прозвучал для Рона приговором, но надежды он еще не терял.

— Вы, наверное, проголодались? Давайте я вас угощу!

Он с готовностью скинул с плеча мешок и стал развязывать тесемку.

— Он нас угостит! — с изумлением повторил Рамон, обведя взглядом гвардейцев.

Он рассмеялся и вслед загоготали остальные.

— Угостит… — не унимался Рамон и заходился смехом по новой.

— Ну да, вы же не разбойники какие, чтобы все отобрать.

Смех очень быстро стих, и повисла гнетущая тишина, в которой отчетливо было слышно шумное дыхание Рамона. Кровь бросилась ему в лицо, и он выплюнул:

— Ты говори, да не заговаривайся! Живо вываливай барахло!

— Пожалуйста. Вот лепешка, вот пиво…

Появление кувшинчика было встречено с большим энтузиазмом. Его быстро пустили по рукам, и каждый из гвардейцев поочередно прикладывался к узкому горлышку, морщась от каждого глотка. Последним был Рамон. Ему оставили побольше, и, взболтав содержимое, он с видимым удовольствием сделал большой глоток.

— Пфф! — из его горла раздался фыркающий звук и следом широкой струей выплеснулось нечто жидкое, распространяя аромат кислого хлеба.

— Ты что нам подсунул? Это дерьмо, а не пиво!

Рон отлично помнил, что домашнее пиво, которым угощал фермер, не пахло так скверно. Не могло же оно прокиснуть, как только черный залил его себе в рот. Значит, Богомир просто подсунул им какую-то бодягу, отомстив за проигранный торг. Воистину, чужая душа — потемки!

— Другого нет, — пожал плечами Рон. — Это то, на что наработали, по мнению хозяина…

Рамон вытер губы и криво усмехнулся.

— Богомир сволочь. По сути, он вас обокрал!

— Хорошо, что у нас с вами все по-честному.

— Как говорит мое начальство, у нас достигнут косинус!

— Консенсус, — хмуро поправил Копчик.

— А ты кто такой? — удивился Рамон. — Помолчал бы лучше — сошел бы за глупого, а умных нигде не любят, сам понимаешь.

— Это у него так… Случайно вырвалось, — вступилась за парня Фая.

Рамон с недоумением посмотрел на Копчика и перевел взгляд на девушку.

— И часто такое случается?

— Иногда…

— Я понял! Парень полон всяких умных слов, и они иногда вываливаются из него. Надо просто помочь ему от них избавиться. Эй, ребята, хватайте умника и потрясите хорошенько!

Не успел Копчик дернуться, как несколько черных схватили его, перевернули вниз головой, и принялись трясти, едва не ударяя головой об землю.

— Постойте! — Рон расставил руки, привлекая внимание. — А что у вас машиной?

— Ты что, сечешь в этом?

— Я мог бы помочь.

Рон знал единственный двигатель внутреннего сгорания, который использовался на лунной станции. Старый дизельный генератор попал на нее давным-давно и с тех давних пор ни разу не применялся по назначению, продолжая хранится больше в качестве музейного экспоната, нежели рабочего оборудования. Но, Рон рассчитывал на удачу.

— Ладно, пошутили и будет! — махнул рукой Рамон. — Что с нас взять — солдафоны и шутки у нас соответствующие. А ты, мил человек, ступай к кабине. Видишь задница из-под капота торчит? Это наш водила, Карданом кличут.

Рон демонстративно подождал, пока Копчика не вернут на землю, и только после этого, неспешна подошел к капоту. К своему изумлению, он понял, что все это время Кардан, засунув голову в подкапотное пространство, просто спал.

Рон толкнул парня плечом:

— Просыпайся, я твой новый механик!

— Я не спал! — Кардан подскочил и с грохотом уронил крышку капота себе на голову, после чего крепко выругался.

— О! Процесс пошел, — удовлетворенно отметил Рамон. — Учти, доходяга, не починишь машину — будешь толкать ее до города со своими подельниками. Хотя нет, девочка скрасит одиночество моим бойцам…

Он хотел ухватить Фаю за рукав, но та ловко выскользнула, да еще приложив по его руке кулаком. В это время Кардан выбрался из-под капота и хмуро воззрился не непонятного чужака.

— Тебе чего нужно, болезный?

— Я помогу починить машину. Что случилось, можешь сказать?

— Чего не сказать-то, — Кардан почесал впалую грудь. — Аккумулятор сдох, вот чего. Доехали бы без проблем, да придурку Камилю пописать, видите ли, приспичило. Я остановился, а двигатель чихнул и заглох. Так что… Было под капотом лошадок шестьдесят, а станет — десяток дебилов за кузовом. Да ты еще. Итого одиннадцать общим счетом.

— Понятно. Иди, крути стартер.

— Чего? Ты меня слышал, болезный?

Рон покосился на то, как Фая уворачивается от лап черных. Те начинали злиться и было понятно, что такая игра закончится болью. Он схватил Кардана за куртку и немного приподнял над землей.

— Слышь, здоровый! Может я и болезный, но ты уже в шаге, чтобы стать полудохлым. Крути стартер, я сказал!

Рон откинул водителя и забрался под капот. Идея «прикурить» от собственного аккумулятора ему пришла в голову сразу. Но ни про ток зарядки, ни про напряжение, которое следует выставить на клеммах аккумулятора, понятие он не имел. Оставалось только надеяться на свою автоматику.

И она его не подвела.

Внутри металлической требухи, среди резиновых полустертых трубочек и пластиковых колпачков что-то тяжело провернулось, будто заворочался железный червь, заскребло металлом, и движок весело застучал, звеня клапанами.

— Загружайсь! — зычным голосом скомандовал один из черных и доложил командиру о готовности продолжать движение.

Рамон не торопился. Он подошел в задумчивости к Рону и произнес:

— Хочу поблагодарить тебя и подбросить до города.

— Нет-нет, для нас лучшая благодарность — это содействие нашей власти…

— Полноте, — перебил Рамон, — все мы люди. А я не люблю быть должником!

Он сдернул с плеча Рона сидр и закинул в кузов.

— Ну так что, не передумал?

Глава 13. Город. Знакомство

Грузовик мчался так, будто у него провалилась в пол педаль газа и застряла там навсегда. Старый деревянный кузов подбрасывало на ухабах, как при штормовой качке, нещадно кидая всех, кто там находился друг на друга. Каждый держался что есть силы за борт обеими руками, а, если бы от этого был толк, уцепился бы и зубами. Но, все равно, при особо удачном подскоке, черные валились друг на друга, проклиная Кардана на чем стоит свет. Но, при всей такой тряске, вокруг Фаи было совершенно свободно, потому что приказ Рамона: «К девке не прикасаться» черные поняли буквально, а слов на ветер, похоже, их командир не бросал.

Стараясь усидеть так, чтобы не вылететь из кузова, Рон не сразу заметил, как начались городские пригороды. Жалкие лачуги из остатков кирпичных стен, накрытые ржавым листовым железом или порванными панелями билбордов, с проемами окон, изредка затянутых полиэтиленом, они более походили на кучи строительного мусора, собравшегося в причудливые конструкции по воле разгулявшейся стихии.

Скоро дорога стала ровнее, борьба за место в кузове потеряла свою актуальность, и Рон получил возможность повертеть головой по сторонам. Лачуги в это время сменились полуразрушенными домами, в давности бытия многоэтажками, с первыми этажами, приспособленными под коммунальное жилье. Выглядели они, как и всякое обжитое место, вполне сносно. Отторжение вызывали лишь погнутые обломки арматуры, выпирающие экзотическими антеннами с разрушенных верхних этажей. Как остатки волос на лысой голове, они напоминали о былом величии бывшей шевелюры.

Рамон высунулся из кабины и постучал по крыше, привлекая внимание.

— Вас где выбросить?

Рон хотел ответить, что они сойдут прямо здесь, но, прислушался к урчанию в животе и решил по-другому:

— Около столовой какой или кафе. Мы еще толком не ели сегодня.

Его слова вызвали смех у черных, а улыбающийся Рамон махнул рукой:

— Тогда вылезайте. Здесь в каждом квартале харчевня. Для таких, как вы, в самый раз будет.

Грузовик стрельнул сизым выхлопом и умчался, оставив после себя запах бензина и было непонятно, что вызывало раздражение больше — этот запах или впечатление от близкого знакомства с черными.

— Послушай, гвардейцы — это ведь лучшие из лучших? — задумчиво произнес Рон, проводив взглядом машину.

— Черные и есть черные. Даже напоследок от них такая вонь, что за душу берет, — скривилась Фая. — Пойдемте отсюда хоть куда. Мне не хватает свежего воздуха.

Надпись большими буквами «Ресторация» красовалась на низенькой одноэтажной постройке, отлично сохранившейся после перенесенных планетой передряг. Железная дверь и решетки на окнах намекали, что выживать такой красоте среди развалин было непросто. Место сразу всем приглянулось и решено было попробовать чем тут угощают.

— Ты здесь лучше помалкивай, вперед не лезь, а лучше смотри, что делаем мы, — учил Рон Копчика, пока они двигались в сторону заведения. — Может быть, стоило тебя сначала одеть…

— Нет, жратва — дело первое, а потом остальное, — Копчик выразительно похлопал себя по животу.

За массивной дверью скрывалось большое помещение, поделенное на две неравные части. Большую занимал зал с грубыми лавками и столами из массива дерева. В меньшей, судя по переплетению доносившихся запахов, располагалась кухня. Пахло не совсем вкусно, но вполне достаточно, чтобы не зажимать нос, когда подносишь ложку ко рту. Некогда крашенные салатовой краской стены окружали залы, создавая впечатление пробудившейся весенней лужайки с лежалой прошлогодней травой и проплешинами темной земли.

Окинув взглядом непритязательный интерьер, Рон направился к свободному у противоположной стены столу, за ним последовали Копчик и Фая. Людей вокруг было немного, а все, кто был, сосредоточенно ковырялись ложками в своих тарелках. Они прервались только на миг, чтобы проводить взглядами полуголую фигуру Копчика, и снова уткнулись носами в посуду.

«Дожили, уже оборванцы сюда стали ходить,» — читалось на их недовольных лицах. Впрочем, это недовольство могло быть связано с качеством стоящих перед ними блюд, которые, на первый взгляд, казались одинаковыми у всех.

Отодвинув тяжелую скамейку, Рон сел за стол и сразу же угодил рукой в липкое пятно на его поверхности. Пролитая жидкость уже давно высохла, оставив после себя едва заметный след, напоминающий о себе таким неприятным способом. Приглядевшись, он увидел неубранные крошки и еще пару пятен, чуть посвежее, чем оказавшееся перед ним. Настроение стразу пошло вниз, но не настолько, чтобы встать и уйти. В конце концов, сюда же зашли поесть, а не любоваться интерьером!

Ведущие на кухню створчатые дверцы распахнулись и оттуда выпорхнула молодая девушка в застиранном до серого цвета переднике. Рону она показалась богиней, покинувшей свои чертоги ради умирающих от голода путников. Он непроизвольно расплылся в улыбке, заодно оценив прелести ее фигуры и музыку нежного голоса.

— Первое, второе и третье, — мечтательно произнес Рон, не вслушиваясь в ее слова.

— Я говорю талоны давайте! — нахмурилась ресторанная нимфа.

Рона еще не покинула эйфория близкого обеда и улыбка все еще блуждала на его лице.

— Какие такие талоны?

— На питание, какие еще?

Фая поняла, что ей надо вступать диалог.

— У нас есть деньги!

— Деньги? — переспросила официантка и в глазах ее мелькнула тень испуга. — У вас есть деньги?

Фая не стала доставать мешочек, подцепила пальцами первую попавшуюся монетку и положила на стол.

— Этого хватит?

— Мы не принимаем деньги… Только талоны!

— Почему? — удивилась Фая. — А вот на ферме…

— Нам нет никакого дела, что происходит на ферме! — почти выкрикнула девушка и все, кто был в зале подняли головы, прислушиваясь к разговору. — По закону нам запрещено принимать что-то, кроме талонов на питание!

— Что такое талоны? — не утерпел Копчик.

— Это право на получение питания. На первое, второе и компот.

«Значит, мне не показалось, что у все в тарелках одно и то же», — нахмурился Рон.

— Да где же нам взять эти талоны?

— Это не мое дело! Если у вас нет талонов — уходите!

В животе у Рона возмущенно булькнуло, но не драться с этой наглой девчонкой? Теперь она казалось ему воплощением зла, фурией, выскочившей из преисподней, чтобы лишь подразнить их запахами съестного. Он вздохнул и поплелся вслед за направившимися к выходу Фаей и Копчиком. Они даже приостановились, чтобы его подождать. Как ему показалось.

На самом деле путь Фае преградил толстяк, поднявшийся с ближайшего к двери стола. Его было так много, что мимо нельзя было пройти, не задев его живот. Нижняя челюсть его активно двигалась, дожевывая то, что он заложил за щеки. Он вытянул указательный палец, почти уперев его в Фаю и довольно внятно произнес:

— Деньги!

Объяснять он ничего не стал, посчитав, что его поза, заслоняющая проход, говорит само за себя. Фая растерянно оглянулась на Рона, но в ее глазах стали зажигаться нехорошие огоньки.

Рон кашлянул, привлекая внимание. Потом играючи вскинул рукой скамейку и аккуратно поставил ее на попа. Челюсти толстяка еще некоторое время продолжали двигаться по инерции, замедляя амплитуду, а потом замерли в нижней точке. Рон вскинул бровь, челюсть толстяка с громким стуком встала на место, сам он попятился, едва не опрокинув стол, за котором сидел.

Проходя мимо, Фая все-таки не преминула ткнуть пальцем в толстый живот, а Копчик невзначай наступил босой пяткой на ботинок. Не дожидаясь, что сделает Рон, толстяк повалился на лавку и, суча ногами, задвинулся на противоположный край. Рон вытянул в его направлении палец, будто стрелял из пистолета и произнес короткое: «Пух!». Неожиданно, толстяк с грохотом повалился на пол и замер под столом.

— Убили… — пронесся по залу невнятный шепот.

Рон хотел рассмеяться, но глянув на лица посетителей с полными ужаса глазами, предпочел быстро ретироваться. Выдохнул он только за дверью, укорив себя за чудачество: «А что ты хотел от людей, которые живут только получив право на жизнь? Похоже, им вменили талоны не только на жратву, но и на чувство юмора, и на сегодня они уже закончились!»

— Как тебе удалось так легко поднять лавку? Она же весит, как два я? — не вытерпел Копчик, поджидавший Рона за дверью «Ресторации». — Это у тебя такая сила?

— Нет, скорее магия, — улыбнулся Рон.

— Какая разница, если результат одинаковый?

— Видишь ли, истинная сила всегда пребывает с тобой, а магия действует пока не кончилась батарейка… То есть, я хотел сказать — пока не кончилась манна, конечно. Понятно?

Копчик неопределенно пожал плечами. Вопрос про силу был, конечно, важен для него, но пустой живот заставлял думать про другое.

— Так жрать охота, что непонятно. Что будем делать? Как мы достанем талоны?

Хотя эти вопросы и не были обращены к кому-то непосредственно, но Копчик и Рон с выжиданием посмотрели на Фаю.

— Как я вижу, здесь тоже презирают деньги, — добавил Рон.

— Презирать и не использовать — это не одно и то же. Я не знаю почему им не нужны деньги. Об этом городе мне известно не больше вашего. Ты же мужчина и главный, вот и принимай решение!

— Решение? Да пожалуйста! Законы экономики действуют независимо от формации, сложившейся из общества, в котором трудовые силы вступают в процесс мена произведенного продукта на услуги или товары, произведенные другим трудом. Что из этого следует?

— Короче, Склифосовский, — меланхолично промямлил Копчик.

— Не умничай, Лягушонок!

— Иногда, ты меня пугаешь своими выражениями, парень, — удивился Рон. — Так вот… Из этого следует, что должны существовать суррогатные деньги, то есть талоны!

— Серьезно? — Фая хотела рассмеяться, но чувство голода не располагало к веселью. — Такое ощущение, что от вида местной красотки ты не только ослеп, но у тебя еще заложило и уши.

— Погоди, я еще не все сказал. Деньги или заменяющий их суррогат служат мерой стоимости, которая складывается… Там-парам! Складывается из материалов и, самое главное, вложенного труда! Понятно? Талоны — это плата за труд! Нам нужно найти работу, чтобы получить талоны! Вот что я хотел сказать.

— Погодите!

Девушка, которая неприветливо встретила их в «Ресторации» бежала следом с большой холщовой сумкой в руках. Приблизившись, она остановилась, тяжело дыша и раскрасневшись от бега с тяжестью в руках.

— Уфф, еле догнала, — она перевела дух, перехватила сумку двумя руками и протянула ее Рону. — Если у вас еще осталась монетка… Тогда, вот… Здесь булка, колбаса, овощи, рыбные котлеты и еще я выловила из супа мясо!

— А компот? — вспомнил Копчик, проглотив слюну.

— Мне не в чем было его принести, но там дальше по улице будет колонка, и вода там совсем бесплатная, сколько хотите. А кружечку я положила.

— За монетку? — нахмурилась Фая.

— Ну да. У вас же осталась… — тихо и нотками надежды произнесла девушка. — Только не выдавайте меня, ладно?

— Фая! — с нажимом произнес Рон.

Металлический кругляшок перекочевал в карман застиранного передника, холщовая сумка — в руки Копчика, а Рон стал обладателем информации о неком Пабло, набирающим разнорабочих на стройку.

— Вот видишь, деньги, все-таки, имеют значение! — поддела Фая.

— Ага, если они есть. Пересчитай-ка наличность, много осталось?

Фая не стала выкладывать монетки, а, запустив узкую кисть в мешочек, принялась сортировать их, ощупывая пальцами. При этом она закрыла глаза и смешно шевелила губами, не произнося ничего вслух.

— Ты считать-то умеешь? — не выдержал Копчик.

— Не сбивай… У нас пять монет, три самых маленьких, а две чуть побольше. И еще одна, самая большая.

— Шесть. Итого шесть монет, — поправил Рон.

— И правда, шесть, — покраснела Фая. — Это меня Лягушонок сбил со счета!

— От силы на два-три дня жизни в городе. И это, не принимая в расчет, что нам нужно где-то переночевать и купить кое-что из одежды.

— Я жрать хочу, а одежда может подождать! — вспылил Копчик. — Хотите — считайте свои монетки, хотите — перекладывайте из руки в руку, только дайте мне сумку. Я готов проглотить все, что в ней есть, прямо здесь и сейчас! И сумку в придачу.

В это время навигатор издал вибрирующий звук, предупреждая о чем-то важном. Рон мельком взглянул на него и отключил сигнал.

— Парень прав, — поддержал он Копчика, — давай решать проблемы по очереди. На первом месте, как выразился наш молодой друг — жрать, а потом обсудим все остальное. Помнится милая девушка говорила что-то про воду…

Глава 14. Город. Центр

Вода в городской колонке была холодной и с привкусом железа. Но это чувство появилось только когда сумка с продуктами стала совсем пустой. А до того момента Рону казалось, что ничего вкуснее рыбных котлет с булкой, запитых простой холодной водой, ему в жизни пробовать не доводилось.

Кусочек мяса он сберег напоследок, растянув удовольствие пережевывая жестокие волокна. Мясо на лунной станции давным-давно было заменено соей и здесь оно оказалось экзотикой, весьма неплохой на вкус.

Копчик расправился со своей порцией в один миг и обозвал все, кроме булки нехорошим словом.

— Хлеб здесь печь умеют, признаю. А насчет мяса… Ничто не сравниться с настоящей дичью, запечной на камнях у костра! А если бы вы пробовали мясо слизня…

— Не порти аппетит, Лягушонок! — скривилась Фая. — Лекцию о вкусе мокриц и всяких разных червячков прочтешь после того, как я поем. Хотя, и после того не надо — я хочу, чтобы во мне удержалось то, что я съем.

— Темнота! Ты просто не умеешь их готовить. Сначала надо соскрести осклизлые выделения с его кожи и снять тонкую оболочку…

— Я прямо сейчас с тебя сниму оболочку, если ты не прекратишь! Вместе с волосами!

— А что не так? Надо быть ближе к природе и не чураться замарать руки в том, что нам она дает. Ты хоть раз в жизни готовила?

— Побольше твоего, Лягушонок, я ведь и постарше тебя!

Со стороны могло показаться, что они готовы поссориться, но Рон уже успел приглядеться к обоим, и замечал, как трогала улыбка губы девушки, а паренек специально ее заводил, больше для того, чтобы подразнить.

Лениво перебрасываясь словами, они не заметили, как к их разговору стал прислушиваться один из мужчин неподалеку. Воспользовавшись возникшей паузой, он подошел поближе:

— Дамы и господа! Извините, что прерываю увлекательную гастрономическую дискуссию, но у меня есть к вам деловое предложение, которое несомненно вас заинтересует.

— Ты кто такой? — после хорошего обеда Копчик почувствовал себя уверенней и решил вести себя, как подобает тому, имя которого стало Коготь.

Одет мужчина был в помятый серый костюм с галстуком, отчего Рон был уверен, что он ночевал прямо здесь, может быть, на той самой лавочке, на которой сейчас сидели Фая и Копчик. Зато на ногах у незнакомца красовались короткие кожаные сапожки со шпорами. Видно было, что он ими гордился, потому что, в отличие от всего остального, выглядели они безупречно.

— Меня здесь все знают под именем Пабло. Спросите кого угодно, и каждый ответит, что порядочнее Пабло никого в этих местах нет! И, если вы обо мне не слышали, значит вы прибыли с дальних краев. А у меня всегда есть работа для таких… То есть для всех, я хотел сказать. Простая работа, не требующая никакой квалификации.

— Спасибо, мы подумаем над вашим предложением, — качнул головой Рон.

— Конечно подумайте. Только учтите, что лучше вам предложение никто не сделает: талоны на ежедневное двухразовое питание и полный соцпакет. Как вам?

При звуке последних слов Копчик навострил уши.

— Что такое соцпакет? — облизнулся он.

Ассоциация с сумкой, полной продуктов, никак не шла у него из головы. Пусть пакет — это не сумка, но кое-что в него влезет в достатке, особенно, если примять сверху…

— Гарантированный отпуск и сохранение рабочего места в случае болезни. Впрочем, отпуска у вас не будет, потому что вы работать будете по сдельному договору. Но, болеть можно. Только, если не выполните работу в срок, придется заплатить неустойку.

— Нафига он такой нужен, это соцпакет? — разочарованно поморщился Копчик.

— Не нужен, но звучит хорошо. Кстати, юноша, вам талоны на питание будут одноразовые.

— Это еще почему?

— Потому что по закону вы не можете работать больше половины рабочего дня. Значит, и оплата у вас будет тоже вполовину.

— Но, вы сами сказали, что договор сдельный! — напомнил Рон.

— Что делать… Закон есть закон!

— Спасибо, мы подумаем, — завершил Рон, давая понять, что разговор закончен.

Пабло покачал головой с выражением на лице — «никуда вы не денетесь» и побрел в сторону, заложив руки в карманы. Фая проводила его взглядом и повернулась к Рону:

— Что происходит? Ты же сам хотел устроиться на работу? И Пабло этот тот самый, о котором напела твоя красавица.

— Сдается мне, что в работе у нас нужды не будет… — загадочно ответил тот.

Он достал навигатор и еще раз перечитал важное сообщение. Оно гласило, что до конечной точки маршрута осталось менее пятисот метров. Проблема была опять лишь в том, что это расстояние бралось по прямой и не учитывало характер местности. «Не в лесу же, — возразил сам себе Рон, — дорогу спрошу, кто-нибудь да подскажет».

— Друзья, — начал он, и голос его слегка дрогнул, — за то короткое время, что мы были вместе, нам много пришлось пережить, но сейчас с радостью объявляю, что я приблизился к цели своего пути, и все обязательства, которые вы взяли на себя добровольно, — от его взгляда не укрылось быстрая гримаса на лице Фаи, — или не совсем добровольно… Можно считать выполненными!

— Ты нас бросаешь? — Копчик поджал губы и посмотрел с вызовом.

— Нет, что ты… Я просто хотел сказать…

— Что не нуждаешься в наших услугах? – не дослушала его Фая.

— … хотел сказать, что, если кого-то тяготит мое общество, но покинуть мешает долг, то считайте свой долг исполненным.

Фраза девушки Рона зацепила. Но, если говорить честно, она была права. Действительно, кто они такие — два проводника, а есть ли в них нужда, когда путь закончен? С другой стороны, к их обществу он привык, да и пережитое вместе тоже нельзя было просто так взять и выбросить из головы.

— А еще я собирался сказать, что расставаться с вами я бы не хотел. И, если вы тоже не желаете этого, мы можем продолжить путь вместе.

— Я пойду с тобой! — выпалил Копчик. — Идти, так до конца!

Фая вытянула ноги, откинулась на спинку и улыбнулась:

— А я вас на лавочке подожду.

Рон хотел ответить, что, скорее всего, сюда уже не вернется или вернется, но нескоро. Подумал и смолчал. Что ждало его в точке встречи? Кто знает, может быть, ему организуют обратный рейс на Луну?

Он протянул Фае руку, та лишь коснулась его кончиков пальцев своими. Ожидалось, конечно, другое, но Рон, к своему стыду, понял, что не знает, как принято выражать признательность у огневиков. Недолго думая, он быстро наклонился и коснулся губами нежной кожи щеки.

Фая не отстранилась и, даже наоборот, приподняла подбородок навстречу, позволяя чуть больше, чем простое касание щеки. Это Рон понял чуть позже, когда уже выпрямился. Он попенял себе за несообразительность, но второй раз наклоняться постеснялся.

Закинув на плечо котомку, Рон отвернулся и быстро пошел к цели своего путешествия. Направление он помнил, а заплутать в хитросплетениях улиц его не пугало.

Очень быстро развалины стали сменяться вполне приличными домами, невысокими, но новыми и добротными. Крыши были простоваты — чаще всего плоские, что делало домики похожими на пеньки, зато отштукатуренные и выкрашенные стены смотрелись празднично, радуя глаз. Впечатление немного портили решетки на окнах, но такова была цена безопасности, а это поважнее, чем парадная эстетика.

Поближе рассмотреть домики мешал глухой забор, отгораживающий их от внешнего мира. Оставалось только брести вдоль улицы, посматривая на них со стороны. Улицы были не только расчищены от мусора, но и могли похвастать относительно ровной дорогой, занимающей все пространство между заборами. Асфальт поддерживался в приличном состоянии и имел множество битумных нашлепок, делающих его похожим на лоскутное одеяло.

Рону сначала показалось это излишней роскошью для полупустого города, но через некоторое по пути стали попадаться припаркованные автомобили, и это оправдывало заботу о дорожном покрытии. Некоторые автомобили выглядели серо и убого. Их колесные диски вросли в асфальт, краска облезла, и они слепо таращились на мир разбитыми фарами.

Другие, наоборот, сверкали цветным лаком, как детские игрушки, перерожденные в металле и пластике, а их наполированные бока блестели на солнце, посылая в глаза яркие блики.

Они совсем не походили на лунные вездеходы. В них превалировало изящество форм и красок, нежели функциональная мощь, которая в лунных трудягах видна была в каждой детали конструкции.

— Что это? — Копчик дернул Рона за рукав и показал пальцем в сторону припаркованных машин.

— Самодвижущийся тележки. Управляемые человеком, конечно, но катящиеся за счет внутренней силы.

— Магия?

— Послушай, магией мы называем не объяснимые с нашей точки зрения процессы. Так нам проще жить, не вникая в суть вещей. Но знай, что каждое явление имеет разумное объяснение, а понимание, как оно протекает, дает возможность повторять его рукотворно и использовать в своих целях.

— А если нет понимания, то использовать нельзя?

— Хм…

Рон хотел подтвердить, но подумал, что тут он неправ. Множество людей, да и он сам, пользуются достижениями цивилизации, не задумываясь, что за ними стоит.

— Можно, — решил он. — Все дело в привычке и знании нескольких простых приемов, которые это позволяют. Действия, которые посложнее и правильнее, описаны в инструкциях, но их, обычно, никто не читает.

Пронзительный гудок клаксона заставил их отпрыгнуть в сторону. Автомобиль, который мог запросто потягаться по величине с грузовиком, остановился, рыча мотором, на том самом месте, где только что они шли по дороге. Боковое стекло опустилось и в проеме нарисовались небритое лицо раза в полтора шире, чем у толстяка в «Ресторации».

Копчик и Рон выслушали о себе немало нелестных эпитетов, а также ценную информацию, что дорога предназначена не для них.

— Здесь люди ездят! — брызгая слюной кричал тип из машины.

— А где же нам ходить? — Рон повел рукой в сторону отсутствующего тротуара. — Разве здесь недостаточно места, чтобы разъехаться м разойтись?

— Это не мое дело!

Машина с ревом умчалась, оставив после себя вонючее сизое облако. Рон заслонил нос и рот рукавом, а Копчик, глотнув выхлопа, минуту не мог нормально дышать, зайдясь в кашле.

— Вам повезло, — мужчина в сером костюме вышел из ворот как раз напротив Рона. — Он мог вас переехать и спокойно укатить по своим делам.

— Как же так? А закон? Разве в этом он прав?

— У нас прав тот, у кого больше прав. Советую быть осторожнее на наших улицах.

Мужчина уехал на припаркованном автомобиле, а Рон подумал, что не каждый, кто обладает автомобилем, самовлюблённый кретин.

Судя по оживленному движению, можно было догадаться, что улица, по которой шли Рон и Копчик, вела в центр города. Количество пешеходов увеличилось, и все они жались к краю, ловя момент, чтобы оббежать припаркованные автомобили, другие автомобили, что были на ходу, двигались непрерывной лентой и иногда замирали, застыв в получившейся пробке.

«Стоит ли так упираться в этих жестянках? — удивлялся Рон, всякий раз, когда слышал гудки клаксонов нетерпеливых водителей. — Пешком же намного быстрее!» Дожидаясь просвета в потоке машин, чтобы оббежать очередной припаркованный автомобиль, он не заметил, как начал бубнить вслух.

— Статус, — пояснил один из пешеходов, краем уха услышавший его причитания. — Эти граждане обрели определенный статус и не откажутся от возможности его демонстрировать при каждом удобном случае. А тут такая возможность!

— Красивые тележки! — выдохнул Копчик, переводя взгляд с одного автомобиля на другой. — Мне кажется, что в них могут ехать только необыкновенные люди.

— Необыкновенным нас делает не то, чем мы себя окружили, а то, что внутри нас, — возразил Рон, но парень его даже не слышал, зачарованный яркими красками.

Впрочем, сам Рон тоже смотрел во все глаза, но не на автомобили, а на возвышающуюся над домами стену. Высоту ее можно было оценить, сравнив с крышами домов, над которыми она смотрелась, как цунами, набегающая на хижины островитян.

То, что за ней была конечная цель его пути, Рону было ясно и без навигатора. Преодолеть такую высоту было тяжело, но ведь в каждой стене должны быть ворота и не одни! А куда ведет эта дорога? Не иначе, как к одним из них! Всего через пять минут так и оказалось.

После крутого поворота открылся вид на очищенное от домов место, позади которого воочию можно было рассмотреть величие высокой стены и дорогу, которая упиралась в широкие распахнутые ворота. Пробраться к стене, иначе, чем по дороге, не представлялось возможным — ряды колючей проволоки, натянутой на железные ежи, преграждали путь любому, кто попытался бы рискнуть.

Но и по дороге пробраться было непросто, потому что путь преграждал полосатый шлагбаум, а перед ним стояли трое охранников в черной униформе. Сбоку шлагбаума стоял оливкового цвета броневик, перегораживая дорогу так, что рядом с ним можно было пройти только пешком. И на нем, скучая, сидел четвертый охранник.

Но и это было еще не все. Словно не доверяя черным, позади них стояла небольшая будка и рядом с ней прохаживался, с дубинкой на поясе, обыкновенный с виду человек в серой камуфлированной форме. Рон не успел даже его как следует рассмотреть, как Копчик выдохнул сквозь зубы:

— Эрл! Точно говорю, он самый.

— Хм… Так себе эрл. Богомир-то поздоровей выглядел.

— По виду об их силе не суди… А это что за уродливая тележка? — показал Копчик пальцем на броневик. — от одного взгляда на такое не по себе становится.

— Броневик для того и сделан, чтобы внушать страх. Это машина, которая несет смерть и разрушение.

— Понятно, боевая телега, — с уважением заключил Копчик. — Что будем делать?

— Сначала понаблюдаем. Не нравится мне это все…

С виду процедура пропуска к воротам выглядела просто. Вереница машин подъезжала к шлагбауму, черный что-то проверял, и только потом давал команду поднять перекладину. С пешими путниками было примерно также, только занимался с ними третий охранник. Однако, в добавок ко всему, он еще проверял содержимое карманов, сумок и рюкзаков, если таковые имелись.

Рон призадумался. Документов у него не было, а котомка с ножами и пистолетом наверняка бы вызвала подозрение у черных. «Ага, если не прибьют на месте, то станут что-то подозревать», — усмехнулся он своим мыслям.

Может быть, поможет пройти пароль? Когда Рон шел сюда, пароль казался универсальным ключом, который откроет ему дорогу и даст безопасность. Но, только очутившись на месте, он понял, насколько эта надежда оказалась призрачной. Судя по не отягощенным интеллектом лицам охранников, вряд ли для них может что-то значить какое-то абстрактное слово.

«Ну же, какие будут варианты?» — спросил Рон себя и чем больше размышлял, тем больше приходил к мысли, что действовать придется напрямик, положившись на удачу.

Он отдал Копчику котомку и предупредил, чтобы тот держался в сторонке.

— Пройти по-честному шансов нет. Попробую использовать кодовое слово и, если сработает, то скажу, что ты со мной, а, если нет, беги к Фае и вместе выбирайтесь из города.

В это время один из горожан отвлек внимание черного, проскочил мимо и бросился со всех ног к воротам. Черные успели только оглянуться, а он уже пробегал мимо будки со спокойно сидевшим около нее эрлом. «А почему нет?» — напрягся Рон, наблюдая за смельчаком.

Не делая лишних движений, эрл выпрямился и ударил беглеца дубинкой по голове. После чего опять спокойно уселся на свое место. Двое черных закрыли шлагбаум и, не торопясь, оттащили тело с дороги и скинули в канаву. Судя по лишенным эмоций механическим действиям, выполнять их им приходилось не раз.

Рон переглянулся с Копчиком:

— Действуем, как я сказал.

Он пристроился в конец маленькой очереди и через пять минут стоял перед черным. Видно было, что ему смертельно надоела работа, а вид каждого нового гражданина вызывал у него раздражение. Не глядя черный протянул руку. Отсутствие реакции его удивило. Он поднял глаза и произнес:

— Ну!

— Видите ли, — не стал тянуть резину Рон, — у меня нет документов…

— Ты что, с Луны свалился? — нахмурился черный. Ты не только документы должен мне предъявить, но и пропуск. Ты кто такой?

Козырем в этой ситуации должно было стать условное слово, но в данной ситуации оно звучало бы, мягко говоря, глупо. «А что я еще могу? — злился на себя Рон, кляня себя за то, что не способен быстро найти правильное решение. — Эх, была не была!»

— Лунатик..

— Что-о-о? — глаза черного округлились, прибавив ему два балла совиной мудрости.

Рон уже понял, что сделал очередную глупость и лихорадочно соображал, как выпутаться из ситуации.

— Понимаете… — начал было он, но его прервал гомерический хохот гвардейца.

Черный хохотал так, что все, кто стоял позади Рона попятились назад, а невозмутимый эрл поднялся с насиженного места и стал медленно приближаться, поигрывая дубинкой. Среди очереди стали появляться первые признаки паники, а с броневика спрыгнул второй черный с намерением разобраться в ситуации.

— На колени, руки за голову! — выкрикнул он, еще не подойдя вплотную.

То, что примитивная попытка мирно пройти мимо охраны потерпела неудачу, Рон понял еще за секунду до этого. Можно было, конечно, довериться судьбе и надеяться, что черные установят истину и его примут, как подобает, но внутреннее чувство нашептывало, что никто не будет себя утруждать лишней работой, а пример сброшенного в канаву нежданного посетителя подсказывал, как могут развиваться события дальше.

Рон с тоской посмотрел на приближающегося черного и вдруг за его спиной увидел Копчика. Воспользовавшись тем, что внимание всех привлек громкий смех охранника, он забрался на броневик и теперь махал рукой, показывая на открытый люк.

«А что, чем не вариант? Не повезет — одной глупостью будет больше, а если повезет, то будет шанс по крайней мере выжить,» — Рон домысливал уже на ходу. Где-то в подсознании мозг уже принял решение и запустил мышцы в работу. Он еще не был уверен в том, что будет делать, а уже бежал, ускоряясь, навстречу приближающемуся гвардейцу.

Тот растерялся и даже присел от неожиданности. Но Рон дернулся в сторону, обогнув его по дуге и, пока тот соображал, вскарабкался на броневик.

— Погнали! — азартно закричал Копчик, ныряя в люк.

— Руль, педали… — бормотал Рон, рассматривая незнакомое управление. — Где же запуск движка?

Наверх броневика уже вскарабкались черные и начали колотить в предусмотрительно задраенный люк.

— Давай, давай! — нетерпеливо прыгал Копчик, пытаясь нажать что-нибудь на приборной доске.

По щелчку одного из тумблеров двигатель взревел, а корпус броневика задрожал, как зверь, в котором пробудилась свирепая ярость. В реве мотора потонули крики кинувшихся врассыпную людей. Гвардейцы еще сильнее заколотили по броне, как будто могли проломить легированную сталь.

Рон лишь задел педаль газа, как бронированное чудовище прыгнуло, бешено вращая своими шестью парами колес. Бок врезался в металлического ежа. Толстые сварные рельсы уперлись в землю и не сдавались, заставляя броневик буксовать на месте, зарываясь в землю колесами.

— На дорогу давай! Здесь не проедем! — кричал Копчик, пытаясь выхватить руль.

Не понимая, что происходит и отбиваясь от рук парня, Рон еще сильнее надавил на газ и вывернул руль в сторону. Сразу три колеса повернули в нужном направлении и, проскрежетав бортом по рельсу, машина выскочила на дорогу, обрушившись всей массой на замершие автомобили. Те, кто, сидя в них, с любопытством и даже со злорадством наблюдали за суетой гвардейцев, неожиданно осознали, что настала их очередь. С неимоверной быстротой они стали выскакивать из салонов через распахнутые двери, окна и даже через люки в крышах. Тем, у кого были кабриолеты, повезло больше, они просто подпрыгивали и бежали со всех ног.

Урча двигателем и загребая толстыми колесами, броневик лез на капоты, потом на крыши, сминая тонкий металл, как бумагу. Стекла покрывались паутинами трещин, а потом крошились и проваливались в пустые салоны широкой полосой с сеткой сверкающих хрусталиков.

Добравшись до крыш, броневик увеличил скорость, загребая колесами дорогой металлолом. В кабриолеты он проваливался, как в яму, и на некоторое время терял темп, но выбирался и снова прибавлял ходу.

— Там! — Копчик ткнул пальцем в сторону.

«У парня хороший глаз», — отметил Рон, присмотревшись в указанном направлении. Четверо черных разворачивали пушку с длинным стволом. В этот раз их форма играла им на пользу — на фоне темных заборов они были практически неразличимы, только серый цвет орудия выдавал их с головой.

— Пора уходить с трассы! — прокричал Рон, перекрывая завывания двигателя. — Здесь слишком оживленно!

Черные бросились врассыпную, как тараканы, поняв, что произойдет через несколько секунд. Масса броневика ударила по пушке силой многотонной кувалды, согнула ствол и разметала лафет. Для верности Рон развернулся на месте и свернул в боковую улицу, уходящую в сторону от основной.

Запоздало загрохотал пулемет и пули застучали по броне, как просыпанный свинцовый горох.

— Да тут все серьезно! — Рон хлопнул по плечу вжавшего голову в плечи Копчика. — Не дрейфь, пулей нас не взять!

В это время сбоку ударил крупный калибр и в борту броневика засверкали прорвавшимися лучами света хаотичные дыры, в внутри раздался такой звон, что заложило уши. К счастью, все попадания пришлись в борт, позади головных мест. Рон вильнул, но удержал машину на курсе, и скоро грохот крупнокалиберных пуль остался далеко позади.

Рамону о беспорядках в городе сообщили, когда он собирался идти на доклад к губернатору. «Властелину», — добавил мысленно он, машинально стряхивая с рукава невидимые пылинки. Новости у него были невеселые. Докладывать надо было о безуспешных поисках злодеев, порешивших пограничную заставу. Конечно, можно было схватить каких-то бомжей, что, впрочем, и было сделано. Но где взять потерянную казну? Опять придется врать и изворачиваться. Ну, так это же не в первый раз…

Невеселые мысли прервал громкий стук в дверь. После чего она распахнулась и на пороге возник посыльный.

— Господин капитан, тревога! — выпалил он, не дожидаясь, пока Рамон швырнет в него чем-нибудь тяжелым.

— Что? — уже потянувшийся за табуретом Рамон замер. — Опять ресторанная драка? И кто кого? Наваляли гвардейцы эрлам или как всегда?

Вместо ответа раздался такой грохот, что стаканы, стоящие рядом с графином, подпрыгнули и жалобно зазвенели, ударяясь гранями.

«Крупнокалиберный шпарит», — автоматически отметил про себе Рамон и спохватился:

— Что же ты молчал, дурень!

— Я вроде как…

Табурет все-таки полетел в голову посыльного, но тот юркнул за дверь и столярное изделие вылетело в коридор, с треском закувыркавшись по лестнице.

Следом выскочил Рамон и на мгновение замер, зажмурившись от яркого солнца, полоснувшего по глазам.

Два армейских джипа с открытым верхом и пулеметными турелями стояли перед домом намытые и отполированные для поездки на доклад. Без личной доверенной охраны Рамон никогда не ездил. Особенно к Властелину.

Гвардеец выбежал, чтобы открыть дверцу, но Рамон запрыгнул на сидение через борт и зло бросил водителю:

— Планы меняются. В центр!

Еще толком не разобравшись в обстановке, он нутром чувствовал с чего надо начать. «Все безобразия оттуда,» — мелькнула у него мысль, заставив злорадно улыбнуться.

Оба джипа сразу свернули в боковую улицу, чтобы не лавировать между автомобилями на главной дороге — проспекте, ведущим прямиком к воротам Просперума.

Не успели они выехать из проулка, как им едва не снесла капот цельнометаллическая туша, промчавшаяся так близко, что у Рамона потоком воздуха сдуло фуражку.

— Догнать мерзавца! — завопил он, перекрывая рев мотора броневика.

Теперь джипы мчались в другую сторону от центра, сокращая дистанцию до бронированного беглеца. Легким машинам не составило труда быстро сесть ему на хвост, но что было делать дальше? Не биться же радиатором в стальной зад?

— Стреляй! — скомандовал Рамон гвардейцу на заднем сиденье.

После поворота на боковую улицу, броневик катил в относительной тишине. Рон уже подумал, что все закончилось, как сзади снова раздался дробный стук, но не такой грозный и пугающий, как тот, что превращал броню в дуршлаг.

— Ерунда, нас пулей не взять! — бодро отрапортовал Копчик и глянул в стальное полированное зеркало. — Сзади маленькая тележка с черными!

— Джип, а на нем пулемет, подтвердил Рон, посмотрев в свое зеркало. — Зря только патроны тратят.

Но, оказалось, что гвардейцы знали, что делали. В слабо защищенной корме скрывался двигатель, и одна из достучавшихся пуль перебила маслопровод. Скоро внутри броневика потянуло дымом с неприятным запахом, а потом дым повалил клубами, выедая глаза и легкие. Копчик зашелся в приступе кашля, а Рон попробовал протереть ладонью глаза. Зрение от этого не улучшилось, а, наоборот, глаза стало щипать еще сильнее.

— Подбили-таки, — процедил он сквозь зубы. — Потерпи, парень…

То, что будет погоня, Рон не сомневался, и на этот случай у него был план. Правда, он не ожидал, что придется действовать вслепую. Он вдавил педаль тормоза и броневик встал, как вкопанный. Копчик влетел лбом в жалюзи амбразуры и сразу забыл про кашель.

Сзади послышался виз тормозов и глухой удар. «Привыкли по-барски ездить, — усмехнулся Рон, — а кто дистанцию держать будет?» Но это была только половина плана. По памяти он толкнул переключатель передач и снова надавил на газ.

Двигатель уже не давал былой мощи. Он застучал, захлебываясь, из броневика повалил черный дым, но он все-таки пополз задом и собрал гармошку из прилепившегося к нему джипа и еще одного, которого не сумели в суете разглядеть Копчик и Рон.

Кортеж из двух джипов, толкаемых броневиком, проломил забор и закончил свой путь в стене красивого домика. Машины вспыхнули и к чадящему смогу из броневика добавилось яркое пламя и черный клубы горящей резины. Всю улицу заволокло прогорклым дымом, в котором можно было рассмотреть только собственную руку, если схватить пальцами себя за нос.

Когда стали самопроизвольно взрываться патроны, Рон и Копчик уже шли по соседней улице, выбравшись через калитку забора домика, приватность которого они так бесцеремонно нарушили.

По улице мерно двигались люди, стараясь уйти от подальше от центра. Зажатые забором, они шли по запруженной автомобилями дороги, обтекая их со всех сторон. Гвардейцы выстроились линией и пытались ловить наугад неизвестно кого. Они выборочно останавливали и проверяли документы у тех, кто казался им подозрительным.

Как ни странно, они игнорировали Рона, но прицепились к Копчику, потребовав документы и вывернуть содержимое котомки. Хотя, почему странно, если перед ними оказался полуголый босяк?

У Рона похолодело в груди. Он дал себе клятву обязательно приобрести парню приличную одежду. Но что было делать сейчас? Он остановился, не зная как поступить. На него тут же налетела какая-то женщина. Она приняла его за какую-то важную персону, испуганно отстранилась и запричитала, что не понимает, что происходит.

— Облава! — коротко бросил Рон.

Слово резануло слух тем, кто был рядом и вызвало цепную реакцию. Как от брошенного в воду камня пошли волны шепота передаваемого друг другу слова. В одно мгновение поток народа взбурлил, и смел черных, превратившись в неуправляемый хаос.

Рон выдернул Копчика за локоть и потащил в сторону, проталкиваясь сквозь бегущих горожан.

Глава 15. Город. Властелин

Черный дым, которым окутались джипы и броневик, обладал весьма неприятными свойствами. Во-первых, он вызывал удушье, с чем Рамон и его гвардейцы познакомились в первую очередь. Легкие отторгались от организма в тяжелом кашле, к этому добавлялся спазм горла и воздуха хватало лишь на то, чтобы было что выхаркивать из легких. Хотелось поскорее выбраться хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от жуткого места. И тут наступало во-вторых. Глаза начинало отчаянно щипать и терялись последние ориентиры, которые помогли бы покинуть этот ад.

Рамон сразу упал на колени, как только почувствовал першение в горле. Внизу пока дышалось полегче, а самое главное — еще можно было рассмотреть направление.

Заходясь в кашле и отчаянно работая ногами, он ломанулся в сторону дороги. Кто-то из гвардейцев уже успел выбраться и откашливал черноту, проклиная все на свете. Другие прошли эту стадию, и их выворачивало прямо на месте, но никто на это не обращал никакого внимание. Из дыма постепенно выползали остальные и у них все начиналось по тому же кругу.

Рамон повезло больше, но и у него голова гудела, как чугунный колокол. Подавив внутренние позывы, он выпрямился и выкрикнул:

— Кто стрелял из пулемета? Марат, ты? Неплохая работа. А Кардану я голову оторву!

— За что? — лежащий ничком гвардеец пришел в себя, пытаясь понять шутит капитан или говорит всерьез.

— За то, что дистанцию не держишь!

— Вы же сами стали мне подъехать поближе.

— Я так сказал, чтобы пробивная сила у пули была больше, болван, а не для того, чтобы ты бампером уперся в железную дуру! Понял, кретин?

— Так точно… Только я на погоню со стрельбой не подписывался. У меня выходной сегодня, если что.

— А я вообще у губер… То есть у Властилина быть должен. И что? Валюсь тут вместе с вами, как свинья в грязи.

— Господин капитан, а знаете, как в Просперуме нашего Властилина величают? Владиленом! Властилин плюс Леонид, понимаете?

Рамон не успел ничего ответить. Тихо шурша шинами к ним подкатил черный лимузин с тонированными стеклами. Молодой человек в черном костюме подчеркнуто вежливо и чуть с насмешкой осведомился:

— Господин капитан?

— Чего тебе? — буркнул Рамон, хотя уже понимал «чего».

— Вы опоздали на назначенную встречу. Властилин желает вас видеть.

— Я был немного занят, видите ли.

Рамон оглянулся на гвардейцев и на черный дым, скрывший разбитые джипы. Похоже, в этот раз ему светило ехать без охраны.

— А как же…

— Немедленно.

В фойе просторного дома с широким двором Рамона встретила средних лет женщина со следами еще не увядшей былой красоты на лице.

— Госпожа Мария! — Рамон молодцевато щелкнул каблуками и хотел приложить руку к фуражке, но вовремя вспомнил, что потерял ее во время погони.

— О, господин Рамон! Рада вас видеть. Но что это с вами? На вас, буквально, лица нет, посмотрите!

Женщина достала маленькое зеркальце и повернула его к капитану. Рамон пригнулся и в круглой рамке узрел вымазанное черной сажей лицо, на котором жутко выделялись белки глаз.

«Вот сволочи! — капитан чуть не выругался вслух, — ни одна зараза не сказала об этом! И этот, в костюмчике, тоже хорош. Знал ведь, куда везет!»

— Служба, моя госпожа! Пули свистели над головой! Тут уж не до лоска, быть бы живу, как говорится.

— Ах, какая у вас служба! — вздохнула Мария. — Не то, что у моего увальня. Вот, возьмите, — она протянула белый платок.

— Премного благодарствую.

— Как вы галантны… — Мария кокетливо потупила глазки. — Оставьте платок себе и идите. Идите же, заждался вас муж уже.

Перед высокой массивной дверью Рамона остановил охранник. Бесшумно скрылся за дверью и через несколько секунд также вынырнул обратно. Кивнул головой и придержал дверь открытой.

Рамон протер носовым платком сапоги, одернул китель, провел пальцами по ремню, сдвигая складки назад, и сделал шаг вперед.

— Господин губернатор, прибыл по вашему указанию!

И щелкнул каблуками почищенных сапог.

Толстый, чуть ли не два обхвата, человек за столом строго посмотрел на капитана поверх роговых очков. Круглые линзы, закрывающие треть лица, и абсолютно лысый череп наводили на мысль, что ты смотришь на маску противогаза.

— Докладывай! — бросил он коротко.

«Началось…» — Рамон выдохнул и бодро отрапортовал:

— В результате проведенной фильтрационной операции на территории, граничащей с могильником, схвачены пятеро подозрительных личностей. В процессе дознания получены признательные показания, подтверждающие их вину. Преступники признаны мною виновными и казнены на месте.

— А нельзя без этого… — губернатор пошевелил сосисками пальцев, — без пафоса законности. Бабки где?

— Спрятаны негодяями в укромном месте, и их местоположение остается неизвестным. Это единственный вопрос, по которому никто из них не пошел на сотрудничество с нами.

«А, если и пошли, то наверняка деньги осели у тебя в карманах», — губернатор пристально всмотрелся в лицо Рамона. «Попробуй докажи», — читалось у того по наглому взгляду.

— Кстати, что у вас с лицом? Стали подрабатывать трубочистом? Вам недостаточно капитанского жалования?

— Издержки службы, господин губернатор. Мир за стенами такой опасный… Но вы не переживайте, гвардия выполнит свой долг и вас защитит в любой ситуации!

Насмешка в голосе капитана и намек на значимость гвардии губернатору не понравилась, но что будешь делать, когда благополучие не только власти, но и его семьи в руках капитана и его шайки? Но и бояться его не следовало. Кто и что тут представляет без поддержки Просперума? Тем более, что губернатор им же и назначается.

«Так что пусть посмеивается себе под нос, а делать будет то, что скажу я! — губернатор кивнул своим мыслям и растянул рот в довольной улыбке. — А час его уже пробил…»

Он со скрипом отодвинул массивный стул и поднялся на ноги. Стул был сделан на заказ, иначе никакая бы мебель не выдержала такого веса. «Это же надо так отъестся», — с неприязнью подумал Рамон, стараясь не выдать свои мысли ни единым мускулом на лице.

— Намедни звонили мне оттуда… — губернатор показал глазами на потолок, — Мне, между прочим, часто звонят из Просперума, интересуются, как дела, здоровье и прочее. Да…

Он сделал многозначительную паузу, чтобы наглый капитан прочувствовал величие стоящей перед ним фигуры.

— Так вот, звонят мне и говорят, Леня… То есть Властилин Леонид, конечно. Подбери, говорят, надежных людей для весьма важного задания. Техника, оплата и награда гарантированы, и все за наш счет.

Рамон навострил уши. Дело оборачивалось интересной стороной. Губернатор снова выдержал паузу и, заметив интерес в глазах капитана, произнес:

— Объект Рений.

— Объект Рений? Это тот самый полузасыпанный бункер, из которого эрлы таскали на поверхность припасы? И из них остался в живых только один? Да туда же никто в здравом уме не поедет! И я среди них первый!

— Поздно. Твоя кандидатура выбрана и одобрена на самом верху.

— Кого… Кого же благодарить за такой подарок судьбы? — «Какая же ты сволочь,» — подумал про себя Рамон.

— Гордись, слава о тебе, как о честном и добросовестном служаке, дошла даже до Просперума! Но, что-то я с тобой заболтался. Четыре грузовика и сухпайки получишь, как только соберешь команду. Ах, да! Самое главное. Можешь набрать кого хочешь, но в город они вернуться уже не должны. Теперь все. Задание понятно? Свободен!

Губернатор, отвернулся, показывая своим видом, что аудиенция закончена. Но Рамон успел заметить, что его губы изогнулись в кривой усмешке.

Глава 16. Город. Мори

Первая мысль, которая пришла Рону в голову, была о том, что надо срочно покинуть город. Хотя бы на время. Кто же знал, что в конце пути, когда до цели казалось уже подать рукой, он получит такую оплеуху! И дело-то представлялось совсем простым, а оно вон как все обернулось!

Ноги сами несли его и Копчика к уже знакомой лавочке около колонки, на которой они расстались с Фаей. Сколько прошло времени с расставания, час или два? Будет ли она дожидаться, как сама сказала, их возвращения, или им придется ее искать? «Кстати, а почему она так сказала? — мелькнуло у Рона в голове. — Не собиралась же она вечно сидеть на лавке? Или она имела в виду просто место, в котором они могли бы встретиться вновь?» Он непроизвольно ускорил шаг, надеясь услышать ответ.

Фая действительно сидела на том же месте, грызла краюху хлеба и легкомысленно болтала ногами.

— Мальчики, привет! — помахала он им рукой. — Быстро же вы обернулись.

Пока Рон собирался с мыслями, как сформулировать вопрос, его опередил Копчик:

— Ты все знала!

— Нет, но подозревала. А вы надеялись, что удастся просто проскочить мимо гвардейцев? Без штанов и документов?

— Тебе смешно, а мы еле ноги унесли! — обиделся Рон.

— Значит, я правильно поняла, что это вы на уши полгорода поставили? Красавцы! И зачем такой длинный путь, спрашивается, делали?

—Ничего страшного. Просто надо на время оставить город, а, как все уляжется, попробовать снова. Но уже с учетом предыдущего опыта.

— И что же предыдущий опыт подсказывает?

— Например, что парня надо приодеть. Ты тут деньги не пойми на что тратишь, — не выдержал Рон, — а парень у нас полуголый бегает!

— И полуголодный, — добавил Копчик.

— Вот тут, — Фай хлопнула рукой по небольшому свертку, — штаны, куртка и сандалии. Не новое, но, все же, лучше, чем ничего. А вот тут, — она показала на сумку, — пара бутербродов. Извините, что так мало — деньги экономила.

Рон пожал плечами — возразить было нечего. Наоборот, следовало бы поблагодарить, но, наполненные адреналином события затоптали вежливость, заставив ее спрятаться в закоулках души. Он лишь бросил коротко:

— Тогда дожевываем бутерброды и потопали.

— Куда двинемся?

— Куда годно, лишь бы подальше отсюда.

То, что возмутителей спокойствия будут искать, Рон не сомневался. Начнут, наверняка, с центра. А в это время можно будет спрятаться на окраине.

На неширокой улице, что зигзагом уходила от центра, напрочь отсутствовали невысокие домики, огороженные заборами, что лепились у центрального проспекта. Некогда здесь были старые кирпичные здания, по иронии судьбы пережившие смену формаций, а теперь и смену полюсов Земли. Кое-что, конечно, рухнуло со временем, но в целом они выглядели гораздо лучше бетонных собратьев.

Однако, улица была угрюмой сама по себе. Мрачные часовые истории из ставшего бордовым кирпича символизировали застывшее в веках время. Казалось, что в них живут потерявшиеся в нем люди в старинных одеждах, а по подъездам ходят инквизиторы в балахонах с зажженными факелами в руках.

Рон даже почувствовал внутри холодок, представив, что такая процессия выйдет навстречу. Еще ему представлялось, что в таком районе все будут показывать на них пальцем, как на чужаков, нарушивших границы времени.

Меж тем, улица вывела к небольшой площади, по краям которой на грубо сколоченных лавках был разложен разный товар, в основном продукты, а возле них крутился разного вида люд. Стихийный рынок — естественный ответ на дискриминацию закона спроса-предложения. Здесь Рон выдохнул с облегчением, тем более заметив, что их компания ничем не выделялась среди покупателей, присматривающихся к товарам.

Только он успел подумать, что неясные чувства тревоги остались позади, как впереди увидел то, от чего внутрь снова закрался колючий холодок. На невысокой деревянной повозке стояла железная клетка. А в ней в лохмотьях сидел чумазый подросток, привалившись спиной к прутьям. От этой клетки несло дремучем средневековьем, и его бы не удивило, увидь он ее минуту назад. Но здесь, почти в центре стихийного рынка?

Рон осторожно оглянулся. Люди проходили мимо равнодушно, как если бы ничего необычного рядом с ними не существовало. Казалось, что клетка невидима ни для кого, за исключением Рона. Он резко остановился и в плечо ему ударился зевающий по сторонам Копчик.

— Что такое, черные? — испуганно прошептал он.

— Нет. Ты видишь клетку?

— Ну да. А кто же ее не видит, если ее обходить приходится!

— И то верно, — Рон смутился, что сразу не сообразил про такую простую вещь.

Он подошел к телеге, чтобы рассмотреть поближе ее пленника. Первый взгляд, определивший его, как подростка, оказался ошибочный. Острые коленки и худые руки вводили в заблуждение, но, если присмотреться, то можно было различить черты сформировавшейся женской фигуры под едва прикрывающими тело серыми тряпками. Просто она была слишком худа, чтобы выглядеть в соответствии со своим возрастом, да и от природы, наверняка, не получила ни широкую кость, ни высокий рост.

Рон взялся за толстые прутья и прижал к ним лицо:

— Кто ты? — произнес он негромко, но достаточно, чтобы обратить на себя внимание.

Ответом ему был острый взгляд из-под копны торчащих во все стороны волос. Глаза сверкнули, как две искры и тут же потухли, прикрытые длинными ресницами. И не звука в ответ.

— Отступи! Иди куда шел! — плечистый мужик в красной косоворотке приближался быстрым шагом, размахивая руками, будто отгоняя назойливую муху, — Пошел прочь, я кому сказал!

К нему присоединились еще двое, в одинаковых кожаных штанах и куртках на голое тело. Они не кричал, но показательно держали в руках по деревянной дубинке.

«Это не гвардейцы, а простые охранники», — отметил про себя Рон и хотел продолжить разговор, но его одернула Фая:

— Не связывайся, нам нужно уходить.

— Я просто хотел спросить за что она тут…

— Слышал, что баба твоя сказала? — усмехнулся мужик в косоворотке. — Уходи подобру-поздорову! Иди-иди, — добавил он самодовольно и рассмеялся.

Фая упрямо тащила Рона за рукав подальше от клетки. Видя, что он сопротивляется, она зашептала:

— Что тебя так возмутило? Подумаешь, ведьму какую-то поймали. Наверняка их тут десятками жгут! А что ты хотел? Невежество — это опора власти черных, а охота на ведьм — его издержки. Власти прикрывают на такое глаза, народец выпускает пар, и все довольны.

— Не, какая это ведьма? Я слышал, что черные ловят нас, а потом убивают себе на потеху. Вот это такой случай и есть. Вон у нее на руке татуировка клана черепахи.

Рон присмотрелся и действительно разглядел витиеватые кольца не только выше локтей тонких рук, но, как ему показалось, и над острыми коленками.

— Ведьмы, дикие… Какая принципиальная разница кем тешить толпу?

— Что ты говоришь? — ужаснулся Рон. — Я должен этому помешать!

— Зачем? Ты хочешь изменить мир? Посмотри на людей вокруг — вот кого надо менять, а не частные обстоятельства! Что толку от спасенной души, если вырванная из лап смерти в этом месте, она угодит в них в другом? Ты можешь вырвать зайца из пасти волка, но от этого ничего не изменится, волк останется волком, а заяц — зайцем и его съест не этот волк, так другой. Так и люди, они останутся волками и будут рвать на части тех, кого назначили на роль зайца.

Рон оглянулся. Вокруг ходили обыкновенные горожане и он попробовал прикинуть у кого из них под маской добродушного обывателя скрывалась личина волка. У женщины, что меняла бусы на кочан капусты? За руку она держала мальчонку, который с серьезным видом нес авоську с овощами. Нет, не тянет она на такую роль. А, может быть, молодой мужчина, что гонял мяч с двумя пареньками? Как знать, может это отдыхающий после службы гвардеец… Нет, надо посмотреть на вопрос с другой стороны.

— Я уже спас одну душу, — Рон кивнул на Копчика, — а потом эта душа спасла нас. Помнишь, как прощалась жизнью при царе лягушек? То-то и оно, что человек — это не заяц. Он многогранен, и у каждой души свое предназначение.

— С этим я бы поспорила. Что, если кто-то понимает свое предназначение в том, чтобы губить чужие души? По твоей теории, он тоже имеет право на жизнь. Не чувствуешь противоречия? Знаешь, что я скажу? Человек человеку — волк, вот основа нашего мира. А степень дикости друг к другу определяется возможностью безнаказанно творить зло. По оправу сильного, например, или по принадлежности к власти.

— Потому я и хочу быть сильным, — встрял Копчик.

Рон насупился и надолго замолчал. На Луне все было понятно. Каждый на станции был, если не друг, то, по крайней мере, не враг. И каждый знал, что от него зависят жизни остальных. Может это и держало всех в узде и заставляло терпеть и мириться друг с другом?

— Делайте ставки, господа! — громкий крик прервал его невеселые мысли.

Телега с клеткой уже стояла не с краю площади, а передвинулась ближе к центру, хотя еще и оставалась у стены. Рядом с ней, на бочке, стоял уже знакомый мужик в косоворотке и голосил про ставки, рисуя что-то на закопченной доске за своей спиной.

Народ оживился и начал стягиваться поближе, собираясь в большую толпу перед клеткой. Ее сдерживали двое мужчин, один из которых был еще один знакомый, который носил кожаные штаны. «Тут не только зазывала, но целая банда поддержки», — невесело про себя усмехнулся Рон, прикидывая что было бы, не уведи его Фая.

— Эпичная битва с болотным чудищем! Кровавое зрелище! Принимаются ставки! Кто сделал ставку — тому место в первых рядах! — продолжал заливаться зазывала.

То, что девушку не сожгут, Рон уже понял, но слова про эпичную битву тоже не внушали оптимизма.

— Что он говорит? — повернулся он к Фае.

— Что-что… Убийство здесь будет, вот что. А эти гады хотят на этом заработать.

— Дай мне деньги! Не спорь, — нахмурился Рон, предупреждая любые возражения, — просто дай мне деньги.

Он протолкался сквозь, уже ставшей плотной, толпу, дождался, когда зазывала переведет дух и крикнул, вытянув мешочек с монетами перед собой:

— Ты хотел заработать? У меня есть деньги. Меняю на девчонку!

К нему стал приближаться еще один из «банды поддержки», сделав злое лицо. «Третий,» — автоматически отметил Рон, приготовившись к неприятностям. Мужик в косоворотке сначала опешил, а потом рассмеялся:

— Оставь его, Курт! Это же наш недавний знакомый! Да еще с деньгами. Это правда? У тебя есть деньги?

Рон вытряхнул из мешочка две монетки, которые были побольше остальных. По толпе пробежала волна завистливых вздохов. Лицо зазывалы алчно вытянулось и застыло, но через секунду он пришел в себя и, натянуто рассмеявшись, крикнул, что этого мало. По толпе снова прокатился вздох, но, в это раз, уже разочарования.

Рон не ожидал такой неприкрытой наглости и растерялся:

— У меня больше нет…

— Так заработай!

Зазывала вышел из словесной дуэли победителем и смех толпы был ему наградой. Почувствовав себя уверенней, он кивнул в сторону доски:

— И ты это можешь сделать прямо сейчас! Тебе достаточно поставить на кон деньги и, если выиграешь, сумма будет достаточной, чтобы сделать выкуп. Ну так что, по рукам?

Ситуация Рону не нравилась. А что оставалось делать? Не лезть же в драку с этими вымогателями, да еще на глазах публики, которая сейчас встала на их сторону! Скрипя сердцем, Рон протянул деньги.

— Я делаю ставку.

— Отлично! — мужик в косоворотке чуть не задохнулся от радости. — На кого ставим? А-а-а, — он хлопнул себя по лбу, — что-то я сегодня рассеян. От радости, что ли? Две монеты общим числом семь номиналов на девчонку! Делайте ставки, господа!

Публика словно взорвалась. Каждый старался протянуть смятую бумажку талона, а то и двух, чтобы поставить против. Рон оказался в абсолютном меньшинстве и вокруг него, не смотря на давку, образовалось свободное пространство — никто не хотел касаться неудачника.

— Что это за болотное чудище? — начал беспокоиться Рон.

— Я думаю, что это пиявка, — хмуро ответил Копчик. — Плакали наши денежки. Не сдюжить ей против этой твари.

Зазывала перевел дыхание и, картинно вытянув руку в сторону клетки, прокричал: — Встречайте! В середине ринга черная мамба джунглей, ловкая, как кошка и смертельная, как укус змеи…

— Во врет! — Копчик от удивления чуть не поперхнулся. — Клан черепахи самый мирный из всех.

— … Ее противник не менее грозен. Болотное чудище, порождение вязкой трясины — зеленая ланта!

— Что за лента? — не понял Рон. — Ты же говорил о пиявке?

— Ланта. Один фиг, только зеленая, — дернул плечами Копчик, выражая свою неприязнь к подобным тварям.

— Ставки сделаны!

Громкий крик зазывалы положил конец суетному движению и переговорам в толпе. Воцарилась тишина, в которой Рон почувствовал, как бьется его сердце.

— Почтенная публика! Сейчас, на ваших глазах, вот эта дикарка будет насмерть биться… Без ножа и копья, без пистолета и разрывающей плоть гранаты! Выпускайте чудище.

Толпа снова выдохнула, кое-кто свистнул, но большинство заулыбалось и захлопало в ладоши — призрачный выигрыш стал обретать явные формы.

— Как же так! — выкрикнул Рон, но его крик потонул в общем гвалте веселых голосов, подсчитывающих свое долю выигрыша.

Зазывала спрыгнул с бочки, его подручные подкатили ее к клетке, откинули крышку и сквозь прутья решетки, вытягивая тело, стала вползать мерзкая тварь, в которой Рон узнал пиявку, подобную той, что они встретили в могильнике. Зеленого цвета с красными пятнышками по бокам в черном ореоле, она смотрелась еще противнее, чем, если бы была просто черного цвета.

Девушка не стала дожидаться, пока ланта полностью вползет внутрь. Она скинула с себя лохмотья, вызвав гвалт шуточек. Толпа оживилась — представление обещало стать интересным. Схватив за концы, девушка скрутила лохмотья в веревку и расправила, пробуя на прочность.

Ланта тянула шею, если так можно было сказать о существе без головы. Сейчас она походила на веретено с тонкими кончиком и толстым телом, скопившимся с этой стороны решетки.

Девушка набросила самодельную веревку на тонкую часть, несколько раз обернула и затянула узел. А потом произошло неожиданное — удерживая тело ланты за узел, она впилась зубами в ее бок.

Ланта дернулась и, скручиваясь спиралью, стала вытягиваться прочь от решетки.

— Держи ее, держи! — завопил зазывала. — Уйдет, шкуру спущу!

Народ сначала проникся зрелищем, а теперь отпрянул назад, давя ноги и топча тех, кто стоял позади. Образовалась давка, граничащая с паникой.

— Не нравится мне все это… Я бы советовала нам тоже дернуть отсюда, — Фая дернула Рона за рукав. — Ничего зазорного в этом не будет, а девчонка, как видишь, не робкая, о себе сама позаботится.

— Я тебя не узнаю. Уйти без выигрыша? Ну уж нет, это дело принципа. Да и не победила она еще.

Меж тем, мужик в кожаных штанах бросился к свившейся кольцами ланте и уперся в нее руками, не давая ей двигаться назад. Рассвирепевшая пиявка моментально ткнулась другим концом ему в грудь и стала надуваться, как воздушный шарик. То, что челюсти у этой твари были по обе стороны тела, по-видимому, оказалось неожиданностью для всех. В момент лицо мужика посинело, а всего через несколько секунд он повалился на землю без дыхания.

Какая-то нервная женщина закричала, и это стало спичкой, подпалившей сухой костер. Вмиг все бросились по сторонам, толкая и давя друг друга. Волной пошел гулять слух, что ланта сбежала и ищет новую жертву. Он, как кнут, подстегивал, впавших в панику, а они давили на зазевавшихся и, вскоре площадь полностью очистилась от зевак.

Кровь, что напилась ланта, придал ей новые силы. Она извернулась и закинула свою вторую половину в клетку. Ситуация для девушки стала критической. Откинув от себе удерживаемое ранее горло, она намотала тряпку на кулак и отступила вглубь. Первый бросок она парировала точным ударом импровизированной перчатки. Ланта отпрянула, но отступать не собиралась. Изогнув по змеиному тело, она подняла шею и стала медленно приближаться, рассчитывая, что близкое расстояние позволит напасть неожиданно.

— Держи!

Длинная полоса стали сверкнула, влетев в клетку серебристой молнией и звонко запела, зацепив металл решетки. Ланта на мгновение замерла, и этого оказалось достаточно, чтобы ее разрубленные половины забились в агонии, заливая пол желтой жижей.

— Это нечестно! — закричал мужик в косоворотке. — Она должна была биться без ничего!

Рон смело выступил вперед:

— А обрекать девчонку на смерть честно?

— Деньги на бочку! — грозно выкрикнула Фая.

— А ты еще кто такая? Ребята, проучите-ка этих проходимцев!

Двое мужчин вразвалочку пошли им навстречу. Судя по усталым лицам, разбираться с недовольными зрителями им приходилось не впервой. Не дожидаясь нападения, Рон ринулся в бой. Удара дубинкой он избежал, извернувшись так, что она лишь скользнула по рукаву. Охранник не ожидал такой ловкости от не казавшегося здоровяком парня. Он поздно понял свою ошибку, но исправить ее у него уже не вышло — удар в челюсть отправил его в глубокий нокаут.

Второй охранник поступил хитрее. Опытный в драке, он сделал финт, а потом нанес удар с другой стороны. Не ожидавший подвоха Рон получил первый урок дворового поединка, а вместе с ним удар дубинкой по ребрам. Если бы экзоскелет не принял силу удара на себя, валяться бы ему сейчас со сломанными ребрами, ловя ртом выбитый из легких воздух.

Даже сейчас в его глазах потемнело и на пару секунд дыхание замерло, парализованное болью в боку. Рон пошатнулся и попятился, пытаясь удержать равновесие.

И, все же, охранник ожидал другого эффекта. Он с сомнением повертел палку в руке, отбросил ее в сторону и вытащил нож. С этим привычным инструментом ему было гораздо комфортнее и уверенней.

Усмехаясь, он плавно шагнул, красиво играя сверкающим лезвием. Но следующий его шаг был уже не такой ровный. Под ногой словно материализовался неожиданный камешек, заставивший запнуться на, казалось бы, пусто месте. В глазах мелькнуло удивление, он хотел выругаться, но из горла вырвался лишь хрип, сменившийся булькающими звуками. Охранник повалился лицом вниз, заливая землю под собой кровью. Из спины у него торчала рукоять уже знакомого Рону меча.

Рон поднял голову — девушка в клетке стояла, прижав лицо к прутьям. Лохмотья снова вернулись на тело, едва прикрыв его наготу. Она приподняла руку и пошевелила тонкими пальцами.

Зазывала растерялся. Неожиданно он остался один против непонятного парня, которого не свалил удар, способный сделать его инвалидом, и еще двумя личностями, настроенными агрессивно. Он решил бежать, но Фая и Копчик, преградили дорогу. Ножи в их руках были достаточно весомым аргументом, чтобы не попытаться их игнорировать.

Нет, у него самого тоже был нож, но кидаться сразу против двоих, пусть даже и не таких уж и сильных противников, было рискованно. С ножом ведь сила не нужна. А ловкости, судя по рисункам на теле парня, ему было не занимать, да и девица еще та штучка. Не зря же у нее клинок оказался. Можно было поиграться, поманеврировать, потянуть время и, если не обмануть, то воспользоваться непременной ошибкой, но… Если бы не тот третий, что стоял за спиной.

Решение пришло неожиданно. Зазывала попятился задом, сделав вид, что испугался вставших перед ним Фаю и Копчика. На самом деле, он делал вид, что пытается отдалиться, а сам постепенно двигался в сторону ничего не подозревающего Рона. А чего тому было бояться, если у него в руках не было ничего, что могло его напугать?

На следующем шаге зазывала отвел ногу чуть шире, потом резко развернулся. Оказавшись у Рона за спиной, он перехватил его за шею и прижал к ней выхваченный нож.

— Все назад! — закричал он, нажимая на лезвие.

Такой прием ему довелось проделывать не первый раз, когда полагаться приходилось только на себя, а ситуация становилась критической. Главное, тут надо было доказать серьезность намерений, но не перегнуть палку. Хорошо, когда лезвие порежет кожу, но лишь чуть-чуть, чтобы только выступила кровь. С одной стороны это безопасно для жертвы, а с другой — имеет высокий психологический эффект для остальных.

Зазывала посильнее надавил на нож и сразу почувствовал, что все получилось, как надо. Тонкой струйкой кровь заструилась из-под лезвия, грея руку своим жаром. Фая и Копчик и вправду растерялись, не зная, как поступить, ведь каждый их шаг мог стать для Рона последним. Поди разбери, насколько серьезны намерения этого живодера. Судя по легкости, с какой он обрекал на смерть людей, сделать он мог что угодно.

Зазывала ошибся только в одном — в том, что, прикрывая спину, он думал отступить к стене, а уперся в прутья решетки. Рону было ничего не видно, но он почувствовал, как неожиданно сильно его потянуло назад, а сзади произошло какое-то шевеление, раздался хрип, и хватка у его шеи резко слабла. Он отбросил от себя безвольные руки и обернулся.

У решетки не стоял — висел мягкой куклой бывший зазывала, удерживаемый руками узницы. Шея его была изогнута под неправильным углом, а из прокушенной артерии обильно изливалась кровь, придавая красной косоворотке мокрый бордовый оттенок. Девушка вытащила из его кармана ключ и отпустила шею, позволив телу стечь по железу прутьев на землю.

Все произошло в какие-то считанные секунды. Рон пришел в себя, услышав щелчок замка. Через секунду перед ним с грацией королевы стояла особа, нисколько не рефлексирующая по поводу тряпок, которых одеждой назвать не поворачивался язык.

— Мори, — произнесла она, слизнула с руки запекшуюся кровь и протянула руку ладонью вниз.

При этом она улыбнулась, и Рон с ужасом увидел два длинных глазных зуба, которые впору можно было назвать клыками.

Глава 17. Свалка

Глядя на протянутую руку, Рону вспомнился старинный обычай, когда рыцарь, а позднее джентльмен, прикладывался губами к тыльной стороне ладони. Сейчас внутри него что-то булькнуло и однозначно намекнуло, что может попросится наружу, если он попробует повторить галантный жест предков.

Он протянул руку навстречу и коснулся кончиками пальцев ее ногтей, до подушечек пальцев было не дотянуться.

Мори снова улыбнулась, на этот раз не разжимая губ. В этот раз, несмотря на чумазое лицо, она показалась Рону симпатичной, и он непроизвольно улыбнулся в ответ. Девушка махнула рукой и быстрой походкой пошла прочь. К Рону, провожающему ее взглядом, подошел Копчик и мечтательно произнес:

— Правда хороша? Жаль только, что вурдалак.

— Ты же что-то говорил про клан черепахи, если мне память не изменяет?

— Ошибся, с кем не бывает… А вурдалаки — это те, кто пьют кровь.

— Я знаю, кто такие вурдалаки. Но, это же чушь! Здесь что, экранизация романов ужасов? Откуда они появились?

— Дети затмения, — Фая вытерла лезвие меча о косоворотку зазывалы. — Быстрые и смертоносные. Если мы встретим твою Мори в затмение, то нас не спасет ни твоя сила, ни мой меч, а про Лягушонка я вообще молчу.

В этот раз Копчик даже не стал возражать. Вытер тыльной стороной ладони нос и смолчал.

— Я сразу стала ее подозревать, как только увидела, что она прокусила бок ланты. Предупреждала ведь, да куда там! Без выигрыша никуда — помнишь?

— Но меч-то ты сама ей кинула.

— Что-то я тебя не пойму. Так ты хотел выиграть или нет? Если бы не мой меч, не видать нам было победы, как собственных ушей! Забирай бумажки и пошли скорее отсюда.

Рон взглянул на труп в луже крови и поморщился:

— Может ну его, такой выигрыш?

— Сам говорил, что выигрыш — это дело принципа. Три трупа — вот цена твоего принципа. Мало?

С потерянным видом Рон приподнял уже начавшее остывать тело и выдернул из нагрудного кармана ворох бумажек. По краям они намокли в крови и приобрели бордовый цвет.

— Кровавые деньги, — Рон брезгливо приподнял слипшуюся пачку за кончик. — И это не метафора.

— Давай сюда, — Фая перехватила бумажки. — Все деньги достаются потом и кровью, в чем проблема, если на некоторых это будет видно слишком явно?

Никто не посмел остановить их, когда они покидали площадь. Жавшиеся к краю люди провожали их взглядами и даже о чем-то недовольно переговаривались между собой, но иногда до слуха Рона долетало часто повторяемое слово «убийцы».

После того, как оно послышалось очередной раз, он прервал молчание:

— Мы тут хорошо засветились. Похоже, нам надо ненадолго покинуть город.

— Ненадолго? Да после такого шоу на базарной площади мы станем городской легендой по меньшей мере на год. — усмехнулась Фая. — Не переживай, талоны на еду есть, проживем.

— У меня нет столько времени!

Девушка пожала плечами, дескать я же предупреждала не встревать куда не надо. Она была права, и от этого Рон злился еще больше. До этого момента он был зол только на себя, но насмешка Фаи разделила эту злость пополам: «Конечно, просто быть умной, стоя в стороне, а ты попробуй принимать решения и рисковать сама!»

В запале он быстро шагал, не глядя по сторонам, пока не понял, что пропустил перед глазами что-то важное. Остановившись, Рон покрутил головой и сразу нашел то, что искал. Среди разного рода вывесок, портивших своим видом фасад почти сохранившегося дома, выделялся небольшой, но яркий, очевидно свежий, плакат.

«Настоящим романтикам!» — гласил большой заголовок. Дальше шел броский текст про короткую загородную прогулку и несложную работу, не требующую ничего, кроме рук, ног и головы. Гарантированные талоны на трехразовое питание должны были сразить любого, кого еще терзали глупые сомнения. Кривая стрелка под плакатом указывала, что надо было свернуть с улицы, чтобы попасть на место сбора желающих. «Количество мест ограничено!» — предупреждала крупная надпись в самом низу.

— Иди, мы привлекаем излишнее внимание, — выдернул Рона из увлекательного чтения громкий шепот.

Фая прошла мимо, не останавливаясь и не повернув головы. Следом торопливо протрусил Копчик.

— Бежим! — он был краток, но брошенное через плечо слово имело гораздо больший эффект.

Рон оглянулся и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок — патруль черных стоял в тени остатков стены и провожал взглядом их компанию. Очевидно, черные вышли из примыкающего к улице проулка. Но сейчас было важно исчезнуть с их поля зрения, а не гадать почему они оказались незамеченными.

Опомнившись, Рон поспешил следом за Копчиком, уже сворачивающим в ближайший переулок. Наверное, он сделал это слишком быстро, потому что сзади раздался окрик, и краем глаза Рон успел заметить, что патруль пришел в движение.

— О, кого я вижу! Я знал, что мы снова встретимся!

Рон понял, что они угодили из огня в полымя. Голос принадлежал Рамону. Назад хода не было, но и пройти мимо не представлялось возможным — переулок перегораживали четыре больших грузовика с закрытыми тентом кузовами. Да и не откликнуться на окрик капитана было себе дороже.

Рамон уже четвертый час нервно расхаживал вдоль борта грузовика, ожидая, что хоть кто-то клюнет на призыв рекламных плакатиков, расклеенных его людьми по городу: «Четыре автомобиля. Комплект — четыре человека на каждый, плюс водитель, которого, кроме как крутить баранку, ничего делать не заставишь. Легко сказать — набери горожан! Что-то они не горят желанием проявить верноподданические чувства.»

Горожане, если и заворачивали в переулок, то, увидев гвардейцев, сразу разворачивались и со всех ног припускали обратно. А время поджимало. Близилось затмение и надо было успеть обернуться до того, как землю накроет кромешная тьма.

«Поездочка будет еще та, — размышлял Рамон. — Складывается мнение, что наш жирдяй решил меня крепко подставить. Мало того, что отправил в убогое место, откуда мало шансов на возвращение, так еще и подгадал под затмение. Контрольный выстрел, так сказать. Нет, в этой поездке я оказался не случайно!»

Отсутствие возможности на что-то повлиять бесило капитана. А тут еще нежелание граждан поучаствовать в веселом турне. Правда, всего лишь за кормежку, зато три раза в день.

— Нет, что им еще надо! — Рамон рубанул рукой воздух и уже хотел приказать устроить небольшую облаву, как появилась знакомая ему троица.

— Добро пожаловать на борт! Наконец-то предложение приняли достойные люди! — громко выкрикнул он и добавил вполголоса: — Один, по крайней мере.

Рон нервно оглянулся, но патруль было еще не видно.

— Предложение? — переспросил он.

— Ну да! Вы же пришли по объявлению? — нахмурился Рамон. — Только попробуй сказать, что передумал, мне техник позарез нужен.

— А-а-а, объявление! — прозрел Рон. — Я просто не ожидал, что его дали именно вы!

— А надо быть готовым к любым неожиданностям! — Рамон шутливо изобразил, что бьет Рона в живот. — Держи пресс, салага! Ты же водить умеешь? Запрыгивай в кабину крайнего слева грузовика, поведешь первым. Вот держи, — он протянул лист бумаги с начерченной карандашом схемой, — это кроки с маршрутом, не дурак — разберешься, хотя и рассчитано на дурака. Ха-ха, каламбур, однако.

Трое запыхавшихся черных появились в конце переулка, но, увидев капитана, стушевались, нерешительно топчась на месте.

— Это еще кто такие? — удивился Рамон и пружинистым шагом пошел им навстречу.

В кабине грузовика поместились все трое — Рон и Фая с Копчиком. Через зеркало заднего вида Рон напряженно наблюдал, чем кончится разговор капитана и патруля. В случае чего, он держал палец на кнопке зажигания, готовый сорваться с места в любую секунду. Но все обошлось. Патруль развернулся и ушел, а Рамон громогласно провозгласил:

— По машинам!

Покрутил в воздухе пальцем и показал им вперед. Что это должно было означать Рон точно не знал, но догадаться было несложно.

Двигатель заурчал, набирая обороты, и мерно затарахтел, позвякивая клапанами. Передача, газ — и трехосная махина, дрогнув, поплыла вперед, подвывая на высоких оборотах.

Неприятности начались, когда уже казалось, что путь проскочили без происшествий. Первое копье пробило радиатор и осталось торчать в нем, как форштевень бригантины. Второе пробило стекло и застряло в обшивке сиденья, аккурат между Роном и Копчиком.

Стрелка датчика температуры сразу поползла в красную зону, а из-под капота повалил пар.

— Гони, гони давай! — закричала Фая, прижавшись к Копчику.

— Баста, отъездились. Сейчас мотор заклинит! — Рон в сердцах стукнул по рулевому колесу.

Он заглушил двигатель, и все замолчали, надеясь понять, что произойдет дальше. Но слышалось только шипение — это пар вырывался наружу, как из закипевшего чайника.

— Почему никого нет? — вполголоса произнес Рон, боясь пропустить что-то важное в наступившей тишине.

— Самострел это, — в тон ему ответил Копчик. — На крупного зверя такие ставят и уходят. А потом приходят и добивают. Если сам не умрет.

— Сколько ждать-то когда добивать придут? Сами мы не помрем.

— Если сразу никто не появился, то лучше поскорее отсюда свалить.

Колонна, следующая сзади, замерла в ожидании и стояла без движения до тех пор, пока Рон не выпрыгнул из кабины. Из окна подъехавшего первого грузовика высунулся Рамон:

— Что с двигателем?

— С двигателем, может, и ничего, но без охлаждения он не протянет и ста метров.

— Ремкомплект под сиденьем! Хотя… — Рамон посмотрел на часы и выругался. — Не успеваем. Зацепим на обратном пути, если время позволит. А, пока, прыгайте в кузов моего грузовика, там места с избытком.

Ехать на жестких скамейках было уже не так комфортно, как на пружинистом набитым поролоном сиденье, но, как говорят, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Через некоторое время, после тряски на ухабах, грузовик резко встал, и все, кто находился в кузове, разом повалились друг на друга. Дверца кабины хлопнула и громкий голос капитана возвестил, что конечная точка пути достигнута, и он не позавидует тому, кто сию минуту не встанет в строй перед машинами.

— Я знаю это место, — Копчик беспокойно вертел головой, озираясь. — Это свалка. Такие бывают вблизи заброшенных городов. Всякая всячина там валяется, гнилья много, но и полезные вещи попадаются. Брезент, например, или из металла что-нибудь. А на этой, сдается мне, я совсем недавно бывал.

— И что здесь интересного?

— Я видел консервы и еще что-то в ящиках. Деревянных зеленых ящиках. Тяжелых, — Копчик вспомнил, как переставлял один из таких. — А еще их охранял эрл.

— С этим-то все понятно, черные договорятся. Ворон ворону глаз не выклюет. Непонятно другое — зачем им понадобилась просрочка. Как ни храни продукты, а время неумолимо.

— Боеприпасы, — коротко бросила Фая. — Деревянные тяжелые ящики — это та самая тара, в которой раньше хранили всякую военную приблуду.

В подтверждение слов Копчика об охране, перед капитаном появился обросший многодневной щетиной человек в трениках и грязной майке навыпуск. Рон не удивился бы, если на его ногах оказались потертые шлепанцы, но, как показали дальнейшие события, тот был босиком.

— Для полноты картины ему не хватает помойного ведра, — Рон хотел рассмеяться, но осекся, увидев в руке Рамона пистолет.

Сухо щелкнул выстрел, и двое гвардейцев проворно оттащили безжизненное тело под ветки раскидистого куста. Сделал капитан это так просто и буднично, что Рон внутренне содрогнулся, прочувствовав что за начальник у черных.

Рамон дунул на ствол, убрал пистолет в кобуру и пошел перед строем, заложив руки за спину.

— Объясняю один раз. Вот этот с первого раза не понял, — он кивнул в сторону торчащих из кустов ног эрла. — Поэтому слушаем внимательно, работаем быстро, чтобы успеть удрать отсюда до затмения. Работа предельно простая. Команда каждого автомобиля грузит в его кузов только деревянные и металлические ящики. Повторяю для плохо соображающих: только деревянные и металлические. И для тупых: за стекло, картон и пластик хвататься не надо!

Последнюю фразу гвардейцы восприняли с энтузиазмом. Среди них раздался смех и советы, за чего еще не стоило хвататься.

— Далее. Помните, что задание, которое поручено вам, балбесы, особой важности. На тот случай, если выживут не все, довожу следующее: каждый автомобиль имеет специальный пропуск, открывающий ему дорогу в Просперум. Туда и должен быть доставлен груз. Прониклись? Тогда за работу!

Пока царила общая суматоха, Копчик ускользнул в лес и отыскал то самое место, с которого он подошел вместе с Бивнем и Клыком. С этой стороны свалки стояли те же, составленные им, ящички и один зеленый с сорванной крышкой. Вот эти высыпавшиеся железные кругляши, так же лежат рядом. Теперь-то он знал, что это боеприпасы, о которых говорила Фая. Пару кругляшков он засунул в карманы и поспешил похвастаться находкой Рону.

— Ты где ходишь? — накинулся тот на него, как только он появился в поле зрения. — Фая одна ящики разгребает, а ты в это время ходишь не пойми где и набиваешь карманы!

— Смотри, что у меня есть… — Копчик с таинственным видом достал из кармана один из круглых предметов.

— Что это?

— Граната, — Фая неслышно подошла сзади, вытирая об себя руки. — Где запал?

— Я никуда не запал, — обиделся Копчик, — я боеприпасы искал.

— Понятно, — вздохнула Фая, — значит в ящике. Показывай, откуда припер.

Их движение не осталось незамеченным, и навстречу им шагнул сам Рамон.

— У нас здесь работают! — произнес он с угрозой в голосе и потянулся к кобуре.

Но в ту же минуту ему стало не до них. Град стрел с серым оперением обрушился со всех сторон. Стрелы летели из леса. Не особенно прицельно, но при таком изобилии это не имело особого значения. Несколько черных сразу упали замертво, остальные получили разной степени раны, за исключением двух или трех человек. Рамон тоже не стал исключением. Получив стрелу в бок, он пошатнулся, неловко сделал шаг и повалился на землю.

Копчик сообразил, что происходит, как только услышал пение стрел. Они еще не успели долететь, как он уже забился в щель между ящиками. Фая просто упала там, где стояла, а Рон, пока соображал что делать, словил стрелу в руку и только после этого последовал примеру девушки.

— Клан волка, — выкрикнул Копчик. — Оперение их стрел. Они выследили нас и пришли добивать.

На его голос прилетел две стрелы, отколов щепки от ящика, за которым он вовремя укрылся. В это время Рон проглотил обезболивающую таблетку и, пытался ножом поддеть наконечник пробившей мышцу стрелы. От вида крови его мутило, но сдаваться он не собирался.

— Давай помогу, — Фая сжала концы раны, вытолкнув края наконечника из раны, и дернула за древко.

В глазах Рона вспыхнули звезды, а потом погасли, заставив сознание колебаться на грани обморока.

— Уфф, — наконец выдохнул он, когда снова пришел в себя. — Я никогда не думал, что это так больно.

— Плохо, задета кость, — Фая разорвала его рукав и перетянула рану получившейся полоской ткани.

Наблюдавший со стороны Копчик проворчал:

— Тут голову бы сберечь, а ты о руке беспокоишься.

— А ты чего разлегся? — напустилась на него Фая. — Где ящик с гранатами?

Еще две стрелы попали в ящик, за которым скрывался Копчик, на этот раз расколов его бок. На землю посыпались железные шарики, точно такие же, как он принес в карманах.

— То, что надо! Лягушонок, потряси ящик! — Фая стала осторожно подгребать гранаты.

Копчик потянулся рукой, не рискуя подниматься с места. Кончиками пальцев нажал на ящик, но тот лишь покачнулся. Он надавил сильнее, но, кроме слабого шевеления ничего не добился.

— Сильнее! Дави сильнее! — не унималась Фая.

Выручила еще одна стрела. Заметив некоторое движение, лучник выстрелил наудачу и снова угодил в злосчастный ящик. Старые доски не выдержали очередного удара и разложились полностью, вывернув содержимое наружу. Уже знакомые кругляши поскакали горохом, а, вместе с ними, высыпались тонкие цилиндры с колечками на боку. Копчик подтолкнул их ногой поближе к девушке.

— Что теперь? Это то, что нужно?

— Поосторожнее, не картошку пинаешь!

Фая перевернулась на спину и ввинтила цилиндр в тело гранаты. Зажала выступающий рычаг, выдернула кольцо и отшвырнула от себя гранату в сторону леса. Негромкий хлопок и чей-то визг свидетельствовали о том, что цель свою она достигла.

— Запомнили? Разбирайте железки, только под ноги не уроните.

Морщась от боли, Рон попробовал сделать так же и через несколько секунд уже две гранаты хлопнули в лесу. С опаской к ним присоединился Копчик и в течении минуты листву и иголки леса стрясали ударные волны и разлетающиеся осколки.

Броски наудачу имели больше психологический эффект. Те, кто стрелял из леса, отступили и затаились, зализывая раны. Им было непонятно, с чего вдруг начался и сколько будет продолжаться смертельный фейерверк, но отступать они не собирались. Пока не произошло то, что напугало всех в округе.

Одна из неудачно брошенных гранат попала в дерево и отскочила в сторону сваленных неподалеку ящиков. В ту же секунду грохнуло так, что дрогнула земля, и подпрыгнула свалка. По кустам разметало осколки стекла и пластика, а легкие железные банки взлетели и посыпались с неба метеоритным дождем.

Копчик едва успел выскользнуть из-под ставшего ловушкой укрытия, а всех троих на некоторое время лишило слуха.

— Бежим! — закричал Рон и удивился, что не слышит сам себя.

Пошатываясь, он поднялся и показал здоровой рукой в сторону грузовиков. Рон надеялся, что удастся увести один из них, но его плану не суждено было сбыться. Пока они с Фаей распугивали нападавших гранатами, на другом конце свалки битва уже шла на ножах и порезаны были не только выжившие после обстрела гвардейцы, но и почему-то автомобильные шины. Кроме этого, правда, в машинах еще были выбиты стекла, смяты дверцы и порван брезент, но это не имело никакого значения, когда они были непригодны для того, чтобы уехать.

Чем не угодил транспорт клану Волка было непонятно, да и узнать было не у кого — после мощного взрыва вокруг все вымерло, а в случае с черными — в буквальном смысле слова. Плюс в этой ситуации был один — никто не чинил препятствия троим путникам, со всех ног покидающих злосчастное место.

Рон торопился. По памяти и по следам на примятой траве он вел всех к брошенному грузовику. Если верить словам Рамона, то это был единственный шанс, ключ к неожиданно неприступному Просперуму.

Глава 18. Замение

День клонился к закату и на небе стали проступать первые звезды. Луна еще не проявилась над горизонтом, но, похоже, сделать это ей было и не суждено. Черной шапкой наползала абсолютная тьма, разделив землю на светлую и темную половины. И темная половина неумолимо наползала на светлую. Наступало затмение.

— Стойте, — крикнула Фая, едва поспевающая за Роном и Копчиком. — Если мы не остановимся, то собьемся с пути и встретим затмение не подготовившись.

— Не подготовившись? Что ты имеешь в виду, обыкновенный костер?

— Хотя бы. Ты знаешь, что такое затмение? До рассвета нам не дожить, — у Фаи эта фраза прозвучала так просто, как если бы она пожелал спокойной ночи.

— А чего истерить? — пожала плечами она. — Разве от этого что-то изменится?

— Истерика женщины имеет под собой глубокий смысл, — важно произнес Копчик. — Мужчина, чтобы прекратить ее, начинает быстро соображать и находит оптимальное решение. Так говорила моя мама.

— Мудрая женщина была твоя мама. А у нее не было совета, как пережить затмение?

— Она говорила, что надо зарыться в землю, чтобы потом твои останки не искали разбросанными по лесу. Да и хоронить так удобнее.

Рон посмотрел на Фаю и на Копчика. На их лицах не было и тени улыбки, как будто они говорили на полном серьезе.

— Уговорили. Раскладываем костер прямо здесь и садимся около него в кружок, чтобы могила была общей.

Не успел костер заполыхать в полную силу, как небо закрыла непроницаемая для света шапка, погасив звезды, и вокруг стало темно, как в могильном склепе. Чернота была такая плотная, что, казалось, ее можно резать ножом. Даже звуки потонули в тягучей тьме, завязнув в ней, как муха в киселе.

Из темноты материализовался тонкий силуэт, трансформировавшийся в свете костра в тонкую женскую фигуру.

— Мори, — произнесла гостья, подсаживаясь к костру.

Это было так неожиданно, быстро и естественно, что даже осторожный Копчик успел только открыть рот, чтобы издать хоть какой-нибудь звук.

Узнать в ночной гостье прежнюю Мори было проблематично. И виноват в этом был не свет пляшущих языков пламени, а произошедшая с ней метаморфоза. Не произнеси она знакомого имени, можно было подумать, что к костру подсел кто-то другой.

Теперь она не выглядела замарашкой. Более того, лицо ее было настолько бледным, что его не мог перекрасить даже желтый отблеск костра. Не было и прежних лохмотьев. Теперь на ней красовался темный комбинезон, скрадывающий и без того тонкую фигуру. Единственное, что осталось прежним — торчащие во все стороны короткие волосы, придававшие ее голове вид шарика.

Фая подбросила сухую веточку в костер и тот вспыхнул чуть ярче, высветив лицо гостьи.

— Ты пришла, чтобы застолбить кормовую базу? — произнесла она спокойно, как если бы та зашла попросить соли.

— Я пришла, чтобы защитить вас. Хотя, для этого, может быть, и придется изобразить нечто подобное.

— Я что-то не пойму… — начал Рон, но замер, услышав в темноте настораживающие звуки.

Они не походили на звериный вой. Больше всего это походило на пение всего двух или трех нот. Но от этой музыки по телу пробежали мурашки. Голос раздавался не рядом, но и не сказать, чтобы далеко.

Копчик непроизвольно поежился, подбросил хвороста в костер и придвинулся поближе. Фая достала меч и положила на колени. Отблески костра, отраженные полированной сталью, казались кровавыми.

Мори прислушалась и, как только звуки умолкли, подняла голову и запела. Чистым высоким голосом она пела те же три ноты, но со своими, особыми переливами.

Голос ее смолк, и Рону показалось, что смутные тени шевельнулись вокруг них и растворились в темноте. Он даже подумал, что ему почудилось, но тут под чьей-то неосторожной ногой негромко хрустнула ветка, а потом все снова окуталось ватной тишиной.

— Они… ушли? — нарушил молчание Рон.

Мори кивнула и улыбнулась. Теперь Рон по-другому смотрел на мелькнувшие на мгновение белые зубы. От ее улыбки пробирал холодок.

— Я один чего-то не понимаю? Может, кто-нибудь мне объяснит, что происходит? Кто приходил, почему эти «кто-то» ушли и вообще…

— Вурдалаки приходили, — Копчик снова поежился. — Они убивают всех, кто не успел спрятаться до затмения.

— Зачем?

— Как зачем? — удивилась Фая. — Они же вурдалаки, они пьют кровь. Ну, а дамочка, что пришла к нам, на понятном им языке любезно объяснила, что выпьет нашу кровь сама.

Все посмотрели на Мори, но та покачала головой.

— Я пришла, чтобы защитить вас. А у тебя, — она повернулась к Рону и показала пальцем на его руку, — плохая кровь.

— Клан Волка мажет стрелы ядом трупов животных, — произнес Копчик.

Рон похолодел: заражение крови! Об этом можно было подумать, еще когда он резал грязным ножом рану. Вот разиня, ведь для такого случая есть аптечка! Рон дрожащей рукой достал таблетку антибиотика и заглотил, не запивая. Поможет ли? Если быстро добраться до Просперума, то еще есть шанс. Не может быть плохой медицина у тех, кто собирается лететь в космос! Эта мысль успокоила его, тем более что с самочувствием пока все было в порядке.

— Все равно непонятно, — вернулся Рон к своему вопросу. — Мори, которая была, и ты, которая сейчас — совершенно разные. Одежда странная… У вас, вурдалаков, что, собственное ткацкое производство?

Мори рассмеялась:

— Слово-то какое придумали: вурдалаки. Звучит как-то… неблагозвучно. Впрочем, это ни на что не влияет. Да, мы другой народ. И, если уж так получилось, что мы делим одну планету, давайте уживаться друг с другом.

— Опять непонятно, — замотал головой Рон. — Какой такой другой народ? Вы что, с Луны свалились? Хотя нет, Луна уже занята. Только не говори, что вы вывелись методом селекционного отбора из лучших представителей человечества с парой длинных зубов.

— Нет, так говорить не буду, — Мори вздохнула. — Давайте я расскажу все по порядку. Начну с того, что наша раса гораздо старше человеческой. Если мерить вашим лекалом, то она насчитывает миллионы лет разумной жизни. Мы пережили многое, и с некоторых пор единственной нашей проблемой стало перенаселение. Тогда же и был придуман план, как этого избежать.

Во все концы вселенной мы начали рассылать зонды с пластинами обратной связи. Естественно, мы выбирали самые перспективные планеты, чтобы не расходовать ресурсы зря.

Пластины могли проводить хромосомный анализ и содержали память о множестве комбинаций хромосом, которые бы свидетельствовали, что на планете сформировались условия для жизни, и они стали настолько благоприятны, что начали развиваться близкие к нам формы жизни. Метод мог давать ошибку до пятисот лет. Для нас это было не критично.

Пластина посылала сигнал висящему на орбите зонду, а тот генерировал обратный высокоэнергетический сигнал. Другой стороной этого процесса являлась «отдача» — излияние сгустка энергии в противоположном направлении. На вашей планете существует оплавленный участок, который, если память мне не изменяет, здесь именуют «линзой». Вот тут с названием угадали на все сто, не то, что со словом «вурдалак»!

Фая нахмурилась. О небесном огне ей рассказывали совсем по-другому.

— Значит, излившееся пламя с неба, о котором ходят легенды, — это всего лишь энергетическая отдача отправленной посылки?

— Всего лишь? Это высокотехнологичный способ передачи энергии сквозь пространство, недоступный ни для одной из известных нам цивилизаций.

— А фауну вы не научились высокотехнолично передавать сквозь вселенную? Что-то нечисти развелось столько, что ступить некуда, не повстречав ее на пути.

— Вы просто не дослушали. Получив сигнал, мы отсылаем корабль с колонистами, а вот он уже содержит все то, что привычно для нас и так необычно для вас.

— Странные у вас привязанности, если вспомнить о ланте, например.

— Наш корабль огромен. Размеры его так велики, что мы не можем контролировать пробравшуюся на борт живность и растения. Таковая может цепляться и на других планетах, на которых корабль останавливался, чтобы подобрать колонистов. Это не корабль, а летающий астероид, если хотите. По размеру, я имею в виду.

Кстати, в случае с вашей планетой, его огромная форма сыграла злую шутку. Ваши космические службы приняло его за реальный астероид. А, когда вычислили траекторию полета, упирающуюся в Землю, забили тревогу.

К сожалению, мы это поняли, только когда увидели приближающиеся ракеты с ядерными зарядами. Все сбить мы не смогли, наш корабль получил значительные повреждения и рухнул на планету, на этот раз действительно произведя эффект столкновения с астероидом. Мы выбросили в атмосферу остатки топлива, опасаясь взрыва корабля. Это оказалось неожиданно удачным решением, потому что, сгорая, оно выжгло взлетевшие твердые частицы, предотвратив наступление вечного холода.

Большинство из нас погибло, а те, кто выжил, оказались далеко не в самом хорошем состоянии. Лучше все удалось адаптироваться низшим организмам. Они встроились в местную экосистему, мутировали и заняли в ней свою нишу. Чего не скажешь о нас. Но, как я посмотрю, вы и сами не знаете, как ужиться друг с другом.

— Между собой мы как-нибудь разберемся, — зло кинула Фая.

— Не переусердствуйте… Иногда мы находили планеты, выжженные до тла пламенем войны. Впрочем, у меня все.

Мори поднялась и также бесшумно и быстро растаяла в темноте, как и появилась.

— Если бы она не сидела и рассказывала около костра, я подумал бы, что нас посетило привидение, — Рон покрутил головой, но никаких примет того, что кто-то бродит рядом, не заметил.

— И что? — спросила недовольным голосом Фая.

— Ничего. Хоть посплю по-человечески, — Рон подтолкнул лапник под спину и с удовольствие вытянулся около костра. — Вы же услышали, что этой ночью нам ничто не угрожает? Почему-то я в это верю.

Глава 19. Просперум

Рон проснулся первым. Он повернул голову и улыбнулся, рассмотрев в свете догорающего костра спящих в обнимку Копчика и Фаю. Ему пришла мысль, что, несмотря на разницу во взглядах, все мы на подсознании остаемся людьми, которым даровано счастье жить вместе на прекрасной планете.

Неожиданно быстро наступил рассвет. Точнее — свет, потому что темная полусфера, просто уползла, открыв скрывающееся за собой солнце и облака. Новый день уже вовсю сиял, озаряя светом разом пробудившуюся природу.

— Подъем! — Рон закинул в рот таблетку кофеина и встречал новый день в боевом настроении.

До брошенного грузовика, как оказалось, идти было совсем недалеко. Под сидением действительно нашелся ремкомплект — холодная сварка и резиновые сапоги. Рон запаял пробитые отверстия, а Фая с Копчиком натаскали сапогами воды из ручья неподалеку.

До города ехали молча, но, как только началась разрушенная застройка, Рон остановили машину:

— Я не знаю, что меня ждет в пресловутом Просперуме, но начинаю подозревать, что ничего хорошего. Мне туда следовать велит долг. Долг перед людьми, которые мечтают о возвращении на землю предков. Они доверились мне, и я их не подведу. Но я должен сказать это еще раз — вам совсем не обязательно идти со мной.

— Опять то же самое! Вроде все выяснили и снова на второй круг, — поморщилась Фая.

— Здесь точка невозврата. Возможности соскочить больше не будет.

— Ну так чего ты ждешь? Поехали!

Рон прижал педаль газа и въехал в преддверие города. Памятуя о сильном автомобильном движении в центре и пешеходах, шарахающихся от машин на дороге, он ехал осторожно. Торопиться уже не было причин, теперь все зависело от того, правду сказал капитан или нет.

Ближе к центру, ему пришлось ползти в плотном потоке, а перед уже знакомой дорогой к воротам Просперума встать намертво. Вдалеке можно было рассмотреть, как гвардейцы лениво проверяли пропуска и документы. Рядом с ними красовался новый броневик. Или отремонтированный старый. Рон напрягать зрение не стал, отвернул солнцезащитную шторку и откинулся на сиденье, справедливо рассудив, что о начавшемся движении ему просигналят.

Но вышло совсем по-другому. Стоящие впереди автомобили стали расползаться по сторонам, а навстречу грузовику двинулся броневик.

— Похоже, наш путь окончен, — мрачно пошутила Фая, — уже подают катафалк.

— Мы на таком уже катались, — прокомментировал Копчик, — только у того перед был с другой стороны.

Рон приподнялся с места и присмотрелся.

— Это потому, что он пятиться задом, — пояснил он. — Если нас не хотят брать на буксир, то готовят приветственный экскорт.

Как он и предполагал, броневик остановился метров за сто, недвусмысленно развернув башню с пушкой в их сторону. Высунувшийся из люка гвардеец махнул рукой в направлении Просперума. Рон включил передачу и медленно тронулся за пыхнувшим черным облаком броневиком.

За воротами ему было некогда любоваться местными красотами — приходилось держать дистанцию до броневика. Да и ехать под прицелом его пушки было удовольствие ниже некуда и довольно нервное.

Грузовик остановили перед еще одними воротами. В этот раз перед воротами длинного приземистого здания без окон. О его предназначении не нужно было даже гадать — куда еще должен был быть доставлен груз, как не склад?

К кабине подошел человек в пятнистой форме со звездочками на погонах. Он показ жестом, чтобы водитель покинул машину.

— Я и не собирался отсиживаться… — пробормотал Рон, спрыгивая на землю.

На немой вопрос военного он вздохнул и произнес:

— Лунатик.

В этот раз нелепое слово не вызвало смех. Военный несколько секунд раздумывал, пристально глядя в глаза Рону, а потом шепнул что-то в рацию. Сразу откуда-то появилось множество других людей в форме. Они окружили машину и образовали коридор в сторону широкой дорожки, мощеной тротуарной плиткой.

Все двигались молча, никто не произнес ни слова. «Что делать? — размышлял Рон. — Идти по дорожке или, наоборот, ждать гостей?» Он переглянулся с Фаей, но в ее глазах читалась лишь покорность судьбе — «Ты нас сюда завел, тебе и карты в руки».

Пока Рон прикидывал, как поступить, по дорожке бесшумно подкатил ярко-голубой электромобиль. Военный услужливо распахнул дверцу и из салона вышел средних лет мужчина в костюме с синем отливом. Волосы его были собраны в косичку на затылке, отчего смотрелись зализанными. Орлиный нос и твердый, почти не мигающий взгляд, придавали ему вид хищника, а яркий цвет костюма намекал, что он еще и ядовитый.

— Прошу, — он показал рукой в открытую дверь салона. Заметив, что все трое начали движение, добавил: — О, нет-нет, я прошу только лунного гостя. Извините, наша встреча будет сугубо конфиденциальной.

Он безошибочно выбрал для разговора Рона и не сводил с него пристального взгляда.

— Прошу не беспокоиться. О ваших друзьях как следует позаботятся. Мы сделаем все возможное для их комфортного пребывания.

Рон в сомнении оглянулся, но Фая подтолкнула его вперед:

— Иди, чего уж… Мы тут сами разберемся что к чему.

— Отлично! — мужчина сверкнул идеально белыми зубами. — Тогда позвольте мне откланяться. А с вами, — он кивнул Рону, — продолжим знакомство в автомобиле.

Он сделал галантный жест рукой в сторону открытой дверцы, а, когда Рон проходил мимо, ловким движением скинул провода с аккумулятора, лишив питания экзоскелет. Рон сразу почувствовал придавившую тяжесть, да и движения стали даваться с усилием.

— Здесь нет врагов, — ответил мужчина на вопросительный взгляд Рона, — вы пришли к друзьям. Будьте естественны, считайте, что вы уже дома. Пистолетик сдайте, пожалуйста. Вы же не ходите по дому в верхней одежде и при оружии?

Дорога, по которой поехал электромобиль, показалась Рону длинной. Впрочем, Карл — его новый знакомый, попросил водителя ехать не торопясь. Сделал он это специально, чтобы впечатлить гостя красотой города.

В отличие от Блэкланда, Просперум действительно выглядел райским уголком. Аккуратные красивые домики были разбросаны среди пушистых елочек с подстриженными кронами. Перед домиками зеленели ровные лужайки и невысокие кустики, образующие ненавязчивую ограду, но на окнах решетки отсутствовали. Выложенные красивой плиткой тротуары манили неспешно прогуляться, любуясь пестрыми клумбами и цветами невысоких посадок. Поодаль можно было увидеть и многоэтажные дома, не столь эффектно выглядевшие, но без признаков разрухи, характерной для домов Блэкланда.

Мимо неторопливо проплывали другие электрокары, разноцветные и яркие, как и все остальное в этом городе. Карл перехватил взгляд Рона и пояснил:

— В центре можно двигаться только на электрической тяге. Мы боремся за экологию, знаете ли.

Видно было, что он гордился городом и было отчего. Если Рон и представлял в мечтах райские кущи на Земле, то Просперум превзошел все ожидания. Только одна мысль не давала Рону покоя — как может сочетаться такая кричащая роскошь и нищета окраин Блэкланда. Это, если брать Просперум и окрестности, а, если рассматривать живущих в лесах кланов, то недоумение становилось еще больше. Получалось, что здесь сумели сохранить кусочек цивилизации, но только для себя, отгородившись от других высокой стеной.

Для Рона, привыкшего жить плечом к плечу с небольшим народонаселением лунной станции, это выглядело дико. Ему показалось, что такие, как Карл, украли кусочек счастья у других и спрятались, чтобы ни с кем не делиться.

— Вам нравится? — спросил Карл, глядя на Рона с усмешкой.

— Красиво…

Рон откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Местная красота уже больше не вызывала у него чувства восторга. Карл его понял по-своему.

— Я все понимаю, дорога, приключения… А вы, наверное, по-человечески еще даже и не поели после прилета. Это поправимо. Нас ждет обед, за которым мы и обсудим все вопросы.

— Вот тут, — Рон протянул флешку, — наши предложения по сотрудничеству. Варианты продукции, характеристики, возможности и прочее. Надеюсь, у вас есть на чем ее прочитать?

— Без проблем. Не поверите, все это место — бывший закрытый научный город, который специализировался на выпуске космической продукции. В том числе и ракетоносителей для космических аппаратов. Представьте себе, что здесь было раньше: всюду цеха и казармы для персонала, склады, ангары и даже топливные резервуары. Никакой заботы о людях, не то, что теперь. Так что, можно сказать, что мы сидим на твердой научной базе, ха-ха.

— Действительно… А куда же все это делось?

— Что-то разрушено и на этом месте выросли шикарные особняки, другое вынесено за пределы города. Понимаете, Просперум — это процветание, а какое может процветание, если вокруг рабочая суета? Нет, пусть работой занимаются специально заточенные под это дело люди, а здесь ничто не должно отвлекать от наслаждения жизнью. Кстати, предлагаю вам сейчас и вкусить, так сказать, плоды процветания… Я имею в виду обед, а вы что подумали, ха-ха!

Электромобиль остановился у одного из особняков, и подбежавший слуга слишком торопливо распахнул пассажирскую дверцу, чем вызвал недовольную гримасу Карла.

— Много суеты, любезный… Сообщи о том, что у нас сегодня будет гость.

— Мы уже в курсе, господин. Стол на две персоны накрыт в гостиной. Прикажете подавать?

— Да. И поживее!

Карл повернулся к Рону и пожаловался:

— Хорошего слугу трудно воспитать. Вкладываешь в него, вкладываешь, а потом ррраз! И ты все начинаешь с новым, как с чистого листа.

— Куда же девается старый?

— Скажем так… Ломается! Что же мы стоим? К столу, иначе все остынет, и вы не попробуете фирменное блюдо моего повара!

Карл быстрым шагом вошел в предусмотрительно распахнутые слугой двери и сразу же налетел на молодую женщину в кричаще-красном вечернем платье. «Очень красивую женщину», — поправил себя мысленно Рон. Таких прекрасных женщин он еще в своей жизни не встречал. Встав, как вкопанный, он не мог отвести взгляда от утонченных черт ее лица, вьющихся черных локонов и изящных обнаженных плеч.

В ответ на пристальное внимание женщина дернула плечами и метнула короткий недовольный взгляд в ответ.

— Кирюша, — капризным голосом произнесла она, — ты же обещал, что мы гоу на выставку бриллиантов.

— Я же просил не называть меня этим именем, Марго, — прошипел Карл. — Ты же не хочешь, чтобы я звал тебя Марусей?

— Ой-ой, какие мы ангри… Я тоже могу обижаться.

— У меня деловая встреча, Марго. Незапланированная. Наш гость проделал путь в четыреста тысяч километров. Не заставлять же его ждать, когда до цели остались считаные метры! А выставка никуда от тебя не денется, будет идти еще неделю. Обещаю, что сходим при первой возможности.

— Ага, так это и есть гость с Луны? Вандерфул…

Марго подошла ближе и с интересом стала разглядывать Рона, как живой музейный экспонат. Она даже коснулась его длинным ногтем антрацитового цвета, наверное, чтобы проверить настоящий ли он.

— Бедняжка! Ему столько пришлось пережить в нашем мире, ведь от хорошей жизни такими друзьями не обзаведешься!

— Про каких друзей вы говорите? — растерялся Рон.

— Все знают, что с вами были дикий и огневик. Подумать только! Я бы сразу в обморок упала, приблизься ко мне хоть один из них!

— Дорогая, поэтому мы и ведем переговоры, чтобы ты с ними никогда не встретилась. А сейчас иди, займись чем-нибудь полезным… Мне кажется, что стрелочки на глазах не совсем симметричны.

— Что же ты молчал?

Марго вскинула голову и, цокая каблучками, скрылась за украшенной золотыми вензелями дверью. Рон проводил ее восхищенным взглядом.

— Красивая женщина…

— А как же иначе! — набрал в грудь воздуха Карл, но через секунду сдулся: — Чудеса макияжа и только. Любопытно было бы посмотреть узнаете ли вы ее без него или нет… Все-таки, прошу к столу и продолжим разговор при более вкусных обстоятельствах.

За столом Карл откинулся на высокую спинку стула, достал сигару, уже раскуренную когда-то, щелкнул зажигалкой и выпустил колечко ароматного дыма.

— Что это? — удивился Рон. — Вы выращиваете табак?

— Заменитель, — поморщился Карл. — Но, довольно приличный. Не желаете?

— Нет… А почему вас Марго назвала Кирюшей?

— Разве нас спрашивают, когда награждают именами? Родители так назвали в честь деда. Плебейское имя. То ли дело — Карл! Звучит?

— Наверное… Каждое имя должно что-то значить, — вспомнил Рон слова Копчика.

— Правильно. Мое имя обозначает принадлежность к высшему сословию. Замечали, когда мы произносим слова на иностранном языке, они для нас приобретают особую значимость. Значимость того, что мы повыше, чем окружающие, которые мычат общеупотребимыми словами. Вот Маруська, например… То есть Марго, я хотел сказать. Она ведь не скажет, что идет гулять, она скажет, что идет волкать. А, раз она так говорит, значит и имя должно соответствовать. Когда так говорит Марго, это звучит, а, когда Маруська — вызывает смех. Понимаете?

— Понимаю. Один француз сказал, что от великого до смешного один шаг.

— Вот-вот, — рассмеялся Карл. — Знающий человек сказал.

— А эрл — какое имеет значение?

Карл затянулся сигарой и отложил в сторону. Щелкнул пальцами, и стоящий около двери слуга наполнил его бокал алкоголем с запахом древесных опилок.

— Знаете разницу между домашним животным и прирученным? — Карл сделал глоток и с насмешкой посмотрел на Рона. — Вот, слон, например, какое животное?

— Домашнее, — пожал плечами Рон. — Индийцы использовали его при перетаскивании и подъеме тяжестей, бревен, если память мне не изменяет. А еще в качестве боевых машин. Правда, это им не особенно помогло при встрече с Александром Великим, но ведь это вина не слонов, так ведь?

— Ха-ха, слоны тут действительно не виноваты. Ведь они только выполняли волю тех, кто их приручил. Заметьте, я сказал приручил, потому что не одомашнил. Домашнее животное должно измениться в соответствии с потребностями человека. Собака, например. Она меньше волка, зато обладает полезными качествами, закрепленными в генах ее вида.

— К чему это? — поморщился Рон. — Прирученное, домашнее…

— Эрлы — это вроде как одомашненные люди.

— Что, простите? — Рон подумал, что не расслышал. — Мне какая-то нелепица послышалась…

— Не послышалась, и не нелепица. Эрлы — это люди с новыми, полезными для нас качествами. Удобное существо. У него примитивные потребности, он всегда доволен жизнью и беспрекословен в подчинении. Мечта любой политической системы. Правда, возникает некоторая ограниченность в сознании и неловкость в движении, зато появляется приличная физическая сила, компенсирующая все остальное. Человек послушный, если хотите. Готовый к тому, чтобы ему запудрили мозги и использовали в своих, естественно на благо страны, целях.

— А цели определяете вы, избранные люди.

— Элита, мой друг. Мы называем себя элита, — покровительственно произнес Карл. — Все остальные существуют лишь для того, чтобы обеспечивать наше существование.

Он усмехнулся, наблюдая за реакцией Рона.

— Да не волнуйтесь вы так. Все это для их же собственного блага. Эй! — крикнул Карл в сторону застывшего у двери слуги, — Подойди сюда и ответь, счастлив ли ты?

В форме лакея человек быстро приблизился и подобострастно произнес скороговоркой:

— Премного благодарен, господин. Очень счастлив.

— Иди отсюда… Вы поняли? — Карл повернулся Рону.

Рон мрачно посмотрел в глаза Карлу:

— Кое-что понял… Например, мне стало понятно, что говорить о нашем сотрудничестве преждевременно.

Карл снова взял тлеющую сигару и выпустил колечко дыма.

— Знаете, я в общем-то и не рассчитывал на это.

— То есть?

— Дело в том, что один астронавт из американского шаттла все же уцелел. Эрлы, отправленные на поиски приземлившегося корабля, наткнулись на него, блуждающего в лесу. И, в прямом смысле, на своих плечах доставили его к нам. Крепкие ребята, эти парни, хочу вам сказать! Не все выжили, но это и не важно, не правда ли? — Карл громко рассмеялся. — Так что, как говорят наши друзья американцы: в ваших услугах мы не нуждаемся. Хотя… Как специалист, вы бы нам пригодились. Вы же все там, на Луне, ученые, а здесь жуткая проблема с этим делом.

— И что, сделаете операцию?

— Ну зачем же так грубо. Вот, полюбуйтесь, — Карл достал запаянную в пластик тонкую серебристую ленту, скрученную в спираль. — Технологии не стоят на месте. Эта лента вживляется сама, стоит разорвать пластик и приложить ее к животу. Берите, не стесняйтесь.

Рон отшатнулся.

— Нет, это не мое.

— Берите, я вам сказал, — в голосе Карла послышались стальные нотки. — Не заставляйте прибегать к насилию, я этого не люблю. Ну же, сделайте это добровольно.

Пакетик с витой лентой смотрелся безобидно, если не знать, что в нем затаилось. Было трудно поверить, что эта блестяшка оживет и вонзится в твое тело. Рон надорвал краешек и сделал вид, что раздумывает.

— Не советую тянуть резину. Выбора у вас нет, а будете артачиться, получите все то же самое, но после удара по голове.

Рука Рона скользнула к животу, но лишь для того, чтобы замкнуть контакты аккумулятора на экзоскелет. Привыкший к беспрекословному подчинению Карл упустил драгоценное время. Он выругался и выхватил из кармана миниатюрный пистолет.

Ударом ноги Рон отшвырнул от себя стол. Посуда с грохотом полетела на Карла, раскидывая кругом деликатесы. Зазвенело так, что хлопок выстрела потерялся среди звуковой какофонии. Пуля попала в люстру, и та осыпалась фонтаном стеклянных брызг, а потом и вовсе рухнула с потолка.

К счастью для Рона, она угодила в голову спешащего на помощь лакея, остановив его на полпути. Сам Рон прыгнул на пытающегося подняться Карла, и они покатились по полу стараясь выхватить друг у друга пистолет. К его удивлению, экзоскелет не давал никаких преимуществ. Более того, Карл в завязавшейся схватке начинал одерживать верх.

— Что, не ожидал? — хрипел он, брызгая слюной в лицо Рона. — Думал ты один такой сильный? Американское изделие получше будет!

Карл изловчился, подогнул под себя ноги, уперся коленками в грудь Рона и с силой оттолкнул его от себя. Тяжело дыша Карл поднялся и взвел курок пистолета.

— Жаль. Мог бы еще послужить новому миру…

Рон летел по начищенному паркету, как на санках. Руки, перепачканные в вывалившихся продуктах, скользили, находя точки опоры лишь в тарелках и рассыпанных столовых приборах. Остановила его лишь противоположная стена, о которую он приложился спиной так, что на колени ему упала сорвавшаяся с гвоздика картина, наколовшись на зажатый в руке десертный нож.

— Если бы ты знал, сколько стоит это полотно… — Карл криво усмехнулся, поднимая пистолет.

Дверь в гостиную распахнулась с силой, которую никак нельзя было ожидать от ворвавшейся хрупкой женщины. Лицо Марго пылало гневом, а глаза искрились, готовые прожечь взглядом любого, кто осмелится бы встать на ее пути.

— Что здесь происходит!? — выпалила она, ужаснувшись вида общего погрома.

Карл растерялся, а Рон, кляня себя за то, что собрался сделать, вскочил и, галантно обняв Марго за талию одной рукой, другой приставил к ее горлу нож.

— Я смотрю, ты учишься жизни на лету, — Карл облизнул пересохшие губы.

— С волками жить по волчьи выть! Другие, как я понял, здесь не выживают.

— А ты уверен, что меня это остановит?

— Что ты сказал?! — пришла в себя Марго. — Да за волос с моей головы тебя папашка в порошок сотрет! И не надо меня лапать грязными руками!

Рон прижал талию женщины локтем и погрозил Карлу пальцем:

— Слышал, что дама сказала? Кинь мне салфетку и пистолет в нее заверни.

— Что еще?

— Аккумулятор отключи, а, лучше, сними его совсем. Ты же среди друзей, не так ли?

— Хватит ерничать. Что ты хочешь? Выбраться из города?

— Пожалуй. Но сначала верни моих друзей. Для такой красавицы обмен более чем, ты не находишь?

— Карлуша, ты еще думаешь? — не вытерпела Марго. — Отдай ему этих дикарей. И пусть выметаются на все четыре стороны. В городе только воздух чище станет!

— Поехали, — медленно произнес Карл, — я сам поведу.

Эпилог

Дорога, по которой Карл повел электрокар, сворачивала на окраину города. Здесь уже не было похожих на пряничные домики коттеджей. Дома подросли на два-три этажа и вытянулись до трех подъездов, хотя и сохранили эстетику в виде аккуратно подстриженных газонов.

— Странно, я думал вы держите эрлов в бараках, — подал голос Рон.

— Это государственные учреждения, а бараки эрлов еще дальше, — сухо ответил Карл.

— Что-то такое я и предполагал. Кстати, а как вы собирались решить проблему полетов на Луну?

— Да уж без вашей помощи как-нибудь. Здесь же научно-производственный центр был. Вот после него наследство и осталось.

— Наследство? То есть, производства, как такового, нет? Значит, на пару полетов только и хватит, не больше. Не густо, только я ничего подобного у вас не заметил. Ни ангаров, ни топливных хранилищ, ничего…

— А зачем на это смотреть? Мы спрятали все под землей. Чтобы не портить эстетику города. Не спрашивай где — это тайна из тайн. А насчет парочки полетов… Нам больше и не понадобиться. За пару рейсов оружие притащим и боеприпасы в количестве, достаточном, чтобы разделаться с огневиками. А с дикими мы договоримся. Для них жизнь в бараках за счастье будет.

— Зачем? Разве вы плохо живете в своем отгороженном от всех уютном мирке? Но, кажется, я начал догадываться… Ваше райское место может существовать только пожирая окружающий мир, потому что вытягивает из него все ресурсы. Вы, как раковая опухоль, которая захватывает организм, убивая его при этом. Кому вы оставите Землю после себя, вурдалакам? Слышали про таких?

— Вурдалакам!? — Марго передернула плечами. — Что он говорит?

— Умоляю, только не надо пафосных речей про гибель человечества на планете. Людишки живучи, как тараканы. Земля словила астероид, даже перевернулась, а люди все-равно живы. И пугать нас пугать байками про вампиров, зомби и оборотней не надо, — Карл бросил злой взгляд на Рона. — Таких на свете не существует. А, если какая тварь и объявится, то против пули не устоит. Мы приехали…

Дом, перед которым они остановились, был примечателен только одним — решетками на окнах, которые в Просперуме отсутствовали повсеместно. Еще в нем была железная дверь, но Рон понял это, только, когда подошел вплотную. Он пребывал еще под впечатлением о красивом городе, и осознание, что с гостиницей это здание не имеет ничего общего, пришло к нему слишком поздно.

Карл специально не стал открывать дверь полностью. Он исчез за приоткрытой дверью и, пока Рон замешкался, заталкивая следом Марго, успел шепнуть пару слов тем, кто находился внутри.

С двух сторон эрлы набросились на Рона, стоило ему войти внутрь. Судя по униформе, Карл привез его, если не в казарму, то в управление местной полиции. То, что Карл не дорожил жизнью женщины, Рону стало понятно еще в тот момент, когда только ее угрозы заставили его пошевелиться. Карла пугал страх ответственности перед кем-то, кто стоял за ней. А тут он умыл руки, свалив все на силовиков.

Эрлы действовали неуклюже, и у Рона были доли секунды, чтобы нажать на спусковой крючок, но убивать женщину ему не хотелось. И, все же, он выстрелил, чуть сдвинув ствол в сторону. Нападавший слева словил пулю, в Карла вцепилась отброшенная Марго, и остался второй эрл, e[ухватившицся за руку с пистолетом. Он с силой тянул ее на себя и Рону осталось только еще раз надавить на спусковой крючок, когда ствол оказался на уровне его подбородка.

Рон задумался, наведя оружие на Карла. Было похоже, что тот привез его сюда специально, и только удача да неловкость эрлов помогла ему выпутаться из ситуации. Сейчас, когда секундная схватка была позади, Рон почувствовал, как запоздало нахлынул адреналин, заставив дрожать руки.

— Я не обманул тебя! — выкрикнул Карл, заметив, как заплясал уставленный на него ствол.

В таком приступе можно было просто не заметить, как сожмется палец. Спазм мышц или чуть увеличенная амплитуда дрожи и фьють — прощай красивая жизнь!

— Это тюрьма, мы сразу отвезли девчонку и парня сюда. Здесь самое безопасное место в Просперуме, — тараторил Карл скороговоркой, не сводя глаз с пальца на спусковом крючке.

— Ффух, — выдохнул он, заметив, что ствол перестал дрожать. — Я здесь не причем, это не мое решение…

Рон повел пистолетом в сторону единственной запертой двери.

— Иди, показывай, где здесь что. Смотри, еще раз проколешься, и первая пуля твоя.

Найти Копчика не составило труда. Забранные решетками помещения начинались сразу за дверью, на которую показал Рон. Тоже оказавшейся металлической. Как ни странно, но кроме Копчика, за решетками не было никого. Между ними прохаживался гвардеец, который тут же поднял руки вверх, увидев в руках Рона пистолет.

— Я всего лишь пытаюсь избежать неоправданных жертв среди элиты Просперума, — гордо заявил он, кивнув в сторону Марго и Карла.

— Почему тут пусто? — удивился Рон.

— Потому что преступности в Просперуме нет, — с нотками гордости ответил Карл. — Нам удалось создать первое в мире самое безопасное государство.

— Не безопасное, а стерилизованное. Я примерно догадываюсь, как вы поступаете с неугодными. Еще раз спрашиваю, где девушка?

— Она в подвале, я видел! — радостно выкрикнул Копчик, сверкая подбитым глазом.

— Понятно… Парня — на свободу, вы — за решетку. С подвалом мы разберемся сами.

Подвал начинался за следующей дверью. Только за ней были не помещения, а лестница со ступеньками, уводящими вниз. Тусклый свет освещал путь, в воздухе чувствовалась сырость, пахло гнилью с примесью раздражающей обоняние химии.

— Здесь находиться-то само по себе пытка, — пробормотал Рон, осторожно перебирая ногами по осклизлым ступенькам.

Действительность оказалась куда хуже. Он ошибался, пытали здесь до того, как бросить в подземелье. Поначалу Рон даже не узнал девушку. Грязные волосы, слипнувшиеся от крови, свисали сосульками, обрамляя распухшее в кровоподтеках лицо. Один глаз не открывался вовсе, нос и губы были разбиты в кровь. Серое рубище, наброшенное на тело, было в бордовых пятнах с налипшей на них пылью и паутиной. Пальцы на руках неестественно вывернуты, а одна нога согнута в другую сторону.

— Боже мой, что они с тобой сделали… — только и смог произнести Рон, потрясенный ее видом.

— Не смотри на меня… Не хочу, чтобы я запомнилась такой!

— Что ты говоришь! Сейчас… — Рон лихорадочно пытался найти в аптечке анальгетики, но таблетки вывалились из трясущихся рук.

— Не суетись. Чувствуешь запах?

— Химия какая-то… Постой! Гептил? — Рон вспомнил чем воняло около цистерн с топливом для шлюпки на лунной станции.

Фая глухо рассмеялась.

— Они думали, что уготовили мне встречу со смертью, а, на самом деле, смерть придет к ним сама.

Рон наконец набрал в руку все, что смог вытрясти из аптечки и протянул девушке.

— Держи, сейчас тебе станет полегче, и мы выберемся отсюда!

Фая ухватилась за его руку и попробовала встать. Одна нога была для нее, как чужая, но она стиснула зубы и, цепляясь за рукав Рона, поднялась. Ее единственный глаз лихорадочно блестел, отливая красным в свете тусклых фонарей.

— Ты думаешь зачем этот подвал? Видишь толстые трубы? Это старая насосная станция для закачки ракетного топлива. Резервуар где-то в центре, но его не надо искать. Огонь сам найдет его!

— Ты с ума сошла…

— Посмотри на меня! Палачи бросили меня здесь умирать, решив, что я не проживу и пяти минут. Но я верила, что ты придешь, и я жива до сих пор! Ненадолго… Сделай то, ради чего пришел. Оставь мне огонь и уходи.

— Я пришел ради тебя!

— Это ради меня… Поторопись, я чувствую, что долго не протяну.

— Ты… Ты представляешь, что будет здесь с людьми?

— Это не люди, это элита.

«Решайся, — убеждал себя Рон. — Будущее Просперума — это смерть человечества. Существуй он сам по себе, то просто бы тихо сгинул, растворившись в окружающем мире. Но, если американцы успеют накачать оружием, то агония его будет долгой и болезненной для всех…»

Стараясь не смотреть на Фаю, он протянул Копчику нож и подцепил пальцем обшлаг рукава:

— Давай, режь!

Отрезанный кусок рукава он использовал в качестве пакли, замкнув ей контакты аккумулятора. Как только закурился легкий дымок, он раздул небольшое пламя и сунул паклю между здоровыми пальцами Фаи.

— Прощай, — произнес он, не поднимая головы.

— Прощай, лунный гость… И ты, Лягушонок, тоже.

Фая подождала, пока не хлопнет дверь за Роном и Копчиком, а потом, подволакивая ногу, подползла к трубе. Старый метал легко ломался даже при легком нажиме, а сильно давить она и не могла. Запустив руку в проем, она с удовлетворением отметила, что там еще сохранялась сырость.

Фая поднесла к мокрой руке тлеющую паклю, и пламя тут же охватило кисть, обдав жаром ее обезображенное лицо.

— Огонь, — прошептали ее губы, — очищающее пламя Всевышнего…

Вспыхнули волосы, пламя зажгло рубище, охватив девушку целиком. Через мгновение ее рука безвольно упала в продавленную трубу.

Рон чуть замешкался на бегу, чтобы разблокировать решетку, за которой оставил Карла, Марго и гвардейца.

— Бегите! — крикнул он. — Бегите отсюда, бегите как можно быстрее!

Полыхнувшее пламя вырвалось почти из центра Просперума. Мощная волна горячего воздуха понеслась во все стороны, разрушая и сжигая все на своем пути. Рону и Копчику повезло, что они оказались ближе к окраине города. Волна потеряла свой жар и ударила просто силой давления, перенеся их через разрушенный забор.

Копчик пришел в себя первым и принялся разгребать Рона, придавленного мусором. Экзоскелет защитил его от удара крупных обломков, но острый кусок доски застрял между ребрами, чудом не задев сердце. Копчик не рискнул ничего трогать, но его внимание привлек пластиковый пакет с блестящей скрученной полоской, вывалившийся у Рона из кармана.

— Оставь! — Рон пришел в себя и, морщась от боли, перехватил руку парня.

— Что это?

— Это то, что превращает человека в примитивное существо.

— А! В эрла, значит… Отдай мне!

Копчик дернул руку, но Рон прочно удерживал его за кисть. Экзоскелет еще работал, тратя последние искры энергии.

— Ты потеряешь личность…

— Ее и так у меня нет!

Копчик досадовал на Рона. Мечта о сверхсиле была рядом, буквально в руке, но ее удерживал стоящий одной ногой в могиле человек. Какая ему разница, как он распорядится своей судьбой? Может, подождать пока тот умрет сам? А если нет? У него какие-то белые магические кругляшки, которые могут продлить жизнь! От отчаянья у Копчика даже брызнули слезы из глаз.

— Ах так!

Он выхватил нож и с силой ударил Рона в грудь. На этот раз удар пришелся прямо в сердце. Рука Рона разжалась, и Копчик стал обладателем заветного пакетика.

Полоска распрямилась, стоило ей почувствовать теплоту рук, но что с ней было делать дальше? Глотать? Копчик погладил живот, представляя, как она проваливаться в желудок.

Минуту смотрел на пустую ладонь, силясь понять, что произошло. Потом легко, словно былинку, откинул перегораживающий путь ствол дерева, расправил плечи и шагнул, в ставшую для него новой, жизнь.