Лунные дни

Глава 1

Глеб наклонился, разглядывая лежавший как на ладони город. Город жил, светился, мерцал и подмигивал. Манил. Шептал: ну давай, иди сюда, ночь примет тебя в теплые, обтянутые бархатными черными перчатками, ладони. А потом тебя приму я. Приму, разобью на множество осколков, их потом не соберет и твоя всесильная Луна. Потому что я сильнее - Луны, человека, волшебства…

Глеб трезво подсчитывал варианты. Он упадет прямо на безлюдный тротуар. Мимо закрытых на ночь офисов народ старается не ходить – держится шумных сияющих магазинов и кафе. Наверное, его и найдут-то только утром. Вернее, то, что от него осталось. Жалеть его некому. Для клиентов он просто пропадет, исчезнет. Кристина его возненавидела. Мать… наверное, уже о нем забыла… Хорошо.

А у Луны появятся другие слуги.

Он взобрался на широкий парапет балкона – город и небо встали перед глазами вертикально, и не поймешь уже – то ли он упадет вниз, то ли взлетит к звездам. Последний раз втянул влажный ночной воздух и закрыл глаза. Всего шаг…

- Молодой человек, может, вы уже прыгнете? А то тут очередь.

На день раньше.

- Глеб!

Он вскинул голову, махнул рукой и спрыгнул с парапета. Пошел, слегка прихрамывая, навстречу Кристине. Та радостно бросилась в знакомые крепкие объятья. Когда обычного поцелуя не последовало, озабоченно откинула голову, вглядываясь в его лицо.

- Ты… как? Что сказал врач?

- Все нормально. Все на мне заживает, как на собаке, - отозвался Глеб и криво усмехнулся собственным словам. Знала бы она, насколько это сравнение верное!

- А выглядишь ты… - она хотела сказать – больным - но передумала. Отряхнула его запыленный рукав, окинула одежду хозяйским взглядом. Серые, мешковатые, рваные на коленях джинсы (такие впору подростку, а не взрослому самостоятельному парню), серая невзрачная футболка. Кроссовки, правда, хорошие, дорогие – но для тех, кто в этом толк понимает. Русые волосы как всегда взлохмачены.

- Глеб! – сказала Кристина укоризненно. – Я же просила тебя подстричься!

Тот, поморщившись, придержал ее руку, пытавшуюся справиться с его волосами.

- Они растут быстрее, чем я успеваю стричься, на одной парикмахерской разоришься…

Кристина дала волю своему раздражению: пропадал где-то месяц (вроде как в больнице), ни ответа ни привета, позвонил пару дней назад, она планировала зазвать его сегодня в гости – познакомить с родителями наконец. Но не в таком же виде его вести! Как докажешь, что он успешный компьютерщик, правда, предпочитающий работать фрилансером? Это, конечно, изменится – наличие семьи предполагает постоянный заработок. Да и пропадание в командировку на целую неделю в месяц Кристиной не приветствовалось.

- Глеб, ну мы же договаривались – приходишь ко мне на свидание в приличном виде!

Он медленно оглядел себя. Вообще, он сегодня какой-то заторможенный. Темные круги вокруг глаз, осунувшийся, бледный… Может, рано вышел из больницы? Да и вообще…

- Да и вообще – почему ты мне не позвонил, когда попал в больницу? Я бы тебе передачки носила.

- Передачки… - он посмаковал это слово с какой-то издевкой даже. – Передачки. Да, они мне там были просто необходимы…

А если он… наркоман и лежал в клинике? На этой, как ее… реабилитации?

- А ты с чем… Глеб, что с тобой случилось?

- Я… подрался.

- Подрался? С кем?

- Их… было много.

Слишком много. Но он не считал. Он тогда не умел считать. Но зато умел рвать, грызть, ломать… и даже то, что в некоторых противниках вообще не было крови, его не озадачивало и останавливало. Он дал себе волю впервые за многие-многие годы. И это было так…

- Больно!

Он слишком сильно сжал ее запястье. Кристя вырвала руку, на глазах ее показались слезы.

- Ты что, дурак?! Ненормальный?

Глеб кивнул, отступил и снова присел на парапет.

- Да, Кристь, уж извини – такой я есть. И дурак. И уж ненормальный – точно.

Наркоман? Или… что? Может, он правда псих, и регулярно лечится в клинике? Или сейчас скажет, что "голубой"? У нее полились слезы – самые натуральные, - хотя Кристина могла и сама вызывать их в нужный момент.

- Глебушка, ну ты что… что происходит, скажи! Ты… меня бросаешь?

Вот сейчас сгребет в охапку, прижмет, скажет: "Ты что, сдурела, Кристь, ну ладно, хватит дуться!"

Глеб помолчал. Сказал с тяжелой расстановкой – раньше она не замечала у него такой интонации:

- Я тебя не бросаю. Просто… не могу. Надо, чтобы ты меня бросила.

Псих. Или в драке… может, он кого-то убил в драке? И ему сейчас грозит тюрьма? Или он оттуда сбежал? Или… что?!

Кристина аккуратно вытерла нос. Попыталась улыбнуться.

- У тебя проблемы? Ну расскажи же мне, Глеб! Мы с тобой что-нибудь придумаем.

Только не тюрьма. И не псих. И не…

- Я за тебя боюсь. Понимаешь, бывают дни, когда я… себя не контролирую.

Точно – псих. Или наркоман?

- Почему? Может, надо какое-нибудь лекарство?..

- От моей болезни нет лекарств, - Глеб поднял глаза, отразившие голубое небо. – Их еще не придумали. Понимаешь, Кристь, я…

- Да?

…Глеб проводил взглядом всхлипывающую девушку. Иди-иди, целее будешь.

…Она кричала: "Ну хочешь бросить меня - так и говори! Столько времени на тебя потеряла, все девчонки уже замужем давно, а я вот… слушаю сказки придурка! Даже расстаться не можешь по-человечески!"

Он молча согласился. Не могу по-человечески. Как я могу, если я не… человек.

Хотелось выть, но когда Глеб вскинул голову, на него смотрело солнце. Не Луна.

Но он все же повыл. Негромко. Чтобы не пугать гулявших по набережной людей.

- Молодой человек, может, вы уже прыгнете? А то тут очередь.

И Глеб чуть не свалился.

Качнулся, замахал руками (город и ночь слились перед глазами в одно мельтешащее светящееся колесо), ухватился за стенку, отделявшую балкон от других окон. Медленно присел, опершись ладонями о парапет, с закрытыми глазами переждал резкое головокружение. Так же осторожно спустил на пол ноги. И только потом оглянулся.

Женщина, вышедшая на балкон с бокалом вина в руке, смотрела на него с благожелательным любопытством.

- Передумали? - пожала плечами. - Ну, дело ваше.

Вечер обещал быть скучным. Мила давно уже не ценила многолюдные сборища и эти "здравствуйте-как-поживаете-век-бы-вас-не-видеть" светские беседы. Она сделала пятый круг по залу, прихватила третий бокал шампанского и решила укрыться на балконе. Поднеся к губам бокал, подняла глаза и поняла, что каким-каким, а скучным вечер уже точно не будет…

На парапете балкона спиной к ней стоял парень.

Миле приходилось иметь дело с самоубийцами. С самоубийцами-неудачниками, потому что заботу о более… хм, удачливых брал на себя городской морг. Но вот с самим процессом она столкнулась впервые и теперь застыла, не зная, что предпринять: позвать на помощь, крикнуть "парень, одумайся", ухватить за ноги?

Или просто дать пинка под зад, чтобы одним несчастным на Земле стало меньше?

А язык - как часто бывает у нее в стрессовых ситуациях - сработал сам по себе:

- Молодой человек, прыгайте уже! А то тут очередь.

Длинное мгновение ей казалось, что она все-таки ускорила его падение. Но парень выровнялся - как заправский гимнаст, - отдышался и обернулся. О, если бы взглядом можно было убивать…

Мила безмятежно улыбнулась ему в лицо:

- Передумали? Ну как хотите.

Стресс только сейчас ударил ей в голову, затряслись пальцы. Пришлось сделать большой глоток шампанского.

Парень прислонился задом к парапету и так хмуро уставился на ее ноги, что Мила всерьез засомневалась в их привлекательности. Она не думала, что после ее ухода он немедленно повторит попытку, но следовало все-таки провести какую-нибудь душеспасительную беседу.

Мила подошла и поглядела вниз. Сказала с одобрением:

- Высота походящая, отличный выбор!

Глеб ощутил абсурдное желание рассмеяться, но спросил грубо:

- Чего вам надо?

Женщина пощелкала пальцами по бокалу - хрусталь запел. Произнесла с легкой укоризной:

- Себя не жалко, пожалели бы…

Он приготовился к тому, что она скажет: "родителей" и заранее ощетинился, но женщина закончила неожиданно:

- …дворников.

- Кого?

- Дворников. Думаете, приятно соскребать с асфальта ваши ошметки? Вы не обдумывали более привлекательные способы самоубийства?

- Повеситься, что ли?

Она наморщила нос.

- Ф-фу… и распухший язык на плечо! Кстати, очень рекомендую заранее сделать клизму: сфинктеры расслабляются и…

- Да пошли вы!..

Глеб метнулся к двери – вернее, хотел метнуться - получилось лишь шагнуть на дрожащих ногах. Оглянулся. Ему показалось, что женщина затаенно улыбается. И потому он буркнул (как и сам понял) с дурацким детским упрямством:

- Думаете что? Думаете, я теперь передумаю?!

- Да что вы, что вы! И в мыслях не держала. Но все-таки, может, обсудим еще способы, которые вы не опробовали? Вот, например, покажите-ка руки!

- Что?

- Вы решили сигануть с шестнадцатого этажа из-за того, что страдаете глухотой? Что вы меня переспрашиваете все время? – неожиданно сварливо спросила женщина. – Руки, говорю, покажите!

- Зачем?

Глеб нехотя, но все же развел в сторону руки. Женщина поставила бокал на парапет и шагнула поближе.

Сильные, загорелые, шрамов от порезов на запястьях и сгибах локтей нет – значит, по крайней мере, не истероид… следов от иглы, "дорожек" тоже не видно… хотя это ничего не значит, наркоманы – они такие, хоть за уши сумеют поставить…

- Ну вот, - констатировала с сожалением, - вижу, вы не опробовали еще одну классику жанра!

- Какую?

- Не вскрывали вены. Кстати, а вы знаете, почему это делается в ванной, заполненной горячей водой?

Она вышла с балкона и пошла вдоль стены мимо медленно варившейся тусовки. Против воли увлеченный абсурдной и какой-то… больной темой разговора, Глеб плелся следом. Войдя в лифт, сказал угрюмо:

- Чтобы тело распарить? Ну, чтоб не больно было резать?

- Учите матчасть, дилетант! – презрительно заметила женщина. – Чтобы кровь не сворачивалась - то есть не остановилась прежде, чем клиент отдаст концы!

Они вышли в душную и влажную ночь. Грозило грозой. Женщина посмотрела в обе стороны пустынной улицы.

- Вам куда?

- Да мне… - сказал Глеб, запихивая кулаки в просторные карманы джинсов и пожимая плечами. Он как-то потерялся – словно все-таки спрыгнул и даже слегка разбился, и пока не мог собрать осколки себя прежнего.

- Ну раз вам все равно, проводите меня! – поняла и велела ему женщина. Не попросила, а именно велела. – Мы ведь не обсудили все неиспользованные вами способы!

Глеб фыркнул:

- А вы что, их все на себе опробовали? Или вы состоите в каком-нибудь… клубе самоубийц?

Женщина широко зевнула и прикрыла рот ладонью.

- Не-а. Я просто хирург и навидалась вашего брата. Да и вашей сестры – тоже.

Она почувствовала, как он вдруг ощетинился – чуть не отшатнулся – и, покосившись, добавила:

- Если вы боитесь уколов или клизмы – даже не надейтесь, не поставлю. Да и вообще, я уже ушла из медицины.

Через пару десятков шагов парень спросил:

- А вы маг?

- Не-а. А вы?

Первый, второй, третий шаг…

- Нет.

Интересно, откуда вдруг этакая пауза? Сам в первый раз в жизни задумался, не маг ли он на самом деле?

- А кем вы работаете? – рассеянно спросила Мила. До дому было уже рукой подать, и она вдруг внезапно и резко устала. Сегодняшний план по спасению одной души и одного тела она уже выполнила, достаточно.

- Ремонтирую компьютеры.

Женщина остановилась, глаза ее хищно сверкнули.

- А мой можете посмотреть?

- А что с ним? Я больше по железу…

- А мне и надо по железу! Пойдемте, вы же никуда пока не торопитесь? Ну, на тот свет?

- Что, прямо сейчас? Первый час ночи!

Женщина нетерпеливо отмахнулась.

- Если опасаетесь, что я вас "снимаю", даже и не мечтайте! Мне сейчас еще работать, а там… ну идемте уже, идемте!

Она даже ухватила его за рукав, настойчиво увлекая за собой. Это прикосновение – первое за бесконечный день – вдруг включило все остальные органы его чувств. Не то чтобы включило – шарахнуло на все двести двадцать! Глеб почувствовал, какие тонкие и одновременно сильные у нее пальцы, ощутил под ароматами духов и дезодоранта ее собственный запах, разглядел в полумраке двора ее лицо – до самой последней веснушки на скулах…

- Если вы, - сказал он, непроизвольно напрягая руку, - меня отпустите, я погляжу ваш комп.

Она тут же разжала пальцы, продемонстрировала раскрытые ладони.

- Вот! Видите, не пристаю и не держу! Идете?

- Иду.

- Это вы вирус хапнули, - сказал Глеб, - вот он и глючит. Остальное вроде в норме. Счас полечим…

Скрестив по-турецки ноги, он сидел в кресле перед компьютером и допивал уже третью чашку сладкого чая, которую хозяйка ему вместе с бутербродами подсовывала. Принял бы и яд, не заметил – весь в работе. Мила понимала, расспросами и беседами не донимала. Сидела потихоньку на диване, шелестела блокнотами: успеть записать мысль, пока не ускользнула. Да и не только мысль - блик луны на воде, далекое пение… настроение ускользало быстрее, чем сама идея. А без настроения текст становился просто набором слов и штампов.

- Что вы там пишете?

- Ой! – Мила аж подпрыгнула: так бесшумно он оказался рядом.

Парень тут же отступил на шаг. Кривовато улыбнулся.

- С компом все в порядке, можете работать.

- Да? Сколько я вам должна?

- Нисколько.

- Да? – рассеянно повторила она, хищно нависая над клавиатурой. – Ну спасибо!

Глеб помялся. Хозяйка, похоже, уже о нем забыла. Молотила по клавишам, изредка заглядывая в распахнутый блокнот. Длинная светлая челка то и дело падала ей на глаза, и женщина ее рассеянно поправляла.

- Ну, я пошел?

- Угу, - отозвалась она, не отрываясь от монитора. - До свиданья. Дверью как следует хлопните.

Глеб добрел до двери. Постоял, разглядывая ее гладкую металлическую поверхность и представляя, что за ней ожидает. Ночь. Пустота. Сегодня утром он уже все для себя решил, но теперь утро казалось далеким-далеким, а впереди лежала жизнь, с которой Глеб не знал, что и делать.

Глеб опустился на диванчик, стоявший в коридоре, вытянул ноги и уставился в потолок.

…Она наткнулась на него через час, когда брела на кухню за допингом трудоголиков и студентов во время сессии – за кофе. Парень спал на кушетке, свернувшись, словно бродячая собака на холоде. Мила постояла над ним, задумчиво выпятив губы; решила не будить-не трогать. Лишь выключила свет и пледом укрыла.

Он не проснулся и когда началась гроза - Мила специально выглянула в коридор. Хотя она и сама прозевала начало: очнулась, лишь когда дом затрясся от особенно раскатистого близкого грома. Распахнув балконную дверь, полюбовалась ревущей ночью - брызги летели на лицо и открытую шею, словно дождь лил не только сверху, а еще и поперек. Мила вспомнила о своем нечаянном ночном постояльце: не сидит ли тот, обалдевший, в темноте, не понимая, что происходит и где он вообще находится?

Несостоявшийся самоубийца спал сном праведника - или младенца - она не знала, который крепче, ибо не была ни тем, ни другим. Все-таки в грозе есть нечто жутко-мистическое, потому что при вспышке молний Милиному богатому воображению чудилось то страшное, вытянутое, оскаленное лицо из фильмов ужасов, сменявшееся лицом мирно спящего молодого человека, то жуткая лапа с длинными когтями, превращавшаяся в расслабленно свесившуюся руку. А шевелящаяся черная шкура оказывалась сбившимся на пол пледом…

В нос лез раздражающий запах сигаретного дыма. Душил. Глеб сел, перхая, как старик. Огляделся, приучая себя к реальности - то есть к пробуждению в чужой квартире.

- С добрым утром! - донеслось из кухни.

Когда Глеб добрел до кухни, хозяйка полуобернулась от раскрытого окна.

- Кофе на плите. Мясо, сыр, хлеб - вон нарезано. Ешьте.

- Спасибо…

Он снова закашлялся - не нарочно, но женщина с иронией подняла брови.

- Мы не курим?

- Как можно дышать этой… гадостью! Вы же врач! Хоть и бывший.

Она пожала плечами.

- Ну, у каждого свой способ самоубийства… - все же затушила сигарету. Села напротив, без стеснения разглядывая его в упор. Подвела итог: - Сегодня выглядите лучше!

Про нее Глеб так бы не сказал. Вчера она показалась ему моложе: утренний свет подчеркнул морщинки на бледной коже и мешки под глазами, свободными от косметики. Женщина безошибочно истолковала его взгляд. Пожаловалась:

- Я обычно к полудню только просыпаюсь, встала исключительно из-за вас!

- Извините, - буркнул Глеб в чашку с кофе. - Уснул как-то. Не заметил.

Хорошо, что она не спросила, почему он не ушел домой. Глеб не смог бы объяснить. Маленький мальчик в здоровом двадцатишестилетнем парне очень боится темноты… прежде всего в самом себе.

Женщина, позевывая, лениво намазывала хлеб маслом, резала на маленькие кубики и кидала в рот.

- А вы кем теперь работаете, раз из медицины ушли? - спросил он, когда молчание сгустилось над столом, точно хмурое сонное облако.

- Не работаю я, - сообщила хозяйка. - Книжки пишу. Кто же это за работу считает?

- А, - сказал он вежливо. - Любовные романы?

- Угу, порнуху. Как звездолет трахается со сверхновой.

- Фантастику, что ли? А как ваша фамилия?

- Эл Тимошина. Читали что-нибудь?

- Вроде нет, - неуверенно сказал Глеб. Книжек он давно в руки не брал. - А Эл - это?..

- Людмила. Мила. Люся, - отчеканила хозяйка. - Кто уж как извратится.

- А я Глеб. А про… магов вы тоже пишете?

- Производственные романы, что ли? Где же ты тут фантастику видишь? Не-а. Неинтересно. А ты имеешь что рассказать?

Рассказать? Как он обратился за помощью к волшебникам, и те радостно и жадно вцепились в занятную новую игрушку, магический феномен, с какого-то перепугу свалившийся прямо к ним в руки? Помнится, он тогда еще собирался жениться на Кристине. А ведь жена - не то что девушка, с которой встречаешься, - ее не устроит ежемесячное недельное отсутствие благоверного под семейной кровлей без каких-либо веских оснований. В принципе, он мог бы ей врать, и достаточно убедительно (напрактиковался за половину жизни) - но долго продержался бы?

А ведь если подумать, ему в ИМФ, Институте магических феноменов, ничего не обещали. Обследуем. Сумеем понять - конечно, поможем! Ты не против, если к тебе будут применять умеренные меры воздействия? И сами же наворотили таких дел (наверное, меры воздействия кому-то из подопытных показались не слишком умеренными), что он сумел выбраться из запертой лаборатории и потом…

Глеба передернуло.

- Нет, - сказал он и залпом допил остывший кофе. - Нечего мне рассказывать.

Людмила смотрела на него вприщур из-под светлой челки. Не поверила, конечно, но привязываться не стала. Хорошая тетка. Понимающая.

- Ну, Глеб, и чем же вы намерены заняться сегодня?

Выпроваживает. Давно пора.

- Спасибо. Пошел я.

Хозяйка последовала за ним в коридор, встала, зацепив пальцы за хлястики мешковатых джинсов. Наблюдала, как он натягивает кроссовки.

- Какой способ самоубийства, говорю, выберете сегодня?

- Отвалите, а?

Людмила засмеялась.

- Ну пока! Спасибо за компьютер.

- До свиданья.

Глеб почти прочел ее мысли: "Нет уж, лучше прощайте!" И то верно.

Она все же не удержалась, глянула из окна вслед. Глеб брел через двор медленно, слегка прихрамывая, засунув руки в карманы. То ли его никто нигде не ждал, то ли он просто не знал, куда идти. Парень обернулся, окидывая взглядом окна: похоже, почувствовал ее взгляд. Чувствительный какой: взгляды в спину чувствует, сигаретный дым его раздражает, а прикосновения выводят из себя… Невротик несчастный.

Мила, как обычно, запоздало обругала себя: да и она не лучше – привела в дом незнакомого, явно сдвинутого парня, он ведь вполне мог порешить ее для компании, а потом закончить начатое… Ладно, все окончилось благополучно, все живы, комп здоров, и она сейчас может с чистой совестью залечь на часок-другой.