Лунная дева...

Глава 1

Лунная дева…

I

Песок,

И бесконечные барханы,

Свистящий ветер в сквозняках

Перемещает сыпью дюны

В бегущих в горизонт струях,

Бескрайний океан песчинок,

Нещадно небо белизной,

Из мрамора полустоят руины

Бассейн между колонн сухой

И в жгучем зное тень полудня

Оставшихся громадою колонн -

Не даст хоть сколько-то прохлады

Лишь на рисунках плещется прибой

Возможно моря или океана

На стенах разрисованный сюжет

С дельфинами и пенными волнами

Корабль, гребни и пловец

И кущи над прибрежным пляжем

И девы машут пальмовым листом

И ждут их повелений леопарды

Подле ступеней под дворцом

На скалах кой белёсо взгромоздился

И приручают где быка

В повязках бедренных гимнасты

На холке тура акробатически стоя

И небо с кучевыми облаками

Клубится в горизонты туч

С зарницами и хмурыми штормами

Ещё пока что не дошедших пенных круч…

Забытый мир волнующих эмпатий

Всё погребло забвения песком

Лишь чуть, на время приоткрыла дюна

Всю эту композицию руин.

Вьюнок расчистил дно бассейна

Облобызал все плиты зал

И в блоках мрамора нагроможденья

На свет картину эту показал.

Но некому взирать на эту древность

Здесь караваны путь свой не кладут

Лишь ветер и ночная стуж, свирепя -

Скребут тоскливо и поют.

Седой магрибец, путник ночи

В чалме и на верблюде, звездочёт

При полнолунии следы волоча -

Случайно лишь руины те найдёт.

Застуженный ночной прохладой

В тенях и в сизости сияния луны

Увидит вдруг иронию песков “арап” тот

Что эти сохранила вехи суеты.

Пройдёт по мраморному полу

Ищя в бассейне том воды

Взобравшись прежде по ступеням

Гранита красного из плит,

Пустые чаши сердолика

Не придавая смыслов обойдёт

И в скрытое святилище проникнув

Он изваяние танцовщицы найдёт -

Опал наполненный луны сияньем

Молочной сизости игры

Стоит в столпе из купола свеченья

На пьедестале бирюзы.

Призывные движенья бёдер

Изящный полуоборот

Лениво вздёрнутые к небу руки

И чуть приспущено лицо

В глазах - экстаза помутненье

В груди - застывший трепетаньем вздох

Исполненный невинностью с томленьем

Витиеватое движенье стоп.

Во взвеси блёсток пыли лунной

Она казалась как живой

С причёскою ракушечки высокой

Два локона в висках,

Пучёк в навершии и хвост -

Как будто кисть изогнутая к низу

На кончиках игрою сизою искрился.

И бирюза та возвышенья

Стояла в лазуритовой купели

И бился ключ с кувшинки её форм

Каскадцами в купель ту ниспадая

И дно усыпанное обильем жемчугов

И аметиста с изумрудами кристаллом

Чуть бликовало свежестью воды

Играя в глубине своей искры.

Пустынный странник преклонился

И на колени опустился

И руку к сердцу возложа

Испил тех вод, благодаря -

Свой перстень бросивши с рубином

Набрал в сосуд ещё воды он

Признав отменный её вкус

И красотой пленясь в искус

Случайно - блок же некий сдвинул

И с той купели воды хлынув -

Помчали где-то в глубине

И зажурчало вдруг в бассейн

Он из святилища наско’ро вышел

И как тот полнится - увидел

Засеребрилась в мраморе вода

И через время до краёв дошла

Игрою бликов призывая

С телёс омыть седин усталость

Холодный лунный свет пустыни

Студёный блик воды в бассейне -

Но камень мрамора ещё горяч.

Он снял сандалии, и плащ,

И все одежды, и чалму

И погрузился в воду ту

И наслаждался сердца трепыханьем

И звёзды наблюдал лежа в той глади

И плыли образы над ним

Из дымки вод как миражи

Раздались отдалённо звуки чаек

Игривое дельфинов верещанье

Прибой шипящий пеною волны

Цикад прибрежных какофонией хоры

Девичий смех и парусины хлопотанье

Вот тур взревел рога взмывая

Кимвал и бубны застучали

Под ритмы в гуле барабана

Проборы лир, томленье флейт

И танец полуобнажённых дев

На стопах бьющих бубенцами

Всё млечнее сгущалося туманом

И заслезило отчего-то вдруг глаза

Клубами растворилась вся луна

Размылись фрески на стенах…

Нежданно накатилася волна!

И пеною солёной окатило!

Под вал в глубины провалило!

И горечь по горлу пошла

От спазма - вырвался из груди кашель

Как только вынырнул он снова

Морскую воду с горла сплюнув.

Бил вихрь, хлопало волнами!

Его вздымало и роняло!

Летели брызги прям в глаза!

Едва от пены удавалося дышать!

Течение - то к берегу несло,

То вдруг хватало - и в глубины волокло!

Он позволял ему себя тягать

А чуть ослабло - вновь руками замахал

И по волнам его пока гнало

Он загребал чуть ли не в дно

Бросаемый с гребней под их подножье

И вновь взрывал на валах склоны!

Покуда вовсе он не выдохся из сил.

И уж готов был к дну идти -

Когда особо сильным пиком

Его на мелководье не свалило!

Но било там ещё сильней

Толкая пеною во брег

Где пред гранитными наверх ступнями

Ему три девы пальмами махали

Лишь чуть повязанные в пояс

Полупрозрачным нежным шёлком

Над головой же громыхало

Штормом и валами таки нагнало

И первых капель в море плеск

С собой разбил о небо - треск!

От горизонта тяжесть принесло.

Ещё чуть-чуть - и всё окунет тьмой.

Последним валом - так гребца вздыбило

Что на песок средь пен и обруши’ло

Последний дух с груди изъяв

И девам под ноги отдав…

Глава 2

II

Рассвет ветрами колыхался

Пески тянуло сквозь пески

За ночь руины все вновь скрыло

Вершинами оставив лишь столпы

Верблюд взобравшись на барханы

Осиротевше на восход ревел

Но вихрь в песках неумолимо

Пустыню - тёк, и дюны - плыл.

Ещё три ночи и два рассвета

Верблюд магрибца на вершине ждал

Пока совсем не ссох от ветра

И вдаль с рассветом новым уплутал…

Гремела буря ровно сутки

И к новому полудню отошла

Лишь дождичком ещё всё моросило

И била мутная волна

Но ясным было пробужденье

Сустав не чувствовал себя

Дышалось лёгонько, без сипа

Внутри здоровый аппетит стонал

И в голове прозрачность высей

Как будто ястреба полёт

Ни боли ноющей, ни мути

И жилы этак зёвом мнёт.

Магрибец искоса проснулся

И помещенье оглядел:

Высокий потолок с резным карнизом

Проём портала меж колонн

И ветер шторы развевает

Врывая с моря свежесть волн

И серым пасмурным мелькает

Портал меж развивающихся штор.

И должен странник бы озябнуть

Но телу нравился сей бриз

Оно как будто расправлялось

Под такт дыша порывов и волны.

Простор довольный помещенья

Резного древа округлая постель

Матрас пошитый нежным мехом

Как снежный кролик под метель

Лебяжий пух в подушках шёлка

А козий - весь видать пошёл на плед

Полупрозрачной паутинкой

Что прикрывал едва живот

И напрочь обнажёны ноги

Всю ветру оставляя грудь

С отнюдь не с ветхой сединою -

Вполне там вьюношеский пух

И борода чуть с серебром - пропала

Морщинок - будто не было

В глазах пески не скрежетали

Язык нащупал недостающих ранее зубов

И волосы вновь обрели свой локон

И наслаждался миром слух

Торжествовало обонянье

И всё по совокупности собранье чувств.

Признать что молод вновь -

Не так оно и трудно

В душе магрибец не старел

И до последнего - он был ребёнком

Порою лишь с утра бывало что кряхтел

Но впрочем был довольно резвым

Для странника дорога - это жизнь

А жизнь - это всегда движенье

Вперёд на вдаль, в глубины высь.

В углу расписанный кувшин и чаша

На тёмном древа словно пень столе

В другом углу - из бронз жаровня

И благовонные с неё идут дымки

На стенах росписи с быками

И длинноногие как медь островитяне

Из пластики и гибкости тела

Стоят у тура на рогах.

Проём направо и налево

Прикрыли туго сотканные шторы

И их почти что не колышет

Лишь будто сном проёмы дышут.

Зеленоватый с красным мрамор

Был собран вокруг фресок и порталов

Деля в два цвета глянец стен

А потолок - почти что бел

Хотя полы из серого гранита

Колонны, правда - обе из нефрита

На проницаемость как мутное стекло

По крайней мере каннелюры так видно

Где им дают просветы штор

Когда их колыхает стихший шторм.

Магрибец встал, в плед обернув себя

И вышел на террасу за портал

Сплошной в периметре парапет

Террасы окромлял площадку

В углах квадратные столпы

Держали балки, в коих потолки

И вид на море - прям с утёса

И дом весь окружённый кипарисом

В два этажа, как виделось с террасы

На невысоких скалах прям над пляжем

Левее виделся под стиль дворец

Правее - поднимался то ли парк, толь лес

Людей не видно никого

И даже будто бы приснившихся быков.

На склонах вереск рос, шафран, жасмин

Сосна местами, можжевеловы кусты

И развевало ковылями

Лаванды доносились ароматы

И трепетали финиковые пальмы

Вдоль пляжа раскустившись прямо

И скалы кое-где торчали

Из вод пучин точаемы волнами

А справа точно была щель

Ибо там в море тёк ручей

Дворец же возвышался над долиной

С садами, огородами, полями

Текла там невеликая река

На выпас содержа покосы и луга

Вокруг дворца такие же террасы

И даже крыши плоские - в верандах

Кой било рьяно на ветру

Их занавеси развивая меж колонн

Что те шатры над крышами держали

На вид гудя как бы органом.

Вернувшись в спальню, от кровати

Магрибец справа помещенье оглядел

Найдя там чуть ли не с бассейн - купель

С открытым видом на долину

Вместо стены - в нефритовых колоннах

Вода прозрачная по грудь

Была тепла с дымкой чуть-чуть

Полынь в горшках благоухала

В букетах с душными цветами

По сторонам вокруг купели

И даже были там качели

Чтоб вероятно поги полоскать

Иль на долину с них взирать.

Ну что поделать -

Грех не окунуться

Плед на палатья скинул

И считай разделся

Спустился в воду, и растаял

Душистых трав в себя вдыхая

И мягкой негой разомлев

Он думал что в раю уже…

Иное слева помещенье

Имело то же наблюденье -

Но с возлежаньем за столом

На коем: фрукты, сыр с вином,

Хлебцы остывшие на блюде

И мёд цветочный в каменном сосуде!

Магрибец тут не утерпел

По кочевому за стол сел

И груши сочные вкушая

Хлеб мазал мёдом, сыром заедая

И лёгкое отведывал вино -

Разбавив предварительно водой.

Так голод быстро утолился

Чего ж грешить - ещё и насладился

Туманный взляд слека стал чуть

Так мацион с чего бы не гульнуть?!

Из этой залы выход на ступени

Нашёл магрибец за ещё одним порталом

Их лестница - наружкою вела

За угол на долину низводя

Как раз к порталу нижних помещений

Где обнаружилась середь веранда-зала

И сторонами - кухня с жаркой баней

И перед этим всем - площадка в камне

И ограждение с ракушечника плит

С колиткою в тропу чрез кипарис…

СЁМИР СЁМИРУ

Глава 3

III

Магрибец видел нечто ране

На Крите так же рисовали

Такие же сюжеты и быки

Лишь поуютней потолки

Цвета пожалуй что живее

Ну и дворец покрасивее

Однако был он вовсе пуст

Ни стариков с детьми, ни женщин

Ни сторожей, ни даже слуг

Гулял лишь по завесам ветер

Но и регалий важных никаких

Лишь зал особый, словно для собраний

Где восседать как будто равные должны

Без всяких высших председаний.

Но фресок между тем полно

И все о торжестве и дружбе

Ни шествий триумфальных, и не воин -

В рисунках взор не обнаружил

Но всё было - феерией в цветах

В богатых сочностью тонах

Где длинноногие сюжеты

Порою были мало в чём одеты

Но гибкость с пластикою их

Вершились красотою лиц!

Дворец был странным и нелепым

По южному, но как из кубов слеплен

Периметр весь из террас в колоннах

По низу - для скота загоны

Поверх их мастерские явно и склады

Над коими уж обитали и жильцы

С верандами открытыми под плоской крышей

И лоджии террас вперёд чуть выносились

Из спален опустевших от жильцов

Подобно гостевому дому для него

И всё то обрамляло верх холма

Что занят был мощением двора.

В хранилищах, гигантские пифоны -

Зерном полнились, маслом ли, вином ли,

Рулоны тканей, складки кож

Горшки шафрановых цветков

Уже благоухающе сушёных

В иных же - даже перетёрты.

Склады керамики - были чудны!

В неповторимом стиле обжены -

Горшки, кувшины и посуда

С лепниной и морским рисунком

С шипами роз и лепестками

Порою их снаружи обвивало

И живость образов искусства

И впрямь прекрасные рождали чувства!

Как впрочем весь дворец вокруг

Расписанный гармонией природ.

Немало впечатлило и отсутствие дверей

Кой заменяли плотность занавес

Как будто внутренний порядок с уваженьем -

Вполне довольными были ограниченьем!

Как будто здесь жила огромная семья

Лепила поколеньями палаты что дворца

Изрядно заморочившись искусством

Всех ярусов что огибали площадь

Где даже скотный нижний цоколь

Расписан был чудным сюжетом

И прибран был - как будто храм

Для пребыванья туровым быкам!

Во всём изящество с порядком

Где даже скот были друзьями

Теперь же - обнаружил лишь котов

Кой по дворцу было полно!

Мышей тут явно не случалось

Даже его порой не всякий пропускали

Хоть загоянуть в какой-то зал

Как будто это были сторожа

Рычали так - как будто бы ревели

Обосновав отсутствующие двери.

В дворец с любой войти сторон -

Тут было проще не придумать,

Но попадал ты в лабиринт

Из лестниц множеств и проходов

Что в основном почти светлы

От боковых и вертикальных окон

Но заплутать тем проще в них

Не понимая даже где ты ходишь

Порою представлялось что уже внутри холма

Тебя сеть лабиринта завела

Где лишь при помощи зеркал

Свет в залы таинств проникал…

Покинув лабиринт дворцовых стен

Он вышел на площадку пред долиной

И на горе увидел кучный дым

Откуда доносились барабаны

Там явно проводилось торжество

Иль культовое как будто действо

И любопытство той дорогой повело

Между полей тропой вдоль речки.

Светлело небо, прекратился дождь

И даже лужи ветром испарило

Повеяло душистой свежестью с теплом

Пускай не ярко, но и не уныло.

Зато кругом было свежо

Грозы дыхание ещё грудь распирало

И все растенья налило

И ароматами благоухало

В порядке соблюдённой тишины

В симфонии густых и сочных красок

В отсутствии засушливых пустынь

Здесь лесом и лугами юга пахло.

Вдруг оказаться юным вновь

Готовым состязать в груди любовь

Простых и чувственных желаний

Имея мудрость от пристрастий

Такой подарок - явно дар небес!

Однако не хватался гость за меч

Чтобы его случай сберечь

Уж коль достойно приняли’

И от шторма уберегли

И далее нет смысла погубить

Коль он не станет нравы их хулить.

Да и давно уж он не воин -

Крушить и мять чужие воли.

С собой же - битвы все провёл

И на душе - уж мирный договор.

Он со вселенной более не спорит,

И пульс от гнева держит ровным,

И алчность всю давно извёл,

В лукавстве - потерял весь смысл он.

И даже коли в караване

Он полную воды имеет флягу,

Когда товарищи своё уж истребли -

Отдаст по кругу все свои глотки.

И коли кто и за другого испивает -

Он свой глоток отдаст на оправданье

Пустую флягу же обратно получив

Хоть мучим жаждой - искренне счастлив

Что до конца себя исполнил

Став хоть в последок всем отцом им

Не то что фляги - и глотка не пожалев

Зато - напоен досыта в душе…

Душа…

О чём она? И что её питает?

В неё не верят,

А без души всё ж погибают

Иль мучают себя и всех вокруг

Она на вере лишь стоит

Нахально ей безумные смеются

А коли дух чужой войдёт -

Как мыши из когтей скребутся

Но поздно душу уж искать

Пронзённым в жвалах паука.

Душа не пресыщает тел и эго

Не усладит и похотливое либидо

Она - на параллели бытия

Присуща всем вдыхаемым мирам.

Магрибец верил в свою душу

И лишь её во всяком деле слушал

Ему она не принесла богатств

Достоинств, чести и успеха

Всё будто растворялося в песках

Вся жизнь его - пустынь материй

В руках не оседало ничего

Им даже брезговали работорговцы

Верблюд - и тот сам вышел на него

Однажды темной на безлюдьи ночью

И даже перстень был подарком

Имея на себе какое-то проклятье

Принял его - чтобы дарителя не огорчать

Хотя и видел в том коварные дела…

Спокойным шагом, лишь в накидке

Босой, но с полной грудью жизни -

Он смело шёл с широким взглядом

Тропой мощёной меж садами

Меж колосящихся полян

И разной снеди зрелых гряд

Через лужайки пастбищ поймы

Чрез рощи фиников с оливой

Средь цветников, пчелиных пасек

Переходя мостки с ручьями

И уж взбирался прям наверх

До седловины на гребне

Откуда хоры уж слыхались

И с бубном явно танцевали

Скрипя смычком по струнам в такт

Вокруг дымка, в цветных венках.

Ещё чуть-чуть - и перед ним поляна

Обросшая могучими дубами

И буки среди них видны

Над седловиной - кедрами верхи

И даже возвышались где-то тисы

В кругу немалых кипарисов

Ложбина вся же зелена

Края - на полутысячи шагах

И постаменты мраморного камня

Отёсаны масивными столами

К пяти высоким обелискам

Опушек по периметру лесистых

И чаша явно с родника

В подножии вершин одной легла

Изящной ракивиною под полуротондой

Ступени с коей снизошли к бассейну

Подобно лепесткам цветка

Что возлежал во мрамора тисках.

И мягкой нежности трава

В напитанных громами с ливнями тонах

Слегка примятая стопами

Площадку в камне обступала

Пылал костёр где меж столпами

Кой обелиски - из резного камня

(Узнав позднее) - молнией возжён

И танцевали при огне - грядущих жён!

Невесты в белое одеты

С венками роз, что в алых лентах

И им играли женихи

Стараясь такты соблюсти

И сохраняли силы до заката

Чтоб своё право доказать тем -

На созидание семьи.

Здесь ныне праздник у пяти общин

Живущих этако - дворцами

При коих рода всё хозяйство.

И целый скоп из пар роеньем

Так танцевался в новое селенье -

Последний их родовичам “родник”

Перед отплытием в далёкие пути

Чтоб свой дворец и род построить

Иль новый остров где освоить…

Тогда не знал ещё гость то

И любовался торжеством

И как на турах извертались

В прыжках на спины им взмывая

И за рога ногами вверх держась -

Рывком подкинутые кувырки верша.

Здесь было множество детей

Хватало им - своих затей

На ловкость, прыткость, гибкость танца

Не преставая весело смеяться.

По групкам разошлись и старики

Старухи что-то меж собой плели

И эхо средь великих крон

Звучало - словно по ущелью горн!

Не знали здесь ослов, коней, верблюдов

На всё про всё - лишь были туры!

Они и пашут, и повозки волокут

И дарят весь из молока продукт

И даже в празднестве особо

Их содержали дружий словно

И те играли славно свою роль

Гимнастам подсабляя изподволь.

Магрибец постоял поверх ступеней

Койми поднялся в то веселье

Ничто не предвещало ему зла

Здесь атмосфера дружная текла

Своим манером, но нечуждой миру.

В столах - плоды и с питиём кувшины

Летали стайки меж столами детворы

Паслись местами подуставшие быки.

Порвалось небо от остатков тучь

Явив архепилаги вышних кручь -

Большая изумрудная поляна

Под вечер всё же солнцем просияла

Размкнулись пасмурные островки

И притушился вовсе дым

Когда коснулось солнце горизонта -

Так свершено было созданье рода!

Уставших музыкантов напоили

А дев и вовсе аж водой олили

И стали те в угли ходить

Как будто хоровод собой водить.

Чудно, в примкнутых к стану платьях -

Они парили будто над углями.

Но ярче всех была одна

Средь смуглых дев - как день светла

Как молоко и мёд пылала

Как будто жар углей впитала!

Узнал её движенья странник -

То дева лунная из храма

Что приоткрылась в тех песках

Сияньем сизым как опал!

Прожив отшельником всю жизнь -

Впервые ойкнуло в его груди

Свершенным чуством узнованья

Что вот та часть - кою нечаял!

От сотворения времён

Среди планет, комет и звёзд -

Его душа о неком тоскавала

И вот судьба их - дева танцевала

Лозою будто поступи вела

И напевала песнь она

В облипшем тело нежном сарафане

Под лунным на угли уже сияньем.

Вдруг стало больно от того -

Что значит есть жених её

И танец посвещали не ему

Но кто такую выгадал судьбу?!

В обряде просто разобраться,

Пусть языка ты и не знаешь -

Вот молодцы в ладони бьют

Вращая поступью из бронзы круг,

Вот девы по углям ступают

Не посчитать - движения мелькают

Но равный счёт меж ними явный

Скреплялся алыми углями.

И ритм там-тамов нарастал

Менялось и хожденье по углям

Те девы явно выбирали

Себе из круга парня в пару

По сговору иль по наитью

Они в угли парней вводили

И совершив в том обрученье

На внешнее шли окруженье.

Захваченый магрибец действом

Сам для себя в нём оказался незаметно

Кружил, чтоб видеть в лунном танце

Ту деву в кою сердцем проникался.

Та ускальзала в мельтешеньи

Он уж кружился в общем действе

И всё никак не мог поймать

Черты её в свеченьи месяца лица.

А круг меж тем парней рядел

Всё больше отступало парно дев

Он очутился средь немногих

Идущих наскоро с притопом

Вокруг мощения камней

В ладоши плещущих парней

И всё равно не совпадался

С той луной девою глазами

Мелькали часто чьи-то взоры

То с интересом, то с азором

Иные млели пряча взгляд

Иной взор - негого искал

И вдруг чуть радостно слогался

С тем - кто давно уж примелькался.

Но странник мимо их глядел

И не осмелилась никто из дев -

Его руки нечаяно коснуться

Или хотя бы ненароком оглянуться

И выбирали из парней -

Чей взор на них хоть раз воззрел…

Так неожиданно случилось

Как солнце будто месяцем затмилось

И перед ним сама явилась вдруг луна

И уж в угли его багряные вела

Последней парою та дева

Подружек всех спровадив за пределы

Едва коснувшись как магнит

Плеча его, весь мир затмив

И он как будто зачарован

Шёл в след за тою лунной девой

И не почуяв жар углей

Стал обручён с богиней сей…

Тогда они гуляли чуть не до утра

В бассейне смыв дурманы танца

Отведав фруктов, сыра и вина

От всех пяти застолий праздных

Она вводила его в речь

Понятия с улыбкой называя

А он и не пытался повторить

Всё доверительно вкушая.

Окружних взоров же не замечал

Даже когда к ним подходили

И привещали тронувшись плеча

Как будто этим так роднились.

Когда поляну обошли,

Все обелиски и застолья -

Средь прочих в рощи возошли

Где обнаружились курганы

Размером с хижину по склонам

Из коих парка дерева росли

И вились меж подножий их тропы

И при древа’х на камня постаментах

Гулящий люд запаливал вдруг свечи

И в лунном свете и тенях

Лес словно исполнялся в светлячках.

Она вела его прям в гору

Пока не вышли меж курганов к кедру

Среди таких же древностью кедров

Что окружали с камня дом.

Ни окон, ни дверей, ни щелей

С песчаника воздвигнутые стены

Подобно коробу с покатой крышей

И с воткнутой в отверстье крышкой

Округлою как бы в бутыль

И он всё понял - это древние гробы!

На каждом камне при семи кедрах

Подруга снов его свечи взожгла

И целых две перед дольменом

Забравшись наверх по ступеням

Что позади сложились из камней

Под кущей можжевеловых ветвей

И на плиту магрибца позвала

На спину уложила и легла сама

Поверх шершавого как нежность камня

И что-то глядя в звёзды зашептала

Рукою поводя ему меж звёзд

В дыханьи ароматов пышных роз

Что в изголовье им венком лежали

Между возжёнными свечами…

Луна степенно заходила

Плита песчанника уж подостыла

Тумана дымка поднималась от земли

Соединив ушедшие с грядущими миры

В моменте чудном возлежанья

Средь лёгкого между кедров сиянья

По лесу утихали голоса

Благоухала хвойная смола

Смешавшись с ароматами самшита

Лаванды, ландыша, полыни.

Умерилось дыханье девы

Забывшись слушанием сердца.

И ритм один их стался на двоих

Светлело небо и туман парил

Проснулись птичьи перепевки

По ветвям прыгали уж белки

С вершины флейта раздалась

И ей завторила струна

Как гул тягуче завибрировал чей голос

Как будто старого монгола

Или буддийского монаха

Под систр с мерностью тамтама.

Как словно отгоняя суету

И сон скрепля трансом к дню.

К дольмену вышел будто тур

Мощёную площадку обогнул

И встав за можжевелы кущей

К ногам магрибца морду сунул

Вдохнул с гудиением стопы

И облызал их от пыли

Мотнул с мычанием рогами

Ударил неким в древний камень

И отойдя опять в туман

Без топота с бурчанием пропал.

То было словно в полудреме

Гость чуть поёжился под пуха пледом

И таки по утру уснул

К дыханью лунной нежности прильнув…

СЁМИР СЁМИРУ

Глава 4

IV

Сезон штормов - сменился благодатью

Был собран первый урожай

Льняное следом жали масло

Ткачихи ткли с кудели ткань

Обвенчанные - меж собою привыкали:

Парней - в селения другие увели

А удосуженных - в хозяйстве проверяли

Чтоб поглядеть - что стоят женихи.

И суеты на каждый день хватало

Всем миром шли на все дела.

Ловить лишь рыбу отряжали -

Юнцов на помощь старикам.

И всей общиной строили корабль:

Две палубы и вёсла поверх них

Что дополняли косой парус

Когда попутные молчат ветры.

Быками снова нивы поднимали

И сеяли уж иначе зерно

Что менее нуждается дождями,

Снимался первый взяток и медов.

Магрибец ведал толк в кузнечном деле

И всяко был знаком с литьём

И в рудах слыл вполне учёным

Так что в помощники был занесён -

К двум кузнецам, что сдержали кузню

Над галереей для быков -

В углу. И с видом на долину

Был ежедневный труд его

Весь такелаж ковать с гвоздями

Для сборки оснащенья и бортов

На тот, рубили родом что - корабль

Им в окончательный исход.

Литьё из бронзы и из меди

Узоры филигранной красоты

Под местные осваивал каноны

А вместе с этим и язык.

Им с лунной девой и улыбки же хватало

Хотя поэзию угадывал в её словах -

Когда она толь ворковала

Толь щебетала с соловья.

Её он называл Селеной

Она его вдыхала как Дарьяна

И были меж собой они - вселенной

Друг друга лишь касаньем познавая -

Размякших взглядов и шепчащих уст

При силуэтах гор в сияньи звёзд

Под звуки пенного прибоя

По пляжу под луной порою

И в волнах прыгая средь брызг

Они вздымали руки в высь

И опадали трепетно в объятья

В пучины вод себя роняя

И воздымались на валах

Счастливо нежась и смеясь.

Так проводили каждый вечер

К друг к дружке от трудов спеша

Как будто первый раз на встречу -

К душе как словно бы душа.

Шафран, мускат, жасмин и цедра -

Таков был аромат души её

А он как терпкий можжевельник

Чуть с нотами кедровых смол

Но после моря - пахли пеной

Солёных ласк и лунных брызг

И возлежа после купели

Сном погружались в ночной бриз…

Их пробужденье было свежим

Ещё цикад не разгорался зной

Она уже вздамала груди

С глубоким вздохом в горизонт

И улыбнувшись воспаряла

Чтоб танец утру станцевать

Кружась изяществом по залу

Чтоб снова на пастель упасть

И шёпотом сказать на ушко:

- Вставай, уже начало дня!

Давай понежимся немножко

Потом настигнут нас дела…

В таких укромных разговорах

Он узнавал в кой мир попал

Про торги местных с фараоном

На что меняется шафран

И всё их дивное искусство

И ткани газовые с маслом -

На лазурит, к примеру, бирюзу

На оловяную руду.

И что ещё они, бывает,

Когда к кому вдруг приплывают -

Берут к себе на обученье

Юнцов и девушек соседей

Чтобы привить им красоту

И научить какому ремеслу

Письмо и этику им наставляя

Друг друга лучше чтобы понимали

Чтоб всё решать кльтурой и обменом

Не допустив коварных воин -

Но в творчестве друг друга дополнять

И дружбой разногласия решать.

- Увы, но сложно нам порою это. -

Вздыхала грудью полною Селена -

Они привыкли только воевать

И всех, кто слабже - покарять.

Как будто несмышлёные все дети

Пусть даже египтяне эти

А впрочем как и все вокруг -

Друг друга жизнь воруют, правду лгут

И так боятся воздаянья -

Себя что ограждают крепостями.

Как будто в помутнение ума

Их заболела голова

И бытиё натуры отрицая

Они душевность с разумом ломают

Внушив себе и прочим - роли

Где есть рабы, жрецы и боги.

Богов не видел никто впрочем

Но им как будто бы возносят -

Побор от всякого труда

От человека, дичи и скота

И нарушая естество -

Наносят маски на лицо:

Сбривают волосы и брови

Рисуют статуса татуировки

И всех у нас - что украшает

На одного частенько возлагают

Чтоб некую сакральность этим дать

И ею остальных всех унижать.

А чтобы скушно им не стало -

Жрецы творят им ритуалы

Один за всех чтоб фараон

В собраньи скопища жрецов -

Встречал расветы с горизонта

И проважал к закату солнце.

Тогда как в рабстве б остальные

Весь день свой взор к земле клонили

И не имели право просто жить.

Без ретуала - и воды им не испить!

И даже при друг друга встрече -

Они пред статусом лебезят.

И смысл жизни этой их -

Чтоб стать хоть значимее чуть.

К примеру - войном, иль придворным

Жрецом, иль сборщиком налогов.

И с каждым днём та помутненья

Их усложняется система -

Всё больше возникает ритуалов,

И пополняется их пантеон богами -

Когда им надобен ещё налог

Без добровольных изьявленья воль.

Но благо - моря все боятся

И с штормом не умеют управляться

Иначе бы безумье их -

Взымало бы и с пен морских…

Пасейдоняне - так они всем назывались

К кому на торг с культурой приплывали

Их уважали за бестрашье к морю

А вот боялись за уже быков их!

Ведь даже хетов колесницы

И прочих на востоке ассирийцев

Бежали от шеренги туровых рогов

И равных не было соревновать искуство то

Когда для спора состязали

В гимнастике с борьбой островитянов

Привыкших тура брать в рога

И побеждать его в прыжках.

Но всё ж селились лишь на острова

Чтобы и их не поразила алчность та

Что завладела всеми кто боялся моря

Таков удел и вновь создавшимуся роду

Кой должен был отплыть в пяти судах

Себе незанятый оазис отыскать

На берюзово-лазуритовом просторе

Где будут лишь они, быки и море…

СЁМИР СЁМИРУ