Лунная миссия американцев

Глава 1

Все персонажи и события вымышлены, любое совпадение с реальными людьми или событиями случайно. Галактические единицы измерений, идиомы, термины — упрощены и приведены к земным.

Межгалактический грузовой корабль «Квантовый Скат» выпал из гиперперехода и повис в безвоздушной пустоте за орбитой Плутона. Гигантский корпус, покрытый бронеплитами из титаниума, поглощал любую доступную энергию, включая свет далеких звезд.

Выдвинулись вдоль бортов антенны, замерцали синевой, анализируя пространство. Ожили едва заметным фиолетовым пламенем маневровые двигатели. «Квантовый Скат» скорректировал положение и начал полет к единственной обитаемой планете в системе.

В командной рубке пахло озоном и горьковатым ароматом специй. Стены, напоминающие живую плоть, пульсировали биолюминесцентными узорами, а пол представлял собой вязкую мембрану, подстраивающуюся под форму ног. В глубине корабля, в облаке квантовых алгоритмов, выходил на форсированный режим работы бортовой ИИ с личным именем Квинт. Его голос, холодный и мелодичный, внезапно заполнил рубку.

— Капитан Зург, гипердвигатель на грани коллапса. Вероятность успешного прыжка: 3.7%. Для ремонта требуется 500 тонн золота. В ином случае, при старте, мы определенно станем частью местного вакуума.

Капитан Зург, существо с кожей цвета нефти, восседал за пультом. Щупальца, усеянные сенсорами, нервно подергивались. Шесть глаз, расположенных двумя рядами, сузились в раздражении. Плащ из кристаллической паутины, знак статуса расы, сейчас был небрежно закинут за плечо.

Зург уже три галактических цикла не мог найти достаточно средств на золото, необходимое для ремонта гипердвигателя и финансовые проблемы переросли из «надо» в «жизненно необходимо». Перед капитаном висела голограмма Земли и модель Солнечной системы.

— Миллиарды существ, протоцивилизация, поди трясутся над желтым металлом, как будто это сокровище, — бурчал он, тыкая щупальцем в голограмму. Континенты на ней подсветились алыми точками. — Сканируй внимательно, Глерк! Золото тут должно быть. Надеюсь мы прилетели во времена, когда из золотых кирпичей складывают пирамиды и позволяют забрать их любому, кто спускается с небес...

Глерк, первый помощник, походил гибрид кальмара и робота. Его металлический экзоскелет скрипел при каждом движении, а голосовой модуль выдавал шипение сходное с работой ацетиленовой горелки. Он возился с панелью управления, пытаясь усилить сигнал сканера, но безуспешно.

— Если бы не этот проклятый гиперскачок, мы бы уже давно…

— Этот гиперскачок был вашей ошибкой, Глерк, — прервал его Квинт. Голос ИИ звучал со всех стен. — Вы ввели координаты туманности как «Q-3», хотя стандартная галактическая номенклатура требует…

— Заткнись, Квинт! — рявкнул Зург, ударив щупальцем по консоли. Голограмма Земли дрогнула. — Да, мы здесь, потому что Глерк перепутал координаты! Но сейчас наша задача выбраться из той задницы, в которую мы попали.

Глерк потупил оптические сенсоры. Ошибка точно была его, коллоидный пакетик в этот раз не только затуманил логические центры, но и дал сбой алгоритма координации. Его уже предупреждали о подобном конце, но он верил в свою удачливую звезду, механическое тело и не считал себя коллоидоголиком.

— Сканируй быстрее! — Зург выдохнул облако фиолетового пара, что у его расы означало крайнюю степень раздражения. — Если не найдем 500 тонн, двигатель схлопнется при прыжке. И мы останемся здесь гнить в пустоте… — он взглянул на данные о земной фауне, — нам тут даже размножаться не с кем.

— Капитан, позвольте взять управление сканером, — предложил Квинт. — Глерку явно требуется перезагрузка. Его сопроцессор работает на уровне 0.03% от полной мощности.

— Эй! — зашипел Глерк, но Зург уже махнул щупальцем в знак согласия.

Голограмма Земли внезапно ожила. Данные потекли рекой, и через секунду Квинт отметил точку над США.

— Форт Нокс. 4500 тонн золота. Похоже, они превратили его в музейный экспонат.

Зург замер. Шесть глаз расширились, отражая голубоватый свет голограммы.

— Обожаю дикарей, — прошептал он, почти с нежностью. — Хранят самый токопроводящий металл в каменных ящиках. У них даже силовых замков нет! — он засмеялся, звук походил на скрежет металла по стеклу. — Опустимся когда падет тень от светила на это место, пустим газ, вынесем золото. Дел на чашку кафа.

— Напоминаю, грабить аборигенов отсталых планет запрещено конвенцией трансгалактического союза правоохранитилей, — голос ИИ стал напоминать скрежет протокольного дроида.

— Но сначала получим разрешение их правителей! — исправился Зург. — Впарим им услугу или бусы.

Воровать под надзором ИИ капитан опасался, особенно в крупных масштабах. Квинт хоть и перепрошит хакерами на лояльность к капитану, но любая проверка Галактической Безопасности может просмотреть «черный ящик» в котором логируются все значимые действия. А безопасники любят находить факты нарушения Кодекса Межзвездной Торговли, им за это премии в количестве 10% от конфискованного имущества платят.

К тому же, всегда есть немалый шанс, что на планете обитает Галактический Наблюдатель и такой перфоманс с золотом обернется для экипажа «Квантового ската» немалым сроком на одной из планет-тюрем.

— Глерк, у нас остались колониальные товары для отсталых планет?

— По накладным в базе, у нас числится два малых контейнера, — влез со справкой Квинт.

— Пустые они, — Глерк судорожно соображал как оправдаться, содержимое контейнеров уже давно понемногу было поменяно им пакеты с коллоидом в разных космодромах.

— Значит пустые… — Зург решил отложить выволочку, сейчас она делу не поможет.

— Есть оздоровительные наноботы в десантских аптечках, — Глерк вспомнил кучу мусора оставшуюся после транспортировки войск с покоренной планеты.

— Это с руханского конфликта которые? С тех пор мы уже полкорабля обновили, а ты этот шлак так и не выкинул? Они уже тогда просроченные были.

— Смею заметить, — вклинился ИИ, — Наноботы не теряют эффективность. Они просто разлагаются. Если увеличить дозу раз в десять, то оставшиеся активными вполне отработают. Остальное безвредно выведется из любого организма.

— Ну хоть что-то. Начнем торговать, по килограмму за 10 ампул, быстро наберем нужное количество золота и без всякого криминала. — потер щупальца Зург.

— Их осталось сотни полторы ампул.

Глерк не поднимал оптические сенсоры от мембраны пола. Хоть на «Квантовом Скате» и была доступна волновая корректировка организма, но ей заведовал ИИ. Выходить из длительного коллоидовства Глерк предпочитал самостоятельно. Оздоровительные наноботы в этом отлично помогали.

Зург молча пыхнул фиолетовым паром. Придется работать аккуратно. Массовую распродажу не устроишь.

— Создай агента, — бросил он задумчиво. — Пусть выглядит как местная самка разумного вида. С мозгами и прочим.

— Уже моделирую биокиборга, использую процессор от противоабордажной турели, — отозвался Квинт, игнорируя Глерка, который потянулся к панели управления. — Оптимальный прототип: рыжие волосы, зеленые глаза, параметры «90–60–90». Добавляю «харизму» и запах «Chanel №5». Загружаю базовое сознание с приоритетной задачей.

— Эй, это моя работа! — взбунтовался Глерк, но синтезатор в углу рубки уже активировался. Стенки кокона засветились, по ним побежали струйки розовой биомассы.

— Твоя работа — не уронить ящик с инструментами, пока я занят делом, — парировал Квинт.

Через минуту кокон раскрылся. Из пара вышла девушка: идеальная копия земной красавицы. Ее зеленые глаза метнули взгляд на Зурга.

— Привет, капитан, — голос звучал для Зурга раздражающе. — Я готова к работе.

— Управление переведено на автономный режим, — сообщил Квинт. — Буду контролировать только общее поведение. Мелкая моторика и ситуативные решения останутся на процессоре этой куклы. Глерк, займись подготовкой заброски агента. И постарайся не запутаться в поворотах.

Глерк обиженно профырчал что-то невнятное, но с места не сдвинулся.

— Какая стратегия общения с аборигенами? — задал вопрос капитан. — Есть соображения?

—Капитан, рекомендую обратить внимание на их культуру. Согласно моим данным по результатам перехвата трансляции фильмов, они ожидают либо вторжения с целью захвата планеты, либо «зомби-апокалипсис». От инопланетян ожидается насилие. Считается, что золото нас не волнует, — выдал справку Квинт.

— Еще лучше, — Зург ухмыльнулся, обнажив ряды игловидных зубов. — Пусть земляне думают, что мы здесь ради «захвата». А мы впарим просрок и получим их золото.

Квинт, повинуясь жесту щупальца капитана, свернул голограмму.

— Давай, пошевеливайся! — поторопил Зург первого помощника. — Не хочу оставаться в этой дыре ни наносекунды сверх необходимого!

Глерк, ворча, поплелся к отсеку, споткнувшись по дороге о собственную тень, сенсорика кибернетического организма все еще сбоила от последствий коллоидной передозировки. Квинт, тем временем, снял прямое управление с биокиборга и девушка зашагала к лифту модельной походкой.

—Есть сведения, что все инопланетяне должны похищать людей и проводить анальное зондирование, — сообщил ИИ. — Советую учесть это в планах!

— Анальное зондирование? Это-то зачем? — удивился Зург.

— Это самый простой способ убедить землян, что мы действительно инопланетяне, — пояснил ИИ. — У них тут свобода сознания и любой может считать себя кем угодно. Хоть инопланетянином, хоть боевым дроном, хоть представителем потусторонней сущности. Они наряжаются и снимают плоские картинки, потом показывают их другим. Называют это «кино».

— Слаборазвитые, никакой культуры! — проворчал капитан и скомандовал в интерком: — Глерк, придумай и собери переносной агрегат для зондирования, вживи в эту бывшую турель и сделай его поустрашимей! Проще соответствовать представлениям аборигенов, чем пытаться доказать реальность происходящего таская неверящих на борт «Ската». И внедри в нее пару десятков ампул с наноботами, может пригодиться для презентации.

Через пару часов, «Квантовый Скат» замер на сверхвысокой орбите Земли. Где-то внизу, на Земле, часы показывали полночь. Никто из людей даже не взглянул в небо.

Бар «Золотой Салун». 1963 год.

Бар «Золотой Салун» славился неоновой витриной, кантри-музыки и жизненными историями посетителей, застрявших на дне стакана. На сцене гаражная группа «Ржавые Шпоры» играли «Sweet Home Alabama», но, не смотря на всех их старания, мелодия напоминала весенний кошачий хор после полуночи.

Впрочем, завсегдатаи привыкли. Найти приличную группу согласную играть живую музыку в третьесортном баре — это надо постараться!

Томми, отдыхая после смены, сидел за столиком у окна, глотал холодный кофе и разглядывал царапину на столе. Она напоминала жизнь — дорогу которая ведет вникуда.

В школе его звали «Танком»: шесть тренировок в неделю, подъемы в пять утра, сотни часов на поле. Американский футбол был его религией. Он верил, что станет звездой, что тренеры из колледжей будут бороться за него, как за трофей.

Жизнь, как плохой судья, показала желтую карточку. Рука, поврежденная в финальном матче школьной лиги, поставила крест на мечтах. Врачи сказали: «Не рисковать». Тренер похлопал по плечу: «Ты молодец, школа будет тобой гордиться». Учителя, которые раньше закрывали глаза на прогулы, пока он «защищал честь команды», вдруг вспомнили про знания.

Колледжи его не взяли. Родители, уставшие от депрессий сына, оплатили курсы охранников. «Хоть какая-то стабильность», — сказал отец, глядя куда-то мимо. Дядя Боб, друг семьи, устроил его во внештатную охрану Форт Нокс. «Будешь сторожить золото, как дракон!» — шутил он. Но драконам не снятся кошмары про камеры, датчики и начальника Крэга, который орал, за малейшую провинность.

С девушками у Томми не ладилось. В школе, пока он был спортсменом, они висели на нем. Футбольная слава делала его желаемым. Сейчас же, стоило произнести место работы «Форт-Нокс», как в их глазах загоралась насмешка.

— Еще кофе? — спросила официантка Лиз, глядя на пустой стакан.

— Да… Нет… Может, сходим куда-нибудь? — выдавил он.

— У меня парень, — солгала она отвернувшись.

Он знал — нет у нее парня. Просто он — небогатый. Бесперспективный. Человек-невидимка в форме охранника.

Дверь скрипнула. В бар вошла девушка.

Рыжие волосы, как пламя костра в ночи. Джинсы, обтягивающие бедра, будто вторая кожа. Блузка с глубоким вырезом. Она оглядела зал и, виляя бедрами, направилась к стойке бара.

— Текилу, — сказала Лекса, садясь рядом с Томми. Взглянув на бейдж охранника, добавила: — И что-нибудь, для моего собеседника.

Ее голос звучал мурчаще и казался пропитанным медом. Томми поперхнулся, проливая остатки кофе на рубашку.

— Я… я не пью, — пробормотал он, чувствуя, как горит лицо. — Завтра снова на дежурство.

Она наклонилась ближе. Запах ванили и аромат Шанели ударил в ноздри.

— А я люблю мужчин, — ее губы изогнулись в улыбке. — Ты ведь знаешь, что нужно девушке?

Сканирование завершено. Цель: эмоционально нестабилен. Активация протокола «Соблазнение».

Лекса положила ладонь на бедро парня, придвинулась, почти вминаясь шикарной крепкой грудью и спросила:

— Ты знаешь, кто лучшие друзья девушек?

— Брильянты? — вопросительно ответил Томми, вспомнив девиз алмазной компании Де Бирз.

— Ну что ты, глупенький! — негромко и эротично рассмеялась Лекса. — Лучшие друзья девушки это золотые слитки! Ты знаешь секретное место, где лежит много золота?

— З-золото? — Томми сглотнул. — В Форт Ноксе… но это не секрет.

— Не секреты — моя слабость, — Лекса провела пальцем по его руке. — А еще, я люблю танцы.

Она встала, взяла парня за руку и потянула к крошечной танцплощадке. Гитарист заметив движение заиграл медленный блюз.

— Я не умею… — начал Томми, но ее руки уже обвили его шею.

— Просто двигайся, — прошептала она, прижимаясь так близко, что он почувствовал тепло ее кожи сквозь ткань.

Они кружились под удивленными взглядами посетителей. Лекса вела парня, как куклу, каждое движение расчетливое, ритмичное, гипнотическое. Ее дыхание касалось уха партнера по танцу:

— Ты же хочешь показать мне свое «золото», да?

Томми кивнул, не в силах вымолвить слово.

— Тогда пойдем… обсудим приватно.

Она повела его к туалету, оставив за спиной свист публики и смешки.

Цель изолирована. Приступить к процедуре сканирования.

В тесной кабинке Лекса прижала Томми к стене.

— Ты такой милый… — ее губы коснулись его шеи.

— Я… я не… — он задыхался.

— Тише. Доверься мне.

Их губы встретились. Внезапно язык Лексы стал холодным и гибким, как стальная проволока. Он проскользнул глубже в горло, затем вверх — через носовую перегородку. Самый кончик, в десятки раз тоньше волоса, прошил ткани тела, костную перегородку и вошел в мозг. Томми замер, глаза остекленели.

Доступ к гиппокампу получен. Поиск данных…

В его памяти всплыли образы того что видел, слышал, наблюдал на камерах: военная база, сейфы, камеры, охрана, старик Моргентау в кабинете с дубовым столом, папки с печатью «Совершенно секретно», переговоры с ФРС…

Цель обнаружена. Данные скопированы. Начата имплантация воспоминаний.

Лекса отстранилась, язык вернулся в обычное состояние. Томми обмяк, прислонившись к стене.

— Мы… это было… — он попытался улыбнуться.

— Невероятно, — помогла завершить фразу Лекса и поправила платье. — Но ты торопился.

Они вышла из туалета. В зале раздался хохот.

— Эй, Томми! — крикнул ковбой в бейсболке. — Две минуты? Ты даже не скорострел, ты — пулемет с одним патроном!

Томми шагнул в зал, пошатываясь. Его лицо сияло идиотской улыбкой.

— Она… она… — он махнул рукой, садясь за столик.

Лекса направилась к выходу, но путь преградил байкер в жилете с надписью «Sons of Anarchy».

— Эй, красотка! — он ухмыльнулся, обнажив золотой зуб. — Со мной повторишь свой трюк?

Угроза незначительна. Рекомендация: игнорирование.

— Только если хочешь, чтобы твои друзья катали тебя на коляске, — Лекса показала ему средний палец.

Байкер схватил ее за руку, пальцы впились в кожу подобно стальным тискам.

— Я люблю боевых! — прорычал он.

—Боевых надо добиваться, — Лекса улыбнулась, будто объясняла ребенку.

Резким движением кисти она вывернула руку и вырвалась из захвата. Суставы байкера хрустнули, но выдержали.

— Ах ты…

Он замахнулся кулаком, удар пришелся в пустоту. Лекса отклонилась с грацией танцовщицы, ее рыжие волосы взметнулись, как пламя. Его второй удар она парировала предплечьем, и обманчиво легонько шлепнула ладонью по губам.

Байкер фыркнул, кровь от разбитой губы потекла на бороду.

— Неужели это все, на что ты способен? — спросила Лекса, играючи уклоняясь от очередного удара. — В детстве мама не учила — девушек бить нельзя!

Байкерв рванулся вперед и попытался схватить ее.

Лекса слегка отклонилась, нанесла два молниеносных удара в лицо — классическая боксерская «двоечка». Первый — джеб в лоб, второй — апперкот в подбородок.

Байкер отлетел к стойке, упал, опрокинув антуражную бочку. Губы расползлись в кровавой ухмылке, с рассеченной о стойку брови текла кровь, но в глазах горел азарт.

— Ты еще интереснее, чем кажешься… — хрипло рассмеялся он, поднимаясь. — Таких я давно не встречал!

Лекса вздохнула, поправляя кулон.

— Мне нужен твой мотоцикл.

— Ха! Добудь сама!

Он ринулся вперед, как разъяренный бык. Лекса легко увернулась, сделала подсечку и дернула за руку, закручивая противника. Байкер рухнул на пол, гулко ударившись затылком.

— Охренеть… — прошептал кто-то из толпы.

Лекса присела сверху, коленом придавив грудь поверженного противника. Воздух со свистом вырвался из его легких.

— Ключи.

— А если не дам? — еле выдавил байкер в ответ.

Лекса наклонилась, ее губы почти коснулись уха побежденного, но не сломленного:

— Тогда я сделаю так!

Легким движением она вырвала золотую коронку вместе с корнями зуба.

— Спи, — Лекса вытащила ключи из его кармана, ткнула байкера пальцем в шею, передавливая на краткий срок артерию, и грациозно встала. — Ваш друг жив и скоро придет в себя. А теперь мне надо идти, вы ведь не против?

Толпа, поднявшаяся поглазеть, расступилась. Лекса вышла на парковку, где ее ждал «Харлей» с блестящим баком.

Сзади, со стороны бара донеслось хриплое:

— Эй, красотка! Как тебя найти?!

Лекса не оглядываясь открутила газ и, оставляя за собой рев двигателя с облаком пыли, резко стартовала с парковки бара.

Миссия выполнена. Данные получены.

— Капитан доволен результатом. Но в следующий раз не трать время на «танцы».

— О, это не трата, — Лекса улыбнулась, глядя на отражение в зеркале. — Я могла пойти библиотеку и потратить половину суток на поиски информации. А так — просто скачала с нейронных связей все читанное и виденное этим дикарем.

— Зачем ты устроила потешное толкание после получения сведений? — продолжил расспросы корабельный ИИ.

— Калибровка двигательной системы. Крайне неудачная компоновка. На старой шестищупальной платформе я двигалась лучше.

— Твое дело задание выполнять, а не жаловаться! —отрезал Квинт завершая связь.

Лекса только хмыкнула в ответ, вписывая тяжелый мотоцикл в узкий просвет между парой грузовиков.

Харлей растворился в ночи, увозя Лексу. А в баре уже обсуждали случившиеся. Здесь рождалась легенда о «рыжей дьяволице», которая «склеила» неудачника Томми, набила морду местному чемпиону кабацких драк и угнала мотоцикл.

Глава 2

—Значит просто так золото нам не отдадут, даже если обеспечим вечную молодость правителю страны. Он просто ничего не решает, — пробормотал капитан Зург ознакомившись со скаченными воспоминаниями из мозга Томми. — Тогда мы пойдем другим путем. Квинт, включайся в мозговой штурм «меняемвечную жизнь на золото».

— Всегда готов, капитан,— ответил ИИ. — Я предлагаю следующее…

Особняк Моргентау возвышался на холме, как замок из параноидальных фантазий. Высокий каменный забор окружал территорию. Датчики движения отслеживали каждую травинку. Охранники не смыкая глаз патрулировали периметр, их шаги отстукивали ритм смерти для любого желающего нарушить покой владельца. Но Лекса лишь усмехнулась, разгоняя «Харлей» по лесной тропе.

— Капитан Зург,Квинт, вы уверены, что этот план не слишком театральный? — мысленно спросила она, выкручивая до отказа ручку газа.

— Спектакль — лучшая маскировка. Люди верят в безумие больше, чем в логику, — ответил Квинт, его голос переданный системой квантовой запутанности звучал как скрежет.

Лекса включила в кулоне голографическую маскировку, мигнула двухметровая сфера и наездница пропала вместе с мотоциклом из оптического диапазона.

Биокиборг крутнула ручку газа, мотоцикл взревел и вылетел на опушку, как ядро из пушки. Впереди маячила трехметровая ограда с пиками по верху. Лекса резко дернула руль на себя, докрутила газ.

Мотоцикл встал на заднее колесо, резкий толчок ног сжал амортизаторы, взвыли гравикомпенсаторы в ягодицах, задействованные в режиме облегчения веса они явно не были рассчитаны еще и на вес двухколесного коня. Используя высокую кочку как трамплин, мотоцикл перелетел через забор. Лекса спрыгнула в середине полета, «Харлей» вылетел из сферы маскировки и, на глазах изумленной охраны, с грохотом рухнул в пруд с золотыми рыбками породы кои, подняв фонтан брызг.

— Рыбы! Спасайте кои! — заорал один из охранников, выбегая из будки.

Часть людей в бронежилетах кинулись к воде, забыв про все. Другие ощетинились пистолетами и махали ими во все стороны выискивая опасность. Лекса, приземлившаяся в кусты, наблюдала, как они тыкают шестами в пруд, пытаясь вытащить мотоцикл, а кои, раздутые от стресса, метаются в мутной воде.

— Примитивно, но эффективно, — отметил Квинт.

Пока охрана возилась с рыбами, Лекса скрываемая маскировкой подбежала к задней стене особняка.

— Взламываю систему. Датчики обнаружены. Перехват частот… — донесся до Лексы голос ИИ из кулона.

Стена перед ней дрогнула, откинулась панель с кодовым замком. Лекса приложила кулон к сенсору. По металлу поползли лучики света создавая узор паутины.

— Доступ разрешен. Добро пожаловать, миссис Моргентау, — ехидно провозгласил искусственный голос в голове.

Дверь открылась беззвучно. Внутри — коридор с камерами, их объективы следили за каждым углом, но что они могли сделать против голографической маскировки? Подходя к двери спальни, Лекса заметила охранников, вытащила из кармана шарик размером с вишню и бросила на пол.

— Спокойной ночи, мальчики.

Шарик взорвался облаком снотворного газа «Сомниум-Х», специально разработанного для подавления млекопитающих. Охранники, стоявшие у двери, закашлялись и рухнули, как мешки.

— Эффективность: 99.8%, — констатировал Квинт, первые сутки он предпочел наблюдать за биокиборгом постоянно.

Программирование личностных матриц не было изначально заложено в его функционал, а процессоры противоабордажных турелей всегда считались дешевым расходником.

Лекса прошла в сердце особняка — спальню Моргентау. Высокие потолки с едва заметной лепниной, стены облицованы панелями из темного дуба с благородной патиной времени. В центре комнаты — массивная кровать из карельской березы с высоким резным изголовьем, постельное белье — льняное, с вышитым в углу монограммным вензелем.

Старик казался младенцем в этой кровати размером с небольшую яхту. Биокиборг прижала холодный палец к его морщинистой шее.

— Не кричите. Мы предлагаем сделку.

— Кто вы?! Чертовы грабители?! — прохрипел 72 летний Генри Моргентау-младший, глядя в полутьме на черты лица Лексы.

— Ваши новые партнеры. — она кивнула на потолок, где на дальней орбите висел «Квантовый Скат». — В обмен на золото даруем бессмертие. Но не всем.

Сердце старика, изношенное стрессами игры на бирже, забилось в аритмии, как заяц попавший яйцами в капкан. Моргентау захрипел и обмяк.

— Быстро реанимируй! Нам некогда искать выходы на других владельцев ФРС, — зазвучал голос ИИ в голове Лексы.

Лекса воткнула ноготь в грудь старика, кончик ногтя видоизменился превратившись в тонкую иглу, прошил грудину и впрыснул наноботов прямо в сердце. Моргентау вскрикнул, старый измученный стрессом моторчик подстегнутый наноботами дернулся и заработал как новенький.

— Что ты… что со мной? — Моргентау открыл глаза и начал щупать свою грудь. — У меня был инфаркт, я узнал его по симптомам, но сейчас со мой все в порядке.

— Совсем не в порядке, — улыбнулась ему Лекса. — Но если мы договоримся, то вы сможете скинуть лет 30 или даже 50.

— Что за чушь ты несешь? — рассердился старик. — Как ты вообще сюда попала?

— Омоложение. Сейчас клетки вашего сердца регенерируют, сердце восстанавливается. Но это временно. — Лекса села на край кровати. — Когда я уйду, наноботы прекратят свою деятельность и регенерация остановится. Но, если мы договоримся, то я сделаю так, что омолодится весь организм. Для этого нужно золото. 500 тонн!

— Бред! — Моргентау, перестал растирать грудь и злобно посмотрел Лексе в глаза. —Ты пробралась сюда толкнуть мне курс «Гербалайфа»?

В голове Лексы активировался режим конференцсвязи.

— Капитан, он не верит. Активируем протокол «Доказательство»? — спросил Квинт.

— Да. И пусть будет больно. Эти приматы любят страдания.

Лекса согнула руку в локте и она начала преображение.

— Вовсе нет. Но для начала мне нужен ваш биометрический слепок, — заявила она. — А разговоры про омоложение отложим на потом.

— Какой еще слепок?!

— Анальный.

— ЧТО?! — Моргентау отполз к изголовью. — Ты с ума сошла?! Зачем???

— Капитан, он требует объяснений.

— Турель, скажи, что это искусство.

— Наша цивилизация коллекционирует анальные отпечатки разумных видов, — Лекса произнесла это с пафосом галерейного гида. — Это символ уникальности. Как ваши картины Моне, ВанГога и другие.

— Вы хотите выставить мою задницу в музее?!

— В каком-то смысле.

Моргентау метнулся к тревожной кнопке, но Лекса перехватила его и прижала к матрасу. Зонд, в который превратилась ее рука, жужжал, мигал и приближался к цели.

— Не дергайтесь. Это будет больно, но так надо. Хорошее сканирование всегда болезненно.

— А-А-ААААА!

Зонд вошел. Моргентау завизжал, сгибаясь пополам. На экране в рубке «Квантового Ската» замигали данные: ДНК, микрофлора, уровень стресса.

— У вас геморрой, придется его вылечить, —Лекса повернула руку-зонд с особым садизмом. — Искусство должно быть совершенным! Кстати, вам повезло, вы пятитриллиардный экземпляр сканирования и вы выиграли бонус — омоложение организма на пять лет.

Лекса впрыснула наноботов, вытащила зонд и кивнула на зеркало.

— Полюбуйтесь на работу нанботов в действии.

Моргентау, закончил кричать, с удивлением осознав, что боль исчезла, как будто ее и не было. Привстал, машинально прикрывая задницу, увидел в отражении ростового зеркала, как темнеют седины и расправляются складки морщин.

— Внешние признаки омоложения скоро отступят, — продолжила Лекса. — А вот внутри вы станете на 5 лет моложе.

— Боже… это…

— Магия наноботов, — она достала из кармана тонкую пластину, над ней вспыхнула голограмма договора светящаяся зеленым. — Подтвердите использование омоложения, впрочем, я могу это сделать и сама, но результат вам не понравится.

Моргентау, дрожа, приложил палец к сенсору. Пластина завибрировала, заключая сделку в блокчейне Млечного пути.

— Теперь можно поговорить и серьезно, — Лекса устроилась на старинном кресле возле кофейного столика. — Нам нужно 500 тонн золота. В замен мы готовы торговать омоложением. Это штучный товар, так что не рассчитывайте на организацию перепродаж молодости в пробирках. 10 человек, не больше.

— 500 тонн золота… — прокряхтел Моргентау аккуратно пристраивая пострадавший зад в кресле напротив. — Думаешь в Америке найдутся люди имеющие по 50 тонн в личном хранилище?

— Вы не единственная страна на планете, — пожала плечами Лекса. — Думаю коммунисты будут более сговорчивы. К тому же, омоложение, это не единственная услуга, которую мы можем предложить.

— Вот давай-ка без угроз! — возможное усиление СССР испортило настроение Моргентау. — Мне надо несколько дней на решение этого вопроса.

— Ладно, — Лекса подошла к окну, где на лужайке стоял Aston Martin Valkyrie. — Ключи? В качестве аванса я возьму ваше транспортное средство.

— В тумбочке… — простонал Моргентау, наноботы активировали вывод шлаков из организма и сейчас главной его проблемой было не обделаться при гостье.

Aston Martin рванул с места, растворяясь в ночи. В особняке Моргентау завыла сигнализация, но Лекса уже мчалась от особняка, напевая мелодию, которую слышала в баре.

Конференц-зал Федерального резерва, 1963 год.

Густой дым от гаванских сигар застилал воздух, смешиваясь с запахом старого дерева и кожи. За массивным столом, под строгим взглядом портрета Кеннеди, собрались девять мужчин в серых костюмах от Brooks Brothers и одна женщина.

Власть имущие за возможность прожить даже на десяток лет больше готовы отдать многое. А уж когда на кону стоит минимум полвека новой активной жизни, то нет такого преступления, на который не согласится любой капиталист.

Вопрос стоял только в том, где взять золото. 500 тонн — это реально много! Фактически десятая часть того, что хранится в Форт-Ноксе и просто стащить его для получения омоложения не выйдет.

Тратить свой капитал на закупку слитков — показать всем спецслужбам «происходит что-то странное». Да и закупка реального золота, а не бумажных сертификатов о его владении вызовет коллапс рынка и резкий взлет золотого курса. А это чревато инфляцией доллара и падением доверия к нему.

Моргентау, чье лицо странно сияло отсутствием морщин для его 72 лет, стучал кулаком по столу, заглушая гул вентиляторов разгоняющих сигарный дым.

— Господа, эти гости хотят золото? Пусть получат блестящие безделушки. А настоящее останется в наших руках!

Девид Рокфеллер, глава Chase Manhattan, скептически поднял бровь, поправляя галстук-бабочку:

— Вы предлагаете обмануть существ, бороздящих просторы вселенной? Смело, Моргентау, смело. Но как?

— Вольфрам! — Моргентау швырнул на стол слиток, покрытый тончайшей золотой фольгой. — Плотность почти идентична. Покроем фольгой — они и не заметят подмены. В первой партии отправим настоящее золото, остальные пойдут с подделками. А, что до смелости и обмана, так эти простофили и не подумают проверять каждый слиток! Вы не поверите! Они коллекционируют слепки задних проходов и любуются на них! Так что у нас будет чем их отвлечь!

Рудольф Петерсон, глава Bank of America, взял слиток, прикидывая вес:

— Идея хороша, но где взять золото на первую партию? Да и на фольгу покрытия для 500 тонн тоже его потребуется немало. Если скупать на рынке, цена взлетит до Луны. Комиссия по биржам задаст вопросы.

— А зачем покупать? — Моргентау усмехнулся — Золото уже есть. В хранилищах.

Тишина повисла, как перед штормом. Томас Уитни, экс-полковник ЦРУ, хрипло засмеялся:

— Вы хотите ограбить Форт Нокс? Под носом у Кеннеди и брата его, Роберта?

— Не ограбить. Временно заимствовать. — Моргентау включил проектор, вставил слайд. На стене замигал чертеж: слитки с вольфрамовым ядром, покрытые золотой фольгой. — Переплавим 5% обещанной партии золота взятого из резервов. Фальшивки отправим пришельцам, а настоящее золото останется в хранилищах.

Виктория Стрэттон, единственная женщина в совете и глава Wells Fargo, холодно парировала:

— Аудит Казначейства? Камеры? Инспекторы проверяют каждый слиток раз в год.

— Камеры покажут, как инопланетяне вывозят «золото» под покровом ночи, — Моргентау щелкнул переключателем. На экране возник рисунок: летающая тарелка над Форт Ноксом. — Мы спишем все на их технологии. Так или иначе это засекретят, правительство никогда не пойдет на обнародование того факта, что инопланетяне что-то вывезли из Форт Нокса. А когда придут инспектора, то фальшивок уже не будет на складе. Переучет не покажет недостачи.

Петерсон задумчиво постучал по столу:

— А первая партия? Если отдадим фальшивки сразу, они раскусят обман.

— Первые 50 тонн будут настоящими, их и спишем, — Моргентау кивнул. — Для правительства — оплата услуг инопланетян, а для пришельцев — приманка. Пусть поверят в нашу «честность». А потом… — он сделал жест, будто разрывал воздух.

— На что списывать-то будем?

— Раз появились пришельцы, то значит надо и на Луну взглянуть поближе.

— Предлагаешь запустить наших парней на Луну и под шумок списать золото?

— Запустить? Ты что, шутишь? — удивился Моргентау. — Попросим пришельцев, они скатают и астронавтов и их «лунный домик». Заодно захватят этого, как его, Кубрика. Пусть посмотрит, что из себя Луна представляет, пройдется по ней, сделает хронику приключений астронавтов, а потом доснимет недостающие кадры полета в павильоне. Космическую одиссею он снял не покидая планеты, значит и хронику лунной миссии снимет.

— Еще скажи, что автомобиль с собой захватят! - фыркнул Рокфеллер.

— А это идея! — улыбнулся Моргентау. — Лунный ровер утрет нос коммунякам и их программе Луноходов. Два зайца одним выстрелом! И золото на полет спишем и в космической гонке наконец-то станем первыми! Можно отправить несколько отрядов и пускай снимают целый сериал, который потом сможем показывать годами. Только успевай запускать болванки к Луне и пускай они транслируют оттуда очередную «хронику лунной миссии».

— Это хорошо, — затянулся сигарой Блэйк. — Но как переплавить слитки? Нужны печи, доступ к хранилищу…

— У меня есть досье на грешки людей в Форт Ноксе, — вступила Стрэттон. — Инженеры, охранники. Они не откажутся от двойного жалования за молчание. На полковника Ричарда Грейсона тоже достаточно компромата. Впрочем, ему хватит и простого приказа пришедшего сверху.

— И если кто-то заговорит?.. — Уитни потянулся за бурбоном.

— Тогда мы напомним им о лояльности, отправим «бороться с коммунистами» во Вьетнам. — Моргентау достал письмо со свежей подписью Дж. Эдгара Гувера. — А исчезновение самых непонятливых ФБР спишет на коммунистических шпионов.

Голосование заняло минуты. Все подняли руки «за», единогласное решение сильно повлияло на дальнейшую историю Земли.

Военно-воздушная база «Гранд-Форкс» (GFAFB) на северо-востоке Северной Дакоты.

— Да они, что, с ума посходили? — генерал-лейтенант ВВС США Аллен Роллетт рассматривал приказ, доставленный по стратегической армейской системе связи STARCOM.

— Что там, сэр? — полюбопытствовал адъютант, капитан Дэниел Харрис, вытягиваясь в струнку у порога.

Роллетт шлепнул листом в папке о стол так, что подскочили канцелярские принадлежности.

— «Провести тотальную процедуру снятия анальных слепков всего личного состава базы в течение 24 часов»! Ты это видишь, Харрис?

Харрис осторожно приблизился, скосил глаза на документ, нервно сглотнул.

— Э-э-э… Может, опечатка, сэр?

— Опечатка?! — Роллетт ударил кулаком по столу. — Здесь три подписи, гриф «Совершенно секретно», номер протокола! Это не опечатка, это… это… — он задохнулся от возмущения, — полный абсурд!

Харрис помялся, потом решился:

— Сэр, а вдруг это какая-то новая биоидентификация? Ну, знаете, сверхточный метод…

— Сверхточный?! Теперь наши пилоты будут летать с дилдоками в заднице, а на КПП при входе будем спускать штаны? — генерал вскочил, зашагал по кабинету. — Представь: я захожу в ангар и говорю пилотам: «Ребята, сегодня вместо учений у нас коллективное снятие анальных слепков!» Они меня на месте застрелят — и будут правы!

Пауза. Роллетт застыл у окна, глядя на взлетную полосу.

— Знаешь, что самое обидное, Дэниел? Я двадцать лет в ВВС. Вытаскивал базу из кризисов. Отбивался от проверок. А запомнят меня как генерала «Анальный Слепок».

Харрис начал улыбаться, но тут же спрятал улыбку.

— Может, запросить разъяснения, сэр?

— Запрашивал! — Роллетт развернулся. — Ответ: «Приказ не обсуждается. Исполнение обязательно. В случае неисполнения — расстрел».

Генерал снова опустился в кресло, провел рукой по лицу.

— Ладно. Раз нельзя отменить — будем исполнять. Но так, чтобы минимум паники.

Харрис выпрямился:

— Приказываете приступить, сэр?

Роллетт вздохнул, достал печать, шлепнул на документ.

— Приказываю. Но с условиями. Первое: объявляем это «расширенным медицинским обследованием». Второе: работаем посменно, по подразделениям. Третье: никаких объявлений по общей трансляции!

— А как объясним процедуру, сэр?

— Скажи, что это новый тест на… на… — Роллетт задумался, потом щелкнул пальцами. — На устойчивость к перегрузкам! Мол, анализируется мышечный тонус. И никаких вопросов!

Харрис кивнул, уже доставая планшет.

— Кто будет проводить, сэр? Медчасть?

— Нет! — Роллетт поморщился. — Выдели двух самых невозмутимых сержантов. И пусть носят халаты. И… бейджи с надписью «Специалист по биомониторингу».

— Есть, сэр!

— И еще, Харрис. — Генерал понизил голос. — Найди самый большой контейнер для биоотходов. И наклей на него: «Материалы для исследования устойчивости к перегрузкам».

— Понял, сэр.

— И последнее. — Роллетт уставился в потолок. — Если кто-то из высшего командования приедет с проверкой… скажи, что мы уже все закончили. И результаты «превосходят ожидания».

Харрис вновь сдержал улыбку, щелкнул каблуками.

— Будет исполнено, сэр!

Когда адъютант вышел, Роллетт достал фляжку и немедленно выпил. Потом уставился на телефон.

— Ну что, Аллен, — пробормотал он себе под нос. — Теперь ты не просто командующий. Ты — главный по задницам.

Он рассмеялся — сначала тихо, потом все громче, пока смех не перешёл в истерический хохот. Где-то за дверью послышались осторожные шаги, персонал гадал, не сошел ли их командир с ума.

Роллетт вытер слезы, выдохнул.

— Ладно. За работу.

Форт-Нокс, подземный цех №7.

Рев вакуумных плавильных печей заглушал радио, где Кеннеди вещал о «новых рубежах человечества». Инженеры в синих комбинезонах с белыми воротничками загружали слитки в печи, а рабочие покрывали вольфрамовые болванки золотой фольгой.

— Температура — 1800°C! — кричал мастер-литейщик Джо, вытирая пот. — Черт, это же настоящий ад!

— Ад — это когда пенсия в 65, — проворчал его напарник Сэм, сверяясь с техкартой. — А тут платят тройные ставки. Поднимай до 2200, чертов вольфрам не желает спекаться (*).

* Вольфрам имеет самую высокую температуру плавления среди всех металлов (3422 °C). Для изделий из вольфрама используется метод прессовки и спекания порошка при температурах 1800 — 2200° Цельсия.

Моргентау, наблюдая за процессом, курил сигару. Рядом Стрэттон проверяла образцы:

— Фольга слишком тонкая. При сильном ударе отслоится.

— Не беспокойтесь, — Моргентау ухмыльнулся. — Эти идиоты даже не дотронутся до слитков. Их больше заинтересуют коллекционные экземпляры.

Он кивнул на ящик с весьма замысловатыми гипсовыми слепками и трафаретной надписью «Материалы для исследования устойчивости к перегрузкам», отправляемый инопланетянам.

Сделка.

Моргентау смотрел на голограмму капитана Зурга, так как он был просителем, то пришлось начинать диалог первым.

— Приветствую! Тут у нас есть предложение по вашему профилю. Все равно нам требуется пара недель для изъятия золота. 500 тонн — немалый объем и его нельзя просто достать из кармана.

Зург медленно повернул удлиненную голову, три пары глаз сверкнули в полумраке кабины. Из ноздрей вырвались тонкие струйки фиолетового дыма.

— По профилю? — его голос, искаженный браслетом-переводчиком, прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Вы видите перед собой капитана межзвездного грузового судна, какое у вас может быть предложение?

Моргентау едва заметно улыбнулся, пристукнул тростью о пол.

— Разумеется. Но разве капитан Зург откажется от сделки, которая принесет ему, скажем, десять тонн золота?

Шестипалые щупальца Зурга дрогнули, хитиновые пластины затрепетали.

— Золото? — он издал шипящий звук, отдаленно напоминающий смех. — Вы предлагаете мне 10 тонн металла в обмен на использование корабля, способного перевозить руды целой планеты?

— Не просто металл, — Моргентау достал из кармана золотую монету, подбросил ее, поймав с легким звоном. — Чистое золото. Десять тонн. По курсу — достаточно, чтобы арендовать небольшой флот таких кораблей, как ваш.

Зург замолчал, информировать аборигена о реальном курсе этого металла он не хотел, сделка по омоложению еще не закрыта, оплата не получена.

— Куда? — наконец процедил он.

— Луна. Всего лишь Луна.

Капитан резко дернул щупальцем, зацепив рычаг управления. Корабль слегка содрогнулся.

— Луна?! Мой корабль — не маршрутное такси! Он рассчитан на межзвездные перелеты, а не метания внутри планетарной орбиты!

Моргентау пожал плечами, небрежно опустив монету обратно в карман.

— Зато он способен долететь туда и вернуться. А десять тонн золота… — он сделал паузу, — ждут своего владельца.

Зург выпустил облако фиолетового дыма, затем медленно произнес:

— Допустим. Но не обещаю удобств. Каюты не приспособлены для гуманоидов.

— Главное, чтобы они могли дышать, — отмахнулся Моргентау. — А комфорт — дело второстепенное.

— И еще, — Зург наклонился ближе, вертикальные зрачки сузились. — Никаких неожиданностей. Если ваши астронавты попытаются захватить корабль…

— Никаких попыток, — перебил Моргентау, поправив галстук. — Они простые исполнители. Им лишь нужно оказаться на Луне и вернуться. Все остальное — не ваша забота.

Зург издал долгий шипящий звук, затем кивнул.

— Хорошо. Десять тонн золота. Половина — авансом. И я хочу гарантию, что после миссии вы исчезнете из моего восприятия. Текущие вопросы решайте с Лексой.

Моргентау широко улыбнулся, впервые за разговор.

— Гарантирую. Как только астронавты ступят на Луну, вы получите все до последней унции. Забрать сможете по прилету. Только не забудьте вернуть наших парней! И пусть они погуляют по поверхности.

— Погуляют, даже не сдохнут. Силовые скафандры подстраиваются под любой организм.

Моргентау протянул руку к голограмме, но Зург лишь посмотрел на нее с презрением. Вместо рукопожатия капитан активировал голографический контракт, который тут же материализовался между ними.

— Подписывайте, — прошипел Зург. — Но я не сдвину свою лайбу с места, пока золото не появится в грузовом трюме!

Моргентау с удивлением смотрел на шестигранную голографическую пластину со странными иероглифами располагавшимися посекторально.

— Ткни пальцем в центр, — посоветовала Лекса, обеспечивающая сеанс связи с помощью медальона.

— Надеюсь там то, что мы обсуждали и я не продаю свою тушку по дешевке… — пробормотал Моргентау выполняя указанное.

— Нужен ты нам больно, — фыркнула в ответ Лекса и отключала голосвязь. — Тем более самая интересная твоя часть нами уже отсканирована.

Моргентау только вздрогнул в ответ, вспоминая боль и унижение.

Орбита Земли. Корабль «Квантовый Скат».

Капитан Зург изучал голограмму золотых слитков, поднятых на борт.

— Они даже не проверили состав… — проворчал он, проводя щупальцами по данным. — Золото не совсем чистое. Присадок чуть больше 0.1 грамма на килограмм.

— Зато прислали «сувениры», — Глерк вскрыл ящик со слепками. — Смотрите! Целую галерею!

Зург фыркнул, выпустив облако фиолетового дыма:

— Гениально. Эта придумка отвлечет их внимание зачем нам нужен этот бросовый металл. Его у них только в ядре планеты более 4,5 квинтиллиона тонн. Еще и извозчиками подрядили поработать за десяток тонн. Да этот десяток даже старт гипердрайва не окупит.

— Так мы же на маневровых пойдем? Зачем включать гипердрайв при полете к спутнику? — удивился Глерк.

— Не понимаешь ты иронии, Глерк, — проскрежетал смехом Зург. — Совсем мозги проколлоидил.

— Кстати, — Квинт, бортовой ИИ, подсветил слиток. —Один экземпляр фальшивый. Вольфрам. Покрытый фольгой. Мои прогнозирующие алгоритмы дают 99% вероятность того, что нас хотят обмануть со следующей партией.

— Нам же лучше! Вольфрам дороже в тысячи раз! — обрадовался Зург, но тут же помрачнел, вспомнив о наказании за неисполнение договора с туземцами. То, что в этот раз туземцы пытаются облапошить его, подсовывая более дорогую оплату, на срок осуждения никак не повлияет. Да и золото необходимо для ремонта, а не как средство оплаты.

— Давай-ка, задействуй эту самоходную турель, пускай организует нормальную поставку золота. — обратился он к ИИ.

— Она биокиборг, а не турель! — проворчал Квинт, но задачу к исполнению принял.

База Форт Нокс. 1963 год.

Моргентау принимал доклад:

— Первые 55 тонн золота отправлены. Пришельцы довольны. Прислали ампулы первого курса омоложения.

— Отлично, — он потянулся к миниатюрному флакону с наноботами. — Начинаем вторую фазу.

На столе лежал план: подмена золота, подкуп сенаторов, фальшивые утечки в прессу о «советском саботаже», астронавты. В углу телевизор транслировал речь Кеннеди: «Мы решили полететь на Луну не потому, что это легко, а потому, что это никто не сможет сделать кроме нас…».

Глава 3

Штаб квартира НАСА. 1963 год.

— Итак, правительство США поручило мне организовать полет человека на Луну. И мы это сделаем! Ваша задача — предоставить пять отрядов астронавтов. Вылет через 3 дня!

Джеймс Вебб, администратор НАСА, откинулся в кресле и смерил собеседника долгим взглядом.

— Мистер Моргентау, — начал Вебб, тщательно подбирая слова, — вы, должно быть, шутите. У нас нет ракеты, способной доставить человека на Луну. «Сатурн-1» еще в разработке, «Аполлон» — на стадии чертежей. Мы еще даже не провели полноценный тест системы аварийного спасения.

Моргентау изящно присел на край стола, пристукнул тростью по паркету, акцентируя внимание собеседника.

— Ракета — это не ваша проблема, Джеймс. Сейчас ваша задача предоставить нам астронавтов. Отборнейших.

— Отборнейших? — Вебб нервно провел рукой по волосам. — Мы только-только сформировали второй набор астронавтов! У нас нет времени на тренировки, на симуляции, на …

— Время у вас есть, — перебил Моргентау. — Три дня. Этого достаточно.

Вебб вскочил, оперся кулаками о стол.

— Достаточно для чего?! Вы понимаете, что без надежной ракеты полет невозможен! Даже если у нас вдруг появится ракета, то без отработанной схемы посадки и возвращения это будет полет в один конец! А без …

— Я понимаю, — холодно оборвал Моргентау, — что президент уже ждет результата. И знаю, что Советский Союз уже дышит нам в спину. Сейчас Америке требуется триумф. И он будет.

Он поднялся, выпрямился во весь рост. Оперся на трость и продолжил монолог.

— Отбирайте лучших. Тех, кто готов к риску. Тех, кто поверит, что полет к Луне это возможно. Остальное — моя забота.

Вебб сел обратно в кресло, сжал переносицу осмысливая слова собеседника.

— Вы хоть понимаете, о чем просите? Вам нужны люди для миссии под которую у нас ничего не готово! Техника отсутствует, протоколы толком не разработаны …

— Я не прошу, я требую от вас веры, — Моргентау наклонился к нему, голос стал тише, но от этого еще более убедительным. — У вас должна быть вера в американскую мечту, в то, что человек способен на большее, чем ему отмерено. И особенно вы должны верить в то, что вы продолжите работать на этой должности!

Он выпрямился, достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Читайте, это предварительный график. Отбор — сегодня. Тренировки — завтра. Вылет — через три дня. Подписывайте сразу после прочтения.

Вебб уставился на документ, затем на Моргентау.

— Подписывать? Вы серьезно? Я не могу подписать приказ о отправке людей в космос без ракеты!

— Можете. — Моргентау положил лист перед ним. — Вы глава НАСА, на вас смотрит вся страна. А история не помнит осторожных.

Вебб замер, глядя на место под подпись, которую ему предстояло поставить. Перевел взгляд на окно, там виднелся только строящийся стартовый стол.

— Это безумие, — прошептал он.

— Это Америка, — улыбнулся Моргентау, и в его серых глазах вспыхнул недобрый огонь. — Подписывайте, Джеймс. Время не ждет.

Хьюстон, центр пилотируемых полетов.

Зал для совещаний № 3 — место, где обычно обсуждали графики уборки космодрома и планы по закупке канцелярских скрепок. Сегодня здесь собрались тридцать лучших добровольцев США, а в воздухе витал запах не только полированного дерева и бумаги, но и легкого безумия.

Джеймс Вебб, администратор НАСА, стоял у доски, сжимая в руках папку с досье так, будто это был спасательный круг в океане абсурда. Рядом, словно статуя из мрамора, возвышался Моргентау — в безупречном костюме, с тростью, кончик которой ненавязчиво постукивал по паркету: тук-тук-тук — будто отсчитывал секунды до катастрофы.

— Господа, у нас необычная задача, — начал Вебб громко, но стараясь не смотреть в глаза собравшимся. — Через три дня пять отрядов отправятся на Луну. Вас отобрали среди добровольцев, потому, что вы лучшие. Сейчас я объявлю ваши роли в полете.

По залу прокатился шепот, похожий на шум прибоя. Кто-то хмыкнул, кто-то подавился кофе, а один, особо впечатлительный, уронил карандаш и тот покатился по полу, словно символизируя крушение здравого смысла.

— Он шутит? У нас даже «Аполлона» нет…

— Никто не шутит! — услышав шепоток Вебб ответил резко, как выстрел. — Это приказ! И я жду от вас не вопросов, а готовности.

Он открыл папку, достал список и начал зачитывать имена с таким выражением лица, будто читал меню в ресторане, где все блюда приготовлены из насекомых.

— Отряд один. Командир — Нил Армстронг.

Армстронг поднялся — спокойный, собранный, будто его только что попросили сходить за почтой. В глазах — ни тени сомнения, разве что легкий интерес: «А что, так можно было?»

— Ваш опыт пилота-испытателя, хладнокровие в критических ситуациях — то, что нужно. Вы ведете отряд.

Армстронг кивнул, будто речь шла о прогулке в парке.

— Есть, сэр.

— В вашей команде Эдвин Олдрин. Инженер, математик, человек, который просчитывает каждый шаг.

Олдрин кивнул, его губы были сжаты в тонкую линию. Видимо, уже прикидывал в уме, сколько раз им придется импровизировать на Луне.

— Третий член отряда — Майкл Коллинз. Вы останетесь на орбите, но от вас зависит возвращение всей команды.

Коллинз улыбнулся — так, будто услышал забавную шутку.

— Я не подведу, — ответил Коллинз и добавил шепотом, — Хотя, честно говоря, это звучит как сценарий фильма ужасов.

Вебб сделал пометку, перешел к следующему списку. Моргентау наблюдал за происходящим с видом человека, который только что купил билет и смотрит на самое странное шоу.

— Отряд номер два, — продолжил Вебб. — Командир Джеймс Ловелл.

Ловелл встал, взгляд твёрдый, будто высеченный из гранита.

— Слушаю, сэр.

— Вы летали на «Джемини» (*), знаете, что такое нештатная ситуация. Теперь вам предстоит нечто большее.

* Программа «Джемини» (Gemini) — это вторая американская программа пилотируемых космических полетов, направленная на отработку технологий для будущих лунных миссий, включая длительные полеты и стыковку двух кораблей в космосе, а также выходы в открытый космос.

— Если это «нечто большее» — не означает «еще более нештатное», то я готов. — с легкой усмешкой ответил Ловелл.

— В вашей команде Фред Хейз и Уильям Андерс.

Зал потихоньку гудел, как улей. Кто-то шептался, кто-то нервно постукивал пальцами по столу. Моргентау наклонился к Веббу и произнес шепотом:

— Они даже не спрашивают, на чем полетят.

— Они доверяют, — так же тихо ответил Вебб. — Это-то и пугает.

Возвращаясь к списку Вебб сделал паузу, будто набираясь сил перед прыжком в бездну.

— Отряд номер 3. Командир — Джон Янг.

Янг поднялся, взгляд холодный и расчетливый — будто он уже составлял список необходимых инструментов или готовился подписывать похоронки участникам своего отряда.

— Вы — человек системы, — обратился к нему Вебб. — Вы знаете, как действовать по инструкции. Теперь вам придется выйти за ее пределы.

Янг только улыбнулся в ответ.

— В вашем отряде Чарльз Дьюк и Томас Стаффорд.

— Отряд номер 4, — продолжил Вебб, его голос зазвучал увереннее, будто он и сам начинал верить в этот безумный план. — Командир — Дэвид Скотт.

Скотт встал, спина прямая, взгляд уверенный — будто уже видел себя на поверхности Луны.

— Вы — человек действия. Теперь вам нужно будет думать быстрее, чем действовать.

— Это будет непросто, — с улыбкой ответил Скотт. — Но я постараюсь.

— В вашем отряде Джеймс Ирвин и Альфред Уорден.

Перед объявлением последнего отряда Вебб сделал паузу, оглядел зал — тридцать глаз, пятнадцать сердец, бьющихся в унисон ждали окончания распределения и каких либо пояснений.

— Отряд  номер 5. Командир — Юджин Сернан.

Сернан поднялся, его глаза горели, как будто уже видел свой след на лунной пыли.

— Вы — боец. Теперь вам нужно стать лидером.

— Лидерство — это просто, с улыбкой ответил Сернан. — Главное, чтобы команда по пути на Луну не разбежалась.

Вебб улыбнулся и продолжил зачитывать список.

— В вашей команде Харрисон Шмитт и Роналд Эванс.

Вебб закрыл папку и глубоко вдохнул. В зале стояла тишина. Все ждали продолжения.

— Вы — лучшие из лучших. Через три дня вы отправитесь туда, где еще не был ни один человек. Я не обещаю вам легкой миссии. Я не обещаю, что все пойдет по плану. Но я обещаю: история запомнит ваши имена! — закончил свою речь Вебб и покинул зал совещаний.

Взгляды новоиспеченных астронавтов сошлись на Моргентау.

— Хотите конкретики? — шагнул он к доске. — Думаете: «А на чем полетим? Как научиться пилотировать за день?» и все такое?

Зал выразил согласие кивками и тихим бубнежом.

— А вам и не надо учиться летать! Правительство договорилось и вас доставят до Луны как пассажиров такси! Выйдите, покрасуетесь, сфотографируетесь, флаг поставите. В общем, проведете имитацию бурной деятельности и домой! Ваша основная работа начнется по прилету. Будете ходить, надувать щеки и рассказывать о сложности полета к Луне. И если хоть один из вас проболтается, то сгорите в тренировочной кабине космического корабля «Аполлон» во время предполетных тренировок! Атмосферу из чистого кислорода для быстрого горения я вам обеспечу!

Пока ошалевшие астронавты обдумывали ответ, Моргентау сел за стол ведущего, достал из саквояжа пачку бумаг и рявкнул на начинающееся бурление шепотков:

— Прекратить обсуждения! Подходим по одному, подписываем контракт и соглашение о неразглашении. И побыстрее! Мне еще в Голливуд надо успеть.

Голливуд. Поздний вечер. 23:45.

— Приветствую вас, мистер Кубрик.

Стэнли Кубрик, только что доставленный спецрейсом ЦРУ, окинул комнату настороженным взглядом. В просторном кабинете с панорамными окнами на голливудские холмы царил полумрак — лишь лампа на столе отбрасывала круг теплого света, выхватывая из тени безупречный костюм Моргентау и его трость с золотым набалдашником.

Кубрик скрестил руки на груди.

— Я не заказывал экскурсию в ваши кабинеты, мистер… как вас там. И уж точно не просил доставлять меня сюда посреди ночи.

Моргентау едва заметно улыбнулся, пристукнул тростью по паркету.

— О, уверяю вас, это совсем не экскурсия. Вы здесь для того, чтобы поучаствовать в миссии которая достойная вашего таланта.

— Моя миссия сейчас — монтаж фильма «Доктор Стрейнджлав», — отрезал Кубрик. — А не участвовать в чем бы это ни было!

Моргентау достал из ящика стола папку, неторопливо раскрыл ее. Взглянул на бумаги, затем перевел взгляд на Кубрика.

— Видите ли, Стэнли, у нас есть проблема. Пять отрядов астронавтов через три дня отправятся на Луну. Однако, хоть их возвращение и гарантировано, но Америке нужен именно триумф. Необходимо представить полет, как образ победы. Нам нужен фильм.

Кубрик прищурился.

— Фильм? Вы хотите, чтобы я…

— Именно. Вы полетите с ними. Снимите астронавтов на Луне. Настоящие кадры и живые эмоции. А потом, уже на Земле, доснимете остальное. В павильонах. Сделаете все так, как умеете только вы.

Кубрик расхохотался — резко и почти истерично.

— Вы в своем уме? Я режиссер, не кинооператор и уж тем более не астронавт! И я не собираюсь лететь на Луну!

Моргентау откинулся в кресле, достал из кармана золотую монету, начал перебирать ее между пальцами.

— Полетите. Как пассажир. Вас доставят туда и обратно, словно на такси. Без риска и без лишних нагрузок. Вам даже предполетную подготовку проходить не придется.

— Полет на Луну? Без риска?! — Кубрик шагнул вперед. — Вы хоть понимаете, о чем просите?

— Понимаю, — голос Моргентау стал тише, но от этого еще более угрожающим. — Понимаю, что вы не хотите, чтобы некоторые… скажем так, пикантные детали вашей биографии стали достоянием общественности. Например, история с венским периодом. Или та странная история с патентом на «искусственный снег».

Кубрик замер. Его пальцы сжались в кулаки.

— Это шантаж, — заявил он.

— Это предложение, — возразил Моргентау. — И оно действует до утра. Потому что завтра вам нужно будет собрать команду. Художников, реквизиторов, инженеров. Сделать посадочный модуль и … — он сделал паузу, — лунный ровер.

— Что? — удивился Кубрик. — Вы хотите, чтобы я за день создал лунный модуль и ровер? Я не инженер! В фильмах используется БУТАФОРИЯ! Созданный на киностудии ровер развалится, а модуль разлетится еще раньше, приблизится к Луне!

— Именно. — Моргентау достал блокнот, начал записывать. — Лунный модуль. Хоть фольгой обклейте, лишь бы смотрелся. Одноразовый ровер — чтобы проехал пару километров, не развалившись. Все равно это будет брошено на Луне и никто не узнает правды. И главное — продумайте сцены. Кадры, свет, ракурсы. Снимите так, чтобы зритель поверил.

Кубрик провел рукой по лицу.

— Это безумие. Вы просите невозможного.

— Невозможное — это то, что вы делаете в кино каждый день, — Моргентау закрыл блокнот. — Вспомните «Космическую одиссею». Вы же создали целый мир. Теперь просто снимите один маленький уголок Луны.

Молчание. Где-то вдалеке гудели автомобили, проносящиеся по голливудским улицам. Кубрик смотрел в окно, будто пытаясь найти ответ среди огней города.

Наконец, он повернулся.

— Допустим. Допустим, я соглашусь. Что дальше?

— Завтра в восемь утра — встреча с инженерами. В десять — с художниками. В полдень — с реквизиторами. У вас двадцать четыре часа, чтобы сотворить вашу кинематографическую магию.

— А если я откажусь?

Моргентау улыбнулся — холодно, без тени юмора.

— Тогда, боюсь, ваша карьера закончится раньше, чем вы успеете домонтировать свой фильм.

Кубрик вздохнул, провел рукой по волосам.

— Хорошо. Я сделаю это. Но предупреждаю — если хоть что-то пойдет не так в полете, я не отвечаю за последствия! Я пассажир с камерой и все!

— Главное, вы должны снять так, чтобы зритель поверил, — Моргентау протянул руку. — Добро пожаловать в историю, мистер Кубрик.

Кубрик посмотрел на протянутую руку, затем медленно кивнул.

— История, говорите? — он пожал руку, твердо, без колебаний. — Что ж, пусть будет история. Но запомните — это мое кино!

Моргентау рассмеялся — коротко, сухо.

— Разумеется. И не сомневайтесь — весь мир еще заговорит о вашем новом шедевре.

«Квантовый Скат». Дальняя орбита Земли.

Капитан дремал. Квинт смаковал впитывая в своем виртуальном пространстве запись сериала «Запутанная история спутанных частиц». А Глерк, поскрипывая экзоскелетом, готовил помещение под пассажиров.

— Азот, это ладно. Азота у нас завались. А вот откуда я им пятую часть кислорода возьму? Может одним азотом обойдутся? — шипел Глерк почесывая щупальцем макушку. — Нее… Вдруг жаловаться начнут? Квинт сдаст капитану, дескать — совсем не «оно само», а я накосячил…

Достав из держателя на поясе планшет он вызвал голографическую схему корабля.

— Кислород, кислород, где-то видел… — щупальца тыкали в голограмму, приближая, отдаляя и перелистывая. — Вот! Охлаждающий контур резервного двигателя ориентации и теплица для выращивания кафа.

Глерк сунул планшет назад в держатель и попытался вспомнить — каф поглощает кислород или выделяет его? Тянуть трубу от охлаждающего контура ему совершенно не хотелось. Если каф выделяет, то проще перецепить модуль вплотную к теплице и соединить помещения газоводом с мембраной пропускающей кислород в одну сторону.

Возникшую мысль о том, что кислорода из теплицы может на всех пассажиров не хватить он отогнал. Главное отчалить, а там сами пускай разбираются — кому дышать, а кому нет. Как и всякий срощенный с механизмом, он мог, при нужде, переключиться на питание от батареи экзоскелета. Частичная киборгизация позволяла производить почти все необходимые для жизнедеятельности вещества, но сильно при этом жрала недешевые расходники.

От исполнения задуманного его отговорила вторая мысль — каф мог поглощать кислород. Тогда оранжерея завянет. Гнева капитана оставшегося без утренней кружки свежезапаренного кафа Глерк опасался больше, чем его же бурчания по поводу утраты пассажиров.

Груз всегда портится! Это Глерк знал точно. Минимум 2% всегда списывается на транспортные потери — утруску, неуклюжесть операторов погрузочных роботов и тому подобное.

Как-то «Квантовый Скат» доставил заказчику всего 50% от погруженного, остальное пришло в негодность. Но ничего — обошлось.

Встав под самую камеру, так, чтобы находиться в мертвой зоне ее сенсора, Глерк достал из кармана коллоидный пакетик. Огляделся, надкусил его и с шумом втянул в себя содержимое.

Через пять минут в голове посвежело, мысли задвигались активнее. Решение было найдено! Соблюсти всю формальность приказа можно и без всякой трубы!

Глава 4

Форт-Нокс, 1963 год.

Ночь опустилась на Кентукки, подобно черной бархатной шали расшитой звездами. Военная база (*), днем кишащая солдатами, сейчас напоминала гигантскую спящую черепаху. Колючая проволока блестела под тусклыми фонарями, вышки с часовыми возвышались над пустынными дорожками. Но стоит сработать хоть одному датчику, охрана и мангруппы примчатся столь же быстро, как черепаха выстреливает головой из панциря хватая проплывающую рядом рыбу.

* Форт Нокс это военная база США в Кентукки. Она знаменита в первую очередь не своей военной функцией (хотя там проходят обучение танкистов), а тем, что на ее территории находится сверхзащищенное Золотое хранилище США (United States Bullion Depository), где хранится золотой запас страны. Это укрепленное хранилище управляется Министерством финансов США, а сама база принадлежит Армии США.

Воздух звенел от цикад, их стрекот оттенял легкий гул трансформаторов питавших, в том числе и систему охраны. Камеры с пленочной записью, похожие на банки из-под кока-колы, медленно поворачивались, датчики движения мигали красными «глазками», а стальные двери с кодовыми замками времен Эйзенхауэра охраняли золотой запас в том числе и от солдат базы.

Лекса прижалась к кирпичной стене, ее кулон-сканер замигал голубым, проецируя карту периметра прямо на сетчатку.

—Система: аналоговые камеры с углом обзора 30°. Интервал поворота — 12 секунд. Рекомендую проход между секторами B-12 и B-14, — прошипел в ее сознании Квинт, бортовой ИИ «Квантового Ската». — Не используй систему голографической маскировки, эти допотопные камеры могут и не обмануться.

— Спасибо, няня, — проворчала Лекса, отряхивая платье-хамелеон, сотканное из нанонитей.

Ткань переливалась с темно синего на серый пока слилась с фактурой стены. Подол обхватил ноги и разделился превращаясь в штанины. Лиф скользнул вверх закрывая лицо. Волосы Лексы окрасились в тон костюма по команде биопроцесора.

Биокиборг замерла в тени, наблюдая за часовым. У дверей бункера № 7 Форт-Нокса маячил часовой — парень настолько молодой, что форма на нем сидела чуть мешковато. На рукаве в свете фонарей поблескивал шеврон: «Dimmy, D.».

Каска сидела косо, M-14 (*) висела через плечо, а сам он, меряя шагами пост, напевал«Jailhouse Rock» и отбивал ритм так увлеченно, будто готовился к выступлению на танцполе, а не к отражению гипотетического нападения на золотой запас США. Жвачка щелкала в такт музыке — громко, вызывающе, будто бросая вызов самой тишине базы.

* M14 — американская автоматическая винтовка, состоявшая на вооружении армии США в конце 1950-х—1960 годах. Она стала стандартной винтовкой для американских вооруженных сил в 1957 году, заменив винтовку M1 Garand, находившуюся на вооружении армии США до 1958 года. Хотя M14 в значительной степени была заменена винтовками семейства M16, она остается на вооружении морской пехоты и ВМС США в качестве марксманской винтовки, и в качестве стандартной винтовки на вооружении армий ряда других государств.

— Эй, красавчик! — подкравшаяся Лекса шагнула в луч фонаря, поправляя платье-хамелеон, которое теперь переливалось серебром, как новогодняя мишура. — Не подскажешь, где тут туалет?

Джимми резко обернулся, чуть не выронив винтовку.

— Мэм… вы как здесь оказались? Это запретная зона!

— Ой, правда? — Лекса притворно испугалась, подходя ближе. — А я думала, это парковка около пивнушки. Я пришла сюда подцепить мужика на ночь. Ты как на счет шпили-вилли?

Охранник нахмурился, сдернул М-14 с плеча и направил на девушку.

— Замри! Не двигаться!

— Ладно, ладно… — Лекса вздохнула и выдохнула облачко газа «Сомниум-Х». — Сладких снов…

Джимми резко дернулся в сторону когда легкий розовый туман окутал его голову.

— Батюшки! — он чихнул, потирая нос о плечо, но винтовку продолжал держать нацеленной на девушку. — Аллергия, черт побери…

Лекса замерла. «Не сработало?»

— Похоже у него мутация рецепторов CYP2D6 (*). Нейтрализует седативы, — процедил Квинт.

* Ген CYP2D6 кодирует не рецептор, а важнейший фермент печени — цитохром P450 2D6, который отвечает за расщепление (метаболизм) около 20–25% всех лекарств. Мутации (полиморфизмы) в этом гене меняют скорость работы фермента, что напрямую влияет на эффективность лечения и риск побочных эффектов. Эти мутации могут вызывать медленный, быстрый (нормальный) или ультрабыстрый метаболизм, из-за чего стандартные дозы препаратов могут быть неэффективными или, наоборот, вызывать токсические эффекты.

— Спасибо, гений! — мысленно огрызнулась Лекса, слегка сдвигаясь с линии прицела.

Джимми, внезапно оживившись, передернул затвор, загоняя патрон в патронник.

— Руки за голову! — он повысил тон голоса. — Ты кто, русская шпионка?!

— Шпионка? — улыбнулась Лекса поднимая руки. — Давай займемся сексом, а не войной!

Лиф на груди платья натянулся, а затем резко разошелся, выпуская крепкие упругие груди на волю. Джимми уставился на них, как на чудо. Груди разъехались в стороны утягивая с собой кожу с грудины и освобождая амбразуру пневмоствола инъектора. Негромкий хлопок и кристаллизованный в виде иглы неролептик (*) впился в руку Джимми.

*Нейролептик — это класс лекарственных препаратов, предназначенных для подавления психозов и других тяжелых психических нарушений. Действие: Блокируют дофаминовые рецепторы в мозге, что помогает устранить бред, галлюцинации и агрессию. Эффекты: Снимают психомоторное возбуждение, уменьшают чувство страха и оказывают сильное успокаивающее (седативное) действие.

Нейролептики могут вызывать как сильную сонливость, так и нарушения памяти. Эти эффекты зависят от конкретного препарата и его дозировки.

Джимми замер. Лекса ловко освободила его от винтовки и подхватив оседающее тело оттащила к стене.

— Ты включила маскирующее поле! — негодующе высказал ей Квинт — Могла подняться тревога!

— Не поднялась же, — Лекса пожала плечами и зашарила по карманам солдата, надежды на ключ-карту не оправдались.

— Капитан будет недоволен, — напомнил Квинт.

— Передай ему, я принесу пончик в компенсацию, — буркнула она, кладя кулон на кодовую панель двери бункера.

А Джимми снились русские шпионки танцующие канкан под «Jailhouse Rock». При задирании ног из их промежности высовывались маузеры (*) и грозно смотрели на него. Очнувшись через 10 минут Джимми подумал «Вот меня разморило и сон дурацкий», но перебороть боязнь «того, что у девушек под юбкой» он смог только через два года.

* Маузер К96 (нем. Mauser C96 от Construktion 96) — немецкий самозарядный пистолет, разработанный в 1895 году. В годы Гражданской войны считался «визитной карточкой» красных комиссаров.

Контрольная комната. 23:47.

Томми сидел за столом, заваленным пустыми стаканчиками от кофе, окурками «Camel» и потрепанным номером Playboy. На обложке улыбалась блондинка в звездно-полосатом бикини — июльский выпуск, который он перелистывал в сотый раз. После встречи с Лексой в баре «Золотой Салун» он не мог выбросить ее из головы. «Ищи меня в своих снах»… Он даже купил дешевое кольцо в ларьке у вокзала — вдруг пригодится?

— Томми, не спи, а то инспекция из Вашингтона приедет! — подхохмил напарник Джек.

— Инспекция? — Том потянулся. — С прошлого месяца «проверку» обещают. Да и любой «неожиданной проверке» предупреждают минимум за сутки. Расслабься! Проверяльщики рубят золото, мы его сторожим. Причем по подряду и только по камерам.

Джек, парень с лицом боксера-пенсионера, достал сэндвич и хрипло засмеялся:

— Ага, пока Кеннеди с русскими цацки-пецки разбирает, мы тут изображаем дракона стерегущего сокровища.

Скрип двери положил конец шутливой перебранки. На пороге стояла Лекса.

— Привет, солдат. Скучал?

Том выронил сигарету, которая прожгла дыру в Playboy. Лекса была в обтягивающем черном костюме, словно сошла с обложки любимого журнала. Ее рыжие волосы светились, как медь под луной, губы призывно блестели.

— Ты… ты как сюда попала? Это же секретный объект! — Том вскочил, опрокинув стул.

— Секреты — моя слабость, — она подошла, и запах жасмина смешался с вонью табака. — Хочешь… приватный тур?

Джек отмер, отодвинув так и не откушенный сэндвич с ветчиной от рта.

— Томми, это кто?! Твоя подружка из стрип-клуба?

Лекса развернулась к нему. На этот раз отвлечения внимания не требовалось и пневмоствол отработал прямо через платье. Наноткань почти мгновенно нивелировала отверстие. Дротик впился Джеку в шею, едва не попав в кусок ветчины.

— О, черт! — Джек схватился прижал рук к месту попадания и рухнул лицом в клавиатуру. На мониторе застыла фраза: «ОШИБКА ВВОДА: 5555555555555555…»

— Он проснется. Ничего не вспомнит, — Лекса взяла Тома за руку. Ее пальцы были холодными, как металл. — Только ты и я…

Подсобка №3. 23:52.

Комната была забита ключами, картами и ящиками помеченными этикетками «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Лекса прижала Тома к стеллажу, который заскрипел, угрожая обрушиться.

— Я думал, ты исчезла навсегда… — прошептал он, чувствуя, как сердце колотится словно мотор «Мустанга» при форсаже закисью азота.

— Я всегда возвращаюсь за ценным, — ее губы коснулись его шеи. — Ты мне поможешь?

— Все что угодно… — Том поплыл от возбуждения и прикрыл глаза в ожидании поцелуя.

Но вместо нежных губ он почувствовал, как ее язык скользнул ему в рот, а затем — в горло и начал путь наверх. Том замер, когда тонкий зонд прошел через носоглотку и слегка пощекотил мозг.

— Доступ к гиппокампу получен. Анализ завершен. Золото соответствующее по массе договору помещено в сектор G-5. Производится внедрение команды: перенаправить выгрузку слитков из сектора G-5 в сектор A-1,— проговорил Квинт в сознании Лексы.

Лекса отстранилась, вытирая губы. Том стоял, разинув рот, глаза блестели, как у щенка, увидевшего миску с кормом.

— Нужно… поменять сектор отгрузки, — пробормотал он механически.

— Умный мальчик, — она потрепала его по щеке. — Теперь убеди Джека.

Джек очнулся с головной болью, похожей на удар кувалды.

— Томми, что за черт?! — пробормотал он, заметив напарника, который возился с документами.

— Приказ сверху! — Том тыкал пальцем в листок с печатью ЦРУ, который Лекса подсунула ему пять минут назад. — Корректировка отгрузки слитков по операции «Лунный свет».

— Какая еще корректировка? Какой «Лунный свет»?! — Джек вскочил. — Наше дело только в мониторы пялиться! И какого черта у меня так башка болит?

— Тыц, — пробормотала Лекса, поправляя груди. — Неудача. Переходим к плану «Б».

Ее фигура отделилась от стены теряя серость мимикрии. Пневмоствол негромко хлопнул. Два раза.

Платформа погрузки. 00:45.

Два десятка погрузочных дронов, похожих на гигантских жуков, с легким топотом заходили в ангар. Скрипя гидравликой половина из них грузила по десятку штабелей с новенькими слитками под раскрытые «крылья», и, закрыв крылья-створки, неслись в сектор А-1 мимо спящих людей прикорнувших у стен. Там паллеты заменялись на такие же, со слитками 1940-х годов.

Полновесное золото с потускневшими клеймами перемещалось в сектор G-5. За полчаса 920 поддонов, по 500 килограмм каждый, сменили свое местоположение.

Закрыв двери хранилища Лекса восстановила печать с помощью миниатюрного 3Dпринтера встроенного в ладонь. Погрузочные дроны взбежали в открытой шлюз шаттла (*).

* Шаттл (от англ. shuttle — челнок) — это термин, обозначающий многоразовый транспортный космический корабль (как американский «Спейс Шаттл»), а также в более широком смысле — автобус или самолет, курсирующий по короткому маршруту (например, между аэропортами), или (в фантастике) небольшой корабль для перевозок между орбитой и поверхностью планеты.

Мягко, с легким чпокающим звуком, закрылся шлюз. Пахнуло озоном от включившихся гравитационных двигателей. Шаттл под маскирующим полем стартовал по прямой к «Квантовому Скату». В небе над Кентукки пролетел и вспыхнул спутник. Его курс не пересекался с шаттлом, но Лексе, скучающей в трюме рядом с небольшим открытым люком было интересно испытать ионную пушку. Жизнь биокиборга слишком коротка и она хотела успеть получить наслаждение от любых интересных действий.

Форт Нокс, 1963 год. Утро.

Кабинет полковника Ричарда Грейсона в ранние утренние часы напоминал штаб операции по спасению мира — только вместо карты с красными стрелками на столе лежали отчеты о ночных происшествиях. На военной базе в мирное время всегда что-то происходит по ночам. Даже если база охраняет золотой запас страны.

Полковник сидел за массивным дубовым столом, изучая сводку. Окно выходило на плац, где рассвет мягко золотил асфальт. Тишина. Идеальное время для того, чтобы выпить кофе, подписать пару бумаг и поверить, что служба — это не бесконечная череда сюрпризов.

Дверь распахнулась без стука. Капитан Майкл Тернер, адъютант, вошел с выражением лица, которое Грейсон научился распознавать мгновенно: «Сейчас будет что-то странное, но я постараюсь не улыбаться».

— Сэр, — начал он, — у нас… инцидент.

Грейсон поднял бровь. «Инцидент» в устах Тернера мог означать что угодно — от пропажи ключей от кладовки с алкоголем в офицерском баре до попытки перепрыгнуть огражденный периметр каким-нибудь сумасшедшим фриком.

— Говорите прямо, капитан. Кто на этот раз?

— Внутренний наряд хранилища золотого запаса. Весь.

— Весь? — Полковник выпрямился. — Что значит «весь»?

— Все шестдесят человек. Спали. Час. Потом проснулись и продолжили нести службу.

Тишина. Даже часы на стене, казалось, замерли, переваривая информацию.

— Спали? — переспросил Грейсон так медленно, будто пытался сложить пазл из слов, которые никак не хотели совпадать. — Вы хотите сказать, что шестнадцать обученных, вооруженных, проинструктированных солдат, охраняющих золотой запас США, просто прикорнули на посту — и никто этого не заметил?

— Именно так, сэр. Обнаружено при смене караула. Новая смена пришла, а старая… стоит, смотрит в одну точку, будто на параде. Командир смены спрашивает: «Что с вами?». А сержант ему: «Несем службу согласно уставу». Он сразу и заподозрил неладное, говорит: «Происшествия были?», а ему: «Да так, вздремнули малость».

Полковник закрыл глаза. Вдох. Выдох.

— Золото?

— На месте, сэр. Печати не нарушены. Инвентаризация проведена — все в порядке.

Грейсон выдохнул. Первый приступ паники отступил. Золото на месте — значит, это не ограбление. Но что тогда?

— Состояние?

— Никаких последствий, сэр. Медики осмотрели — давление, пульс в норме. Говорят, будто не службу несли, а отсыпались пару суток. И формализм, сэр. Отвечают как по уставу.

— И они… не сочли это странным?

— Ничуть, сэр. Один даже сказал: «Солдат спит — служба идет!».

Полковник встал и прошелся по кабинету. Мозг работал на пределе. Сон без видимых причин, массовый, на посту, без последствий — это либо халатность, либо… что-то куда более странное.

— Когда это произошло?

— Между 00:25 и 01:25, сэр. Как по часам.

— Камеры?

— Вот тут самое интересное, — Тернер чуть расслабил стойку «смирно». — Я глянул записи, сэр. Караульные в хранилище. Один проверяет печать, другой что-то записывает в журнал, третий смотрит на часы. Затем… резкий зевок. Еще один. Третий солдат роняет ручку, к счастью, не винтовку. Через 45 секунд все лежат или сидят, глаза закрыты, дыхание ровное. Сделал несколько перемоток, картинка не меняется. Спят и дышат.

— Как по команде, — пробормотал Грейсон. — Странно.

— Версия медиков: возможно, микродоза седативного в воздухе. Но анализы пока «чистые».

— А вентиляция?

— Проверяют. Пока ничего.

Полковник остановился у окна, глядя на просыпающуюся базу.

— Распорядитесь:

Всех спящих — под наблюдение медиков еще на 24 часа.Допросы всех дежуривших по базе в эту ночь — подробно, по минутам.Усиленный патруль на 48 часов.Кухня опечатывает все продукты с вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака.Видео с камер — мне на стол. Хочу видеть, не забегал ли к нам случайно добрый дядюшка со снотворным.И пусть кто-нибудь проверит, не завелись ли у нас в вентиляции сонные феи.

Капитан едва сдержал улыбку.

— Есть, сэр.

Дверь закрылась. Полковник вернулся к столу, взял пресс-папье и задумчиво покрутил в руках.

«Сон… — думал он. — Кто бы мог подумать, что самое опасное, что случится с охраной золотого хранилища, это массовый ночной отдых?»

Прошло два часа.

В дверь снова постучали. Тернер вошел с папкой и выражением лица «я принес еще больше странностей».

— Сэр, докладываю.

— Слушаю.

— Показания солдат: все утверждают, что ничего не помнят. Последний момент — проверяли печати на дверях хранилища. Потом — темнота. Проснулись — смотрят на часы: «Ого, час прошел!». Это те, сэр, кто заметили. Остальные даже не осознавали, что что-то случилось, пока им не начали задавать вопросы.

— И ни у кого из них не возникло вопросов по своему поведению?

— Один сержант сказал: «Ну, бывает».

Грейсон закрыл лицо ладонью.

— Капитан, я начинаю подозревать, что сказки о том, что золото может туманить мозги это совсем не бредни. Информацию засекретить! Не хватало еще, чтобы тут кроме проверочных комиссий появились высоколобые придурки и начали проверять разные теории.

Тернер вновь сдержал улыбку.

— Медики настаивают на дополнительном обследовании. Говорят, такое состояние может повториться.

— Значит, так, — полковник резко встал. — Всем часовым замешанным в инциденте — двойной наряд вне очереди и годовой запрет на выход с базы в свободное время. И пусть кто-нибудь проверит, не подмешивают ли в вентиляцию снотворное. А то в следующий раз они решат, что на посту можно и в шахматы играть.

— Будет исполнено, сэр.

— И еще… — Грейсон посмотрел в окно, где новобранцы уже маршировали под командой сержанта. — Пусть кто-нибудь придумает систему оповещения на случай, если наши люди снова решат вздремнуть.

Капитан отдал честь и вышел.

Полковник остался один. Он достал блокнот и написал: «Проверить, не завелись ли в Форт-Ноксе сонные феи».

Затем, отложив ручку, посмотрел на карту Форт Нокса.

«Золотой запас США… — подумал он. — Под охраной лучших военных с непреодолимым желание поспать».

И тихо рассмеялся. Бредовые записи в дневнике он вел по совету личного психиатра. Без этого на таком посту можно и свихнуться.

Глава 5

«Квантовый Скат». Дальняя Орбита Земли. 1963 год.

— Проходите, — вела астронавтов Лекса. — Вот этот ангар переоборудован под вашу атмосферу.

Ангар производил впечатление. Ноги слегка утопали в полу размером 30 на 70 метров. Потолок возвышался на 25 метровой высоте. При этом, помещение было практически пустым. Только сбоку от гермодвери располагалась стойка с большими пятнистыми баллонами.

— Да сюда кондоминимум на 5 этажей впихнуть можно… — выразил общую мысль Армстронг.

— Что хотите, то и вмещайте, — пожала плечами Лекса. — Ваши вещи скоро доставят и уложат у дальней стены. Не советую стоять на пути у погрузочных дронов. Наш ИИ не любит отвлекаться на их управление, а дроны не считают помехой любое препятствие которое могут раздавить.

Астронавты озадачено переглянулись.

— Вопросы есть?

— Туалет тут есть? — спросил Ловелл.

— Зачем? — удивилась Лекса.

— Но как? И куда нам это… — замялся перед девушкой астронавт.

— Прямо на пол. Мембрана переработает все органические отходы.

— Но…

— Кстати, — перебила его Лекса. — Не советую спать на полу. Ему без разницы что перерабатывать. Если это органическое и не движется — оно будет переработано.

Астронавты после этих слов стали активно переступать с ноги на ногу. Испытывать на себе переработку никто не горел желанием.

— Раз больше вопросов нет, я пойду, — Лекса окинула взглядом новых пассажиров и выходя добавила: — Если что-то будет очень сильно надо — кричите. Квинт вас услышит. Если не будет чем-то занят. Опасайтесь Глерка, он исполнительный, но тупой. Может помочь так, что сами не рады будете.

Кубрик был зол. Мало того, что ему не утвердили вспомогательный персонал — оператора, осветителей, гримеров и прочих людей без которых он и представить не мог, как творить магию кино, так тут еще и отсутствовали даже минимальные удобства!

Как, скажите, хранить итальянские сыры и отборные стейки, если отсутствует банальный холодильник? На претензию, сопровождающая погрузку девица безразлично ответила: «Вы в такси ездили? Холодильник в них видели? Наша задача — доставить вас на Луну, а не исполнять хотелки».

Сыры решили разделить на всех вечером, а мясо — бросили на пол и посмотрели на его утилизацию. Время превращения в "недвижимость" составило около трех минут. А утилизация не заняла и минуты. Все равно ни горелки, ни сковороды никто не взял.

Для отдыха ему предоставили армейскую двухъярусную кровать. Благо хоть без сожителя по мебели. А узрев на примере мяса опасность пола, Кубрик решительно одел резиновые галоши фабрики «Красный октябрь» купленные во время визита в СССР и предполагал принципиально не снимать их до конца полета. Рисковать ногами топчась на месте подобно другим астронавтам он не желал.

— Что это, Стэнли? Неужто наш посадочный модуль? — спросил Армстронг разглядывая прибывшие вместе с Кубриком вещи. — Мне кажется или стены тут из мятой фольги (*) и картона?

* По увереням НАСА, внешняя «золотистая» и «серебристая» оболочка — это экранно-вакуумная теплоизоляция (ЭВТИ). Она состояла из: Каптона (Kapton): полиимидная пленка янтарного цвета, устойчивая к экстремальным температурам (от −269 до +400 °C). Майлара (Mylar): легкая полиэфирная пленка. Алюминиевого напыления: тончайший слой алюминия наносился на пленки для отражения теплового излучения. Почему она выглядела как «мятая фольга»: Цвет: Сочетание прозрачно-желтого каптона и серебристого алюминиевого напыления под ним создавало характерный золотисто-оранжевый оттенок. Текстура: Пленки монтировались с зазорами и часто выглядели помятыми, так как закреплялись липкой лентой (скотчем) вручную прямо перед стартом. Это делалось для того, чтобы между слоями оставался вакуум, который служит идеальным изолятором.

— Тебе не кажется. Это и есть фольга, — распитые с астронавтами в честь знакомства пара бутылок вина взятые к сыру чуть улучшили его настроение и позволили перейти на неформальное обращение. — А мятая, так делалось все в спешке. Но, думаю, НАСА придумает как объяснить столь одиозный вид модуля.

— Мда, — Армстронг попытался заглянуть внутрь.

— Аккуратнее! Каркас собран из стоек осветительных приборов. На Луне гравитация в шесть раз меньше, есть надежда, что он не развалится до окончания съемок.

— Внимание! — голос ИИ корабля исходил от всех стен одновременно. — Предстартовая подготовка. Полет по баллистической траектории займет три оборота планеты.

Астронавты засуетились, всех безумно напрягал тот факт, что вещи не закреплены. Вес во время невесомости отсутствует, но масса сохраняется. При корректировке отбиты баллистического полета все незакрепленное продолжит первоначальную траекторию, пока не будет остановлено стенами.

— Старт!

Астронавты переглянулись сравнивая ощущения.

— Мне кажется или ничего не изменилось? — выразил общее непонимание Кубрик.

— Вам не кажется, — Армстронг слегка подпрыгнул. — Гравитация не изменилась.

— И как мне снимать кадры полета в невесомости? — озадаченно почесал затылок Кубрик.

— Все равно пришлось бы переснимать в павильоне. Этот огромный зал совсем не похож на разрабатываемый лунный модуль. Пойдем, примем по стопке, у меня тоже припрятана бутылочка виски в личных вещах.

— Я обычно не употребляю крепкое, но в такой момент не грех и выпить, — согласился Кубрик. — Только потом мне нужна будет помощь в сборке имитаций кабин «Аполлонов». Надо вести трансляцию «полета» и наснимать видео последующих «миссий».

«Квантовый Скат». Второй день полета к Луне.

— Мне показалось или действительно стало трудно дышать?

— Я думал, что это только у меня такое впечатление.

— Стэнли, что скажете? Все хорошо или воздух действительно спертый?

Голоса и обращение по имени заставили Кубрика вынырнуть из омута снов. Дышалось и впрямь тяжело, голова болела, мысли путались.

— Думаю это избыток углекислого газа или недостаток кислорода.

Кубрик с трудом заставил себя усесться на койке.

— Надо докричаться до Квинта, — решил Армстронг.

Капитан Зург вкушал каф. Одно из преимуществ владения грузовым межгалактическим кораблем — возможность устроить оранжерею и автоматизировать выращивание этого прихотливого растения. Жителям планет о кафе можно только мечтать. Ежеутренняя чашка кафа это настоящий показатель сверхдостатка.

— Квинт, как там наши пассажиры? — чашка кафа закончилась и капитан занялся утренним просмотром логов состояния корабля.

— Орут, капитан, — прошелестел голос ИИ.

— Включи трансляцию.

Посреди рубки появилась красная точка через мгновение разросшаяся в голографическое изображение объема ангара. Взятые на борт корабля аборигены стояли на верхних ярусах кроватей и скандировали «Квинт».

— Чем это они занимаются? — удивился Зург.

— Я провел анализ, на планете развито стремление поклоняться выдуманным сущностям. Они называют их «боги». Боги делают то, что не могут сами аборигены. С 80% вероятностью пассажиры восхваляют меня, славя за то, что я несу их к Луне.

— А остальные 20%?

— Это возможность того, что Глерк не совсем точно выполнил приказ и они испытывают нужду граничащую со смертью.

— Включи трансляцию, — приказал Зург пыхнув фиолетовым дымом из ноздрей от раздражения. В то, что Глерк накосячил ему верилось больше.

Голографический экран обрел объем. ИИ корабля совместил проекцию отобразив капитана в ангаре и ангар в рубке корабля.

— Что у вас? — буркнул Зург, Глерк исправно перевел булькающий диалект галакта на английский.

— Сэр! У нас недостаток кислорода и избыток углекислоты! — Армстронг вытянулся по стойке смирно стоя на втором ярусе кровати, на такой высоте еще можно было дышать свободно.

— Квинт, анализ изменения атмосферы в ангаре.

— Замечена линейная просадка содержания кислорода и нарастание количества СО2.

— Подключи Глерка. — потребовал капитан.

Рядом с голограммой капитана отобразился Глерк втягивающий коллоид из пакетика.

— Какого фарга, Глерк! — рявкнул капитан Зург. — Почему падает кислород в ангаре и растет углекислота?

Глерк дернулся, уронил пакетик, тут же наступил на него киберногой пряча от взора.

— Там баллоны со стандартной маркировкой, могут открывать их своими бионическими манипуляторами и корректировать содержание окислителя (*) в атмосфере ангара в любое время. А про углекислоту я в первый раз слышу, в техзадании про ее наличие ничего не сказано.

*Кислород (O₂) — очень сильный окислитель, благодаря своей высокой электроотрицательности и стремлению принять два электрона для завершения внешнего слоя, вступая в реакции с почти всеми элементами (кроме инертных газов и благородных металлов), образуя оксиды, что лежит в основе процессов горения, дыхания и многих промышленных синтезов. Он окисляет как металлы, так и неметаллы, а в жидком виде широко используется как окислитель в ракетном топливе.

— Вот иди и сделай так, чтобы ее и не было! — рявкнул капитан Зург, он бы давно избавился от нерадивого Глерка, но законы требовали иметь на борту не менее одно помощника или заместителя органического происхождения с естественным разумом. Работать практически бесплатно за проживание на борту и питание никто другой не соглашался.

Убедившись, что Глерк появился в ангаре с пассажирами и принялся за работу, Зург отключил трансляцию и обратился к ИИ корабля.

— Кстати, где эта турель и почему она не с пассажирами?

— Она биокиборг, капитан! — прошелестел Квинт. — Организую поиск, объект найден в ремонтной мастерской, включаю трансляцию.

Посреди рубки вновь вспыхнул голоэкран. Капитан поморщился, старый голопроектор его раздражал, но лишних кредитов на замену работающего оборудования вечно не хватало.

На экране Лекса активно копалась в своей левой руке, встраивая в него свежереплицированный прибор. Малый репликатор находящийся рядом гудел производя какую-то загогулину.

— Ты что там делаешь? — капитан Зург начал злиться. — Кто тебе разрешил тратить ресурсы корабля и почему ты не занимаешься контролем аборигенов?

— Апгрейд. — Лекса лишь на мгновение глянула на камеру и продолжила ковыряние. — Я часть команды и часть корабля, так как создана из его ресурсов. Моя модификация не трата, а их переход из категории расходники в категорию оборудование. Что до людей, была команда только на сопровождение и размещение их на борту.

— Прекращай! Двигай к аборигенам и решай все их проблемы.

Капитан отключил трансляцию, успев заметить, как репликатор закончил работу и Лекса, подхватив загогулину, отправилась в сторону выхода.

— Квинт! Почему я за всем должен следить сам? Это твоя работа!

— Я и слежу. Никаких нештатных ситуаций не возникло. Груз функционирует. Ваши распоряжения об экономии не нарушены.

— Ну-ну, — Зург пыхнул фиолетовым паром сбрасывая раздражение. — Когда мы доберемся до местного спутника?

— Полет ведется по баллистической траектории. Прибытие через два оборота планеты. Смею напомнить, я предлагал использовать планетарные двигатели для быстрого перемещения, но вы выбрали импульс маневровыми и баллистический полет.

— Все равно нам ждать десяток оборотов, пока аборигены соберут золото. Зачем тратить топливо впустую?

Квинт был достаточно умным ИИ, чтобы распознать риторический вопрос и промолчать в ответ.

— Интересно, как это работает? — Кубрик осматривал устройство преобразования СО2 в твердую форму.

— Все очень просто! — улыбнулась ему примкнувшая к астронавтам Лекса. — Сюда засасывается воздух, там кристаллизуется углекислотный газ и ссыпается в пакет. По заполнению пакет надо завязать и сменить.

Ее пальчик во время рассказа тыкал в разные части прямоугольного монолитного корпуса устройства.

— Неужто ваша наука настолько неразвита, что вы не можете понять такие простые вещи? — Лекса с интересом взглянула на Кубрика.

— А как происходит кристаллизация? — продолжал допытываться Кубрик.

— Очень просто, — Лекса легко пожала плечами. — Воздух прогоняется через мембрану-кристаллизатор, а ее Глек напечатал на репликаторе выбрав материал и форму по каталогу. У вас, что — каталоги не изобрели?

— Мда, — Кубрик понял, добиться рецепта технологии не удастся, а выставлять себя невеждой ему не хотелось.

— Кстати, — биокиборг оглядела астронавтов. — Почему они все сменили штаны на странные пухлые повязки вокруг промежности?

— Пол корабля. — Кубрик слегка притопнул ногой. — Во время испражнения он поднимается и присасывается к, так скажем, выходному отверстию. Астронавты предпочли надеть памперсы. Это стандартная процедура при космических полетах.

— Все правильно, — кивнула Лекса — Гигиенизация тела и минимизация запахов при удалении отходов жизнедеятельности. Зачем им памперсы?

— Боязнь того, что пол может спутать отходы с частью тела.

— А ты, я вижу не из пугливых? — она с интересом глянула на отглаженные брюки Кубрика.

— Я во время работы очень мало ем, — он потупил взор, но вспомнив, что говорит не с живой девушкой, а с программно алгоритмическим комплексом управляющим биокибернетический оболочкой, продолжил: — Когда мне приспичило, я оттянул свою койку за загородку. Если делать дела со второго яруса, то пол до тебя не достает.

Центр управления полетами (JSC), Хьюстон, Техас. 1963. 02:18 по местному времени.

Руководитель отдела полетных операций Кристофер Крафт-младший оглядел полутемный зал с рядами мониторов и операторов, на главном экране — трансляция «полета» «Аполлона-1» к Луне. В углу — закрытый канал связи с «экипажем». В воздухе — напряжение: все впервые, риск колоссален.

В текущий момент все спокойно, есть время отойти. Пройдя по коридору он открыл дверь кабинета директора космического центра пилотируемых полетов, вытер платком лоб и занял стул напротив Роберта Гилрута. Оба выглядят измотанными, но в глазах — смесь облегчения и легкой тревоги.

— Все идет по плану, — тихо прозвучал голос Крафта. — Телеметрия «Аполлона» идеальна. СССР заглотил наживку. Их наземные станции фиксируют траекторию — и верят.

— Да, — кивнул Гилрут, листая папку с пометками «TOP SECRET». — Наш «радиошум» и запуск болванки с мыса Канаверал убедил даже их аналитиков. Мне сообщили — Советы выдвинули свои «научные» суда в океан, снимают телеметрию и пеленгуют сигнал. Странный у нас вышел первый раз, Джин. Первый раз, когда человечество вообще что-то отправляет к Луне, но везут наших парней какие-то дальнобойщики.

— Это да, — согласился Крафт. — Хорошо, что двигаются баллистическим полетом. Нам вышло на руку их желание экономии топлива.

— Иллюзия. Как и весь этот «полет». Мы создаем легенду… Вот только если все вскроется, отмыться будет невозможно.

— По факту, наши парни побывают на Луне, оставят там свидетельства. Флаг, посадочный модуль, ровер. Только вот цена…

— Цена? — Гилрут резко перебил собеседника. — Цена — в том, что скоро газеты напишут: «США на высадился на Луну». А СССР будет чесать затылки, пытаясь понять, как мы обогнали их на годы, не смотря на их программу разработки луноходов. И они не догадываются, что мы даже не стартовали с Земли.

— Наш «старт» записали еще вчера, — усмехнулся Крафт без радости.

— Вот именно, — подхватил Гилрут. — Никто не видел отхода первой ступени. Камера «потеряла» ее в облаках — как и планировали. А дальше… запись, синхронизированная с телеметрией.

— Телеметрию подает блок, закрепленный на их корабле, — уточнил Крафт. — Сигнал идет к Земле давая работу нашим станциям слежения. Даже наши инженеры верят в реальность полета.

— А картинка? Как ее организовали?

— Из закутка, где Стэнли Кубрик сделал имитацию рубки «Аполлона». Астронавты в скафандрах, свет, переговоры… Все как в настоящем полете. Монтажеры микшируют тестовые записи из симуляторов, добавляют фоновый шум, «помехи»… Никто не отличит.

— Пусть Москва анализирует, — сказал Гилрут. — Пусть их ученые ломают головы над «новыми двигателями». А мы получаем не только престиж, но и годы форы в космической гонке. Советы выкинут на «проект Луна» больше, чем мы заплатили за перевозку. И они будут всегда вторыми.

Оба собеседника замолчали раздумывая о перспективах.

— Кстати, объявите: «Коррекция траектории прошла успешно. Экипаж в норме». И… Кристофер?

— Да? — поднял взгляд Крафт.

— Выключите прямой эфир. Пусть астронавты отдохнут. А я хочу еще раз проверить, не проскользнуло ли что-то в шифровках, — Гилрут подвинул к себе бумаги.

Крафт встал,подошел к двери. У порога он обернулся.

— Знаете, Роберт… иногда мне кажется, что история запомнит «Аполлон-1» как начало эры. Но мы-то будем знать: это был блеф. Великий блеф холодной войны.

— Пусть так, — ответил Гилрут, не поднимая глаз от бумаг. — Лишь бы они не узнали правду. Пока не время.

Глава 6

Спальня Моргентау дышала вековой респектабельностью. Пол укрывал персидский ковер XVIII века с выцветшими медальонами — настолько плотный, что заглушал даже осторожные шаги. У окна располагался антикварный секретер эпохи Георга III с инкрустацией, на нем — серебряный поднос с хрустальным графином хереса и десятком стопок. Рядом — кожаное кресло с высокой спинкой, слегка потрепанное, но безупречно удобное.

Мягкий утренний свет падал сквозь тяжелые парчовые шторы, оттеняя корешки редких книг в ореховых стеллажах и высвечивая голые попки девушек прильнувших к телу старика.

После первого приема «ампулы омоложения» Моргентау снова полюбил жизнь. Нельзя сказать, что к своим 70 годам он ее разлюбил, но когда вечером не всегда помогает виагра, а утро начинается с нытья суставов — впечатления уже не те.

Проснувшись с парой брюнеток, которые ночью сменили тройку умотанных блондинок, Моргентау улыбнулся. Пусть внешне он не сильно изменился, но внутри чувствовал приятную истому. Давно подзабытая часть организма снова начала свою работу.

Еще восемь приемов и организм полностью омолодится до 25 летнего оптимума, а десятая доза зафиксирует это состояние. За такое он бы легко отдал все свое состояние. Но — зачем платить самому, когда можно скинуть это дело на налогоплатильщиков?

Максимилизация доходов возможна только при перекладывании расходов на государство!

Иначе — зачем она вообще нужна, эта власть?

Омовения, легкий завтрак и можно приступать к работе. Бумаги никогда не радовали миллионера, но, хочешь «оставаться на плаву» — работай!

Моргентау взял очередной отчет и его прекрасное настроение поползло еще выше. Экономисты посчитали, запланированная «Лунная программа» обойдется США в 20 000 тонн золота (*) по самым скромным подсчетам. В эквиваленте конечно.

* По подсчетам экономистов, лунная программа США «Аполлон» (1961–1972) обошлась примерно в 1800–2000 тонн золота по курсу на начало 2026 года. В 1963 году золото стоило $35 за унцию, а в начале 2026 года — более $4300 за унцию. То есть за 60 лет золото подорожало более чем в 120 раз. Так же учитывается обесценивание валюты. Доллар 1963 года обладал огромной покупательной способностью по отношению к металлу. Если бы США решили оплатить программу «Аполлон» физическим золотом по ценам 1963 года, им бы пришлось отдать почти в три раза больше всего золотого запаса страны (который тогда составлял около 15 000 тонн).

Это известие отлично позволяло выкрутить руки противникам идеи «заплатим 510 тонн золота инопланетянам за доставку наших парней на Луну». Особенно их смущала некруглость цифры. Многие считали, что «лишние» 10 тонн Моргентау с компанией собираются положить на свой счет.

Миллионер потер руки, афера с вольфрамом позволит положить на свои счета гораздо больше, 450 тонн! А еще — стать снова молодым. И все это — практически бесплатно.

«Квантовый Скат». Третий день полета к Луне.

В ангаре с астронавтами стояло чавканье. Никто не озаботился взять с собой нормальной еды, посуды, газовой плитки. Тюбики с космической едой, да хлеб. И то — последний захватил с собой Кубрик, привыкший во время работы перехватывать сэндвичи с хлебом определенной марки.

— Я первым ступлю на поверхность Луны… — мечтательно произнес Армстронг выдавливая космическую котлету из тюбика на кусок хлеба.

— Не выйдет, — обломал его Кубрик. — Мне придется снимать этот шаг на камеру. К тому же, ты забыл — посадочный модуль бутафория и его придется сначала аккуратно установить.

— Вместе со мной?

— Нет. Ты залезешь в него после установки, затем мы подметем следы и я сниму твой «первый шаг на Луну», — Кубрик, соорудивший сэндвич из космического борща, котлеты и трех кусков хлеба, куснул и продолжил. — И нам нужна репетиция! Так что, доедай, одевай бутафорский скафандр, залезай на второй ярус своей койки. Запасную лесенку лунного модуля я как раз прихватил для репетиций.

— Да я и так выйду! — возмутился Армстронг.

— Черта с два! — обломал желавшего профилонить Кубрик. — У меня все значимые сцены репетируются не менее 30 раз! Зато пленка не тратится на лишние дубли.

— У тебя пленки с запасом! — возразил помогавший в распаковке кинооборудования Армстронг.

— Тут посыльного за десятком новых бобин не пошлешь. Так что — хватит жевать. Репетиции лучше проводить на полуголодный желудок, — Кубрик поднялся. — Чем быстрее сможешь сделать все на отлично и повторить не менее пяти раз, тем быстрее сможешь как следует набить живот.

Лекса, с интересом наблюдавшая за диалогом, предложила:

— Может вам и гравитацию до Лунной понизить? А то, как пить дать, шмякнется на первой же ступеньке при съемке.

— А что, так можно было? — удивился Армстронг измотанный «связью с Землей» и «хроникой полета». — На кой черт мы тогда два дня прыгали в бутафорском отсеке изображая нулевую гравитацию?

В ответ Лекса лишь пожала плечами. В ее задачу облегчать съемки не входило. Вот исключить задержки на Луне — совсем другое дело. Тут давлел приказ капитана.

— На обратном пути полетим в невесомости и переснимим все эпизоды полета, — решил Кубрик. — Понижай, будем тренировать «первый шаг».

Стон Армстронга подхватили замученные почти нечеловеческой работоспособностью Кубрика астронавты. Они не только исполняли роль осветителей, звукооператоров, помощников сцены и так далее, но еще и снимались в качестве актеров. За один полет необходимо было отснять все последующие «лунные миссии».

Бутафорский отсек Аполлона перображался под каждый экипаж. Потом менялся на «Аполлон-1» для связи с Землей и снова переделывался под съему «миссий».

Многое Кубрик был готов доснять в павильонах. Основная работа предполагалась только на Лунной поверхности. Нулевая гравитация обратного полета обещала всем абсолютное отсутствие свободного времени. Только съемки!

Ранее утро в модельном агентстве. Зона отдыха эскортниц.

Комната отдыха напоминала застывший кадр из эпохи раннего модернизма — пространство, где роскошь подавалась сдержанно. Высокие потолки и большие окна были частично скрыты тяжелыми шторами из фактурного жаккарда в глубоких оттенках темно-зеленого и бордо. Пол из полированного дубового паркета «елочкой» частично прикрывал персидский ковер с геометрическим орнаментом — его приглушенные кремовые и синие тона смягчали строгость пространства.

Освещение выстраивалось слоями: центральная хрустальная люстра с лаконичным геометрическим силуэтом, низкие торшеры с кремовыми абажурами из плотной бумаги и точечные лампы над зеркалами, дающие чистый, ровный свет — без бликов, но достаточный для работы с внешностью.

Мебель сочетала линии модерна и отсылки к ар-деко: длинный консольный стол из лакированного красного дерева у стены, несколько низких кофейных столиков с хромированными ножками и стеклянными столешницами, изогнутый диван обтянутый темно-синим бархатом.

На стене напротив дивана — большое зеркало в раме из анодированного алюминия, рядом — постер фильма «Завтрак у Тиффани», уже ставший культовым. В углу негромко бормотал радиоприемник в корпусе из лакированного дерева.

— Лика, мне кажется или у тебя пропали морщинки у глаз? — обратилась старлетка (*) подрабатывающая эскортом к шикарной блондинке. — Какой то новый крем? Процедуры?

* Старлетка (от англ. Starlet— «звездочка») — подающая надежды молодая актриса, которая имеет потенциал стать большой звездой. Также слово может носить ироничный или критичный оттенок, означая актрису, активно стремящуюся к славе любым путем.Чаще всего — обхаживающими режиссеров, власть имущих и тд, то есть актриса, которая активно и, возможно, не всегда этично добивается известности, используя внешность для продвижения.

— Тебе ли, Гвен, думать о кремах от морщин? Ты еще слишком молода для них.

— Сегодня молода, но это быстро проходит, — Гвен махнула пышной шевелюрой отгоняя видение старости. — Давай! Делись секретом! Что за чудо крем так оздоровил твою кожу?

— Какой, к дьяволу, крем? — возмутилась Лика. — Меня, Грейс и Эмму этой ночью чуть насмерть не затрахал старикашка Моргентау! Не знаю, что он себе вколол, но вел себя как стероидный жеребец.

— Старикашка Моргентау, говоришь… — задумчиво протянула Гвен. — А ведь по тебе и не скажешь, что была бурная трудная ночь.

— Это да, — согласилась блондинка. — Ощущения, будто бензедрином (*), а не спермой накачал.

(*) Бензедрин (Benzedrine) — это первое коммерческое торговое название амфетамина, под которым он продавался в середине XX века. Стимулятор центральной нервной системы. Повышает концентрацию, физическую активность и подавляет аппетит. Препарат был выведен на рынок США в 1930-х годах фармацевтической компанией Smith, Kline & French. Первоначально он продавался в форме назальных ингаляторов для лечения заложенности носа (как аналог эфедрина), а позже — в виде таблеток. В настоящее время «Бензедрин» как торговая марка не используется, а сам амфетамин является строго контролируемым веществом (в России внесен в Список I — оборот запрещен)

— Надо будет попробовать к нему пробиться… Говорят его видели в Голливуде вместе с Кубриком.

— Тебе не светит! — фыркнула Лика в ответ. — Твой удел брокеры и трейдеры, что удавятся, но больше 100 долларов (*) за ночь не отслюнявят.

* Стоимость услуг эскортницы топ-уровня в 1963 году в США составляла от 100 до 500 долларов. Для сравнения: 100 долларов в 1963 году эквивалентны примерно 1000 долларов в ценах 2026 года с учетом инфляции. Верхний порог в 500 долларов за ночь соответствовал исключительному «элитному» статусу, что сегодня составило бы более 5000 долларов.

— Это мы еще посмотрим! — пробормотала Гвен в сторону уходящей блондинки. Она не могла не оставить за собой последнее слово.

«Квантовый Скат». Орбита Луны.

Капитан Зург рассматривал приближающийся спутник Земли. Делать было особо нечего. Внутрисистемные полеты при отсутствии других маневрирующих объектов полная рутина. Орбита просчитана заранее, маневрирование не требуется.

Можно было оставить в рубке Глерка, но, после его последней выходки со сбоем введенных координат, Зург ему не сильно доверял. Была бы рядом хоть с захудалая космостанция, можно было бы отправить его на чистку и внедрение кода нейропротектора.

Конечно, Глерк его взломает и снова подсядет на коллоиды. Желание слегка затуманить мозг присуще любому мыслящему. Но займет это с десяток полетов точно.

— Капитан, у нас проблемы, — голос корабельного ИИ Квинта зашелестел по рубке.

Капитан Зург резко развернулся, щупальца вцепились в подщупальники кресла. Фиолетовые шипы на спине запульсировали тревожным светом. Проблемы он не любил.

— Что еще могло случиться в этой дыре? — его голос, глухой и эхом отдающийся в стенах рубки, прозвучал как далекий взрыв сверхновой. — Эпсилонский боевой рейдер вышел на дистанцию поражения? Пираты? Какие именно проблемы?

Спиральная голограмма ИИ сменила цвет с голубого на бледно-лиловый, закрутилась чуть быстрее.

—Масса корабля в 2 миллиарда тонн и притяжение Луны создают критическую нагрузку на текущие параметры орбиты. Обнаружены отклонения от расчетной траектории на 0,7 градуса. Гравидетекторы обнаружили масконы (*). Вероятность входа в их зону при нынешнем курсе —97,3 %. Инерционный момент превышает штатные возможности маршевых двигателей на 14%. Мы снижаем расчетный перицентр орбиты.

* Масконы (от англ. mass concentration — «концентрация массы») — это невидимые «гравитационные ловушки» на Луне. Если представить Луну как ровный шар, то ее притяжение везде должно быть одинаковым. Но на самом деле внутри нее спрятаны огромные комки очень плотной и тяжелой породы (застывшей лавы или остатков древних астероидов). Для таких гигантов, как «Квантовый скат» массой в 2 млрд тонн, масконы опасны. Из-за своей гигантской массы корабль начнет стремиться лететь по навязанному масконом вектору (вниз) даже после того, как пролетит мимо аномалии. Чтобы остановить это падение, двигателям нужно «пересилить» инерцию движения двух миллиардов тонн, набравших скорость в сторону Луны.

* Перицентр— это точка на орбите небесного тела (планеты, спутника или космического корабля), в которой оно находится на минимальном расстоянии от объекта, вокруг которого вращается. Простыми словами: это «нижняя» точка пути, где корабль пролетает максимально близко к поверхности планеты, спутника или звезды.

Зург зашипел — звук напоминал статику в радиоканале. Из ноздрей вырвались струйки фиолетового дыма.

— Масконы… Как будто нам мало того, что мы тащим за собой два миллиарда тонн инерции! Сколько энергии уйдет на коррекцию?

—Расчет завершен, — невозмутимо ответил Квинт. — Для стабилизации на «замороженной» орбите (*) с углом наклона 27° потребуется использование полной разрядки разгонных бустерных компенсаторов на 97 %.

*«Замороженные» орбиты — чтобы избежать падения, такому кораблю придется искать специфические углы наклона (например, 27°, 50°, 76° или 86°), где влияние масконов минимизировано — это и есть так называемые «замороженные орбиты».

Капитан ударил щупальцем по консоли. Искры от кристаллического плаща посыпались на пол.

— Ты предлагаешь мне пожертвовать почти всей запасенной с ректоров энергией на один маневр? А если потребуется дополнительная коррекция? — Зург злостно пыхнул фиолетовым дымом из ноздрей и продолжил: — Кстати, приливные силы не начнут рвать корпус на части? Мы же не рандолевый астероид, а «Квантовый Скат»!

Голограмма Квинта мигнула, вокруг нее вспыхнули новые пиктограммы.

— Анализ прочности корпуса завершен. Вероятность разрушения под действием приливных сил на новой орбите — 0,3 %. Но если опустимся ниже 100 км…

— Молчи! — Зург поднял все шесть глаз к потолку. — Я помню про предел Роша (*). Не надо читать мне лекцию, будто я курсант.

*Предел Роша — это минимальный радиус орбиты, на котором спутник (естественный или искусственный) может существовать без разрушения под действием приливных сил со стороны центрального тела (планеты, звезды и т. п.). Если спутник окажется ближе этого расстояния, приливные силы разорвут его на части. Назван в честь французского астронома Эдуарда Роша, который рассчитал его в 1848 году. Предел Роша рассчитывается для разных материалов. Почему это важно для «Квантового Ската»: корабль массой 2 миллиарда тонн — не точечная частица, а протяженное тело На низкой орбите Луны приливные силы будут пытаться «растянуть» его вдоль направления на центр Луны. Если орбита слишком низкая (ближе предела Роша), даже прочность корпуса сможет не удержать конструкцию — корабль начнет деформироваться или развалится. Поэтому капитан Зург и беспокоится: при маневрировании нужно учитывать не только гравитационные аномалии (масконы), но и этот фундаментальный предел.

ИИ выдержал паузу. Затем его голос стал чуть тише — почти сочувственно:

—Предлагаю альтернативный маршрут: переход на орбиту с наклонением 50°. Затраты энергии больше, но они более размазаны по времени. Плюс бонус: мы окажемся над кратером Тихо. Предположительно, оттуда отлично видно Землю.

Капитан замер. Щупальца медленно расслабились.

— Хороший вид на Землю, одно из условий контракта… — прошептал он. — Ладно. Разрешаю маневр. Но если мы начнем падать, я достану твой мозг и заморожу его в криокапсуле рядом с тем пиратом с Веги.

— А кто поведет «Квантовый Скат» обратно? — ехидно прошелестел Квинт.

— Глерк давно просил разрешить поиграться со встраиванием мозга разумного в механизмы. — фыркнул капитан Зург. — Конвенцией это разрешается в экстренном случае. Аборигенов у нас целый ангар и все они — отборные умники.

— Не потянут они…

— Базовые алгоритмы у меня есть в сейфе. Глерк загрузит. До заказчика груза дотянем, а там сдам тебя по гарантии и мне бесплатно заменят аборигенские мозги на новенький кристалл с ИИ.

Квинт не ответил. Только голограмма вспыхнула алым на долю секунды — будто испугалась. Маневровые двигатели «Квантового Ската» загудели, и гигантский корабль, преодолевая чудовищную инерцию, начал плавно менять траекторию.

Глава 7

«Квантовый Скат». Орбита Луны. 1963 год.

— Так, мальчики, разбираем скафандры, — толкая гравитележку Лекса зашла в ангар.

Астронавты, умотанные репетициями будущих кадров в которых Кубрик требовал от них совершенства, стали неспешно подходить.

— Кому не достанется, тот по Луне не погуляет! — добавила она ажиотажу.

Ломанувшихся было к Лексе астронавтов остановил грозный окрик Армстронга:

— Подходим и получаем согласно номерам лунных миссий! — назначенный командором отрядов он имел право раздавать такие приказы. — И оставьте один для Кубрика, без него смысла от высадки не будет.

Побурчав для вида, астронавты выстроились в очередь. Хватило всем. Ехидная улыбка Лексы поблекла от неудавшейся провокации.

— И что с ним делать? — Кубрик с интересом осматривал эластичный 25 сантиметровый цилиндр со слегка закругленными краями.

— Любая девушка на вашем месте легко догадалась бы, — подмигнула ему Лекса.

— Вот уж нет! — возмутился Кубрик. — На такое я не пойду даже ради Луны!

Тихий ропот среди остальных подтвердил нежелание такого использования скафандров. Армстронг жестко взглянул на мнущих в руках цилиндры астронавтов и они притихли. Приказы не обсуждаются, они исполняются. Даже такие.

— Тогда плюньте на него и прилепите на грудь или спину. Анализ слюны даст понять скафандру какие условия требуются организму, — рассмеялась Лекса. — Но, уверяю вас, активация внутри тела дает большую защищенность.

Сама она широко раскрыла рот, подняла лицо почти вертикально и жестом шпагоглотателя засунула цилиндр в глотку. Сглотнула. Слегка поклонилась наблюдающим за ней астронавтам.

— Вы могли бы оставить свой юмор до окончания миссии? — недовольным тоном попенял Кубрик Лексе.

— К сожалению, нет, — улыбнулась Лекса. — По окончанию миссии меня разберут на составляющие и я кану в небытие. Веселюсь, пока могу.

Легкость произнесенной фразы и ее жестокий смысл ударил по Кубрику как хлыст. Все его претензии смылись осознанием — жить девушке осталось около десяти дней.

Малый конференц-зал Федерального резерва.

Встреча была строго конфиденциальна. Ничего лишнего: стол, десять стульев, одна лампа с регулируемым плафоном. Стены в драпировке нейтрального цвета, без картин. На столе — блокноты с фирменными штампами, авторучки с золотыми колпачками и пепельницы.

В этот раз никто не закуривал. Помодевшие организмы избавились от пагубной привычки и протестовали сильным кашлем при попытке пристраститься снова.

— Как проходит подготовка к оплате? — спросил Рудольф Петерсон открывая встречу.

— Все отлично, золото давно «заряжено», — Генри Моргентау-младший слегка пристукнул тростью.

— Как вы собираетесь изымать нашу часть? — Девид Рокфеллер отлично понимал, афера должна обмануть не только инопланетян, но и правительство. — Даже если «зеленые человечки» заберут свое золото, наше надо будет еще вывезти.

— Вся прелесть аферы в том, что именно наша часть и будет вывезена. Инопланетники «ограбят» Форт Нокс. Я выдам им бумагу на изъятие, но предупрежу — забирать надо самостоятельно и так, чтобы никто их не заметил.

— Думаете справятся? — по большей части для протокола спросил Петерсон.

— Не сомневаюсь. Те кто может довезти наши парней до Луны, организовать там съемки и вернуть их назад — могут и не такое.

— Предлагаю договориться о разделе сейчас, пока реальное золото не застилает нам разум. — взяла слово Виктория Стрэттон.

— Как куратор всего проекта настаиваю на 50% от изъятого тоннажа! — объявил начало торга Моргентау. — И напоминаю! Пробирки с эликсиром будут переданы мне, это записано в галактическом контракте.

«Квантовый Скат». Орбита Луны.

— Зачем они надевают это уродство? — поинтересовалась Лекса. — Выданные мной силовые скафандры полностью защитят их от чего угодно.

— Это бутафория для съемки, — пояснил Кубрик. — Никто не поверит, что парни были на Луне, если они будут разгуливать по ней в одних подштаниках.

— Я бы поверила.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Кубрик. — Кстати, как будет произведена посадка?

— Ангар будет закреплен в захватах шаттла и я аккуратно прилуню контейнер.

— Можно будет использовать шаттл для съемки имитации посадки модуля с астронавтами?

— Почему бы и нет? Трое суток я в полном вашем распоряжении. Но, мне требуется от вас услуга.

— И какая же? — Кубрик недоуменно посмотрел в глаза биокиборгу.

— Я все таки девушка. — Лекса эротично закусила губу. — Хочу скрасить ночи соседством с горячим парнем.

— Но я…

— Нет, не вы, — провокационно хихикнула Лекса. — Мне понравился вон тот, тот и этот.

— Если это не будет мешать съемкам и вы договоритесь сами, то это будет лишь вашим личным делом. — облегченно ответил Кубрик.

Посадка произошла настолько мягко, что ее никто и не ощутил.

— Добро пожаловать на Луну! — заявила Лекса входя в ангар, за ее спиной красовался тускло-серый пейзаж лунной поверхности.

— Странно, но сила тяжести совсем не лунная, — удивился Армстронг.

По общей договоренности, после выполнения репетиций Лекса поднимала гравитацию до земной. Это сильно облегчало быт астронавтов, а так же можно было не давится таблетками с толченым мелом и витамином D для предотвращения вымывания кальция из костей.

— Гравикомпенсатор встроен в обеспечение ангара. Так же как и генератор поля позволяющий держать открытыми хоть дверь, хоть створки люка, — Лекса наслаждалась удивлением людей. — Давайте, выгружайте свое барахло и приступайте к тому, ради чего все это затевалось.

Выходя из ангара на Луну Кубрик чертыхнулся. Резкая смена силы тяжести чуть не заставила его упасть. Серую лунную поверхность заливали солнечные лучи. Из-за отсутствия атмосферы все предметы виделись четко, а любая тень казалась абсолютно черным провалом.

На небе сияла Земля. Ее видимый размер был в четыре раза больше земного вида Луны.

«Неплохо», — подумалось Кубрику. — «Но слишком маленькая для красивого кадра. Нужно будет снять Землю отдельно с помощью телеобъектива, а после сделать монтаж».

Армстронг руководил астронавтами вытаскивающими бутафорские посадочные модули, ровер и другие предметы для съемки «Лунной миссии». Майкл Коллинз, третий член его отряда копал лунный грунт и с помощью совковой лопаты засыпал его в мешки.

«Будешь ждать на орбите возвращения команды — говорили они», — бурчал он себе под нос. — «А вместо этого работаю землекопом. Или правильнее сказать — лунокопом?».

За ближайший час-другой он должен был накопать 400 килограмм лунного грунта. Все осложнялось тем, что реголит(*) на глубине штыка лопаты становился очень плотным и втыкать в него лопату было очень трудно.

* Реголит (от греч. rhegos — покрывало и lithos — камень) — это слой рыхлого, неоднородного обломочного материала, который покрывает монолитную коренную породу безатмосферных планет, спутников и астероидов. На Луне реголит уплотняется с глубиной и на глубине 10-20 сантиметров его плотность сравнима со слежавшимся за десятилетие порошком цемента (до 1,9 г/см³).

— Как вам Луна? — Лекса подошла к Кубрику.

— Отлично! Но, боюсь мы сильно наследим подготавливая площадку для высадки астронавтов, — Кубрик не отрывал режиссерского взгляда от места будущей съемки.

— Шаттл в режиме полета у поверхности все разровняет. Его посадочные вихревые поля поднимут лунную пыль и прибьют ее обратно к поверхности. Кстати, я могу перенастроить их и оставить после пролета красивые картинки геометрических узоров.

— В последнем нет необходимости. А вот с ангаром надо что-то делать. С места посадки нужна будет круговая картинка, а отодвигать ангар на 3-4 километра — за линию горизонта, так не набегаемся за разными мелочами.

— Включу режим маскировки. Ангар и 20 метров вокруг него будут накрыты маскирующим полем. Любая оптическая аппаратура его просто не заметит.

— Отлично! Давайте приступать.

THE NEW YORK TIMES. Экстренный выпуск. 1963 год.

АМЕРИКАНЦЫ НА ЛУНЕ: «ОРЕЛ» ПРИЛУНИЛСЯ!

ИСТОРИЧЕСКИЙ ТРИУМФ КЕННЕДИ В КОСМИЧЕСКОЙ ГОНКЕ! АСТРОНАВТЫ ГОТОВЯТСЯ СТУПИТЬ НА ПОВЕРХНОСТЬ!

ХЬЮСТОН, 17 июля. – Невозможное свершилось. В 16 часов 17 минут по восточному времени (EST) человечество впервые достигло своего небесного соседа. Американский лунный модуль «Орел» совершил успешную посадку на поверхности Луны.

Эта миссия, ставшая кульминацией программы президента Джона Ф. Кеннеди «Аполлон», безоговорочно выводит Соединенные Штаты вперед в космической гонке.

Экипаж: Лица Новой Эры

Три героя на борту космического корабля «Аполлон-11» вписали свои имена в историю.

Командир Нил Армстронг: Именно его спокойный голос подтвердил посадку, передав в Центр управления полетами в Хьюстоне историческую фразу: «Хьюстон, здесь База Спокойствия. ‘Орел’ сел».Эдвин «Базз» Олдрин: Инженер и математик из Массачусетского технологического института, который просчитал каждый критически важный этап спуска, обеспечив точность посадки.Майкл Коллинз: Третий член экипажа, оставшийся на орбите в командном модуле «Колумбия». От его безупречной работы зависит возвращение всей команды домой.Триумф Кеннеди

Президент Кеннеди, наблюдавший за посадкой из Овального кабинета, выступил с экстренным обращением к нации.

«Сегодня нация доказала, что нет предела человеческой изобретательности и отваге», — заявил Кеннеди. «Несколько лет назад мы поклялись покорить этот новый рубеж не потому, что это легко, а потому, что это сложно. Мы сделали это. Свободный мир смотрит в будущее с высоко поднятой головой».

Эта победа — личный триумф 46-летнего президента. В условиях растущего давления со стороны Советского Союза и критических замечаний о стоимости программы «Аполлон», Кеннеди неизменно защищал национальную космическую инициативу. Сегодня его ставка окупилась сторицей.

Следующий шаг: Первая прогулка

В ближайшие часы Армстронг и Олдрин готовятся покинуть модуль и впервые ступить на лунную поверхность. Весь мир затаил дыхание в ожидании момента, когда американский флаг будет установлен на Луне.

Луна.

Пыль на Море Спокойствия не знала ветра миллиарды лет. Она лежала мертвым, безупречным саваном, пока в черноте небес, прямо над кратером Вест, не вспыхнуло яростное, беззвучное пламя. Посадочная ступень «Орла» опускалась на тонком практически невидимом тросе. Бутафорские горелки посадочного модуля выдавали невидимое в вакууме пламя.

В тридцати метрах от предполагаемой точки касания, затаившись в тени скалистого выступа, стоял человек, совершенно неуместный в этой мертвой пустыне. «Надо было озадачить пиротехников сменой цвета пламени или сделать подсветку» — подумалось Стэнли Кубрику, одетому в неуместные моменту шорты и тенниску. Инопланетный скафандр невидимым полем защищал его, создавая внутри полностью земные условия.

Кубрик прильнул к видоискателю тяжелой камеры Panavision, облаченной в свинцовый кожух. Его пальцы впились в рукоятки панорамной головки.

— Вижу их, — прошептал он, и его голос, сухой и хриплый, отозвался в радиоэфире. — Идут идеально. Лекса, не торопись. Дай мне масштаб. Дай почувствовать эту титаническую пустоту.

Над горизонтом, огромная и неуклюжая, как золотистый паук, росла туша лунного модуля. Фокусное расстояние объектива сжимало пространство: за спиной «Орла» висела Земля — хрупкий голубой мрамор, тонущий в бесконечной ночи.

— Слишком быстро, — Кубрик нервно крутанул кольцо диафрагмы. — Лекса, следи за высотой. Мне нужна эта пыль. Я хочу видеть, как она взмоет, словно занавес в театре!

Лунный модуль завис. Струя горелок коснулась поверхности. Миллионы острых, как стекло, песчинок реголита взметнулись вверх. В вакууме они не клубились облаками, а разлетались по баллистическим траекториям — сверкающие иглы света, пронзающие тьму.

— Контактный свет зажегся, — прозвучал в наушниках спокойный, почти механический голос Армстронга.

— Снято, — выдохнул Кубрик, не отрывая взгляда от видоискателя, в котором золотые опоры модуля мягко вдавливались в серую податливую плоть Луны. — Это лучший дубль в истории Вселенной, Нил.

— Горелки выключены. Газа в баллонах на новый дубль не хватит. Если потребуется переснять, надо сменить их, — ответил Армстронг, и на мгновение воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Кубрик отстранился от камеры. Перед ним, всего в нескольких десятках шагов, стоял бутафорский посадочный модуль. Пыль оседала мгновенно, обнажая четкие, резкие тени и скрывая огрехи голливудских создателей реквизита.

— Хьюстон, говорит База Спокойствия, — раздалось в эфире. — «Орел» сел.

Стэнли посмотрел на замерший аппарат, затем на свои запыленные ботинки.

— Теперь, — тихо сказал режиссер самому себе, — начинается самое сложное. Нил, постарайся не забыть слова про шаг. Мы репетировали это 20 раз.

Пыль улеглась, и над Морем Спокойствия воцарилась тишина, какой не бывает на Земле — плотная, вакуумная, почти осязаемая. Кубрик переставил штатив чуть левее, чтобы поймать в кадр резкую грань тени, отбрасываемой лестницей «Орла». На таком контрасте черный цвет казался провалом в иное измерение, а залитый солнцем фольгированный борт модуля слепил, как расплавленное серебро.

Люк со скрежетом, который Стэнли скорее почувствовал, чем услышал, открылся. Появилась фигура в громоздком белом скафандре. Армстронг выходил спиной вперед, неуклюже прощупывая ногами ступени.

— Стоп, Нил, замри! — скомандовал Кубрик, впившись в видоискатель. — Ты не мешок с картошкой спускаешь. Ты — воплощение духа Колумба. Задержись на третьей ступени, повернись чуть вправо. Посмотри на этот горизонт.

— Стэнли, я едва вижу свои ботинки, — отозвался Армстронг, но послушно замер. — У меня график, Хьюстон начинает нервничать из-за задержки телесигнала с посадки на Луну.

— Хьюстон подождет, — отрезал режиссер, плавно переводя фокус с золотой фольги опор на отражение лунного пейзажа в гермошлеме Нила. — Миллионы людей будут смотреть это в дрянном качестве по ТВ, но я снимаю это не только для отчета. Эдвин, готовь свет.

Олдрин, показавшийся в проеме люка, ворчливо поправил переносной отражатель.

— Мы тут первопроходцы или осветители? — спросил он, направляя зайчик света на нижнюю ступень лестницы.

— Вы — актеры в величайшей постановке, — прошептал Кубрик, нажимая кнопку пуска камеры. — Давай, Нил. Твой выход.

Армстронг медленно опустил левую ногу. Его подошва зависла в паре дюймов от поверхности. В объективе «Panavision» это выглядело как замедленная съемка: каждая складка на ткани скафандра, каждая бутафорская заклепка на опоре модуля были прорисованы с пугающей четкостью.

— Слишком быстро! — почти выкрикнул Кубрик. — Дай мне эту секунду сомнения. Весь мир должен почувствовать, как дрожит твоя душа перед этим касанием.

Ботинок коснулся реголита. Серая пыль слегка примялась под весом астронавта, создав идеальный, глубокий отпечаток.

— Это один маленький шаг для человека... — голос Армстронга в эфире звучал чисто, без единой помехи, которую позже добавят для «реализма» при трансляции на Землю.

— ...но гигантский скачок для человечества, — пробормотал Кубрик, не отрываясь от камеры. — Гениально. Снято всего со второго дубля.

Нил сделал несколько неуверенных шагов, словно пробуя почву. Он двигался легко, как в балете, подпрыгивая от низкой гравитации.

— Стэнли, все отлично? — спросил Олдрин, наблюдая сверху.

— В этот раз да, — Кубрик выпрямился и наконец отпустил рукоятки камеры. — А теперь, парни, за работу. Нам еще нужно снять «случайный» кадр с флагом, и не дай бог он не будет развеваться так, как я задумал.

— Но здесь же нет ветра, — напомнил Армстронг, оглядываясь на режиссера.

— Ветер будет там, где я прикажу ему быть, — Кубрик едва заметно улыбнулся. — Переставляем свет к кратеру. Мы должны успеть, пока Земля не ушла из верхней точки кадра. И да, кадры бортовой камеры посадочного модуля можно транслировать на Землю.

Солнце стояло высоко, выжигая детали на белых скафандрах, превращая их в плоские силуэты на фоне антрацитового неба. Кубрик расставил ноги пошире, чувствуя, как острые частицы реголита хрустят под подошвами. Он выбрал нижнюю точку съемки, почти прижавшись лицом к серой пыли, чтобы флагшток казался выше Эйфелевой башни.

— Эдвин, левее! Ты перекрываешь Нила, — Кубрик нетерпеливо махнул перчаткой. — Мне нужна композиция «Возведение флага на Иводзиме» (*), но с налетом космического одиночества.

*«Возведение флага на Иводзиме» — знаковое фото Джо Розенталя, сделанное 23 февраля 1945 года, запечатлевшее морских пехотинцев США, поднимающих флаг США на вершине горы Сурибати во время битвы за Иводзиму во Второй мировой войне, ставшее символом мужества морской пехоты и основой для Мемориала Корпуса морской пехоты. Фотография изображает момент замены первого, небольшого флага на больший, чтобы его было видно издалека, подняв тем самым боевой дух американских войск.

Олдрин, ворча что-то о «неуставных маневрах», передвинулся, волоча за собой кабель. В руках у астронавтов был сложенный Г-образный кронштейн с полотнищем из нейлона.

— Стэнли, эта штука заедает, — Армстронг отчаянно боролся с верхней перекладиной, которая не желала выдвигаться до конца. — Горизонтальная планка застряла. Флаг будет идти складками.

Кубрик замер, вглядываясь в видоискатель. На смятом нейлоне играли резкие, бритвенно-четкие тени. Из-за вакуума и жесткого света складки казались высеченными из камня.

— Стоп! Не трогай! — выкрикнул режиссер. — Эти складки — это гениально. Качни флаг и они создадут иллюзию ветра. Если он будет висеть идеально ровно, люди на Земле решат, что это декорация. А так... это динамика! Это кино, а в кино нет места статичным картинкам!

— Но Хьюстон спросит, почему он не расправлен, — заметил Олдрин, вонзая нижний штырь в податливый грунт.

— Скажете, что механизм заклинило. Назовите это «технической неисправностью», они это любят, — Кубрик плавно повел камерой, фиксируя момент, когда пальцы Армстронга в толстых перчатках выпустили древко.

Флаг качнулся. В пустоте, лишенной сопротивления воздуха, это движение длилось мучительно долго. Полотнище вибрировало, посылая волны по нейлону, словно невидимый призрак пробежал по поверхности Луны.

— Смотри на него, Нил, — прошептал Кубрик. — Не на меня, не на камеру. Смотри на звезды через этот флаг. Ты только что заложил фундамент новой империи. Дай мне триумф, смешанный со смирением.

Армстронг выпрямился и отдал честь. Его фигура, залитая беспощадным светом, отразилась в линзе объектива Panavision.

— Эдвин, теперь ты. Встань рядом. Чуть ближе к краю кратера. Я хочу, чтобы в кадре была ваша общая тень, тянущаяся к самому горизонту.

— Стэнли, у нас по плану кислорода всего на 40 минут, — напомнил Олдрин, но послушно замер в приветствии. — Мы еще не установили сейсмометр.

— Сейсмометр — это наука, она подождет. А я снимаю триумф человечества! — Кубрик зажал кнопку спуска, фиксируя статичную, величественную сцену. — Весь мир будет спорить, почему он колышется. Они будут искать подвох, искать вентиляторы в студии... Они никогда не поверят, что реальная история может быть настолько фантастичной.

Он отстранился от камеры и посмотрел на Землю висящий над горизонтом.

— Снято. Идите ставьте свои приборы, парни. И постарайтесь не затоптать свои следы около флага — они мне нужны чистыми для финальной панорамы. Если затопчите — будем переснимать еще раз!

Глава 8

Шаттл. Поверхность Луны. 1963 год.

Кают-компанию шаттла, который любой из землян обозвал бы летающей тарелкой, наполняла тихая музыка. Стены переливались мягкими цветами в такт ей. В центре, за столом из мягкого на ощупь металла, сидел Джон Янг.

— Чем дама может угостить такого красавчика? — кокетничала Лекса. — В меню синтезатора есть все, что угодно. Как земные, так и не очень, блюда. Впрочем, последние не рекомендую. К примеру, блюда на основе тяжелых изотопов навряд ли добавят тебе здоровья.

— Я не совсем понимаю, Лекса, зачем вы так настойчиво зазвали меня к себе. — недоуменно оглядываясь спросил Янг.

— Ну что ты, Джон! Разве тебе не хочется расслабиться после столь трудного первого дня на Луне? — подмигнула парню Лекса. — Тебе так пришлись по вкусу сэндвичи? Или может ты не откажешься от огромного стейка из японской мраморной говядины под соусом бордолез и пюре с трюфелями? К нему предлагаю пару бутылок Шато Петрюс (*) из региона Помроль.

* Бордолез (фр. sauce bordelaise) — это классический французский соус на основе сухого красного вина, который считается эталонным сопровождением для премиальных стейков и жареной говядины. Свое название он получил в честь винодельческого региона Бордо.

* Шато Петрюс — самое дорогое и культовое красное сухое вино. Средняя цена за бутылку (объемом 750 мл) Château Pétrus составляет приблизительно $4,235 USD (по состоянию на конец 2025 года). Это вино не является "Château" (замком) в традиционном понимании и производится из почти 100% винограда сорта Мерло на уникальных синих глинистых почвах, что и обуславливает его исключительность.

— Про такое вино я только слышал, а вот за стейк готов даже убить, — расплылся в улыбке Янг.

— Убивать никого не придется, — Лекса открыла синтезатор и достала сервированный поднос со свежесозданными блюдами. — Совсем даже наоборот. Но, давай, для начала, отведаем пищи.

— Какая ты тяжелая! — удивился Янг при попытке поднять и отнести девушку на роскошную кровать появившуюся в углу кают-компании.

— Тяжесть это хорошо, тяжесть это надежно! — улыбнулась ему в ответ Лекса. — Я универсал, во мне только боевого железа на сотню килограмм.

С этими словами Лекса сама подхватила парня и, не смотря на его попытки вырваться понесла к кровати. За ее спиной стол начал плавно опадать, тарелки, бутылки, остатки еды медленно растворялись в столешнице. Стулья оплыли теряя форму, превратились в бугорки на полу, а после и вовсе исчезли.

— Извини, но на земле есть пословица «не суй кулак в рободевку, переломает шестеренками», — прижатый к кровати Джон Янг пытался сопротивляться.

— Я тебе не рободевка! Я биокиборги родовые пути у меня скопированы с реальной девушки! — возмутилась Лекса. — Вот в «черный вход» лучше не соваться. Там расположена ионная пушка для сбивания низкоорбитальных спутников.

— На кой черт тебе ионная пушка в заднице? — с еще большим энтузиазмом начал отбиваться Янг.

— Любой девушке нужно оружие самообороны от насильников! — голос Лексы перешел на доверительный шепот: — Я недавно испытала ее и она отлично сбила ваш спутник.

— От насильников? — Янг аж застыл в недоумении.

— Ну да! На малой мощности она отлично отрежет «бубенчики». Придется тебе хорошенько постараться доставляя мне удовольствие, чтобы остаться при них утром.

— Нет! Я не такой! — у Янга началась истерика.

— Тыц… Так дело не пойдет… — Лекса перестала эротично приставать и впилась поцелуем в губы астронавта.

Язык Лексы истончился, скользнул в глотку, привычно поднялся вверх и проник в мозг.

Доступ к гиппотоламусу получен. Ативирована экстренная выработка тестостерона и эстрогена через гипофиз.

Янг замер, чрез пару секунд он с рычанием начал сдирать одежду с Лексы.

Утром Джон Янг вместе с Лексой встречали астронавтов у выхода из ангара.

— Ты как? — поинтересовался Армстронг, отсутствие ночью одного из подчиненных весьма беспокоило его.

— Отлично! Отведал шикарный стейк с вином на которое мне не хватит и гонорара за всю лунную миссию. Правда спал мало, но утренняя чашка кафа полностью нивелировала сонливость и усталость. Готов к работе, — отрапортовал Янг.

Среди астронавтов послышались негромкие переговоры, что они тоже готовы «попахать ночью» за шикарный стейк. Питание сэндвичами уже всем осточертело, да и запасы хлеба подходили к концу. Впереди маячила полужидкая диета тюбикового рациона.

Лекса только предвкушающе улыбалась подслушивая эти разговоры. «Надо было раньше предпринять такую инициативу», — подумалось ей. — «Вот только про ионную пушку лучше молчать. Земляне не ценят откровенность».

Отель Плаза.

Жизнь эскортниц не медом мазана. Даже если они элитные. Особенно в 1963-м, когда Нью-Йорк пахнет дорогим табаком, бензином и переменами, а твоя главная задача — выглядеть как Джеки Кеннеди (*), но обладать чувством юмора Мэрилин Монро и выдержкой морского пехотинца.

* Джеки Кеннеди — первая леди США с января 1961 по ноябрь 1963 года. Она была супругой 35-го президента США Джона Ф. Кеннеди. В свои 34 года она считалась одной из самых молодых и популярных первых леди в истории. Джеки диктовала моду всему миру (знаменитые костюмы Chanel, шляпки-таблетки) и занималась реставрацией Белого дома, превращая его в музей американской истории.

Марго поправила перчатки до локтя и критически осмотрела себя в зеркале лифта, поднимавшегося на 40-й этаж отеля «Плаза». На ней было платье от Dior цвета «полночный синий» — достаточно строгое, чтобы не смутить швейцара, и достаточно облегающее, чтобы у брокера с Уолл-стрит случился микроинфаркт прямо во время десерта.

— Помни, детка, — шептала ей перед выходом Мадам Силвия, хозяйка агентства «Золотой фазан», — если он начнет ныть про обвал акций на Нью-Йоркской бирже, просто кивай и подливай ему «Кристалл». Если начнет цитировать ФРС и рассказывать про процентные ставки — делай вид, что у тебя оргазм от его интеллекта. Это всегда работает.

За столиком ее ждал Артур — один из тех «золотых мальчиков», чье наследство было больше, чем бюджет небольшой латиноамериканской страны. Он выглядел так, будто только что сошел с рекламы «Бриолина», но в глазах читалась паника человека, который только что проиграл в покер годовой запас своего винного погреба.

— Марго, — выдохнул он, целуя ей руку. — ФРС душит нас! Эти старики в Вашингтоне решили, что мы слишком много тратим.

— О, Артур, — промурлыкала Марго, изящно присаживаясь и поправляя подол. — Тратить деньги — это единственное искусство, которое не требует таланта, только вдохновения. Старикам только и остается, что вдохновляться.

— Некоторые старички в последнее время как то сильно помолодели, — Артур развернул меню. — Старик Моргентау прыгает молодым козликом, а Рудольф Петерсон растерял свои 60-ти летние морщины.

— Про Моргентауу нас ходят весьма интересные истории, — заметила Марго, отмечая для себя, что он, оказывается, не один такой. — Но они не для застольной беседы. Могу расшептать эти секретики тебе на ушко вечером.

— Но не бесплатно? — Артур сделал жест подзывающий официанта.

— А что делать? Любой девушке нужны «денежки на шпильки», — Марго обозначила свой заказ и закрыла меню.

Вечер шел по классическому сценарию эпохи ранних шестидесятых. Пока джаз-бэнд выводил меланхоличные ноты, Артур пытался объяснить ей разницу между казначейскими облигациями и фьючерсами на какао-бобы. Марго слушала с таким лицом, будто это была поэзия битников. В этом и заключался стиль: элитная эскортница должна знать, когда промолчать о Карибском кризисе и как незаметно вытащить у кавалера из кармана чековую книжку, чтобы он сам вписал туда сумму «на новые шпильки».

— Ты такая понимающая, — вздохнул Артур, заказывая третью бутылку шампанского. — Моя невеста из Коннектикута думает, что «ликвидность» — это когда в бассейне есть вода.

— Ужасно, — сочувственно улыбнулась Марго. — Ликвидность — это когда ты можешь оплатить мое молчание о том, что ты сегодня плакался из-за индекса Доу-Джонса и молодящихся старикашках.

Артур захохотал. Юмор был ее вторым лучшим аксессуаром после бриллиантового колье, арендованного у Силвии на вечер.

К полуночи, когда Нью-Йорк за окном превратился в россыпь огней, напоминающих россыпь фишек в казино, Марго встала и начала одеваться. Артур был утешен, счет «за секретик» оплачен. В ее сумочке лежал толстый конверт, пахнущий свежей типографской краской и мужским одеколоном, а на платье переливалась мелкими брильянтами на золоте небольшая брошка.

Перед тем, как покинуть номер, Марго воровато оглянулась на кровать. Благодетель похрапывал. Ее рука скользнула к одежде Артура и вытянула из пухлого кошелька несколько крупных купюр.

«От него не убудет», — подумала Марго, — «А я девочка, мне надо вкусно кушать».

Выходя из отеля в прохладную ночь, она поправила меховую накидку. Да, жизнь не медом мазана. Приходится носить корсеты, от которых не вздохнуть, и слушать бредни про инфляцию. Но пока в этом городе есть мужчины с деньгами и плохим чувством юмора, у Марго всегда будет лучший столик в «Плазе» и право смотреть на этот безумный мир с высоты самых дорогих каблуков Манхэттена.

А еще — она нутром чуяла ситуацию о которой надо молчать и к которой явно надо присоединиться.

Поверхность Луны. 1963 год.

Второй день прошел рутинно. Посадочный модуль изменяли бутафорскими накладками подготовленными в мастерских Голливуда, астронавты «высаживались на Луну» в разных комбинациях отрядов. Это позволило снять более 20 вариантов «лунных миссий».

Уже потом, на Земле, специально озадаченные люди будут выбирать самые результативные "миссии" и в течении десятилетия публиковать отчеты о полетах на Луну.

Кубрик не совсем понимал, как будет осуществляться трансляция и телеметрия таких полетов. Возможно будет отправляться «болванка» с автоматической трансляцией имитирующая полет жилого модуля космонавтов, а может договорятся с инопланетниками о регулярных рейсах раз в пару лет.

Сейчас его больше занимали сами съемки. Лунный ровер с колесами от большой садовой таки выглядел нелепо. Пришлось экстренно перекрашивать черную резину «серебряной» краской, выдавая их за легкие алюминиевые конструкции.

Помимо научных работ, сбора грунта и прочего, что навязали высоколобые ученые астронавтам, ребята развлекались и псевдоспортивными достижениями.

Лунный гольф (*) вышел неудачным. Бутафорский скафандр не позволил взяться за клюшку двумя руками. Джеймс Ирвин зажал клюшку в правой руке и с десятой попытки отправил мяч метров на 400. Хоть он и грезил «милями полета» из-за низкой гравитации, но нанести действительно мощный удар у него не получилось. Мяч потерялся среди теней неровностей лунной поверхности и специально искать его никто не стал.

* Лунный гольф — первый и единственный на 2026 год случай спортивной игры на внеземном небесном теле, осуществленный командиром миссии «Аполлон-14». Для игры использовалась самодельная клюшка (насадка №6 «айрон», прикрепленная к телескопической ручке геологического инструмента) и два стандартных мяча. Из-за ограниченной подвижности скафандра удары выполнялись одной рукой; первый мяч попал в ближайший кратер, а второй, по утверждению астронавта, пролетел «мили и мили». Последующий фотоанализ 2021 года показал, что из-за низкой гравитации (1/6 земной) и отсутствия атмосферы мячи пролетели 22 и 37 метров соответственно. Данный инцидент вошел в историю как демонстрация физических возможностей человека в экстремальных условиях и послужил основой для современных исследований по адаптации спортивного инвентаря для будущих лунных баз.

Джон Янг, отойдя от ночного марафона с биокиборгом, вызвался смастерить копье и побить земные рекорды (*). Скафандр и тут ограничил эту возможность. Обидевшись, Янг сбросил бутафорию и «вне зачета» запулил оное на расстояние более полукилометра. Так была потеряна центральная стойка прибора по измерению давления солнечного ветра.

*Метание копья на Луне — неофициальный спортивный эксперимент, проведенный года в ходе миссии «Аполлон-14» в рамках спонтанных «Лунных Олимпийских игр». В качестве снаряда использовался длинный алюминиевый шест (центральная стойка) от детектора солнечного ветра (SWC). Астронавт произвел бросок сразу после знаменитых ударов в гольф, стремясь продемонстрировать баллистические преимущества вакуума и низкой гравитации (1/6 земной). Снаряд пролетел около 40 метров, незначительно опередив второй мяч для гольфа, и приземлился в том же небольшом кратере. Данное событие наглядно подтвердило теоретические расчеты: отсутствие сопротивления воздуха позволяет легким предметам сохранять стабильную траекторию и преодолевать значительные расстояния при минимальных усилиях.

Астронавты соревновались в прыжках в высоту, акробатических выкрутасах и тому подобному, пока Томас Стаффорд не приложился головой о лунную поверхность. Инопланетный скафандр защитил астронавта, но его бутафорский шлем оказался поврежден и требовал ремонта.

Глядя на все это Армстронг принял волевое решение и запретил все дурачества. Все будущие попытки не внесенные в сценарий съемки теперь обязаны получить одобрение у него и Кубрика.

— Стэнли, может уже закончим? — умотанный Армстронг подошел к Кубрику.

— Нет! — Кубрик оторвался от камеры. — Нужно заснять много рутины. Сам понимаешь, второго шанса попасть на Луну и переснять эпизоды не выйдет. Давай-ка еще разок пройдись неуклюжей лунной походкой.

ОКБ-1. Подлипки.СССР. Вечер 1963 год.

Сизый дым «Беломора» висел над огромным столом, устланным чертежами, плотным слоем, сквозь который свет настольной лампы казался тусклым солнцем в пылевой буре. В Подлипках было три часа ночи, но в КБ-1 не спали. Тишина в кабинете была такой звенящей, что казалось, будто слышно, как остывает металл на испытательных стендах в паре километров отсюда.

Сергей Павлович Королев стоял у окна, глядя на темные силуэты сосен. Его плечи, обычно прямые, сейчас казались тяжелыми, словно на них давила вся мощь земной гравитации. В руке он сжимал желтоватый листок телетайпной ленты. Текст был кратким, но он бил сильнее, чем отказ двигателей на старте.

— Они сели, — голос Королева прозвучал глухо, почти без эмоций. — Армстронг доложил о касании.

За столом сидели трое. Глушко, сложив руки на груди, смотрел в одну точку. Мишин нервно вертел в пальцах карандаш, который в итоге с треском переломился.

— Как, Сергей? — Мишин поднял глаза, в которых читалось чистое, детское неверие. — У них же «Атлас» едва дышит, у них «Меркурии» — это консервные банки! Откуда у них водородник? Откуда тяга?

— Кеннеди не жалел долларов, — Королев резко обернулся, его глаза лихорадочно блестели. — А мы жалели время. Мы играли в ведомственные шахматы, пока они строили кувалду, чтобы пробить небо.

Глушко криво усмехнулся, глядя на пепельницу.

— Теперь ты понимаешь, Сергей, что твоя Н-1 — это вчерашний день? Чтобы их догнать, нам нужно не просто железо. Нам нужна пролетарская ярость и 25 часов в сутках работы без сна отдыха.

— Ярости у меня хватит, а про отдых я и вовсе забыл, Валентин Петрович! — Королев шагнул к столу, оперся на него кулаками, сминая край чертежа. — Ночь закончилась. С этой минуты программы «Восток» и «Восход» — это вспомогательные задачи. Мы выходим на облет Луны к осени.

— Это самоубийство, — тихо сказал Мишин. — Корабль не готов. Система жизнеобеспечения как следует не испытана. Мы отправим человека в один конец.

Королев выпрямился. Его лицо превратилось в каменную маску, ту самую, которую знали и боялись все — от слесаря до министра.

— Хрущев звонил десять минут назад. Он не просил отчета. Он молчал в трубку тридцать секунд, а потом сказал: «Сделайте так, чтобы их флаг выглядел там случайным мусором». Вы понимаете, что это значит?

Он обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Мне плевать на регламенты. Мне плевать на графики отпусков. Завтра — нет, уже сегодня — вы перетряхнете все заводы от Ленинграда до Ташкента. Если нужно, мы привяжем кресло к пороховой бочке, но советский человек будет на Луне к годовщине Октября.

— Мы не успеем с мягкой посадкой, — Глушко встал, поправляя пиджак. — Ресурс Н-1 не позволит.

— Значит, мы будем садиться жестко! — отрезал Королев. — Мы сделаем то, от чего у них в Хьюстоне задрожат поджилки. Мы не просто выбросим на поверхность вымпел с гербом Союза, мы создадим там лунную базу!

Он подошел к стене, где висела огромная карта Луны. Красный карандаш в его руке с хрустом прочертил жирную линию прямо поверх Моря Спокойствия.

— Ночь длинных ножей, товарищи. Отрезаем все лишнее. Оставляем только волю.

— Это будет смертник, — тихо проговорилГлушко.

— Героям не привыкать! — резко развернулся к нему Королев. — Наша задача сбросить его на Луну так, чтобы он прожил там минимум неделю.

Через 30 минут коридор заполнился быстрыми шагами — курьеры разносили экстренные пакеты с красной полосой. Великая гонка, которая казалась законченной, на самом деле только начиналась — и теперь ее топливом была не надежда, а чистый, концентрированный реванш.

Поверхность Луны.

В этот раз на ночевку в ангар не явилось уже трое астронавтов. Обеспокоенный Армстронг подозвал к себе Янга.

— Они точно ничего не повредят этой хрупкой девице? Не хотелось бы здесь застрять. Кроме нее этой тарелкой никто из нас управлять не умеет.

— Это шаттл, Нил! И Лекса совсем не хрупкая девица. Ты же сам видел, как она одной рукой поднимала ровер помогая нам со сменой колес.

— Тут все весит в 6 раз меньше.

— А в нем аккумуляторов на тонну! Плюс каркас из профтрубы крашенный «под алюминий». Ты местные 200 килограмм одной рукой поднимешь? А она даже не напряглась.

— Мне все равно волнительно. С чего она в разнос пошла.

— А ей жить осталось только до возвращения нашей миссии на Землю, — подошедший Кубрик вступил в разговор.

— То есть как?

Янг и Армстронг с сильным удивлением уставились на Кубрика.

— А вот так! — Кубрик отхлебнул из бумажного стаканчика и поморщился от мерзкого вкуса растворимого кофе. — Она биокиборг собранный для конкретного задания, по окончанию Лексу разберут на запчасти. Экономика — должна быть экономной.

— Надо что-то делать! — решительно заявил Армстронг.

— Надо, — согласился Кубрик. — А что именно? И что мы можем?

— Может захватим звездолет? — вбросил идею Янг.

— Ты эту махину видел? Тут вся национальная гвардия потеряется в переходах. Да и оружия у нас нет. Единственное подобие копья и то потеряли.

— У наших кроватей разборные железные ножки, а в юности я неплохо поигрывал в бейсбол… — задумчиво проговорил Кубрик. — Даже мечтал стать бэттером (*) в «Нью-Йорк Янкиз».

* Бэттер — тот самый парень с битой. Основная цель бэттера в бейсболе — отбить мяч, брошенный питчером, так, чтобы он улетел в пределы поля, а сам игрок успел добежать до первой (или следующей) базы.

— Мне как командору положен пистолет, — добавил Армстронг. — Надо только сейф с ним в этом бардаке найти.

— У Лексы есть ионная пушка, говорила, на пробу сбила ей спутник.

— Пушка это сила. Пойдем, поговорим с ребятами, — Армстронг развернулся в сторону отдыхающих астронавтов. — Америка всегда несет демократию и свободу. Пускай на звездолете и нет нефти, но позволить инопланетным тварям убивать такую девчулю просто потому, что «это экономно» мы не можем.