Лунная дорожка

Глава 1

Есть люди, которые просто фонтанируют идеями. Любая их фраза достойна великого будущего. Одна незадача – чаще всего все эти идеи оказываются большим пшиком и ничем хорошим не заканчиваются. Конечно, речь не идет об аферах, типа МММ. Создание МММ было делом важным и симптоматичным. Нет, речь идет о мелких великих проектах, чьи авторы не доводят до ума ни одной мысли.

Петруша, сосед Миссы, был одним из таких людей. Он, как сказочная Шахерезада, мог тысячу и одну ночь рассказывать о всевозможных способах обретения несметного богатства, но сам до сих пор так и не выбился в миллионеры. Все его сказочные пути заканчивались сразу за порогом его квартиры, так и не начавшись. Чтобы по-настоящему разбогатеть, Петруше не хватало то времени, то связей, то денег, потому что деньги, как известно, к деньгам плывут.

Иногда, по правде говоря, Петрушу осеняли не самые плохие идеи, и, может быть, он даже мог бы преуспеть, но он никогда не мог внушить доверие своим будущим партнерам. Длинный, тощий, с жидкой черной шевелюрой и темными бегающими глазами, которыми, по его словам, он был обязан своим итальянским предкам, с невыразительными чертами лица, он сразу отталкивал серьезных людей. Не помогали ни строгие костюмы, ни курсы управления мимикой – его собеседники быстро сматывали удочки, едва Петруша открывал рот, и чем больше он горячился, тем быстрее.

Как-то накануне майских праздников Петруша в очередной раз завел разговор о грядущем богатстве. На этот раз он предстал перед скептическим советом двора, состоящим из бессменных пенсионерок, коротающих жизнь на лавочке у подъезда. Всё располагало к убедительному выступлению: старушки расслабленно жмурились под теплым весенним солнышком, куст сирени услаждал взгляд нежно-зеленой молодой листвой, ничего срочного не приключалось уже целую неделю, так что аудитория была благодарная.

– Вот вы все не верите, – напыщенно сказал Петруша, останавливаясь перед пенсионерками на скамейке, – а я скоро разбогатею.

– Так уж скорее бы! – ехидно заявила Нарцисса Алкидовна. – А то уж мы заждались! Того и гляди, помрем, не дождавшись!

Ее товарки одобрительно закивали.

– Это верное дело! – объявил Петруша. – Я все просчитал. Уже. Даже связался с нужными людьми.

– Как разбогатеешь, нас не забудь, сирых и несчастных, – промокнула невидимую слезу Нарцисса Алкидовна. – Нам-то ведь богатства искать негде…

Нарцисса Алкидовна, старой закалки работник культуры, Петрушу не любила и вкладывала в эту нелюбовь всю душу. Наверное, она сама бы не смогла сказать, чем была вызвана эта неприязнь. Возможно, беззаботной, но безобидной болтовней Петруши о вечно предстоящем богатстве. Или его родословной, такой длиннющей, уходящей корнями в далекие темные времена эры Адама и Евы.

Когда-то, будучи еще юнцом, Петруша имел неосторожность рассказывать о своем генеалогическом древе, и словно что-то надорвалось в душе Нарциссы Алкидовны.

Родители Петруши, бедные советские инженеры, в лихие девяностые случайно вышли на золотую жилу экспортных сделок, смогли заработать на квартиру, но потом фортуна отвернулась от семьи, и они исчезли. Мальчик остался на попечении бабушки, которая то баловала, то третировала внука, в зависимости от того, какую книгу из кладезя педагогической мысли снимала с полок.

И вот теперь Петруша с гордым видом обещал вскорости разбогатеть. Разумеется, эта весть не давала покоя местным кумушкам. Впрочем, грядущее богатство Петруши беспокоило их не настолько сильно, чтобы они забросили свои обычные дела и сплетни. Обещание Петруши заняло почетное третье место – между похождениями Настасьи из сериала «Котики тоже плачут» и злоключениями Карамельки из «Через тернии к любви». Страсти героев «Последней любви» были недосягаемы, потому как ни одна жизненная история по накалу страстей не сравнится с придуманными коллизиями и перипетиями фантазий серийных сценаристов.

Первое время Петруша задерживался около дворового жюри и пытался докладывать о своих успехах, но не встречал понимания или сочувствия. А потом, как-то постепенно, он оставил попытки ввести соседей в курс дела и только торопливо прошмыгивал мимо них.

Из всех соседей только самая жалостливая пенсионерка Марья Георгиевна пыталась сказать Петруше что-нибудь ободряющее, но все время путала его судьбу с проблемами Иванушки из «Последней любви», так что ее сочувствие звучало обидно. Но именно Марья Георгиевна в то утро вышла на улицу вынести мусор и наткнулась на лежащего у подъезда Петрушу.

Впрочем, она не удивилась, не испугалась и не запаниковала, а стрелой взлетела на второй этаж и принялась колотить в дверь Мелиссы Павловны, для краткости именуемой Мисса.

– Слушай, Павловна! – Марья Георгиевна от нетерпения начала рассказывать о происшествии еще в закрытую дверь. – Тут такое! Мальчик-то наш, Петруша, у подъезда лежит, не живой не мертвый!

– Как это – не живой не мертвый? – свесилась сверху неведомо как оказавшаяся на лестнице Нарцисса Алкидовна.

– А вот так! Лежит, не шелохнется!

– Так, может пьяный?

– Не пахнет!

– А может, … наколотый? – с трудом вспомнила нужное слово Нарцисса Алкидовна.

– Нет! Что ж, я наколотых никогда не видела? – с обидой в голосе ответила Марья Георгиевна. – Не отличу уж наколотого? Говорю же: не живой не мертвый!

– Зомби, что ли? – высунулась из-под руки Нарциссы Алкидовны ее внучка Дашенька.

– Нет, у него фамилия другая! – отрезала Марья Георгиевна. – Да спишь, что ли, Павловна, открывай уже!

Наконец замок щелкнул, и на пороге появилась безупречно одетая, причесанная и надушенная Мелисса Павловна.

Надо сказать, что Мисса, несмотря на свой немолодой возраст, в дворовое жюри не входила, сериалами не интересовалась и, вообще, вела несвойственный пенсионерам образ жизни: любила кататься на велосипеде, вела видео-блог, порой ездила на мотоцикле, который ей по такому случаю предоставлял ее бывший любимый ученик Прохор Потапов. Говорят даже, что ее периодически видели в одном фитнес-клубе. Правда, факт про фитнес-клуб Мисса отрицала начисто, говорила что-то про уроки сальсы или чего-то подобного. Но, как утверждал все тот же Прохор, из многих танцев ее больше привлекло бы капоэро.

– Ты уверена? – спросила Мисса быстро.

– Конечно! Идем, сама посмотришь.

Нарцисса Алкидовна отослала внучку домой и присоединилась к честной компании. Дамы вышли на улицу и остановились у подъезда.

– Ну, и кто где? – спросила Мисса, оглядываясь по сторонам. Двор, не слишком чистый, был пуст.

– Вот ей-богу, только что тут лежал! – развела руками Марья Георгиевна.

– Лежал, да сбежал, - с ехидцей вставила замечание Нарцисса Алкидовна.

– По крайней мере, ни скорую, ни полицию вызывать не придется, – задумчиво протянула Мисса, разглядывая землю там, где, по убеждению Марьи Георгиевны, еще недавно лежал Петруша.

– Верно, он сам ушел, - сказала Нарцисса Алкидовна. – Если он на самом деле тут был. А то, может, померещилось тебе, Марья Георгиевна!

– Не померещилось!

– Да тебе всегда все мерещится! У тебя… повышенная тревожность! – сделала вывод Нарцисса Алкидовна и степенно удалилась.

– Что у меня? – обиделась Марья Георгиевна. – Да как тебе не стыдно такими словами обзываться! – крикнула она в уже закрывшуюся дверь.

– Да ничего особенного, не обращай внимания, - отвлекла ее от обиды Мисса. – Это то же самое, что и стресс.

– А, стресс! - кивнула Марья Георгиевна. – Стресс, да, дело хорошее, это можно, это конечно.

– Значит, он тут где-то лежал? – спросила Мисса, указывая на землю.

– Вот именно. Как ты догадалась?

– Да это же видно, если приглядеться…

– А Нарцисска сроду не разберется, а кричит… Ну ладно, пойду я!

И Марья Георгиевна подхватила брошенный на дороге пакет с мусором и посеменила к контейнерам.

Мисса задумчиво посмотрела еще раз на место происшествия и заметила на земле небольшой металлический предмет. Какое-то смутное любопытство заставило ее подобрать этот кусочек темного металла.

– Мисса, что углядела-то? – окликнула ее возвращающаяся Марья Георгиевна.

– Странно это, – только и ответила Мисса и вернулась домой.

***

Несколько дней спустя примерно около полудня подъезд содрогнулся от оглушительного стука в металлическую дверь. Обитатели дома приостановили все занимавшие их дела и прислушались. Впрочем, громкие крики, сопровождавшие грохот, позволяли им не напрягать слух.

– Петруха, открывай! Открывай, слышь? Слышь, подлюга, открывай! – надрывался тонкий и пронзительный женский голос.

Намечалось действо более захватывающее, чем однообразные сериалы, и коротающие дома пасмурный день старушки навострили уши.

– Петруха, гад, я знаю, что ты там, открывай!

Через несколько минут бурных взываний шум стих, по ступенькам застучали быстрые шаги, подъездная дверь коротко хлопнула. Пенсионерки потянулись к месту общего схода, чтобы обсудить сцену.

Первой на лестничную площадку вышла Марья Георгиевна, она как соседка Петруши сочла своим долгом собрать наиболее точную информацию.

– Ишь ты, духами пахнет! – потянула она носом. – Люська приходила. Точно. И голос ее, и духи ее.

– Георгиевна, ты там ходишь, что ли? – окликнула ее снизу Ирина Витальевна. – Что случилось-то?

– Да Люська к Петруше приходила! – гордо объявила Марья Георгиевна. – Слышала, как кричала тут и в дверь ботала?

– Слышала, как не слышать! А что хотела-то?

– Ну кто ж знает! Любовь у них была, а теперь вот, видно, он ее бросил! Дверь не открывает!

– Да ведь Люська лахудра такая, – Ирина Витальевна поднялась до четвертого этажа и подозрительно посмотрела на железную дверь. – Вот и правильно сделал, что бросил. Получше найдет, он у нас жених видный…

Внизу хлопнула дверь, и старушки притихли. Через минуту на площадке, тяжело дыша, появилась пресловутая Люся, слегка растрепанная и свирепая. В руке она сжимала клочок бумаги, очевидно, прощальное письмо. Увидев перед дверью двух благообразных пенсионерок, девушка притормозила и, задыхаясь, процедила:

– Здрассти!

– Здравствуй, милая, - кивнула Марья Георгиевна. – Ты, никак, Петрушу ищешь?

– Да!

– А его нет дома!

– И на звонки не отвечает! Так я ему записку сейчас оставлю! – агрессивно заявила Люся, подошла к двери и стала засовывать свою бумажку в щель.

– Ой, послушай, девонька, что мы тебе скажем, а мы ведь плохого не посоветуем! – на два голоса заговорили старушки. – Брось ты его, непутевый он.

– И то верно, что за парень, ни работы хорошей, ни ума, один ветер в голове…

– Если ты на деньги его позарилась, так нет у него денег никаких…

– Один пшик, а не мужик!..

– А тут намедни и вовсе пьяный на улице валялся! – сказала в заключение Марья Георгиевна. – А дальше-то что будет? Зачем тебе пьяница?

– Не пьяница он! – взвилась Люся в ответ. – Что, я не знаю, что ли? Хороший он. Люблю я его.

– Хороший-то хороший, да что ж дверь тебе не открывает? – ехидно заметила Ирина Витальевна. – Может, он там не один, а? Какую другую кралю завел?

– Он не такой! – возмутилась Люся. – Он меня любит! И вообще, не лезьте не в свое дело!

Она выхватила записку, скомкала ее и помчалась по лестнице вниз.

– Ох, ну и молодежь пошла! – вздохнула Ирина Витальевна, и подруги разошлись по домам.

Вечером на очередном заседании клуба пенсионерок это событие было удостоено нескольких реплик, между пересказом злоключений Карамельки и любовных похождений героев «Последней любви», но потом забыто.

Спустя еще несколько дней Нарцисса Алкидовна возвращалась с работы в плохом настроении из-за того, что ее старую подругу наградили каким-то орденом городского значения, а ее саму, заслуженного деятеля культуры, обделили. Клуб серийных фанаток притих при ее приближении, но даже такое почтение не могло компенсировать чувство оскорбленного самолюбия женщины. Она сухо поздоровалась и спросила язвительным тоном:

– А как наш богатей поживает? Получил свои миллионы?

– А ведь верно, что-то Петрушу вашего давно не видно! – подхватила Валентина Николаевна из соседнего дома, периодически присоединявшаяся к местным посиделкам.

– Наверное, нашел свои миллионы да покинул нас! – с нарочитым чувством произнесла Нарцисса Алкидовна.

– А что за миллионы?

– Он все разбогатеть собирался, только вот как все не мог придумать. Ну, клад, никак, нашел! – презрительно заметила Нарцисса Алкидовна. – Хорошо, сидите тут, мне недосуг с вами болтать.

И с гордо поднятой головой она покинула собрание.

– Что это с ней сегодня такое? – протянула Ирина Витальевна.

– Не в духе, видно. Может, не с той ноги встала?

– Никогда с ней такого не было…

– Да ладно, она через раз такая.

Их разгневанную безмятежность нарушила Мисса, отправлявшаяся на вечернюю пробежку.

– Добрый вечер! Надеюсь, он добрый?

– Миссонька, как же, добрый… куда пошагала?

– Растрясти лень-матушку. Раньше, правда, вот костями трясли, а теперь все больше хай-тек и вай-фай, да ведь мозги ничто не заменит!

– Вот ведь что… - вздохнула Валентина Николаевна. – А по-русски это что значит?

– А у нас тут Алкидовна злится, вся прям бешеная, - пояснила Ирина Витальевна. – А еще Петруша пропал.

– Найдется, не волнуйся, куда денется! – отрезала Марья Георгиевна. – Такие не пропадают.

– В общем, все как обычно, - кивнула Валентина Николаевна.

– Ладно, счастливо оставаться.

***

На следующий день, ближе к полудню, металлический концерт стуком в железную дверь Петруши повторился.

На этот раз грохот звучал намного тише и скромнее, впрочем, Мисса не слышала прошлой разборки, так что сравнивать ей было не с чем. Однако она тоже выглянула из квартиры, прислушалась – и столкнулась лицом к лицу с Люсей, в задумчивости спускавшейся с четвертого этажа.

– Что, так и не появился? – осторожно спросила Мисса.

– Нет, - пробормотала Люся. – Ничего не понимаю… Ведь именно сегодня… как он мог… да никак не мог…

– Что такое?

– Да нам зарплату сегодня выдавали, а Петенька за ней не пришел. А этого не может быть, потому что не может быть никогда. Может, в полицию заявление написать?

– В полицию?

– Ну да, о пропаже человека! Если человек столько времени не появляется на работе, и дома его тоже нет, это ведь значит, что он пропал?

– Можно и так сказать.

– Вот и напишу заявление!

– Послушай… заходи, поговорим, не на лестничной же площадке стоять, - пригласила девушку Мисса.

Они прошли в небольшую комнату, обставленную довольно типично, с оттенком аскезы, и Мисса усадила девушку на диване, а сама устроилась в кресле.

– Так вы думаете, что не надо в милицию заявление подавать? – с надеждой спросила Люся. – Он что, тут был, да? А я просто его не застала?

– Да нет, тут его и вправду давненько уже не видели.

– Вот-вот! Он точно пропал! Его искать надо! Может, его убили!

Люся, минуту назад излучавшая надежду, вдруг сморщилась, закрыла руками лицо и заплакала, так что слезы закапали со сжатых пальцев на пол.

– Какие страсти тебе в голову приходят! – воскликнула Мисса. - Почему же ты решила, что убили?

– Он сам говорил, что… – Люся всхлипнула и запнулась.

– Что?

– Что его убить могут. Потому что людей с таким богатством убить могут, так что они все с телохранителями живут.

– А у него телохранителей не было, – понимающе протянула Мисса.

– Ну да, где у него деньги на телохранителей! У него последний раз на обед денег не было, так он у меня занял!

– Постой, не пойму. Как же так, у него есть богатство, но нет денег на телохранителей?

– Ну да, – кивнула Люся, отняла руки от лица и полезла в сумочку за салфеткой. – Он собирался мне долг с этой зарплаты отдать.

– Извини, но я что-то не понимаю. В чем же его богатство состояло?

– А! Я не знаю! – Люся промокнула мокрое лицо, потом достала из сумочки флакон с тоник-пудрой и замаскировала, как могла, следы горевания. – Просто он говорил, что у него есть богатство, настоящее, миллиарды долларов…

– И занимал деньги на обед?

Люся молча кивнула.

– Да, наверное, я очень постарела, – с грустью заметила Мисса. – В мое время богатство понималось просто. Или материальное, или нематериальное, так называемое духовное…

– Да-да, я слышала! – радостно подхватила Люся. – Мои года – мое богатство. Так что мне делать? Нести заявление в полицию? А вдруг он просто меня бросил? Познакомился с кем-нибудь и уехал… И в полиции надо мной просто посмеются… Слушайте, помогите мне: если Петруша вдруг появится, позвоните мне! – она оставила свой номер телефона и убежала.

Мисса на минуту задумалась. Ее начал охватывать зуд расследования, как она называла это чувство. Перед ней вырисовывалась загадка, которая имела какое-то достаточно простое и логичное объяснение, но это объяснение надо было найти, как решение задачи в учебнике. Правда, в старых учебниках можно было заглянуть в ответы в конце книги, а в жизни не было не последней страницы, ни ответов.

Впервые этот зуд расследования она испытала в далекой юности.

Тогда она, совсем юная девушка, училась в институте и жила в общежитии. Нравы в то время были простые, отношения – незамысловатые: в общежитии в комнатах жили все практически одной семьей, делились съестными припасами, которые заботливые родственники присылали чадам, грызшим гранит науки не покладая ни зубов, ни рук. Разумеется, родственники и припасы разнились по качеству и количеству, кому-то присылали больше и вкуснее, кому-то – меньше и однообразнее. Кроме еды, иногда студиозы делились на время друг с другом и прочими материальными благами, такими, как одежда, обувь и бижутерия. Хорошие шмотки были еще большим дефицитом, чем хорошая еда, потому что советские люди как строители коммунизма должны были в первую очередь заботиться о моральных ценностях, в число коих, как известно, еда и одежда не входили.

Хотя среди студентов уже тогда наступило расслоение по материальному достатку, и кто-то имел больше хороших вещей, кто-то меньше.

Молоденькая хорошенькая Арина, дочка секретаря горкома из соседней республики, по всем параметрам принадлежала к классу обеспеченных. Партийные руководители жили своей партийной жизнью, в которой аскеза строителя коммунизма не приветствовалась. И если сами секретари и прочие ответственные работники как-то держались в рамках, их отпрыски демонстрировали полное пренебрежение к пресловутому кодексу строителя коммунизма.

Непонятно, почему родители Арины не сняли для дочки квартиру и заставили ее жить в общежитии. Может, хотели приучить к общению с простым народом? Но факт тот, что девочка вращалась среди обыкновенных студентов и с удовольствием щеголяла необыкновенными по тому времени нарядами и недоступной косметикой.

И вот в один прекрасный день вдруг большая часть неземных по красоте и удобству нарядов и украшений исчезла. Разумеется, кражу совершил кто-то из соседей, студентов. Милиционер, разбиравшийся в этом деле, только хмыкнул недовольно:

– А что вы хотите, у вас ничего не запирается, просто проходной двор. Заходи кто хочешь, бери что хочешь. Следить надо за своими вещами. Свои кто-нибудь взял.

На этом официальное расследование и завершилось.

Мисса, старательная студентка, воспитанная в старых традициях, даже представить себе не могла, чтобы кто-нибудь из соратников по учебе мог совершить такое. Заносчивая Арина ей не нравилась, но когда девушка вечером столкнулась с ней на кухне и попросила помочь последить за соседкой – студенткой Афрузой, которая на ночь глядя собралась куда-то.

– Я точно знаю, это она мои вещи украла! – прошипела Арина, сжимая руку Миссы. – Надо только узнать, где она их прячет! Помоги мне, а, а то я одна боюсь!

Потом они крадучись шли за Афрузой по темной улице, стояли в тени на остановке, ехали на задней площадке автобуса, и Мисса почувствовала себя завзятым сыщиком, настоящим Шерлоком Холмсом.

В том случае их слежка увенчалась успехом: Афруза спрятала украденные вещи в камере хранения на вокзале, так что Арина всё рассказала следователю, и советская милиция доблестно раскрыла преступление.

Глава 2

На следующий день, как обычно, Марья Георгиевна вышла на лестничную площадку, сделала пару шагов и остановилась: дверь в квартиру Петруши была приотворена. Еще совсем недавно дверь была плотно закрыта, а тут вдруг… Не веря своим глазам, Марья Георгиевна подкралась к двери и неуверенно позвала:

– Петруша, это ты, что ль? Ты дома?

Из квартиры не донеслось ни звука. Старушка боязливо протянула руку и нажала на дверной замок. Громкая трель прозвучала как-то особенно оглушительно в пустой квартире. И от этого звонка Марью Георгиевну вдруг обуял такой страх, что она опрометью бросилась обратно к себе и, заскочив в прихожую, тут же закрыла дверь на два замка и цепочку. Потом, тревожно прислушиваясь к тишине, схватила телефон и позвонила Миссе.

– Павловна, тут что-то неладное творится! – прошептала она в трубку. – Дверь-то у Петруши того… открыта! А в квартире его нет. Что делать-то?

– Я скоро подойду. Ты, главное, в квартиру одна не заходи, - распорядилась Мисса.

– Я уж и сама так подумала. Вот сейчас дома сижу, - Марья Георгиевна боязливо оглянулась на дверь.

– Правильно. Ты только не волнуйся, ничего опасного нет. Я зайду к участковому, и мы все вместе посмотрим, что там такое.

Несмотря на заверения Миссы, Марья Георгиевна все еще не чувствовала себя в безопасности. Подумав немного, она принесла из комнаты стул и поставила перед дверью, забаррикадировав таким образом вход на тот случай, если какой-нибудь бандит захочет ворваться к ней домой и расправиться с ней так же, как расправился с несчастным Петрушей.

Обезопасив свое жилище, Марья Георгиевна села на стул и приготовилась нести караул: время от времени прикладывала ухо к двери, привставала и смотрела в глазок.

Несколько минут спустя на лестнице показалась Люська. Девушка, не ведая об опасности, направилась было к квартире приятеля, но Марья Георгиевна принялась отчаянно стучать одной рукой в дверь, другой – открывать замки. Люська, оторопев от неожиданно поднявшегося грохота за соседней дверью, подошла чуть ближе.

– Эй, кто там? – спросила она шепотом.

Справившись наконец с замками и цепочкой, Марья Георгиевна приоткрыла дверь и прошипела:

– Люська, берегись! Осторожно!

– Да что случилось-то?

– Ты это, тут на дороге не стой, или выше поднимайся, или давай по-быстрому ко мне заходи! - скомандовала старушка деловито, и Люська юркнула в прихожую.

– Видела? – коротко спросила Марья Георгиевна, снова тщательно возведя преграды.

– Что?

– Дверь в квартире Петруши открыта!

– Да?! Так он дома?

– Нет его дома! Я звала – он не откликается. Думаю, бандиты туда ворвались! И нам одним соваться в квартиру нельзя! Порешат, как его порешили.

– Да что вы такое говорите! – с ужасом в голосе проговорила Люська. – Жив он, я точно знаю.

– Ну, жив не жив, дело темное, но нам подмогу дождаться надо. Одним нельзя идти.

– Какую подмогу?

– Мисса Павловна обещала со спецназом подъехать!

– Со спецназом?

– Ну да. У нее знаешь какие связи в органах! – с убеждением ответила Марья Георгиевна, и они стали ждать.

Прошло примерно полчаса напряженного ожидания и прислушивания, и Люська заговорила.

– А может, они не приедут?

– Думаешь, их перехватили и того?

– Да нет, просто может… что-нибудь такое. А там, может, Петруша лежит беспомощный… ему помощь нужна, может, каждая минута на счету. А мы тут ждем… Пойду я, посмотрю! – решилась Люська.

– Нет, подожди, я тогда Михалыча позову, какой-никакой, а мужик!

Она набрала номер телефона и, услышав «Алё», приказным тоном произнесла:

– Михалыч, быстро сюда… да не авария, ничего не прорвало, дело есть. Надо в соседней квартире посмотреть… нет, и там ничего не прорвало. Ничего не течет. Просто дверь открыта, а мы одни идти боимся… А ты с нами пойдешь, посмотришь. У тебя оружие есть – ключ разводной. Да он в квартире – наипервейшее оружие… Ну ждем, только по-быстрому… Все, сейчас Михалыч придет, – объяснила она Люське, – он сантехник наш, мужчина видный, а как разводным ключом вооружится, так его сам участковый боится.

Михалыч явился через пару минут. Марья Георгиевна, не отрывавшаяся от глазка, быстро отперла замки, отшвырнула в сторону стул и выскочила на площадку.

– Давай так: ты, Михалыч, первым заходи, а мы – за тобой.

Михалыч для порядка позвонил в квартиру, не получил ответа и решился на штурм.

– Вы, эта… отойдите в сторону. Лучше наверх поднимитесь, потому что если там бандит, он вниз побежит, а не вверх, и вас не тронет, – проинструктировал Михалыч соратниц с видом идущего на смерть героя.

Затем он рывком распахнул дверь, отпрянув в сторону, словно уклоняясь от возможных пуль. Когда выстрелов не последовало, Михалыч, выставив перед собой разводной ключ, бросился в квартиру. Через несколько секунд до женщин донесся его возглас: Ё-моё!, и они решились войти в квартиру.

Прихожая выглядела как обычно, но вот в зале их глазам предстал полный беспорядок. Книги из шкафа валялись горой на полу, обивка дивана была вспорота, одежда – свалена комом посредине комнаты. Плакаты со стен были сорваны, Грабитель явно постарался произвести тщательный обыск. Кухня не избежала скорбной участи варварского разрушения: соль и сахар из банок были рассыпаны по полу, вскрытые консервные банки – свалены под столом, их содержимое – вывалено на стол. Люська тихо ахнула.

– Трупа нет! – радостно доложил Михалыч.

– Ну хоть какие-то положительные новости! – откликнулась Мисса, входя в комнату вместе с участковым.

– Всем покинуть помещение! – скомандовал полицейский. – Ничего руками не трогать!

Он сразу же взял оперативное командование в свои руки, приказав первопроходцам на месте происшествия не вертеться под ногами и далеко не уходить, и Мисса увела Люську к себе. Марья Георгиевна пробормотала что-то вроде: «И я с вами, что-то мне боязно одной там сидеть» и поплелась за ними. Михалыч попытался было улизнуть, но участковый суровым голосом приказал ему остаться как главному свидетелю и вообще.

– Ужас, – пробормотала Люська, когда все три дамы расположились в комнате Миссы.

– Да, странно. Интересно, что искали таким образом? Консервные банки… надо же. И кто искал? – задумчиво сказал Мисса.

– Маньяк, как есть маньяк! – убежденно вставила Марья Георгиевна. – Все, теперь уж точно – порешили нашего Петрушку.

– Вот и неправда! – взвилась Люська. – Я знаю – он жив. Наверняка.

– Эй, девонька, коли тут такие люди замешаны, как пить дать нету уж его, голубчика, на нашем свете, – грустно возразила Марья Георгиевна.

– Я к экстрасенсу ходила, она говорит – твой возлюбленный скоро вернется к тебе. А если вернется – значит, живой. Мертвый разве может вернуться? – с непоколебимой уверенностью объяснила Люська.

– Нет, не может. По крайней мере, вне книг Кинга, – кивнула Мисса.

Они еще некоторое время перекидывались ничего не значащими фразами, но затем сверху спустился участковый и позвал Люську как потерпевшую побеседовать со следователем. После девушки на допрос была призвана соседка Марья Георгиевна. Выполнив все формальности, следственная бригада отбыла, и Мисса поднялась на четвертый этаж разведать обстановку.

В квартире Люська пыталась навести порядок.

– Да, здесь теперь возни надолго, – вздохнула Марья Георгиевна. – А можно прибираться-то?

– Сказали, можно, – буркнула Люська. – Сказали, преступления не установлено, делайте что хотите.

– Так давай мы поможем, - предложила Мисса.

Втроем они принялись разбирать завалы, болтая между делом.

– Что сказали-то?

– Вот, говорят, замок не взломан, ключом открыт, меня спросили, что пропало, а я и не знаю толком, давно уж здесь не была. Говорю, вроде ноутбук пропал… генеалогическое дерево пропало…

– Ой, это что ж такое? – охнула Марья Георгиевна. – Вроде Петрушка-то не больно растениями интересовался, у него ни цветочка, ни листочка не было, а тут – дерево!

– Да это не дерево, это схема такая… плакат. Его Петенька составил, на большом листе нарисовал и на стене повесил. Вон следы остались, – ткнула Люська в стену.

Там когда-то висел лист ватмана, прикрепленный кнопками с красивыми яркими головками. Потом лист сорвали, грубо, небрежно, так что под одной из кнопок остался кусочек бумаги.

– Странно, - пробормотала Мисса, запихивая безнадежно испорченные мелочи в пластиковый пакет. – Залезть в квартиру и украсть самодельное генеалогическое дерево…

– Может, его Петруша сам выкинул! – предположила Марья Георгиевна.

– Нет-нет, он не мог! – вступилась за любимого Люська. – Он так им дорожил… всегда. А последнее время – особенно.

– Правда?

– Ну да. Он как-то мне сказал, что вот оно, прямое подтверждение его богатства.

– Значит, кто-то позарился на его богатство и украл прямое подтверждение, - подытожила Мисса.

Ее напарницы по работе подозрительно посмотрели на нее.

– Павловна, ты всерьез говоришь или шутишь? – с сомнением в голосе спросила Марья Георгиевна.

– Я и сама пока не знаю. Посмотрим, что тут еще есть.

Убрав следы разрухи в комнате, они переместились на кухню. Впрочем, из-за того, что у Петруши как у холостяка припасов было немного, разгром здесь не принял такие большие масштабы. Люська сгребла со стола месиво из различных консервных банок в большую кастрюлю и поставила у порога.

– Отдам дворовым кошкам, пусть порадуются, – пояснила она.

– Правильно, девонька, – одобрила Марья Георгиевна. – Ну ладно, тут немного осталось, вы уж без меня… а то там сериал уже начинается, пойду я.

– Сериал?

– Ну да, я же не могу пропустить, меня же не поймут. Там такие страсти!

И она торопливо посеменила к себе.

– Вот такие дела… - протянула Мисса.

– Даже не знаю, что теперь делать. Хорошо хоть, что жив.

– А вот это не факт. Но будем надеяться на лучшее. В общем, что мы имеем? Петрушу никто из знакомых не видел уже сколько дней? Здесь, дома, наверное, с неделю, на работе…

– Тоже примерно неделю, - быстро ответила Люська.

– То есть примерно неделю его никто не видел. Уехать по делам он…

– Не мог! – выпалила Люська. – У нас на работе с этим строго, просто так никого не отпускают. Да и если бы Петенька хотел уехать, уж меня-то он предупредил бы.

– И то верно. Он когда уезжает, просит меня почту его из ящика вытаскивать. Там и почты-то нет, но всегда просит. А тут не просил. Значит, уезжать не планировал.

Мисса не стала рассказывать про то, как Марья Георгиевна видела тело Петруши. Во-первых, непонятно, видела или нет, во-вторых, это ничего бы не дало, потому что пока ничего не значило.

– В то же время он постоянно говорил о каком-то богатстве, которое вот-вот свалится на него. Что за богатство Петруша себе придумал? Есть какие-нибудь мысли?

– Нет, он ничего конкретного не рассказывал. Говорил, что имеет право, а его право попрали, но он заставит их расплатиться.

– Очень информативно. Остается только предположить, что либо кто-то всерьез принял его россказни о богатстве и решил тоже получить куш, либо… либо какое-то богатство действительно существует. Вот это, - кивнула Мисса на консервные банки, которые Люська запихивала в пакет, - меня очень смущает. Что же такое здесь искали, что пришлось консервные банки вскрывать? Пачки денег? Бриллианты? Золотой песок? Секретные чертежи секретных разработок?

– А еще ноут пропал. Или не пропал? – сомневающимся тоном сказала Люська. – Может, его Петруша потерял? А еще у него скульптурка была, страшненькая такая, тоже пропала. Хотя, может, он ее в ломбард какой снес, из-за денег. У него же последнее время проблемы были… с наличностью.

– Что за скульптурка?

– Да ничего интересного, небольшая такая, – Люська показала руками высоту скульптуры, сантиметров тридцать. – Бронзовая вроде, вся позеленевшая. Я еще говорила всегда: это она позеленела от злости, что ее не Церетели ваял.

– Ценная?

– Ну, Петенька говорил, что очень. Антиквариатная. От его предков досталась. А предки его… – Люська посмотрела в сторону комнаты, где на стене когда-то висело генеалогическое дерево, – в общем, я всегда подозревала, что это просто грязнущая китайская поделка.

Мисса задумчиво кивнула.

Когда и кухня приобрела наконец божеский вид, женщины собрались выносить мусор. Люська подхватила один пакет и кастрюлю с консервами, два пакета взяла Мисса.

Во дворе Люська вытряхнуло содержимое кастрюли в большую старую миску, в которую сердобольные пенсионерки выбрасывали подпорченные продукты для дворовых кошек и собак.

– Это какая-то благотворительная акция? – прогремел голос Нарциссы Алкидовны.

– Да… то есть нет. Мы просто…

– Да я уж вижу! Или это поминки по Петру? Для его родственных душ? – холодно остановила Люську Нарцисса Алкидовна. – Кормите тут всяких, разводите бродячих животных. А от них одна грязь и антисанитария. И плодятся они на дармовой жрачке нам на голову.

– Так наши-то все кастрированные, – подала голос со скамейки Ирина Витальевна.

– И что, кастрированные не гадят, что ли? Вот несчастье, сплошное бескультурье вокруг, – продолжая ворчать себе под нос, Нарцисса Алкидовна вошла в подъезд, и Люська вздохнула с облегчением.

– Какая она грозная! Меня прям всю передергивает, когда она говорить начинает. И про Петеньку как-то… бессердечно, – всхлипнула Люська.

– Старой закалки человек, – кивнула Мисса. – Ты теперь что делать собираешься?

– Я вот что думаю делать! – лихорадочно зашептала Люся. – Я эту экстрасеншу приглашу, пусть посмотрит и скажет, где Петенька…

– Я не про экстрасеншу, я про квартиру. Запереть ее надо как-то. Слесаря пригласи, пусть временный замок поставит…

– Ладно, я что-нибудь придумаю, - кивнула Люся. – А как что-нибудь узнаю еще, так расскажу.

***

На следующий же день с утра Люся постучала в дверь Миссы.

– Вот, я экстрасеншу привела, да только мне боязно что-то туда идти. А вдруг там опять кто-нибудь забрался и сидит, нас ждет!

Мисса поднялась с ней. Перед дверью, размахивая подвешенным на золотой цепочке кулоном, стояла женщина средних лет в светло-бежевом костюме и тихо что-то бормотала.

– Мы пришли! – объявила Люся.

– Хорошо, – не оглядываясь, ответила женщина. – Я уже почистила карму этого места, вы можете входить. Войдете – сделайте пять шагов вперед, остановитесь, досчитайте до семи и позовите меня.

Люся торопливо отперла замок, испуганно-призывно оглянулась на Миссу и шагнула в квартиру. Мисса пошла следом за ней.

В квартире ничего не изменилось за прошедшую ночь, и грабитель, если и был, то вел себя крайне аккуратно. Люся исполнила весь ритуал и позвала прорицательницу.

– Так, – деловитым тоном проговорила она, входя в прихожую, – что тут у нас? Вижу, был погром, астральный кавардак остался.

– Вот, расскажите, что с хозяином квартиры? Он пропал, где его искать? – робко спросила Люся.

– Вижу, что пропал, – экстрасенша прошлась по всем комнатам и остановилась посредине кухни. – И плохо он пропал, очень плохо.

– Да? – дрожащим голосом пробормотала Люся. – А как это?

– Его похитили! – драматически возвысила голос экстрасенша. – Похитили и удерживают. То есть он всем сердцем рвется обратно, но его не пускают!

– Кто не пускает?

– Не пойму… сейчас… не идет информация, – экстрасенша закрыла глаза и замерла, прижав правую ладонь по лбу. – То есть идет, но какими-то кусками. Сейчас… мне надо сосредоточиться. У этого места плохая карма, здесь какие-то злобные силы витают.

– Карма? – переспросила Мисса. – Может, аура?

– Аура тоже плохая! Здесь надо как следует поработать, все чистить…

– Да, вчера мы не очень хорошо прибрались, – поддакнула Мисса.

Экстрасенша открыла глаза и уничижающе посмотрела на нее.

– Я имею в виду астральную чистку, а не мытье с тряпкой и каким-нибудь чистящим средством.

– Ах вот как!

– Стоп, я поняла! Его похитил иной! Не такой, как мы, иной!

– В смысле? – Люся испуганно прикрыла рот рукой, словно чтобы сдержать крик ужаса.

– Иной. Иные силы, неподвластные нам, простым смертным, – уверенно произнесла экстрасенша. – Иные, темные силы, враждебные людям, стремящиеся поработить, уничтожить людей. Человеков, я имею в виду.

– И что же теперь делать?

– Работать. Работать. Много работать. Работать не покладая рук. Сейчас каждая минута дорога, нельзя ждать. Как говорил один знаменитый экстрасенс и чудотворец, промедление смерти подобно. Вчера было рано, завтра будет поздно, а сейчас в самый раз… хотя он… ну не важно.

– И в чем же будет состоять ваша работа? – поинтересовалась Мисса. Из всех она, кажется, единственная не поддалась экзальтации и спокойно смотрела на действия экстрасенши.

– Я же говорю, чистить карму. Тогда пациент вернется. Чистить ауру – дело безнадежное, тут все серьезнее. Карму, только карму, и никаких компромиссов!

Она еще раз прошлась по квартире, заглядывая во все углы, открывая шкафы, словно именно там могли скрываться темные силы, жаждущие причинить несчастья роду людскому, и, наконец, вынесла вердикт:

– Я пойду за инструментами, а вы пока ничего не трогайте.

– Да-да, конечно! – живо согласилась Люся. – Вы только не задерживайтесь, я очень за Петеньку переживаю!

Когда дверь за экстрасеншой закрылась и напряжение спало, женщины сели вокруг кухонного стола и Люся спросила:

– Ну как, она ведь замечательная?

– Мне трудно судить…

– Она такая проницательная! Она ведь все угадала, что здесь случилось!

– Она просто повторила то, что ты ей говорила, – укоризненно ответила Мисса.

– Нет-нет, она ничего знала, она все сама угадала! – принялась с жаром защищать провидицу Люся.

– Кстати, как ее зовут?

– А, как-то сложно, - спохватилась Люся. – Кажется, Прозерпина Ясноокая…

– ?!

– Но знакомые зовут ее просто Прозя. Говорят, она самая замечательная. Вот сейчас придет, сами увидите.

– А ты не на работе? Вроде говорила же, у вас строго.

– Ну да, только я менеджер, иногда могу по магазинам ездить, проверять, как они наши товары расскладывают. Вот я… типа езжу.

Прозя вернулась на удивление быстро. Мисса несколько минут понаблюдала, как провидица важно размахивает странными на вид предметами, и покинула честную компанию.

Впрочем, немного погодя Прозя звонила в дверь Миссы.

– Я очень сведущий экстрасенс, – объявила провидица, – я вижу, что у вас есть какая-то проблема, которая вас беспокоит. Я могу вам помочь, при этом у меня буквально самые низкие цены. Но в таком экстренном случае я даже могу предоставить скидки, а первый сеанс вообще бесплатно!

Мисса смерила ее оценивающим взглядом и пригласила войти.

На кухне женщины решили для затравки угоститься чайком, потому что известно, что ничто так не сближает женщин, как чашка чая с какой-нибудь вкусностью.

– Вообще-то у меня полно клиентов, – принялась расхваливать себя Прозерпина. – Просто иногда минутки свободной нет. Время-то сейчас сложное, люди злые, вот кармы и ауры у большинства и подпорчены. Приходится все исправлять, а это ой как нелегко.

– А у Петруши в квартире что было?

– Ой, там работы – море! – увлеченно воскликнула Прозерпина. – Дело движется помаленьку! Но – надо взять паузу, переждать. Так что пока я могу заняться вами. Итак, что делаем в первую очередь?

Мисса задумчиво смотрела на собеседницу, но та по-своему расценила взгляд и торопливо заговорила:

– Да вы не сомневайтесь, я – профессионал высокого класса! Если бы не конфиденциальность, я могла бы назвать такие имена! Такие люди обращались ко мне за помощью! То есть обращаются…

– Правда?

– Да! – как-то уж слишком запальчиво воскликнула Прозерпина. – Я, между прочим, даже в телепрограмме участвовала, «Побоище экстрасенсов» называется.

– Вот как?

– Да! И практически победила. То есть совершенно победила бы, но вы же понимаете, это шоу, программа, там…

– Там все постановочно?

– Ну да, – словно нехотя согласилась Прозерпина. – Именно. Должна была победить одна православная экстрасенс, потому что…

– Потому что это политкорректно? – подсказала Мисса.

– Точно.

– Трудно было участвовать?

– Ох, не то слово! Просто ужасно, – слегка пригорюнилась Прозерпина. – И этот их эксперт, Яблоков… Вот ведь не экстрасенс, а все понукал: если вы настоящий экстрасенс, то должны то, должны се… должны всё! А мне не всегда информация идет!

– Почему?

– Как почему? Да потому что информацию посылают только тому, кто ее будет использовать без раздумий. Потому что им, – загадочно указала Прозерпина куда-то вверх, – тоже не хочется, чтобы мы все секреты враз сами узнали. Они тоже хотят полностью управлять нами!

– Интересно, – пожала плечами Мисса. – Кстати, у меня есть один маленький предметик, сможете что-нибудь сказать?

– Давайте посмотрю! – Прозерпина решительно допила чай и отодвинула чашку.

Мисса принесла подобранный несколько дней назад во дворе предмет и положила перед Прозерпиной.

– Очень интересно!

Ясновидящая поводила руками над находкой и, закрыв глаза, приняла сосредоточенное выражение.

– Так, вижу, вижу… темно. Очень темно. И душно… Свечи вокруг горят… фимиам курится… люди вокруг…

Звонок в дверь прервал монотонное повествование пророчицы.

– Кто это? – удивленно произнесла Прозерпина, словно внезапно проснувшись.

– Сейчас посмотрю, – живо вскочила на ноги Мисса.

– Стойте! – тревожно вскричала экстрасенша. – Я знаю, это темные силы! Они учуяли, что здесь идет сеанс информационного исследования, и явились помешать нам!

– Да, – согласилась Мисса смиренно, – и вежливо так звонят в дверь. Если это темные силы, я скажу им, что мы заняты и чтоб они попозже заходили. Причем лучше пусть сначала по телефону договорятся о встрече.

– Вы напрасно так шутите! – крикнула ей в спину Прозерпина. – Темные силы – это опасно!

Впрочем, к счастью, никаких темных сил за дверью не притаилось: просто-напросто Люся забежала рассказать об окончании ритуала.

Мисса привела ее на кухню и указала на кругляш:

– Люсь, вот этот предмет тебе знаком? Мне кажется, я как-то видела его у Петруши, вот только точно не вспомню, склероз…

– Да какой у вас склероз! А это… дайте посмотрю, – Люся схватила кругляш со стола. – Кажется, точно был… это знаете на что похоже? У Петеньки такая скульптурка была, которая пропала. Так там такая фиговина была, вроде бы. Хотя я точно не знаю…

– Это которая пропала из квартиры? – уточнила Мисса. – Которую Петруша собирался в ломбард заложить?

– Она! – неизвестно почему просияла Люся.

Мисса замолчала, и, когда пауза стала невыносимой, Прозерпина прочистила горло и неуверенно пробормотала:

– Ладно, тогда сейчас я пойду, а завтра зайду продолжить…

– Хорошо, – в один голос ответили Мисса и Люся.

Когда провидица ушла, Мисса наконец поведала, что ввергло ее в такую задумчивость.

– Думаю, эта штукенция как-то связана с пропажей Петруши. Найдем скульптурку – найдем, где искать его самого.

– А разве он не сдал ее в ломбард?

– Как видишь, нет. Этот кусочек я нашла там, где Марья Георгиевна видела Петрушу.

– А может, он ее так сдал, без этого элемента? – Люся принялась бездумно гонять кругляш по столу.

– Сломанную? А потом отправился недостающие частидонести? Маловероятно. Но – не будем пока зацикливаться на этом… То есть в квартире ничего, что могло бы нам помочь, нет? Будем надеяться, что ничего важного он дома не хранил – иначе все пропало. Попало в руки воров и потеряно.

– Ну да, я ничего не нашла, - кивнула Люся, не глядя на Миссу. – Ну вы же видели, даже самодельное генеалогическое древо пропало.

– Может быть, на рабочем месте… – то ли предположила, то ли спросила Мисса.

– На работе посмотреть? – вскинулась Люся. – Конечно, как же я сама не сообразила! Завтра же посмотрю, первым делом…

На том и порешили.